неуДачное убийство.

Глава 1.

Екатерина Михайловна, моложавая женщина в возрасте пятидесяти четырёх лет, решила, что сегодня им с мужем нет смысла ехать на дачу. «Всё полито, всё окучено. Заборы стоят, мясо жарить лень». И, руководствуясь этой логикой, она улеглась на диван, включила свой любимый телевизор и релаксировала.

— Ну тогда я в гараж! — сказал Пётр Иванович, и покинул их уютную двушку на пятом этаже.

— Ага, — ответила супруга.

Время шло. Екатерина решила попить чаю. По телевизору шёл какой-то очередной сериал. С каким-то очередным занюханным сюжетом. Он был ей не интересен. По большому счёту — лишь бы что-то бубнило и что-то мельтешило.

У супругов когда-то был дом — полная хата. Дети, кот, собака. После ухода детей довольно недолго жили животные — сначала их любимчик Арчи тяжело заболел, и, по сути, сгорел от болезни буквально за месяц. Кот Тишка пережил друга чуть дольше — примерно полгода. Затем тихо и спокойно уснул. И не проснулся. Хозяева, разумеется, горевали. И долго не хотели никого заводить. Теперь же, спустя почти пять лет, они начали задумываться над тем, что надо бы ещё завести. Потому как хоть вдвоём и не скучно, но хочется, чтобы были хоть какие-то животные. Привыкли за много лет, что надо о ком-то заботиться. Кого-то выгуливать. Вот и сейчас женщина была бы готова пойти и погулять по улице с кем-нибудь. Но не было.

Незаметно так настал вечер. Екатерина Михайловна пошла и налила чай в кружку. Скоро должен прийти Пётр Иванович. «Интересно, а чего он там делает?» — думала она, накрывая стол.

Где-то через пять минут стол был накрыт: тарелка с котлетами, тарелка с пюре, салатик, немного нарезки — сыр, колбаса. Именно в этот день, тридцать шесть лет назад они встретились. Пусть не такой уж и праздник, как свадьба или рождение их старшей дочери, но тем не менее. Она ушла в другую комнату, где у неё было самое красивое платье. Встала перед гардеробом, на котором было зеркало, глянула туда. Она внимательно осмотрела себя со всех сторон. Высокая, где-то метр восемьдесят, кудрявая блондинка с карими глазами, узкие плечи, спина ровная, грудь высокая, средних размеров. Обернулась спиной — осиная талия, плоский живот, красивые бёдра. Она обратно повернулась лицом к зеркалу. Маленький аккуратный нос, узкие губы. Она улыбнулась во все свои тридцать два искусственных зуба. «А ведь так и не скажешь, что мать четверых детей». Налюбовававшись собой в домашней одежде она скинула её. И, глядя на себя обнажённую, сделала вывод, что не зря следит за собой: на теле практически не было морщин. Даже на груди не было растяжек. «Сегодня такой день, надо выглядеть сногсшибательно!» И для этого она одела кружевной комплект ярко красного цвета, который был куплен именно для таких случаев. Дальше пошли в ход такие же чулки. Глянула на себя в зеркало — «А может, ну его, этого Петра Ивановича?». И рассмеялась — «Куда я от него денусь?». Затем обулась в туфли с высоким каблуком и цельной подошвой. Потом одела длинное в пол красное платье с кружевным воротом. Под конец она нанесла макияж, и одела шляпку. Всё, она готова. Однако Петра Ивановича всё не было. Она начала беспокоиться, поэтому взяла трубку и начала звонить. Но трубку почему-то он не берёт. Беспокойство начало сильнее её терзать. Она позвонила одному знакомому, другому. Своим подругам, детям. Даже в больницу позвонила. Его нигде нет. «Ох, Петька, если я узнаю, что ты так решил пошутить!» Но она прекрасно понимала, что он далеко не школьник, чтобы шутить таким образом. «Жизнь не любит шуток со здоровьем, смертью и деньгами» — так он иногда говорил. Внезапно раздался звонок — это перезвонил Алексей, друг Петра Ивановича.

— Алло!

— Здравствуй, Кать! Звонила, смотрю?

— Да Лёш. Представляешь — Петя пропал.

— Петруха? В смысле?

— Время девять часов вечера, а его дома нет. И на телефон не отвечает.

— Да уж, дела.

— Он не у тебя ли часом?

Из мужской солидарности он хотел было сказать, что он у него. Однако зная их отношения, а также осознавая тяжесть этой ситуации и вникнув в интонацию супруги, он решил сказать всё, как есть.

— Ты знаешь, я ему звонил. Где-то час назад. И он тоже трубку не взял. Ну, думаю, вы с ним, и вам не до меня.

Она поняла, что он тоже не знает, где её муж и что с ним. Они ещё немного поговорили, а после отбоя Екатерина сняла с себя всё, смыла весь макияж. Затем она оделась в спортивный костюм, взяла ключи и документы от машины. Обулась в кроссовки, и вышла из квартиры. Затем спустилась вниз, села за руль своей любимой «Тойоты Ярис», и поехала в гараж.

Подъезжая к гаражу тревога в её душе усилилась. И, когда она подошла к калитке, то была удивлена, что замок закрыт. Она открыла его своим ключом и зашла внутрь. Включила свет, и убедилась в том, что в гараже никого нет. «Странно, очень странно». Тем не менее следы пребывания её мужа были заметны — он аккуратист по жизни. Поэтому у него всё лежит на своих местах. А сейчас было видно, что он покидал его в спешке — какая-то бумажка валяется, отвёртки на полу. Такое ощущение, что он убегал. «Убегал. От кого?» — закралась ей мысль. Пётр Иванович был добрым человеком. Кто бы его о чём бы не попросил — обязательно поможет. Готов был даже последнюю рубаху отдать, если человек действительно в ней нуждался.

Она покинула гараж. И, повинуясь чисто своей женской интуиции, она поехала на дачу. Почему её туда потянуло — она не знала. Она знала, что надо туда. Тревога всё сильнее нарастала в её груди — вдруг она не успеет?

Где-то примерно через полчаса она была на территории кооператива. Ещё пять минут — и она видит машину своего мужа: в их кооперативе практически никто не ездит на отечественных машинах. Особенно таких, как «Волга». Вдобавок ко всему, Петр Иванович любит именно двадцать четвёртую — говорит, что это последняя модель из всей линейки «Волг», у которой была своя уникальность. Тридцать первая, как он заявил — «мыльница»: да, красивая. Но, вместе с тем, ставшая серостью. Но Екатерина Михайловна знала, что он любит всё, что связано с СССР. Потому что тогда его ценили. В девяностые он сказал, что нечего гнаться за лихими деньгами. И был прав: многие его друзья, которые решили в это время подняться, в итоге либо прогорели, либо погибли. Остальным либо повезло — вовремя отошли от сомнительных дел или пошли по грамотной стратегии. Либо повезло остаться в живых — тюрьма многих тогда покалечила. Либо же стали рвачами и хапугами — «Дай», «Помоги!», «Тебе что, сложно?», а когда просишь вернуть в обратку, то «Ишь ты, какой меркантильный!». В общем — они не вошли в рынок. Но они и не стремились туда войти. Их вполне устраивала своя тихая жизнь.

Припарковав машину рядом, на той же бетонной площадке, она подошла к калитке. Которая оказалась незапертой. Войдя внутрь она огляделась: слева был домик, справа гараж. Прямо шла тропинка, конец которой упирался в сарай. На двери сарая висел замок. По бокам от тропинки были грядки со свёклой, морковью, луком. Ближе к дому росли ягодные кусты: вишня, жимолость. Картофель рос за сараем. Хотя Екатерина видела вдаль не то, чтобы очень, однако ей его хватило, чтобы понять, что сарай — закрыт. «Очень странно. Сказал, что поедет в гараж, а сам — здесь?» — она понимала, что это всё неспроста. Ей не было смысла выбирать куда пойти вперёд — она рассудила, что раз машина не в дачном гараже, то туда идти смысла нет. Дверь в сарай закрыта — там его тоже нет. Что как бы и так понятно. Остаётся дом или... Домик был открыт, что насторожило её. В прихожей никого не было. Равно как и не было обуви. Она заглянула в кухню — там никого. В зал — там тоже никого. А вот в спальне её ожидал очень неприятный сюрприз. Её муж, Пётр Иванович, лежал одетый и обутый на чистой кровати. Она сначала хотела возмутиться, однако обратила внимание на некоторые странности: из-за храпа они спали в разных комнатах. А тут было подозрительно тихо. И, более того, она заметила, что он не дышит.

— Петя! Петенька! Очнись!

Она прикоснулась к нему с целью разбудить. И тут она ощутила холод — труп Петра Ивановича уже остыл. И вот тут Екатерину накрыло: от ужаса и без того большие глаза, за которые её полюбил Пётр Иванович, стали ещё больше. Она прикрыла рот ладонью, которую резко отдёрнула от трупа. Пару секунд она тихонько всхлипнула, слёзы потекли из глаз. Потом она резко убрала руку ото рта и завизжала что есть сил. От этого визга едва не вылетели стёкла. Ей казалось, что время бесконечно долго тянется. На самом деле — пять секунд. После этого она села на колени и зарыдала.

— Что здесь происходит? — спросил Игнат — сосед и сторож в их дачном кооперативе.

— Петя!!! ПЕТЕНЬКУ УБИЛИ!!!

— Ох ты ж ёжик жареный! — он от ужаса прикрыл рот своей огромной ладонью, едва не выронив из рук лопату.

— Что тут происходит? — крикнул кто-то из-под окон дома.

— Петрович, Петруха мёртвый!

— Жёваный компот! Так это, надо полицию вызывать!

***

Прибывшие полицейские долго ворчали, что соседи, которые прибежали на крик, затоптали возможные улики. Сначала хотели списать всё на сердечный приступ или гипертонический криз. Однако приехавший судмедэксперт обнаружил на шее следы от укола. Поэтому следователям пришлось возбудить уголовное дело. Ну и, как это водится, начали с допросов пострадавшей и свидетелей.

— Так, присаживайтесь. Ваша фамилия?

— И-и-и-ильина, — бедную Екатерину трясло от слёз.

— Как вас зовут?

— Ек-к-катер, — из-за всхлипов она не могла говорить. Следователь понимал, что у женщины нервное потрясение, потому и не торопил её с ответами.

Вместо этого он подал ей стакан воды, который ему услужливо предоставил ассистент — молодой оперативник в звании сержанта. Наконец она взяла себя в руки, немного успокоилась, и ответила:

— Екатерина Михайловна.

— Дата рождения?

Ей было не до кокетства — на её глазах рушится её маленький уютный мирок. Она хотела, чтобы справедливость восторжествовала. Поэтому:

— Шестнадцатое марта тысяча девятьсот семидесятого года.

— Кем вам приходился покойный?

— Муж. Пётр Иванович Ильин, седьмого августа тысяча девятьсот семидесятого года.

— Как давно замужем?

— Тридцать пять лет было бы сегодня.

У следователя от удивления сломалась ручка — он поднял в её сторону глаза, в которых было искреннее удивление и восхищение.

— Извините, — сказала хозяйка и куда-то отошла.

Меньше, чем через минуту, она вернулась с ручкой. Ручка была необычная, вернее корпус был необычным — стержень с пастой от шариковой ручки был заключён в шпильку. Вместо закручивающегося сверху колпачка, который закрывал пасту в корпусе, был вкручен болтик с потайной головкой. Вместо колпачка была использована гайка, противоположный конец которой был заточен для разметки металла. Как керн. Место для пальцев было аккуратно выточено, и, для удобства, была одета резинка. Также на ней присутствовал узор в виде вьющегося растения.

— Оригинальная ручка: захочешь — не сломаешь... — сказал следователь, разглядывая ручку.

— Мой муж был ещё тем затейником.

— Так, на чём мы остановились?

— Мы с Петром Ивановичем сегодня отметили бы тридцать пятую годовщину нашей свадьбы.

— Вот это вы даёте! — с уважением сказал следователь, записывая в протокол показания такой необычной ручкой.

— Мы любили друг друга. И терпели.

— Ну да, действительно жаль, — сказал следователь, не отрываясь от написания. — Как вы его нашли?

— Я была дома, ждала его. А его всё не было и не было. Поэтому я поехала за ним — сначала в гараж. А потом, не найдя его там, поехала сюда. И здесь уже нашла его в таком виде.

Её снова накрыла истерика. К ней подошла соседка и попыталась успокоить. Однако на этот раз сдержаться оказалось сложнее, и следователь её отпустил. Вместо неё он начал допрашивать Игната. Затем Петровича. И, как обычно это бывает — никто ничего не видел. Прибежали лишь на крик.

***

— Ну, что скажешь? — сказал оперативник Лискин следователю Аникину, протягивая зажигалку к сигарете капитана.

— Не знаю, — сказал капитан Аникин, затягиваясь. — Убийство — факт. Супругу сейчас толком не расспросишь — сам видел. Но и со счетов тоже сбрасывать не стоит.

— Думаешь она? — ответил Лискин, закуривая.

— Ничего не скажу.

Они постояли молча, секунд пять. А затем, когда эксперты вынесли труп в мешке на носилках, Аникин сказал Лискину:

— Представляешь? Они сегодня бы отмечали тридцать пятую годовщину свадьбы!

— Тридцать пять? Да ладно! — удивился Лискин.

— Прикинь...

— А чем не мотив? — он вопросительно глянул на коллегу.

— Думаешь, она прямо так мастерски сыграла перед нами боль от утраты?

— Всякое бывает.

— Согласен — со счетов пока не сбрасываем.

В это время прошла группа криминалистов, которые искали следы убийц.

— Капитан!

— Говори!

— Здесь ничего не удалось обнаружить. Видимо, работали профессионалы.

— Тааак, — многозначительно протянул следователь, — у нас очередной висяк, что ли намечается?

— Похоже.

— Ладно. Что ещё можете сказать?

— Будем надеяться на вскрытие.

***

Изучение помоек в ближайшем окружении ни к чему не привело — самый обычный бытовой мусор. В общем — дело собиралось быть очень тяжёлым. Аникин уже готовился к тому, что ему опять придётся отдуваться перед прокурорскими за очередной «висяк».

И тут его честь спас пришедший результат вскрытия: инсульт. «Фуф, аж легче стало»! Но, тем не менее, он понимал, что как-то странно: на шее есть след от укола. А смерть — от института. При том, что многие люди после инсульта живут. И поэтому, когда пришла вдова, он озвучил ей официальную версию вскрытия. Свои мысли он оставил при себе, чтобы не обнадёживать женщину невыполнимыми обещаниями.

Однако внезапно овдовевшая Екатерина Михайловна сама поняла, что Аникин не верит. «На полицию надежды мало, надо самой» — решила она. И с этой мыслью покинула отделение.

Лето в Великограде выдалось нынче не жаркое. Самое точное определение — комфортное. Мужчины ходили в футболках с коротким рукавом, женщины в лёгких платьях. Небольшая облачность и лёгкий ветер нивелировали жаркое солнце. Екатерина посмотрела на всё это великолепие, тяжело вздохнула, попыталась улыбнуться и пошла к машине. Осмотрелась влево-вправо, и... Тут её внимание привлёк один автомобиль: где-то в отдалении, через три машины от её «Яриса», стояла белая «девятка» с наглухо тонированными окнами. «Хм-м-м, мои студенты оценили бы её по достоинству. Хотя — диски штампованные. Не, не пацанская. Надо будет внимательнее за ней посмотреть». А что делать? Когда курируешь в лицее, который раньше был техникумом, исключительно «пацанские» группы (по типу «Автомеханики»), то приходится быть «в теме». Пётр Иванович боялся отдавать свою «Волгу» им в ремонт на «практические занятия». Но после был рад, что «смогли убрать тот злополучный скрип, который не мог найти раньше». Пацанам машина понравилась — сказали, что хозяин её любит. Просто иногда нужно глянуть со стороны. Поэтому покупку «Яриса» ребята... Отрицательно оценили. Однако, когда познакомились с этой «Чисто бабской» машинкой, изменили своё мнение.

Екатерина села в машину, завела и выехала. Ехала не спеша, и где-то через полминуты она заметила, что «девятка» тоже стартовала и поехала в том же направлении. «Так так так, интересный поворот!» И, чтобы убедиться в этом, она поехала на рынок. Ехала не спеша — ей надо было контролировать слежку.

Великоград — город не маленький. Однако до Центрального рынка от отделения доехали менее, чем за пять минут. «Девятка» ехала практически не отрываясь от неё. «Похоже я теперь героиня дешёвого детектива» — усмехнулась она, занимая свободное место на стоянке. Преследователи встали неподалёку от неё. Екатерина решила действовать так, как будто она не видела слежку. Вышла из машины, поправила платье, причёску, взяла сумочку. Затем достала из сумочки зеркальце, осмотрелась и, наконец, закрыла машину и пошла.

«Интересно, это они решили вот так мне показать, чтобы сидела ровно»? И она пошла по рядам. В скорости она вычислила того, кто за ней следил — что удивительно, это была девушка. Эдакая пигалица, которая ходила примерно тем же маршрутом, что и она сама. «Замечательно, они, похоже, были готовы к этому. Хм-м-м, одно из двух: или прервать поиск по горячим следам, или выйти из-под слежки... Что предпочитаешь, милочка?» — думала она, проходя по продуктовым рядам. Внезапно попавшийся ей магазин женской одежды подкинул ей хорошую идею.

***

Пигалица была одета в чёрную кожаную куртку, которая была совершенно не по погоде. Под ней была чёрная футболка. «В принципе, девочка довольно симпатичная. Среди моих пацанов была бы королевой. Но... Сама виновата»! Весь этот образ дополняли чёрные джинсы и чёрные кроссовки. В довершении образа трубочистки у неё были чёрные кудрявые волосы, карие глаза, чёрные брови и, зачем-то покрашенные в чёрный цвет губы.

Екатерина Михайловна направилась в сторону верхней одежды. Ну и, как оно и ожидалось, курток не было. Оставалась лишь футболка и джинсы. Она взяла несколько штук на примерку и зашла в примерочную. Огляделась — камер не было. «Одно из двух — либо они очень сильно доверяют клиентам или технике. Или, что скорее всего, устали от истерик». Ей повезло — наклейка с радиометкой оторвалась от одной пары джинсов без проблем. «Так, одёжку всяко надо новую. Но, наверное, не здесь». Она примерила эти джинсы — в самый раз. Далее на примерку были взяты другие штаны, футболки, свитер. И, когда дело дошло до обуви, она как-то невзначай притронулась к той девчонке, которая за ней следила.

— Ой, простите, я думала — это манекен. Сослепу не разобрала, — вся фраза была наполнена кокетливым смехом и прикрываемым ладонью ртом.

— Аккуратнее в следующий раз! — процедила пигалица.

«Кажется она не поняла» — и со спокойной совестью Екатерина выбрала себе кроссовки. После их примерки куча коробок, пакетов стала ещё больше. Стало понятно, что просто так можно и не унести. «Как же ж плохо без Пети» — обычно муж, недовольно ворча, тащил все эти покупки на себе. В этот раз пришлось всё тащить до кассы самой.

— Ой, простите, кажется, я кошелёк в кабинке забыла. Хи-хи, возраст, девочки!

Вернулась в кабинку, для вида постояла, а затем с криком «Держи вора!» рванула на выход. Пигалица сообразила за ней бежать. Однако скинутые ловкой рукой с прилавка коробки, которые до кучи ещё и открылись, резко снизили её скорость. Охранник также подорвался за «взбалмошной» тёткой. Однако сигнал с рамки заставил его обернуться и задержать преследовательницу. Тут ещё до кучи подбежали женщины-продавцы, и началась натуральная свара. Мужик-охранник пытался их всех разнять. Но девушек-продавщиц было не остановить — то ли по злому умыслу хозяев, то ли действительно воришки подсуетились, но премии им в прошлом месяце урезали знатно. Из-за недостачи. Однако Екатерине это было неведомо: её беспокоил вопрос — а завелась ли машинка? Ведь запустить мотор с брелока сигнализации издалека — та ещё лотерея. Но удача была сегодня на её стороне — при приближении к машине было слышно, что «Ярис» чего-то там тихонько подвывает. Сбросила скорость, постаралась не выдать себя сбитым дыханием, открыла машину, села и поехала. «Девятка» за ней не тронулась — очевидно, ждал напарницу. Поэтому стоянка была покинута без проблем. Далее гражданка Ильина, после того, как стоянка стала очень далеко, втопила как на ралли.

Ей было всё равно — какие штрафы пришлют камеры, в какие ситуации попадут другие водители. Вернее — она хотела втопить. Но, рассудив здраво, поехала с полным соблюдением правил: кто за ней следит — неизвестно. А вызывать однозначную реакцию у камер на дорогах не стоит — вдруг и там за ней следят. И всё же она периодически поглядывала назад — вдруг её уже догоняют? Но, к её счастью, этого не произошло. «Так, куда теперь? К Вальке Воробьёвой? Не, не стоит — в этой деревне все друг друга знают, и по-любому могут заложить. Кто ещё? К детям нельзя — если за мной следят, значит, и за ними тоже». Почему она была в этом уверена? Можно списать на женскую интуицию. Но, по большому счёту, это был здравый смысл. «Вроде, если подумать, друзей и подруг мало. Почти никого. Куда бы... О, точно!»

Через двадцать километров она свернула направо. Дорога хоть и поросла травой, но всё же была. Её маленькой красной машинке этого твёрдого куска хватало. И, спустя пять минут, она была на месте — перед ней были ворота дома её бабушки. Колхоз, в котором она жила, вымер в первые года после развала Союза. Про него администрация благополучно забыла. «Вот и пригодится твой дом, дорогая баба Аня».

Глава 2.

Калитка открылась с трудом. Ворота, как и ожидалось, заржавели напрочь. Однако машину оставлять за пределами двора она решила, что не стоит — красный цвет выдавал не хуже, чем чёрный дым. Поэтому, немного побродив среди заброшенных домов, был найден сарай, в который можно было машинку загнать. И там спрятать. После всех манипуляций был отключен аккумулятор, закрыты ворота, и Екатерина пошла обратно в дом. «Никогда в жизни не думала, что придётся играть роль выживальщика». Этот уход из-под слежки выбил её из привычной колеи. «Петя, видать, чувствовал, когда ругал меня за отсутствие налички». Потому что сейчас, сидя в спокойной обстановке, ей стало понятно, что сейчас банковская карта — враг. «Куда ни кинь — всюду клин! Машину знают, меня знают. Квартиру пасут, дачу, гараж и, пожалуй, техникум, тоже. Сотовый вычислить не такая уж большая проблема. А деньги нужны: жрачка, одежда, транспорт». Ещё она поняла, что ей необходимо электричество — не только сотовый зарядить, но и, если удастся достать, лэптоп. Что же, надо как-то выкручиваться. Но для начала — обустроиться на ночлег.

***

Как и ожидалось, на голодный желудок засыпается очень плохо. Надежды, что в погребах хоть что-то осталось, растаяли: кроме паутины, плесени и гнилых досок там не было ровным счётом ничего. И, вдобавок, комары. Ох, как она отвыкла от них — в городе их не было. Здесь же — просто так от них не спасёшься. И она как смогла сумела от них защититься: нашла куски плёнки, заделала ими все разбитые окна. Днём было жарко, поэтому форточки были забиты также найденной тюлью. Стены, что было удивительно, не повело: белые бумажные обои с неким рисунком в виде непонятных цветочков были целые. Оргалит, которым были оббиты потолки, не был подвержен влаге. Что говорило лишь о том, что с крышей — порядок. «Хоть какой-то плюс». Тот факт, что в доме достаточно было лишь убраться... Ну ладно, надо было ещё постельное бельё, предметы гигиены и так далее. Но, на первое время, чтобы просто спрятаться, более, чем достаточно. Наутро, к своему удивлению, продрогнув, Екатерина поняла, что надо как-то спасать ситуацию. При всей опасности быть отслеженной (а что там дальше будет? Понятное дело, что ничего хорошего) нужно выбираться в город. Великоград находится в степи. Поэтому тут охотой особо не проживёшь. Особенно те, кто в этом не смыслит абсолютно ничего.

«Двадцать километров до города. Пешком? Не, серьёзно? Не, я на такое не подписывалась!» — думала она, обмазывая машину какой-то непонятной липкой субстанцией чёрного цвета. Хоть какая-то пародия на маскировку. Всё — когда-то красивенькая красная машинка стала выглядеть... Мягко говоря — непрезентабельно. «Прости меня, моя машинка! Я тебе потом краску восстановлю»! Она еле сдерживала себя, чтобы не зарыдать — если раньше машинке не хватало такого красивого бантика сверху, то теперь для полного антуража ей хотелось положить на крышку мятую туалетную бумагу. Но это уже было лишним. Поэтому, молча, достав из косметички чёрный лак (купила то ли по акции, то ли под настроение), подправила номера. «Так, осталось только моську немного изменить. Макияж? Хм-м-м... Не, не то»! Решение пришло внезапно — при исследовании бардачка была обнаружена медицинская маска. Но, поковырявшись в багажнике, нашла её — маску Хаги Ваги! «Как, оказывается, иногда хорошо быть рассеянной! Ну Мишенька, увижу — расцелую»! И тут же рассмеялась, представив, как начнёт себя вести её внук, которому сама же собиралась надрать уши за эту маску.

***

— Ба! Посмотри! — крикнул Миша бабушке, когда та стояла на кухне.

Она, как любящая бабушка, обернулась...

— О-о-о! Ужас! Миша, сними это немедленно! — от действительно ужаса она смогла лишь произнести этот звук, выпучить и без того большие глаза и прикрыть ладошкой рот.

— Я знал, что тебе понравится! — с гордостью ответил мелкий шалопай.

Сползающего от хохота по стенке деда, который подарил внуку эту маску, она увидела не сразу. Но когда увидела:

— Ах ты подлец! Смерти моей хочешь? — гоняла она его по квартире грязной тряпкой.

— Да ладно тебе! — отбивался Пётр Иванович. — Смешно же получилось! Ты сама всю жизнь пацанов учишь!

— Ба, — позвал её Миша, — а из печки должен идти чёрный дым?

— Чёрный дым? А-а-ах! — сказала бабушка, прикрыв рот ладонью, и побежала обратно на кухню.

Через две минуты Екатерина Михайловна принесла поднос, на котором были угольки вместо пирога.

— Петенька, я оценила твою шутку. Теперь ты оцени мою — это твой любимый пирог.

Шутка была оценена. Лёней, старшим сыном Петра и Екатерины. Пока мама в возмущённых тонах пересказывала ему все злоключения, которые ей устроили дед с внуком, Лёня давился от смеха.

— А потом мне Миша говорит: «Ба, а из печки должен идти дым»? И я вспомнила, что я готовила им же их любимый пирог с яблоками. И он сгорел! Полностью! Я ему показываю, типа «оцени мою шутку»! Ты чего ржёшь?

Лёня под конец уже не сдерживался — ржал в голос. Ржал так, что кони позавидуют. После, вытерев слёзы из глаз, ещё пару раз хихикнув, ответил:

— Да, весело у вас! Ха-ха-ха-ха! А молодец Мишка!

— Все вы мужики одинаковы! — сказала невестка, и добавила: — Пойдёмте за стол. Пирога нет, да и чая тоже. Заменим на вино и шоколад!

— А с вами можно? — с затаённой надеждой спросил Лёня.

— Только для девочек! — хором ответили они и прыснули со смеху.

***

От этих воспоминаний у Екатерины потеплело на душе. Ну что же — надо бы приодется. А для этого... «Прощай, любимое платье» — и оно оказалось в печке. Немного покумекав была повязана на голову бандана. Далее — аккумулятор накинут, двигатель заведён, одела медицинскую маску, огромные солнцезащитные очки, и поехала дальше от Великограда. Телефон в процессе езды был заряжен, впереди оказалась деревня Беляновка. Когда телефон маякнул о том, что он оказался в сети, она залезла в приложения банков. И раскидала все деньги по картам — с одной карты всю сумму разом не снять. А светиться лишний раз в населённых пунктах не стоит: меньше светишься - дольше свободна. Поэтому первый раз она, прежде, чем идти снимать, огляделась: вроде никого. По улице шла, глядя под ноги - не потому, что боялась запнуться. Просто дополнительная мера предосторожности - чтобы меньше светить лицо. Зайдя в отделение банка и, убедившись в отсутствии людей возле банкомата, быстро одела маску и приступила. К счастью, тот лимит, что можно было снять, снялся быстро - едва она вышла в тамбур как из офиса вышла девушка-консультант. "Ужас, как преступница какая-то"! Затем она помчалась в местный магазин за продуктами. Закупилась - на заправку, оттуда - в другую деревню.

К вечеру она обналичила все деньги, что у неё были и закупилась на первое время всем необходимым. "Ну вот, так уже лучше"! Следов чьего-то постороннего пребывания она не обнаружила - очевидно, что мародёры вытащили отсюда всё, что имело хоть какую-то ценность. И то, что осталось - либо вообще не нужное. Либо же то, что просто так не утащишь. Среди всех покупок оказалась портативная печка и коробка газовых баллончиков. И Екатерина с чистой совестью быстро сообразила поесть приготовить, и чаю попить. Можно ли считать данную трапезу первой за два дня? Нет - в одной из деревень ей удалось купить пирожки. Но всё же после такого ужина она села в кресло, заняла удобную позу и задумалась об этом деле.

"Итак, что у нас есть? Петю убили. Полицию, скорее всего, купили - он не мог умереть от инсульта. Далее: слежка за мной лишь подтверждает, что смерть не была случайной. Продолжаем: слежка. Вроде бы удалось улизнуть от них. Но, тем не менее, здесь расследование идти не может - слишком далеко от места убийства. Значит, надо возвращаться в город. Но там тоже опасно - камеры, наверняка слежка за квартирой, гаражом и дачей. Попасть надо в гараж и в квартиру. Маскироваться макияжем - бессмысленно. Маска Хаги-Ваги - куда подозрительнее. Ладно, тогда по старинке. Машину бы сменить. Хм, Петина "Волга"? Не, в глаза бросаться будет. А, точно! Миклюков вроде как с перекупкой связан"!

***

Вечерело. После очередного выезда на дорогу её посетила мысль о том, что надо бы сменить точку въезда/выезда. Потому что рано или поздно примятая трава будет заметна. Телефон решила оставить - мало ли. Телефон Миклюкова был предварительно переписан.

При въезде в город была стоянка для дальнобойщиков. Там же, неподалёку, было кафе "Ивушка". Ну как кафе? Больше аналог трактира: можно было купить как поесть, так и выпить. Также предлагался ночлег и душ. В общем - полный сервис того, что нужно большинству мужиков за рулём. И вот она вошла, подошла к барной стойке. За которой стоял классический для таких мест бармен: лысая голова, бритые усы и щёки, борода до груди, накаченные руки, которые были видны из коротких рукавов чёрной футболки с надписью "Ивушка". Его рост был примерно как у неё самой. Одним словом - груда мышц, без капли лишнего жира. Увидев её, он улыбнулся во все свои тридцать два:

- Эй, милочка! У нас такие сюда не заглядывают!

- А какие? - с глупой улыбкой спросила она его.

- Либо мужики, либо...

- Лёгкого поведения, - прервала она его. Затем, наклонившись над барной стойкой, сказала бармену: - Если хоть кто-то вздумает - кастрация обеспечена.

Затем встала перед барной стойкой и побарабанила себя по пистолету, ручка которого торчала из кармана. Хоть пистолет и был газовый, но попробуй его сходу отличи, особенно не специалисту. Бармен сник. А Екатерина уселась на стул перед стойкой, положила на неё руки, правую руку она поставила локтем и положила в ладонь подбородок. Затем она с кокетливой улыбкой, прищурив глаза, придвинулась к ближе.

- А могу ли я позвонить от вас, дорогой мой?

- Ну... Вам на какой?

- На сотовый. Просто мой телефон сломался, а позвонить - сами понимаете.

- Ну...

- Это недолго, - она протянула ему тысячную купюру.

- Хм, ну давайте тот номер...

- Лично, - пошла вторая.

- Гарнитура?

- Без посторонних, - она протянула третью. Подумала и достала четвёртую: - А ещё лучше в комнате.

Бармен понял, что с неё можно стрясти побольше и указал пальцами две.

- Вы мне хотите продать телефон? - она начала нервно постукивать пальцами по карману с пистолетом.

- Нет, - бармен понял, что не стоит наглеть, и ответил: - идите за мной.

На всякий случай она приготовилась стрелять. Но, к счастью, это не понадобилось - парень открыл комнату, дал ключ от неё. И, как они и договаривались - дал ей свой сотовый.

- Я экран разблокирую, после разговора можете оставить здесь. И учтите - если после этого звонка у меня будут проблемы...

- Парнишь, - не дала ему закончить, - поверь: твои угрозы для меня - ничто, по сравнению с теми проблемами, которые у меня уже есть.

- Но!... - попытался он возмутиться, но она приложила палец к его губам.

- Всё будет хорошо, я обещаю.

И ушла в комнату. Закрыла дверь, огляделась - вроде ничего такого подозрительного не было. "Ничего подозрительного, кроме того, что само место подозрительное. Да и посетительница подозрительная" - подумала она и усмехнулась. После этого набрала номер Миклюкова - одного из своих студентов. Ждала долго - пришлось пару раз перезванивать. И, когда ей ответили в весьма грубой форме:

- {чего} тебе надо, {подлое существо}, а?

- Миклюков!!! {Надо наказать тебя в особо извращённой форме}!!! Ты что, со всеми так?!

- Ой, Екатерина Михайловна, я думал - опять пытаются развести на бабки или угрожать.

- А, понятно! Типа "Если мутишь - мути тихо!"?

- "Видишь телефон не знаком - не бери трубку, не будь дураком"! Ну да - номер не ваш ведь.

- В общем, Артём, мне нужна твоя помощь.

- А что взамен?

- В прошлом году кто за тебя ходил договаривался? А?

- Что конкретно от меня хотите?

- Это не телефонный разговор. Жду тебя в кафе "Ивушка".

- Кхе-кхе, где?!?!

- Тебе не послышалось! Давай, жду.

Отбой. Она знала, что Миклюк - пацан правильный. Приедет.

***

Она решила ждать его в машине - при возврате телефона и ключей бармену было видно, что в баре стало больше народу. И, соответственно, всё мужское внимание было на ней - женщина симпатичная, молодо выглядит. И ладно если бы дешёвые комплименты - некоторым надо было обязательно схватить за руку, утверждая, что "с ними ей будет хорошо"! Понятное дело, что слова "Отстань!" пришлось подкрепить коленом в пах.

- Ах ты {недостойная}! Да я тебя {пошли угрозы расправы и надругательств}!

Екатерина быстро покинула это злачное место. Уже сидя в машине стала понимать, что бармен в этом заведении - единственный адекватный человек. "Не, показалось - с такими общаться надо на их уровне. Эх, как же хочется верить, что мои студенты до такой жизни не дойдут"... И тут она увидела кого-то, очень похожего на Миклюкова. Поморгала ему. Он обернулся. Она ещё раз поморгала, пригляделась - точно он.

- Артём! Иди сюда!

В это же время со стороны кафе послышались голоса вышедших оттуда мужиков. Они были пьяны. И самым громким из них был тот, кто получил грубый отказ.

- Где эта {недостойная}? Я её сейчас поймаю и {надругаюсь над честью, достоинством, здоровьем и жизнью}, она ещё меня о пощаде просить будет!

- Да! Где она? Пошли покажем ей, кто здесь хозяин!

Но звуки выстрелов немного охладили пыл. Следом был произведён выстрел из травмата - пуля отрикошетила от ближайшего к компании грузовика, повредив тому лобовое стекло. Воинственный настрой резко сменился на "Бежим!" и "Дура чокнутая! Она же нас всех перестреляет"!

- Позорники, - процедила Екатерина сквозь зубы.

- Я с вас поражаюсь, Екатерина Михайловна!

Она глянула на него - тот стоял рядом с ней, раболепно глядя на неё.

- Успокойся, садись. Дело есть.

Они сели в машину и поехали куда-то в сторону леса. Артём Миклюков - низкорослый парнишка, у которого не было огромных, бугрящихся мышц. Однако было видно, что парень со спортом дружит. Он минуты две ехал молча, а потом всё же спросил:

- Так всё же, куда мы едем?

- Никуда. Просто едем. Короче, не буду ходить вокруг да около: мужа моего знаешь ведь?

- Петра Ивановича? Конечно, брательник ему по гроб жизни благодарен за помощь при поступлении.

- Его убили.

- ЧТО!?!?!? Как!?

- Полицейские утверждают, что у него случился инсульт. Хотя мне кажется, что ему что-то вкололи. Ну да ладно. За мной слежка.

Артём огляделся по сторонам:

- Я никого не вижу.

- Я из города сбежала.

- Понятно. При чём тут я?

- Ты, насколько я помню, занимался перекупкой автомобилей?

- Я вас понял - нужна другая машина.

- Верно мыслишь! Не зря мы тебя на поруки брали.

- Но вы понимаете же, что это денег...

Договорить она ему не дала - открыла свою сумочку, в которой были битком купюры крупного номинала.

- Понял. Какие требования?

- Что-то незаметное, проворное и шустрое. Желательно бы без опознавательных знаков. Ну и не очень дорого.

- Ага, понял. Что ещё?

- Ну если ты волшебник, - она позволила себе улыбнуться, - то левые документы, левый телефон и, возможно, ствол. Типа ТТ или Стечкина.

- Заказ понятен. Сколько готовы заплатить?

- Полляма плюс "Ярис".

Артём подумал. Потом усиленно думал. Затем выдал:

- Через пару дней предлагаю встретиться в районе турбазы. Где-то после обеда, ближе к вечеру. Сможете?

- В принципе да.

- Договорились.

Она отвезла его обратно к "Ивушке", где была припаркована его машина.

***

После расставания с Артёмом она поехала на свою дачу. Так как не было понятно - сняли слежку или нет, машину бросила за три линии. Затем пошла, как акула, нарезая круги вокруг домиков. Благодаря тому, что было темно, ей было проще перемещаться вдоль заборов. Чем плохи дачные посёлки с точки зрения детектива, так это очень малым количеством объектов, за которыми можно спрятаться. Но они есть: столбы, кустики. И вот, когда до дачи оставался один двор, была замечена подозрительная машина. "Наши соседи, насколько я знаю, ездят на Логане. А до этого была "Жигули" шестёрка. Чего это они вдруг на мерса перешли? И почему не в гараже"? Как бы понятно - пусть даже стоит задом к калитке, но тем не менее - скорее всего наблюдают.

Поэтому она пошла на задний двор. Там тоже была калитка. Однако её муж был искусником - о существовании калитки не знал никто, кроме них самих. Сделана она была так, что не зная, где она находится, ни за что не увидишь. Она её открыла, вошла, закрыла, огляделась - никого. Всё, пошла через поле, далее вдоль клумб. Как вдруг - её внимание привлекла клумба с гладиолусами. Присмотрелась - точно: там был след от обуви. "Дождей не было, земля сухая. Потому и сохранился, что это было тогда. Вопрос - кто? Убийца или следователи"? Она тихонько прошла в дом. Нашла упаковочную плёнку и вернулась к следу. Положила плёнку на след - всё, некое подобие отпечатка осталось. Также она с помощью пальцев замерила глубину следа. "Видимо, это какие-то высокие ботинки - судя по высоте продавливания высота подошвы примерно полтора-два сантиметра".

После получения слепка следа от обуви вернулась в домик. Осмотрелась. И увидела, что одной из книг не хватает. "Зачем кому-то похищать учебник по программированию"? Единственное здравое объяснение - там была некая заначка. Которая в итоге оказалась утраченной. "Петя! Вот теперь как мне быть? Все книги трясти? Все стены обстукивать? Ох"! Было понятно, что она не сумеет всё это провернуть сама. Ну или не сейчас - у неё времени в обрез.

Ещё раз прошлась по кухне, заглянула в погреб - не пропадать же добру! Набрала немного картошки, банок с консервацией и пошла обратно к машине. Шла тихой поступью - мало ли. Как вдруг из-за забора раздался характерный треск. "Фу! Аж тут глаза щиплет"! Затем этот неизвестный высморкался и пошёл. Судя по шуму шагов он не думал возвращаться. Аккуратно открыв калитку она высунулась посмотреть. Так сказать - разведать обстановку. Никого не было. Выйдя с территории дачного участка аккуратно закрыла калитку и, на полусогнутых ногах, к машине. Вроде бы никто за ней не смотрит. Она быстро погрузила сумки в машину, села и поехала. Ехала с выключенными фарами, благо ночь была светлая, и горели фонари - света было более, чем достаточно. Ехала недолго - вскорости она оказалась за пределами города. Там пришлось включить фары - дальнейшее освещение дороги отсутствовало. "Есть квартира, есть дача - живу в заброшках, как бомж. Есть гараж - машину прячу в заброшенном сарае. Ничего не нарушила, а прячусь, как преступница. Куда катится мир"?

В ночи она пропустила нужный поворот. Поэтому, немного подумав, свернула куда-то на обочину, разложила кресла как диван и попыталась уснуть. Не тут-то было: необычное место для сна, довольно неудобное ложе, нечем укрыться. Потому как в заброшенном колхозе, где она обосновалась, удалось найти некое подобие покрывала, матраса, подушки. В общем - некое подобие комфорта создать удалось.

"Итак, что мы имеем? Слежка есть. Притом, что масштабная. Кто-то на даче был - факт. И, скорее всего, это не полиция. Соседи? Возможно. Убийца? Тоже возможно. Убийца - сосед? Тоже нельзя скидывать со счетов". Екатерина долго ворочалась, не могла заснуть. В итоге вышла из машины немного побродить. На улице было прохладно, стрекотали сверчки и жужжали комары. Полной картины того, что было, из-за чего всё произошло она не могла составить - слишком много отсутствовало деталей. Ей оставалось лишь только ждать. Ждать, когда Миклюков добудет ей другой транспорт. Ждать, пока не появится возможность проверить принадлежность следа к ботинку. Ждать.

В конце-концов она, ещё немного побродив вокруг машины, продрогнув, улеглась обратно. Запустила мотор, прогрела салон, и её наконец-то вырубило.

***

Утром она проснулась от настойчивого стука в окошко. Ещё толком не проснувшись она хотела отправить назойливого посетителя лесом, однако вовремя заметила у того значок ДПС.

- Здравия желаю, инспектор ДПС Игнатьев. У вас всё хорошо?

- Здравствуйте, инспектор ДПС Игнатьев. У меня всё замечательно - я путешествую на машине. Вот немного устала, решила поспать.

- Хорошо, можно ваши документы?

"Вот это влипла! Ладно, куда деваться? Больше нельзя попадаться!" - думала она, доставая все документы. Сначала инспектор долго изучал её реакцию, затем сделал вид, что документы, затем вернул, сказал "Всего доброго!" и уехал. И тут до Екатерины дошло - хорошо, что она не напрягалась, иначе бы всё это дело закончилось бы плачевно. Параллельно с этим стало понятно, что ночевать в открытую, на обочине, опасно. Особенно в её нынешнем положении. Поэтому она запустила мотор и поехала к другой точке, откуда можно было бы попасть в заброшенный колхоз.

Глава 3.

Наконец, настал тот день, когда Миклюков собирался с ней встретиться. Она приехала чуть пораньше, предварительно осмотрелась, и, никого не обнаружив, подъехала ближе. Но стоило ей выйти из машины, как из кустов выскочил мелкий парнишка. Она, как бы это не звучало, испугалась. Присмотревшись повнимательнее она признала в нём младшего сына соседки, которого иногда пускала переночевать — когда его отец приходил вдрызг пьяный, оба пацана просились к ним. Потому что мать то ли по глупости, то ли действительно так любила, могла его вынести. Даже его побои. А за сыновей боялась. Особенно за старшего — парень горячий, мог и убить его ненароком. Или сам погибнуть, потому что пусть и маленький мужчина, но много ли может противопоставить десятилетний пацан крепкому тридцатилетнему мужику? Мать отправляла детей к соседке, сама его обслуживала и терпела. К сожалению, всё ещё не закончилось. Старший в армии, а малой...

— Здравствуйте, Екатерина Михайловна, плохо ищете!

— Здравствуй, Коленька. А ты что тут делаешь?

В этот момент к месту их предстоящей встрече подъезжает чёрный Ауди-универсал. Из которого выходит Артём Миклюков.

— Здравствуйте, Екатерина Михайловна. Рады такой встрече?

— Здравствуй, Артём. Вот как раз хотела спросить — а он что тут забыл?

— Мы с друзьями наблюдаем за подходами к месту, чтобы никто лишний не появился, — ответил Николай.

— Что? — с нескрываемым удивлением спросила она. — С друзьями?

— Нда, — многозначительно произнёс Артём, — как детектив вы — так себе... Хотя с другой стороны вы ребята — молодцы! Коля, скройся!

— Есть!

И он исчез! Вот просто взял и исчез.

— Ловко ты их выдрессировал.

— Приходится. С ними иначе никак.

— Ладно, давай о деле: ты всё привёз, что просила?

— Да. И даже немного больше.

— То есть?

Он жестом показал следовать за ним. Шли они недолго, остановились возле багажника. Артём открыл его, пошевелив ногой под задним бампером. И то, что Екатерина увидела, поразило её.

— Это что?

— Дело в том, что в одиночку мне ваш заказ выполнить было бы сложно. Пришлось прибегнуть к помощи друзей. Ну ещё и подруг.

— Хотела сделать всё тихо, а теперь никак. Ты понимаешь, что связавшись со мной, ты рискуешь?

— Да. Поэтому и мне тоже вот пришлось подстраховаться.

Удивляться было чему. Во первых — одежда:

— Артём, я же не буду прямо тут переодеваться?

— И не надо. В том магазине, где вы — постоянный клиент, менеджер Катя дала ваши точные параметры. Поэтому всё должно подойти.

— Что?!?! — она от удивления округлила и без того большие глаза. Затем достала комплект нижнего белья: — Хочешь сказать, и вот это?!?!

— Да...

Екатерина Михайловна положила его назад, затем вылезла из багажника:

— Это что же получается, за мной постоянно следили?

— В этом нет ничего удивительного.

Она сначала расстроилась, а потом поняла, что в принципе тогда об смене одежды можно меньше беспокоиться. Далее она посмотрела на продукты, сказала «Спасибо». Далее ей попалось оно.

— Артём, — начала она с лёгким удивлением, — я понимаю вот это, — она помахала Кольтом М1911 в левой руке. — Но вот это — ЧТО?

— РШ-12, российская разработка для спецслужб.

— И что мне с ним делать?

РШ-12 вызывал уважение одним своим видом: большой и мощный ствол калибра 12,7 мм, барабан под стать. Ну и масса, конечно. Вопрос у Екатерины Михайловны был отнюдь не праздный — если Макарова легко спрятать, то вот такой ствол как Кольт, ну или ТТ, можно, но уже не так легко. Тогда как револьвер такого огромного калибра только в сумке носить. Да и вдобавок она понимала, что отдача у такого агрегата будет нехилая. «Надо будет потренироваться». Запасные патроны её порадовали. Равно как и запас бензина. Однако трубку и документы она так и не обнаружила.

— А где документы?

— В бардачке.

Удивившись, она пошла в салон машины. Открыла бардачок, увидела там паспорт на имя Куклиной Елены Максимовны. На то же имя водительское удостоверение и, внезапно, свидетельство о регистрации транспортного средства в виде Audi RS-6 Avant. Телефон заметила позже.

— Это что?

— Машина. Вам.

— Но я ведь просила что-то шустрое и менее заметное?

— Потому и универсал Авант — на него меньше всего будут смотреть. И не все будут знать о его истинной скорости.

— Какая скорость у этого сарая?

— Искусственно ограниченная в двести пятьдесят километров в час!

— Подожди! Искусственно ограниченная?

— Да. Без ограничения эти немецкие десять цилиндров способны за триста гнать.

Удивлению Екатерины не было предела — она не следила за трендами в автомобилестроении. Она могла студентам объяснить, как работает мотор, всю автоэлектрику. Но вот это...

— Расскажи подробнее.

— Хорошо, — со вздохом говорит он. — Мотор от Ламборгини Галлардо, 580 кобыл. Разгон до сотни — где-то 4-5 секунд.

— Ох ты ж ничего себе монстрик! — позволила себе Екатерина. Правда теперь она Елена.

— Старенький, правда. Взял у одного моего друга.

— И что я тебе должна?

— Как мы и договаривались. За «Яриса» можете не переживать — он будет в сохранности. Вернёте Ауди — он будет обратно ваш.

— Хорошо, — затем, немного подумав, добавила: — А чего мне эти люди решили помочь?

— Они вас хорошо помнят. И любят. До свидания.

Он сел в «Яриса» и уехал. Екатерина-Елена в Ауди, а после них, когда уже точно никто не увидит, территорию турбазы покинули пацаны-наблюдатели.

***

Вечером этого же дня, после того, как прибыла в своё временное жилище, Екатерина задумалась над дальнейшим планом своих действий. Правда думала недолго — сначала решила всё же пострелять. Дабы привыкнуть к оружию. Немного побродив по окрестностям нашла несколько дырявых, ни на что не годных кастрюль, выбитую дверь и железную бочку. «Эх, бутылки бы. Или мишени нарисовать на чём-нибудь. О, точно»! Затем взяла несколько угольков и начертила на практически развалившемся доме несколько кружков. Затем взяла Кольт и начала тренировку. Кастрюли скакали, бочка гудела, из двери вылетали щепки. Затем в очередь пошёл дом. Она долго и методично лупила по нему, пока не научилась попадать если не в десятку, то хотя бы кучно. Следом пошёл РШ-12. Ствол массивный, долго держать на вытянутой руке не получалось. Отдача, как и ожидалось, была сильной: первый выстрел благодаря ей улетел в небо. Второй тоже в неизвестном направлении. Но точно уже не вверх. Зато следующие выстрелы её впечатлили: кастрюли разворотило, бочка упала, дверь сама разлетелась в щепки. Дом в этом плане был покрепче. Но и то — как? После кучной стрельбы брус практически развалился. В общем — всё прошло успешно. Но так как было уже поздно, то она решила пойти спать. А уже утром поехала в морг, где Петра Ивановича осматривали.

В первую очередь решила пройтись до речки, в которой когда-то в детстве купалась. И помыться. Благо мыло было. Заодно и одежду свою, в которой сбегала, постирать. Пришла — над речкой был туман. Разделась, помылась, постирала, одела новую одежду. «А ведь не обманул Миклюков. Действительно мои размеры». Всё было хорошо, кроме того, что вода в реке была прохладной. Поэтому, с учётом утренней прохлады, дрожь пробирала её до костей. Но потом она согрелась. Быстренько перекусила и поехала.

Через полчаса она уже заезжала в Великоград. Сначала долго не могла привыкнуть к габаритам Ауди. Из-за чего чуть не попала в ДТП. Но потом освоилась. Ездила тихо, спокойно, не привлекая к себе лишнего внимания. Ехала довольно долго — несмотря на будний день, в городе было слишком многолюдно. Из-за чего местами там были пробки. Но она знала этот город. Поэтому она знала, как обойти тот или иной затор. По проспекту, по которому можно было бы проехать за две минуты, проехать было невозможно. Пришлось через дворы. И, в конце концов, она приехала в больницу. Никто её там не ждал.

Зашла в приёмный покой. Медсестры, которая там должна дежурить, почему-то не было. Зато был халат. Екатерина накинула его на себя, и пошла в отделение. Поздоровалась с проходящим мимо врачом, а потом быстренько спряталась в ближайшей каморке. Вовремя — врач, заподозривший неладное, вернулся назад. И, разумеется, никого не обнаружил. Он хмыкнул, осмотрелся и пошёл. Екатерина сначала выждала пару минут. А затем выскочила и рывком добежала до следующей двери. Паранойя? Возможно, но тот доктор всё же решил заглянуть в ту же дверь, в которую она зашла. Как известно — любопытство не порок. А инициатива наказуема. Вот и сейчас Екатерина наказала чересчур ретивого доктора: ей на глаза попался довольно тяжёлый валик белой материи. И она благополучно огрела его им по затылку. Тот упал, потерял сознание. Следом доктор потерял шнурки с ботинок и ремень с брюк. При этом и ботинки, и брюки были сняты. Но она ему их вернула. Правда не туда, откуда взяла: связала руки не только на запястьях, но и в локтях. Ноги в коленях, а потом, после недолгих размышлений, ещё и по щиколоткам. «Хм, чего-то не хватает... А, точно»! Следом был сделан кляп из носков, которые она, пересиливая себя, сняла с его ног. «Интересно, а он в курсе, что у него ноги воняют»? После чего быстро проверила карманы пиджака. И этот жест помог ей: была найдена карта-пропуск. А также корочки-пропуск: Лишков Дмитрий Анатольевич, главврач отделения хирургии. «Прекрасно! В морг проход открыт». После чего она нашла в комнате, которая, как оказалось, была кладовой, швабру и поставила её так, чтобы когда она уйдёт, та упадёт и заблокирует дверь. Сотовый телефон, равно как и телефон внутренней связи, она занесла в туалет. Ну мало ли — забыл? С кем не бывает.

— Ой, простите, — сказала ей санитарка — молоденькая девушка.

— Это вы меня простите, я здесь первый день. Вот ищу морг, не подскажете?

— Да это вон туда, затем направо. Увидите.

— Спасибо.

Всё, дорога ясна. Екатерина огляделась — больше никого вокруг не было. Санитарка пошла дальше. А Екатерина разулась и побежала бегом — если та сейчас попробует заглянуть в ту каморку, то вопросов не оберёшься. А так — чем дальше, тем лучше. Она добежала до угла, за которым увидела дверь с надписью «Морг». Приложила карту к считывателю, зашла, обулась, прислушалась. С той стороны было тихо. «Сталкеры никогда не возвращаются обратно той же дорогой, что и шли в рейд» — вспомнилось ей. Да, ей тоже не была чужда вселенная «Сталкер». Играть не играла, но вот на литературные произведения подсела. В любом случае было понятно, что обратно ей выходить надо с другой стороны. Куда — пока не ясно. Да и куда идти сейчас — тоже. Поэтому пошла вперёд.

Тут ей на глаза попался очередной носитель белого халата: округлый такой мужчина с усами в очках, стёкла которых были круглыми. Он нёс с собой кипу бумаг. И, так как в ближайшей видимости никого больше не было, ему задала вопрос.

— Простите, а с кем тут можно поговорить?

— В каком плане поговорить? — усмехнулся он.

— Живой человек, который по трупам заключение делает.

— А по каким трупам — людским или животным?

— Мужчина! — она с гневом на него посмотрела. — У меня мужа убили! И его тело привезли сюда! А потом сказали, что он умер якобы от инсульта.

— Ну, знаете, — он притворно прикрыл глаза и развёл руки в стороны, — всякое бывает. Кажется...

— Слышь, — зашипела она, — я тебя сейчас легко могу в тот же список отправить! Мне терять нечего!

— Спокойно, дамочка! Здесь, — он обвёл руками вокруг, указывая на кабинеты со столами, на которых препарировались трупы, -царство тишины. И кричать тут не надо. Вот кто ваш муж?

— Ильин Пётр Иванович.

И тут розовый румянец на лице патологоанатома резко сменился на бледность. После чего он судорожно сглотнул, как будто у него в горле комок какой застрял. Затем, взял себя в руки, поправил очки, и, слегка осипшим голосом, сказал ей:

— Пойдёмте.

Они вдвоём пошли к какому-то по счёту холодильнику. Возле него обнаружился стол для проведения вскрытия, с которого ещё не был убран инструмент. Тут же рядом был журнал, в котором делались отметки о тех, кто и когда проводил вскрытие. Он посмотрел в него больше для вида. Екатерина не выдержала.

— Кто делал вскрытие?

— А что?

— Доктор, давайте не будем делать друг другу нервы. Кто его осматривал, вскрывал?

— Ну допустим я.

— Допустим. Из-за чего он умер?

— Вам же сказали — инсульт.

— А если по правде?

— Эмболия головного мозга. Или, проще говоря, ему в сонную артерию вкололи несколько кубиков воздуха.

— Понятно. Почему в отчёте это не указано.

— Ну...

И тут её терпение лопнуло — своими острыми, как нож, ногтями она впилась в его шею.

— Больно?

— Дда!

— А хочешь, ещё больнее будет? — она сжала ему гульфик.

— Нет, не надо!

— Тогда почему сфальсифицированы результаты вскрытия?

— Поймите... А-а-а-а!

Он не мог орать, только сипеть. Многие подумают — здоровый мужик не может оказать сопротивление бабе? А вы попробуйте со скальпелем, который царапает ногу! Да-да, тем самым, которым недавно труп вскрывали. И когда вас душат с намёком, что вырвут с мясом то, во что вцепилась острыми когтями. Да ещё взглядом давят. Ах да: и сам ты никогда не дрался. Особенно против девочек, которые тебя тоже были порой не прочь отлупить за то, что за косички дёргаешь.

— Отвечай!

— Ай, больно! Вы зачем мне...Ааа!

Слегка надавливая на скальпель, ей удалось добиться нужного размера глаз — они стали очень большими.

— Ты не понял? Мне терять нечего! Говори, иначе будет хуже!

— Ладно-ладно! Меня вынудили!

— Кто?

— Они не представились... АЙ! Я серьёзно, не знаю! Один высокий качок, второй толстый лысый коротышка. Оба в костюмах, тёмных очках, перчатках. На таких посмотришь и не запомнишь!

— И что, совершенно никаких особенностей?

— Один часто говорил «Кароче, Бро», а второй в основном молчал. Ах да! У второго справа, верхняя челюсть, была металлическая коронка на зубе. Не золото!

— И что пообещали?

— Деньги! Большие деньги! Мы с семьёй уже собирались в США на ПМЖ!

— Понятно. Как отсюда выйти?

— Дальше по коридору грузовой вход, откуда трупы на катафалк грузят!

— Отлично! Успехов в Пиндостане!

Лёгким движением руки она схватила полотенце, которое было на столике рядом. И слегка придушила его. Он заснул. Она опять разулась, а затем бегом побежала до грузового выхода. Как только она ушла, в помещение морга зашла охрана с главврачом хирургии. Ясное дело, что они её не нашли. Зато нашли патанатома без сознания. При более детальном осмотре был обнаружен скальпель рядом с порезанной ногой и следы от ногтей, которые кровоточили.

— Так, на каталку его! И в отделение! Быстро!

***

Покинув негостеприимную больницу Михайловна быстро добралась до Ауди, и поехала. Больше всего её беспокоил тот факт, что приходится кого-то калечить, применять грубую силу. Её нервная система хоть и закалена в колледже сложными пацанами. Тем не менее с Петром Ивановичем она чувствовала себя защищённой. А теперь его не стало. И те люди, которые в этом виноваты, должны быть наказаны. Если не хотят по закону, то тогда так, как она их осудила. Патологоанатом? Сам виноват — нельзя быть таким рохлей всю жизнь! Главврач хирургии — нечего было за ней следить. Хотя, признаться, он — жертва обстоятельств. Она представила себя на его месте. Вот что бы сделала? Да всё тоже самое.

Через полчаса она была уже за городом. Правда, с другой стороны. Но этот момент решался с помощью объездной. Но она поехала в сторону Волги. Минут через пятнадцать она свернула направо, в лес. Проехав дальше по этой лесной дороге она оказалась внизу, почти что под мостом, на берегу реки. Несмотря на то, что лето, на берегу было пусто. Сказывалось местоположение, наверное. И тот факт, что будний день, рабочее время. Мимо проплывал сухогруз. Она вышла из машины, подошла поближе к реке. И такая горькая обида на судьбу накрыла её.

***

В этот же день, вечером, она поехала в гараж. Вероятность того, что в городе её могли ожидать, стала выше. И потому она ехала, не привлекая лишнее внимание. Доехала до гаражного кооператива, где был их с Петром гараж. На территорию вошла пешком. Шла спокойно с видом, что идёт мимо. Да так и получилось — она шла мимо своего гаража. И всё же заметила, что за гаражом наблюдают — соседи внезапно поставили камеру. Вот только направлена она не на прилегающую территорию, а конкретно на их калитку! «Ну что, милочка, думай»! И придумала! Подогнала поближе Ауди, затем достала маску Хаги-Ваги, подошла к камере и закрасила лаком для ногтей объектив. Затем бегом вернулась в машину и отъехала подальше. Стала ждать. Где-то через пять минут прикатил чёрный «Форд Фокус» и свернул в тот самый проезд. «Где-то недалеко пасутся. Надо вычислить». Пара минут — Форд уже ехал обратно. Она стартовала за ними, при этом не таясь — мало ли куда она едет? Форд же, как будто почувствовал, сразу попытался скрыться — резко ускорился и на ближайшем перекрёстке свернул налево. Но Екатерина проигнорировала данный ход. Да, возможно, она их упустит. Но вестись на провокации — нельзя. Иначе жертва с охотником поменяются местами. Вместо этого она просто запомнила, в какую сторону они уехали, и спокойно проехала прямо. И тот факт, что хвост в итоге стал за ней, её нисколько не озаботил. «Хитрые ребятки, но ничего». На следующем перекрёстке она свернула направо, во дворы. Риск, что какой-то из дворов окажется непроходным, был, конечно же. Но рискнуть стоило. Быстро осмотревшись обнаружила, что неподалёку есть свободное место на стоянке и быстро встала туда. Затем перебралась на заднее сиденье, закрыла машину и стала ждать.

Ждала недолго: едва успела закрыть дверь, как мимо промчался «Форд». Так, вроде проехали. Быстро перебралась на водительское место, разблокировала двери, и быстро, насколько это было возможно, рванула в гараж. Однако тут её ждало разочарование — въезд был закрыт. Да и проход тоже. С одной стороны — хотя бы разведала. А с другой — чем дольше откладывать, тем сложнее потом получить результат. И поэтому она скорым ходом уехала от бокса. Благо, что дорог было несколько. Пересечься с преследователями — маловероятно. Она заехала в ближайший двор, оставила там машину и стала размышлять, где они могли быть? Как назло, темнота сыграла не только ей на руку, но и им. Потому как чёрных «фордов» в радиусе пяти минут езды может быть очень много. Значит, в первую очередь рассматриваем то направление, в которое те ломанулись. Она открыла в телефоне карту. Пять минут — это много мест. Однако она прикинула: логичнее всего, что они будут стремиться как можно быстрее выехать на это место. Поэтому дворы из глубины она не рассматривала. Следующий вариант — скорее всего, пять минут получилось лишь потому, что один вовремя не среагировал. Или, проще, отошёл до ветру. Слишком много «или». «Думай»! Вариант с коротким радиусом антенны — не вариант: была бы выносная антенна. Но её не было. Значит, скорее всего, передача шла по радиоканалу LTE. Или, проще говоря, по сотовой связи. Сделать что-то с вышкой? Проблема — на другую переключится. Заглушить? Хм, где эту глушилку взять? И как быстро? Ладно, полезли в интернет.

Она нашла вариант. Весьма удачный, но завтра. Осталось только придумать, как отвлечь ребят — самое простое, что можно было бы сделать — ликвидировать их. Но зачем становиться на одну грань с ними? Вывод — надо их найти и отвлечь. А для этого она поехала наворачивать круги в тех районах, которые присмотрела на карте. Этих мест хватало, но внимательно проглядев все дороги она пришла к выводу, что на объезд этих дворов уйдёт полчаса. И она поехала.

***

Когда она заезжала в очередной двор ей показалось, что за ней начали следить. Но, немного поиграв с ускорениями/торможениями и резкими манёврами убедилась, что слежки не было. В итоге, после заезда по всем дворам, было замечено пять машин, подходящих под описание. Ей хотелось спать, но время играло против неё. Спать было нельзя. «Итак, дорогуша, — думала она, присаживаясь поудобнее в кресле, положив руки на затылок, — что мы имеем? В примерном радиусе пяти минут оказалось пять машин. Все — чёрные. Из них три — наглухо тонированные. Уже лучше. Дальше: под одним был заградитель стояночного места. Этот, скорее всего, не он. Далее: ещё один стоял так, что быстро выехать — тот ещё головняк. Остался только тот, что стоял вдоль переулка, а не в специальном кармане. Стоп! Ну-ка»! Она достала телефон — каждую подозрительную машину она фотографировала. И именно одна маленькая деталь на фотографии этой машины заставила её рассмотреть внимательнее — бумажный стаканчик! Относительно свежий, вдобавок! «Ну что же, сейчас — на перевалочную базу»!

Глава 4.

Первоначальный план подразумевал покупку небольшого усилителя сотовой связи. Предполагалось, что его наружную антенну и внутреннюю поставить так, чтобы сигнал усиливал сам себя. И создавал тот самый шум. Затем его подбросить им в машину. Однако во всём этом плане был большой изъян — масса репитера, его габариты и аккумулятор. Поэтому вариант подбросить в машину отпадал только лишь из-за этого. Поставить рядом? Как? В принципе, где-нибудь рядом пакетик положить. И что дальше? У неё пять минут на осмотр? Мало. Убить обоих? Хм... Не стоит — это не те птицы. А отвечать за них на полном серьёзе? «Ну что же, глушим тогда здесь» — решила она. Войти успеет. А вот как выйти — вопрос. Чтобы не заметили. «Ладно, начнём, а там — посмотрим».

Утром, смотавшись на радиорынок, приобрела всё же генератор белого шума. Как? Уметь надо! В любом случае — есть шанс. Машину бросила далеко за пределами кооператива. Затем приблизилась как можно ближе к камере и запустила глушилку. Спряталась и стала ждать. Они не заставили себя ждать — где-то через пять минут приехали. Прекрасно. Встали неподалёку. Как раз им подбросить глушилку. Она открыла дверь и тут — джекпот! Планшет, с которого шла слежка за камерой! Да ещё и разблокированный. Оглядев интерфейс камеры она записала в настройки камеры свой телефон. Проверила — есть! Спряталась обратно и стала ждать, когда они уедут.

Те, наконец, закончив с камерой, уселись обратно в машину. Убедились, что всё хорошо, и уехали. «Надеюсь, что далеко» — подумала она, потому что один раз можно списать на случайность, второй раз — уже вряд ли случайность. «Скорее всего они будут теперь пастись неподалёку. Эх, была не была, рискуем! В принципе, терять особо нечего». Вошла в настройки камеры и включила стоп-кадр. После этого, в маске Хаги-Ваги, немного попозировала, убедилась, что картинка не изменилась, отключила стоп-кадр. Ага, перформанс не был замечен. И только сейчас ей стало приятно, что у них в гараже — внутренний замок. Потому как долгая статичная картинка будет подозрительно. Запуск стоп-кадра, открыла калитку, зашла, закрыла, выключила стоп-кадр. И именно в этот момент было слышно, как прибыла на место машина. «Сторож! Однозначно в доле! Ах ты ж ёлки-палки — а вдруг стоп-кадр видела лишь я? Ладно, милочка, без паники»! Она достала пистолет, хотя глубоко в душе понимала, что не убьёт их. Затем забралась в тёмный угол, который был слева от калитки. И затаилась.

Зашёл один. Екатерина видела, что у него был пистолет. И ей стало страшно. По настоящему страшно. Но она просто стояла и ждала, что будет этот делать дальше.

— {Чего} ты там так долго?

— Заткнись! Её здесь нет!

— {Не может быть}! Ну-ка!

И второй забежал в гараж. Поначалу она боялась. А позже, понимая, что другого выхода нет, выстрелила в первого. Попала, но не убила. Второй сразу же отпрыгнул в лево и, присев, достал пистолет. Но Екатерина успела выстрелить до того, как он её вычислил. На этот раз выстрел был удачным — она попала ему в глаз. Пуля вылетела через затылок, запачкав мозгами стену. «Я убила человека! А-а-а-а! Ужас!» — ей хотелось кричать, рвать на себе волосы. Но дальше дрожи в руках и ватных ног дело не двинулось. И в таком состоянии она двинулась к первому — подранку. Тот держался за раненый живот и стонал.

— Кто такой? — спросила она как можно более ровным голосом, отпинывая пистолет.

— Да пошла ты, дура!

Тут ей попался на глаза огромный гаечный ключ, которым она не преминула воспользоваться. После удара по животу и крика «А-а-а-а!» подранок сказал своё имя.

— Зачем следите?

— Нас наняли!

— Это понятно. Кто?

— Я не знаю. А-а-а-а! — Екатерина сыпнула ему в рану пыль. — Они не представились!

— Допустим! Кому вы передавали информацию?

— Он назвался «Птичкой»! Он сам выходил на нас в момент передачи информации. Номер — скрыт! При попытке вычислить обнаружили, что это какой-то хитрый ай-пи телефон через кучу прокси. Короче — я не знаю!

— Хорошо, до встречи в аду!

Выстрел. Парень умер, а Екатерину трясло гораздо сильнее. Внимательно осмотрев всё поле боя, её стошнило. На этот раз она нашла ведро. Кое-как собрав себя в кучу нашла воду, какие-то химические реактивы, и оттёрла всю кровь со стен и с пола. «Трупы! Они же сейчас окоченеют! Надо сложить их!» После чего с помощью найденных верёвок быстро их связала в тюки. «Такая бесславная и безобразная смерть. Ради этого вас разве рожали ваши матери? Узнаю, что мой Лёнька или Лёшка или, не дай Бог, Светка или Ирка решат заняться такими делами — сама придушу!» А затем мелькнула мысль «Не будите во Бульбу!», которая помогла улыбнуться.

Трупы упакованы, кровь убрана. Теперь надо наконец-то заняться делом, ради которого пришла. А именно — каких-то улик, подсказок. С момента её последнего прибытия в гараж никаких существенных изменений не произошло. «Итак, дорогой мой покойный муженёк. Где ты мог оставить хоть что-то, что могло бы пролить свет на твою смерть»? Ничего, ровным счётом ничего, что могло бы натолкнуть на мысль. Всё было как обычно. И тут она увидела, что в погреб опущен шнур. «Петя делал тогда обстоятельно. Освещение там своё. Розетки -свои. А зачем тогда там шнур? Надо посмотреть».

Оказавшись в погребе она увидела, что шнур висел просто так. Два голых провода торчат. И ничего. «А зачем весь этот цирк?» Шнур продолжал болтаться, а её внимание привлекли полки с различной консервацией. Огурцы, помидоры, лечо, кабачки, баклажаны и прочие заготовки.

***

Тот год был необычайно урожаен. Было столько всего, что возник вопрос — а куда это девать? Продажа — хороший вариант. Но вдруг самим не хватит? Консервация — вроде как оптимальный вариант. Но опять же — куда. В итоге, наскребя по различным углам в квартире и немного заняв у знакомых они купили новый гараж. Просто потому, что в старом не было погреба. И пока Екатерина Михайловна закрывала банки, Пётр Иванович, в основном сам, привёл в порядок погреб. Сначала высушил, затем восстановил вентиляцию, сделал отделку, гидроизоляцию, свет. И только после — полки. Урожай сохранён, все довольны. От этих воспоминаний у Екатерины Михайловны стало тепло на душе.

***

У её мужа всегда был образцовый порядок. И лишь поэтому одна из полок с банками привлекла внимание: если везде банки были возле стенки, то именно на этой полке они стояли на краю. Помидоры, огурцы, лечо, кабачки, аджика. Она их убрала на место, прокручивая в голове названия консерв. «Помидоры, огурцы, лечо, кабачки, аджика... Стоп! Помидоры, огурцы, лечо, кабачки, аджика? Помидоры, Огурцы, Лечо, Кабачки, Аджика! Ну конечно же, ПОЛКА! Вот только что мне это даст?»

Однако полку она осмотрела внимательно. Сверху не было ничего. А вот снизу обнаружился какой-то странный квадратик. Как будто тайник. Она быстро поднялась наверх, взяла отвёртку и полезла обратно отковыривать этот квадратик. Она колупалась недолго — меньше минуты. И из тайника выпала визитка. Которая при более детальном осмотре оказалась флешкой. На всякий случай заглянула внутрь, и увидела там записку. Оторвала от скотча и решила прочесть:

«Дорогая Катенька! Смотри на нашем ноутбуке».

«Замечательно, — начала с гневом думать она, — вот как раз ещё домой заехать, ещё сделать гору трупов. Молодец! Что сказать?» Она хотела скомкать бумажку и выкинуть, но потом поняла, что если просто выкинет, то рискует засветить своё присутствие тут. Покинув погреб, открыла створки ворот и загнала «Форда». Вот теперь она поняла, что какой-нибудь подъёмник ей сейчас бы очень пригодился. Потому что даже с помощью подручных средств загрузить две туши оказалось проблематично. Но, тем не менее, проблема была решена. И только она собралась выезжать из гаража, в кармане одного из покойников зазвонил телефон. «Как ты вовремя»...

С трудом найдя телефон она обнаружила, что телефон, с которого идёт вызов, не определился. Нажала на ответ:

— Это Птица! Чего так долго трубку не берёшь, кретин? Что там с этой {женщиной}? Нашли, поймали?

— Эта {женщина} сама пришла и их нашла. Я и тебя найду.

И сбросила звонок. И разбила телефон. После чего села за руль, выехала, закрыла гараж и поехала. Куда ехать — она пока не знала. Но знала, что от этого надо избавиться. Также своей выходкой она чётко дала понять, что ставки повышены. И она участвует в этой игре. Она прибыла на набережную, припарковала машину и ушла. Затем села на троллейбус и добралась до Ауди. «Ждать теперь смысла нет, они в курсе, что я здесь. Позже будет только хуже.»

Вечерело, она доехала до своего дома, где они с Петром Ивановичем жили, и зашла в свой подъезд. Лифтом решила не пользоваться, да и не работал он. Дальше, стараясь идти как можно тише и сильно не отсвечивая, она заметила двух крупных парней. «Опять двадцать пять! Неужели для слежки других не было»? Убивать ещё двоих ей не хотелось. Но и просто так пройти мимо не получилось бы. Ко всеобщему счастью сверху спускался сосед, которого заметили эти... «Голубки». Которые резко стали страстно целоваться взасос.

— Ахтунг! {Содомиты}! — и рванула на них, размахивая руками.

Затем вырвала из рук соседа сумку начала их ею лупить. Те сначала прикрывались, но затем, под напором «взбалмошной тётки», ретировались на улицу. Екатерина добилась цели — выгнала их. Закрыла дверь, а потом заблокировала с помощью той же сумки.

— Эм, женщина... — начал было мужчина, однако тут же осёкся — у неё был пистолет в руках.

— Даже не вздумай открывать! Жди!

И она быстро, буквально за десять секунд, забежала на пятый этаж. И, как назло, ключ просто так в замочную скважину не хотел попадать. Но ей наконец-то удалось это сделать. Пулей вбежала в квартиру, быстро нашла ноутбук, зарядку от автомобильного прикуривателя и побежала вниз, на ходу думая, как выйти без лишних проблем. Однако те двое, что были приставлены выслеживать её, уже были в подъезде. И, более того, того мужика они застрелили. Всё это она увидела за доли секунды. И также быстро думала, как мимо них проскочить. Она выстрелила в лампу над одним бугаем. В подъезде резко потемнело, но было видно, что тот бугай от такого хода присел. Его «любовник» направил на Екатерину ствол, но она ему подстрелила руку. Попала весьма удачно — была повреждена кисть. Пистолет выпал, а сам «любовник» занырнул в ближайший тёмный закуток. И пока тот, который спрятался от взорвавшейся лампы, не начал палить, Екатерина Михайловна на всех парах, зигзагами бежала к машине. Стрелок из первого «голубка» был так себе. Но тем не менее это её не сильно радовало — она понимала, что надо валить как можно скорее. Она уселась в Ауди, завела, включила «D» и дала по газам. Но не тут-то было: за ней, чуть ли не в ту же секунду, рванула та самая белая тонированная девятка. «Ага, то есть эти двое как расходный материал. Плохо, но эффективно». Далее она решила уходить через дворы. И вот тут стало ясно, что у девятки хоть двигатель и форсированный, подвеску особо никто не тюнинговал. Поэтому Ауди довольно быстро вырвалась в лидеры, и выехала на проспект первой. Там было немного машин, поэтому Екатерина топила тапку в пол, иногда лишь притормаживая, когда поворот больно крутой. Однако наперерез ей из её же двора вылетел какой-то длинный седан. «А вот эти могут и подпортить всё».

На проспекте ехали примерно одинаково: из-за наличия других машин разогнаться на максимум не получалось ни у кого. Екатерина, бывало, лихачила. За что её муж частенько ей высказывал. Но то, что происходило сейчас, даже лихачеством не назовёшь: вроде бы широкий проспект, по три полосы в каждую сторону. И ей приходилось на скорости около двухсот километров в час лавировать между маршрутками, автобусом, троллейбусами, мелкими машинами. И ведь ещё не каждый хотел уступать. Но это было не так страшно, как пешеходные переходы и перекрёстки. Но пока ей везло: даже пролетая на красный свет с пересекаемой проезжей части либо не успевали стартовать, либо был большой просвет. На очередном перекрёстке она резко развернулась: никогда раньше ей не приходилось испытывать такие перегрузки, которые позволяли керамические тормоза. При попытке повторить такой ход девятка перевернулась на пару оборотов. Однако стоит отдать дань советским конструкторам — из-за жёсткости кузова никто сильно не пострадал. Но она это не видела.

А вот седан развернулся весьма эффектно — всё же «Ниссан Скайлайн» непросто так ценится гонщиками. Особенно дрифтерами (не путать с дрифтунами, которые размазывают свои шины об асфальт под окнами вашего дома на старых «шестёрках»). Именно этого манёвра со стороны преследователей она опасалась. Но останавливаться нельзя! Тут ещё вдовесок откуда-то вырулила машина ГИБДД. И, как назло, новенькая «Веста». Был бы уазик... И тут началось светопреставление: Ауди, рыча мотором, рвётся вперёд. За ней несётся со включенной «люстрой» белая «Веста» с синей полосой. А за ними, на довольно большом удалении, белый седан.

— Водитель серой «Ауди», прижмитесь вправо!

Стало ясно, что ставки выкручены на максимум. С мыслью, что ей терять нечего, Екатерина опять зарулила во дворы. Несмотря на возраст на зрение она не жаловалась. Поэтому ей было достаточно освещения от уличных фонарей, и она выключила свет. Остались только дневные ходовые огни, которые могли всё испортить. Машина ГИБДД заехала за ней, повторяя, как заведённые о том, что ей надо прижаться вправо. Было маловероятно, что выключенная световая сигнализация сможет ей помочь. Однако, заехав в очередной двор, увидела свободное место на парковке, как раз справа, она заехала, поставила паркинг и заглушила мотор. Спустя пять секунд мимо неё пронеслась «Веста» с «люстрой». Резко запустив мотор, она поехала следом. Потому как развернуться во дворе возможности не было. И вот тут ей не повезло: двор оказался тупиковым. И там уже дожидались работники гос. инспекции. Она быстро поехала задом, но тут ей прилетела в машину пуля. Ещё быстрее она ехать не могла, да и не надо было: на развилке можно было спокойно развернуться. Чем она и воспользовалась. А затем она опять втопила газ в палас.

Вроде никого не было. Однако она понимала, что это не так — нужно срочно убираться из города. Пока не ввели план-перехват. Тогда станет проблемнее. Вдобавок есть шанс, что «Скайлайн» опять появится на горизонте. Тогда есть большая вероятность на хвосте принести преследователей к своему новому пристанищу. Поэтому она ехала около восьмидесяти километров в час. И на перекрёстках обязательно тормозила: ГИБДД и так теперь за ней следит. Возможно по камерам. А ещё необходимо было убедиться в отсутствии преследователей. Но пока не было. До выезда из города оставалось пять минут спокойной езды.

Проехала ещё один перекрёсток. Всё — она практически на воле. Ещё чуть-чуть, и знак, обозначающий, что она покинула Великоград, останется сзади. Но не тут-то было: вскорости она заметила, что за ней движется тот самый Ниссан. А через несколько секунд появились уже две «Весты»: ГИБДД и ГБР. Впереди, однако, уже навстречу ехал белый "Патриот" ДПС, который попытался ей перегородить выезд. Но неуспешно - маневренности Ауди было более, чем достаточно, чтобы проехать даже без возможности касания с ним. «Как говорили мои студенты-картёжники — фулл-хаус»! (Правда в той фразе присутствовал ещё другой фразеологизм) Однако тут уже она могла разогнать машину на полную мощность. Двести километров в час — никто не отстаёт. Двести пятьдесят — уже начали отставать «Весты», двести восемьдесят — отстаёт «Скайлайн». Триста! И тут Екатерина увидела то, что называется "эффект туннельного зрения" — по бокам всё слилось единым фоном. И где-то через полчаса такого скоростного заезда она сбросила скорость до адекватных ста двадцати километров в час. И вовремя: впереди оказался дорожный знак с указателем движения. До Волгограда оставалось десять километров.

Она свернула в ближайшее поле, проехала довольно далеко. Затем остановилась, вышла и осмотрелась. Убедившись, что за ней никто не едет и её не видно со стороны дороги, она залезла обратно в машину. Глянула на показания датчика уровня топлива — почти пустой бак. Пошла и заправила с канистры — мало, конечно, для такой машины. Но хоть что-то, нежели совсем ничего. Сначала она думала посмотреть содержимое флешки. Но затем, понимая, что в её состоянии это проблема, решила поспать.

Утром, проснувшись, поняла, что такие приключения лучше всё же в молодости. Когда тебе уже не шестой десяток, а годков эдак двадцать — тридцать. Но выбирать не приходилось — она уже сделала свой выбор. Следующим этапом стал осмотр машины. Как оказалось, пуля с гаишного пистолета попала в бампер по касательной. Да, неприятно, но не страшно. Далее требовалось понять, где она вообще находится. Пришлось включать телефон, открывать на нём карты. Итак, расклад не из приятных: километрах в десяти от её местонахождения была объездная дорога вокруг Великограда. То, что нужно туда, это было понятно. Однако там могла быть засада гаишников. Дальше: машину надо заправить. И вроде как ближайшая заправка с нужным бензином относительно недалеко, тем не менее светить там машину опасно — наверняка есть ориентировки. Однако был в этом всём ещё один нюанс: ориентировка, возможно, шла на машину. А не на саму Екатерину. Поэтому, прикинувшись блондинкой, коей являлась сама по цвету волос, взяла канистру и пошла до заправки.

***

Можно сказать, что ей феноменально повезло — на неё никто не обратил внимания. Однако сам факт таскания двадцатилитровой канистры с бензином (пусть он и легче воды) не прошёл даром: Екатерина теперь лежит — её спина начала болеть. Но бак у машины был полным. Плюс был восстановлен резерв. Ещё ей повезло, что никто мимо машины по тому просёлку не проезжал. Иначе бы местные наверняка спросили бы, а что она тут делает. И, так как дело было ближе к вечеру, да и дневная жара разморила, она решила вздремнуть.

В итоге проснулась, когда было уже часов девять вечера. Пока ходила за бензином увидела небольшой ручеёк. Пошла туда, смочила тряпку и протёрла автомобиль. Затем всё же решила рискнуть и поехала в сторону объездной. Чтобы вернуться в тот дом, который стал для неё временным пристанищем. «А стоит ли?» — возникла вполне здравая мысль. Но потом вспомнила, что там спрятан большой ствол, комплект одежды. Да и просто ополоснуться, как она думала, тоже не помешает. Заодно и просто разведает дорогу. Проще говоря — ехать туда надо. Хотя бы чтобы просто собраться с мыслями.

Через пять минут она была уже на объездной. Справа от шоссе были огни Великограда: промзона, на которой были металлургический и химический комбинаты, никогда не спали. Во тьме ночи они казались чем-то пугающими. «Никогда не думала, что мой родной город будет меня пугать одним своим видом. И мне не будет хотеться вернуться в него». По большому счёту, она могла бы уехать в любой другой город — в Волгоград к сыну, в Москву к дочке. Ну или в Краснодар к другой дочке. Ну или в Балтимор, на худой конец, к Лёшке, младшему сыну.

Объехала Великоград и переехала Волгу без каких-либо проблем. Посты ГИБДД не проявили никакого внимания к ней. Что заставило задуматься — не с проста это. На всякий случай заехала в Беляновку — хвоста вроде не было. Решила выехать из Беляновки с другой стороны, а там через Васильевку и Боровое. В итоге сделала нехилый крюк чуть ли не в сотню километров. Однако заехала с совершенно другой стороны в тот заброшенный колхоз, где у неё было временное жилище.

Далее она привела себя в порядок, перекусила, и занялась наконец-то ноутбуком. Она его достала, открыла, запустила. Затем достала флешку и воткнула её. Как это обычно водится, сработал «Автозапуск». Она выбрала «Просмотр файлов», и из предоставленного списка открыла «Катя, прочти обязательно!». В файле была инструкция по запуску видео в каком-то особом формате, которое присутствовало на флешке. Она нашла это видео, и запустила его согласно инструкции — в принципе оно бы иначе и не запустилось.

На экране появилась комната, стены которой были из бетона. Никаких досок или обоев. Посреди стены стоял стул. В этот момент камера слегка пошевелилась, а затем в кадре возник Пётр Иванович, муж Екатерины Михайловны. Он сел на стул, а потом слегка приблизился к камере.

— Здравствуй, Катенька. Прости, что так вышло.

Далее Екатерина Михайловна нажала паузу — события последних дней хоть и закалили её, но боль от потери всё равно была сильной.

Глава 5.

Боль от утраты близкого, родного человека была всё ещё сильной. Но события последних дней закалили её характер. Поэтому она недолго предавалась горю. Наконец, взяв себя в руки, нажала «Продолжить».

— На момент просмотра этого видео я, скорее всего, буду мёртв. Да, меня убьют. Почему? Ты, Кать, девочка умная — поймёшь.

Далее он начал сыпать техническими терминами, описывающими сложные физические процессы. Если перевести всё то, что он ей объяснил, то: он смог создать новейший энергоноситель. Аналогов в мире не было, нет и вряд ли будут. Как он сам называл его — «жидкий вакуум». Суть — воздух или любой другой газ превращается в некую плотную, тяжёлую жидкую субстанцию, в которой движение электронов и атомов отсутствует. Полностью. То есть как будто замёрзшие. Но при правильной активации становится обратно воздухом. Ну или тем газом, которым был изначально. Грамм этого вещества после активации, превращался в 22,4 литра газа с температурой 25 градусов Цельсия и нормальным атмосферным давлением. При этом экспериментальная установка по производству «жидкого вакуума» в сутки производила около десяти литров. При этом тратилось всего-то двадцать киловатт/часов электроэнергии. За те же сутки.

— Это, своего рода, вечный двигатель!

Он говорил это с тем энтузиазмом, который свойственен не просто изобретателям — гениям! Которые верили, что сделали то, что действительно может облегчить жизнь обществу.

— В принципе собрать подобную установку может и ребёнок. И места дома занимает немного. Генератор, который будет на нём работать, и то больше места будет занимать! И на выходе — чистый воздух! Экология! Но в итоге даже экологистам эта разработка не интересна.

Далее он рассказал, что к нему приходили ребята, которые недвусмысленно намекнули на то, что ему необходимо передать его разработки кому следует, а самому прекратить свои исследования.

— Представились как служба безопасности компании ПАО «ДарМетан». Пояснили, что из-за моих разработок они, да и многие другие корпорации, могут потерять выгоду. Это, якобы, чревато тем, что многие люди окажутся на улице без средств к существованию. А это почва для недовольств, бунтов, революций. И они не позволят случится этому!

Весь свой рассказ он сопровождал активной жестикуляцией. «А я и не знала, что мой муж был гением» — думала она. И вспомнила, что часто его упрекала в том, что он на работе и в гараже проводит больше времени, чем с ней. А он, оказывается, изобрёл то, что действительно могло изменить жизнь человечества.

— Я им объяснил, что прогресс — это тоже техническая революция! И когда появились паровые машины тоже были недовольные. И когда пар сменился на двигатели внутреннего сгорания! И что? Все изменения идут через боль. Любая революция будет сопровождаться жертвами! Возможно и кровавыми!

Тут он взял паузу, а Екатерина продолжала смотреть. И он продолжил дальше:

— Но одного раза им не хватило. Они потом ко мне приходили ещё, и не раз. Поэтому я принял решение уничтожить все свои разработки и наработки. Не хотите, чтобы это было в свободном доступе? Тогда не будет это ни у кого! И вот — в гараже я успел всё уничтожить. Осталось лишь на даче. После записи этого сообщения данная лаборатория будет уничтожена. Я её затоплю.

После этого он приблизился к камере ещё ближе:

— Катенька, пообещай мне, что все записи, даже эта, будет уничтожена. Прости, что держал тебя в неведении. И я помню, что сегодня у нас была бы годовщина — тридцать пять лет вместе. Прощай, любимая! Не держи на меня зла.

И на этом видео закончилось.

***

Далее она просмотрела все файлы, хранящиеся на флешке. После облазила весь ноутбук. И та информация, которая ей попалась, была отнюдь не радостной. В общем: существовали некие чертежи, схемы, пояснительные записки, которые поясняли, каким образом построен весь процесс. Однако помимо технической информации присутствовала информация по ПАО «ДарМетан». И выходило, что это чуть ли не госкорпорация. Что осложняло и упрощало одновременно поиски виновных. Затем она узнала, что головной офис этой корпорации находится в Москве. «Ну что ж, неудивительно».

Дальше она последовала совету своего покойного мужа — решила уничтожить все носители информации. Для этого ей пришлось разжечь печку в бане. После розжига туда отправилась флешка. Ноутбук, как его не было бы жалко, тоже пошёл в топку. «Хорошо, что фотографии, которые были сделаны на цифровик, на отдельном диске хранятся». Через некоторое время она открыла дверцу печи — следов ноутбука или флешки не было. Но это её не устроило — в ход пошла кочерга. Переворошив золу и не найдя следов от носителей она успокоилась. Но на всякий случай ещё подкинула дров.

Утром, выгребая золу из печки не нашла ничего, что указывало бы на то, что что-то было сожжено лишнего. Далее зола была раскидана по траве в ближайшем луге, а сама она поехала. Её цель — Москва. Конкретнее — корпорация «ДарМетан». Закончив со всеми приготовлениями она села в машину, выехала по проторенной ранее дороге. Ей было теперь неважно — найдут этот дом или нет. Она сюда уже не вернётся. Во всяком случае в ближайшее время.

Далее она поехала по объездной. Была очень соблазнительная мысль выехать на трассу М4, но, помня о камерах, не стала. И поехала по объездным дорогам. Да, местами не очень. Местами даже очень "не очень". А ещё в итоге сделав крюк порядка двухсот километров вечером этого же дня она была в окрестностях Москвы. Где пришлось задуматься: «Ну вот, милочка, приехала, а дальше что? И куда? Хорошо, найду эту корпорацию, устроюсь. А где на первое время остановиться? Куда машину деть»? Поэтому, остановившись возле очередной «Вкусно — и точка» решила перекусить. Если сравнивать забегаловки, куда она старалась особо не ходить, то для «Ивушки» больше подходило название «Тошниловка». Здесь же получше: чище, светлее. Да и контингент — не одни дальнобойщики. Она села за свободный столик, и к ней подошла девушка-официант:

— Здравствуйте, будете что-то заказывать?

И повезло ведь так, что именно в это время по телевизору показывали именно «Футураму». Где здоровый красный краб:

— Пожалуйста, щупальца с ладонью кальмара.

Она как-то не обращала внимание — обычный фоновый шум. Однако тут этот лобстер произнёс:

— Хорошо! Что-нибудь, где кишат паразиты!

Екатерина невольно глянула в ту сторону — там этот ракообразный сожрал хот-дог с явным удовлетворением. И тут, глядя в меню на многочисленные бургеры...

— Эм, чашечку кофе, пожалуйста.

— И всё? — удивилась официант.

— Эмм... Нет. А ещё вот этот «Блэк Ангус», пожалуйста. И вот эту пироженку.

— Хорошо, ждите.

И ушла. «Вы где такое старьё нашли?». И именно в этот момент уже человек произносит:

— Ух ты! Хотя бы хот-доги совсем не изменились!

Через пару минут заказ был исполнен. Екатерина не торопилась с поеданием пищи — просто так легче было думать. «Туда надо устроиться — это однозначно». И решила посмотреть вакансии, опубликованные на их официальном сайте. Узнала, что им требуется секретарь-делопроизводитель. Достала свои документы на имя Елены Куклиной, посмотрела внимательнее: диплом секретаря-делопроизводителя. «Он что — знал?». Судя по датам, указанным в паспорте, ей сейчас было тридцать пять. «Интересно...» — подумала она, продолжая культивировать мысль о прозорливости Миклюкова. Но если с этим было всё примерно ясно, то вопрос: куда девать машину — висел пока в воздухе. Нашла — вроде как подешевле, и вроде как ближе к конторе. Следующий вопрос был — жильё. Так как полноценный номер в полноценной гостинице был дорогой, то надо было искать хостел. Но опять же — не подобие капсульного, а где можно будет воспользоваться комнатой. Желательно на одну персону. И, кажется, она нашла. Правда не так близко, как хотелось бы.

***

Дальнейший путь до паркинга оказался очень долгим. «Елена» столкнулась с главной московской «достопримечательностью» — пробкой. «Я думала, что у нас, в Великограде, пробки в час пик. Но то у нас, оказывается, просто высокий трафик». Пять часов для преодоления участка в двадцать километров. Пока доехала наступило утро. Она довольно быстро оформила абонемент на месяц, довольно быстро сориентировалась с тем, куда её поставить. Далее она вышла и вызвала такси. И увидела ещё одну московскую «достопримечательность» — цены на такси. Даже несмотря на то, что это был «Яндекс». Единственное, что её обрадовало, так это тот факт, что приехал он довольно быстро — видимо, где-то неподалёку был. К ней подъехал белый Рено Логан с характерной пометкой такси.

Села в машину на заднее сиденье с правой стороны — хотелось спать. Водитель её повёз. И, опять через загруженный участок. «Разбудит когда приеду» — подумала Екатерина. Но подремать ей не дали:

— Сталина на них нет! — заворчал таксист.

Невольно Екатерина открыла глаза и осмотрелась. Усталость, которая накопилась за сутки, не позволила сразу разглядеть кучу советской символики, которая присутствовала в машине. Глянула на водителя — парень примерно двадцати пяти-тридцати лет. Ей так хотелось, чтобы разговор не был начат. Однако нет — адепт религии «В СССР было лучше» решил всё же провести «проповедь».

— Как вы думаете, Сталин бы сумел решить проблему с пробками?

«Конечно же решил — водителей расстрелять, а машины на переплавку!», но вслух сказала следующее:

— Давайте не будем вести об этом беседу.

Однако стоило ей это произнести, как таксиста проняло — всех расстрелять, вернуть советскую власть и всё станет тут же хорошо. Минуту хватило Екатерине терпеть это, затем:

— Остановите! Я выйду!

— Подождите? Посреди дороги?

— Не важно!

Он остановил, она вышла. За три полосы до тротура. На вопрос об оплате объяснила, что советских рублей у неё нет, российские в Союзе не котировались бы. И, вдобавок, услуга не была оказана: она не доехала. И ехать с ним не собирается. Поэтому, дойдя до пешеходной части, она поставила ему низкую оценку с пометкой «Навязывал свою религию». Она не считала, что в СССР было хорошо, равно как и не считала, что было плохо. Её позиция была проста — СССР был. Теперь его нет. И надо ориентироваться на то, что есть. А не на то, что было.

Идти пешком было почти полчаса. И помня, что дорогу осилит идущий, она шла. И, разумеется, заблудилась — иногда логику строителей-проектировщиков было невозможно понять: то вроде бы Ковалевской 25, следом уже — 42. А где 26? О, 26Б. Стоп, но ведь нужен 26. Где это? Потому и вызывала такси, чтобы не искать.

В итоге нашла, заселилась. И в первую очередь пошла мыться в душ. «Как же мы быстро привыкаем к благам цивилизации» — думала она, стоя под струйками горячей воды. Не, находясь в бегах она следила за гигиеной. Но одно дело поливать себя с ковшика и таскать воду в вёдрах. И совершенно другое дело — душ. Она просто млела от этого ощущения.

Закончив с принятием водных процедур она пошла спать. И, так получилось, что она спала сутки. Проснувшись, была удивлена сначала. Но потом, взглянув на сотовый, обнаружила, что сегодня суббота. Выходной день. И она решила посвятить эти два дня подготовке к понедельнику — она решила не тянуть кота за хвост. Итак, с чего начать? Ну, во первых, стирка. Подошла к мальчику — администратору хостела, договорилась. И, примерно через пару часов у неё была чистая, сухая и глаженая одежда. За это время она изучила вакансии в конторе «ДарМетан». И ей очень стала интересна вакансия секретаря-референта. «Как будто специально для меня место подготовили» — думала она, рассматривая документы, которые ей сделал Артём.

Следующим этапом подготовки к понедельнику стал поход по магазинам. Надо было дополнить одежду строгим костюмом. Также не помешало бы приобрести и пищу насущную. Рассмотрев внимательно по карте где что можно приобрести и построив примерные маршруты, она пошла в метро. Ей вспомнилась шутка о том, что если в Москве убрать станции метро, то больше половины москвичей потеряются раз и навсегда.

***

Выйдя из станции метро она увидела храм. И решила, что ей надо туда заглянуть. Она шла через весь этот людской поток, который куда-то спешил. Через весь этот шум, гомон. Но, войдя на территорию храма, она почувствовала себя как в другом мире: никакой суеты, минимум шума. Прошла мимо дворника, который мёл территорию возле скверика. Огляделась: тишина, покой и... никого. Подошла к дворнику:

— Извините, а с кем мне тут можно поговорить?

Он прекратил мести, повернулся с добродушной улыбкой к ней:

— Здравствуйте, а о чём вы хотите поговорить?

— Нууу...

— Хи-хи, понятно. Ну, пока батюшки нет, он будет вечером, ближе к шести.

— А есть ещё кто?

— Не, ну если хотите, можете вон, в церковной лавке к Анне подойти. А можете и меня спросить. Вдруг смогу вам помочь?

— Ой, вы знаете, у меня вопрос такой... Непростой...

— Эх, всё у нас кажется непросто. А потом смотришь — какими же мы были глупыми, наивными. Оказывается, всё, что нам казалось сложным, на деле выеденного яйца не стоит.

— Анисим, — послышался густой, можно даже сказать — бородатый, бас — что ты там уже толкуешь?

Они оба повернулись в ту сторону, откуда был голос — там стоял бородатый черноволосый голубоглазый мужчина высокий мужчина, у которого была, что называется, косая сажень в плечах. Борода была кучерявой, до груди, с седыми волосами. Подстрижен был он аккуратно, коротко. Ростом был под метр девяносто. Одет был в чёрный подрясник. Батюшку выдавали в нём лишь крест и... живот.

— Здравствуйте, отец Андрей, благослови, отче! — он сложил ладони в горсть, зажав метлу подмышкой.

— Бог благословит.

— Извините, мне надо мести.

И он удалился от нас, шоркая периодически метлой.

— Здравствуйте, вы пришли по какому-то вопросу?

— Да. Есть такое, — замялась она.

— Давайте пройдём в трапезную.

И он указал ей следовать за ним. Они прошли в какое-то здание всё также белого цвета, из кирпича. Внутри был довольно светлый коридор, в котором было несколько направлений. По одному из них они пришли в большую светлую комнату, посередине которой стоял огромный стол. Посреди стола стоял поднос, на котором были вазы с конфетами и печеньем. В противоположной от входа стороне был ещё один проход, откуда появилась женщина. Одета была в розовую футболку, синие джинсы, на голове белый платок, перед был прикрыт фартуком. Она не была толстой или чрезмерно худой, не старой и не молодой. В общем — эдакая женщина тридцать пять — сорок лет средних размеров.

— Благослови, отче!

— Бог благословит. Марин, сильно занята?

— Чаю организовать?

— Если можно.

— С лёгкостью.

И упорхала обратно, очевидно на кухню.

— Она официантка? — спросила Екатерина.

— Нет, — усмехнулся батюшка, — она вместе с сестрами (читать «е», а не «ё» — прим. автора) вызвалась дежурить сегодня. Уборка в храме, готовка...

— Подождите, — удивилась Екатерина, — но здесь же не храм?

— Где двое или трое соберутся во Имя мое, там и я посреди них! — процитировал батюшка. Затем продолжил: — Трапезная тоже является частью храма. А не только столовой, как многие думают. Это тоже своего рода служение Богу. Вот...

— Подождите, — перебила его Екатерина, а в это время как раз принесли чай, — я пока о религии говорить не готова.

— Спасибо, Марин Александровна, — та также быстро упорхнула. Батюшка же продолжил, взяв чашку с чаем в руку: — Ну это понятно: позже, потом, дети, внуки... Да вы берите чай, конфеты, печеньки — не стесняйтесь.

— Ага, спасибо, — она отхлебнула чай, отметив довольно необычный вкус. — А как вы готовите этот напиток?

— Сам не знаю, — затем наклонился и поманил её. Екатерина повернулась к нему ухом: — Говорят, что там используется секретный ингредиент «Коньяк».

Екатерина улыбнулась такой незамысловатой шутке.

— Так что вас беспокоит?

Далее, потихонечку, они разговорились. Чай уже остыл, Екатерина Михайловна рассказала батюшке всё: и про детей, и про внуков. И про студентов своих. Также она рассказала про Петра Ивановича, которого убили за изобретение. Про само изобретение, про слежку за ней. Отец Андрей её слушал и не перебивал — он знал, что ей надо выговориться. Советы потом, если спросит. Наконец, закончив излагать всю свою жизнь, она обратилась к батюшке:

— Так всё же — и что мне делать?

Батюшка в этот момент поднял вверх мизинец правой руки, в которой была кружка, демонстрируя, что сейчас он сразу ответить не может, надо немного подождать. Отхлебнул, поставил чашку на блюдце, и ответил:

— Не стоит думать, что я вам скажу простить их. Или предоставить суд в руки Господа. Хотя да, так бы и надо сказать. Но, честно, когда они убили вашего мужа — они перешли границу. И, возможно, стоило бы оставить суд Богу, но они стали угрозой для вас. И ладно бы для вас — вашей семьи. Потому можно смотреть на это как на защиту. Но опять же — вы сами говорите, что хотите отмстить за своего мужа. А вот дальше — что?

— Ну... — она задумалась. Ведь раньше как-то не возникало мысли о том, что дальше. — Не знаю.

— Ну вот, — развёл руками батюшка. Затем продолжил: — Вы вышли на такую дорогу, на которую бы при желании вообще заходить не стоит. Возможно, что вас вынудили. И сворачивать с этой дороги уже нельзя: это будет самоубийственно.

— Так что делать-то, батюшка?

— Дойди до конца этот путь. Как говорится — делай, что должен, и будь, что будет. Посадят по факту — не ропщи! В этом мире справедливости не будет.

***

Она выходила с территории храма явно не в том состоянии, в котором зашла. Как будто ей объяснили истинную цель. Ей стало легче — может и чай был с какими-то успокоительными травами. А может, и просто выговорилась. Сама не заметила, как провела там почти час. А по ощущениям — пятнадцать минут.

Спустя пять минут ходьбы она оказалась возле салона красоты, в который шла изначально. Зайдя внутрь она увидела таких же девчонок-провинциалок, которые, думали, что в Москве будут купаться в золоте. Она со всеми поздоровалась, к ней подошла одна из девушек:

— Здравствуйте, меня зовут Катя, я администратор. Что сегодня хотите сделать?

«Дорогая моя тёзка, как будто я тут прямо постоянный клиент» — подумала Екатерина Михайловна, а вслух сказала:

— Здравствуйте, мне надо...

Далее она просто перечислила кучу процедур, которые ей, как она считает, необходимы для того, чтобы «На меня глянули — и взяли на работу». Кто-то хихикнул — «Вам раздеться проще будет!». Однако, как пояснила ей Екатерина Михайловна, «Раздеваться тоже надо уметь! И, вдобавок, знать перед кем!». Девушки-сотрудницы многозначительно покивали — «Да, действительно».

Началась первая процедура — чистка лица с помощью какой-то особой маски. И наша героиня лежала себе в кресле с закрытыми глазами, слушала.

— А вот мой меня совсем уже достал. «Я мужик, я семью содержу!». Как он содержать-то нас может? Зарабатывает двадцать тысяч в основном, в лучшем случае — тридцать, половину пробухивает, половину в казино проигрывает! Жрёт как не в себя, а мне на что жить? Детям есть нечего — не его проблема. «Я домой деньги приношу, куда ты их тратишь — не знаю! Твои проблемы!». За квартиру долг — всё тоже самое.

Екатерина Михайловна сталкивалась с такой жизненной ситуацией. И единственный способ её переломить — развестись и некоторое время, хотя бы год, побыть одной. Желательно совсем одной. А ещё желательно сменить окружение. Вот только это всё не поможет, пока себе установку не сменит. И вот тут-то главное не броситься в другую крайность — пытаться быть чересчур самостоятельной. И такие подруги были у неё: тоже личная жизнь не клеилась. Вот вроде бы всё: и фигура ухоженная, и возраст ещё не сказать, что прям старая. И умная. И руководитель отдела или даже компании. Однако мужики раз — и уходят то к кассиршам в «Ашане», «Пятёрочке» или к уборщицам в их же отделах или компаниях. Почему? Потому что у «высокоразвитых» слишком всё сложно. С этими проще.

— Знаешь, дорогуша, — начала Екатерина, — если всё действительно так плохо, то чего ради его терпишь?

— Люблю его. И вот как быть?

— Ой... А он тебя?

— Говорит, что любит.

— Нда, — вынесла вердикт Екатерина, — развод тут не поможет.

— Что?!?! Развод? Сами разводитесь! Если вам это нравится!

— Не получится — он умер. Не дожил до тридцать пятой годовщиной совместной жизни.

Теперь она стала «звездой» — все, кто был в салоне, смотрели на неё: и администратор, и мастера, и те женщины, которые были в креслах, и те, которые дожидались своей очереди.

— Как?

— Удалось прожить столько? Он был воспитан в духе «Мужик должен уметь всё! И быть лидером не по назначению, а по жизни. Всего добиваться сам, за свои косяки отвечать сам». Он был деканом факультета, имел учёную степень... — слезы скатились с глаз Екатерины.

— Эх, — сказала та, которая жаловалась на жизнь, — сочувствую...

Глава 6.

Через некоторое время в салоне пропало ворчание. Зато появился весёлый радостный щебет. И дело у всех сотрудниц пошло быстрее. И даже возникавшее иногда недовольство по тому или иному поводу никого не огорчало. Как-то умудрялись сглаживать. Ну и как же без сплетен? Но, тем не менее, Екатерину Михайловну преобразили до «Ну как богиня». Затем она пошла за обновлением гардероба. В Москве можно купить свитер по цене пятикомнатной квартиры в Болгарии. Но, при желании, можно найти такой же свитер, но без «понтов» на каком-нибудь Черкизовском рынке. Чем она и воспользовалась.

Позже, вернувшись в хостел, она продумывала различные варианты развития событий. То есть морально готовилась к завтрашнему дню. Продумав всё то множество вариантов, которые ей могла подсказать её неуёмная фантазия, она с удовлетворением уснула.

***

Утром она вызвала такси — добираться на метро довольно проблемно. Да, дорого. А что делать? К ней подъехал белый «Рено Логан». Смутные сомнения в её душе развеялись после того, как она села в машину. Водитель молча стартовал, выехал со двора и также молча привёз Екатерину к зданию офиса «ДарМетан». У неё была заранее приготовлена пятитысячная купюра, которой она рассчиталась с водителем. Далее она ожидала сдачи, но её всё не было.

— Молодой человек, сдачу дадите?

— По советскому курсу вы мне ещё должны.

— По советскому? Ах по советскому… Ну хорошо — согласно статье 88 УК СССР за проведение незаконных операций с иностранной валютой полагается смертная казнь. Вы утверждаете, что Российская Федерация — оккупационная власть. То есть власть, установленная иностранцами. Соответственно и билеты банка Российской Федерации есть не более, чем инвалюта. Так вот — тебя расстреливать не буду, этим займутся те, кому следует. А вот для проформы разбить тебе лобовое — легко. Всяко дороже сдачи будет.

Парень с зубовным скрежетом отсчитал ей сдачу. Затем, глядя на неё ненавидящим взором, передал в руки.

— Вы, блин, думали, что я вас забуду? Нет, я вас сразу узнал. Мало того, что вы не заплатили, так ещё и из-за вас меня наказали!

— Мальчик! Если захочешь грубить взрослым — груби своей маме!

— Нету у меня родителей.

— И что? Мне тебя пожалеть?

— Меня не надо. А вот сына моего — могли бы.

— Парниш, — уже более мягко сказала ему Екатерина, — справедливость — понятие субъективное. И если ты думаешь, что в СССР все жили хорошо, не верь — жили как обычно. Потому что СССР не одной Москвой или Поволжьем или ещё какой республикой был ограничен. Он был даже больше, чем РФ сейчас.

— Но всё же?

— Живи сегодня.

И после этого ушла.

***

— Скажите-ка пожалуйста, как у вас дела с экселем? — спросила её начальник отдела кадров.

— Тут надо показывать — я могу нарисовать графики, подсчитать. Составить некоторые формулы…

— Так, хорошо. Игорь Борисович, что скажете? — она обратилась к директору фирмы.

— А давайте возьмём её секретарём-референтом. В принципе, делопроизводителя можно будет и позже найти. А вот практически мой зам — она, мне кажется, на это способна.

— Ну, если вы так считаете… — ответила ему кадровичка, которая всё же была не согласна с мнением вышестоящего руководителя. — Вы приняты, Елена Максимовна.

***

Спустя ещё пару дней, уже будучи Еленой Куклиной, она закончила с оформлением различных бумаг. И наконец-то стала сотрудницей «ДарМетана». Все документы проходили через неё. По ним она знала о компании всё. Знала сотрудников, охранников. Даже про то, что у её шефа есть любовница — бывшая секретарь. «Какая скучная банальная классика» — подумала она, разбирая весь тот ворох документов, который остался от неё.

Несмотря на то, что такая жизнь ей сулила огромные перспективы, тем не менее, она помнила, зачем устроилась. С одной стороны — она думала затеять слежку. Возможно с шантажом. Но за кем? Это был ключевой вопрос. Притом, что генеральный директор был у неё практически как на ладони. Зачем за ним следить? Но на всякий случай она сходила на Митинский радиорынок — так сказать, посмотреть. И, вдобавок, не просто посмотреть, а ещё и не привлечь к себе ненужного внимания. И, вроде бы, ей это удалось — во всяком случае явной слежки, когда она уходила с купленными нетбуком, минидиктофоном и миникамерами.

***

Поначалу она думала — а куда бы всё это впихнуть? Ну или когда? И вот однажды ей пришлось задержаться — после очередной встречи с инвесторами нужно было оформить кучу договоров, протоколов заседаний и прочей бюрократии. Которую не любят пролетарии. Прошло полчаса — Екатерина «Елена» работает. А шеф выходит из кабинета.

— Елена Максимовна, вы уверены в своём решении?

— Да, Игорь Борисович, не беспокойтесь! — ответила она ему.

— А стоит ли так себя утруждать? — сказал он и усмехнулся своей глупой шутке.

— Боюсь, что да — завтра у вас очередные переговоры. Но это последние на этой неделе.

— Как хорошо! Если бы ты знала, как же они меня утомили… Ладно, до свидания!

— И вам всего хорошего, — ответила она ему, не отрываясь от компа.

«Всё, ушёл! Надо бы поскорее!». Она неспешно встала, сняла туфли на шпильках, обнажив идеальные ступни. Далее она спокойным шагом вошла в кабинет. Стараясь лишний раз не шуметь, она начала искать более-менее подходящее место. И вот тут с миникамерой возникли проблемы: такое ощущение, что кабинет был специально спроектирован для того, чтобы за хозяином не подсматривали. Но, в конце-концов, такое место было найдено. Камера установлена, диктофон тоже, и она, довольная в душе, сохраняя спокойствие снаружи, покинула кабинет шефа. «Хотя он, в принципе у меня и так под приглядом» — подумала она. Но возвращаться уже не стала. Обулась и пошла домой.

— До свидания, Елена Максимовна, — попрощался с ней охранник.

— До свидания, Гена.

***

На следующий день, у себя в кабинете, который являлся приёмной директора, она перебирала документы. В какой-то определённый момент к ней подошёл какой-то тип: на вид сорок лет, поджарый, рост примерно метр восемьдесят, брюнет. Одет в брюки, футболку, на ногах коричневые туфли, без галстука.

— Здравствуйте, мадам, а как вас зовут? — слащавенько так улыбнулся.

— Елена, — решила она сыграть в его сторону.

Хоть он и был ей противен, да и вообще — подобные отношения даже сейчас для неё были на уровне супружеской измены. Хотя казалось бы… Но тем не менее интуиция ей шептала, что этот товарищ может оказаться полезным. Поэтому «Елена» ответила ему такой же улыбкой.

— А Игорь всё же умеет подбирать себе секретарш. Не желаете ко мне перейти?

— Хи-хи, чуть позже! — и сделала ему воздушный поцелуй.

— А как вы смотрите на совместный ужин в ресторане?

— Ой, вы серьёзно? — деланно засмущалась она, прикрыв рот ладошкой.

— А я разве похож на мальчика, чтобы шутить? — он уселся ей на стол.

И Екатерина подавила в себе желание высказать тому за отсутствие хороших манер. «Ты мне ещё с ногами залезь!» — думала она. Но вслух кокетливо произнесла:

— Ой, вы что, мужчина! А, позвольте узнать — как вас звать?

— Анатолий Сергеевич. Но для вас, Елена, — её имя он специально выделил, — просто Толя.

— Хорошо, просто Толя, — она улыбнулась, застенчиво крутя в пальцах левой руки локон. — Меня можете звать Лена.

— Хорошо, Леночка. А Игорь у себя?

— Да, Игорь Борисович у себя.

— Ещё увидимся, — подмигнул он ей, заходя в кабинет.

«Елена» ответила ему воздушным поцелуем, другую руку держа в кармане со сложенным кукишем. Он был ей нужен лишь для получения информации.

Анатолий сидел в кабинете главного довольно долго. Екатерина поняла, что интуиция её не подвела. И ей надо будет сегодня вечером задержаться. Она была готова к такому повороту событий. За тем лишь исключением, что Анатолий, после выхода из кабинета, предложил ей сегодня вечером пойти в ресторан.

— Ой, не знаю, работы много…

— Хочешь, я за тебя договорюсь?

— Я и так могу уйти. Вот только долго откладывать надолго не получится — само собой не рассосётся.

— А если…

— Не сегодня! Отстань!

— А может…

— Не сегодня! Иначе мозг запилю! Хочешь?

— Ух, какая горячая! Хорошо, может, завтра?

— Может быть, — потом, немного подумав, добавила: — когда-нибудь. Но это не точно.

— Хо-хо-хо, а ты смешная!

И ушёл. Гнев Екатерины кипел, требовал выплеска. Но она не позволила себе сорваться на ком-либо. Зачем? Ей пока не нужно портить отношения со всем предприятием. Поэтому она уткнулась в компьютер до самого вечера. А когда шеф ушёл, она забрала все устройства и поехала домой.

***

Оказавшись в своей комнате хостела, Екатерина закрыла дверь на замок. Достала свеженький нетбук, подключила к нему видеокамеру. Затем подключила наушники и приступила к просмотру. Ну что же: на данном этапе жизни никто особо не обращал внимания на слежку. Хотя ей разок показалось, что камеру они увидели. Большая часть того, что было заснято, не представляло из себя что-то важное. Так, обычные деловые моменты. Ровно до того момента, когда к главному зашёл Анатолий Сергеевич.

— О, Грач! Здорова!

— Привет, Китаец!

«Грач, Китаец? Так, значит, они не просто сотрудники. А, как минимум, очень хорошие знакомые. Надо бы это подробнее покопать».

— Присаживайся, — директор указал на свободное кресло.

— Спасибо, чай буду.

— Не, сейчас не до чая. Рассказывай!

«А вот тут уже интереснее!» — и Екатерина обратилась полностью в слух.

— Эти {дятлы} походу проворонили её.

— Плохо. Дальше.

— Эта {женщина} {крайне} опасна — двоих {застрелила}, сумела от {полиции убежать}, от наших гонщиков. И да — наши {содомиты} от неё огребли тоже {нехило}.

«Кажется птичка нашлась. А кто же ты у нас конкретно?».

— Действительно опасная. Ты решил, что она свалила из {тоже «град», но не Великий}?

— По любому — умотала на универсале, — потом, немного подумав, добавил: — Форсованый «Скайлайн», который, по идее, для гонок, отстал.

— {Ну ни себе чего}!

— Дальше ждать её смысла нет. Я их отозвал — они тут полезнее будут.

— Смотри сам. Ты у нас за безопасность отвечаешь.

«Ага, безопасник. Ну что ж, ты — следующий!». После заблокировала нетбук, выключила его, и отправилась спать.

Наутро, придя на работу пораньше, она разведала местоположение кабинета Грачева. Так, оказывается, зовут безопасника. Так как дверь была открыта, она вошла внутрь, огляделась и практически тут же нашла наиболее оптимальное место для установки средств слежения. После чего быстро вернулась к себе в кабинет. Далее, после того, как переоделась, уселась за компьютер и приступила к работе.

— Здравствуйте, а как вас зовут?

Она глянула на этого «Джентльмена»: коротко стриженные чёрные с проседью волосы, без залысин, худощавый, серые глаза, нос средних размеров, бритый, на вид лет уже за сорок, смуглый. Рост чуть ниже среднего, одет в синие джинсы поверх серой в клетку рубашки, ремень которых был задран чуть ли не до подмышек. «Сейчас небось выяснится, что он — компьютерщик».

— Здравствуйте, с чем пожаловали? — она улыбнулась ему самой лучезарной улыбкой.

— Ваша красота прямо всё затмевает.

— Ну так всё же: что хотите?

— Да мне к главному надо. Он свободен?

— Он ещё не пришёл.

— Ясно.

Он сел на один из предложенных стульев.

— А вы у нас кто? — спросила она напрямик.

— Евгений.

— А должность?

— Системный администратор.

— А я — Елена. Здесь секретарь-референт.

— А ещё где?

— Кто?

— Вы.

— Я??!!

— Ну да. Если здесь — секретарь-референт, то где-то ещё кем-то, — лукаво так улыбнулся.

— Подколол, — кокетливо улыбнулась она. — Ты мне можешь помочь?

— А в чём дело?

— Да вот, хотела бы понять, что не так с почтой.

— С мылом?

— А её что — мыть надо? — включила блондинку «Елена».

Он засмеялся:

— Нет. Чистить — желательно. А вот мыть — не стоит. Она же виртуальная!

— Да уж, электронная почта — имейл — мыло! Небось, ещё и шампунь есть.

— «Ашампу текст мейкер».

Тут уже «Елена» зависла не на шутку. Потому как Екатерина разбиралась в компьютерах на уровне «Опытный пользователь». Но про такую программу не слышала.

— Ну так что, посмотришь?

— Ну давай.

И начал у неё ковыряться в почте. Проверил всё, потом ещё раз. Досконально.

— Да нет у вас никаких проблем с ней.

— А может, это вирусом кто-то заразил?

— Да ладно? — как будто тянул ответ.

— Как будто бы я знаю, как оно всё работает.

— Пошли, покажу!

Она встала и пошла вслед за ним, по пути прихватив сканер пропускных карт, который тоже купила вместе с прослушкой. И он повёл её в «Святая святых» — серверную.

— Смотри! Здесь у нас организовано всё: видео, охрана, хранилище данных. А вот это — межсетевой экран. Он как шлюз, только роль шлюза с трафменеджером у нас этот сервер. На нём видно, кто и когда куда заходил.

И далее его понесло рассказывать о своей работе. Он настолько увлёкся, что оставил свой пропуск на столе и не заметил, как «Елена» скопировала ключ.

— Женя, потеряешь! — она покачала руку с картой.

— А? Ой, спасибо, Елена…

— Максимовна.

— Да, Максимовна, спасибо! А то пришлось бы у охраны новый выпрашивать.

«Опаньки! Резкий поворот!».

— А что, уже было такое?

Он засмущался. Из чего она сделала вывод, что далеко не один раз. «Так, надо с охраной как-то решать». Но вместо этого она подошла к нему поближе, положила руку ему на плечо, затем другую, посмотрела в глаза и:

— Не расстраивайся! Всё будет хорошо. А пропуск — повесь его на шею. Я же вижу, что ты — увлечённый этой работой.

— С-спасибо.

Она его в дополнение чмокнула в нос. И мальчик поплыл — улыбка от уха до уха, цвет лица нормализовался.

— Всё будет хорошо, поверь!

И ушла.

***

— Здравствуйте, здравствуйте, Елена Максимовна, опаздываем?

— Здравствуйте, Игорь Борисович, нет. Надо было носик немного попудрить.

— А! Вон чего? — с улыбкой произнёс он. — Ну ладно…

И ушёл к себе в кабинет. А «Елена» продолжила работать.

***

Вечером она опять осталась для «Разгребания всей документации». Однако когда в офисе стало пусто, она прошла к кабинету начальника отдела безопасности. И тут ей не повезло — дверь была заперта на ключ. «Так, и что этим ребяткам из ЧОПа наплести?» — думала она, идя в их сторону.

— Здравствуйте, а можно мне ключик от кабинета Грачёва? Я там, кажется, носовой платок оставила.

— Сейчас, — сказал охранник, доставая журнал выдачи ключей.

— А можно без записи? Мне буквально пять минуточек?

— Нет, без записи нельзя. Даже если на пять секунд.

— Милый мальчик, — с обворожительной улыбкой произнесла она елейным голоском, — а ты не думал, что достоин большего?

— А? Что? — в непонятках заморгал он.

— Ну смотри: ты весь такой важный, прямо «Ух!», ключики выдаёшь. А с какой целью ты тут?

— Ну… У меня работа такая, — ещё больше не понял охранник.

— Ха, работа! Она у всех есть. А вот цель жизни, смысл.

— Э, ну, — он почесал затылок пятернёй правой руки. — Не знаю.

— Тебе не кажется, что ТЫ, — она залезла в окно, аккуратно подтянула к себе за галстук, — достоин гораздо большего?

— Отпустите, — попросил он.

— Ой, я чего-то увлеклась, — ещё раз улыбнулась она во все свои тридцать два.

— Что вы от меня хотите?

— Ключик, — с глазами кота в сапогах из Шрека попросила она.

— Держите! Только недолго! И сдать не забудьте!

Она ликовала — лесть сработала. И довольно быстро прибежала к кабинету, открыла, достала прослушку и камеру, закрыла. Отдала ключ охраннику, напоследок чмокнув того в щёку, и ушла. А уже в комнате, в хостеле, спокойно достала нетбук и начала просматривать запись.

Поначалу не было ничего интересного, однако в какой-то момент она увидела, что в кабинет Грачёва зашли двое. Ну зашли и зашли. Она бы не обратила внимание, если бы один не произнёс фразу «Короче, бро». «Где-то это я уже слышала…»

К сожалению, расположение камеры не позволяло увидеть их лица.

— Что там с этим?

— Короче, бро, мы этого, как его? Патолога, устранили.

— Я тебе не бро. Зачем вы это сделали?

— Ну… — похоже, без своей коронной фразы он не мог построить предложение. — Короче: мусора им заинтересовались.

— Понятно, — Грачёв провёл ладонью по лицу и схватил себя за подбородок. — И всё же — зачем?

— Он стал требовать ещё денег! Типа «Меня тут чуть не почикали!». А потом уже, когда до ментов дело дошло, он {достал}.

— Так, то есть вы облажались по полной — вдову упустили, двоих потеряли. А ещё такой конкретный след с патологоанатомом теперь…

— Короче, бро, что делать будем?

— Перестань ко мне так обращаться! Вы — молитесь, чтоб не вышли на вас.

— А вы?

— Подумаю, как хвосты подчистить.

— А как?

— Так, брысь отсюда! Вы уже навертели.

«Очень интересный „Дар“ этот „ДарМетан“. Ну что же — те, кто взаимодействовал с анатомом нашлись» — подумала она, откидываясь на кровать, положа голову на руки.

***

Следующий этап для Екатерины — проверка почты обоих товарищей: что главного, что безопасника. Для этого она заранее созвонилась с Миклюковым, который нашёл для неё того, кто может по телефону объяснить, какие настройки надо поменять. И ей это удалось.

Далее она решила просмотреть весь почтовый ящик главного. И ей не удалось найти что-то необычное. Тогда как в почте безопасника удалось найти черновик письма, в котором была всего одна фраза: «Они облажались!». Кто они? Те двое, что вчера к нему заходили? Возможно. А кто они? И тут до неё дошло, что она просто может посмотреть их анкетные данные. Которые были не только в кадрах, но и у неё.

Сколько бы ей надо было прочитать прежде, чем найти нужного человека, она даже не представляла. Однако ей внезапно повезло: коридоре послышались шаги и чей-то разговор. И тут:

— Короче, бро, ну допустим она тебе…

Екатерина быстренько выглянула в коридор, и, с видом «Я тут мимо шла», пошла им навстречу.

— О, здравствуйте, а вы кто? Я вас раньше не видел здесь.

— Здравствуйте, меня зовут Елена Максимовна, и я новый секретарь-референт. А вы кто такие?

— А меня Пашей зовут, — ответил второй.

— Э, бро, я с ней разговор завёл, — ответил «Бро». — Короче, бро, а я Саша.

«Ага, Биба и Боба». Но вслух сказала другое:

— Приятно познакомиться. Но можно без вот этого «Короче, бро»? Я не парикмахер.

— Ха! — ткнул Паша на Сашу пальцем. — Наконец-то тебя {подкололи}!

— Иди в пень!

— Ладно, мальчики, мне идти надо.

И она пошла дальше. Ну что же, так поиск нужных кадров будет проще. Она зашла за угол, далее дошла до туалета. Там немного постояла, а затем вернулась в свой кабинет. «Ну что же, Паша и Саша, Биба и Боба вы наши, сейчас найдём вас».

Где-то через пять минут у неё в руках были распечатаны их адреса. И, так как завтра будет суббота, она решила посвятить его слежке. Для начала за одним субъектом. И первым в списке был Саша. «Как раз машинку покатать».

Найти квартиру оказалось не так проблемно. Проблема заключалась в том, что чтобы попасть в подъезд надо было пройти мимо консьержа. Поэтому она решила ждать в машине.

Так как время было половина девятого вечера, то было ожидаемо, что этот товарищ выйдет на «прогулку». Возможно в ночной клуб, или ещё куда. И её интуиция не подвела — он покинул свою «холостяцкую берлогу». «Эх, лучше бы поспал. Или монстриков погонял».

Есть в городах, особенно крупных, постоянный фоновый шум. И именно этот шум скрывал и так приглушённый шум двигателя. Но в машине долго ехать не получилось — Саша зашёл на станцию метро. И вот тут возникла дилемма: бросить машину, но догнать его, либо скорее всего потерять, но сохранить автомобиль. Потому что после эвакуации об авто можно забыть. И дело не в астрономическом ценнике за штраф. Но тут ей повезло: находящаяся рядом стоянка разрешала оставлять машины на ночь бесплатно. Быстро туда встала, и побежала в метро. К счастью, ей повезло — Сашина карта-проездной оказалась внезапно пустой. Поэтому он стоял и пополнял с телефона. Екатерина, понимая, что стоять и ждать пока он пройдёт турникет, подозрительно, отошла в сторону. И уже оттуда наблюдала за Сашей. Наконец, его «Карта Москвича» пополнена, сам он проходит турникет, идёт мимо Екатерины, не обращая на неё внимание. Она двинулась за ним следом. И всё же, когда они спустились к платформе, она приблизилась к нему, и вошли в один вагон практически одновременно.

— Осторожно! Двери закрываются! Следующая остановка…

Двери вагона закрылись, поезд тронулся, погружая поезд в темноту тоннелей. Где за окном было лишь видно кабели вдоль стен. Они проехали одну остановку, вторую, и лишь на третьей, когда она уже чуть было не задремала, они вышли. Далее пошли вдоль тёмных улиц, по не менее тёмным переулкам. И вроде всё идёт по плану, как вдруг:

- А чего это такая красавица, и без охраны?

Она обернулась и увидела троих. За время жизни в Великограде она привыкла, что практически все гопники — её ученики. А здесь — не Великоград.

— Отвалили от неё, придурки!

Саша, услышав у себя за спиной попытку такого разводилова, решил вмешаться.

Глава 7.

— Э, а ты типа чо — её знаешь?

— Да даже если и нет, то что? — он конкретно начал напирать на того, который вёл с ним диалог.

«Безумству храбрых поём мы песню» — подумала она, сжимая пистолет в кармане. Потому что он нужен ей живым. Пусть и ненадолго, всего-то на время допроса. И да: в принципе ситуация складывается благоприятная: убийство можно спихнуть на хулиганов.

— Тогда какого {лысого} ты её защищаешь? Жить надоело?

— Короче, бро — я тебя на районе вижу первый раз. Поэтому вали отсюда.

— Ты кто такой мне указывать? — ответил гопарь, и попытался пырнуть его ножом.

Однако нож гопника сыграл против него самого: Саша каким-то образом сделал так, что нож в итоге оказался в боку хозяина. Который начал падать. «Елена» «включила блондинку» — начала истошно визжать. В итоге подмога гопников не сразу на них кинулась. А ещё Саша, весь в крови, с ножом в руке, сказал:

— Ну что? Кто следующий? Кто ещё хочет за ним пойти следом?

Екатерине такой поворот не особо понравился, поэтому:

— Что, зассали? Знайте своё место, шавки шелудивые!

Провокация сработала — на Сашу кинулись все четверо оставшихся. И началась кровавая бойня. Саша отбивался, как мог. Ещё двоих он умудрился «положить». Однако одному из нападавших удалось его ранить так, что он просто упал. Оставшиеся двое напавших воодушевились:

— А теперь ты ответишь за свой базар! — крикнул один на Екатерину.

Однако прозвучавший выстрел посмертно зафиксировал маску изумления на лице крикуна. Екатерина не собиралась сдаваться на милость победителя. Но последний оставшийся хулиган хотел было бежать, но она не дала ему такого шанса. Всё, потасовка закончена, слежка провалилась. Надо успеть допросить до прихода полиции.

— Елена, — слабым голосом произнёс он, — я ведь вспомнил, где вас видел.

— Ну раз вспомнил, говори — ты убил моего мужа?

— Нет, не я. И кто это сделал — я не знаю. Меня с Пашкой отправили эксперта лишь проинструктировать. Кхе-кхе, нас отправил Грачёв. Он должен знать.

И после этого его дыхание прекратилось, глаза помутнели. Он умер, и Екатерина закрыла их ему. Та информация, что он ей рассказал, ничего особенного из себя не представляла. Она догадывалась, что это — мелкая сошка. Но проверить, убедиться в его причастности ей надо было. Зачем ей надо было от него избавиться, если убил не он? Затем, что из-за них солгал патологоанатом. Тут же она вспомнила про экспертов-криминалистов. Для этого, найдя железный штырь у одного из бандитов и взяв его в перчатках, проткнула им тела через раневые каналы, оставшиеся от пуль. «Маловероятно, но вдруг?», и вернула его в руки того гопника, у которого и брала. Затем собрала гильзы, пули, выпавшие из трупов, и ретировалась в метро. Проехала три остановки назад и вернулась домой на машине.

— Здравствуйте, Елена Максимовна, сегодня вы поздно.

— Здравствуй, Максим, постараюсь в следующий раз недолго.

— А ваша командировка ещё долго будет?

— А что? — насторожилась она.

— Да просто любопытно. Обычно командированные живут неделя, максимум две. Редко когда больше.

— Понимаешь, когда идёт повышение квалификации, обычно долго идёт обучение. И, вдобавок, очно. Хотя я предлагала в онлайне.

— А, вон чего, понятно. Ну, ладно.

«Я тебя поняла». И сразу же, после закрытия двери в комнату, полезла искать другие варианты.

Квартиры остались только посуточно. На длительный срок уже заняты студентами. Гостиницы тоже стоят космос. Так что на следующей неделе она будет перебираться в другой хостел. Ценник такой же, близость расположения только на руку.

***

Пашу вычислить оказалось чуть сложнее: мало того, что это чуть ли не другой город, так ещё и там попробуй угадай, где эта улица и где этот дом. Но навигатор не подвёл. И, как она и ожидала, в его квартире было «весело». Почему ожидала? На такие работы, которые они с Сашей делали, берут чаще всего подобных отмороженных с низкой моральной планкой. Не, бывают, конечно, исключения. Но здесь — как в конспекте.

— О, ещё одна {низкосортная развратница} к Пашке {пришла}! А вроде взрослая женщина!

— Здравствуйте, я вам искренне сочувствую, но я помощник частного детектива.

— Что, неужели он допрыгался? Слава Богу!

И пошла. «Кажется, он достал уже всех». Грохот музыки (это невозможно назвать музыкой — это именно грохот!), глушил все посторонние шумы. Поэтому, не боясь быть услышанной, она шла между горами всякого мусора: бутылки из-под пива, водки, пластик, стекло, упаковки от чипсов орехов и, внезапно, «использованного барьерного контрацептива». «Фу, какая мерзость!» — думала она, глядя на всё это. Особенно, учитывая отсутствие женщин в этой квартире. Которую уже и квартирой не назовёшь.

Паша в итоге был найден — спящий в кресле, откинув голову назад, с горящей сигаретой в руке. «Вот негодяй!». Она привязала его руки и ноги к креслу. После чего разбудила его ударом в нос.

Паша, разумеется, очнулся. И, как само собой разумеющееся, с кровью из носа. Далее в ход пошли методы допроса, которые применяются иногда некоторыми ведомствами (не химия — удары) именно так, чтобы не оставлять следов побоев. От Паши она узнала, что они с Сашей были вдвоём. Но они не убивали. И опять сослался на Грачёва.

— Зачем?

— Нам, кхе-кхе, требовалось надавить на эксперта. Кхе-кхе, уф! Чтобы следствие на на не вышло.

— И вам это удалось?

— Да. ДА, КУРВА! НАМ УДАЛОСЬ! ОНИ СХАВАЛИ ИНСУЛЬТ!!!

Ещё один удар, на этот раз по голове. Было видно, что у Паши сразу же появилось сотрясение. Оно и не удивительно. Но, самое главное — без следов. Внешних.

— Зря. Зря, Пашечка, вы это сделали. Ты понимаешь?

— Ох, буэээээ! — от сотрясения мозга содержимое желудка Паши оказалось на нём и на полу.

Однако это было не так важно — он начал задыхаться в собственной рвотной массе. И Екатерина решила его не спасать — все, кто связан с убийством её мужа, должны быть наказаны. И пусть это наказание слишком жестокое, но и они выбрали не те меры внушения. Лелея такую мысль она себя успокаивала. Но понимала, что не ей судить надо бы. Но и в российское правосудие она уже не верит.

Паша задохнулся, и она его развязала. Чтобы смерть выглядела естественно, а не насильственно. Всё, больше информации добыть бы и не удалось — если, как сказал Саша, Грачёв их группу отправил отдельно от других, то тогда надо бы раскручивать Грачёва. «Ну что же, Толя, хотел меня к себе пригласить — будет!». Проходя в коридор она заметила берцы. И что-то её заставило осмотреть их внимательно. Для этого она взяла один в руку и посмотрела на подошву. После чего достала отпечаток следа из сада и сравнила. «Джекпот!».

Так как Саша и Паша не могли быть убийцами, то ботинок, следовательно, принадлежал его собутыльнику, который валялся на диване. Она его также связала, после чего «разбудила», примерно как Пашу. Только не в нос, а в корпус.

— {Да что такое}, совсем {обнаглели}?

— С добрым утром, дядечка! Тебя хоть как звать?

— {Пошла на танцы}!

— Интересное имя… А скажи-ка мне, {пошла на танцы}, ты был в Великограде?

— {Пошла вон} отсюда.

Екатерина поняла, что беседы не будет. Поэтому решила его мотивировать по старинке, как Пашу И, так как «пациент» был зафиксирован на более широком и удобном ложе, то мест для «мотивации» было более, чем предостаточно. Для начала — грудь.

— Ух! Ты что, {женщина}, {берега} попутала?

— Попытка номер… Да ну, не интересно.

Ей на глаза попался удлинитель. Далее, с помощью электричества, она узнала об остальных членах их подразделения, которые принимали участие в убийстве Петра Ивановича. И, самое главное, она узнала имя той, кто сделала смертельную инъекцию.

— И это всё?

— Да.

— Тогда прощай.

Преодолев брезгливость она взяла с пола «контрацептив» и запихнула ему в гортань. Тот начал задыхаться. И, через пару минут, умер. Немного подумав, она извлекла его из гортани, завернула в туалетную бумагу и смыла в унитаз. Грохочущая музыка уже порядком надоела ей. Но «для полного счастья» фон был необходим. И она не торопилась выключать музыкальный центр. Пошарившись, был найден Пашин сотовый, который был заблокирован. К счастью — разблокировка была по отпечатку пальца. И ей опять повезло — она угадала с первого раза с пальцем. «Итак, поехали!».

В первую очередь она полезла в адресную книгу. Но там не было ничего интересного: родители, работа, Саша и Паша. Далее в ход пошли фотографии — куча селфи, ага — чек о переводе анатому. Ладно, дальше. Браузер — история. «Уже хочется помыться, фу!» — история пестрела, мягко говоря, «Клубничкой» 18+.

Не найдя ничего интересного, она оставила Пашин телефон, забрала ключи от квартиры и собралась уходить. Однако её привлёк звук вибровызова. Недолгие поиски помогли найти ещё один телефон. И он принадлежал не Паше. Звонил кто-то неизвестный. После сброса вызова она попыталась его открыть. И тут ей повезло — телефон не был заблокирован ничем. Дальнейшее изучение содержимого показало много чего интересного. Так как дольше задерживаться не стоило, она быстро перебросила на свой телефон адресную книгу и файлы. Один номерок привлёк её внимание. И она на него позвонила. Через несколько секунд телефон Паши запел песню про «Жёлтые тюльпаны». Она кое-как себя успокоила и не разбила телефон. Потому что на Пашином телефоне высветилось «Кексик».

***

Прежде, чем выйти из квартиры, она помыла руки и протёрла подошву. Но ей хотелось помыться всей. Однако она не могла себе это позволить здесь и сейчас.

Она заперла дверь на ключ. Нашла вводной автомат и отключила. Затем, пытаясь сохранить спокойствие, доехала до хостела. Где быстро приготовила свежую одежду и пошла в ванную. Там, стоя под душем, её накрыло — она убила двоих. И если первый раз ещё можно было списать на самооборону, то сейчас это чистая месть.И всё же она быстро взяла себя в руки.

После душа собрала вещи и отдала их в стирку. После чего залезла в телефон — начала изучать всю ту информацию, что удалось скачать. Итак: в фотографиях она нашла те, которые были сделаны в Великограде именно в тот момент, когда был убит её муж. Затем нашла фотографии тех, кто был там тогда. «Зачем? Не понимаю». Далее по фотографиям вычислила, что один из них, друзей убитого, был стритрейсером. И тот самый «Скайлайн». Далее она увидела ту пигалицу, которая за ней следила. «Знала бы — уже тогда устроила». А затем шло фото той самой девки из медицинского. «Вот ты и попалась, Света из меда».

После просмотра файлов она начала их искать в соцсетях. И нашла: поиск по фотографиям «Яндекс» выдал их странички. Сверившись с теми данными, что она получила от убитого Сергея, она полезла их изучать. И через пять минут у неё был полный расклад по всем: адреса, знакомые. После чего, испытывая полное удовлетворение, она решила приготовить ужин.

***

Через день, сидя у себя в кабинете, она поздоровалась с Анатолием Сергеевичем Грачёвым. Который с утра решил заглянуть к Игорю Борисовичу. И, когда дверь закрылась, «Елена» подключила к своему компьютеру гарнитуру. Один наушник она засунула в ухо, а затем удалённо подключилась к микрофону веб-камеры босса. И то, что она услышала, заставило её напрячься.

— Здорова Грач! Чего такой озадаченный?

— Привет, Китаец. Похоже, у нас проблемы.

— В смысле?

— Вчера хотел спросить у Сашки Кротова кое-что. Но он сначала не брал телефон, а позже ответил криминалист.

— Во что он влип???

— С какими-то гопарями столкнулся. Те его ножичком.

— Бывает. Тем более, что ему говорили, и не раз — казино до добра не доведёт!

— Это ладно. Слушай дальше: помимо него погибли пятеро гопарей. Притом, что если один погиб от ножа, парочку явно Сашка, то ещё двое — как будто их пробили насквозь арматурой. Не заточенной. Во всяком случае следы на арматуре об этом свидетельствуют. Но ты понимаешь, что это из разряда невероятного?

— Ну почему? Вдруг один очень сильный оказался?

— Допустим. Я в этот же день позвонил Пашке Сычёву.

— Ну и?

— Был синий, как изолента.

— И что с того?

— Сегодня уже не отвечает.

— Сдох?

— Возможно. Но пока никаких новостей с того района.

— Ясно. Так с чего ты решил, что у нас проблемы?

— Просто если выяснится, что он тоже — труп, то… Вряд ли это совпадение. Они были в Великограде.

— Думаешь, месть?

— Не знаю.

— Слушай, ты ведь у нас безопасник? Ну так давай, решай!

«Елена» быстро убрала гарнитуру в тумбочку. И сделала она это вовремя: стоило разогнуться и поправить причёску, как из кабинета шефа вышел Анатолий. Который тут же обратил на неё внимание:

— О, здравствуйте, Леночка! Вы сегодня так хорошо выглядите!

— Оу, здравствуйте, Толя. Вы так любезны! — начала кокетничать «Елена».

— Гляньте, какая сегодня замечательная погода. Может, сегодня в парк сходим?

— А в какой?

— А вам что нравится: аттракционы? Деревья? Или зоопарк?

Екатерине на самом деле нравится дома. Но так как сейчас она «Елена», которой на двадцать лет меньше, то:

— А давайте в сад!

— А давайте в Главный Ботанический, где-то часиков в восемь вечера?

— А давайте!

— За вами заехать?

— Не стоит.

Она чмокнула его в щёку, несмотря на то, что он подставлял губы. После его ухода она вытерла губы влажной салфеткой. Далее она полезла в соцсети — дополнительная информация не помешает. И вот, ей улыбнулась удача. «Пигалица» Ирина танцует в клубах. «Не ходи туда, где можно без труда достать себе и женщин, и вина. Прекрасно!» — подумала она. Гонщики собираются на нелегальную гонку в Люберцах. А со Светой из меда было непонятно: страница есть, заходит. Но ничего не публикует. «Умничка. Моим пацанам ты бы понравилась».

Но больше всего ей понравилась заметка о Грачёве — у него проблемы с сердцем. «Надо было на аттракционы. Хотя он бы не пошёл, раз знает». Однако следующая мысль вызвала на её лице злую усмешку. Но для этого надо втереться в доверие. Первый шаг сделан.

***

Несмотря ни на что, Екатерине прогулка по Главному Ботаническому саду понравилась. И так в итоге получилось, что в этот раз она его поцеловала в губы. Но не более! Когда расставались он попытался намекнуть на интимную близость, но… Так умеют женщины — вроде как и не против, но… Не сейчас, не сегодня. Поэтому Анатолий поехал к себе домой, а «Елена» — в хостел. По идее. Предварительно убедившись, что за ней никто не следит. И, в итоге направилась в ночной клуб, в котором работает «Пигалица». И, как это водится, её не пустили.

— Почему?

— Сегодня закрытая вечеринка. Есть приглашение — пожалуйста. Нет — до свидания.

— А завтра?

— Завтра — пожалуйста.

— Спасибо.

«В принципе, — подумала она, — куда я сейчас без подготовки?». И с этой мыслью развернулась и пошла походкой от бедра. Она чувствовала на себе взгляды охранников и её настроение повысилось. Ей было хорошо.

***

Во вторник не было ничего необычного. Так — текучка: отчёты, приказы, распоряжения, входящие документы, исходящие. Однако, тем не менее, она проверила почту шефа и безопасника. Там тоже пока всё тихо. «Неплохо бы их сотовые просмотреть. Но нет, но нет»… Она уже была готова к тому, что вечером удастся «познакомиться» поближе с «Пигалицей», как вдруг:

— Леночка, вы не будете против сегодня повторить прогулку?

— Ой, Толя, извините, не сегодня.

— А чего мы с вами на «вы»? Давайте на «ты»!

— Хорошо, Толик, давай не сегодня.

— А чего так?

— Да я чего-то себя неважно чувствую. Наверное, усталость после вчерашней прогулки.

— Да? А вроде бы всё хорошо было.

— Ну да, мне понравилось. Но хочется сегодня поваляться в постельке. Под сериальчик.

— Понятно. Жаль, желаю хорошо отдохнуть.

— Давай, наверное, в воскресенье.

— А давай!

Они разошлись. «Операция „Нагайна“, второй этап, успешно!» — подумала Екатерина. Сегодня она отпросилась с работы уйти чуть пораньше — ей нужно было попасть в магазины одежды.

***

Вечером того же дня, прибарахлившись и изменив свой образ до неузнаваемости (она даже волосы покрасила в чёрный цвет), в образе «Знойной женщины, мечты поэта», она пошла в клуб. Как она умудрилась щёки сделать больше — загадка. Также, с помощью линз, она сменила цвет глаз. До этого она даже пыталась немного басить, чтобы образ был полнейший. Но получалось так себе. Поэтому она голос решила не трогать. Стояли другие охранники, что не могло не радовать.

— Привет, мальчики! — улыбнулась она им, и помахала рукой.

— Здравствуйте, — как-то нервно сглотнули «мальчики».

«Успешно!» — хихикая, подумала Екатерина. Образ «Жирухи» удался на славу. Заплатила за вход и пошла внутрь. Осмотрелась, поправила свои огромные накладные телеса, пошла к барной стойке. Девушка-бармен холодно оглядела её с ног до головы. «Девочки с лишним весом, я вам сочувствую» — подумала она, ощущая, как ей неудобно сидеть на барном стуле. А ещё вся бутафория давит.

— Эй, ты, худышка, можно тебя на пять секунд?

Барменша нехотя отвалила от очередного любителя выпить.

— Здравствуйте, чего желаете?

— А скажи мне, как можно заказать приватный танец одной из них? — она указала на девушек из подтанцовки.

На что девушка-бармен сделала удивлённые глаза:

— Так вы…

— Да, я извращенка. Которая готова платить. Бывший, козёл, хотел оставить ни с чем. В итоге сам всё потерял. А мужиков теперь ненавижу.

— Эй, у тебя…

— {Вон отсюда}! Неудачник!

Тот резко стушевался. А девушка-бармен получила пятёрку на руку.

— Сможешь?

Та показала два пальца. И получила ещё два раза по пять.

— Ждите.

Через пару минут к Екатерине подошёл слащавый парнишка в явно не мужских солнцезащитных очках розового цвета. Его жёлтый пиджачок в клеточку, красный галстук «бабочка», чёрные брюки со стразами. На ногах, однако, были нормальные туфли коричневого цвета. Таких ещё называют полупокерами. Не церемонясь, он присел к ней поближе. Екатерина, сдерживая желание его избить, всё же не смогла скрыть брезгливость:

— Ты не в моём вкусе, голубчик!

— Давайте оставим личное, — пропищал он, чем чуть не вызвал рвотный порыв у неё, — это вы хотите приватный танец?

— Да. Ты, что ли, будешь его исполнять? — от данной перспективы у Екатерины чуть ли не померкнул свет в глазах.

— Не-е-е, — засмеялся он, чем успокоил её, — нет, у нас для этого другие люди. Я лишь их менеджер. Кого хотите — девочку? Или мальчика?

— Девочку. Конкретно вот ту, — она указала на «Пигалицу».

— Ой, боюсь, Ирочка вас разочарует…

— Ты просто плохо знаешь.

— Ну ладно. Только это…

Сделал характерный жест. На что Екатерина молча достала деньги. Отсчитала двадцатку. Менеджер ушёл. И через пять минут вернулся:

— Пройдёмте. Она согласилась.

— Отлично.

Он провёл её какими-то тайными тропами в тайную комнату. Про то, что «пигалица» была не очень довольна, можно промолчать — она явно не пыталась это скрыть. Но, увидев заказчицу отвращение просто стало нескрываемым.

— Ирочка, сделай тёте хорошо!

— Ну Рустик… Можно не сейчас?

Екатерина, недолго думая, ещё и ей подкинула денежку.

— Это только начало, — сказала она ей, — дальше — больше. Тебе понравится.

«Пигалица» сначала немного помялась, но потом всё же согласилась. Рустик провёл их в тайную комнату, открыл им дверь и ушёл. А Ирина и Екатерина зашли внутрь. «Жируха» быстро огляделась, «Ага, камер нет. Прекрасно! Молодцы!». Ирина включила свет.

— Ну что, начнём?

— Подожди, подруга.

Она достала из-за пазухи ошейник.

— Давай оденем.

— Вы что?

Екатерина достала очередную партию денег и аккуратно вложила их Ирине в чашку купальника. Та, нехотя, перестала сопротивляться. Меньше, чем через минуту, ошейник с шипами был на Ирине.

— Подожди чуть-чуть, я сейчас, — сказала «Жируха» и отошла в ванную.

Закрыла дверь, сняла с себя амуницию и вздохнула свободно. «Не хочу быть толстой!». После помыла голову, превратившись обратно в блондинку. Затем сняла контактные линзы, положила их в коробку с раствором. Достала из платья цепь. Далее взяла пояс с платья амуниции и пошла обратно в комнату. Ирина сидела в кресле, скучала. Услышав шаги Екатерины, не оборачиваясь, буркнула:

— Ну что, потанцевать или сразу начнём? А, жируха-лесбуха?

Екатерина молча застегнула карабин цепи на ошейнике и сдёрнула «Пигалицу» с кресла. Та выпала из него, и, с непониманием и гневом, смотрела на неё. Затем её накрыл ужас, а потом гнев. Екатерина ещё раз дёрнула поводок так, что Ирина распласталась на полу. Попытки сопротивления резко пресекались резким рывком поводка стоящей на её спине Екатерины.

— Ну здравствуй, пигалица. Я о тебе была лучшего мнения. А ты — халда, оказывается?

Глава 8.

Ирина сначала попыталась заорать «Помогите!». Однако это было бессмысленно — звукоизоляция была отменной.

— Ты ведь помнишь меня?

— Вы не имеете права так себя вести!!!

— А у тебя было право убивать моего мужа?!

— А нечего было переходить дорогу серьёзным людям!

Екатерина молча подтянула поводок и зарядила пощёчину.

— Ответ неверный! Что ещё скажешь в своё оправдание?

— Ты ответишь за всё!!!

— И кто это будет? Сергей Харламов, Светлана Чижикова или Илья Кропин?

— Ты… Даже не представляешь, с кем связалась!

Опять пара тычков, крики, охи, стоны.

— Ты убила Петра Ивановича Ильина?!

— Нет, не надо! Не я — это всё Светка!!!

— Где её найти?!!!

И Ирина полностью сдала свою подругу, которая сделала смертельную инъекцию. Наконец-то у Екатерины появилась хоть какая-то информация о ней. Которая поможет её найти.

— Сколько вам заплатили?! — под конец спросила она у Ирины.

— Мне пол ляма! Остальным — не знаю! Пожалуйста, хватит!!!

— Да, пожалуй, хватит.

Екатерина после этого умертвила Ирину. Далее повесила труп на люстру, и уронила табуретку. После чего быстро зашла в ванную, опять закрасила волосы, нацепила линзы и одела костюм. После чего, убедившись в отсутствии каких-либо следов, указывающих на неё, и забрав у неё деньги, вышла из комнаты. Всё испортил Рустик:

— Ну, вы довольны?

— Вполне. Девочка очень хорошо постаралась. Сейчас спит. Не будите её, — и отдала Рустику деньги, которые изъяла у Ирины.

Тот улыбнулся и ушёл. А Екатерина, насколько это возможно, спокойно прошла на выход. Далее также спокойно ушла за угол, где стояла её Ауди. И только в машине она позволила себе закричать — адреналин требовал выплеска. После чего завелась и поехала, на ходу снимая костюм и линзы. «Голову дома помою». Проехав три квартала в противоположную сторону от дома, она выбросила костюм. Далее окольным путём проехала до дома. И только в хостеле, в процессе мытья головы, она ужаснулась — она только что убила. И сделала это настолько спокойно, как будто это так и надо. «Это я что, в монстра превращаюсь?». Ей стало страшно от осознания этой мысли.

***

Утро среды началось с того, что Анатолий чуть ли не прибежал к шефу. Екатерина подключила прослушку.

— Слышь, Китаец, пора сматываться!

— Что?

— Без шуток! Криминальные новости смотрел?

— Мне не до этого. А что там?

— В ночном клубе танцовщица повесилась!

— Ирка Дыранкова?

— Да!

На несколько секунд повисло молчание. После чего Грачёв ответил:

— Дело, конечно твоё, но я бы на твоём месте уже задумался.

И пошёл на выход. Екатерина сделала вид, что слушает музыку. Анатолий с задумчивым видом прошёл мимо неё. Она не стала его отвлекать — помимо прослушки за главным ей надо было делать и основную работу. А также ей надо было продумать вариант со стритрейсером. Но это уже не на работе. Потому что компьютерщик может сдать. Хотя и маловероятно.

***

Вечером, сидя в хостеле, она внимательно изучала страницу Ильи Кропина с целью уточнения деталей по поводу предстоящей гонки. Итак: ночь с субботы на воскресенье, где-то на окраине. Показан точный маршрут, состав участников и вид гонки. «А чему тут удивляться? Как всегда — дрэг. Хотя минуточку — спринт? Хм, очень интересно… Надо бы разведать». После чего посмотрела странички своих детей и внуков. У тех всё было хорошо. Чему она не могла не радоваться.

Пугало ли её осознание того, что она опять поедет убивать? Нет — её больше беспокоил факт, что она делает это с каким-то цинизмом. Как будто маньяк прирождённый. Однако отбросив все сомнения, она уснула. А наутро, проснувшись, собралась на работу.

***

Утром «Елена», в офисе «ДарМетана», как обычно занималась документами. Она достала наушники, включила их в компьютер, включила музыку. Уж что она там слушала — доподлинно неизвестно. Но судя по её лицу и по тому, с какой скоростью она работала, было что-то приятное и жизнеутверждающе. И как-то между делом мимо неё проскочил Грачёв.

— Здравствуйте, Анатолий Сергеевич! Как ваши дела?

— Ой, здравствуйте, Леночка, чуть позже отвечу, ладно? Извините.

Он зашёл в кабинет, а Екатерина переключилась на прослушку.

— Слышь, Игорь, прикинь, этих заднеприводных мёртвыми нашли.

— Кого?

— Сычёва с Харламовым.

— А у тебя спи-и-ид, значит, ты умрёшь! — заржал Игорь.

— Не смешно, — с некоторой укоризной произнёс Анатолий. — Их нашли тогда, когда они уже почти разложились.

— Ха! А ведь им говори-и-ли, — ещё, наверное, для убедительности покачал указательным пальцем — она это увидеть не могла, — что это баловство их до добра не доведёт!

— Да хорош уже стебаться!!! Теперь непонятно от чего они сдохли.

— Ну сдохли, да и ладно. Нам-то что с того?

— А то, что все они были в Великограде!

— Ладно, копай дальше.

Анатолий вышел из двери кабинета сильно взволнованный. Екатерина встала и подошла к нему. Затем, она его обняла и поцеловала в щёку.

— Что-то случилось ужасное? — спросила она.

— Да нет, — пожал он плечами. — Просто решение деловых моментов. Очень важных моментов.

— Понятно. Может, не стоит так сильно переживать из-за этого? А, Толь?

Он лишь тяжело вздохнул, а затем прижал к себе, схватив её чуть ниже талии. Екатерина сохраняла спокойствие, хотя она ощутила, что ей не хватает мужской ласки.

— Ладно, не будем создавать почву для слухов. Ладно?

— Согласен, Лен.

И он ушёл. А она… Долго не могла привести чувства в спокойствие позже. И, то ли чтобы успокоиться, то ли найти компромат на него, она посмотрела личное дело. И тут ей попалась на глаза строка с единственной записью — «Женат». «Ах ты ж подлец! Налево гуляешь?». Данная информация, с одной стороны, неприятная. А с другой — «Если ревнивая, то это даже упрощает задачу» — с улыбкой подумала она. Теперь у неё появилась ещё одна задача — познакомиться с его женой. «А кто она?» — подумала она, и пошла искать информацию по ней.

«Антонина Ивановна Грачёва, сорок пять лет. Хм-м-м, пять лет разница. Теперь понятно, почему гуляет. Ладно, о! Заместитель начальника отдела кадров в „РашаСофт“. Стервозность, похоже, высокая. Ладно, будем смотреть». Даже если Анатолий ей предложит свидание, то она занята. Чем — не важно.

***

Директор её спокойно отпустил пораньше — мало того, что у «Елены» всё было ровно, ему самому надо было, чтобы её не было.

И она благополучно добралась до офиса «РашаСофт». Где она решила навестить её персонально. «Зря от „жирухи“ избавилась» — подумала она. Однако при всём при этом оделась она неброско — чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. Охранник записал её как Елену Максимовну — хоть она и работает в «ДарМетане», тем не менее Екатерину Михайловну светить нельзя. Если что — она заготовила легенду, если до главного донесут.

Затем она дошла до кабинета отдела кадров, и увидела её там. Затем она с ней немного поговорила и ушла. «Стерва! Да и ещё, похоже, ревнивая». После этого она дошла до машины, и поехала в Люберцы.

***

Поначалу она долго пыталась сориентироваться на том, куда надо повернуть, по навигатору. И пару раз ей пришлось прокатиться мимо нужного поворота — легко сделать поворот чуть ли не в девяносто градусов, когда у тебя автомобиль с гоночным потенциалом. Но при гоночном трафике наличие совершенно не гоночных автомобилей резко меняет расклад в плохую сторону. То есть если бы она попыталась сделать такой манёвр со средней полосы, то ей бы не дали — размяли бы бочину так, что только затоталивание спасёт семейный бюджет. Однако она приехала на место, где предполагается проведение гонок. Дальнейшее исследование пути, по которому гонщики должны будут ехать, дало свои плоды. Она прикинула, где можно устроить засады, чтобы осуществить свой коварный план. Из нескольких мест в итоге выбрала одно, как ей показалось, наиболее подходящее. Ещё раз осмотревшись убедилась, что сделала правильный выбор. После чего, с чувством выполненного долга, поехала в хостел. Предварительно ещё пару раз вернувшись туда, чтобы не петлять как в первый раз. И только после этого она была уверена, что всё сработает.

***

День шёл за днём. Екатерина исполняла роль Елены — секретаря-референта компании «ДарМетан». Пару раз они с Анатолием Грачёвым гуляли — то в театр, то в музей. И постепенно у Екатерины червячок сомнения начал разъедать те догмы, постулаты, которых она держалась. «А может, не стоит его жене говорить об этом?». Хотя до этого Антонина была чуть ли не основа плана. Поэтому она понимала, что надо спешить. Иначе мести не будет.

И вот, наконец-то пятница. Елена позволила себе немного расслабиться. И, чтобы совместить приятное с полезным, смотрела «Форсаж».

— Ой, Елена Максимовна, вам нравится Вин Дизель?

— А? — приход Евгения был для неё неожиданностью. — Да не особо. А что?

— Сам фильм суперский?

— Ну да, — замялась она.

Не будет же она ему пояснять, что это по большому счёту только для большей детализации своего плана.

— Понимаешь, — начала она, — люблю мощные тачки и высокую скорость. А тут, ещё как выяснилось, в Люберцах будут проводить нечто подобное.

— В Люберцах? — изумился он. А затем засмеялся: — Это уже были.

— В смысле? — искренне удивилась она.

— В прямом!

Далее он открыл тот самый буклет, где было приглашение на гонки в Люберцах именно в ту дату, к которой она готовилась.

— Это делается для отвода глаз. Ну чтобы менты не мешали.

Такого ответа, да ещё и таких познаний от Жени она не ожидала. Она думала, что он простой программист, живущий в собственном мире. Но…

— Смотрите! — далее он выделил текст с датой и маршрутом. Оказалось, что между строк — ссылочка.

— Хм, хитро, — заметила она.

— Это ещё ничего. Смотрите!

При переходе по ссылке там был какой-то шифр в виде таблицы.

— Смотрите! Распечатываем её, — он отправил табличку на печать, — а затем вырезаем повторяющиеся цифры.

Он взял распечатанную таблицу, вычислил одинаковые символы, вырезал их из таблицы. После чего распечатал листовку приглашения.

— А теперь ложим табличку на приглашение и… Та-дам! Этой ночью в Бирюлёво. Хотите туда пойти?

— Ну да…

— А зачем?

«Так и думала, что спросит» — и сказала заранее заготовленную легенду:

— Попрошу кого-нибудь из мальчиков покатать с ветерком! Да от полиции! — хищный огонёк в её глазах всерьёз обеспокоил Евгения. — Кстати: а ты откуда знаешь?

— У меня брат этим болеет. И меня на это дело подбивал.

— А чего не пошёл за ним?

— Не нравится мне это. Я ещё жить хочу.

— И всё же: про шифровку откуда знаешь?

— Моя разработка! — улыбнулся Евгений.

— Молодец!

— Спасибо!

— Это тебе спасибо за подсказку.

— Пожалуйста! Обращайтесь!

«Пренепременно» — подумала она. Весь её план летел насмарку — шифровка наипростейшая, но попробуй угадай. «Надо как-то умудриться успеть подготовиться. Вот только как?»

***

Взвесив все за и против пришла к выводу, что придётся импровизировать. Потому как даже не был представлен маршрут. Она уже даже мысленно согласилась принять участие в заезде. Вот только как это сделать, чтобы в последствии смерть выглядела более-менее естественной? В итоге решила, что-то, что есть, пойдёт для осуществления. Но на всякий случай проверила способность багажника открываться из салона. После этого решила машину замаскировать: наклеила различных наклеек типа «ALPINE», «Депутат» на номер наклеила. Только после этого, ещё раз окинув результат своей работы, пошла в дом. Где начала работать над внешностью: покрасила волосы, одела контактные линзы другого цвета, вычурный макияж, увеличила припухлости/выпуклости. Немного подумав, сделала то, что никогда бы в жизни не сделала: одела красные чулки в крупную сетку, также красную мини-юбку, из-под которой можно было… Ну вы поняли — не буду вас ещё становится красного цвета. В ход пошли чёрные на высоком каблуке туфли, сверху — красный топ с глубоким декольте. И вдобавок, на самом видном месте груди топа была такая чёрная шипастая роза. И чёрные перчатки без пальцев. В довершение — кепка. Глянула на себя в зеркало — «Проститутка». Это была первая мысль, а вторая — «Похоже старею, уже как бабки у подъезда думаю». Поэтому прикрыла декольте стрепом-украшением в виде бабочки. Чёрного цвета. Ещё раз глянула — «Да, и вроде как получше, и вроде как эффектнее смотрится». В таком виде она вышла из комнаты. Затем вернулась — аккуратно уложила в пакет одежду, которую привыкла носить, чтобы не вызывать к себе лишнего внимания. Девушка, которая выполняла работу дежурной по совместительству с администратором, что-то хотела сказать. Но отпавшая челюсть ей это не дала. «Надеюсь, что на остальных произведёт такой же эффект». Ей было неловко в таком прикиде — чувствовала себя голой. Ей уже хотелось одеться в обычную одежду. Но тем не менее на место старта она прибыла в наряде «Проститутки».

— Вау! Гляньте какая дама к нам прибыла! — воскликнул один из стритрейсеров. — Вы покататься, посмотреть, или за чем-то более стоящим?

— Чем? Тобой, что ли? Слабоват будешь! — отшила его Екатерина. — Слюни подотри!

Как красивая женщина она привыкла купаться в мужском внимании. Но тут был явно перебор: несмотря на то, что присутствовали весьма симпатичные молодые девчонки, каждый второй хотел ей предложить нечто «серьёзное». Кое-кто даже не стеснялся действовать руками. Даже пощёчины не останавливали. «Чтобы ещё раз в таком виде или во что-нибудь подобное вляпаться» — думала она в перерывах между мыслью «Фу!», {цензура} и далее в таком духе. Наконец появился Илья Кропин на «Скайлайне». Она решила покрутиться возле него. Наконец, все участники собрались, и ведущий, он же организатор, объявил:

— Сегодня у нас дуэли. Участники, на ваши планшеты сброшен маршрут. Итак, как будем — жребий тянуть? Или сначала каждый с кем хочет?

— Я бы хотела против вот этого, — протянула худосочная мадам в очках, с небольшими, даже, наверное, правильнее сказать, поджарыми формами, указывая на кого-то в толпе.

— А поехали, Санька! — ответил тот

— Ещё есть? — спросил организатор.

— Я хочу против Ильи Кропина! — мой ход.

— Что, {стерва}, думаешь победишь? — самонадеяно ответил он.

— А попробую!

В итоге всё получилось — Илья повёлся на провокацию. Екатерина хитро улыбнулась — «Попался!». Но он рассудил иначе — «Наивная! Думает, что крутая тачка решает? Ну-ну». Далее так получилось, что их дуэль была первой. Они подъехали к линии старта.

— Приготовились? Понеслась!

Девчонка, которая стояла на старте, дала отмашку руками и присела. Машины стартовали почти одновременно. Екатерина увидела маршрут. И он ей не очень понравился — прямых участков мало. То есть реальный шанс вырваться вперёд есть только на повороте, но до него и после него торможение и ускорение. А вырваться надо. И вот — первый поворот. Нужно свернуть направо, и Екатерина начала смещаться на левую полосу. При этом просто отпустив газ. Илья же наоборот — ускорился, а потом резко начал тормозить, чуть не приняв удар от Ауди в задний бампер. Екатерина тихо выругалась, уводя машину вправо о столкновения. Начали проходить поворот, и у Екатерины это получилось первой. Выехала на прямой участок, и тут её ожидал сюрприз. Выйдя из поворота Скайлайн внезапно ускорился, и начал догонять Ауди. «Заряжен закисью, похоже». Она выжала педаль газа до упора, но тут навигатор сообщил, что «Через сто метров поверните налево!». Она резко сместилась на правую полосу, чем вызвала торможение своего оппонента. Немного притормозила, повернула налево, вошла в поворот и по максимуму выжала газ. Антипробуксовочная система совместно с системой курсовой устойчивости не дала ей быстро ускориться, чтобы колёса не начали скользить. Она вышла из поворота, следом из поворота вылетел с пробуксовкой Ниссан. «Нервничаешь? Отлично!». Она глянула на экран навигатора — впереди был круговой перекрёсток, на котором надо было развернуться. И Илья уже догонял её. Екатерина первой вошла в поворот, начала ускоряться. Илья, также войдя в поворот, начал ускоряться. Он догонял Екатерину, но обогнать не мог — она не позволяла, мечась между полосами. И, когда её оппонент попытался сместиться к центру с ускорением, у Ауди открылся багажник, из которого вывалился «сюрприз» от Екатерины, который она думала применить в Люберцах. От этого «сюрприза» машина Ильи потеряла сцепление с дорогой и вылетела за пределы перекрёстка, пару раз перевернувшись. Ниссан Скайлайн умер, задрав колёса вверх. Внутри корпуса не был предусмотрен каркас безопасности, который мог бы его спасти. Екатерина остановилась, но не торопилась выходить. Именно сейчас она привела себя в нормальный для себя вид — одела чёрные брюки, чёрные туфли на пяти сантиметровых широких каблуках, чёрную водолазку. А поверх неё был накинут чёрный кожаный плащ. После чего сняла контактные линзы. И, выходя из машины, она оттирала влажными салфетками волосы и макияж, который её выводил из себя.

— Ах ты {стерва хитромудрая}! Да ты хоть знаешь, какие у тебя теперь проблемы будут?

Она глянула на него: одна рука висела безвольной плетью, голова рассечена, самого его зажало так, что без помощи МЧС он не мог выбраться.

— Здравствуй, Илья. Не узнал меня?

Он посмотрел на неё. В его глазах читалось непонимание:

— Нет, не узнал. А ты вообще кто?

— Ха! А ты помнишь, как в Великограде ты на своей машинке вместе с гаишниками пытались догнать Ауди? Забыл?

— Ой, {блин}! Так это ты??!!?! {Вот попал}!

— И не надо меня крыть матом! Мне нужна информация по Светлане Чижиковой.

— Не знаю такую! Помогите!!!

Она подошла к машине, присела на корточки и зарядила ему мощную пощёчину. Тот замолчал, потирая целой рукой правую щёку.

— Левую подставишь, а? — с издёвкой произнесла она, поднимаясь с колен. — Ну так что, скажешь мне всё, что знаешь о Светлане?

— Да она конченая наркоманка! Учиться на анестезиолога, и, чтобы с катушек не слететь, расслабляется вот той дурью, что у них в шкафчике храниться.

— Конкретнее!

— Да иди ты!

Она достала молча пистолет и направила на него:

— Будешь дальше выделываться или жить хочешь?

Тот посмотрел на дуло Кольта, сглотнул, и начал говорить:

— Та либо таблетки, либо газом. Эдакая разрядка.

— От чего?

— От нервного напряжения! Она же после практики разок попробовала — всё! Всё остальное ей не интересно.

— Понятно.

Она убрала Кольт в кобуру. Илья попытался освободиться. Но безуспешно.

— Эй, помогите!

— Зачем? Ты помнишь Петра Ивановича Ильина?

— Так это вы за него меня?

— И не только, — ответила она ему.

— Подождите! То есть Дырку, Кекса вы уже? — ошеломлённо спросил он.

— Да.

— Пожалуйста, не надо! Я прошу вас!

— Почему я должна тебя простить? Только потому, что ты об этом просишь? А почему тогда моего мужа убили? Он ведь вас просил, умолял. А вы?

— П-п-простите, п-п-пожалуйста.

— Прощаю. И да — верю, что ты так больше не будешь!

После этого она довела до ума картину «Смертельное ДТП». Посмотрела внимательно — решила убрать с дороги «сюрприз». После чего быстро отодрала от машины все наклейки и поехала. Потому что долго оставаться нельзя — если не приехали ещё, не факт, что не приедут вообще. Она просто торопилась убраться с места — её это тяготило. Но она не торопилась в хостел — ей хотелось побыть где-то, где никто не будет видеть её.

Она не хотела вернуться в хостел до утра. Однако всё же вернулась. Сняла с себя всё: и то, что одела после аварии, и то, что одела до поездки. После чего пошла спать. Сколько спала — неизвестно. Однако по пробуждению она поняла, что не выспалась. Накинув халат пошла в душ, после которого она уже чувствовала себя получше.

***

На выходных она успела провести один вечер в компании Анатолия. А вот в понедельник она узнала одну очень неприятную новость, которая её крайне шокировала. А именно — у системного администратора Евгения Кропина погиб брат Илья. «Опаньки, внезапно» — подумала она, предварительно подумав, что изначально не знала его фамилию. Поэтому его не будет в офисе целую неделю.

— А как он погиб? — спросила она у сотрудников.

— Да стритсракер потому что. Ему говорили, что это до добра не доведёт. Говорят, с какой-то расфуфыренной бабой на Ауди соревновался. Она смылась, и, вроде как, ищут. Но найти не могут.

— А как она выглядела?

— Да как проститутка — {грудь} снаружи, прикрыта какой-то чёрной тряпкой. Юбка настолько короткая, что трусы было видно. Макияж яркий.

— Любопытно, — пытаясь сохранять интерес сказала она, — и что, нашли?

— Нет. Камеры в том районе были отключены. Как раз для того, чтобы гонщики проехались без проблем.

«Фуф, хорошо» — подумала она, а вслух сказала:

— Да, зря они это сделали. Уже нашли бы, наверное.

И отошла от этой тесной женской компании. Для себя она сделала вывод — надо быстрее со всем этим кончать. Потому что есть вероятность, что в скорости ещё кто-нибудь будет замешан. Или, что более вероятно, её раскроют. «Время, время».

Глава 9.

Ей было искренне жаль Евгения Кропина, немного рассеянного тихоню-сисадмина. Но его брат сам виноват в своей смерти — говорят же, что правила дорожного движения написаны кровью. Да и не только они — вся техника безопасности ей прописана… Хотя тоже — быть может, он просто связался не с теми людьми? Но, если хорошенько подумать — он бы и так мог погибнуть в ДТП. Потому как машина, заряженная закисью азота, уже даёт понимание, что к гонкам он относился очень серьёзно. Но, если бы действительно серьёзно относился, то общался бы не с этой компанией, которая убила Петра Ивановича. Ну или хотя бы добавил каркас безопасности в кузов.

Она просматривала очередной пакет документов. Через какое-то время появился Анатолий. Она с ним поздоровалась, он тоже. Он догадался закрыть дверь, и они обнялись, как любовники, и поцеловались. После всей этой процедуры он зашёл в кабинет к шефу, а она — села обратно за компьютер и включила прослушку.

— Здорова, Грач, сейчас, небось, скажешь, что погибший гонщик тоже к нам мог вывести?

— А ты капитан Очевидность, однако, Китаец. Если вспомнишь, то это как раз тот самый Скайлайн, от которого та {женщина} ушла на Ауди.

Затем повисла пауза, длившаяся примерно с минуту. После которой Грач продолжил:

— Ты знаешь, я абсолютно не удивлюсь, если его на дуэль вызвала она же.

— Да ну? Бабке пятьдесят четыре, куда ей тягаться с молодыми? Мало того, что у них реакция хуже, так ещё и возраст её никак не добавляет.

«Ах ты ж сексист поганый!» — она сначала хотела ворваться туда в кабинет, но потом передумала — они не должны знать, что она за ними следит. А это будет самый глупейший провал, возле которого Штирлиц ни разу не был. Поэтому она успокоилась, и продолжила слушать дальше.

— Тебе напомнить, как тебя тогда бабка клюкой избила? Ты с позором бежал же, роняя брюки.

— Ну, ты что? Тогда не в счёт было! Бабка боевая была. Возможно, что когда-то служила в спецназе каком-нибудь. Я абсолютно не удивлюсь.

— Ой, да не оправдывайся! — по голосу было понятно, что Грач еле сдерживается, чтобы не заржать. — Кто ей потом помогал с сумками? Цветочки покупал? А?

— Ладно, ладно, убедил, неправ был.

— Вот-вот. Не стоит их недооценивать! Это не просто учительница в техникуме. Тебе напомнить, как она чётко увела слежку от своей квартиры? Или как Ирку оставила в бутике? Это не простая баба — она, похоже, терминатор.

— А прикинь — {совокупиться с ней}?

«Ой, самцы-переростки! А ещё говорят, что все мужики об этом не думают» — усмехнулась она. Хоть она и тосковала по «мужскому теплу» или ещё чему, тем не менее она не могла быть неверной своему Петру. Да и вдобавок ко всему её тошнило даже от мысли об этом — чтобы с ними? Да ни за что! Даже то, что она сейчас творит с Анатолием — это лишь часть плана. Коварного и мерзкого.

— Ха! Да она вперёд нас убьёт!

«Хоть один из вас оказался умнее» — подумала она про Грачёва. Они молчали. Слышно было только как они пыхтят — похоже, что шеф и его зам по безопасности решили покурить прямо в кабинете. У директора в кабинете была отличная вентиляция — они часто там курили, но куревом там не воняло. Их молчание длилось секунд тридцать. Затем Анатолий сказал:

— Хотя знаешь, было бы интересно.

«Идиот!» — Екатерина еле удержалась от того, чтобы сделать то, что называется «фейспалм». «Озабоченный самец! Лучше с крокодилицей бы поцеловался в дёсны — живее был бы!». От сцены, где Грачёв целует в губы крокодилицу, которая ему в итоге откусывает голову, ей стало смешно. Но эта улыбка была быстро подавлена — заговорил Игорь:

— Ладно тебе, не мечтай! Вдруг ты не в её вкусе?

— Возможно.

После чего опять замолчали. Но опять недолго:

— Знаешь, Китаец, наверное, нам лучше спрятаться. И лучше наверное за бугор свалить.

— Может быть, может быть.

— Короче: оформляем визу, и драпаем.

— Согласен.

После чего Анатолий вышел. Екатерина продолжила работать. И анализировать услышанное. «Толик далеко не дурак, сразу понял, что к чему. А теперь и до Игоря дошло. Времени разобраться во всём всё меньше и меньше. Надо торопиться! Но для начала — Света из меда!»

***

Вечером этого же дня она начала искать хоть какую-то дополнительную информацию по Светлане Чижиковой. Она знала, что Светлана — анестезиолог. Ну и реаниматолог, скорее всего. Которая, вдобавок ещё, балуется веществами, которыми вводят в наркоз пациентов. Ну что же, начнём. Итак: наркоз вводят либо внутривенно, либо газ. Газ — маловероятно, хотя тоже вариант. Причина — объём баллона и объём ампулы. Ампулу при желании можно вынести, спрятав в складки одежды. Баллон — неизвестно, какого он объёма. Да и, скорее всего, она этими делами страдает дома. Значит, либо баллон должен быть размером с освежитель, что маловероятно. Либо же размером с небольшой огнетушитель. Который не так просто вынести — слишком заметно. Далее: данная специальность предполагает наличие высшего образования. Что уже указывает на то, что данная дама учится не в колледже и не в лицее. Какие ВУЗы на такую специальность готовят в Москве? Ага, РУДН, Университет имени Сеченова, Университет имени Пирогова, Университет имени Евдокимова. Далее она полезла в карты Гугла. И увидела, что РУДН в Москве два корпуса, Университет имени Пирогова неподалёку от одного из них. «Тут надо будет аккуратнее — вдруг?». Университет имени Евдокимова — стоматология. А она — к хирургии, а не к стоматологии. Значит, отпадает. Университет имени Сеченова — «Ох ты ж ё!». Количество точек, обозначающих количество корпусов, было довольно большим. А ещё никакой информации о той или иной специальности. Направление — пожалуйста. Посмотрев на всё это она отставила ноутбук в сторону и легла на кровати. «Итак, милочка, что ты имеешь? Анестезия скорее всего внутривенная. Далее: есть три университета, притом весьма известных. Какой-то очень злобный сарказм получается — место, в котором готовят тех, кто спасает людей. И оттуда — убийца. Не, я в курсе, что у каждого врача своё маленькое кладбище за спиной. Но это — явный перебор. Далее: огромное количество специальностей, ну и, соответственно, студентов. Далее: каждый из них сотрудничает с разными клиниками. Даже при университетах есть клиники. Итак, с чего начнём?». Незаметно для себя она уснула.

Наутро, на работе она продолжила думать о том, как найти Свету. «Итак, если подумать, то у меня есть её фото с телефона Сергея. Далее: информация о студентах закрытая. И это — правильно. Устроиться в каждый универ — поздно найду, наверное. Если вообще найду. О, точно! Я же телефонную книгу скачала себе! И ещё ни разу не смотрела».

Дождавшись обеда она полезла в телефон. Там долго искала и в итоге нашла — «Светка-медик». Попробовала позвонить — «Номер недоступен!». Была надежда, что она позже появится в сети, но она была настолько слабой… «Она не дура, наверняка спряталась. А у меня мало времени играть в прятки». Немного подумав достала монетку и подбросила. Поймала и ещё раз подбросила. После третьего раза её посетила мысль — надо начать с Сеченова. Но, чтобы сильно не привлекать к себе внимание, придумала легенду. И для её подкрепления отретушировала фотографию и распечатала на глянце.

***

На утро следующего дня, до работы, она отправилась в университет имени Сеченова. Правда выглядеть она стала как старуха-паломник: чёрный балахон, трость, ходит согнувшись, на спине котомка, на голове чёрный платок. На неё никто не обращал внимания. Студенты и студентки шли себе спокойно. Она подошла к одному из них.

— Милок, а ты не видел вот эту девочку?

Она достала из кармана фотографию Светланы на фоне леса. Тот молча взял, посмотрел, оглядел со всех сторон, а затем вернул со словами:

— Не, такую тёлку я бы заметил.

Екатерина не теряла надежды:

— А может, она не на твоём курсе? Старше, младше, специальность другая?

— Не, вряд ли. Извини, бабуль, времени нет.

И ушёл. Она обратилась к проходящей мимо девице:

— Доченька, а ты не видела эту девочку? — протягивает ей фотографию.

Та посмотрела на неё, оглядела со всех сторон, вернула:

— А она с какого курса?

Естественно, что Екатерина не обладала такой информацией. Поэтому она сказала, что знала, прикидываясь под деревенскую бабку:

— Да вроде как помощница у этого, как его… А, хирурга! То ли обезболивает, — она старательно делала вид, что пытается вспомнить, — то ли оживляет. То ли всё сразу. Не помню я, внученька. Прости меня старую — склероз поганый. Вот ищу свою Светочку. Может, знаешь — Чижикова она.

Лицо девицы просияло. Екатерина готова была прыгать от радости, но:

— А, анестезиолог-реаниматолог? Не, у нас на факультете таких нет. А вы уверены, что она здесь?

«Вот это облом!» — еле сдерживала себя она. И потому продолжила игру.

— Понимаешь, внученька, моя Светочка как-то говорила мне где. Но это было давно. А я старая, не запомнила, — она делано развела руками. — Эх, совсем старая стала, память дырявая. Ладно, внученька, спасибо тебе.

— Да не за что.

И ушла. Екатерина тоже развернулась, дошла до метро, там нашла туалет, в котором быстро сняла и спрятала балахон и платок в сумочку, которая лежала в котомке. С тростью было сложнее — её в сумочку не сложишь. Поэтому натянула чехол, типа большой зонт. После чего распрямилась и помчалась на метро — неохота было опаздывать.

***

Она не опоздала. Но на следующий день всё же решила подстраховаться: на всякий случай предупредила, что может задержаться. Вечером Анатолий предложил ей встретиться. На что она дала отказ, сославшись на срочные дела. Тем более она была в курсе правила трёх свиданий, и потому оно должно было стать последним. Прослушка кабинета Игоря также ни к чему не привела.

Наутро она в виде той же старушки стояла возле корпуса Российского университета дружбы народов. Народ шёл колоритный: чёрные, аж чуть ли не с фиолетовым оттенком представители Африки. Чуть светлее — кубинцы или греки, или ещё кто из южан. Азиаты разных видов — как выходцы с СНГ: казахи, киргизы, так и те, которые просто были дружные нам по соцлагерю: китайцы, вьетнамцы… Ну и славяне: у одних был московский говор, кто-то гэкал, кто-то говорил протяжно. И вот одного из них она остановила:

— Милок, помоги бабушке внучку найти.

«Милком» был вихрастый, в круглых очках ботан, который всё же не был чрезмерно худым. Но и на толстого или упитанного он не походил. Скорее боксёр-скрипач. При этом ростом не обиженный.

— Здравствуйте, бабушка, — он взял из её рук фотографию, внимательно посмотрел: — Не, не видел в наших джунглях такую прекрасную девушку.

«Ох ты ж джентльмен какой! Прекрасную девушку!». И тут ей вспомнилось…

Однажды у них гостил Витя — другой внук, не Мишка. И довольно часто она слышала его стороны «Опа ганнам стайл!». Долго не могла понять — что ещё за гопостайл там такой? В итоге ей надоело, что Витя не хотел ей показывать свои увлечения. Поэтому, будучи продвинутой бабушкой, она нашла это в интернете… Впечатлило… Конкретно впечатлило… «Что за клоуна смотрит мой внук?». Далее она решила посмотреть, что ещё он сочинил. И, немного поковырявшись в его творчестве, увидела клип на его песню «Джентльмен». Впечатление было отрицательным, но вот именно сейчас, глядя на этого товарища ей вспомнилось «Вата фата джинсамэн». Хотя джинсы там отсутствовали напрочь. И сейчас она еле сдержалась, чтобы не спеть эту фразу и не повторить это движение.

— А как её зовут? — отвлёк её от размышлений парнишка.

— Светочка Чижикова, — продолжала играть бабку Екатерина.

— А на кого учится? — он участливо глянул ей в глаза.

— Да на этого, как его? А, реаниматор с обезболивающим, — для достоверности она даже хлопнула себя по лбу.

— А, — улыбнулся он, — анестезиолог-реаниматолог! Подождите!

Он подозвал какую-то студентку. Та подошла, он объяснил ситуацию.

— А можно ещё раз фотографию глянуть? — спросил он.

— Конечно! Смотрите!

Парень передал фотографию Чижиковой студентке. Та глянула, покрутила, посмотрела, отрицательно качнула головой, и сказала:

— Можно было бы у старост других групп поспрашивать. Но она, если бы была у нас, хотя бы разок-другой появилась бы на горизонте. Так что извините, — она отдала фотографию и развела руками, — она у нас на факультете отсутствует.

— Что ж, дочка, спасибо тебе. Эх, не на кого наследство оставить…

И ушла. Очередная попытка была неуспешной. Дальше, в метро, она повторила фокус с переодеванием. Опять работа, ей удалось прийти вовремя, не опоздав ни на минуту. Абсолютно ничего нового у начальства. Досадно, что снова промах. Во время обеденного перерыва она сидела сосредоточившись. Оставалась надежда, что завтра, в университете имени Пирогова ей повезёт. В любом случае — она на следующий день решила взять без содержания. Вне зависимости от результата. Хотя бы отдохнёт нормально

***

Настал третий день поисков. Екатерина уже не особо рассчитывала на то, что ей удастся найти Светлану. Но, тем не менее, она пришла с утра к университету всё в том же наряде бабки-паломницы. Всё было также, как и в других университетах. С той лишь разницей, что неславян было намного меньше, чем в РУДН. Она огляделась, и окликнула первого попавшегося в её поле зрения парня — низкорослого, чернявого, кареглазого и, при этом, смешливого:

— Милок, подойди ко мне, пожалуйста. Помоги бабушке, будь так добр.

Он подошёл к ней.

— Что случилось? Чем могу помочь?

— Ой, спасибо! А то уж помирать собралась. Поэтому хочу единственную внучку найти. Эх, — тяжко вздохнула она. Затем достала из кармана платок, промочила глаза, и, напоследок, громко высморкалась — парень ошарашенно отпрыгнул от неё на метр. — Эх, последняя во всём роду, родная кровиночка! Дед мой давно помер. Всё водка проклятущая — сгорел от неё! Не пей её, сынок, слышишь? Сын на войне погиб, дочка при родах, невестка с горя спилась, зять с внуками в Африку сбежал, да там и сдохли все от малярии. Вот только я да Светочка моя, Чижикова, остались.

— Светка Чижикова? — довольно громко спросил он.

— Да, она самая.

Именно в этот момент неподалёку проходила какая-то девушка. И Екатерина краем глаза заметила, как она резко дёрнулась, стоило парню сказать про Светлану Чижикову. «Похоже она что-то знает про неё. Надо бы поспрашивать, и сделать аккуратно — возможно, будет не сильно разговорчивой». Однако звать её не понадобилось — парнишка, с которым она только что говорила, подозвал её:

— Полин, подойди, пожалуйста!

Полина подошла. «Ох моим пацанам такая понравилась бы» — подумала Екатерина, но вслух ничего не сказала. Вместо этого она более детально осмотрела её: фигура песочные часы, размеры всяко больше 90-60-90, хотя тоже довольно пропорционально. Сбитая, ладная, как говорится — кровь с молоком. Волосы рыжие, глаза зелёные. В ушах небольшие серьги с изумрудом.

— Привет, Паш, чего хотел? — голос как воркующий.

— Да вот — бабушка внучку ищет, — он махнул в сторону Екатерины рукой. — Утверждает, что Светка Чижикова — она.

— Серьёзно? — с недоверием спросила меня Полина.

— Милочка, неужели ты думаешь, что старая бабушка Соня, — она ткнула в себя указательным пальцем правой руки, — будет тебя обманывать? Вот, посмотри!

Она достала заранее сделанные в «Фотошопе» копии документов: свидетельство о рождении, свидетельства о смерти, даже завещание нашлось. Полина глянула в свидетельство о рождении, свидетельство о смерти. И сомнения закрались в её душу — вроде как и про Свету. И вроде как не про неё. Екатерина убедилась, что она знает больше, чем может сказать. И ей надо было, во что бы то ни стало, узнать от неё всё, что она знает. Наконец, Полина вернула всё.

— Вы знаете, она сказала, что поехала к бабушке в Пень. Говорит, совсем плохая стала, — сказала Полина.

— Ах ты ж незадача какая! — она подложила одну руку под подбородок и покачала головой. — А я оттуда только уехала. Ладно, поеду обратно. Спасибо тебе, внученька!

Екатерина развернулась и, неспешно шкандыбая, периодически помогая себе тростью, отправилась в сторону метро. «Всё же спряталась, зараза. Поняла что к чему». Она старалась лишний раз не показывать свой интерес к Полине, но иногда старалась её не упускать из виду. И тут, внезапно, она увидела, что Полина пошла за ней! «Кажется, рыбка клюнула!». Всё также, неспешно шкандыбая, она прошла на станцию метро «Парк Культуры». Можно было бы пройти быстро до эскалатора, но она продолжала играть бабку из деревни Пень. Ей нужно было, чтобы Полина шла за ней. Она продолжила шкандыбать в сторону эскалатора. Спустилась на нём, на платформе она, можно сказать, дожидалась, что её, что поезд. Полина спустилась, и практически одновременно с ней подъехал поезд. Екатерина зашла в вагон, Полина также зашла в вагон, только через другую дверь. «Отлично! Я бы даже сказала, что хорошо».

Они доехали до станции «Юго-Западная», где Екатерина вышла и направилась к эскалатору на выход. Полина её догнала, но, решила приотстать — она заметила, что Екатерина на неё глянула. А Екатерина же, увидев, что Полина осталась внизу, сняла с себя платок, котомку, убрала всё это в сумочку. После чего зачехлила трость и сняла балахон, спрятав также в сумочку. После чего резко рванула вверх. Потом, обойдя все заслоны и турникеты, прибежала к эскалатору, идущему вниз. Там также быстро начала спуск аться. Дыхание сбилось, но ей удалось увидеть Полину на эскалаторе, который шёл вверх. Она добежала до станции метро, где развернулась и пошла на эскалатор, который шёл вверх. На нём она уже не торопилась, потому что понимала, что потерявшая её Полина наверняка будет искать. И так в итоге и получилось — поднявшись наверх она увидела её, крутящей головой, ищущую, очевидно, её же. Не найдя старушку-паломницу она пошла на выход. Екатерина проследовала за ней. Полина же, выйдя на улицу, опять не увидела старушку. Она пошла к автобусам, но там её тоже не было. Немного постояв она зачем-то достала телефон и пошла по улице мимо автомобилей. Екатерина же, почуяв шанс, обмотала рукоять трости платком, котомкой и балахоном и стала идти очень близко к ней. И когда Полина шла мимо серой Ауди ей прилетело по затылку тростью. Вследствие чего она потеряла сознание и рухнула на машину. Екатерина же, сняв машину с сигнализации, открыла багажник и запихала её внутрь. Там она её связала, заткнула клапаном рот и накрыла сверху балахоном. Она хотела закрыть багажник, но её взгляд наткнулся на телефон, выпавший из рук Полины. Активировала экран, но он оказался заблокированным. К её счастью — отпечатком пальца. Немного подумав, вспомнив её движения, повадки ей удалось угадать со второй попытки. После чего она убрала блокировку экрана совсем. Тут до неё дошла мысль, что она слишком долго стоит на одном месте, и рано или поздно сюда прибегут полицейские. Поэтому, закинув телефон в сумочку и закрыв багажник, она села за руль и, без резких движений, выехала. Затем она поехала за город в надежде найти заброшенное здание, где можно будет допросить Полину без свидетелей.

Ей повезло: то ли не работала камера, то ли её просто там не было, то ли расторопность полицейских, то ли их безразличие. В любом случае — за пределы Москвы она выехала без каких-либо проблем со стороны органов правопорядка.

Она свернула с магистрали на второстепенную в надежде найти заброшенный колхоз. Ну или хозяйство. Но, как назло — заброшенных домов или колхозов не попадалось. Однако по пути ей попалась просёлочная дорога. И она тут же свернула туда. Авант нехотя ехал по ней. К счастью дорога была сухой, и машина нигде не села.

Метров через пятьдесят она увидела домик. Остановилась, подошла — так и есть: навесной замок. Она, недолго думая, ломает его. «Да, некрасиво, но обстоятельства вынуждают». Затем она достала маску Хаги-Ваги и открыла багажник. После чего приготовила различные палки, верёвки и мягко вытащила Полину из багажника. «Ну ты, Полина, и лошадь. Но моим пацанам ты бы понравилась» — с такими мыслями она затащила её в домик.

***

Когда Полина очнулась, она увидела, как некая женщина в маске Хаги-Ваги копалась в её телефоне. Этот факт её возмутил — пока она была в отключке кто-то взял её телефон без её разрешения. Она хотела крикнуть «Эй! Это мой телефон!», но вместо этого она промычала:

— Э! Аво ой ваваон!

Сначала она не поняла. Но чуть позже до неё дошло, что ей вставили в рот. Попробовала вытолкнуть языком — безуспешно. Попытка пошевелить руками или ногами также была безуспешна. До неё дошло, что её связали. И от этого ей стало страшно.

Глава 10.

«Хаги-Ваги» повернулась в её сторону и отложила телефон.

— Очнулась! А то я думала, что тебя сильно приложила.

Екатерина изменила свой голос как смогла: мало того, что маска была мохнатая и говорила как можно более грубым голосом, так ещё и умудрилась запихать под маску колпачок от спрея. Вариант — засунуть в рот что-нибудь она отбросила по причине негигиеничности. Полина всё ещё пытается вырваться, но безрезультатно. Вдобавок верёвка начала впиваться в кожу.

— Дорогуша, давай, ты не будешь вредить себе. Я ничего против тебя не имею. Поэтому, если ты мне всё расскажешь и будешь себя хорошо вести, то я тебе оставлю шанс на свободу. Поняла? Если да — кивни.

Полина от гнева что-то мычала, рычала и пыталась освободиться. А Екатерина же стояла, скрестив руки на груди. И дожидалась, пока Полине не надоест эта бессмысленная возня. Наконец, Полине надоело дёргаться в надежде освободиться. Она смотрела с нескрываемой ненавистью на «Хаги-Ваги», и, с явной неохотой, кивнула.

— Я знала, что ты умничка.

Екатерина подошла к Полине и развязала рот. Полина выплюнула кляп и начала орать, за что получила мощную пощёчину. От удара она упала на пол.

— Выходит, я ошиблась в тебе, — сказала «Хаги-Ваги».

— Иди {далеко и долго}, тварь!

— Я-то пойду, — с ледяным спокойствием произнесла Екатерина. — А вот ты — останешься здесь. И слышать тебя будут только звери лесные. До Москвы примерно сто километров.

— Вы не посмеете! — с долей опаски произнесла она.

— Посмею. Вот не поверишь — ещё как, — она отошла от Полины, прислонилась к стенке спиной и сложила руки на груди. — Ты зачем за моей помощницей следила?

— Иди {в пень}!

— Ладно, я пошла, — она взяла телефон и пошла на выход.

— Э! Это мой телефон!

— И что? — ответила ей Екатерина. — Ты ведь не хочешь нормально общаться. И поэтому придётся искать информацию другим путём.

— И вы потому решили украсть мой телефон? Думаете, он вам сможет помочь?

— Сможет. Я уже нашла как позвонить Чижиковой…

— Чтобы её убить? — с вызовом ответила Полина.

— Ах да! Давай немного проясним. Она твоя лучшая подруга, так? — Екатерина начала расхаживать влево-вправо, слегка наклонив голову, руки держа за спиной. На «Так» она повернулась к ней лицом: — Ага, вижу, что так.

— Она мне как сестра! Мы с детдома вместе! — выкрикнула Полина, порываясь то ли встать на ноги, то ли распутаться. — Развяжи меня!!!

— Понятно, — с некоторым сожалением ответила Екатерина. — А ты в курсе, что тот человек, которого ты считала как сестру, на самом деле — киллер?

— Что? — от услышанного Полина дёрнула головой. — Да ты врёшь?

Екатерина показала свой телефон, на котором были фотографии с телефона «Кекса». И именно ту фотографию, где они толпой стояли возле убитого Петра Ивановича.

— Погляди!

Полина сначала отвернула голову от неё со словами «Это — фейк!», но после, поняв, что «Хаги-Ваги» от неё не отстанет, посмотрела. Там была вся компания: Сергей Харламов, Ирина Дыранкова, Илья Кропин и сама Светлана Чижикова. Она смотрела и на её лице была заметна резкая перемена эмоций — от нежелания принятия до непонимания.

— Это… Кто это лежит?

— Пётр Иванович Ильин, — с тяжёлым вздохом ответила Екатерина. — Он преподавал в университете, разработал много полезных вещей. Но его убила вот вся эта компашка. Вернее — они все указали на Свету.

— Да? И как она его убила?

— Укол нескольких кубиков воздуха в сонную артерию.

— И… Это подтверждено? Это… Правда?

— Официально — инфаркт. Неофициально, но честно — газовая эмболия головного мозга.

— А почему такая разница в результатах?

— Потому что патологоанатома купили. Специально, чтобы увести следствие. Хотя след от укола был явно виден.

— Правда? — нота недоверия была уже слишком слабой.

— К сожалению да. Сами парни — Саша и Илья, подтвердили это. А Ирина Дыранкова сказала, что ей за это дали полмиллиона. А тебе Света не говорила, сколько ей заплатили? Миллион? Два? Пять? Или больше?

— Вот же тварь! — уже с ненавистью произнесла она. — Как ей помочь надо — «Полина, помоги сделать то-то и то-то». А как мне понадобилась помощь — «Ой, да у меня сейчас с деньгами проблема», «Времени нет» и так далее!

После чего, немного подумав, сказала:

— Вы ей мстите за своего мужа?

Екатерина оторопела — она никому не говорила свою истинную цель.

— Это частный сыск. И она должна ответить по закону.

— Понятно. Не хотите — не надо, — равнодушно сообщила Полина.

— Ну так что?

— Да, у Светы появилось новое съёмное жильё. Вот её новый адрес…

Она рассказала ей о новом месте жительства Светы. Екатерина запоминала, записывала. В конце концов Полина закончила свой рассказ. И из её описания выходило, что надо будет подумать, прежде чем вломиться.

— Вы услышали, что хотели? — в конце задала вопрос Полина.

— Да. Как я и обещала — я даю тебе шанс на свободу. Не более.

Она положила нож рядом с ней. Затем положила рядом денег:

— Выйдешь из избушки — повернёшь налево, по дороге. Потом, выйдя на асфальт, опять налево — через пару километров будет посёлок. Там, вроде как, есть железная дорога. На электричке доедешь. Ну или на такси — денег тут достаточно.

— Мне не нужны ваши деньги! — горделиво ответила пленница.

— Девочка! — с явной улыбкой произнесла Екатерина. — Не будь дурочкой — у тебя их нет. А пешком сотню километров не пройдёшь просто так.

Полина от удивления открыла рот. Но потом поняла, и замолчала. После чего Екатерина достала из телефона симки и сломала:

— Извини, но так надо — вдруг ты выберешься отсюда раньше, чем я доеду.

После чего вышла из домика, села за руль и поехала обратно. По пути сняла маску и всё то, что позволяло менять голос. Цель ясна, понятна. Она едет к ней.

***

И вот, вроде всё идёт как по маслу… Екатерина выехала без проблем на шоссе, идущее в сторону Москвы. Далее по навигатору предварительно заблудилась, но после всё же нашла этот дом. И ей там не понравилось: дом хоть и девятиэтажка, тем не менее огорожен забором. Наличие видеокамер на заборе и на самом доме добавляли сложности для скрытого проникновения. «Висят эти камеры так, что, скорее всего, мёртвых зон нет. Перекрывают. Наличие проводов на заборе подсказывает о наличии сигнализации. Итак, что делать будем?».

Она упёрлась руками в руль, постукивая по ободу пальцами. «Итак, какие возможны варианты? Газовая служба?». Она аккуратно объехала дом по периметру. Разумеется, что газопровод присутствует. «Возможно. Вот только какая компания их обслуживает? И они же обычно предупреждают. Ну или о них. Тоже самое электрик и сантехник. Кто ещё? Медик? Машина, документы. Не, не вариант. Тем более здесь наверняка есть консьерж. Ну или консьержка — неважно. Жилец? Опять промах — у тех свои ключи по идее. Гость? Ну… По идее — должны предупредить… Ладно, попробуем…»

Тот вариант, который она выбрала, был… Мягко говоря — очень крайне сомнительным. Но попробовать стоило. Она подошла к калитке, опять нарядившись в бабку-паломницу, и нажала на кнопку вызова. Через пару секунд ей ответили:

— Кто? — ответил ей домофон мужским голосом.

— Здравствуй, сынок, пусти меня к Светочке Чижиковой, внученьке моей, из тридцать шестой.

— Нас она не предупреждала о том, что к ней гости.

— Ой, я её забыла предупредить. Ой-ой-ой, нехорошо-то как. Я бабушка её, дальняя.

— Бабка?

— Да! Сынок, пойми — помирать собралась, а дом, хозяйство не на кого оставить — дед мой помер, сгорел от водки проклятущей. Дочка с зятем погибли — на машине разбились. Мне её не доверили — болела тогда. Сын после смерти снохи куда-то в Африку рванул. Да там и сдох от болячки местной.

— Ладно, проходите.

«Так, хорошо, идём дальше». Ошибиться с подъездом было невозможно — он был один. Екатерина дошкандыбала до него, а там уже её встретил консьерж — мужчина лет сорока, ростом под метр девяносто, широкоплечий, ни грамма жира — на вскидку почти сто килограмм мускулов. Короткая стрижка-ёжик, тёмные волосы, гладко выбритое лицо, пальцы — сардельки, кулаки размером с двухлитровую банку каждый. Пропорционально большая голова на мощной, как у бультерьера, шее. Глаза карие, нос с горбинкой. И стоит этот громила в чёрной форме с надписью «Охрана», смотрит дружелюбно на неё и с улыбкой на губах произносит:

— Здравствуйте, это вы к Чижиковой? А можно ваши документы?

— Да, конечно!

Она предвидела такой поворот событий, поэтому заранее взяла документы, которые якобы были копией паспорта. Бабка смотрелась на его фоне эдаким пуфиком. Он взял документы, записал куда-то.

— К сожалению, по правилам нашего ТСЖ, согласованными с нашей фирмой, вас обязаны сопроводить.

Тут появился ещё один, в чёрной форме. Только этот был низкорослым и поджарым. А также менее дружелюбным.

— Пройдёмте, — и махнул рукой.

Он пошёл. Она — за ним. Ему приходилось часто останавливаться, потому что Екатерине надо было шкандыбать — быстрая скорость не вписалась бы в образ. Они дошли до лифта, на котором поднялись на пятый этаж. Повернули налево, в секцию, в которой было четыре квартиры. Нужная была справа. Охранник постучал — ничего. Нажал на звонок — та же реакция. Хмыкнув, охранник достал рацию, и по ней связался с консьержем. Тот подтвердил, что Светлана не уходила. Хмыкнув опять, охранник обратился к Екатерине:

— Нам придётся вернуться обратно за запасными ключами.

— Ой, милок, а можешь без меня сходить? Куда я уйду? У меня уже ноги еле ходют.

Тот, немного подумав, дал добро. «Фуф, по крайней мере хотя бы чуть-чуть передохну от такого способа передвижения» — подумала Екатерина. Она видела камеры, и поэтому как смогла, укрывшись от них, убедиться в целостности макияжа, а также, что линзы другого цвета, чем её глаза. Прошло примерно пять минут, появился охранник с ключами. Он открыл дверь — в прихожей никого не появилось. Более того, несмотря на вечер, везде был выключен свет. Они прошли сначала на кухню — никого, затем в зал. И в зале им открылась картина — в кресле напротив окна сидела Чижикова. И, судя по всему, она была мертва — белки глаз закатились, рот был открыт, голова запрокинута. Грудь не двигалась — она, похоже, не дышала. Рядом с левой рукой валялся жгут и шприц. Охранник пощупал пульс, после чего достал рацию.

— Второй, ответь третьему!

— На связи!

— У нас код ноль пять в тридцать шестой.

— Понял, действую по протоколу шестнадцать три.

— Милок, а что всё это значит? — спросила она у охранника.

— Самоубийство.

— И-и! Света! Светочка! А-а-а! — Екатерина всё же была шокирована.

Она упала на колени. Охранник ушёл — он не мог смотреть на людское горе. Вдобавок он знал, что сейчас приедут полиция и скорая, которые всё запишут, опишут. Допросят… А Екатерина, после ухода охранника, решила быстренько избавиться от возможных улик, если её решат проверить. После уничтожения она более-менее спокойно стала дожидаться полицию.

***

Ей повезло — её не досматривали, отпечатки пальцев не откатали. Как заявили приехавшие судмедэксперты смерть наступила вследствие банальной ошибки — вместо вещества-наркоза она уколола себе миорелаксант. И при этом — очень большую дозу. Остановка сердца, лёгких и других мышц. «С одной стороны — меньше трупов на совести. А с другой — ушла от наказания» — думала она, идя по тротуарам вдаль от того дома. Она не хотела попасться в таком виде возле Ауди — сразу будет куча вопросов. Тем более после того, как она оставит труп «любимой внучки» на попечение государства. Ей было это не важно. Увидев скамейку решила немного посидеть. Так сказать, привести мысли в порядок.

Через некоторое время мимо проехала машина скорой помощи. Затем, спустя пять минут, полиции. Она достала из-за пазухи влажные салфетки и начала убирать грим. Затем, достав из котомки сумку и чехол на трость, пока никого не было, преобразилась обратно в Екатерину Михайловну. Ну или Елену Максимовну, кем она является здесь, в Москве. После чего пошла обратно, до машины. Шла на этот раз быстрее — ей уже не нужно было поддерживать образ старухи. «Образ старухи, — усмехнулась она. — Я ведь и так, в принципе, бабка!». Она добралась до машины и поехала в хостел — место, которое ей заменяет дом. Уже который месяц…

В хостеле она приняла ванну, смыла с себя остатки макияжа, в общем — приготовилась к завтрашнему дню. И этот день должен стать знаменательным — она разобралась со всеми, кто был непосредственно связан с убийством Петра Ивановича. Теперь на очереди — заказчики. Но спать хорошо ей не удалось — что-то не давало. «А как там, интересно, Полина?» — подумала она, но решила, что светиться возле института будет себе дороже. Уже и так достаточно засветилась.

***

Настало утро пятницы. Несмотря на недосып она всё же была в хорошем настроении. Умылась, позавтракала, оделась понаряднее и поехала на работу. Толкучка в метро её уже не выводила из себя. Она не обращала ни на что такое внимание. Сегодня пятница — работа до обеда, а вечером, возможно, Анатолий пригласит на очередное свидание.

Она прошла на своё рабочее место. Ещё никого не было, и она быстро просмотрела всю текучку. Ничего необычного, что за вчера могло бы перевернуть деятельность компании вверх тормашками. Она быстро с ними разобралась, в процессе Игорь Борисович прошёл в свой кабинет. Где-то примерно через полчаса появился Анатолий.

— Здравствуйте, Леночка! Как вы хорошо сегодня выглядите!

— Здравствуйте, Анатолий Сергеевич, спасибо, вы тоже неплохо смотритесь!

После чего они поцеловались. На этот раз более страстно, чем обычно, и подольше. После чего он ушёл в кабинет к шефу, а Екатерина достала из кармана сложенную в кукиш руку и одела наушники.

— Короче, Китаец, я раздобыл нам билеты в США. На понедельник.

— А чего не раньше?

— Никак — сам видишь, что твориться в мире! Это нам придётся пару-тройку пересадок делать до того момента, пока в Вашингтоне не окажемся.

«Так-так! Свалить собрались? А успеете ли? Вернее — мне надо успеть».

— Ну ладно. А семьи?

— Ты думаешь, она через них попробует достать? Сомневаюсь.

— Погоди! Ты предлагаешь их бросить тут?!

— На первое время. А потом перевезти их туда, где обоснуемся.

— Не, ладно ты — и так уже почти разведённый. Мне-то как?

— Ой, да ладно, Игорян. Не думай об этом плохо. Прилетели, разместились, обросли — сделали им гражданство и всё! Были русские — стали американцами.

— Ладно, уговорил. Тогда готовимся.

В этот момент Анатолий вышел из кабинета. Екатерина включила музыку и слегка дёргалась под неё. Встретившись взглядом с Анатолием она сняла наушники и встала. Потом подошла, на всякий случай опустив руки с кукишами в карманы.

— Ну как всё прошло? — с явной заинтересованностью спросила она.

— Замечательно. Как насчёт свидания сегодня?

— А давай! Дел таких неотложных нет, можно и пообщаться.

— А может, наконец, — он схватил её чуть ниже, чем поясница, и прижал к себе, — продолжим дальше?

— А может! — «Елена» вытащила руки без кукишей из карманов и, одной рукой обнимая его, а второй поглаживая ниже живота.

После чего они опять поцеловались.

***

В течении оставшегося рабочего времени она разбиралась с текущими делами: кому что отправить, от кого что принять. Ну и так, по мелочи — заказать стаканчики в кулер, кофе для руководства. Как вдруг с компьютером произошло что-то непонятное: курсор мыши начал жить своей жизнью, удалил программу для прослушки, открыл «Ворд» и напечатал:

— «Елена Максимовна, жду вас возле серверной — надо поговорить. Евгений Кропин, системный администратор». Затем письмо удалилось, а компьютер выключился.

«Вот же ж… Нда, не повезло». Она встала и пошла в сторону серверной — без страха, абсолютно спокойно. Подходя ближе к помещению серверной она увидела Евгения.

— Здравствуйте, Елена Максимовна, пройдёмте.

Он прислонил пропуск к считывателю замка. Тот пискнул и открыл дверь. Первой зашла «Елена», за ней Евгений. Он закрыл дверь, и в комнате, если не считать фоновый шум от вентиляторов охлаждения, настала тишина.

— Может, объяснишь мне — что это за программа у тебя там стоит? — спросил он, сложив руки крест накрест на груди.

— Жень, — начала Екатерина, — так было надо.

— Что надо? Промышленный шпионаж?

— Нет. Я, дело в том, что…

— Вы меня подставили! Понимаете?

— Женя! — резко оборвала его Екатерина, у которой, на самом деле, был большой опыт работы педагогом. — Он подозревается в серьёзных преступлениях!

— Ах вот оно что! — всплеснул руками он. — А меня попросить? А?

— Ну извини, я не знала, что тебе можно доверять.

— Ага, а теперь что поменялось? Братца моего убила?

— С чего вдруг? — с искренним удивлением спросила она.

— А зачем за ним следила?

А вот тут Екатерине крыть было нечем. Хотя:

— И что?

— Как что? — оторопело спросил он. — Зачем?

— Может, я хотела с ним познакомиться.

Он поник. Она подошла поближе, прижала к себе, он положил голову ей на плечо. Чувствовалось, что ему трудно было не разреветься.

— Поплачь, легче станет.

Он какое-то время так постоял, затем отошёл.

— Ему говорили, что такие гонки его до добра не доведут. Но нет же — кайф, драйв! Сплошной расход и нервотрёпка.

Видно было, что брат парню нервы потрепал знатно. Если он не особо тоскует по его утрате.

— А теперь в итоге его нет. И вроде как рыдать надо. Ну или ту бабу проклинать за то, что смылась. Вдруг она могла бы его спасти.

Он неожиданно замолчал. Екатерина его не трогала, не спрашивала. Просто ожидала. И, наконец, Евгений продолжил:

— Но вот нету этого ничего. Абсолютно ничего… Кроме того, что долги за машину ещё выплачивать надо, — он опять помолчал. — За эту рухлядь, которую больше никуда не приспособить.

Она увидела, что он начал сдуваться, как воздушный шарик. Екатерина продолжила:

— Легче?

— Если честно, то да.

— И вот ради этого я здесь? — спокойно, без каких-либо намёков, спросила она.

— Нет. Зачем вам прослушка за Игорь Борисовичем?

— Есть основания подозревать его в убийстве одного уважаемого человека.

— И вы типа частный детектив?

— Типа да. А что?

— Есть какие-то документы, которые подтверждают это?

— Нет. А что?

— Просто если нет, то я могу вас считать промышленным шпионом.

— Ой, Женя, не смешно! При учёте того, что я имела полный доступ ко всем документам компании прослушка просто-напросто ничто для промышленного шпионажа.

— Эх, вы правы, — ответил он, спустя некоторое время. — Но вот то, что вы внедрили в сеть эту программу — зря. Мне теперь её чистить нужно.

— Программу?

— Сеть.

***

Она уходила с работы с тяжёлым сердцем — перед Евгением получилось некрасиво. Но от своих планов она отходить не собиралась. Операция «Нагайна» должна быть проведена. И для этого ей нужно было попасть в интим-магазин. После которого она проверила наличие номера телефона жены Грачёва. «Так, вот он. Всё готово». Осталось дождаться вечера и пойти в отель.

***

И вот, настал вечер. Она проверила всё: макияж, маникюр, педикюр, остальные детали одежды. Затем проверила всё то, ради чего ей пришлось идти в интим-магазин. Волнение Екатерины было довольно сильным. Но долго она переживать не могла — время пришло. Пора! Она одела пальто и пошла до метро.

Через пару остановок она вышла и, пройдя пару сотен метров, уже была возле того отеля, в котором у них должно было пройти свидание. Зашла в вестибюль:

— О, Елена! Добрый вечер!

Анатолий подошёл с добродушной улыбкой, помог ей снять пальто.

— Ого!

Перед ним стояла высокая кудрявая блондинка, одетая в шикарное серебристое с голубым отливом платье, обутая в туфли на высоком каблуке. Серьги в виде полумесяцев подчёркивали аккуратные ушки носительницы. Дополняла наряд сумочка-клатч в цвет платья.

— Здравствуй, Толик.

Они поцеловались, обнялись, а затем он взял у администратора ключ и пошли в номер. На лифте поднялись на девятый этаж, прошли до своего номера. И уже прямо возле входа в номер они начали ласкаться. Но Екатерина, после пары поцелуев в губы, приложила палец к его губам палец. Она как бы намекала, что не стоит торопиться. И Анатолий открыл дверь, они вошли. После закрытия двери они продолжили, доходя до кровати. Екатерина в процессе её оглядела и осталась довольна — есть прутья. Они начали раздеваться, и, когда остались лишь в одном нижнем белье, она удалилась в туалет. По пути её одолевали сомнения, но их удавалось довольно быстро погасить. Уже в туалете она достала телефон, нашла номер жены Грачёва. Затем набрала сообщение следующего рода: «Твой муж тебе изменяет. Прямо сейчас он находится в гостинице „Запад“, в номере 915, с очередной {женщиной лёгкого поведения}! Не веришь? Приди и посмотри!». И отправила. После чего, дождавшись отчёта о просмотре, одела на лицо маску, взяла стек, наручники и пошла. Операция «Нагайна» вышла на новую фазу.

Глава 11.

— Ну что, поиграем? — с улыбкой произнесла она, одевая на руки перчатки.

— О! Ты любишь настолько горячие ласки? Меня заводит!

Екатерина приковала Анатолия к кровати наручниками. Для этого она нежно взяла его левую руку, одела наручники, и зацепила угловой стержень. Такую же процедуру провела и с правой рукой. Далее — ноги. По сути — распяла его. Он даже ногами не мог толком пошевелить. И вот тут бы ему задуматься, но нет — похоть закрыла глаза на всё. После чего она начала его сначала щекотать стеком.

— Ой, не надо! Я щекотки боюсь! — сказал он, смешно извиваясь.

— Боишься? Правильно! — с ухмылкой произнесла она

Даже если он что-то подумал, то было уже поздно. Хотя пока вроде всё шло нормально. И тут она его огрела по лицу стеком. Да так, что на лице возникла красная полоса, идущая наискосок, слева направо, сверху вниз, рассекая нос. От неожиданного удара по носу у него выступили слёзы из глаз.

— Ай! Да чего так сразу?

«Надо было, наверное, ещё иголок взять». Но вслух сказала другое:

— Ты же вроде как был не против? — елейным голоском произнесла она.

— Ну как-то… Неожиданно! — сказал он, шмыгая носом.

Далее она опять начала его щекотать стеком. Шея, грудь, руки, живот... Постепенно она опускалась всё ниже и ниже. А затем как щёлкнет стеком по причинному месту сбоку. Тот аж чуть не подпрыгнул:

— Ай!!! Ты что творишь?!!!

— Ты же хотел {совокупиться} с той, которая идёт по вашим следам?

Тут до него начало доходить. И он начал отчаянно сопротивляться. Но это было совершенно бессмысленно — наручники только сильнее защёлкнулись, а прутья даже не дрогнули.

— Помогите!!! — кричал он.

Однако звукоизоляция делала своё дело чётко: его никто не слышал. «Да где же эта стерва?» — думала Екатерина про жену Грачёва. Но стоило только ей об этом подумать, как та появилась у неё за спиной.

***

Антонина Грачёва, рыжеволосая с короткой стрижкой женщина среднего роста, без лишнего жира, фигура «груша», одетая в данный момент в клетчатый костюм: пиджак и миди-юбку, уже давно думала о разводе. Она подозревала, что её муж ходит от неё налево. Хотя сама она тоже не страдала верностью. Но, как говорится, одно дело она, которая страдает от него. И совершенно другое дело он, который доставляет ей сплошные хлопоты и проблемы. Ей нужен отдых от такой семейной жизни, а ему зачем?

Она пыталась поймать его на измене, но тот был изворотливый, как уж на сковородке. Ото всех слежек умудрялся уйти, сколько раз она пыталась не вовремя позвонить — всё без толку. Поэтому, когда ей пришло сообщение о том, где находится её муж, она чуть ли не подпрыгнула от радости. Наконец-то в брачном договоре начнёт действовать тот самый пункт, по которому всё совместно нажитое имущество — её! Плохо только то, что нужно через весь город ехать.

Она гнала как могла — всё равно вышло чуть ли не полчаса. Ещё пришлось поискать место для парковки, но всё же нашла. И лишь после этого она вошла в вестибюль гостиницы «Запад». Где тут же подошла к администратору:

— Где девятьсот пятнадцатый номер?

— Здравствуйте, а вы к кому? — парень сохранял невозмутимость. И Антонину это выводило из себя.

— ТЕБЕ КАКАЯ РАЗНИЦА!!! — начала орать она.

— У вас всё хорошо? — также спокойно спросил он.

— У меня там муж!!!

— Я, к сожалению, не могу вам помочь.

Антонина дёрнулась и схватила парня за шиворот.

— Мой муж с какой-то курицей там развлекается!

Однако её боевой настрой резво охладили парочка охранников, которые её уложили лицом в пол.

— Его зовут Анатолий Сергеевич Грачёв! Он мой муж! Паспорт в левом кармане сумки!

Они вытряхнули сумку Антонины и увидели паспорт. После чего администратор взял его, открыл, посмотрел.

— Уважаемая Антонина Ивановна, зачем же вы так? Сказали бы, что к мужу. А так…

— Пропустите, пожалуйста! — жалобно попросила она.

— Ладно, ребят, отпустите её.

Охранники отошли от неё, и она начала раскладывать вещи в сумку. К счастью, вещей было не много. Поэтому у неё на всё про всё ушло меньше минуты. После чего она подошла к парню-администратору.

— Спасибо.

— Вам на девятый этаж, там направо. Лифт прямо.

Она добежала до лифта, вызвала. Лифт же, как назло, ехал очень медленно. Как будто либо её предупреждая, либо же «из мужской солидарности». Хотя, скорее всего, это было её личное ощущение. Не важно — он наконец-то за ней приехал. Далее она также долго поднималась. «Да что же это твориться? Накатаю жалобу на медленный лифт!». Она выбивала ногой такт чуть медленнее швейной машинки. Её нервы были на пределе. Наконец, лифт остановился, двери открылись, и она выбежала. Сначала пробежала не туда. Однако позже, услышав какой-то звук, обернулась. И увидела нужную дверь. Она подбежала и открыла дверь. Её это совершенно не смутило. Потому, когда она забежала и увидела своего абсолютно голого мужа с вытаращенными от ужаса глазами, она не услышала тихое «Ну наконец-то!» от Екатерины. Которая тут же стояла в облегающем латексном костюме, в маске, в высоких сапогах, в перчатках и стеком в руках.

— Ах ты ж {зловредная разлучница}! — крикнула Антонина и кинулась на неё.

Екатерина была готова к такому повороту событий, хотя надеялась, что она весь свой гнев перекинет на мужа. И встретила Грачёву, которая кинулась с перекошенным от злости лицом ей в лицо, коротким ударом в челюсть правой рукой. Однако тут у Екатерины случился промах — её соперница увернулась. И её тактика резко сменилась — она резко перешла со слепой ярости во вполне понятный спарринг. И тут уже Екатерине пришлось уходить от удара в печень. Для этого она резко отскочила назад и немного влево. При этом левой рукой попыталась ударить её в голову. И вроде как ей это удалось. И Антонина, двигаясь вперёд, после удара, который пришёлся ей в ухо, дёрнула головой влево. Заодно немного свернув влево. Екатерина её в этот момент, на провороте, добавила ей левой ногой по седалищу. Антонина после этого упала на пол, однако резко перевернулась и поднялась на ноги обратно рывком. Екатерина попыталась её ударить в момент подскока, но Антонина резко перехватила её руку, потянула и, уже встав на ноги, довернула, продолжив движение Екатерины. И она, поняв её манёвр, двинулась вперёд. Антонина отпустила её руку, Екатерина пробежала метр-полтора и остановилась. Далее она развернулась к ней лицом, и Антонина встала в боевую стойку: правая рука возле челюсти, левая чуть впереди, прикрывая голову спереди, левое плечо приподнято, локти прижаты к бокам туловища, ноги слегка согнуты, левая нога впереди. А Екатерина же стояла в более расслабленной позе — руки были опущены ниже пояса, ноги прямые. Однако перемещалась она очень тихо, высоко не поднимая ноги. И только такая манера выдавала в ней подготовку.

— А ты не так проста, {стерва-разлучница}, — с азартом произнесла Антонина.

— Да и ты тоже, — спокойно ответила, переводя дыхание, Екатерина.

Анатолий молча, тяжело и часто дыша, смотрел ошалело за происходящим с выпученными глазами. Женщины о нём как будто забыли. И он не стремился напомнить о себе. Так было всего пять-десять секунд. Женщины смотрели друг на друга, не отрывая друг от друга взгляд. Наконец, Антонина не выдержала — двинулась на Екатерину. Но Екатерина ждала этот ход: Грачёва сделала выпад левой рукой, Екатерина прошла вперёд, пропуская мимо себя этот удар. Однако тут же получила хук справа в челюсть. Он для неё был неожиданным, поэтому после такой встряски она чуть не потеряла контроль над эмоциями. Чем обеспечила бы проигрыш себе. Однако вместо этого она схватила её за ноги, приподняла и, двигаясь далее, пробежала с ней до самой стенки. Об которую ударила Антонину. Издав звук «Ох!» она сползла на пол. Однако, быстро вернувшись в нормальное состояние, она схватила Екатерину за плечи, утягивая в борьбу. Однако Екатерина успела зарядить ей правой рукой в нос. Антонина попыталась ей ответить, но рухнувшая на неё Екатерина не дала этому осуществиться. Однако Антонине удалось каким-то образом вылезти из-под неё, уложив Екатерину на лопатки. Она уселась на неё и начала душить. Екатерина постучала по ней, и Антонина слезла с неё. И совершила тем самым роковую ошибку: Екатерина, резко разогнувшись, зарядила очень мощный апперкот ошеломлённой, не ожидавшей такого Антонине. Получилось как спецэффект в кино: от удара, который пришёлся Антонине в солнечное сплетение, плавно перешедший в подбородок, заставил её подпрыгнуть. И упасть в полуметре от того места, где стояла. Раздался треск, Антонина потеряла сознание. И Екатерина ухмыльнулась: её тактика сработала. Ну и, как это говорилось не единожды — спорт это спорт. А уличная драка — драка без правил. Вернее правило одно: или ты, или тебя. Она глянула на Анатолия — он был ещё очень даже жив. Она сплюнула кровь — щека от удара об зубы начала кровоточить. Глянула на себя — латексный костюм был целым. Затем она пошла к одежде Анатолия, вытащила из брюк ремень и связала им Антонину. После чего начала искать стек, который отбросила в процессе драки. И тут она была огорчена — стек был сломан.

— Итак, Толик, на чём мы остановились? — совершенно спокойно произнесла она.

— {Изыди}, чудовище!!! — в его голосе уже сквозил ужас.

— Ах, я — чудовище, — взглянув вверх и разведя руки в стороны сказала она. — А ты, значит, белый, пушистый и совершенно не виноват в смерти моего мужа? Да??!!

Она подошла к нему и зарядила пощёчину с правой руки. Он айкнул одновременно с резким движением головой влево.

— Ты о ком?

— А помнишь тех двоих ребят, которых ты отправил следить за гаражом? Я ведь тебя нашла, Птица, как и обещала.

— Так ты из Великограда? — начало до него доходить.

— Именно оттуда, — с холодом произнесла она.

— То есть… То есть…

— Да, — села она ему на живот. — Ты догадался, в отличии от Китайца.

— И что ты дальше будешь делать?

— Я хочу узнать — зачем? Зачем ты отправил всех этих ребят — Харламова, Дыранкову, Кропина, Чижикову, Кротова и других? Зачем тебе понадобилось убивать моего мужа, Петра Ивановича Ильина? А?! — она схватила его за шею и тряхнула голову.

— Дура!

— Ответ не верный! — и дала ему пощёчину.

— А!

В этот момент в углу, где лежала Антонина, прозвучал стон. После чего послышался шорох и просьба развязать. Ну что же, так будет проще.

— Итак, милочка, — слезая с Анатолия сказала она ей, — а ты в курсе, что твой муж — убийца?

Даже без стека, просто в чёрном облегающем латексе, она производила ужас на неё. Антонина нервно сглотнула.

— {Стерва}! Выпусти меня!

— О, нет, красавица. Хоррор шоу только началось!

— Ты не посмеешь! — прошипела Антонина.

— Ты сейчас удивишься!

Екатерина подошла обратно к Анатолию. Тот задрожал:

— Не надо! Пожалуйста! Я всё вам скажу! — и он начал свой рассказ.

***

Дружбе Игоря Пэнсихона и Толика Грачёва можно позавидовать: жили-дружили в одном дворе. В саду ходили в одну группу, в школе сидели за одной партой. Именно в школе Игорю приклеилась кличка «Китаец». Хотя, как утверждал Игорь, его прадед был вьетнамцем. Пэн Си Хон. Просто ещё в царские времена, когда с Китаем начали устанавливать отношения, он перешёл через границу. И, так как по русски он не понимал совершенно ничего, то его записали Пэнсихоном. А имя… Имя для паспорта ему уже придумала прабабушка. Так получилось, что вьетнамец Пётр Пэнсихон — прадед Игоря с кличкой «Китаец».

После школы — институт. И там они также сидели за одной партой. В армии им также повезло оказаться в одной части. И, несмотря на девчонок, среди которых одна-две их ссорили между собой, они остались друзьями.

Грянули лихие девяностые. Парни, будучи финансистами, тоже решили хапнуть. Но немного не рассчитали, и оказались в местах лишения свободы. Однако этот факт их, на самом деле, спас: спустя год между соучредителями того дела, включая и тех, кто подставил друзей, начались разборки за власть и за те активы, которые были в компании. В итоге перестрелки погибли все. А друзьям оставалось сидеть ещё пять лет. Но они их не отсидели — то ли амнистия, то ли кто более серьёзный занёс кому надо. В общем, они освободились за три года до конца срока. И, оказавшись на свободе, решили заняться тем же, чем и раньше. То есть организовали очередную фирму.

Сначала всё шло ни шатко, ни валко. А затем она развалилась. Но ребятки не унывали, сделали ещё одну. И вроде как всё пошло в гору, но… Налоговая, пожарные, СЭС, прокуратура — проще говоря, конкуренты постарались на славу. Опять мимо тюрьма прошла… Жены их тоже крутились как могли. И лишь благодаря им, лишившись всего, они смогли выжить и обзавестись нужными связями. Поэтому, когда их очередное совместное дело стало давать прибыль, они обзавелись акциями нефтегазовых компаний. И вкладывались только в них, практически не развивая бизнес. И, разумеется, опять их бизнес прогорел, но они этого уже ожидали. Но ввиду того, что помимо покупок акций нефтегазовых компаний они изучили саму отрасль. А также те нюансы, о которых обычно молчат. И именно это позволило им купить долю в одной мелкой компании по сбыту нефтепродуктов. Далее, с помощью манипуляций различного рода, они сместили руководство этой компании, став полноправными хозяевами. Всё, жизнь удалась. Но тут, как назло, пришёл тренд на экологию. Электромобили, ветряки, минигэс… В общем, тяжело опять стало. Но тут одному из них пришла в голову идея о метане: наиболее чистый газ, не очень долго живёт в атмосфере. В общем — идея выстрелила. Так и появилась фирма «ДарМетан», от слогана " Топливо метан — дар природы».

И жили-не тужили несколько лет. И уже даже расслабились ребята: фирма разрослась, работала как часы. Деньги шли рекой. Детей своих устроили, любовниц — тоже. У жён дела также пёрли в гору. Как вдруг: где в провинции, далековато от Москвы, в некоем Великограде какой-то мужик изобрёл технологию, которая перевернёт всю энергетику. И ладно бы сам хотел нажиться — нет! Раздать технологию всем и каждому! Чтобы не зависеть от нефтяного или газового топлива. Более того — от электричества с электростанций!

Ему начали ставить палки в колёса, но мужик был пробивным. «Не хотите патентовать — ну и ладно! Так сделаю, без патента». И ведь начал. Пока только гараж и своя машина. Но ведь это только начало! Игорь и Анатолий понимали, что такие гиганты, как «Бритиш Петролеум», «Шелл», да те же «Газпром» с «Лукойлом», особо не пострадают. А вот их контора опять рискует накрыться. Поэтому он, Анатолий, пытался всё же уломать Петра Ивановича. Но это раз за разом было бесполезно. Тогда Игорь решил, что надо использовать «силовое внушение». Он, Анатолий, его отговаривал, хотя понимал, что надо менять риторику. В итоге набрали около десяти ребят, которые были из разряда отщепенцев, оторвышей и раздолбаев. Они должны были заставить Петра Ивановича продать целиком и полностью технологию. Но перестарались.

***

— Врёшь ведь, — заявила Екатерина. — Они все говорили, что им был приказ именно убить его.

— Это неправда!

— Разбирайтесь там сами! — сказала она.

Ей удалось добиться того, что у Анатолия остановилось сердце. Однако для неё было полной неожиданностью то, что вслед за ним умерла его жена, Антонина. «Жили они… Не знаю — долго ли, счастливо ли? Но умерли в один день… Трындец романтика, Золушка!». И поэтому она спокойно освободила её.

Она пошла в ванную комнату. Где глянула на себя в зеркало. Левая щека, куда пришёлся удар, была слегка опухшей. «Попробую загримировать». Но сначала она переоделась: сняла латекс, обмылась от него, оделась, затем одела платье и начала наводить марафет: причёска, макияж.

Выходя из ванной она услышала звук сообщения, пришедшего на телефон. «Так, ошибка! Забыла посмотреть их телефоны». После чего пошла к сумочке Антонины. Телефон был без блокировки, и Екатерина спокойно просмотрела всё. Фотографии, видео, контакты… «Зря потраченное время».

А вот с телефоном Анатолия возникла проблема: у него стоял графический пароль. Екатерина присмотрелась внимательно, и увидела след от пальца. Недолго думая достала из своей косметички пудру и нанесла её на экран. След стал виден отчётливо, вдобавок было видно начало и виден был конец. Она разблокировала его с первого раза. И увидела сообщение от «Китайца» в Ватсапе:

— «Есть срочная информация, жду тебя через полчаса на Байконуре».

«Вот же ж! И где он, этот Байконур?». Про то, что это не Казахстан, говорит тот факт, что ограничение по времени — всего полчаса! Туда даже на самолёте так быстро не долетишь. Разве что на гиперзвуке. И она прочла сначала всю ленту сообщений между Грачём и Китайцем. И ей опять попался «Байконур». Вдобавок фотография с подписью «Уходим с Байконура победителями!». Самый обычный пустырь, коих много. Но она всё же ещё раз посмотрела внимательно, и нашла одну маленькую деталь — радиовышка на крыше одного из домов. И она вспомнила, где видела этот пейзаж. И она поняла, что туда, в принципе, успевает. В процессе чтения сообщений она примерно поняла стилистику сообщений Анатолия. И поэтому ответила «Да без проблем! Жди!». А затем глянула — уже десять минут прошло с момента получения сообщения от Китайца. Благо туда ехать — десять минут. Поэтому она быстро прочитала всю информацию, находившуюся в телефоне. И тут её ожидала неприятная неожиданность: оказывается, они всё же решили проверить — кто такая Елена Максимовна Куклина. И наняли частного детектива, который только сейчас прислал полный отчёт. К сожалению, её всё же видели. «И кто же это был?». Но так-ка прислали поздно, то на вопрос об оплате она ответила детективу что «Быть может, когда-нибудь кто-нибудь и оплатит. Но это — не точно». После чего отложила телефон и пошла искать по карманам костюма Анатолия ключи от его машины. «Надо однозначно создать вид, что приехал он, а не я». Она нашла их, пусть и не сразу. После чего, оглянувшись на последок, покинула номер. Замок имел карточный доступ, поэтому не было смысла его закрывать. Она вызвала лифт, который оказался на этаже. «Хм, после Грачёвой больше никого не было, что ли?». Лифт ехал недолго, и Екатерина оказалась довольно быстро на первом этаже. Выходя из него она услышала разговор возле стойки администратора. И всё бы ничего, если бы голос ей не показался знакомым. Поэтому решение отойти куда-нибудь, чтобы спрятаться, было мгновенным.

— Ещё раз спасибо, на девятый этаж, говорите?

— Да, всё верно.

— Хорошо, спасибо.

Тот человек пошёл. Его не было слышно, она видела это по отражениям в стеклянных и каменных конструкций, находящихся на первом этаже. Она видела его, и было ощущение, что они знакомы. Но вот кто он Екатерина так и не поняла, но чувствовала, что он за ней. И когда этот мужчина дошёл до лифта, дождалась, пока он войдёт в него. И только после того, как лифт поехал вверх, она, стремясь сохранить спокойствие, пошла на выход. В глубине души она торопилась — ей нужно успеть к Игорю. Проходя мимо стойки администратора она попрощалась со всеми. Однако:

— У вам всё хорошо? — задал вопрос парень на стойке.

— Да, всё нормально, — ответила она, остановившись и повернувшись к нему лицом. — Просто мне не нравится тройничок в таком формате.

— Оу, а он?

— Да пусть там с женой своей развлекается, ловелас недоделанный. Я думала, что он один.

— Ну да, как бы… Не очень приятно.

Она поняла, что он тянет время. Вот только зачем? Если в связи с тем мужиком, то тогда лучше поторопиться. Да и время до начала встречи…

— Вы знаете, я спешу, — как можно более спокойно ответила она. — Соседи сказали, что я их топлю.

— Ой, ну да, конечно, всего хорошего. Вот только один вопрос: всё в порядке?

— Где — там, наверху, или здесь?

— Там.

— Всё замечательно. Выйдут — узнаете. Всего доброго.

Она вырвалась из отеля. Затем быстро нашла автомобиль Анатолия Грачёва: синий «Бентли Бентайга» не заметить было сложно. Освещение на стоянке возле отеля позволяло рассмотреть все царапины на лакокрасочном покрытии. Открыла она его легко. А вот с запуском оказалось сложнее: требовалось на головном устройстве ввести пароль. Пудра не помогла. Да и как бы она могла помочь? Даже если бы отпечатки были явными что за чем набирать — не ясно. «Так так так, быстрее решай, что делать будем?». И так как особо вариантов не было, она бегом побежала во дворы, где была припаркована Ауди.

Добежала, уселась, глянула на время — до начала встречи оставалось семь минут. Быстро глянула в бардачок — Кольт лежал на месте. Магазин полный. На всякий случай она его переложила на сиденье. Только после этого она пристегнулась, запустила мотор и рванула со двора.

Глава 12.

После оформления компании «ДарМетан» Игорь Пенсихон и Анатолий Грачёв были рады: они нашли своё место под солнцем! Конкуренции практически никакой. А те, что есть — с теми вообще панибратские отношения. Всё, можно расслабиться. Однако позже, буквально через пять лет, когда уже «экологистские» вопли начали постепенно затихать, появился он — Ильин Пётр Иванович со своим «жидким вакуумом». В принципе всем было понятно, что данная технология способна поставить крест не только на их отрасли, но и вообще на всей традиционной энергетике. Им бросили вызов, и они должны были на него отреагировать. И вроде как проблему эту удалось решить. Как показало время — неправильно.

Когда Анатолий сообщил Игорю о смерти Кротова от рук гопников, тот был, в отличии от друга, спокоен. Ну бывает, мало ли. Какая связь с Великоградом и, тем более, с ними? Он был игроманом, оказавшимся в чужом районе. Его предупреждали, и не единожды. Равно как и смерть двух «голубков», Сергея и Павла. Он знал, что те ведут довольно разгульный образ жизни. И потому не был удивлён этой новости. Однако, после суицида Ирины Дыранковой, ему передалась паранойя Анатолия. Хотя, если подумать, и она «ходила по лезвию ножа». Ведь танцовщицей в ночном клубе быть не безопасно — мало ли каких неадекватов туда занесёт.

Он знал, что его лучший друг крутит шашни с его новой секретаршей. С Еленой Куклиной. Ну хочет он её оприходовать — его проблема. Антонину жалко лишь. Хотя до Игоря доходили слухи, что та тоже любительница походов налево стала. Своей Оксане он хранил верность. Даже несмотря на то, что она над ним подшучивала: «Тебе любовница положена по штату». Но ему было не до этого. Анатолий на своей должности «тащился», а вот ему приходилось вытаскивать компанию из таких передряг, что ему и не снилось. В общем Игорь — руководитель до мозга костей.

Он уже начал успокаиваться, как вдруг к нему в кабинет зашёл Евгений Кропин, их системный администратор, и попросил несколько дней отпуска без содержания — погиб брат. «А вот тут уже стоит задуматься. Вернее — Толян был прав, похоже». Он его отпустил, но всё же решил выяснить — как так? Хотя опять же — когда ему давали денег за выполненное задание ему, вроде как, намекнули про безопасность. «Дорисковался» — подумал он. Далее, в процессе выяснения подробностей аварии, он обратил внимание на одну деталь: женщина на Ауди против Ниссана Скайлайн. И она его, судя по всему, уделала. Немного поковырявшись на закорках памяти он вспомнил про Великоград. Про Ауди, которая обошла и ГИБДД, и Скайлайн. Вот только после этого её в Великограде не видели…

Сложив этот пазл воедино он пришёл к выводу, что надо бы нанять частного детектива для того, чтобы найти жену покойного Петра Ивановича Ильина, на убийство которого и была отправлена группа ныне покойных. Однако тот не сильно торопился. И Игорь уже начал сомневаться в его профессионализме. «Как всегда — куча жуликов! Никто не хочет честно работать! Всем только деньги давай! Не, ну что за люди?». Однако позже он убедился в своей неправоте относительно детектива. Правда, произошло это совершенно внезапно, когда уже не стал ждать.

Пятница, вечер. Всё хорошо, за одним исключением: поздним вечером, ближе к ночи, Игорю всё же пришло сообщение от детектива. Расклад был полный: фотография Екатерины Михайловны Ильиной, её биография. Глядя на фотографию Екатерины, он безо всякого труда опознал свою новую секретаршу Елену Максимовну Куклину. И ему тут же стало плохо: она имела полный доступ к документам, даже к тем, которые лучше никому не видеть. Вдобавок фраза ниже «В городе отсутствует около полутора месяцев» только укрепила его в мысли, что Елена Куклина и Екатерина Ильина — один и тот же человек. «Да… Ильин был мелочью по отношению к его жене. Если вся эта гоп-компания — её рук дело, то она… Да уж, монстр. Эдакая тигрица — сидит в засаде, ждёт. А потом — внезапно нападает, убивает, и обратно в тайгу, домой, со спокойной душой». Хотя, в действительности, монстром была не она, а он. Но про себя он не думал — есть сто пятьдесят тысяч причин почему ему пришлось сделать именно так.

— Дорогой, с тобой всё хорошо? — участливо спросила его Оксана.

— Да, дорогая, — ответил рассеянно он, — просто надо с Толяном один момент срочно перетереть.

— Не надо! — она как будто бы чувствовала опасность. — Не надо, Игоряша! Не ходи туда!

Она схватила его за руку и не хотела отпускать. Но Игорь был непреклонен. Ему было интересно узнать, что накопал его безопасник. И, вдобавок, надо бы задать ему вопрос о его компетентности на этой должности. Он не мог долго ждать. «Заодно и предупредить этого ловеласа надо». Он отправил ему сообщение в ватсапе, но что-то он его не смотрит. «Опоздал, похоже»… Наконец, ему пришло оповещение, что Анатолий посмотрел сообщение. И даже дал ответ! «Фух, кажись, успел! Толян, поторопись!» — подумал он, и отправился на «Байконур». Он приехал раньше, но сидеть дальше в своём Кадиллаке Эскалад не захотел. Он вышел погулять, но не отходя далеко от машины. Время двенадцатый час, Анатолий, похоже, задерживается. Игорь достал сигарету и закурил. «И чего это Оксанка так распереживалась?».

«Курение вызывает автобус». И примета сработала! Стоило ему сделать первую затяжку, только подумать о том, что его лучший друг задерживается, как он увидел на горизонте фары автомобиля. Который ехал сюда. «Да неужели? Хотя… Стоп!» — что-то его явно смутило. И стало понятно, почему жена не хотела его отпускать. Он позже смог разглядеть, что силуэт автомобиля отличается от Грачёвского «Бентли». Чуть позже он услышал звук десятицилиндрового битурбо. Он достал из-за пояса пистолет и взвёл его. И теперь он видел, что к нему едет Ауди цвета серебристый металлик. «Не дождёшься, ведьма!». Он поднял пистолет, взял её на прицел и выстрелил…

***

В девяносто первом году у Сергея и Яны Кропиных, москвичей в первом поколении, родился сын — Женя. Страна взяла курс на гласность и перестройку. И, спустя примерно полгода СССР развалился. Страна погрузилась в хаос. Тем не менее в семье Кропиных в девяносто четвёртом году появился младший брат Жени — Илья. Отец крутился, как мог, а мать его поддерживала, обеспечивая тыл. Но, спустя пару лет, отца не стало — погиб во время очередной разборки между бандами от шальной пули. Он просто шёл мимо. Яна, мать Жени и Ильи, через полгода повесилась. Пацаны остались одни, и они, как могли, старались жить. И, если Женя ещё пытался обеспечить их обоих, то Илья наоборот. Но, тем не менее, они жили дружно. Насколько это можно считать.

Поэтому, когда Евгению Кропину сообщили о смерти Ильи, его младшего брата, он опечалился. И, так как ему приходилось тянуть практически полностью и его, и себя, то и похороны он обеспечил. Благо шеф его отпустил без проблем. Даже согласился ему не ставить «без содержания». Он думал, что недели ему хватит, но нет. После гибели брата Евгений долгое время ходил сам не свой. Он не мог быстро смириться с тем фактом, что его Илья, братишка младший, погиб. Да ещё и в дурацком ДТП! «Как? Пацан, у которого руль чуть ли не с самого рождения, дополнительный орган как руки, разбился насмерть!». Нет, не верилось в это. Он был уверен, что его убили. Но кто? И зачем? И так как ответов он не нашёл, он вернулся на работу, надеясь, что там ему удастся развеяться.

«Кто же тебя так, Илюха? И за что?». С такими мыслями он начал проверять сеть на сбои. Но к ней претензий не было: всё работает. Однако траффменеджер показывает, что из сети идёт во внешний интернет неплохой такой поток данных… Последующее изучение списка процессов, которые используются для этого, ничего не дал. Но он не сдавался: искал в файлах на различных носителях, тормозил разные процессы. В итоге нашёл. Отключил, и трафик нормализовался. «Хм-м-м, а что же такого передавала эта программа. Да и вообще — зачем она здесь?». Он увидел дату и время установки. «Кто-то специально пришёл сюда раньше всех. Кто?». Для этого он решил посмотреть архив видеонаблюдения. Видеосервер хранит чуть ли не три месяца архива всех камер. Поэтому он посмотрел все камеры, которые были возле серверной и работали в то время. «Опять охранники-{неправильные мужчины} {развлекаются} в рабочее время. Так, тут никого. Так, а это кто?». Он поставил видео на паузу. Не для того, чтобы получше рассмотреть — там и без этого было понятно, что это Елена Куклина. Таких высоких блондинок в их конторе немного. Вернее, она была одна. И он просто не мог в это поверить: охранники имели доступ в абсолютно любое помещение. В любое время. Но это не они — оно им не надо! Вывод тогда прост и банален: зачем-то она установила пиратский софт, который шлёт непонятно (пока) какие-то пакеты данных непонятно кому. Он залез в сеть глубже. И обнаружил, что эта же программа стоит у шефа. «Так это он, что ли, решил слить? А Лену отправил как подставное лицо? Не, что-то тут не вяжется». Он посмотрел настройки программы на компьютере директора, и увидел, что она связана с компьютером секретаря. После чего удалил её и полез в компьютер «Елены». Где нашёл такую же программу, которая стояла у директора. Он не стал смотреть настройки, а просто удалил. Без каких-либо сомнений. После чего написал ей сообщение, что хочет с ней поговорить и вышел из серверной.

Он её подождал возле входа в этот кабинет. Затем они оба зашли внутрь. Где у них состоялся разговор. Евгений, правда, не смог её спросить напрямую — она или не она убила его брата. Но он по ней понял, что она что-то знает, скрывает, и просто так ему не расскажет. После чего ушла. А потом обеденный перерыв, и «Елена» не вернулась. Однако Евгению это было только на руку — он удалённо залез в её компьютер и начал его шерстить. В принципе ничего такого, что могло бы скомпрометировать Елену он не нашёл. Пока не восстановил файлы программы, которую удалил. Его внимание привлекли звуковые файлы. А после их прослушивания стали ясны мотивы частного сыска. «Хм-м-м, Великоград, группа… Не может быть?». Он вспомнил, что Илья собирался ехать в этот город. Вот только зачем — он не был в курсе. «С друзьями» — заявил он. Однако оттуда он вернулся с деньгами. Которых хватило как раз на оплату всех долгов. И деньги были не маленькие.

Эти грустные мысли загрузили его. И затем он отошёл от сервера и сел на пол, оперевшись на стену комнаты. Затем схватил себя за голову, упёрся головой в колени и зарыдал. «Илья! Я бы тебе простил всё! И твои гонки, постоянное твоё безделье! Но то, что ты стал убийцей? Нет!». Его начало отпускать, и тут до него начало доходить — Елена Максимовна тоже! «Но она хотя бы за мужа мстит!». Но позже до него дошла другая мысль: «Стоп! Так это что — вот эти двое — заказчики? То есть это они в первую очередь убийцы?». От этой путаницы его накрыло.

Евгений впал в ступор. Примерно пару минут он сидел молча. Слёзы высохли. Вместо горя и ненависти его стала одолевать ярость. Сначала он думал, что стоит поставить Елену на место. Но теперь же он решил, что за брата так спросит. Но и заказчиков в покое оставлять нельзя. Вдобавок он понял, что кто-то решил заодно «половить рыбку в мутной воде». И если Елена уберёт руководство, то он не позволит всяким мошенникам воровать данные их компании под видом помощи. Он отследил получателя файлов. Затем залез к нему в систему и удалил её.

***

Екатерина понимала, что она рискует не успеть. Поэтому она топила так, что даже лихачи поражались её скорости. Пару сотен километров в час точно, если не больше. Двигатель радостно ревел — наконец-то он делает то, для чего был создан. Гонка! Обогнала одного, другого, еле-еле разминулась с двумя грузовиками. И это продолжалось бы долго, но вот нужный поворот.

Она съехала с МКАДа и понеслась практически по пустой прямой улице. Разогнавшись она чуть не пролетела нужный поворот, но вовремя успела затормозить и повернуть. Мельком глянула на часы — по её расчётам она должна успеть впритык. Ещё один поворот, и вот она, ровная дорога на пустырь. Там уже был Игорь — силуэт огромного внедорожника невозможно было перепутать с чем-либо. «Уже ждёт, плохо. Опаздываю». Подъехав ближе она увидела силуэт Игоря — других людей тут не должно было быть. Внезапно тот выстрелил — Екатерина лишь увидела яркую вспышку. Пожалуй, лишь на одних инстинктах она резко свернула влево. Пуля пробила стекло рядом с передним пассажирским сиденьем и вылетела через стекло задней левой двери. Позже, гораздо позже она задумалась — а насколько правильно она поступила? И, немного проанализировав, она пришла к выводу, что сбить его она не смогла бы. Никак — на худой конец, он мог бы запрыгнуть в свой Кадиллак. А таранить машину, заведомо тяжелее по массе, удовольствие ниже среднего.

Автоматика системы курсовой устойчивости отработала этот резкий манёвр на грани фола. Ауди собиралась оторвать свою левую сторону от асфальта, но вместо этого она даже не накренилась, а просто умудрилась проскользить задними колёсами. Машина встала боком к атакующему. Сама же Екатерина быстро, ещё до остановки машины, отстегнулась. Затем схватила пистолет, выпрыгнула из машины и села за переднее колесо. Успела это вовремя: прозвучал выстрел, а затем хлопок. Передние двери остались без стёкол. «Подлец! Я же за неё не рассчитаюсь потом!». Как она гораздо позже поняла — если бы у того были бы бронебойные пули, то пробитие мотора сильно ослабит пулю.

— Елена Максимовна, какая встреча! — голос Игоря прямо сочился сарказмом. — Или же, мне вас следует называть Екатерина Михайловна? А?

Он очередной раз выстрелил. Пуля просвистела над капотом.

— А вы храбрая женщина! Знаете, сунуться в логово потенциального врага это надо быть или храброй, или безрассудной!

Но она ему ничего не ответила опять. И он в очередной раз выстрелил. И пуля опять просвистела над капотом. Но на этот раз у Екатерины возникло ощущение, что траектория полёта сменилась. «Он перемещается» — поняла она. И, вдобавок, как она поняла, пытается обойти машину спереди. Она легла на землю головой в сторону заднего колеса, глянула под машину и увидела ноги Игоря, который шёл к ней. И был, вдобавок, уже довольно близко.

— На безрассудную вы не похожи — обстряпать дело так, чтобы выглядело как несчастный случай — это очень умно! — с явным восхищением произнёс он.

Прозвучал выстрел. Но на этот раз выстрелила она. Поэтому следом был крик боли — Екатерина попала ему по ногам. Он завалился на землю, кровь лилась медленно. Но её было много. Екатерина быстро встала на ноги и резко села обратно — Игорь поднял на неё пистолет и выстрелил. Но пуля прошла мимо — там уже никого не было, она успела присесть обратно за колесо. Следующие два выстрела пробили колёса на правой стороне. И так как шины были низкопрофильные, то воздух вышел быстро. И автомобиль присел на правую сторону. Она смекнула, что повторить трюк со стрельбой из-под машины не получится. Хотя бы потому, что он за этим местом следит.

— А вы действительно непростая! — не скрывая своего восхищения, сказал он. — Даже сейчас, в открытую, сделали один ноль в свою пользу.

Она ничего не ответила, вместо этого выскочила спереди. Тот пытался подняться на ноги, помогая себе руками. Однако Екатерина выстрелила в него, попав в руку. Он упал, но пистолет из руки не выпустил. Она направилась к нему, держа его на мушке. Игорь попытался в неё выстрелить, но эта попытка была пресечена: очередной выстрел в руку, и она безвольно повисла.

— Итак, — начала она, — есть ещё что сказать? — совершенно спокойно произнесла она.

— Да. Ты — монстр, — с подобием ухмылки ответил он.

— А ты — белый и пушистый? — не удержалась она.

— На мне нет столько трупов.

— Да? — с нескрываемым удивлением ответила она. — Бизнесмен из девяностых априори не может быть чистым.

— Да пусть даже так. Я у тебя по счёту каким буду? Дай-ка угадаю. Десятый!

— Нет, эти трупы — на твоей совести. Ты отдал приказ убить моего мужа. И они ответили. По справедливости. Око за око, зуб за зуб, жизнь за жизнь.

— Ох ты! Как вы здорово Библию толкуете! А как же про щёки? — зацепился он.

— Ха! Было также сказано, что Он пришёл не отменить закон, но исполнить. Так что око за око осталось.

— Ну тогда давай, палач, приводи приговор в действие, — с деланным безразличием произнёс он.

— Нет! Ты сначала расскажешь мне о том, что тебя сподвигло на такое дело!

— Как будто вам это интересно.

— Рассказывай! А там — посмотрим. Быть может, я тогда скажу твоим детям, что ты герой, и за идею умер.

— Не смей трогать их! — прорычал он.

— А я и не собиралась. Зачем? Они мне ничего плохого не сделали.

Он задумался, поморщился — то ли от боли, то ли от отвращения к тому, что собирается рассказать. После чего всё же начал свой рассказ:

— Вы реально хотите знать? Или же так, для проформы? Ладно, тогда слушайте…

***

История человечества — кровь, боль и смерть на фоне каких-то вроде бы достижений. Войны, болезни, голод и мор. И это было всегда — пока ходили пешком или ездили на лошадях. Когда пришла эра технического прогресса ситуация изменилась не сильно. Сила паровых машин освободила множество людей, которые крутили колёса разных механизмов. Люди на фабриках стали не так нужны. Сколько судеб сломалось просто потому, что люди не знали что делать с этой свободой. Они не думали, не решали — за них это делали их господа.

С одной стороны прогресс позволил очень многое. Стали ездить быстрее, есть вкуснее, стали лечить те заболевания, которые раньше были неизлечимыми… Но какую цену пришлось заплатить… И как же верно этот процесс обозвали: научно-техническая революция. Ведь, по сути, сменилось практически всё: изготовление деталей для механизмов, сами механизмы, квалификация работников, про административный персонал можно промолчать — и так ясно. Транспортировка, сортировка, складирование… В обмен на криминал, болезни, нищету и постепенное вымирание человечества как вида. Трудности? А зачем, когда можно что-то поручить сделать кому-то, желательно машине? Вдобавок, получается качественнее. надёжнее, дешевле и быстрее. Зачем в семье много детей? Их надо содержать,

Пар сменился двигателями внутреннего сгорания. А потом он остался в большинстве своём лишь на транспорте. А на фабриках, заводах для привода основных механизмов стали использовать электромоторы. А дальнейшее развитие связи, телеметрии и телелемеханики позволило уменьшить количество людей, следящих за процессом.

И вот, казалось бы, всё установилось, устаканилось. И тут на горизонте появляется Пётр Иванович с «жидким вакуумом»…

***

Екатерина выслушала его внимательно. Затем, сложив руки на груди, выдала вердикт:

— И поэтому, чтобы спасти множество людей от сокращения вы решили его устранить. Погибнет один — спасутся миллионы.

— Да…

— Ох, Игорь Борисович, ну и навертели же вы. Что прогресс, что революция, что эволюция — выживают только те, кто может адаптироваться. Остальные, как слабое звено, погибают.

Игорь, тяжело дыша — всё же кровопотеря дала о себе знать, глянул на неё.

— То есть я бы всем своим сотрудникам сказал бы, что нас всех выкинуло на обочину жизни просто потому, что мы — слабое звено?

— Вы бы могли спонсировать исследования Петра Ивановича. И внедрять технологии в своё производство. И тогда вы сумели бы сделать так, как Богу угодно: сильные помогают слабым с их бременами. И они бы вас не утянули на дно.

— Но уже поздно, — сказал Игорь.

— Да, поздно, — подытожила Екатерина, наводя на него прицел. — Простите и прощайте!

— Не стоит этого делать! — крикнул кто-то за её спиной.

Она обернулась. В пылу перестрелки никто не заметил, что на пустырь прибыл ещё один автомобиль. Самый обыкновенный седан «Форд Мондео» тёмно-синего цвета. Хозяин седана был одет в чёрный кожаный плащ, полы которого были чуть выше колен. На ногах были чёрные джинсы, чёрные остроносые ботинки. На голове была чёрная шляпа. Из-под шляпы были видны карие глаза, аккуратный небольшой нос, под которым были тёмные, ближе к чёрному усы. В руках, одетых в чёрные кожаные перчатки, был пистолет. Дуло пистолета смотрело на Екатерину. «Он же вроде был в отеле, возле стойки администратора?».

— А вы кто?

— Моя фамилия Аникин, частный детектив.

— Из Великограда? — удивилась Екатерина.

У Игоря возник шанс, которым он хотел воспользоваться. Однако они на него вдвоём, хором, крикнули «Лежать!». Он понял, что это не его пришли спасать. Поэтому он лёг обратно и стал молча ждать.

Глава 13.

Когда Екатерина Михайловна покинула отделение полиции капитан Аникин проводил её взглядом до машины. Он обратил внимание, что вслед за красной «Тойота Ярис» Ильиной двинулась белая, наглухо тонированная «девятка». «Слежка? Или же совпадение?». Он докурил, и вернулся на своё рабочее место. «Странно, что смерть наступила от якобы инсульта. Там же, если не ошибаюсь, был след от укола в шею»…

— О, привет, — поприветствовал его Лискин.

— Здорова!

— Пойдём, покурим, — махнул рукой Лискин в том направлении, откуда только что шёл Аникин.

— Да не, только что.

— А, понятно. Может, постоишь тогда просто?

«Хочет сказать что-то, что не для посторонних? Ладно, пошли!». Они вышли на улицу. Вокруг никого не было. Лискин достал сигарету, закурил. После первой затяжки он, наконец-то, сказал:

— Хорошо, что в заключении сказано именно так.

— Ты о чём?

— Ну сам посуди, — развёл он руками: — никого никому искать не надо. С его жены подозрения сняты. Красота!

— Ты сам в это веришь? — задал он напрямую вопрос ему.

— А что? — искренне удивился он.

— Да так, ничего, — сказал Аникин, положив голову на ладонь упёртой в перила руки.

— Колись! — Лискин повернулся к нему.

— У него след на шее был. Как от укола.

— Ой, да мало ли, — отмахнулся он.

— Хотелось бы так.

Они ещё поговорили ни о чём, затем разошлись по своим кабинетам. Спокойствие Лискина напрягло Аникина — они оба были там. И ведь оба были уверены, что это — убийство. «Такое ощущение, что заключение как будто бы специально сделали таким. Кто? И зачем, если это так?». Он сел за свой стол и начал просматривать текущие дела. Началась рутина — скоро на допрос придёт один, затем надо будет съездить на место преступления с другим… День как день. Ничего необычного, правда, на один час. Вернее — не прошло и часа после отъезда Ильиной, как ему позвонили по внутренней связи:

— Капитан Аникин на проводе! — ответил он в трубку.

— Аникин? Никуда не уходи! Надо тут одну пигалицу, подозреваемую в воровстве допросить, — произнесла трубка голосом начальника, полковника Вешникова.

— Есть, жду…

И он положил трубку. Затем откинулся назад, потянулся, а затем протёр глаза. После чего встал, взял бумагу, ручку и стал ждать. Через некоторое время дверь в кабинет открылась. Конвоир завёл девушку, к которой точно шло описание «Пигалица»: малый рост, чёрные кудрявые волосы, чёрный макияж, который, создавалось ощущение, прятал её. Такая внешность очень хорошо контрастирует с её чёрной одеждой: чёрной кожаной курткой, чёрной кофтой, чёрными джинсами и такими же чёрными кроссовками.

— Можете снять куртку, — спокойно отметил он.

— Наручники снимите? — спросила она, демонстрируя браслеты.

— Сержант, — обратился он к конвоиру, — за что её задержали?

— Подозревается в краже в одном из магазинов.

— Понятно. И что, нашли что-нибудь, что подтверждает вину?

— Нет.

— Тогда снимите с неё наручники и присядьте на тот стул, — он показал ему стул, который был неподалёку от неё.

Конвойный снял с неё наручники, и она померла запястья. После чего сняла куртку. И тут Аникин, посмотрев на неё, увидел дополнительные подробности фигуры девушки. Вернее — её формы. И его они впечатлили. Хотя, если бы не жил один, может, и проигнорировал бы. Она уставилась на него своими большими карими глазами. И капитан поплыл. Но тут он вспомнил об отношениях, которые у него были с бывшей, и морок сошёл на нет. «Не, мне и одного раза достаточно».

— Итак, начнём. Как вас зовут?

— Ира.

— Кхм. Ира, назовите ваше полные фамилию, имя и отчество. Для протокола.

— Дыранкова Ирина Геннадьевна.

— Хорошо, — как можно более спокойно произнёс он, хотя в душе улыбнулся с фамилии. — Полная дата рождения?

— Семнадцатое апреля две тысячи пятого года.

— Полных лет? — «Хорошо, что не кокетничает».

— Восемнадцать.

— Адрес постоянной регистрации.

— Что?

— Где прописаны?

— Улица {дабы не беспокоить реальных жителей реально существующего дома на реально существующей улице этот аспект опущен. Всё равно не является важным — прим. автора}.

«Стоп! А это в каком хотя бы районе?» — подумал Аникин. Великоград, хоть и не маленький город, но большая часть улиц на слуху. И, вдобавок, он и не знал у них в городе такой улицы.

— Город? — спросил он на всякий случай.

— Москва, — спокойно ответила она.

«Ох ты ж ничего себе!» — подумал он. Однако продолжил допрос.

— Что вы делаете в нашем городе?

***

Он задавал ей разные вопросы, она отвечала. Примерно через полчаса допроса Ирину отпустили из отделения. Картина, которую обрисовал себе Аникин по её словам, выглядела следующим образом: она зашла в магазин женской одежды в поисках нового прикида. Но тут, в процессе поиска, какая-то «бабка» её пощупала. «Спутала меня с манекеном» — пояснила «пигалица». Далее: бабка заорала что-то про воров и убежала из магазина, раскидав все покупки. А её не выпустили — у неё, на том месте, где её пощупали, нашлась наклейка. С какой вещи — непонятно. Далее, со слов сотрудника, доставившего её в отделение, был проведён обыск. С понятыми. При котором не было найдено ничего такого, за что её следовало привлечь. Но на всякий случай доставили в отдел.

«Хм, выглядит так, как будто эта бабка собиралась сбежать от неё. Надо бы проверить». Он на всякий случай достал бланки на ордер, заполнил и поехал в прокуратуру. Где уже его бывший одноклассник, а ныне прокурор Октябрьского района, подписал.

— Слушай, можешь объяснить? Ни состава преступления, ни мотива? Зачем вся эта самодеятельность? — спросил он у него напрямую.

— Тут что-то нечисто. Надо разобраться, — ответил другу Аникин.

— Ой, Аникин! Твоя честность тебя до добра не доведёт.

Но ему это было не важно — на пенсию от МВД он заработал, здоровье позволяет — занялся получением лицензии частного детектива. Поэтому он не особо переживал по этому поводу.

Схватив ордер он сел за руль своего «Форд Мондео» и рванул на рынок. На рынке он нашёл тот самый бутик. Подошёл к охраннику, сидевшему на входе.

— Здравствуйте! Полиция, капитан Аникин, ОВД по Октябрьскому району.

— Ну здравствуйте, вы про инцидент с девушкой, которую обвинили в воровстве?

— Да, что можете рассказать?

И охранник рассказал, что они пришли практически вместе. Ну и вроде как ходили, рассматривали, примеряли. В общем — вели себя нормально.

— А потом та, что постарше, припёрла кучу коробок, крикнула на мелкую, что та — воровка, сбросила коробки и убежала.

— Ага, понятно. Вы вызвали полицию, осмотрели, досмотрели, ничего не нашли. На всякий случай увезли в отделение. Ясно. Разрешите посмотреть видеозапись?

— Да, конечно.

Охранник включил ему видео этого инцидента. И капитан увидел Екатерину Ильину. И ту девчонку-пигалицу. «Хм-м-м, похоже, она за ней следила». Просмотр, по сути, подтвердил слова участников события. Дальнейший опрос продавцов тоже не дал ничего нового. Возмущения, что воруют часто и много, и что ни охрана, ни полиция — никто ничего не делает. Поэтому капитан, после сохранения этого фрагмента видео на флешку, пошёл к охране комплекса. Он не стал объяснять, что на каждого «шоп-лифтера» {воришка в супермаркете, если по-русски. Чуть ли не субкультура} полицейских не хватит. И если бы они приносили серьёзный вред, то магазины бы закрывались. А раз нет, то за этих самых «лифтеров» отдуваются честные покупатели. Это бесполезно — даже если все приходящие в магазин станут честными, то цены не упадут — выручка просто станет больше. «Плохо, что честных становится меньше. Потому и обречено человечество на самовымирание». Подойдя к пульту он предъявил своё удостоверение. Далее с него потребовали ордер, который он также предоставил. После чего уже он попросил показать ему весь путь Ильиной — от стоянки до бутика. А потом — обратно.

«Это что же получается? За ней — слежка? Следят, как минимум, двое — из-за руля никто не вышел. Далее: это дилетантство или Дыранкова — командир? Почему он за ней не поехал?». Он загрузил себе эти видео на флешку. И, понимая, что больше тут делать нечего, поехал обратно, в отделение.

Уже сидя в кабинете он достал телефон, нашёл записанный номер Екатерины Михайловны и позвонил. Разумеется, он был вне зоны действия сети. «Понятно, обнаружила слежку, теперь прячется». Затем нашёл номер Дыранковой и попробовал позвонить ей. Результат такой же. «А вот ей зачем скрываться?» — задал сам себе вопрос он. После чего, стараясь не попасться на глаза начальству, рванул на жд-вокзал. Но там ему не повезло: она не просто не уезжала на поезде из города — она в него даже не прибывала.

Оставалось ещё три вокзала — речной, автовокзал и аэропорт. Речной был маловероятен — добираться по воде из Москвы в Великоград, который, вдобавок, ещё на Волге стоит — слишком сложно. Но убежать вверх или вниз по реке — очень можно.

Но, как и ожидалось, там её не было. Он поехал на автовокзал. Но поймал себя на мысли, что по хорошему надо искать ту белую «девятку» — наверняка она приехала на ней. Но всё же решил вокзалы отработать.

Результаты были ожидаемыми: нигде она не фигурировала. Ни прибывала, ни уезжала. Осталась одна зацепка: либо красная «Тойота Ярис», либо белая «Жигули девятой модели». «Если номер „Яриса“ они найдут по фамилии, то с „девяткой“ будут проблемы»… Он вернулся в отдел.

— О, Аникин! — увидел его Вешников. — Ты где был?

— Разбирался с попыткой кражи в бутике, — честно ответил он.

— И что, разобрался?

— Да: бабка там похулиганила.

— И всё? — с деланным интересом произнёс он.

— Ну да. Надо теперь выяснить — что побудило её так сделать.

— Заявление на это было? От кого-нибудь?

— Нет.

— Тогда займись чем-нибудь полезным, а не вот этим всем! — сказал полковник, затем развернулся и ушёл.

***

Сидя у себя в кабинете он схватился сначала за голову. Затем упёр локти в стол, а на сложенные в замок пальцы он положил голову. Ему показалось так не сильно удобно, поэтому он откинулся назад, руки положил под голову и ноги на стол. После ещё раз прикинул весь расклад: есть труп. Криминалист подтвердил очевидное — смерть от укола в сонную артерию. Но судмедэксперт заявил, что Пётр Ильин умер от инсульта. И всё бы ничего, но за вдовой была слежка. От которой она весьма оригинально ушла. Девушку, которая вела слежку, доставили к ним в отдел. Но теперь она исчезла. Так как никто не активировал план-перехват, то где она сейчас — неизвестно. Екатерина Ильина тоже пропала. Но с ней — понятно: раз следят, значит, надо спрятаться. Логично? Логично.

***

На следующий день он решил пересмотреть записи, которые получил от охраны бутика и торгового комплекса. Но ничего нового он там не увидел. Его надежда увидеть номер «девятки» в кадре рухнула: они как будто бы знали границы мёртвой зоны камеры. «О! У нас же у самих есть видеонаблюдение!».

С этой мыслью он помчался в Дежурную часть. «Бинго!» — номер был засвечен. После чего был отправлен запрос в ГИБДД Великограда. Ответ пришёл примерно через час: машина прибыла за пару дней до убийства, из города ещё не выезжала. Аникин попытался ещё раз дозвониться до Дыранковой. Но та была недоступна. Запрашивать сотовую связь было бессмысленно — скорее всего, она уже избавилась от телефона. «Всё же она нечистая на руку, раз исчезла с радаров».

***

Утром следующего дня, на оперативке, полковник Вешников рассказывает обстановку в городе. И вот, дело дошло до Восточного УВД.

— Вчера, поздним вечером, в кафе «Ивушка», была стрельба. Сообщили свидетели. Пострадавших нет, лобовуха у одного тягача — весь ущерб. Стреляла, как утверждают очевидцы, женщина. Высокая, вся в чёрном, вроде бы блондинка.

«Ильина? Да быть не может!» — подумал Аникин.

— Желающие есть?

— Я! — поднял руку капитан.

— Аникин?! И что, больше желающих нет?

Полковник оглядел всех присутствующих. Но, разумеется, желающих не было — «Ивушка» была «злачным местом». С соответствующей репутацией. И полицию там не очень жаловали.

— Ладно, езжай, — махнул рукой Вешников, нехотя его отпуская.

— Есть, товарищ полковник.

После чего оперативное совещание было продолжено. Но недолго — ещё минут пять. После чего капитан на личной машине уехал туда.

***

Выйдя из машины, капитан обратил внимание на пару человек, которые возились с грузовиком.

— Здравствуйте, капитан Аникин! — вежливо представился он. — Скажите, что у вас тут происходит?

— Здравствуйте, капитан, — явно с неохотой ответил один, — да вот, стекло меняем.

— А можно на него глянуть?

— Зачем?

— Я здесь по поводу вчерашней стрельбы.

— А, вон чего? — с облегчением вздохнул говоривший. Его напарник тоже расслабился. — Конечно, пожалуйста.

Аникин осмотрел стекло, сделал снимок. «Надо будет гаишникам капнуть на них — что-то мутят они. Явно. Так, стекло — трещина, как будто камнем. Крупный калибр, ослабленный? Хм, травмат? Возможно».

— А не в курсе из-за чего была потасовка?

— Да вчера сюда баба какая-то заглянула. Крутая — Ари, наш бармен, шёлковый прям был. Чуть ли не в комплиментах рассыпался. Но Колян, придурок, думал, что он круче него. Вот и попытался её уломать. Но она его обломала. И нет бы успокоиться — нет, ещё двоих идиотов нашёл. И пошли, «восстанавливать справедливость»! — последнюю фразу он произнёс с явной издёвкой. — Добился, идиот? Да, дал нам новое стекло. Но замена время съедает! А время — деньги.

— Понятно. И где найти этого Коляна?

— Этот… Редиска потная, уже час как уехал.

— Понятно. И концов, конечно же, не найти?

— Ну да! Куда поехал — не сказал. Номеров не оставил.

— Ясно, — вздохнул тяжело Аникин. — Всего доброго.

Он зашёл в кафе. Несмотря на утро в кафе были люди. Немного, но всё же.

— Здравствуйте, Ари? — спросил капитан у бармена.

— Здравствуйте, нет, Артур вчера вечером был. А я Григорий. Чем могу быть полезен?

— Я капитан Аникин, — капитан предъявил удостоверение. — Что можете рассказать по поводу вчерашней стрельбы?

Григорий, немного подумав, ответил:

— Странно, что полиция интересуется этим делом. Обычно подобные потасовки у нас проходят молча. Ну… Я не видел ничего, — развёл он руками. — Ари, может, рассказал бы подробнее.

— Но…

— Могу попросить Колюню, нашего охранника, показать вам видео.

— Хорошо.

Он пригласил охранника, который оказался… Бывшим сотрудником их отдела. Потому, в дальнейшем, сложностей не возникло: Николай, как выяснилось, только собирался смениться после ночи. И потому, за полчаса общения, Аникин имел полное представление о том, что было вчера.

«Итак, Ильина была здесь. И, судя по всему, ей нужно было позвонить. Кому — неизвестно. Зачем — тоже, — думал он, идя к машине. — Далее: тот, кому она звонила, всё же пришёл. Но стреляла она не из-за этого, а банально отстреливалась от хулиганов. Поэтому это неважно. А вот кто тот, с кем она встретилась? И зачем?».

Дошёл до машины, уселся. И тут он вспомнил одну деталь — она платила бармену наличкой. «Значит, скорее всего, обналичивала карту. Запросить банки? Долго». Но так как других способов, в общем-то, не оставалось, то пришлось делать запросы туда. И, примерно через полчаса, у него был весь расклад: последние операции по снятию наличных были произведены в разных местах. И провёл их Хаги-Ваги… «Не так проста эта женщина, очень не проста». Но то, что это была она сама — вопросов не возникло.

«Итак», — подумал он, стоя у себя в кабинете. Потом всё же распечатал карту района, где она засветилась, на шестнадцати листах А4, сложил их в некое подобие ватмана и склеил между собой скотчем. — «Итак, — затем он взял ручку, которую он… забыл вернуть Екатерине Михайловне и начал отмечать те места, где она была, — Великоград. Здесь у неё квартира, гараж, дача, работа. Но она отсюда уехала, потому что за ней начали следить. Далее: Беляновка. Здесь она раскидывает деньги по картам. И снимает первую сумму. Далее — здесь, здесь и вот тут ещё. Ах да! Вот ещё здесь. Что мы видим? А то, что она прячется где-то между Беляновкой и Великоградом. Вопрос — где? Если Беляновка — первая деревня на этом пути? Но её там врядли найдёшь. Дальше: судя по времени, она перемещалась на автомобиле. Значит, надо искать „Яриса“. Опять к гаишникам? Не, в тех краях их особо и нет».

После чего внимательно оглядел карты. В принципе, весь анализ он уже провёл, и они… «Стоп! А это у нас что?». Его внимание привлекли несколько построек, которые не имели какого-либо названия. Также они были очень расплывчатые. Как будто холмики какие-то. Но это было не всё — их было много. Очень много.

***

На следующий день полковник увидел карту, распечатанную в кабинете Аникина. Потому как капитан засиделся допоздна, то имел неосторожность уснуть на работе. Дверь в кабинет оказалась не запертой.

— Аникин! — от резкого окрика он проснулся. — Это что?

— Это, э-э-э, связь! Между случаем на центральном рынке и стрельбой в «Ивушке», — ответил Аникин Вешникову, который водил пальцем по карте.

— Да??! И какая там связь? — полковник хотел пошутить, но передумал.

— В обоих местах фигурирует один и тот же человек — Екатерина Михайловна Ильина, — капитан стоял по стойке «Смирно!».

— И чем же тебя это всё заинтересовало? Заявления на неё были? Или от неё?

— Было один раз…

— Когда её мужа убили?

— Да, — уже более спокойно ответил капитан.

— Так там же всё закончено? — заметил полковник.

— Ну… Есть подозрение, что… — начал Аникин, но он его перебил:

— Оставь свои подозрения при себе! Тебе за них не платят! А за самодеятельность могут и {наказать}!

— Так точно! Отставить самодеятельность!

— Ну вот и всё! Что там с этим, Бешаевым?

***

Аникину некогда было заниматься поисками Екатерины ещё пару дней. Как будто его специально отвлекают от этого дела. Кто и зачем — понятное дело, что полковник будет молчать. Да он и сам вряд ли знает. И всё вроде было тихо. Как вдруг, на третий день после «Ивушки»:

— Аникин! Похоже твоя знакомая активировалась! — сказал ему Вешников.

— То есть?

— Езжай в морг Центральной ГорБольницы. Она там засветилась.

И он поехал туда, в Центральную больницу. Где его встретил красный от гнева и она на медсестёр главврач, который распинал охранника:

— Куда все смотрели, когда её пропускали?!!! Не видели будто, что она опасна??!!

— Чего это он? — шёпотом спросил он у ближайшей медсестры.

— Его гордость ущемлена, — ответила та также шёпотом, прикрывая ладошкой рот. — Его вчера какая-то баба по башке отварила, а затем связала. И зачем-то напугала нашего патолога.

— Ясно, — ответил он ей также шёпотом.

А потом громко, чтобы перекричать главврача, крикнул:

— Всем стоять! Полиция! — и, больше для антуража, начал размахивать удостоверением.

Приём сработал — крикун заткнулся. Однако он попытался наехать на Аникина. Однако тот его резко осадил, и главврач замолчал. Весь персонал больницы зааплодировал ему стоя. «Хороший у вас начальник, однако!» — подумал он, глядя на всё это.

— Итак, что тут происходит? — спросил Аникин у главврача.

— Пойдёмте! — он махнул рукой и направился в свой кабинет.

***

От него Аникин не узнал ровным счётом ничего нового, кроме того, что у него был похищен пропуск. Поэтому он пошёл к охране. Но и там тоже ничего никто не видел — видеонаблюдение сбоит, и никому до этого дела нет. Однако возле входа в морг с камерой проблем не было — да, это была она.

— А где этот расконсерватор? — спросил он про анатома.

— Да он сейчас в палате номер 205, на втором этаже, в хирургии.

— Ясно, спасибо.

***

— Здравствуйте, Аркадий Петрович, капитан Аникин, полиция, — представился он патологу.

— Здравствуйте, вы по поводу того нападения?

— Ну да. Что можете сказать?

— Она бешеная! Схватила скальпель, и хотела его мне в глаз воткнуть! Успел отмахнуться, в ногу попала! — он указал на пластырь на ноге.

Однако Аникин уже знал, что там ничего смертельно опасного не было — так, лёгкая царапинка. И, вдобавок, по видео он видел, что она его о чём-то всё же его спрашивала. И тот факт, что патологоанатом врёт, было ясно, как дважды два.

— Вы можете её опознать? — он показал ему несколько фотографий, среди которых была Ильина.

— Вот она! — он чётко указал на фотографию Екатерины.

— Уверены?

— Да.

Аникину захотелось его взять за грудки и протрясти его, как пыльный мешок. Но вместо этого он поставил правую ногу на кровать, наклонился над ним, дополнительно уперев праву руку у него над головой. Патологоанатом вжался в подушку сильнее, а Аникин склонил голову над ним ещё ниже. Его взгляд пылал гневом.

— А теперь конкретно — что она от тебя хотела?

— Я вам ничего не скажу! Я требую адвоката!!!

— Да ты вперёд сдохнешь от отравления трупным ядом! Который был на скальпеле!

— Помогите!!!

— И что, не хочешь облегчить душу? Я ведь узнаю… — однако его перебили.

— Она спрашивала про смерть своего мужа!!!

Глава 14.

Теперь Аникину стал ясен мотив Екатерины Ильиной. «Значит, дело надо открывать по новой». Он записал показания патологоанатома и ушёл.

На следующий день полковник Вешников его вызвал к себе:

— Значит так, капитан, что ты сделал с патологоанатомом?

— Чего? — не понял он.

— Он покончил с собой.

— Как? — опешил он.

— Повесился.

— {Очешуеть}! И, как само собой разумеющееся, никаких свидетелей?

— Да, наши ребята уже были там. Никто ничего не видел.

Потом, немного подождав, он подошёл к нему ближе и прошептал:

— Оставь ты эту Ильину в покое! Наверняка с ней связано.

А затем показал жестом «Свободен!». Аникин молча ушёл. «Что же не так с этим всем?». Зайдя в кабинет он достал все дела, которые вёл. Но его всё же томило ощущение, что что-то тут не так. В левой руке оказалась ручка. Правая рука, упёртая локтем в стол, подпирала голову. А левой рукой он качал ручку, как детские качели. Стук обоих концов напоминал плохо настроенные клапаны двигателя. Долго сидеть так он не мог, потому, где-то меньше, чем через минуту, он вышел на улицу.

— Здорова! — окликнул его Лискин.

— Привет, — ответил ему капитан, доставая сигарету из пачки.

— Чего ты не в настроении?

— Ты знаешь, — Аникин чиркнул зажигалкой, поджёг сигарету, затянулся и выдохнул, — странно всё это…

— Ты про очередной труп, который имел связь с Ильиным? — немного с неудовольствием посмотрел на товарища Лискин.

— Да, про него, — Аникин опёрся на перила и стряхнул в банку с окурками пепел. — Вот знаешь, как-то не очень вяжется, что он сделал это после моего ухода сам.

— Ха! А представляешь, если бы это было бы в самом деле так? Какая репутация классная была бы!

— Да ну тебя! — ответил ему капитан.

— Ладно, что думаешь? — оперативник вновь стал серьёзным.

— Надо бы нашего криминалиста спросить. Что-то тут нечисто.

***

Разговор с криминалистом добавил вопросов Аникину. Получалось, что патологоанатома убили. А затем инсценировали смерть — суицид. Также он дополнительно узнал, что, судя по следам, в палату приходили ещё двое. Ну и, как оно и ожидалось, никто ничего не видел. После случая с главврачом камеры решили отремонтировать. Однако техник не успел. Из-за чего и получилась такая неприятность. Однако капитану пришла в голову мысль, что раз патологоанатом выдал неправильное заключение о смерти, значит — коррупция. То есть получил взятку. А тут, вполне возможно, за неё кармический отчёт пришёл. «Ну что, помогли тебе эти деньги?». Поэтому они подняли весь архив видеонаблюдения за последние две недели. И увидели двоих лиц, которых, оказывается, видели. Но не придали этому значения.

Экспертиза сотового телефона убитого дала номер, по которому он звонил. Но, разумеется, попытка позвонить ещё раз не увенчалась успехом — «Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Между делом удалось обнаружить тот факт, что погибший собирался перебираться за границу. «Теперь понятно, почему ему надо было подделать результат». Следующим этапом стал обыск квартиры убитого патологоанатома. Где были обнаружены доллары. Довольно много. Также было обнаружено золото — очевидно, погибший понимал, что такую сумму ему просто так не вывезти. «Копил, стремился, жил один. Кому теперь?» — капитан вспомнил, что ему тоже некому оставлять всё, что накопил. А с другой стороны — а что он накопил? Квартира от родителей, машина старенькая, компьютер тоже устаревший. И всё на этом. «А может, оно и к лучшему?». Но в глубине души понимал, что нет.

Вот так, незаметно, прошёл ещё один день. Капитан, хоть и не был сентиментальным — в полиции, да ещё и в убойном отделе, он бы вряд ли так долго продержался бы. Однако сейчас ему остро захотелось напиться. А дома, как назло, только чай. Из крепкого — банка пива одна. Поэтому он, совершенно спокойно, оделся, взял сумку и пошёл вниз. Как вдруг — из соседнего дома раздалась стрельба. Аникин резко подобрался, однако он в данный момент был безоружен. Поэтому он быстренько набрал номер дежурной части. Но не тот, который для обычных граждан, а именно служебный. Однако, когда наряд был на месте, было уже поздно. Стрелявшие убежали, оставив только труп мужчины.

«Сходил за бухлом» — подумал Аникин. Затем он услышал трель сирены машины ГИБДД. «Ага, погоня! Ну сейчас, начнётся!». Напиться желание резко пропало. Вместо этого на него резко напало острое желание спать. И он, спокойно, дошёл до дома. Где уже также спокойно расстелил постель и отправился спать.

***

Утром капитан зачем-то опять открыл дело о смерти Ильина. И первое, что он увидел, это адрес места жительства. Которым и являлся тот дом, в котором вечером была стрельба. «Что-то мне подсказывает, что она уже там засветилась» — подумал он про Екатерину Михайловну.

После чего решил всё же отправить запрос в ГИБДД. И тут к нему зашёл полковник, который застал его за делом Ильина.

— О, опять ты за него взялся?

— Здравствуйте, товарищ полковник. Да, есть подозрение, что вчерашняя стрельба связана с этим делом.

— И почему ты так думаешь?

— Адрес.

— Ладно, езжай туда разведай, что и как там. Мне потом доложишь.

— Хорошо.

***

«Следы от пуль в стене, кровь, труп и гильзы» — смотрел на картину боя Аникин. После чего спросил у эксперта:

— Семёныч, что скажешь?

— Гильзы от двух разных пистолетов.

— Ну как бы логично. Что ещё?

— Убитый Василий Чащин был убит не с Кольта. Скорее с ТТ или Маузера. Вдобавок с него же стрельба шла с улицы. Видимо, выносили замок.

— Интересно…

— Опять девяностые, что ли, возвращаются?

— Не знаю, не знаю.

Видеонаблюдения в доме не было. Равно как и домофон без камеры. Опрос свидетелей ни к чему не привёл — никто ничего не видел, никто ничего не знает. Аникин, пока его никто не видит — все заняты своими делами, проник в квартиру Ильиных. «Хм, дверь не заперта, следов погрома нет, не натоптано… Есть пыль, ага — следы. Что-то было на столе. Знал, что искал. Ну или искала. Хозяйка? Скорее всего. Вооружена? Сурово».

Он обошёл всю квартиру, стараясь нигде ничего не касаться. Но ничего особенного он не обнаружил. «Значит, хозяйка сюда заходила — следов взлома явных нет. Значит, скорее всего, ключ. Не шарилась — значит, знала, что искать и где. Это не одежда — шкафы не открывались. По той же причине — не деньги. Еда? Вряд ли — деньги у неё есть. Тогда что? Что-то очень важное».

Он глянул на стол, возле которого стоял стул. Подошёл ближе — на столе был пыльный прямоугольник. К которому тянулся шнурок от зарядки. «Похоже, ей был нужен ноут. Зачем? Кино посмотреть?».

Он осторожно вышел из квартиры — вроде никто не заметил. Начал закрывать дверь и увидел ключи на вешалке. С брелоком «Катя». Сомнения отпали — она была тут. Только стоило ему закрыть дверь, как позвонил мобильный.

— Алло, — ответил он.

— Здравствуйте, вас беспокоят из ГИБДД Великограда. Вы подавали запрос…

— Да-да, — перебил он женщину на другом конце, — и что там?

— Можете приехать?

— Да, конечно.

***

Уладив все остальные подробности с криминалистом он поехал в ГИБДД. Где ему показали все материалы вечерней погони.

— И знаете, ладно эта Ауди уехала — бывает. Самое интересное — её номера. Четырнадцатый регион.

— И что?

— Так-то это Якутия. Где дорог для таких машин практически нет. Практически весь Дальний Восток на внедорожниках мотается.

— Ух ты! Интересная деталь! Откуда знаешь?

— Довелось там пожить.

— Ладно, и что это нам даст?

— Да в принципе ничего.

После чего замолчали оба. Но позже Аникин задал вопрос:

— А куда доставлены пострадавшие с «Девятки»?

— Их трупы в центральной больнице.

— Спасибо.

***

Он опять оказался в этом морге. Главврач, который тогда орал на всех, вёл себя предельно вежливо. И без проблем провёл его в морг.

— Вот они, гонщики-камикадзе.

— Ага, спасибо. А куда вы их вещи девали?

— Вот, — он показал на коробку с каким-то барахлом.

После чего вышел. Новому патологоанатому было ясно, что капитана не особо интересует причина смерти. Поэтому занимался своими делами и не лез. А вот Аникину было очень интересно разглядывать документы, которые были у погибших. ПАО «ДарМетан» — так было указано в пропуске. «Москвичи понаехали» — подумал он, вспоминая Ирину Дыранкову. Которой среди трупов не было. «Значит уехала в „Скайлайне“.

— Да, бездарно погибли, — сказал Аникин.

— Согласен, — поддержал его анатом. — Молодые, ещё жили бы и жили. Но увы.

Он развёл руками, Аникин кивнул. Посмотрел ещё раз и пошёл обратно. «Хм, их было больше двух. Насколько больше? Далее: у обоих были пропуска с логотипом „ДарМетан“. Это что — какая-то корпоративная война? Мелковато как-то. Дальше: красный „Ярис“ Ильиной исчез. Но тут, внезапно, появляется Ауди. Да не простая — с гоночным потенциалом. А ещё и номера левые. В квартире Ильиных что-то пропало. Что — неясно. Зачем — непонятно».

***

— Алло! — ему позвонил Лискин, но говорить за рулём он не очень любил. Поэтому остановился.

— Ты где?

— А что?

— Дуй на набережную, в районе Советской! Похоже, опять тебя, — и отключился.

«Да что там может быть?» — подумал Аникин, стартуя с пробуксовкой. Пять минут, и он был на месте. Лискин совместно с криминалистами доставали из «Форда» два трупа.

— Огнестрел, товарищ следователь, — ответил ему Лискин.

— Я вижу, фу-э-э-э! — от запаха Аникина начало выворачивать наизнанку.

После чего он, будучи зелёного цвета, повернулся обратно к Лискину:

— Ох, ну два трупа, с огнестрелом. Начали разлагаться, и что? Я здесь при чём?

— Посмотри планшет, — Лискин указал в салон.

Аникин открыл его. Полистал — ничего интересного. Со вздохом «Эх-х-х…» Лискин открыл ему приложение камеры видеонаблюдения. После чего открыл архив записи. Где капитан увидел «Хаги-Ваги». «Она? Так, а это их гараж, получается?». Пазл сложился — она в гараже нашла некий носитель, для которого нужен был компьютер. И она за ним зашла. Почему именно их домашний? Возможно, что там были какие-то особые данные. В любом случае — она ни туда, ни туда больше не вернётся. Дача? Скорее всего она уже там была.

— Из чего их убили? — спросил он у криминалиста.

— Если судить по калибру, то это Кольт. Более точно — после вскрытия.

— Ясно. Свидетели есть? А, только вы? И что вы можете сказать?

А что ещё может сказать человек, который увидел лишь капающую жидкость из багажника, от которого несло трупным запахом? Ничего — ни кто убийца, ни кто водитель. Ну и, как это обычно водится, других не было. Планшет добавили в улики. Но кого привлекать к ответу? Хаги-Ваги? И неважно, что по комплекции человек похож на Екатерину Ильину. Мало ли похожих.

***

— Товарищ полковник! — начал Аникин, зайдя в кабинет к начальнику. — В деле Ильина появились новые подробности! Дело надо открывать по новой!

— На, почитай! — он протянул ему какой-то лист.

Капитан начал читать. И по мере прочтения его глаза становились всё больше и больше. Волосы начинали подниматься дыбом. В итоге Аникин просто отложил его в сторону и присел на рядом стоящий стул.

— Но ведь это неправда, товарищ полковник!

— Да, — ответил Вешников. — Поэтому со вчерашнего дня ты уволен. Сам понимаешь: не уйдёшь сейчас — сожрут позже. И не подавятся

— Э… — и тут его осенило — он может теперь независимо от начальства выяснять обстоятельства дела Ильина.

Поэтому он сделал так, что Вешников удивился: Аникин улыбнулся, сделал воинское приветствие и:

— Есть, товарищ полковник!

Развернулся и ушёл. Быстро собрал свои вещи и уехал к себе. Деньги на первое время у него были. Самое главное: он не забыл карту, которую распечатал. Забрал из сейфа пистолет, который был у него помимо табельного. А табельный сдал. Погрузил всё в машину и поехал домой. По пути ему пришло сообщение о получении выходного пособия. Всё, заслуженная пенсия. И, в довесок, частный сыск — частная практика. Осталось лишь начать.

«Хорошее дело начинается с перекура, как говаривал мой учитель» — подумал он, и, вместо того, чтобы достать сигарету и закурить, он достал последнюю банку пива и открыл. После того, как её выпил завалился спать — неделя была чересчур насыщенной. Спал он примерно с час, после чего, проснувшись и умывшись, сварил кофе. После того, как кофе был налит в кружку и сделан первый глоток, он разложил на столе карту. «Итак, она была вот здесь, здесь и здесь, — он потыкал ручкой, „доставшейся“ ему от Екатерины Михайловны. — Значит, она где-то тут должна была обитать. Почему должна была? Скорее всего она уже туда не вернётся».

После чего он изучил информацию о ПАО «ДарМетан», которая была в свободном доступе. «Корпорация, которая занимается газом и газовым оборудованием, заинтересовалась стариком, живущем далеко от Москвы? И где он им перешёл дорогу?». Поисками места, где могла быть Екатерина Ильина, он решил заняться завтра.

***

Утром, после завтрака, он сел в машину и поехал. Он видел на карте несколько точек, которые, предположительно, были заброшенными колхозами. Ну или домами. Поэтому он начал с того, который был ближе. Однако на своём «Мондео» он не смог туда заехать — сначала застрял, а после того, как выехал, решил не рисковать. «Кстати, — подумал он, — а ведь точно — там уже должно быть накатано!». И поехал искать где накатано. Однако сходу ему не удалось это осуществить: если были конкретно накатанные дороги, то, в итоге, он приезжал в село. А там, где по идее должны быть дороги — ничего.

Тем не менее ему повезло: через пару-тройку часов он увидел примятую траву, аккурат по габаритам автомобиля. И завернул туда. Ехал где-то минут пять. И, наконец, увидел дом. Остановился, вышел, осмотрелся: никого. Однако следы от машины присутствуют — здесь явно кто-то был. Притом недавно.

Он зашёл в дом: чисто. В том плане, что имеет видимость чистоты, что говорит о том, что здесь жили. Дальнейший осмотр показал, что тут недавно что-то жгли. А некоторые обломки давали намёк что жгли. «Ну что ж, она здесь всё же была. Подождём чуток».

Но в итоге он, разумеется, никого не дождался. До самого вечера. После чего вернулся домой, и начал готовиться к поездке в Москву, в этот самый «ДарМетан».

***

Аникин после прибытия в Москву поначалу не сильно понимал, с чего начать. Но один факт ему стал ясен: просто тратить время на поиски Екатерины не получится — долго и дорого. Поэтому он скооперировался с одним агентством. Те его приняли, но без особого энтузиазма. Но бывшему капитану удалось добиться к себе расположения. Однако не это радовало сыщика: к ним в агентство обратилось руководство «ДарМетана». И потому он вычислил всех, причастных к убийству Петра Ильина. Поэтому ему удалось выйти на след Екатерины. И этот след был бы кровавым. Но всё выглядело так, будто бы несчастный случай: один погиб от рук хулиганов. Два других — непонятно: тела начали разлагаться, определить было проблемой. Дыранкову он нашёл. Вернее её труп, повешенный в ночном клубе. Рустик, их… В общем, переживал. Сильно. Говорит, что «Ирочке очень не нравилась идея танцевать перед жирухой». Но когда Аникин показал ему фото Ильиной, тот сказал, что похожа. Аникин сделал вывод — это была она. Особенно после просмотра записи с «жирухой».

Гонщика на «Скайлайне» тоже нашёл. Убитым. И, при опросе свидетелей, никто, абсолютно никто, не вспомнил гонщицу. Даже фотография не помогла.

Светлане Чижиковой «повезло»: она самоубилась до её прихода. Вернее до прихода её якобы бабушки. По фотографии что охранник, что консьерж заявили, что «чем-то напоминает»…

«Опаздываю» — думал детектив. Но вот тут ему внезапно повезло: Анатолий Грачёв пригласил его в гостиницу «Запад» для личной встречи с Еленой Куклиной.

***

— Здравствуйте, Аникин, частный детектив, — сказал он администратору гостиницы «Запад».

— Здравствуйте, чем могу вам помочь?

— Не подскажете, где находится господин Грачёв Анатолий Сергеевич?

— А с какой целью интересуетесь?

— Он назначил мне встречу.

Внезапно Аникину показалось, что на него пристально смотрят. Он посмотрел в ту сторону — никого нет. «Показалось?». Он смотрел ещё несколько секунд, но никакого движения с той стороны не было.

— Эм, тут, понимаете, такое дело… — замялся администратор.

— Я знаю, что он с женщиной, — ответил ему детектив.

— Э-э-э, с двумя, — уточнил его визави.

— Чего? — опешил он.

— Он пошёл в номер с такой высокой блондинкой. А потом пришла его жена.

— Как туда попасть?

Администратор объяснил дорогу к номеру, а Аникин выпросил у него ещё одну карту доступа в номер. После чего пошёл туда. Нашёл номер и постучал в дверь. Никто, разумеется, не открыл. Поэтому он открыл сам. И увидел два трупа — Анатолия Грачёва и его жены, Антонины. Следов Екатерины Ильиной не было. «Опять опоздал!» — с досадой подумал он.

Тут ему попался телефон Грачёва. Он как-то видел пароль от телефона, поэтому влезть внутрь ему труда не составило. Он залез сразу в ватсап, где нашёл последнее сообщение от Пэнсихона. «И где этот „Бабайконура“ находится»? Он позвонил Игорю, но тот не взял трубку. «Неужели она уже там успела?». Поэтому он позвонил своей операционистке. Она его не поняла с первого раза, но потом всё же предоставила координаты трубки Игоря. Он быстро спустился вниз.

— Вызывай скорую!!! У вас два трупа в том номере! Я за убийцей! — крикнул он администратору на бегу.

И бегом до машины. Затем завёл и, с пробуксовкой, стартовал. Он гнал машину так, как никогда раньше. Он боялся не успеть спасти хотя бы одного. Даже несмотря на то, что он был заказчиком убийства. Он верил в то, что всё должно быть по закону. Или общество уйдёт обратно в первобытно-общинный строй. А ему это ужасно не хотелось.

Он пару раз чуть не пролетел свой поворот. Пару раз чуть не слетел с дороги, чуть не столкнулся с другими. Но он успел. И вот, он уже тихонько заехал на пустырь, заглушил двигатель и осмотрелся. Вот она, та самая Ауди РС6 цвета «серебристый металлик». Вон стоит «Кадиллак Эскалэйд» Игоря Пэнсихона. А вот и высокая блондинка в серебристом платье с Кольтом в руке, который направлен на Игоря. «Успел, похоже!». Однако, выйдя из машины, он понял, что не очень.

***

— Частный детектив? — Екатерина удивлённо на него глянула, не спуская взгляда с Игоря. — Вы же вроде в полиции работали?

— Работал, — подтвердил он. — Но теперь нет.

— И что? У вас на меня заказ?

— Можете считать, что личное.

— Чего? — она удивилась ещё сильнее. — Тут что — были ваши родственники?

— Нет!

— Да что ты его слушаешь? Стреляй! — сказал Игорь. — Хватит меня мучить!

— Ты должен ответить по закону! — крикнул на него Аникин, не опуская ствол. Затем обратился к Екатерине: — я хотел вам помочь! Но теперь и вам придётся отвечать перед законом.

— И что? Чтобы вы сделали? Развалили дело окончательно? А меня успокаивали бы, как могли?

— За все ваши действия вам уже грозит пожизненное!

— Да? А вот скажите-ка мне — вы верите в справедливость? Думаете, она в законе?

— Когда на насилие отвечают насилием то грош цена нашему обществу!

— То есть по вашему дал взятку и свободен — правильно?

— А вы уверены, что всех можно купить? Вы по себе не судите!

— Ах, так значит, я, по вашему, взяточница? — она обернулась к Аникину лицом. — Мне их даже не предлагали! Всё честным трудом! На это государство!!!

— Не верю!

— Да потому что у самого рыльце в пушку!

— Чего? — возмутился Аникин.

— Я с вашей братией уже наобщалась, пока своих студентов вытаскивала!

И что-то детектив, в прошлом капитан полиции, следователь Аникин начал с трудом вспоминать. И ведь вспомнил: да, те пацаны, которых ловили его сотрудники, которых потом забирала Ильина, почти никогда не возвращались в стены участков. Очевидно, что дама всерьёз занималась своими воспитанниками.

— А, помню-помню. Вас-то кто вытаскивать будет?

— Это будет уже не важно — мой Петя будет отомщён.

В этот момент прозвучало что-то типа «Чпуф!». Они оба обернулись в ту сторону, откуда был звук. И увидели там низкорослого мужика, невзрачного такого. Вдобавок одетого так, что в темноте вообще не увидишь. Но от которого веяло опасностью. В его руке был пистолет с глушителем. Они посмотрели на Игоря — он, без сомнения, был мёртв. И без криминалистов или патологоанатомов было ясно, что причина смерти — огнестрельное ранение в голову, не совместимое с жизнью.

— Здравствуйте, я извиняюсь, что перебил вашу высокоинтеллектуальную беседу о добре и зле… Ой, то есть, про справедливость.

— Ты кто? — хором воскликнули оба.

— Ой, совсем забыл представиться — майор Марголин, Федеральная служба безопасности, специальный отдел «П».

Глава 15.

— То есть нам можно не представляться? — спросил Аникин.

— Да.

Подъехали четыре машины — скорая, два эвакуатора и Гелендваген. На эвакуаторы погрузили Ауди и Кадиллак. Аникин и Екатерина молча, с безразличием смотрели на это.

— Екатерина Михайловна, — обратился к ней Марголин, — мы забираем у вас служебную машину. И да — оружие сдайте.

Он протянул руку, она передала ему пистолет.

— Второй в машине, — махнула она на Ауди.

— Хорошо.

Он шустро нашёл в машине второй пистолет и вернулся на исходную позицию. Труп Игоря погрузили на носилки и переместили в машину скорой. Скорая уехала, эвакуаторы загрузились и тоже убыли восвояси. А Марголин же стоял, никуда не торопился.

— У вас ведь наверняка есть куча вопросов? — сказал он спустя тридцать секунд после отъезда всех служебных машин.

— Ну… Да, пожалуй, есть, — ответила Екатерина.

— Задавайте, Екатерина Михайловна, — сказал он.

— Вы сказали, что вот эта машина — служебный транспорт?

— Да, — кивнул он. — А Артём Миклюков — наш сотрудник.

— То есть, — задумалась она, — я была лишь пешкой в чужой игре?

— Хм-м-м, нет, — задумчиво ответил он, держа руки сложенными крест-накрест на груди и глядя куда-то вверх. — Вы, пожалуй, были конём в большой игре: цель — понятна, но как вы это сделаете, то есть ваш ход — нет. Как будто действительно буквой «Г» сходили.

— А я тогда кто? — задал свой вопрос Аникин.

— А вы в большой игре, если сравнивать с шахматами, были бы слоном — вроде как и прямолинейный, но при этом наискосок.

— Ладно, — продолжила Екатерина, указав на скорую, где был труп Игоря, — а чем он не угодил вашему ведомству?

— Он проиграл в большой игре, — спокойно ответил Марголин.

— И поэтому его надо было устранить? — задал вопрос Аникин.

— Да.

— А как же законы РФ? Они что — пустой звук? Филькина грамота? — опять он. — Как же, вообще, справедливость?

— Уважаемый детектив, — начал Марголин, разъясняя как маленькому, — вы уже столько лет в правоохранительных органах проработали, и до сих пор верите в справедливость? Хорошо, объясняю. У Екатерины Михайловны своя справедливость — все, кто виноват в смерти её мужа, должны быть убиты. Талион — зуб за зуб. Вы верите в то, что их должны были судить по закону Российской Федерации. Но при этом вы понимаете, что они долго сидеть не будут — дадут на лапу, амнистию получат и так далее. У меня своё видение справедливости — я не буду его озвучивать. У судьи — своё. И чьё правильное? А нет этого ответа!

— Но… — попытался вставить Аникин.

— Не надо меня перебивать! — замахал правой рукой Марголин. — Нету единого стандарта справедливости. Она относительна! Ну вот смотрите: вы сейчас передадите дело о смерти Петра Ивановича Ильина в суд. И что из этого выйдет? Те, кто убил его — уже мертвы. А его несчастная вдова должна будет сидеть за свою справедливость? Только потому, что так велит закон?

Он подошёл к нему поближе. Вернее настолько близко, что Аникин чуть отодвинулся.

— Тебе самому не стрёмно?

Потом отошёл обратно и занял ту же позицию.

— Допустим, её посадят на пожизненное. Тебе от этого что — легче станет? Или, думаешь, их родственники будут тебе благодарны? Нет — им не будет никакого дела до неё, — он махнул рукой на Екатерину.

Повисло тягостное молчание. После чего Марголин продолжил:

— Чем закончили бы те, которые лишь исполнители, думаю, Чижикова наглядно пояснила. Игромана скорее всего также убили бы маргиналы. У заднеприводных рано или поздно были бы проблемы со здоровьем. Танцовщица, в конце концов, тоже бы плохо кончила. Гонщик, скорее всего, разбился бы. Ну или его прибили бы те, кто не согласен с его победой. А кому они нужны?

— То есть?

— У Кротова родители махнули рукой — убили да убили. Нечего было в казино засиживаться. Харламов и Сычёв — у одного отец повесился, когда узнал такое про сына, а мать с ума сошла. У другого отец бросил мать ещё беременной. А та и пошла по рукам. Ну и сынку пару раз… В общем — всё было ужасно. Мать спилась, а он — пациент КВД.

— Фу! — не удержалась Екатерина.

— Кстати да, Екатерина Михайловна, — сказал он, глядя Аникину в глаза, — если бы им попалась такая учительница, как вы, может, и не было бы. Но — что есть, то есть.

Он развёл руками, а затем продолжил:

— Продолжим: Иру Дыранкову воспитывали в строгости. И то, что вам Рустик сказал типа «Она для женщин не танцует» — неправда.

— Ах! — всплеснула руками Ильина.

— Да, Екатерина Михайловна, вы не видели всей изнанки мира. Ну да ладно. Поначалу родители пытались её вытащить из таких притонов. Но потом смирились. И этот конец для них был ожидаемым.

— Как всё печально, — не удержался детектив.

— Как есть. Ладно — Кропин был нормальным по отношению к остальным в их компашке. Но вся его семья — старший брат.

— То есть у Жени не было ни папы, ни мамы, ни бабушек с дедушками? — как-то на остатках эмоций спросила она.

— Да. Отец погиб от шальной пули. Просто шёл мимо. Не в то время, не в том месте. А мать повесилась через полгода. Бабушки с дедушками отсутствовали — они оба детдомовские.

— Печально, — сказала Екатерина. — Бедные мальчики…

— Увы и ах, — развёл руками Марголин. — А вот Чижикова наоборот — избалованная. Была.

— Хорошо. А с Пенсихоном и Грачёвым что не так? — спросила она.

— Им пора было выйти из большой игры, — ответил майор. — Есть ещё какие вопросы есть?

Ответом была тишина. Он кивнул, развернулся и пошёл к «Гелендвагену». Открыл дверь, встал на подножку, как вдруг Екатерина спросила:

— Вы часто в своём рассказе упоминали большую игру. Расскажите подробнее про неё.

Майор слез с подножки и повернулся в их сторону.

— Вам лучше не знать об этом, — сказал он.

— Рассказывай, — подтвердил Аникин.

— После этого ваша жизнь вряд ли будет прежней, — предупредил их Марголин.

— Мальчик, — уставшим голосом начала Екатерина, — моя жизнь уже никогда не будет прежней. Говори как есть.

— Ну что ж, это был ваш выбор…

***

Когда всё это началось — никто не может сказать. Равно как и то, какую цель она преследует. Потому что одни в процессе получают огромную власть, другие — богатство, третьи — величие. Остальные остаются ни с чем. Войти туда может любой. Но выход лишь один — смерть. Ставка — жизнь. Твоя или чья-то. Ты можешь быть пешкой, конём или ладьёй. А можешь быть тем, кто играет пешками, конями и ладьями. Сейчас ты на коне, а завтра пешком. Но не факт, что это плохо. Вообще не факт. Всё относительно.

Там никого, кто пришёл бы просто так. Потому что там такие не держаться. Рано или поздно их поставят перед выбором — игра, или выход из неё. В теории каждый человек — участник. Но, если сравнивать с шахматами, то простые люди они даже не пешки. Они их обслуга. Пешки идут вперёд. Пока их не срубят. Или они не сумеют вырасти. Вырастают единицы. Но сколь они бы не росли, до тех, кто управляет ими всеми, они не вырастут. Вот и получается, что большая игра — это игра божья. Вернее против него.

— То есть битва добра и зла? — поддакнул ему Аникин.

— Да. Всё вот это «не сотвори себе кумира», «возлюби ближнего своего» — это оно. Но идти с таким настроем туда, где правит насилие, это редко кто сможет.

— Как это всё относится к нам? — конкретно уже спросила Екатерина.

— Игоря Пенсихона и Анатолия Грачёва поддерживал довольно сильный игрок. Но или он проиграл, или просто решил так, но другим игрокам они стали не интересны.И их должны были вывести из игры.

— Но почему вы? — возник у Екатерины вопрос.

— Поступила информация о том, что они спонсировали террористические организации.

— А на самом деле нет? — задумчиво ответил Аникин.

— Почему же? К сожалению, данная информация подтвердилась. Кто-то их подставил, или они сами — без разницы. Прецедент есть. А тут ещё так получилось, что они убили вашего мужа. А он был интересен другим игрокам.

— То есть ФСБ его пасло? — спросила Екатерина.

— Да. Мы, как вы сказали, пасли весь факультет, — ответил Марголин. — Скажу больше: наша служба следит за многими изобретателями.

— Зачем?

— Если вы думаете, что они все изобретают что полезное или наоборот, бесполезное, то это не все. Есть те, которые создают вещи, которые могут перевернуть мир, — он поставил ладонь в форме чаши, а затем её перевернул. Как будто именно так произойдёт с миром, если что-то его заставит перевернуться.

— И он был один из них? — спросила она.

— Да, Екатерина Михайловна. Так вот: убив его, они активировали вас. Вы вычислили их слежку. Хотя, в принципе, они её бездарно вели, — заметил он. — И всё, быть может, сложилось иначе, если бы не звонок Артёму Миклюкову, который помог всем. И вам, и нам. Так вот, вы с теми двумя, которые возле гаража паслись, конечно, грязно сработали. Но эффективно, не поспоришь. Далее вы, не имея практически никаких навыков и возможностей, нашли всех. И даже умудрились устранить.

— Кроме Игоря, — заключила она.

— Да, вы были в шаге от этого. Но зачем? Сейчас он будет числиться как погибший при задержании. Оказывал сопротивление, за что и был застрелен. Кстати: вы правильно сделали, что стреляли с Кольта.

— Почему? — решила уточнить Екатерина.

— Потому что у меня такой же. С вас подозрения будет легче снять.

— А за остальных что? — спросил Аникин.

— Суицид, несчастный случай, самооборона, слабое сердце… Хм, вроде всё.

Немного подумав, майор продолжил:

— Сейчас корпорация стремится развалиться. Наследники Пенсихона и Грачёва наверняка начнут войну между собой. Но старшим игрокам важнее сохранить корпорацию. Поэтому контрольный пакет акций ПАО «ДарМетан» находится у них. Если конкретнее — в «Газпроме». А наследники будут иметь дивиденды. Но вряд ли долго.

— Почему? — спросила Екатерина.

— Их вынудят продать. Они — ненадёжны. Но им, то есть, игрокам, нужен хороший управленец. Екатерина Михайловна, есть такой на примете?

Она задумалась. Чуть позже сказала:

— Думаю да.

— Хорошо, подготовьте его.

Он уже собрался уходить, как вдруг вспомнил что-то ещё. Развернулся и подошёл к ним:

— Возьмите. Если надумаете — звоните.

Они глянули — самая банальная карта-визитка. Однако на ней было указана информация как именно вызвонить Марголина.

— Зачем это? — спросила Екатерина.

— Неужели вы и правда думаете, что эти шалопаи были сами по себе? Да они были бы никем, если бы кто-то их сверху не прикрывал. Потому — захотите узнать — звоните.

— А мне? — Аникин с недоумением осматривал визитку.

— Если вы хотите ковыряться в чужом нижнем белье, следить за неверными мужьями или жёнами — можете выкинуть. Но если хотите использовать свой потенциал на полную — милости просим.

— А если захочу уйти? — ещё спросил детектив.

— У нас уходят посмертно, — спокойно ответил Марголин.

От этих слов Аникину стало не по себе. Но он постарался не подать виду.

— Я вам рассказал уже вроде как всё. Даже чуть больше.

И пошёл к «Гелендвагену». Открыл дверь, схватился за ручку в салоне, залез на подножку. После чего присел на сиденье, выставил ноги, отряхнул и, прежде, чем закрыть дверь, крикнул обоим:

— Я вас буду ждать.

После чего закрыл дверь. Мотор «Гелендвагена» изменил тональность и плавно тронулся. Затем развернулся и резко поехал с пустыря. Аникин и Ильина остались вдвоём. Какое-то время они просто стояли, провожая взглядом машину. Позже, когда задние фонари «Гелендвагена» исчезли во тьме, Аникин достал сигарету. Закурил. А позже сообразил:

— Ой, извините, что курю рядом с вами, — и отошёл от неё.

— Всё нормально, — ответила она, не меняя позы. — В такой ситуации после всего этого накатить по стопке не во вред будет.

— Серьёзно, — улыбнулся он. — По мужски. Может, ко мне?

— Нет, — ответила она, опять же — не меняя позы. — Но если вы меня отвезёте домой, буду благодарна.

— Садитесь, — указал он рукой на дверь машины.

Она уселась на пассажирское сиденье. Аникин, докурив, уселся за руль. После чего завёл мотор, включил первую передачу, фары и поехал. Развернувшись выехал с пустыря. Спросил адрес, после чего кивнул и пару минут они ехали молча. Но затем Аникин всё же задал вопрос:

— Вы поняли, о чём он?

— Знаете, детектив, из его рассказа следует только одно — они стали кому-то неугодны.

— Пенсихон и Грачёв?

— Да.

— А при чём тут большая игра?

— Они привыкли к тому, что могут вершить чужие судьбы. Как игроки в шахматы решают за пешек — когда им идти и когда погибать. В смысле те, которые Марголиным были обозначены как большие игроки. И сейчас они стали не нужны. В смысле Игорь с Анатолием.

— Понятно. Всё как всегда.

— Не поняла? — Екатерина глянула на него.

— Судите сами: пока от человека есть польза, прок, пока он чужие корыстные цели способен решать, его используют, доят. На нём едут, при этом стараются сделать вид, что он делает всё правильно, как-то мотивировать его. Но стоит ему сломаться — заболеть там, или кто из близких заболеет, ну или иначе мыслить начнёт — всё! Он не нужен. А иногда и опасен. Просто не нужен — его стараются спрятать, убрать подальше, скрыть. Но если он начал мыслить не так, как надо, его надо устранить — он уже опасен. Хотя и не всегда.

— Примерно как в том мультике, — заметила она, — «Жил был пёс». «Что, выгнали?»

— Да-да-да! «А помнишь, как ты меня гонял?» — дополнил он с улыбкой.

— «Да это… — Да понимаю — служба!», — дополнила Екатерина.

Далее они оба засмеялись, вспомнив этот мультфильм. Это был первый смех в её жизни с момента смерти Петра Ивановича. Наконец, немного успокоившись, они замолчали. Но ненадолго:

— Ясно. В общем, большая игра — это просто жизнь, — сделала вывод она.

— Пожалуй да, — подтвердил он.

— Я тоже ничего нового для себя не узнала.

Далее они ехали молча… Каждый думал о своём. А может, и просто было не о чем говорить.

***

Где-то через час езды Екатерина, перед уходом поцеловав Аникина в щёку, заходила в подъезд, где располагался хостел, в котором она обитала. А Аникин, проводив её взглядом, поехал дальше, к себе. Уже в процессе езды он думал о том, что, по сути, Марголин прав. «А ведь действительно, если подумать, — думал он, следя за дорогой, периодически поворачивая рулём, — то дело можно закрывать. Убийцы Ильина найдены мёртвыми. Никто не заявлял об их смерти. Следовательно, надо закрывать это дело». Он вспомнил зачем-то Екатерину, отметив про себя её красоту. Но та травма, которая у него осталась от предыдущего брака, до сих пор не прошла.

Он зашёл в свою комнату, которую снимал. «Плохо, что это коммуналка. Потому как сейчас бы пойти и взять из холодильника чего-нибудь пожевать. Под пивандрий. Ай, ладно». Он открыл ноутбук, на нём папочку «Дело о смерти П. И. Ильина». Добавил фотографии мёртвых Грачёвых и Пенсихона. Далее открыл текстовый файл «Досье», затем поочерёдно дополнял информацию по каждому из подозреваемых в деле.

«Пётр Винтовой: место гибели — город Великоград, Волгоградская область. Причина гибели — ДТП. Обстоятельства гибели: управлял автомобилем „ВАЗ-2109“, участвовал в погоне за Екатериной Ильиной, не справился с управлением».

«Алексей Масленников: место гибели — город Великоград, Волгоградская область. Причина гибели — ДТП. Обстоятельства гибели: — находился в автомобиле „ВАЗ-2109“, участвовавшем в погоне за Екатериной Ильиной».

«Виталий Махоненко: место гибели — город Великоград, Волгоградская область. Причина гибели — огнестрельное ранение, не совместимое с жизнью. Обстоятельства гибели — в связи с незаконным проникновением на территорию частной собственности (гараж П. И. Ильина) был застрелен хозяйкой, женой покойного Е. М. Ильиной».

«Леонид Банн: место гибели — город Великоград, Волгоградская область. Причина гибели — огнестрельное ранение, не совместимое с жизнью. Обстоятельства гибели — в связи с незаконным проникновением на территорию частной собственности (гараж П. И. Ильина) был застрелен хозяйкой, женой покойного Е. М. Ильиной».

«Василий Чащин: место гибели — город Великоград, Волгоградская область. Причина гибели — огнестрельное ранение, не совместимое с жизнью. Обстоятельства гибели — случайная жертва, попавшая в перестрелку между Е. М. Ильиной и группой подозреваемых».

«Аркадий Брониславский: место гибели — город Великоград, Волгоградская область. Причина гибели — удушение. Обстоятельства гибели — данного патологоанатома убили из-за жадности. Сначала задушили, а потом повесили, имитируя суицид».

«Александр Кротов: место гибели — город Москва, Московская область. Причина гибели — ножевое ранение, не совместимое с жизнью. Обстоятельства гибели — в чужом районе, куда направлялся в подпольное казино, был атакован в тёмном переулке хулиганами».

«Павел Сычёв: место гибели — Октябрьский, Люберецкий район, Москва, Московская область. Причина гибели — неизвестно. Обстоятельства гибели: обнаружен мёртвым совместно с С. Харламовым в состоянии разложения у себя на квартире».

«Сергей Харламов: место гибели — Октябрьский, Люберецкий район, Москва, Московская область. Причина гибели — неизвестно. Обстоятельства гибели: обнаружен мёртвым совместно с П. Сычёвым в состоянии разложения в квартире Сычёва».

«Ирина Дыранкова: место гибели — город Москва, Московская область. Причина гибели — повешение. Обстоятельства гибели — после „приватного танца“ перед посетительницей была обнаружена повешенной».

«Илья Кропин: место гибели — город Москва, Московская область. Причина гибели — ДТП. Обстоятельства гибели — во время заезда не справился с управлением на круговом перекрёстке».

«Светлана Чижикова: место гибели — город Москва, Московская область. Причина гибели — суицид. Обстоятельства гибели — перепутала наркоз с миорелаксантом. Отказ всех мышц, в том числе сердца и диафрагмы».

«Анатолий Грачёв: место гибели — город Москва, Московская область. Причина гибели — обширный инфаркт миокарда. Обстоятельства гибели — был замечен женой с любовницей».

«Антонина Грачёва: место гибели — город Москва, Московская область. Причина гибели — обширный инфаркт миокарда. Обстоятельства гибели — увидела мужа с любовницей. От расстройства и дополнительно полученных ушибов, ссадин и гематом в результате драки сердце не выдержало».

«Игорь Пенсихон: место гибели — город Москва, Московская область. Причина гибели — огнестрельное ранение, не совместимое с жизнью. Обстоятельства гибели — в процессе следствия выяснилось, что он проходил по ещё одному делу в ФСБ. Оказал вооружённое сопротивление при задержании».

После завершения дополнения биографий подозреваемых он протёр глаза, а затем добавил ещё одну строку:

«Дело закрыто в связи со смертью всех подозреваемых».

После чего, с улыбкой удовлетворения от законченного, он выключил ноутбук. После чего, сидя на стуле, потянулся. «Эх, где-то вы ошиблись, ребята, раз теперь все в списке за упокой». Немного посидел, а затем встал и пошёл на кровать. Он приготовился ко сну, но сон не шёл. Он думал обо всём: о своей жизни, о прошлом, о будущем… И чем дольше он думал, тем сильнее становилось понимание, что надо менять. Хотя бы что-то одно… После чего благополучно заснул.

***

Екатерина Михайловна, придя в комнату, переодевшись села на кровать и задумалась. «Хоть что мне этот товарищ майор ФСБ не наговорил бы, всё равно неприятно чувствовать что тобой манипулируют». Ещё немного подумав она решила сходить в душ. Но, выйдя из комнаты, увидела ещё одного человека, который тоже хотел помыться.

— Эх, — вздохнул он, — двадцать первый век, а очереди — как в двадцатом.

Тут из другой комнаты вышла женщина, прошла до холодильника, что-то вытащила и вернулась обратно. «А ведь раньше как-то и не обращала на всё это внимание». Тут из ванной вышел мужик, и зашёл другой. Екатерина зашла к себе и присела на кровать.

Примерно через полчаса она всё же попала в душ. И, пока проводила минимальную влажную уборку услышала стук в дверь, а затем расстроенный возглас типа «Опять не успел». Екатерина готова была разрыдаться, но тут она поняла, что хочет домой. В Великоград. Где её все знают, любят и ждут. «Пусть даже в пустую квартиру» — решила она. Она, в принципе, готова была хоть сейчас туда рвануть. Но понимала, что здесь надо завершить ещё кое-какие дела. Но сама мысль о возвращении домой, где дети, внуки, студенты.

***

Марголина везли по тихим улицам, что в Москве, пожалуй, невозможно. Но они и ехали не на Лубянку.

— Как думаешь — позвонят? — спросил у него водитель.

— Думаю да, — ответил он.

— А почему?

— Детективу его детективизм скоро надоест. Это не его типаж. А она… Не знаю. Но, судя по последним событиям, ей надо будет докопаться до истины. Месяц, два, максимум полгода, и она резко изменит свою жизнь. Но в какую сторону?

Дальше они ехали молча. Никто ничего не хотел говорить. Да и не о чем.

Глава 16.

Проснулся Аникин вовремя. Сначала он думал мчаться в агентство, но вспомнил, что сегодня суббота. Выходной день. Но разве у сыщиков могут быть выходные? Пожалуй нет — мысли о различных делах, которые он вёл, или ведёт сейчас не давали ему покоя.

В понедельник у него уже был готов ответ на некоторые из них. Да, он решил те или иные проблемы. Ему подкинули новое дело. Он решил его буквально за час, дали другое…

Поначалу он было втянулся. Но позже понял, что это всё… Не то. Его работа стала напрягать. Не стал он новым Шерлоком Холмсом.

Потому, спустя месяц, он подтвердил слова Марголина: позвонил ему. И за ним приехали. Стал он там счастлив или нет — история умалчивает.

***

Утром, в субботу, Екатерина Михайловна пошла в салон связи для восстановления своей сим-карты. Она хотела бы восстановить всю телефонную книгу. Но такой возможности не было. Купила себе новый телефон, настроила на свой аккаунт. «Желаете загрузить список контактов?». «Конечно» — решила она, нажимая «Да». В течении минуты ей загрузились все её контакты, которые были на старом, уже сожжёном аппарате. В первую очередь она позвонила своей старшей дочери.

— Алло, мам, ты?

— Да, доченька. Со мной всё в порядке.

— Мам! Ты куда пропала? Тебя два месяца не было!..

Екатерина не могла ей рассказать, куда она действительно пропала. И зачем. Она лишь пояснила, что скоро будет в Великограде. А ещё — что она соскучилась по ним всем. Разузнала все сплетни в городе. В общем — всё. Её ждут.

После всех она позвонила сыну в Балтимор. Тот самый, который в США. Вот только для неё стало откровенной новостью, что он летит в Россию. И завтра-послезавтра он будет в Москве. Её радости не было предела.

После она зашла в салон красоты. В тот самый, в котором была уже не раз. Где её уже принимали как родную. Потому что даже просто поговорив со всеми кому-то из работниц удалось решить свои проблемы с личной или семейной жизнью. И они ей были рады. И даже персональную скидку сделали на все виды услуг.

На следующий день она решила заглянуть в тот храм, куда зашла в первый же день. Она хотела поговорить с отцом Андреем. Но, получилось так, что она попала на службу. Где «прихожанки в глубоком возрасте» начали давать ей «душеполезные советы». Ну или просто — бабки зашипели. Но Екатерина — преподаватель от Бога, сразу объяснила им их неправоту. Дальнейшая служба прошла как обычно. Она честно отстояла, дождалась отца Андрея.

— Здравствуйте, батюшка.

— И вам всего хорошего.

— Вы сильно торопитесь? — не поняла Екатерина.

— Хи, здравствуйте, — с улыбкой ответил он. — Какая разница желать всего хорошего в начале или в конце?

— Ну… Как-то так принято.

— Согласен. Пройдёмте? — он пригласил её в трапезную.

***

После молитвы, которая была после трапезы, они остались вдвоём.

— Ну, рассказывайте! Что хотите сказать? — спросил отец Андрей.

— Ну…

Где-то стесняясь, где-то спокойно говоря, она поведала отцу Андрею всю историю. Тот послушал, покачал головой, но не перебивал. После чего, немного подумав, ответил:

— Вы знаете, как человек, я вас понимаю. И, пожалуй, одобряю. Как человек. Ведь что — они покусились на вашу семью, создали угрозу. Убили вашего мужа. А вы вырезали тех, кто представлял угрозу. Но это — как человек. А как священник… Ну, накладывать на вас епитимью или анафему — нет смысла. Вы ведь и так в церкви особо не появляетесь. Да и опять же — не мне вас судить. Судья у нас один, и не мне Его суд в свои руки брать.

После чего взял чашку чая, отхлебнул, и продолжил:

— Вот вы — ощутили себя Богом? Вершителем чужих судеб?

— Нет, — опустив глаза, ответила она ему.

— А что тогда?

— Пустоту.

— И чем заполнить думаете?

— Не знаю…

— Эх, Екатерина Михайловна, молитесь за них. Хотя бы.

***

Чуть позже она поехала в Шереметьево. Куда должен был прилететь из Куала-Лумпура её сын, Лёша. Прямых рейсов из США в Россию нет ввиду геополитических событий последнего времени. Поэтому добираться приходиться «на перекладных». Она успела за пять минут до посадки самолёта. Но пять минут прошло — никто не вышел. Она заволновалась — что случилось? Глянула на табло — самолёт произвёл посадку. «Вова, позвони, хотя бы»! Но звонка не было. Она уже собиралась позвонить, как двери открываются, и оттуда выходит он.

— Лёшка!!! — она от радости побежала, хотела кинуться на шею.

Но решила немного спокойнее его встретить: расцеловала, обняла, высказала за ожидание. Но он молча её взял своими мощными руками и поднял её, оторвав от земли на полметра. И тогда Екатерина обвила своими руками его шею.

— Здравствуй, мам, я тоже рад тебя видеть.

По такому поводу они решили зайти в кафе, где уже в более спокойной обстановке переговорить. Ей всё это время не хватало именно этого — поговорить с родными. И вот этот момент, хоть и не полноценный, настал.

— Ну, рассказывай, — с живым интересом в глазах спросила она, — как там в Америке?

— Да как-как?

Он рассказал ей всё, как есть. И про свою жизнь, и про попытки наладить личную жизнь. Про работу, отдых. Про политику… И так далее, и тому подобное. Она слушала его, не перебивая.

— А ты-то тут какими судьбами? — спросил он её в ответ.

Екатерине не хотелось рассказывать про месть. Но и врать про работу ей тоже было не с руки. Потому что однозначно возникнет вопрос — а почему не звонила? Наверняка же переживали.

— Мне надо было уладить кое-какие дела после смерти вашего папы, — сказала она, стараясь не смотреть ему в глаза.

— И поэтому ни ты не звонила, ни тебе не было возможности позвонить?

— Да, — ответила она, болтая ложкой в кофе. — Надо было сохранить конфиденциальность до конца.

— Всё сделала?

— Осталась мелочёвка. После чего однозначно вернусь в Великоград.

— Понятно. А я сегодня поеду туда. Можешь дать ключи от квартиры?

Екатерина полезла в сумочку, но ключи в ней не нашла. «Хм-м-м, где же я их могла оставить»? И тут до неё внезапно дошло — она их банально оставила дома, в Великограде. Когда схватила ноутбук и побежала, она их не сняла с крючка. «Вот же ж голова дырявая». Но вслух сказала следующее:

— Ой, я их, похоже, потеряла. Ну да ладно — у Ани спросишь.

«А там ужас — что в подъезде, что в квартире». Хотя она и оставляла в квартире образцовый порядок. Даже когда ей пришлось спешно схватить ноутбук она постаралась оставить всё на своих местах. Ей не хотелось разводить бардак в квартире. Потому что тогда сложнее прятать скелеты в шкафу.

***

Рейс до Великограда был ночью. К счастью для всех — в половине двенадцатого завершалась посадка. Поэтому ночевала она в хостеле. Наутро она ехала в офис. Который ей с одной стороны стал практически родной. А с другой — именно сейчас она ощущала именно чуждость этого помещения. Ей оно стало неприятным, каким-то… Враждебным, что ли? Но ей надо было туда идти — никто, кроме неё, не сделает это. А именно — организация похорон.

Она быстро договорилась с агентством о захоронении за счёт фирмы. Потому что дозвониться удалось лишь до Оксаны Пенсихон. Которая была не в адекватном состоянии. Хотя у Екатерины и были подозрения, они отпали, когда она увидела её вживую.

В понедельник в офисе был объявлен траурным днём. Никто не работает, все сотрудники приглашены на поминки. Ближе к обеду были привезены три гроба. Их по одному занесли и поставили в холле четверо парней. Все подошли, попрощались, после чего приглашённый священник отпел всех троих. Парни погрузили всех обратно в катафалк, народ расселся в автобусе, и они поехали в крематорий. Там уже простились окончательно.

После того, как уложили урны с прахом в свободные места в колумбарии всех отвезли в столовую. Где был организован поминальный обед. Там же каждый сказал о покойниках слово.

Уже на следующий день появились наследники Грачёва. Которые заявили свои права на фирму. Однако адвокаты «Газпрома» взяли их в оборот. За что договариваться будут, за что судиться — это уже их проблема.

— Елена Максимовна, — обратился к ней один из них, уходя из офиса, — сможете найти нам толкового парня?

«Намёк понятен, майор Марголин» — подумалось ей. Но вслух ответила:

— Да, конечно, есть один хороший мальчик на примете.

После чего адвокат покинул её кабинет. А она полезла разгребать дальше всю корреспонденцию. «Надо не забыть… А это что?». Ей на почту пришло свежее письмо. От Евгения Кропина. «Так, и что там?» — она открыла это письмо. И, мягко говоря, очень сильно удивилась.

— «Екатерина Михайловна, подойдите, пожалуйста, в серверную. Срочно! Евгений Кропин».

«Хорошо, Жень, скоро буду». Она встала со стула, поправила юбку, причёску и пошла, цокая каблуками. «И как же он узнал? Кто-то слил? Это что — мне не сохранить своего инкогнито? Хотя какое инкогнито? Ай!». Она дошла до серверной, но её там никто не встречает. «Хм, странно» — подумала она и постучала. Дверь, разумеется, открылась. Там был Евгений, жестом приглашающий её пройти внутрь. Она зашла, он закрыл дверь, а затем заблокировал.

— У меня к вам серьёзный разговор, — начал он.

— Я вас внимательно слушаю, молодой человек, — ответила ему Екатерина, держась как можно более расслабленно.

— Как к вам всё же обращаться? Екатерина Михайловна? Или же Елена Максимовна? — спокойно, без провокаций спросил он.

— От рождения была Екатерина Михайловна.

— Ага, а здесь под псевдонимом Елены Максимовны? Понял, Екатерина Михайловна.

— Жень, что случилось?

— Жизнь пошла прахом, — махнул он рукой. — Я сначала подумал, что вам можно довериться. Но теперь, — он развёл руками, — даже не знаю.

— Женя, — она подошла чуть ближе и попыталась взять его за руку. Но он резко отдёрнул её.

— Вы устроились сюда по ложным документам. Под ложным именем. Как вам можно после этого доверять?

Екатерина и не таких парней перевоспитывала в группах, которые курировала. Поэтому она спокойно отошла примерно на метр. А затем начала объяснять что и как, и почему ей пришлось так поступать. Но всё по порядку.

— Жень, давай начнём с того, что откуда ты узнал моё имя?

— Как я могу вам доверять?

— То есть, по твоему, будь я реальной Еленой Куклиной, ты бы мне доверял? — со снисходительной улыбкой произнесла она.

— Возможно.

— Жень, я знаю, что твой брат был всей твоей семьёй. И что вам тяжко было в девяностые. Но сейчас уже двадцатые. Тебе уже под тридцать. И Илья уже был взрослым…

— Был, — как-то чересчур спокойно сказал Евгений про своего покойного брата. — Был, а теперь его нет. И жены у меня нет. И, как недавно узнал, и не было. Вернее как — была женщина для эпизодического соития. Которая после смерти Ильи ушла от меня только потому, что я был удобен, а с ним она чувствовала драйв…

— Печально, — сказала Екатерина, опустив взгляд вниз. Она понимает, что сейчас не нужно давать ему какие-нибудь советы. Ему нужно высказаться.

— Да это ладно, — махнул он рукой. — С её уходом стало не так больно. Вернее как? Я хотел её сначала прибить. Но я увидел и понял, что она именно это и хочет. Но у меня всё к ней охладело. И я не стал с ней ничего делать. Мне не захотелось об неё мараться. И она ушла. А я — остался.

— Найдёшь лучше, чем она, — сказала ему Екатерина.

— Нет. Лучше быть одному. Не хочу быть использован по второму разу, — он сказал это твёрдо, как будто однозначно уверен в своих словах.

Она не стала его переубеждать. Потому что знала, что с этой мыслью надо немного погулять. Либо действительно один останется, либо же найдёт кого-нибудь.

— И знаете, что я почувствовал после её ухода? Свободу! — он даже поднял вверх указательный палец правой руки.

— И что ты думаешь с этой свободой делать?

— Пока не знаю. Возможно, уеду куда-нибудь.

— Ты в отпуск собрался? — участливо спросила она.

— Увольняюсь я отсюда.

Изумление своё Екатерина не пыталась скрыть.

— И куда?

— Пока не знаю. Ах, да! — опять резко указательный палец вверх. А потом опустил руку и достал из-за спины папку: — После ухода Вики я наконец-то добрался до вещей Илюхи. Вот на это вам стоит взглянуть. И вопрос, откуда я знаю ваши настоящие имя и фамилию, отпадёт сам собой.

Он передал Екатерине папку. Она глянула — самая обычная папка. Единственное, что было подозрительным в этой папке — надпись «Досье». Открыла папку и ахнула! Глаза округлились, ладошкой правой руки прикрыла открывшийся от удивления рот, одновременно с этим вытягиваясь вверх.

— Теперь вы понимаете, почему я хочу отсюда свалить? — с абсолютным спокойствием ответил Евгений.

Ей было с чего ахнуть: на первой странице, с подписью «Цель № 1» был Пётр Иванович. Ниже была информация, которая помогла убийцам найти его: домашний адрес, где и кем работает, где гараж, дача. На следующей странице она увидела «Цель № 2, не приоритетная»: она сама, где живёт, кем и где работает и далее в том же духе. Но что её поразило гораздо сильнее — «Цель № 3, низкий приоритет». Там были также расписаны дети и внуки. «Типа если враг не сдастся, то ломать его полностью??!!».

— Вот сволочи, — тихо, почти шипя, произнесла она, закрывая папку и откладывая её в сторону.

— Теперь я понимаю, за что вы его убили. Но не оправдываю вас.

— А как бы ты поступил на моём месте? — спросила она его.

— Не знаю, — покачал он головой. — Не знаю.

А потом, немного подумав, ответил:

— А ведь, по факту, я на вашем месте.

Она взглянула на него, вздохнула и посмотрела на пол.

— Прости меня! Что лишила тебя брата…

— Прощаю. Он стал убийцей… Ой… — закрыл лицо двумя руками, а затем их убрал. — Кто взял в руки меч, от меча и погибнет. Я ему многое прощал. Но убийство! Даже измена моей жены с ним — мелочи. Может, у них бы всё сложилось…

— Эх, ты прав. Но… Знаешь, я бы не торопилась на твоём месте увольняться.

— Почему? — удивился он.

— Ты давно в отпуске был?

— Ну-у-у… Давно, — с полным непониманием спросил он.

— Съезди, отдохни. А потом уже решай, на холодную голову.

Она подошла к нему, взяла за руку и посмотрела в глаза:

— Послушай человека с огромным опытом: тебе просто надо сменить место, развеяться. А там — глядишь, и жизнь заиграет новыми красками.

— Знаете, — сказал он, немного подумав, — пожалуй вы — правы. Давно я на море не был.

— А вдруг? — и так подмигнула с улыбкой.

После чего подошла к нему и поцеловала в щёку. А потом пошла к двери, и, перед самой дверью, обернулась, улыбнулась и сделала «Пока!» правой рукой. И вышла из серверной. Теперь её цель — отдел кадров.

Где она узнала, что Евгений Кропин уже пару лет не был в отпуске. Она смогла договориться с ними, чтобы его отпустили на полную. А сама же написала заявление на увольнение. Она уже успела присмотреть себе замену.

— Алло, Полина Федорина? Здравствуйте, это компания «ДарМетан», меня зовут Елена Максимовна Куклина…

***

Она покинула Москву. В Великограде её уже ждали. Радость от встречи была фееричной: внуки чуть не уронили бабушку. Дети отнеслись к этому не настолько восторженно, но всё же: Алексей относительно спокойно, потому что виделись раньше. Леонид чуть не сжал маму до хруста. Анна, будучи самой старшей, просто тихонько обняла, но было видно, что она готова разрыдаться. А вот Галина, младшая дочь, наоборот — не сдерживала эмоции. После этого они уселись в «Ниссан Патрол» Леонида и поехали к нему на дачу.

Стояла поздняя осень. Но было ещё относительно тепло. Екатерина наслаждалась этим чистым воздухом, последними лучиками теплого солнца. Она любовалась подающей листвой. Алексей с Леонидом занимались шашлыками. Иван и Пётр, её зятья, готовили беседку. Анна с Галиной, совместно с Натальей, женой Леонида, хлопотали по кухне. Детвора резвилась. И тут Екатерина вспомнила о ещё кое о чём.

— Лёня, Лёнь, подойди, пожалуйста!

Старший сын подошёл к ней:

— Да, мам?

— Присядь, пожалуйста.

Он присел.

— Есть тут для тебя работа, — начала она, — в Москве.

— Мам, ну зачем? — скривился он.

— Слушай и не перебивай! Слышал про «ДарМетан»?

— Я, надеюсь, не ты их… Того? — попытался пошутить он.

— Лёня! Не смешно! — она всерьёз возмутилась.

— Ладно! Что с этим даром делать?

— Возглавь его!

— Чего? — аж чуть не закашлялся он.

— Езжай туда, скажешь, что ты от Куклиной Е. М. — затем из сумки достала конверт: — Отдашь им это, и всё — должность гендира твоя.

— Мам, — насупился он, но:

— Лёнь, ради отца.

Он задумался. А позже ухмыльнулся своим мыслям. «Всё! С „ДарМетаном“ для меня покончено». Леонид ушёл, а к ней подошла Наталья:

— Мам, может, с девочками винца хлебнём?

— Знаешь, лучше бери водку, девочек и идём к мальчикам. Будем есть мясо.

***

— Мам, рассказывай! — потребовал Леонид, сидя у неё в квартире за столом.

Две недели прошло с того момента, как Екатерина вернулась в Великоград. Она обратно вернулась в квартиру. «Яриса» ей никто не вернул, поэтому ездила на «Волге» мужа. Её с удовольствием приняли обратно в лицей. Но жизнь её резко поменяла.

Каждый раз, приходя домой, в пустую квартиру, она готова была зарыдать. Потому что одиночество её томило. Жизнь потеряла смысл. Раньше она спешила домой — успеть что-то быстренько приготовить, или что-то сделать. Сейчас — можно ничего не готовить: есть некому. Сама ест немного. Уборка тоже стала проще — некому сорить. Так, раз в неделю прошлась…

А тут так случилось, что её старший сын, Леонид, всё же устроился в «ДарМетан». Да, его взяли генеральным директором решением совета директоров. Но там находиться долго он не мог — всё же привык к той жизни, которая в Великограде. И если в первую неделю он обустраивался, готовил место для семьи, то вот теперь — он приехал за семьёй. И заодно поговорить с матерью — его терзали смутные сомнения. И их надо было либо порвать на корню, либо же…

— Что ты хочешь услышать? — тихо, спокойно спросила Екатерина, разливая чай по кружкам.

Она была одета в махровый халат ярко оранжевого цвета и любимые тапки с помпонами. В лицее был выходной, а дети с внуками должны прийти лишь на следующий день. Она отдыхала перед их приходом. Разлив чай, она села за стол и взяла кружку.

— Для начала — кто такая Елена Максимовна Куклина. И почему она так сильно на тебя похожа?

— Ещё сейчас спросишь «А не я ли прикончила предыдущего гендира»? — спросила она, прихлёбывая чай из кружки.

— А если серьёзно? Не, ну мам, пойми, мне надо знать, что там вообще творилось.

— Ох, Лёня-Лёня… — сказала она, вставая из-за стола. — Твоё любопытство тебя до добра не доведёт.

Екатерина пошла в зал. И вернулась оттуда с папкой «Досье». От нечего делать они с Аникиным обменялись данными в этих делах. Потому, когда Леонид читал полное дело, мамины комментарии только добавляли живости описываемым событиям. От страницы к странице он становился всё мрачнее и мрачнее. Наконец, добрался до последней записи детектива о том, кто как умер. Видно было, что ему это не очень нравится. Но он не выказал более ни одной эмоции.

— Так эти сволочи убили папу? А ты, значит, просто за него отомстила, не зная, что на самом деле защищаешь нас?

— Да.

— И чего ради они его убили?

— Папа умудрился создать то, что весь современный энергетический рынок просто повалит на лопатки.

— Вечный двигатель что ли? — с интересом спросил он.

— Не совсем. Но близко.

***

Прошло полгода, как Екатерина вернулась из Москвы. За это время она так и не смирилась со своим одиночеством. Но никакого другого мужчину подпустить не могла. Да и не хотела — после почти тридцати пяти лет совместной жизни очень сложно всё строить по новой. Хотя ей на это намекали все: сыновья, дочери, невестка, зятья…

Евгений Кропин всё же передумал уходить из «ДарМетана». Более того — с Леонидом они стали чуть ли не закадычные друзья. Полина Федорина, та самая, которую Екатерина спрашивала про Чижикову, с Евгением уже стали почти что парой. Дело к росписи. Аникин с горизонтов исчез.

А что Екатерина? На Новогодних каникулах, освободившись побыстрее от сессий, поехала в ближайший женский монастырь. Решила там побыть послушницей. Эдакая облегчённая монашеская жизнь. Понравилось там ей или нет — особой роли не играет. Но по возвращении оттуда она всё больше и больше склонялась к мысли, что с этой жизнью, где есть дети, внуки, комфорт надо прощаться. Потому она всё больше думала об уходе в монастырь. Как вдруг, во время очередной уборки, она увидела завалившуюся в какой-то укромный уголок визитку майора Марголина. «Позвонить? Или не стоит? Не, наверное, не стоит». Она положила её на стол с мыслью выкинуть после. Однако, при уборке очередного шкафа она нашла книгу Петра Ивановича. Как раз ту самую, по программированию. Она открыла её и увидела там очередную флешку. Она, недолго думая, включила её в телевизор и уселась с пультом от него на диван. Там был только один видеофайл, и она его запустила.

— Дорогая Катенька, — на экране был Пётр Иванович. — Жаль, что ты увидишь это в конце, а не в начале. Так вот, я знаю, что ты у меня боевая девочка. И что ты за меня готова будешь всех порвать. Но, честно, это большая игра. И отомстить всем не получиться. Ты знаешь, я долго не мог понять истинный смысл «Милости хочу, а не жертвы». А теперь, похоже, понял — мне искренне жаль тех, кто придёт за мной. Ведь они самые настоящие пешки. И ими просто пожертвуют ради чего-то такого, что не стоит человеческой жизни.

Затем, немного подумав, ответил:

— Хотя, знаешь, поступай так, как считаешь нужным. Но постарайся без лишней жестокости. И прости меня за то, что подставил всю семью под угрозу…

На этом видео кончилось. А Екатерина встала, взяла визитку Марголина и позвонила ему. Он сказал ей через пять минут выйти, машина будет ждать. Какая машина — Екатерина поймёт, мол, сама. Она быстро собралась, написала всем, что уезжает всерьёз и надолго. Затем вышла во двор и обомлела: её стоял и дожидался тот самый красный «Тойота Ярис», за рулём которого сидел Аникин.