Неудачник 2:0 Мультивселенная в пиццерии

Глава 1: В которой Вексель умер

Граница симуляции

С того самого мгновения, как Вексель осознал свой тернистый жизненный путь и принял на себя тяжелое кредо спасителя человечества, он начал всё чаще и глубже погружаться в экзистенциальные размышления о подлинном смысле своего бытия. С каждым днем он всё настойчивее убеждал самого себя в том, что всё окружающее пространство — не что иное, как грандиозная и детально проработанная симуляция, созданная высшими богами. В свободное время мужчина дотошно изучал всевозможные механики современных видеоигр и тонкости геймдизайна. Он делал это для того, чтобы хоть как-то начать разбираться в теме, которая, несмотря на все усилия, была для него всё ещё не слишком близкой и понятной. Под строгим и иногда ироничным руководством Сайи он честно пытался играть, но это выходило у него еще более неуклюже, чем те странные игры, которые постоянно происходили с ним в реальной повседневности.

Как-то раз он совершенно случайно наткнулся на «Симулякры и симуляцию» — знаменитый философский трактат Жана Бодрийяра. После прочтения этой книги он ещё сильнее утвердился в своей фанатичной мысли о том, что всё вокруг есть не что иное, как цифровая матрица.

Однако из этой теории следовал обнадеживающий вывод: если всё вокруг лишь иллюзия, то и окончательно умереть он попросту не может. Даже если красная шкала его жизненной энергии вплотную приблизится к нулевой отметке. Хотя, конечно, оставалась пугающая вероятность того, что при подобных обстоятельствах его могли просто-напросто безвозвратно стереть из программного кода. Но ведь у всякой, даже самой защищенной программы, обязательно существуют обходные пути — секретные читы, которыми он мог бы воспользоваться, если бы только знал, как их активировать. Если бы он только сумел найти ту самую тайную консоль, в которую вбил бы заветный код «Бессмертия», то у него появилось бы куда больше драгоценного времени на то, чтобы отыскать выход из этой симуляции, не рискуя погибнуть в очередной нелепой игровой битве.

В поисках запретных знаний

Он расспрашивал Сайю так усердно, как только мог, искусно пользуясь всевозможными уловками, завуалированными угрозами и долгими увещеваниями. Мужчина делал буквально всё возможное для того, чтобы выведать у неё, где именно находятся те самые загадочные египетские боги, что сейчас сидели за невидимой настольной игрой его жизни. Однако сколько бы коробок вкуснейшей пиццы он ей ни заказывал, сколько бы билетов на головокружительные американские горки ни покупал — девушка наотрез отказывалась отвечать, сохраняя непоколебимое молчание.

Затем Вексель с тем же рвением принялся и за Мимуса. Однако мудрая фиолетовая пантера сразу же просёк его тайное и жгучее желание. Так же ловко, как и девушка, он технично улизнул от прямого ответа, оставив Векселя ни с чем.

Векселю ничего более не оставалось, как взять напрокат ярко-красный мотоцикл Мимуса и отправиться в далекое путешествие. Это было странное странствие, в котором он твердо вознамерился обнаружить физические границы карты, ведь у всякой, даже самой масштабной симуляции, непременно должны существовать пределы рендеринга.

Дни монотонно сменялись безмолвными ночами. Вексель старался не спать в пути как можно дольше, борясь с усталостью. Однако в конечном итоге естественный страх за свою жизнь переборол его упрямство. Он вовсе не хотел угодить в смертельную аварию из-за того, что просто-напросто заснул бы прямо за рулем, и либо на полном ходу врезался в скалу, либо быстрой стрелой слетел бы в глубокий обрыв. Периодически мужчина останавливался и, быстро разложив походный спальник, засыпал прямо у колес своего верного стального коня. Вексель покупал какую-то нехитрую еду на заправках, когда в очередной раз пополнял бензобак. Накопленных за многочисленные прошлые игры денег ему пока ещё вполне хватало, и он не слишком переживал о том, что они могут внезапно закончиться. Однако границы карты всё ещё оставались недостижимой и призрачной целью. С каждым пройденным километром казалось, что Вексель лишь обманывал сам себя.

Пустыня и невидимый барьер

Так продолжалось до тех пор, пока очередное бесконечное шоссе не вывело его прямиком в безжизненную пустыню. Тяжёлое ночное небо низко провисало над тёмно-синими, застывшими барханами. Звёзды едва касались блеклыми, холодными лучами их песчаных вершин. Своего арендованного верного коня мужчина оставил у самой кромки песка, а сам же ступил грубым ботинком в прохладную мягкую массу пустыни.

Бредя по дюнам, словно библейский Моисей, оставивший свой народ, он постепенно терял последнюю надежду на то, что найдёт хоть что-то стоящее. В том числе и путь назад к цивилизации. Но вот на самом горизонте замаячила исполинская, величественная древняя пирамида. Её стены из грубых, потемневших монолитов, уложенных друг на друга, словно блоки в гигантском тетрисе, густо покрывали светящиеся древние символы. Сердце Вескеля заликовало от восторга и забилось, ревя в груди, словно мотор того самого красного мотоцикла. Он понял, что наконец-то нашел их. Мужчина был абсолютно уверен — это и есть легендарная пирамида Богов. Сейчас, в этот наиважнейший и судьбоносный момент его жизни, он войдёт внутрь и исправит ВСЁ. Лишь бы только найти ту самую заветную панель или потаенную комнату разработчика.

Капюшон его толстовки немного закрывал глаза, мешая обзору. Он нетерпеливо откинул его, чтобы яснее видеть путь перед собой. Вот она, цель, практически на расстоянии вытянутой руки. Вексель сделал решительный рывок вперед… и с размаху ударился. Вначале он даже не понял, что именно произошло. Резкая боль мгновенно пронзила его лоб. Он осторожно потёр ушибленное место, а затем высоко поднял голову, чтобы узнать, во что именно он так глупо врезался. Однако он ровным счетом ничего перед собой не увидел. Вексель в недоумении поворачивал голову из стороны в сторону, но всё так же не замечал препятствий. Тогда он оставил эти попытки и решил продолжить свой путь. Но… снова обо что-то ощутимо стукнулся. Мужчина в сердцах чертыхнулся. Он вытянул руку перед собой и нащупал твердую, холодную невидимую стену.

Вексель окончательно опешил от неожиданности. Мужчина стал лихорадочно ощупывать пустое пространство перед собой. И, к своему величайшему ужасу, он осознал, что эта призрачная стена была более чем огромной. Но ведь вот она — пирамида, к которой он так долго и упорно шёл! Нужно было лишь найти способ обойти стену. Однако, пройдя многие утомительные мили по пескам пустыни, он так и не обнаружил ни малейшего прохода. Тогда, совершенно изнемождённый и опустошенный, он упал на мягкую землю. Клубы серого песка взмыли вверх. Вексель проследил за тем, как их захватил лёгкий ночной ветер и унёс в черное небо. И только в тот момент мужчина заметил исполинскую мигающую неоновую вывеску, висящую прямо посреди невидимой стены: «Граница реальности».

Рестарт системы

Вексель почувствовал небывалый прилив ярости. К горлу подступал жгучий гневный комок, готовый взорваться и вылиться из глотки, словно раскаленная лава из жерла вулкана. Мужчина в бешенстве поднял кулаки и затряс ими, выпуская в ночное небо бесконечный поток ругательств. Затем он в порыве безумия вернулся к своему мотоциклу и снял с него тяжелый ручной гранатомет. После чего Вексель отправился обратно к проклятой призрачной стене, зарядил оружие и произвёл выстрел в упор. Реактивный снаряд с силой ударился о невидимую границу и, подчиняясь законам физики, отскочил от неё назад, будто резиновый мяч. К несчастью, он полетел прямо в сторону Векселя. Мужчину мгновенно обдало жаром и пламенем от взрыва, и в тот же миг всё вокруг окончательно померкло. Он даже не успел почувствовать физическую боль.

Прошло мгновение, и он словно очутился в совершенно ином месте. Это было странное, бесконечное чёрное помещение, где не представлялось возможным разглядеть хоть какие-то границы. Вексель словно оказался в самой первородной бездне. «Это и есть смерть? Загробный мир?» — отрешенно размышлял мужчина, оглядываясь по сторонам. Сначала ему казалось, что он бесконечно падает, однако вскоре он быстро понял, что стоит на какой-то ровной поверхности. Он посмотрел себе под ноги и увидел поблескивающий идеально гладкий стеклянный пол. Вексель стал идти прямо. Ну, по крайней мере, он так думал — во всяком случае, он ведь даже не мог понять, если бы шёл не туда. Так как это «не туда» было абсолютно везде.

В какой-то момент впереди замаячили призрачные неоновые огни. Мужчина перешёл на бег, не чувствуя усталости. Он бежал изо всех сил, как можно быстрее, сокращая дистанцию. Наконец огни приобрели четкие очертания букв. Приблизившись вплотную, Вексель смог прочесть ритмично мигавшую надпись: «Кнопка рестарта. Нажми, чтобы вернуться».

«Неужели всё так просто? Так, может быть, это и есть та самая комната разработчика?» — Вексель даже не осознавал, думал ли он об этом про себя или произносил эти слова вслух. Мужчина стал лихорадочно озираться по сторонам в поисках и других поясняющих надписей, но ничего более не нашёл. Тогда он подошёл ближе к той табличке, что маячила впереди.

Прямо под ней он увидел высокую прозрачную трибуну с большой красной кнопкой, расположенной ровно в центре верхней панели. Надпись назойливо мигала, заставляя его поскорее принять решение. Но он вовсе не собирался так просто уходить. Ведь он пришёл сюда за истинным бессмертием или прямым выходом в реальный мир. Что-то из этих двух вариантов он точно должен был здесь найти. Он не отходил далеко, перемещаясь лишь так, чтобы надоедливая надпись оставалась в поле зрения. Вексель долго ощупывал пространство тёмной мглы перед собой в поисках невидимых стен или скрытых дверей, но ровным счетом ничего не находил.

Внезапно в тишине послышался противный и очень громкий электронный писк, и прямо под неоновой вывеской часто замигали ярко-красные цифры. Они шли на уменьшение: 20… 19… 18… Вексель с ужасом понял, что это был финальный отсчёт. Ему ничего не оставалось, как сломя голову бежать обратно к красной кнопке. Мужчина был страшно зол на то, что ему так и не дали честного шанса провести полноценные поиски. Всё, что ему оставалось в этой ситуации — это нажать на дурацкую кнопку и вернуться в его прежнюю дурацкую и абсолютно ненастоящую жизнь.

Вексель со всей силы хлопнул по сферической выпуклой поверхности и в ту же секунду бесследно исчез. Он очнулся у себя в комнате, лежа на кровати. В окно ярко светило утреннее солнце, безжалостно освещая его грязные разбросанные по полу носки и пустые картонные коробки из-под пиццы. Мужчина недоверчиво и настороженно осмотрел всё вокруг. Все эти до боли знакомые предметы обихода сейчас вызывали в нём лишь глубокие сомнения.

Возвращение в начало

Он нехотя и очень аккуратно поднялся, внимательно присматриваясь к каждой детали окружения, и вышел из своей комнаты. Сайя уже сидела за высокой барной стойкой на кухне и с аппетитом поедала огромный бургер, небрежно разбрасывая и размазывая кусочки салата по столу:

— Бургеры будешь? — спросила она с набитым ртом.

— Ты же ровно три дня назад это у меня спрашивала. И что я тебе тогда ответил? — злобно огрызнулся Вексель.

— Понятия не имею, — только и равнодушно бросила она в ответ.

— Я ответил, что я их вообще не перевариваю!

— Как хочешь, мне в итоге больше достанется. Я пойду к Мимусу сегодня вечером. Мы играем в D&D у него в клубе.

— Но ведь вы обычно играете с ним по четвергам. А сегодня по календарю уже воскресенье, — Вексель окончательно обомлел. Он смущённо и крайне недоверчиво посмотрел на неё. Его лоб нахмурился, что придало лицу несколько глуповатое и растерянное выражение.

— Ты что, с дуба рухнул, чё-ль? Обычный четверг сегодня.

— Не может этого быть, ведь я целых три дня был в отъезде! Прекрати немедленно надо мной потешаться! Вы все здесь только и делаете, что издеваетесь надо мной! — он сорвался на крик, яростно тряс кулаками и даже начал подпрыгивать на месте.

— Куда ты там ездил? Разве что в своих безумных снах. Ты из дома уже целый месяц носа не выносишь , — угрюмо и холодно произнесла она, не глядя на него.

— Что-о-о? Значит, я действительно… — Вексель внезапно и очень резко успокоился, погрузившись в глубокие думы. Значит, его и впрямь вернули в самое начало. В начало того самого дня, в который он изначально отправился в свое неудавшееся путешествие. Произошел системный рестарт. И сейчас Сайя абсолютно ничего не помнит, хотя для него всё это уже происходило. А значит, он, по сути, попал в бесконечный день сурка. Означает ли это, что и все его друзья — лишь часть программной симуляции? Или же им попросту принудительно откатили их воспоминания назад?

— Ты чего так надолго завис-то? Ты случайно не заболел? Какой-то ты сегодня подозрительно странный. Даже гораздо страннее, чем ты бываешь обычно, — Сайя изобразила на лице вполне искреннюю и неподдельную озадаченность его текущим состоянием.

Вексель всё ещё находился глубоко в своих мыслях и слышал её приглушенные слова так, словно они доносились до него из-под огромной толщи воды.

— Ты, кстати, про Богов в последнее время всё настойчиво расспрашивал. Если чё, то Гор сегодня вечером с нами в D&D играет. У него, типа, сейчас отпуск, — она неспешно встала из-за стола и стала небрежно сбрасывать пустые картонные коробки в мусорную корзину у стойки.

Внезапно голос девушки стал для Векселя невероятно чистым, звонким и отчетливым. Возможно, он не сразу внял и осознал всё её предложение полностью, но ключевое словосочетание «Гор с нами играет» он вычленил из потока речи очень чётко.

— Играет с вами? Прямо сейчас? А мне тоже можно? — последние слова он чуть ли не прокричал от волнения.

Сайя наивно и простодушно пожала плечами, выставив вперёд нижнюю губу — Ну, почему бы и нет. Тебе это уже давно предлагали, сам отказывался.

Вексель бежал к игровому клубу Мимуса почти что вприпрыжку, не чувствуя ног. Сайя искренне удивлялась тому, что это он вдруг стал таким подозрительно веселым, и даже начала подкалывать его на тему того, что он, вероятно, «радостином» злоупотребил перед выходом.

Уже на самом подходе к прозрачным стеклянным, густо заклеенным яркими плакатами стенам клуба, Вексель заторопился ещё сильнее. Он буквально влетел в узкий проход, громко хлопнув дверью и при этом чуть не пришибив идущую следом Сайю.

Мимуса за его привычной стойкой в этот раз видно не было. Вексель с огромным трудом, пытаясь унять сильную нервную дрожь в пальцах и применяя специальные дыхательные упражнения, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, дождался девушку, чтобы наконец узнать, куда именно им нужно идти.

Сайя раздраженно и ворчливо — главным образом от того, что её чуть было не пришибли тяжелой дверью — бросила короткое и резкое:

— Чё встал как вкопанный?

А затем она грубо толкнула его в спину в направлении двери, смежной с основным игровым залом, где стояли автоматы.

Вексель быстро прошёл сквозь шумный ряд сверкающих игровых автоматов и оказался перед завешенным тяжелой чёрной бархатной занавеской проходом в соседнюю потайную комнату. Сердце неприятно защемило, а к самому горлу вновь подступил тяжёлый комок. Холодный пот проступил на лбу. Вексель так сильно разнервничался перед этой долгожданной и судьбоносной встречей, что физически не мог себя заставить просто поднять руку и откинуть штору. Однако Сайя, не теряя времени, сделала всё за него. Она попросту и бесцеремонно толкнула его внутрь. При этом она не забыла бросить в его адрес что-то очередное колкое, что Вексель даже не успел осознать, так как был полностью и целиком погружён в свои тревожные и путанные мысли.

За столом с Божеством

Посреди этой просторной и ярко освещенной комнаты стоял длинный массивный деревянный стол, на поверхности которого живописно расположились различные схемы, книги правил, разноцветные кубики и маленькие пластиковые фигурки воинов. За столом уже сидели игроки: фиолетовая пантера Мимус и высокая, мужественная фигура человека с головой настоящего сокола. Его острый загнутый клюв хищно поблескивал в ярких лучах светодиодной лампы. Мускулистое тело существа покрывало мелкое сероватое оперение, на мощных плечах и груди висела узорчатая кованая легкая броня. На руках и ногах существа поблескивали золотые наручи, а с мускулистых бедер свисала дорогая шёлковая набедренная повязка. Существо издало сухой щелчок клювом и произнесло:

— А вот и свежая кровь прибыла! Ты пришёл присоединиться к нашей великой игре? Как тебя зовут, парень?

— Чумба, ты чего, это ж наш Вексель. Вы же только в прошлом месяце его отправляли на решающий бой с зомби в той заброшенной зоне у пляжа, — немного удивлённо и недовольно фыркнул пантера.

— А-а-а, вспомнил, этот. Точно! Слушай, у меня этих подопечных в подчинении столько, что всех по именам и не упомнишь сразу, — гулким голосом произнёс Гор.

— Как это — месяц назад? То есть с того самого момента вы больше мной совершенно не управляете? — Вексель окончательно обомлел от такой новости. Он замер на одном месте, не в силах пошевелить даже извилиной, чтобы произвести хоть какую-то связную мысль.

— Ну, так мы и раньше-то не особо управляли — так, подбрасывали время от времени кое-какие мелкие квесты для интереса. А теперь ты и вовсе больше не наш подопечный. Сам себе полноправный хозяин, — Гор непринужденно взял со стола толстую книгу правил D&D и стал лениво её листать.

— То есть весь этот прошедший месяц я действительно принимал все решения сам? — мужчина никак не мог в это поверить, его мир снова переворачивался.

— Ну да, абсолютно. Я тут, кстати, на днях решил психологией на досуге заняться. И знаешь, что я там интересного прочёл? — Гор на секунду оторвался от книги и внимательно посмотрел на притихшего Мимуса.

— Ну, и чё ж ты там такого вычитал?

— Что «Архетип Бога — это ещё и самый могучий архетип, обладающий способностью препятствовать нашей воле, навязываться сознанию и влиять на наши настроения». Это ж прямо в точку, как про нас с Амоном и Баст написано! Психология — это всё-таки великая наука! — и божество громко расхохоталось, закинув голову. — А ты чего стоишь такой хмурной? Давай, садись скорее с нами. Я помогу тебе эту толстенную книгу правил побыстрее освоить, — Гор вынес свою когтистую руку вперед, указывая на свободный стул подле него.

— А кем мы сегодня играем? Какой сценарий? — обратилась к нему с вопросом Сайя, усаживаясь рядом.

— А-а-а, да как и всегда. Читателями судеб, — бросил сухо и коротко Мимус.

Вексель несмело сел подле Гора и совершенно обескураженно посмотрел на огромный талмуд, лежащий перед ним. Свод правил D&D был просто невообразимо большим, сложным и непонятным для обычного мужчины. От одного лишь вида и количества разнообразных игральных кубиков у Векселя начинала кружиться голова.

Сайя тем временем скучающе зевала, прислонившись спиной к прохладной стене. Ей уже давно наскучило пассивно наблюдать за тем, как Вексель мучительно тупил над первой же страницей книги с правилами.

— А-а-а-а-а, — она ещё раз демонстративно и громко зевнула на всю комнату. — Мимус, можно я пойду и сделаю себе хоть какой-нибудь кофе?

— Да-да, конечно, иди сделай. И нам тоже заодно захвати, — пантера лениво махнул своей меховой лапой, даже не взглянув в её сторону. Он сосредоточенно изучал что-то важное в ещё одной раскрытой книге правил. — Только вот я тут вспомнил одну вещь… что я на той неделе обменял нашу старую кофемашину на настоящую алхимическую лабораторию, — он вдруг оторвался от чтива и резко поднял голову, посмотрев куда-то в дальний конец комнаты.

— Чего ты сделал? Алхимическую лабораторию? — Сайя удивлённо и крайне недоверчиво посмотрела на своего друга. Она нахмурила брови и смешно закусила свою нижнюю губу. — М-м-м-м. Ну ладно, ок. Сейчас я что-нибудь там придумаю.

Алхимия и энергетик

Девушка неспешно прошла по помещению, плавно виляя своим маленьким медвежьем розовым хвостиком на розовой пижаме. У самой дальней стены стоял массивный круглый стол с многоэтажными надстройками и полками. На его темной деревянной панели была искусно начерчена карта звездного неба с глубокими углублениями на месте расположения планет. На трёх рядах полок находились многочисленные колбы с различными странными ингредиентами. Основания этих склянок идеально подходили по размерам к тем самым круглым углублениям на столе.

— А эт чё вообще за звёздное небо такое? Как с этим аппаратом вообще работать-то нужно? — прокричала девушка, не оборачиваясь и с огромным интересом изучая мутное содержимое склянок.

— Не имею ни малейшего понятия. Инструкция к этой штуке как-то не прилагалась, — безразлично бросил Мимус.

Поводив тонкими пальцами по поверхности стола, Сайя быстро поняла, что углубления с планетами находятся на специальных круглых дисках, которые имели свойство легко поворачиваться и меняться местами. Внезапно она что-то случайно нажала, и под столом с тихим скрипом открылись потайные дверцы. Внутри этого дубового короба, на толстой деревянной полке лежал массивный многостраничный гримуар в тяжелой кожаной стёганой обложке. Сайя быстро схватила книгу и стала лихорадочно листать её пожелтевшие от времени страницы. Внезапно она увидела именно то, что так долго искала. Или, по крайней мере, ей так показалось в тот момент. На шершавой странице густой тушью была нарисована яркая молния, заключённая в прозрачный сосуд. Ещё немного ознакомившись с краткой инструкцией, она на глубоком выдохе тихо произнесла:

— Ну, теперь мне всё окончательно понятно.

Девушка безошибочно выбрала нужные колбы с ингредиентами, уверенно оперируя витиеватыми надписями на бумажных этикетках. Затем она аккуратно поместила их в соответствующие углубления на панели, повернула диски строго согласно схеме, указанной в гримуаре. Последним штрихом в этом процессе была зажжённая чёрная свеча, расположенная в самом центре крышки стола. Яркое оранжевое пламя на секунду моргнуло и внезапно окрасилось в насыщенный синий цвет. Содержимое во всех колбах внезапно забурлило, закипело и за считанные секунды растворилось, превратившись в странную однородную жидкость. Эту получившуюся жидкость Сайя осторожно перелила в свою любимую кружку и сделала первый пробный глоток. Внезапно все волосы на её голове встали дымом, а зрачки глаз мгновенно расширились до предела.

— Вот это да! — восторженно воскликнула она, чувствуя невероятный прилив сил.

— Что там у тебя такое получилось? — с интересом обратился к ней Мимус.

— Кажется, я только что совершенно случайно создала самый лучший в мире энергетический напиток!

Вексель в это время с огромным трудом понимал хоть что-то в этой бесконечной «книге правил». Тем временем все остальные уже выпили только что приготовленный алхимический энергетик и уже просто не могли более терпеть. Мимус был самым первым, кто предложил Векселю немедленно начать игру и разобраться во всех тонкостях уже непосредственно по ходу дела. Все остальные присутствующие радостно и шумно подхватили эту отличную идею. Гор резко выхватил из рук мужчины книгу правил, с силой хлопнул того по плечу и громко на всю комнату произнёс:

— Всё, хватит теории! Играем!

— Так, внимание, я сегодня мастер и ведущий всей вашей игры, — нарочито серьёзным и торжественным тоном произнес Мимус.

— Ой, ну как и всегда, — недовольно и привычно протянула Сайя, с грохотом брякаясь на свой стул перед столом.

— А теперь выбирайте себе персонажей, — пантера строго посмотрел на девушку исподлобья.

— Давай, выбирай скорее, Вексель, — Гор вновь дружески хлопнул мужчину по многострадальному плечу, от чего тот невольно поёжился всем телом.

— Мне нужно выбрать из всех этих маленьких пластиковых фигурок? — Вексель осторожно взял со стола одну из фигур персонажей и начал внимательно вертеть её перед своими глазами.

— Точно! Выбери персонажа согласно его классу и стартовому вооружению. В общем, попытайся вспомнить всё то, что мы с тобой только что читали в этой книге правил, — Гор продолжал активно поддерживать Векселя.

— Я-я-я даже не знаю-ю… — мужчина продолжал растерянно крутить фигурки в руках, когда внезапно на него снизошла пугающая мысль. — А они ведь, что, тоже все настоящие люди?! То есть такие же, как я? То есть я сейчас, что же получается, буду единолично решать их дальнейшую судьбу? Как настоящий Бог?

— Ну-у-у… — неопределенно протянул Мимус, замявшись.

— Вроде того, парень, ты всё правильно понял. Но кроме твоей воли здесь есть ещё игральные кости, строгие правила и верховный мастер. Плюс их собственные решения так же всегда засчитываются системой. Так что не вздумай думать, что ты здесь прям такой уж единственный и всесильный, — подробно пояснил Гор своим серьёзным тоном.

— Всесильны-ы-ы-ы-ый, — медленно протянул Вексель, словно о чем-то очень глубоко задумавшись. — Но ведь так же поступать совершенно нельзя! А вдруг своими неправильными действиями я окончательно испорчу им всю их жизнь? — мужчина произнёс это с некоторой ноткой явного нравоучения.

— Ой, ну вот, опять он начал свою волынку… — Сайя демонстративно закатила глаза к потолку.

— Чумба, да расслабься ты наконец, это же в конце концов всего лишь увлекательная игра, — подвёл окончательный итог пантера.

Тот, кто сидит за столом

Вдруг Вексель внезапно заметил в общей кучке фигурок что-то до странности знакомое. Он быстро разбросал все остальные фигурки пальцами и бережно поднял её. Это был маленький пластиковый человечек, который был подозрительно и детально похож на самого Векселя. На нём была надета белая рубашка и завязан точь-в-точь такой же ярко-красный галстук. Светлые волосы человечка взъерошенно и нелепо торчали во все стороны, в точности повторяя прическу мужчины.

— Что это за штука такая? — первой искренне заинтересовалась этой странной фигуркой Сайя. — Её же тут совершенно точно раньше не было, я всё проверяла, — она недоверчиво и испуганно переглянулась с Мимусом, а потом быстро перевела свой взгляд на Бога.

Гор смущённо, сильно прищурив свои зоркие соколиные глаза, аккуратно взял из рук Векселя эту фигурку.

— Парень, да это же ты сам и есть! — удивленно воскликнул Бог.

— Не может этого быть! Он же вот, прямо тут перед нами сидит! Ты сам это прекрасно видишь! — почти что закричала Сайя, вскакивая с места.

— Чумба, а ты, случайно, совершенно ничего такого странного не делал в свои последние дни? Не умирал там часом, к примеру? — Мимус медленно приподнялся из-за стола, его голос в этот момент звучал крайне тревожно и серьезно.

Вексель окончательно опешил. Его взгляд начал рассеянно и хаотично блуждать с одного друга на другого, а затем снова возвращался на фигурку в его руках.

— Да как он вообще мог умереть?! Он же из своего дома две недели кряду не выходил! — возмущённо и уверенно воскликнула девушка. — Или всё-таки нет? — что-то в изменившемся образе мужчины внезапно зародило в ней зерно сомнения.

Вексель немного виновато и грустно посмотрел на нее и тихо произнёс:

— Умирал. Я действительно умирал.

Вначале всё помещение накрыла тяжелая, зловещая и липкая тишина, а затем комната внезапно наполнилась громким и беспокойным гоготом. Все начали перекрикивать друг друга, пытаясь найти объяснение. Наконец вновь тишину в комнату вернул своим властным голосом Гор:

— Тихо всем! — громко гаркнул он, от чего все присутствующие, невольно поёжившись, тут же сели на свои места. — Продолжай, мастер, — обратился он к пантере.

— Не мог бы ты сейчас, дорогой наш чумба, подробно рассказать нам, как это всё произошло на самом деле, — голос Мимуса звучал излишне строго, даже с некоторой примесью гневных ноток. Что было абсолютно и совершенно ему не свойственно в обычной жизни.

Вексель снова поёжился и как будто даже визуально уменьшился в своих размерах под их взглядами. Он очень тихо начал свою невероятную историю. Пока он вёл свой долгий рассказ, то часто прерывался и делал долгие, неловкие паузы, боязливо посматривая на всех сидящих за столом. Но Гор не прекращал его подбадривать своими громкими и ободряющими хлопками по плечу.

Когда Вексель в своем рассказе наконец дошел до того самого момента с комнатой разработчика, то Бог внезапно громко расхохотался:

— Да я сам уже, если честно, и не помню толком, где она находится! Но она совершенно точно не в той пирамиде. От той пирамиды вообще уже одни старые текстуры остались. Мы её давным-давно за официальную границу реальности вынесли, а сами же переехали в роскошный пентхаус в самом центре города. Но ладно-о-о уж… ты продолжай, — Гор ещё немного тихо клекотал, продолжая посмеиваться, когда Вексель возобновил свой рассказ.

Наконец-то он дошёл до того судьбоносного момента с красной кнопкой и подробного повествования о том, как именно он нажал на её холодную поверхность.

— Ну, вообще это вполне нормальная и стандартная практика, если так-то подумать. Ничего по-настоящему страшного от этого не должно было произойти. Ты бы просто автоматически вернулся к своей жизни, и всё на этом. Прямо в том же самом месте, где стоял. Так что там дальше-то произошло? — нетерпеливо перебил его Мимус.

— А дальше я просто проснулся у себя в кровати, обнаружив, что каким-то чудесным образом вернулся в самый день своего отъезда.

— И когда конкретно по времени это было? — продолжал дотошно задавать свои вопросы верховный мастер.

— Примерно три полных дня назад, — Вексель неловко и нервно водил своим пальцем по поверхности игрового поля стола.

Мимус тихо и угрожающе рыкнул, где-то глубоко в его массивной груди зародилось неприятное утробное урчание:

— Похоже, что каким-то непостижимым образом своими необдуманными действиями ты породил настоящую мультивселенную. Ты не просто вернулся обратно к жизни, а умудрился вернуться назад во времени. А это в свою очередь означает только одно: теперь вас в этом мире двое.

— Что-о-о-о?! — Вексель окончательно опешил. Он просто не мог поверить в то, что он сейчас услышал от мастера.

— Или даже целых трое! — вдруг воскликнула Сайя, осенив себя догадкой.

— Не-ет, это вряд ли, третий твой экземпляр явно и окончательно погиб от прямого взрыва снаряда, — задумчиво протянул Гор.

— То есть получается, что я настоящий — погиб?! — воскликнул Вексель, буквально подпрыгнув на своем стуле.

— Ну, почему сразу «настоящий»… Хотя это ещё только предстоит выяснить, кто из вас двоих теперь является настоящим… — Мимус тревожно и глубоко задумался, сложив свои толстые меховые пальцы у рта.

— А-а-а-а-а-а, — только и смог издать из себя ошеломленный мужчина.

Затем на всех присутствующих в комнате вновь опустилась тяжелая и мрачная тишина. Все сидели, глубоко погружённые в свои очень непростые и тяжёлые раздумья, пока входная дверь клуба внезапно громко не хлопнула и не послышался четкий топот чьих-то быстрых шагов.

— Кто это ещё там приперся? Я же специально повесил на дверь табличку, что мы сегодня вообще не работаем, — недовольно забурчал Мимус.

Тяжелая чёрная шторка резко дёрнулась в сторону, и в комнату стремительно вбежала девушка в ярко-синем кигуруми. Сайе хватило всего одного беглого взгляда на неё, чтобы с ужасом понять, что прямо перед ней стоит её собственная абсолютная копия. Только выглядела она немного полнее и казалась на несколько лет постарше.

Глава 2: Неразбериха набирает силу

Разница между двумя девушками заключалась не только в выражении лиц — одном ошарашенном, другом скептическом, — но и в том, что на этой новой, внезапно материализовавшейся Сайе была надета ярко-синяя, плюшевая пижама-кигуруми, а вовсе не привычная всем присутствующим нежно-розовая. Все, кто застыл вокруг массивного игрового стола, заваленного картами и фишками, разом ахнули от нескрываемого изумления. Повисшая в комнате тишина нарушалась лишь гудением серверов и вентиляторов.

Сайя в розовой пижаме первой оправилась от шока. Она мгновенно, словно пружина, подскочила со своего места и подлетела вплотную к своей таинственной копии. Нарушая все мыслимые границы личного пространства, она начала нагло и бесцеремонно рассматривать каждую мельчайшую деталь: текстуру синего флиса, незнакомые нашивки на рукавах, вглядывалась в черты лица, которые были пугающе родными, и буквально прижималась собственным лбом ко лбу этого странного живого отражения, пытаясь найти хоть одно отличие в разрезе глаз или форме носа.

— Ты что, реально настоящая? Или это какая-то новая голограмма с тактильной отдачей? — в итоге вскричала Сайя в розовом, и её звонкий голос эхом отразился от стен игровой комнаты.

Копия в синем кигуруми, явно смутившись и даже испугавшись такого безумного напора, резким, защитным движением оттолкнула её от себя. На лице новоприбывшей девушки читалось крайнее недоумение, смешанное с нарастающей паникой.

— Вы вообще кто такие?! И самое главное — где Китти? Куда вы дели мою панду?!

— Китти? — переспросил девушку в синей пижаме Мимус. Его обычно уверенный, с хрипотцой голос прозвучал сейчас необычайно растерянно и глухо. В этот момент антропоморфный пантера, сам того не замечая, медленно, словно под гипнозом, привстал из-за стола, тяжело опершись когтистыми лапами о деревянную столешницу, оставив на ней небольшие отметины.

— Ну да, Китти! Моя лучшая подруга и хозяйка этого заведения, очаровательная розовая панда! — воскликнула Сайя в синем, нервно озираясь по сторонам в поисках знакомого интерьера, но натыкаясь лишь на чужие постеры и незнакомое оборудование.

— Розовая панда?! Вот те на! — Мимус ошарашенно плюхнулся обратно в кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом. Он схватился лапами за голову, массируя виски. — Значит, в другой реальности я — представительница женского пола! Да еще и розовая! Это... это просто не укладывается в голове. Какой удар по моему брутальному имиджу!

— Чего-о? Какой еще имидж? — девушка в синем кигуруми изобразила на лице гримасу полного недоверия и отвращения. Её брови комично сомкнулись на переносице, а губы начали наигранно перемещаться из стороны в сторону, выражая крайний скепсис. — Ты? Китти? Да не смеши мои тапочки! — Она демонстративно, резким движением нахлобучила на голову глубокий капюшон, открывший взору окружающих безумные глаза Куки-монстра с печеньем во рту, и глубоко засунула руки в карманы, отчего бока широкой пижамы сильно раздулись, делая её похожей на сердитый синий шар.

— Позвольте мне внести некоторую ясность в этот сумбур, милая леди, — Гор, до этого молча наблюдавший за сценой, величаво и неторопливо встал из-за стола. Он привычным аристократическим жестом примял свои сероватые перья на груди, словно поправляя невидимый галстук. Его древние глаза светились спокойной мудростью. — Очевидно, что вы, дитя мое, волею невероятного космологического случая попали к нам из параллельной реальности, или, как принято говорить, альтернативного таймлайна. А мы... точнее, конкретно эта неугомонная молодая особа в розовом, стоящая прямо перед вами, является вашей точной копией, вашим доппельгангером в нашей нынешней вселенной. Как и уважаемый Мимус — это, по всей видимости, маскулинная вариация вашей подруги, той самой розовой панды. Мироздание любит шутить странные шутки.

Конфликт и опознание

Сайя в синей пижаме ещё раз внимательно, с ног до головы, сканирующим взглядом оглядела свою копию в розовом. Она прищурилась, словно пытаясь найти изъян, и наконец неохотно, сквозь зубы вымолвила: «Ну, чёт общее есть, да. Хотя вкус в одежде у тебя явно хромает. Розовый — это так банально».

Затем она медленно, с подозрением оглядела всех остальных присутствующих в полутемной комнате, задерживаясь на каждом лице. И вдруг её колючий взгляд намертво прикипел к замершему Векселю, который всё это время старался слиться с мебелью.

— А ты чего, зараза такая, волосы решил перекрасить?! И эту дурацкую куртку напялил? Думаешь, я тебя в таком виде не узнаю?! — В её глазах вспыхнул недобрый огонь узнавания. И с этими словами она молниеносным движением, которому позавидовал бы любой ниндзя, выхватила из-за спины ярко выкрашенную, исцарапанную в многочисленных битвах бейсбольную биту. Металл хищно свистнул в воздухе.

Мимус вместе с Сайей в розовом кигуруми среагировали на чистых рефлексах. Они едва успели перехватить её руки и задержать яростный замах в самый последний момент. Тяжелая бита проскользнула всего в паре сантиметров от кончика носа перепуганного насмерть Векселя, обдав его лицо ветром. Парень, побелев как полотно и выронив лишь тихое, жалобное «ой», мгновенно, словно жидкость, утек под стол, скрываясь из виду в спасительную темноту, поближе к пыльным проводам и чьим-то забытым кроссовкам.

В тот самый момент Сайя в пижаме с Куки-монстром, почувствовав сопротивление и видя искренний ужас на лице своей «жертвы», заподозрила что-то неладное и неохотно прекратила свою атаку, хотя мышцы её рук всё еще были напряжены.

— Ты что творишь?! Ты совсем с катушек слетела?! Зачем ты на него нападаешь? Он же мухи не обидит! — закричала Сайя в розовом, удерживая двойника за плечи и тряся её, пытаясь привести в чувства.

— Вы что, серьезно не знаете, кто это такой?! Вы тут все под чем-то, что ли?! — кричала в ответ её копия в синем, вырываясь из захвата и брызгая слюной от праведной ярости. — Это же Вексель Злодейственный! Главный антагонист нашего мира! Самый опасный, коварный и разыскиваемый бандит во всём Твайлайт-Сити! Он украл городскую энерго-ячейку и пытался превратить мэрию в гигантский тостер!

После такого ошеломляющего заявления в игровой комнате на некоторое время повисло тяжелое, почти гробовое молчание. Слышно было только тяжелое дыхание обеих Саий. Однако сразу после этой паузы, словно прорвало плотину, раздался первый неуверенный смешок, который мгновенно перерос в оглушительный, истерический коллективный хохот.

Мимус ржал, хлопая ладонью по столу так, что подпрыгивали фишки. Даже всегда сдержанный Гор от души клекотал, запрокинув голову к потолку и сотрясаясь всем телом, вытирая выступившие слезы крылом. Не смеялся в этот момент только сам Вексель, всё еще покорно прячущийся под столом и обнимающий чью-то ногу.

— Да ты что! Ой, не могу! — Сайя в розовом кигуруми держалась за живот, пытаясь отдышаться. - Наш Вексель вообще-то герой! - Она бросила ироничный косой взгляд под стол, где в темноте блестели испуганные глаза Векселя, и, негромко буркнув, добавила — Ну, типа герой, в каком-то смысле. Он скорее... профессиональный потерпевший и наш штатный хакер-неудачник. Но уж точно не злодей вселенского масштаба.

От этого замечания Мимус вновь разразился громоподобным хохотом, рискуя свалиться со стула.

Великое расследование

Наконец, с огромным трудом перестав смеяться и утерев слезы, все присутствующие немного успокоились. Атмосфера разрядилась, и они по очереди начали подбрасывать в общий информационный фон игровой свои предположения о том, как именно могло произойти такое невероятное событие. Им было совершенно неясно, почему их реальности сошлись в одной точке, наложились друг на друга, словно слои в графическом редакторе, породив сразу несколько вариаций друг друга.

Было много вопросов к Сайе из параллельной вселенной. Главный из них: как именно она сюда попала и помнит ли она место, где находится разрыв мирской материи? Именно там, по логике вещей, соединялись их миры, и сквозь эту невидимую брешь в Дрифт-Сити могли проникать незваные гости из альтернативных реальностей. Но девушка в синей пижаме лишь пожимала плечами. Она помнила лишь яркую вспышку света, ощущение падения вверх тормашками и то, как внезапно и необъяснимо очутилась посреди оживленной, незнакомой улицы, полной странных машин.

— О, как! Это весьма и весьма любопытно, — задумчиво протянул Гор, поглаживая клюв. — Феномен спонтанной межпространственной транслокации. А не могли бы вы, юная мисс, напрячь память и показать нам, где именно географически находится то самое место вашего появления? Это может быть ключом к пониманию происходящего.

— Ну, так конечно покажу, чего тут сложного, — ответила Сайя в синем так уверенно и буднично, как если бы это было самым собой разумеющимся делом — вроде похода в магазин за хлебом. — Это недалеко отсюда, в центре, возле той дурацкой статуи с рыбой.

Сайя в розовом от восторга весело подпрыгнула на месте, чуть не задев люстру, и радостно прокричала, всплеснув руками — Ребята, вы слышали?! Это же самое настоящее детективное расследование! Мы будем искать пространственную аномалию! Прямо как в духе великого Эркюля Пуаро или Шерлока Холмса! Нам нужны лупы и кепки!

— Она в последнее время слишком сильно подсела на старые детективные романы и сериалы, — пояснил Мимус своей альтернативной подруге, причмокнув языком и закатив глаза. — Не обращай внимания, это у нее сезонное обострение.

Сайя в синем лишь скептически приподняла бровь, глядя на свой чересчур восторженный розовый оригинал, и хмыкнула. — Ну, раз так, тогда все вперед! Нечего время терять, а то я начинаю скучать по своей розовой панде, — воскликнула она, решительно направляясь к выходу и поудобнее перехватывая биту.

Вся компания, заряженная жаждой приключений, разом бросилась к дверям, создавая небольшую давку в проходе. Вексель, с трудом и опаской выбравшись из своего убежища под столом, отряхивая колени от пыли, прокричал им вслед: «Эй, подождите меня! Я же с вами!». Он рванул вслед за остальными, боясь снова остаться один, но на полпути внезапно затормозил, обернулся и посмотрел на Гора, который всё еще неподвижно и невозмутимо сидел за столом, словно скала посреди бушующего моря.

— А вы что же, Гор? Разве не пойдете с нами искать портал? — искренне удивился парень.

— Боюсь, мой юный друг, я уже слишком стар, мудр и важен для таких суетливых уличных приключений и беготни по жаре. Мои суставы уже не те. Я лучше пока останусь здесь, в прохладе, и внимательно поизучаю наше игровое поле, — ответил бог, и его глаза таинственно сверкнули. — Посмотрю по костям и картам, не появятся ли здесь еще ваши копии. Кто знает, может, скоро к нам заглянет и мой альтернативный вариант. Было бы любопытно побеседовать с самим собой.

Вексель понимающе, хоть и с легким разочарованием, кивнул и со всех ног бросился вдогонку за своими уже скрывшимися за дверью товарищами, чтобы не упустить самое интересное.

Гонка по Дрифт-Сити

Они вышли на улицу, в знойный полдень Дрифт-Сити. Крики чаек, доносившиеся вдали у самой водной полосы залива, внезапно перекрыл оглушительный, низкочастотный рев мощного мотора, от которого завибрировали стекла в соседних зданиях. Свежий, солоноватый дневной воздух мгновенно закоптило едкими, сизыми выхлопными газами.

Посреди дороги, сверкая хромом на солнце, стоял шикарный, ослепительно-жёлтый кастом-мотоцикл с удлиненной рамой, агрессивным дизайном бензобака и невероятно широкими задними колесами, предназначенными для безумных дрифтов. В его кожаном седле уверенно, по-хозяйски восседала Сайя из другого мира, надевая шлем с кошачьими ушками.

Рядом стоящая девушка в розовом медвежьем кигуруми, радостно прыгала вокруг байка, словно ребенок в магазине игрушек, и восклицала — Ничего себе! Обалдеть! У тебя реально такой крутой мотоцикл?! Он же выглядит как зверь! Сколько у него лошадей? А можно посидеть?

— Да-а-а, обычное дело для Твайлайт-Сити, — небрежно ответила на её восторженный вопль Сайя в синем с некоторым искренним непониманием того, «что тут вообще такого особенного». Она завела двигатель, и тот отозвался довольным урчанием. — А у тебя-то что за транспорт? На чем ты передвигаешься? — На этот раз в её голосе прозвучал ответный, неподдельный интерес.

— А у меня... ну, у меня вот, — чуть смущенно и огорченно ответила копия в розовом, небрежно кидая свой скейт с антигравитационным модулем на землю. Доска не упала с грохотом, а плавно, с тихим электрическим гудением зависла в воздухе в пяти сантиметрах от раскаленного асфальта, слегка подрагивая и отбрасывая голубоватое свечение.

— Крутоо-о-о! Летающая доска! Как в том старом фильме! — теперь настала очередь девушки в синем тянуть с неподдельным потрясением, рассматривая гаджет с открытым ртом. — Вот это реально технологии! Дай прокатиться потом?

Но в этот момент их обмен любезностями был прерван. На дорогу из гаража с визгом шин, оставляя черные следы на асфальте, пафосно выехал золотой кабриолет Мимуса. Рев его форсированного двигателя был настолько мощным и басовитым, что легко заглушил даже звук мотоцикла, заставив прохожих заткнуть уши. Автомобиль сиял на солнце так ярко, что на него было больно смотреть без солнечных очков.

— А у меня зато есть золотой автомобиль! Единственный и неповторимый в этом городе! — самодовольно прокричал пантера, вальяжно откинувшись на водительском сиденье и поправляя зеркало заднего вида. Он одним своим появлением вызвал у окружающих одновременно и жгучую зависть, и искреннее восхищение.

Векселю, стоящему на тротуаре, было в особенности больно, обидно и тоскливо наблюдать за всей этой сценой хвастовства транспортными средствами, так как у него самого собственного средства передвижения до сих пор не водилось, кроме проездного на метро. Он почувствовал себя лишним на этом празднике жизни и технологий.

Сайи, не сговариваясь, синхронно кивнули друг другу, их глаза загорелись азартом. В тот же миг, словно по команде невидимого стартера, они сорвались с места. Мотоцикл встал на дыбы, а скейт рванул вперед с характерным свистом. Девушки уносились куда-то далеко вперед по проспекту, пытаясь на скорости обогнать друг друга, лавируя между редкими машинами.

Мимус, мгновенно раззадоренный идеей небольшой импровизированной уличной гонки, хищно оскалился, включил спортивный режим и резко ударил лапой по педали газа. Золотой кабриолет, словно выпущенная из пушки стрела, сорвался с места, вдавливая водителя в кресло и оставляя после себя облако едкой пыли и дыма от покрышек.

Вексель обиженно и совершенно растерянно смотрел им вслед, глотая пыль и чувствуя себя брошенным щенком, пока золотая точка на горизонте вдруг не начала увеличиваться. Машина так же резко, с дымом из-под колес, затормозила, проехав назад метров пятьдесят. Мужчина увидел, как пантера раздраженно и нетерпеливо машет ему лапой из открытой кабины — Ты там уснул, что ли, пешеход? Едешь или нет?! Я не нанимался ждать тебя вечность! Прыгай, пока я не передумал!

Вексель, боясь, что его снова бросят, припустился бегом со всех ног и, совершив высокий, почти акробатический и невероятно неловкий прыжок, буквально ввалился прямо на заднее кожаное сиденье автомобиля.

— Извини, братан, совсем про тебя забыл в пылу азарта, — бросил Мимус другу, даже не оборачиваясь, и вновь до упора утопил педаль газа в пол. Двигатель взревел, как раненый дракон.

Вскоре золотой автомобиль мчался по залитым слепящим солнцем широким улицам Дрифт-Сити во всю свою немереную лошадиную мощь. Ветер свистел в ушах, срывая кепки с прохожих. Мимус быстро догонял остальных товарищей, а вскоре и вовсе начал их дерзко обгонять, виртуозно и рискованно лавируя в плотном потоке трафика то вправо, то влево, подрезая такси и автобусы.

Векселю эта опасная игра с уличными гонками совершенно не нравилась. Его желудок подпрыгивал к горлу на каждом резком повороте. Он буквально вжался в роскошное кожаное кресло, побелев от ужаса и вцепившись мертвой хваткой в сиденье под собой и дверную ручку. Мужчина всерьез боялся, что его просто выкинет из машины центробежной силой прямиком через открытый верх на очередном вираже, и он размажется по асфальту. Он кричал во все горло, умоляя сбавить скорость, не помня себя от панического животного ужаса, но его жалкие крики полностью поглощались встречным ветром, скоростью и торжествующим ревом мощного мотора.

Тупик в центре города

Наконец-то страдания Векселя прекратились. Эта безумная гонка окончилась в самом центре города, у центрального кольца, где возвышалась огромная, абстрактная стальная скульптура, изображающая не то рыбу, не то ракету. Как только автомобиль с визгом замер у обочины, раскаленные тормозные диски начали потрескивать.

Пантера, сияя от гордости, грациозно выпрыгнул через верх прямо на тротуар, поправляя свои идеальные усы. Он даже немного пританцовывал от радости и переполнявшего его адреналина, так как фактически стал неофициальным победителем в этом заезде. Вслед за ним, сильно пошатываясь, на ватных ногах и держась обеими руками за кружащуюся голову, из машины буквально выпал бледный, с зеленым оттенком лица Вексель. Его мутило.

Вскоре к ним присоединились и девушки на своих футуристических аппаратах. Обе были слегка запыхавшиеся, растрепанные ветром и немного огорчены своим поражением в гонке, и больше всех — азартная Сайя в розовом кигуруми, которая не любила проигрывать Мимусу. Однако это мелкое разочарование длилось недолго, так как на повестке дня вновь возник главный вопрос — местонахождение загадочного портала между мирами.

— Так, значит, это было именно здесь? Возле этой «рыбы»? Ты точно это помнишь? Не ошибаешься? — обратилась девушка в розовом к своей синей копии, внимательно осматривая площадь, залитую безжалостным полуденным солнцем.

— Да, я уверена на все сто. Это произошло именно здесь, прямо у подножия этой ржавой штуковины, — твердо и убедительно кивнула та, осматривая знакомые витрины магазинов и кафе, которые в её мире выглядели немного иначе. — Я помню этот дурацкий памятник и вон ту вывеску с пончиком.

Было решено разделиться и разойтись в разные стороны по периметру площади, чтобы тщательно, метр за метром, поискать что-либо странное: мерцание воздуха, искажение пространства, странные звуки, аномальные показания приборов или хотя бы просто что-то, отличающееся от привычного обыденного городского пейзажа.

Вексель, немного придя в себя, тоже включился в поиски. Он знал этот центральный район как свои пять пальцев. Он годами ходил через эту площадь от дома до работы и обратно, знал каждую трещинку в асфальте и был внутренне убеждён, что именно он, с его внимательностью к деталям, первым найдет то самое «необычное», что послужит подсказкой к входу в мультиреальность.

Дневной зной тем временем набирал обороты. Солнце палило нещадно, асфальт плавился под ногами, а воздух дрожал маревом над крышами машин. Вскоре пот градом сочился со лба и спины измученного поисками мужчины. Рубашка прилипла к телу. Он дотошно, с упорством маньяка, обыскивал все грязные закоулки, заглядывал за мусорные баки, проверял прохладные холлы офисных зданий вокруг центрального кольца и даже пытался заглянуть в канализацию.

Спустя битый час бесплодных поисков он отчетливо понял, что смертельно устал, хочет пить и буквально изнывает от невыносимой жары. Ноги гудели, а в глазах рябило от солнечных бликов. Так ничего подозрительного и не обнаружив, кроме пары дохлых крыс и старых газет, он, совершенно обессиленный и разочарованный, поплелся обратно к месту встречи у статуи-рыбы.

Когда он подошел, то увидел, что все остальные товарищи также уже собрались там, сидя в небольшой тени от монумента. Вид у них был такой же утомленный и поникший. Никто из них тоже не нашел ни малейшего следа аномалии, ни единого намека на проход в другой мир. Казалось, портал просто испарился.

Повисло тяжелое молчание, нарушаемое лишь шумом города. Животы у всех предательски заурчали, напоминая, что приключения приключениями, а обед по расписанию.

— О, смотрите, народ! Пиццерия! Прямо по курсу! Кто со мной?! Я сейчас слона бы съела! — внезапно воскликнула Сайя в розовом, оживляясь и указывая пальцем на уютный ресторанчик на другой стороне широкой улицы, откуда доносился божественный запах выпечки и базилика. — Ты ведь тоже любишь пиццу? Это же универсальная еда во всех вселенных! — обратилась она к своей копии с небольшой долей сомнения и надежды в голосе. Девушка вдруг невольно испугалась, что её двойник из другого мира может иметь совершенно иные, несовместимые вкусовые предпочтения, например, питаться только брокколи.

Сайя в синем кигуруми на секунду задумалась, почесав нос. Она заметила расстроенный, голодный и поникший взгляд своего отражения в розовом, а также умоляющие глаза Мимуса и Векселя. — Ну-у, вообще-то в моем Твайлайт-Сити я больше предпочитаю суши и острю лапшу, — протянула она, но тут же натянула на лицо дружелюбную улыбку, видя, как вытянулись лица остальных. — Но, честно говоря, я так проголодалась после этой гонки и поисков, что от хорошей порции горячей, тягучей пиццы с пепперони я тоже сейчас точно не откажусь!

Этого короткого, но спасительного ответа было более чем достаточно. Усталость как рукой сняло. Забыв на время обо всех порталах, злодеях, мультиверсах и проблемах, Сайя в розовом радостно взвизгнула и вприпрыжку, едва не попадая под машины, побежала через дорогу прямо к манящим дверям пиццерии. Остальная компания, глотая слюнки, поспешила за ней, предвкушая долгожданный отдых и вкусную еду. Расследование могло и подождать, пока они не подкрепятся.

Глава 3: Таинственная пиццерия

Пряный, сводящий с ума и почти одурманивающий аромат свежеиспеченной пиццы густым, тяжелым и практически осязаемым шлейфом разносился по всей округе. Он просачивался в каждую подворотню, затекал в открытые форточки соседних домов и невидимым арканом ловил прохожих за ноздри, заставляя их невольно замедлять шаг, замирать на полуслове и жадно, до головокружения втягивать носом горячий воздух, пропитанный нотками плавленого сыра и томатов.

Заведение занимало небольшое, но крайне уютное двухэтажное здание, которое выглядело настолько безупречно, что казалось искусной декорацией, сошедшей со страниц винтажного комикса или рекламного буклета идеальной жизни. Оно было оформлено с особым, немного кукольным и подчеркнуто детализированным вкусом. С высоких арочных окон второго этажа, чьи стекла сияли девственной чистотой, живописно и симметрично свисали полосатые красно-белые тканевые навесы — маркизы, вызывающие в памяти образы классических итальянских бистро середины прошлого века, где время замирало за чашкой эспрессо.

Перед ярко-желтым, солнечным фасадом, который буквально притягивал взгляд издалека своей дерзкой, почти агрессивной жизнерадостностью, расположилось просторное летнее патио. На нем были расставлены аккуратные кованые круглые столики с ажурными ножками, над которыми величественно возвышались такие же полосатые зонтики, создавая островки спасительной тени и защищая редких гостей от беспощадного, плавящего асфальт дневного зноя. Весь экстерьер буквально кричал о безопасности, уюте и беззаботности, что в нынешних обстоятельствах казалось Векселю высшей степенью подозрительности.

Механический зазывала и первый контакт

На самом входе, у тяжелых дубовых дверей с латунными ручками, всех посетителей с пугающим, неизменным энтузиазмом приветствовал механический зазывала. Это был аниматроник, выполненный в виде антропоморфной мыши ростом с нескладного подростка. Робот был облачен в безупречно чистый фирменный желто-красный костюм: яркую футболку с улыбающимся логотипом, мешковатые шорты и бейсболку, лихо сдвинутую набок. Цветовая гамма была выдержана в строжайших корпоративных канонах компании, не допуская ни единого отклонения в тоне.

Робо-мышь, издавая едва слышное, сухое поскрипывание сервоприводов при каждом движении, мерно и ритмично кланялась каждому встречному. Её движения были заученными, немного дергаными, характерными для старых моделей развлекательных автоматов, а широкий гостеприимный жест пластиковой лапы приглашал войти внутрь, в прохладу кондиционированного зала.

Сайя в розовом кигуруми замерла подле него в состоянии абсолютного, неподдельного детского восторга. Её глаза сияли, отражая блики на пластиковой морде робота. — О боже, какой он классный! Ребята, посмотрите, у него даже пластиковые усы шевелятся в такт поклонам! — звонко вскрикнула она. Не удержавшись от порыва, она протянула руку и бесцеремонно, с нежностью потрепала механического грызуна по его искусственной, слегка пыльной пушистой морде.

Мышь, словно только и ждала этого контакта, в ответ издала короткий, записанный на старую пленку цифровой писк, который через мгновение превратился в бодрое приветствие: «Добро пожаловать, дорогой друг! Вкусно покушай и возвращайся снова!».

Мимус, чей нос улавливал тончайшие нюансы кулинарных ароматов, глубоко вдохнул ароматный, сизоватый дымок, струившийся из открытой стеклянной двери. Пантера замер, словно под действием мощного гипноза, прикрыл глаза от наслаждения и, едва касаясь пола лапами, плавно проплыл внутрь помещения, ведомый непреодолимым инстинктом охотника за сыром и базиликом. Все остальные, обменявшись быстрыми, недоуменными переглядами, рванули вслед за зверем, панически боясь отстать и потеряться в этом странном месте. В итоге они кучей-малой, спотыкаясь друг о друга, столкнулись с широкой спиной Мимуса прямо посреди округлого, залитого мягким, теплым ламповым светом центрального зала.

Гастрономический рай за стеклом

Мимус стоял как вкопанный у главной витрины-холодильника, за бронированным стеклом которой скрывались настоящие, сводящие с ума гастрономические сокровища. Всевозможные виды пиццы были представлены здесь во всем своем великолепии: от строгой классической пепперони с идеально хрустящими, золотистыми краями до дерзкой и экзотической гавайской, погребенной под горами сочных ананасов. Каждое блюдо манило покупателей своим безупречным, почти глянцевым, словно отретушированным в графическом редакторе видом.

С ароматных, пышных пряных бортиков медленно и дразняще стекал густой золотистый сыр, застывая причудливыми каплями. Глянцевые кружочки острой колбаски, изумрудные колечки жгучего халапеньо и иссиня-черные маслянистые оливки были расставлены на пышной корке с пугающей геометрической точностью, словно шашки на доске гроссмейстера. У всей честной компании при виде этого изобилия мгновенно и синхронно потекли слюнки, а желудки отозвались громким, требовательным и даже немного жалобным урчанием.

Между рядами идеально расставленных красных лакированных столиков, поверхность которых сверкала зеркальной чистотой, бесшумно и плавно передвигалась официантка-аниматроник. Она была выполнена в виде крупной желтой птицы, отдаленно напоминавшей Цыпленка из старых телевизионных шоу. На роботе был надет аккуратный, накрахмаленный до хруста красный передник, а на голове красовался крошечный кружевной чепчик.

— Какое же здесь невероятно прекрасное и стильное место! Почему мы, живя в этом районе, раньше здесь никогда не бывали? — искренне и громко удивилась Сайя в розовом. Она начала вращаться вокруг своей оси, словно балерина, жадно оглядывая ретро-интерьер: от черно-белой шахматной плитки на полу до виниловых проигрывателей на полках.

— Мне кажется, что этого чертова здания здесь вообще никогда не существовало, — пробурчал стоящий позади всех Вексель. Он подозрительно озирался, щурился на глянцевые плакаты и нервно поправлял галсутк. — Я хожу этой дорогой в магазин каждый божий день. Еще вчера здесь был либо пустырь с сорняками, либо заброшенный склад... Ребята, вы понимаете? Это здание не могли построить за ночь. Может быть, эта пиццерия как раз и «прогрузилась» в нашем городе из какой-нибудь соседней ветки Мультивселенной?

— Да брось ты, Вексель, вечно ты ищешь двойное дно, подвох и вселенскую конспирологию там, где люди просто хотят накормить других тестом с сыром. Наверное, ребята просто невероятно быстро открылись, наняли армию строителей, сделали стахановский ремонт, а мы, зарывшись в свои бесконечные проблемы и беготню, просто ничего не заметили, — Мимус пренебрежительно отмахнулся от друга массивной лапой и уверенно зашагал к кассе.

Загадочный кассир и странные заказы

На этот раз к высокому прилавку, заставленному яркими баночками с авторскими соусами, вышел не очередной робот, а живой человек. Это был молодой, подтянутый мужчина, одетый в точно такую же форменную одежду, что и аниматроник на входе. Однако лицо его под неестественно низко надвинутым козырьком бейсболки оставалось скрыто глубокой, густой тенью. Из этого мрака виднелась лишь широкая, ослепительно-белозубая улыбка, которая казалась слишком идеальной, чтобы быть настоящей.

— Как давно вы открылись, парень? — поинтересовался Мимус, по-хозяйски опираясь локтями о полированную стойку. — Так, буквально на днях же, чумба! Свежак, с пылу с жару, только из печи! — голос кассира был полон энергии, он буквально вибрировал от позитива. — И, кстати говоря, прямо сейчас у нас действуют просто сумасшедшие скидки для самых первых клиентов — настоящий аттракцион невиданной щедрости! Ну что, друзья, уже определились с выбором или вам подсказать наши хиты?

— Скидки? О, халява — это наше второе имя и девиз по жизни! — Сайя в розовом буквально подлетела к прилавку. Встав на самые цыпочки, она уперлась лбом в прохладное стекло витрины, жадно разглядывая слои начинки и оставляя на стекле быстро исчезающее туманное пятно от своего горячего дыхания. — Я определилась! Хочу ту, огромную, с пепперони и тройной порцией халапеньо! Чтобы жгло так, будто я дракон!

— А мне, пожалуй, самую мясную из всех возможных, «Мясной Удар», или как там она у вас в меню значится... В общем, кладите всё мясо, что у вас есть, на одну лепешку, — пантера издал довольный, вибрирующий внутриутробный рык, предвкушающе облизываясь длинным языком. — А что пожелают наши скромные спутники?

Кассир обвел цепким, быстрым взглядом, всё еще надежно скрытым тенью козырька, Сайю в синем и вечно насупившегося, подозрительного Векселя.

— Я вообще не представляю, как в вас столько поместится, вы же просто лопнете прямо здесь, на этой плитке, — скептически и даже немного ворчливо заметила девушка в синей пижаме, плотно скрестив руки на груди. — Вексель, я бы предложила в целях экономии бюджета и общей безопасности взять нам с тобой одну среднюю пиццу напополам. Ты какую предпочитаешь в это время суток?

Вексель мельком, без тени энтузиазма взглянул на прилавок и выдал свой заказ без секунды сомнения, ровным и холодным тоном, словно зачитывал смертный приговор: — Мне — с тофу, копченым тунцом и ананасами. На безглютеновом тесте. И без соуса.

В зале повисла тяжелая, почти осязаемая пауза. Даже профессионально улыбающийся кассир на мгновение перестал сверкать зубами, а его пальцы замерли над сенсорным экраном терминала.

— О нет, кажется, мне всё-таки придется тратить лишние деньги и брать отдельную пиццу только себе. То, что ты сейчас озвучил — это тяжкое преступление против основ кулинарии и здравого смысла. Я вообще не понимаю, как такие ингредиенты могут находиться в одной коробке, не вызывая аннигиляцию! — Сайя в синем решительно шагнула к кассе, доставая из кармана несколько смятых купюр. — Мне, пожалуйста, вариант с артишоками, вялеными томатами и авокадо. Нормальную, человеческую еду для тех, кто ценит свой желудок.

Неловкий обед и разоблачение Ромео

Когда все заказы были приняты, оплачены и занесены в систему, друзья проследовали к одному из свободных ярко-красных столиков у самого окна. Они с шумом и возиться заняли места на мягких, характерно скрипучих полосатых диванчиках из кожзама. К ним тотчас, с тихим, едва уловимым жужжанием электромотора, подкатила та самая механическая птица-официантка. Она ловко, используя свои манипуляторы, замаскированные под крылья, раздала всем бумажные салфетки с логотипом и предложила ледяные напитки неестественным, дребезжащим металлическим голосом, в котором слышались помехи.

— Жутковато она звучит, честное слово, — вполголоса, поежившись и пряча плечи, заметила Сайя в синем. — Как будто у нее внутри старые батарейки садятся или кто-то заперт в этом железном корпусе.

— Да брось, это же чистый стиль! Настоящий ретро-футуризм! Нашему серому городу как раз не хватало таких ярких, тематических и атмосферных мест, — пролепетала Сайя в розовом, весело болтая ногами под столом и рассматривая свое отражение в хромированной ножке стола. — А то в последнее время всё стало каким-то невыносимо скучным, будничным, ходить совсем некуда, и, честно говоря, ничего захватывающего вокруг не происходит.

— Ну конечно, «ничего интересного не происходит», — саркастически и зло пробормотал Вексель. Он окинул друзей тяжелым, полным укоризны взглядом, явно намекая на недавние события, от которых у нормального человека давно бы случился инфаркт: апокалиптические сбои, погони за двойниками и осознание того, что они сами едва не погибли пару часов назад в цифровом аду.

— А ты, Вексель, вообще непонятно как со скуки еще не покрылся мхом в своей бетонной норе. Ты ведь даже со своей девушкой перестал видеться! Совсем заплесневел среди своих мониторов! — внезапно воскликнула Сайя в розовом, бесцеремонно тыча в него тонким пальцем.

— Я... — Мужчина внезапно замялся, поперхнулся воздухом и мгновенно, густо покраснел до самых ушей, став цветом почти как их диванчик.

— Ого, подождите. У нашего угрюмого Векселя действительно есть девушка? Прямо реальная, из плоти и крови? — искренне и глубоко удивилась Сайя в синем. — Для меня этот факт — абсолютная, шокирующая новость. Я была уверена, что он официально женат на своем системном блоке и видеокарте.

— Ага, есть одна такая отважная и несчастная душа, Лина зовут. Только вот беда: он с ней с самого момента их первого знакомства виделся от силы один раз, — добавил язвительный Мимус, нетерпеливо барабаня когтями по лакированной поверхности стола.

— Она мне просто сама не звонила! И ничего не присылала! Я... я просто не хотел показаться навязчивым или странным! — почти истерично, с явными нотками паники в голосе, защищаясь, заявил Вексель.

— А ты сам-то хоть раз догадался ей первым позвонить и пригласить на чашку кофе, Ромео недоделанный? — грозно рыкнул на него пантера, сверкнув желтыми глазами в полумраке зала.

— А я точно знаю, почему она ему не звонит и, скорее всего, заблокировала везде! — торжествующе вмешалась Сайя в розовом, сияя так, будто разгадала величайшую загадку человечества. — Потому что при их последней короткой встрече этот гений битых два часа с пеной у рта пытался её убедить в том, что наша жизнь — это ненастоящая, ломаная симуляция, и мы все заперты в цифровой матрице! Девушки ведь просто обожают такие темы на свиданиях!

— Но ведь это же чистейшая, абсолютная правда! — Вексель даже подпрыгнул на пружинистом сиденье, едва не перевернув стаканы. — Я своими глазами видел границу реальности, где кончаются текстуры!

— Ну конечно, правда. А я тогда — крайне редкая розовая панда из исчезающего вида, занесенная во все Красные Книги мира, — съязвил Мимус, уже не особо вдумываясь в смысл слов, лишь бы поскорее закрыть эту тему.

Спор готов был разгореться с новой силой, но в этот благословенный момент им наконец принесли заказы. Горячая, исходящая густым паром пицца заполнила стол. Вдохнув божественный аромат орегано, расплавленной моцареллы и подпеченных овощей, все разом замолчали. Словно по команде, компания набросилась на еду. Раздавалось лишь дружное чавканье и довольное мычание. Вскоре от огромных пицц не осталось ни крошки. Все сидели, блаженно откинувшись на спинки, лениво запивая тяжелый, плотный обед ледяной газировкой.

Тревожные координаты и конец идиллии

— Так, и каков наш план действий на остаток дня? — лениво прервала уютную тишину Сайя в синей пижаме. — Продолжите за компанию со мной изображать туристов или у нас есть реальный план «Б»?

— Мне кажется, что мы сегодня перевернули уже каждый камень в этом районе, — вальяжно произнес Мимус, ковыряя зубочисткой в зубах. — И в итоге — пшик. Ничего аномального.

— А вам, случайно, не кажется «аномальным», что мы сидим в здании, которого вчера тут не было?! — вновь вскипел Вексель, нервно колотя пальцами по столу. — Пиццерия из пустоты? Роботы-птицы? Вы серьезно считаете это нормой?!

— Ой, замолчи уже, параноик, — Сайя в розовом демонстративно закатила глаза. Мимус же просто проигнорировал друга, с интересом изучая тающие кубики льда.

Вексель, чье лицо от бессильной ярости и обиды залилось густой краской, уже открыл рот, чтобы высказать всё, что он думает об их слепоте, как вдруг... У Мимуса в кармане оглушительно и пронзительно зазвонил телефон. Пантера, ворча, выудил аппарат своей массивной лапой.

— Да? Гор? Что ты говоришь?.. — Выражение расслабленной сытости на морде зверя мгновенно сменилось ледяным шоком. — Фабрика котиков? Это... это очень плохо. Это просто катастрофа.

— Мимус, что там? Кто пострадал? — Сайя в розовом мгновенно посерьезнела, коснувшись плеча друга.

Пантера медленно опустил телефон, его зрачки сузились до тонких щелочек. — Гор только что смотрел на нашу игровую доску. Фигурка того, альтернативного Злого Векселя... она всего пару минут назад бесследно испарилась с карты этой улицы.

— И где же она всплыла? — в один голос выдохнули две Сайи, подавшись вперед.

Мимус сглотнул, и его голос прозвучал как удар погребального колокола: — На Фабрике больших котиков. И, судя по датчикам Гора... он там не один.

Глава 4: Фабрика больших котиков

Золотой автомобиль Мимуса, взвизгнув перегретыми шинами, с резким заносом затормозил у высоких сетчатых ворот, за которыми раскинулась зловещая территория старой промышленной зоны. Над входом, опасно накренившись и заунывно поскрипывая на проржавевших петлях, висела огромная жестяная вывеска. На ней красовалось изображение когда-то дружелюбного котенка, который теперь, из-за облупившейся слоями краски и подтеков ржавчины, выглядел скорее как порождение ночного кошмара, чем милая эмблема. «Фабрика котиков» — гласили потускневшие, едва читаемые буквы, некогда манившие тысячи детей и их родителей на увлекательные экскурсии в сказочный мир мягких игрушек.

Теперь же это место казалось колоссальным заброшенным склепом, где вместо благословенной тишины слышалось странное, сводящее с ума монотонное гудение, пульсирующее и исходящее из самой глубины огромного главного цеха. Друзья медленно выбрались из машины, мгновенно чувствуя, как привычный дневной зной здесь, на самой окраине города, сменяется странным, неестественным, словно исходящим от кондиционеров морга, искусственным холодком. Воздух был буквально пропитан запахом залежалой пыли, сухого синтепона и чего-то неуловимо химического, острого, что заставляло слизистую носа чесаться, а в горле оставляло металлический привкус.

Первые шаги по территории

Мимус первым решительно подошел к воротам и одним мощным, звериным рывком когтистой лапы сорвал массивный навесной замок, который поддался с жалобным, звонким хрустом. Сайя в синем кигуруми, чье лицо теперь выражало несвойственную ей суровость, покрепче перехватила свою раскрашенную граффити бейсбольную биту. Её взгляд стал жестким, холодным и сосредоточенным — в разительном отличии от Сайи в розовом, которая нервно теребила мягкий край своей пижамы, испуганно оглядываясь по сторонам на возвышающиеся тени складов.

— Почему здесь так... мертвенно тихо? — прошептала Сайя в розовом, и её голос заметно дрогнул, растворяясь в холодном воздухе. — Если здесь действительно засел «Вексель Злодейственный», то где его охрана? Где вообще хоть кто-нибудь живой?

— В том-то и дело, что здесь никого не должно быть, — мрачно и глухо отозвался Мимус, внимательно изучая странные свежие следы на потрескавшемся, покрытом слоем пыли асфальте. — Завод закрыли на консервацию еще два года назад после того, как центральная автоматика начала выдавать критические сбои и вести себя непредсказуемо.

Вексель шел позади всех, стараясь буквально вжаться в тени своих более решительных и крупных товарищей. Его не покидало гнетущее, липкое ощущение, что за каждым их движением пристально наблюдают из каждого разбитого, темного окна пятиэтажного здания фабрики. Тысячи пустых, безжизненных глазниц-окон смотрели на них сверху вниз, скрывая в своих бездонных глубинах первобытную тьму.

Главный цех и конвейер ужаса

Когда они подошли к тяжелым стальным дверям главного ангара, гудение усилилось до предела, становясь почти осязаемым. Оно было ритмичным, вибрирующим, похожим на тяжелое, натруженное дыхание какого-то огромного железного зверя, затаившегося в засаде. Мимус толкнул дверь, и та с протяжным, противным скрежетом отворилась, впуская их в густой, пахнущий озоном полумрак.

Злодейственный Вексель, с дьявольской, торжествующей ухмылкой на лице, медленно поднял руку, приветствуя гостей. Он выглядел почти как «наш» Вексель, но в нем сквозила пугающая безупречность: темные волосы были аккуратно уложены волосок к волоску, а белоснежная рубашка казалась накрахмаленной до хруста. Его глаза, в которых теперь полыхал яростный, фанатичный огонь, медленно обвели всех присутствующих, задерживаясь на каждом.

— Вы ищете портал? Вы ищете разрыв в ткани этого жалкого мира? — Голос Альтернативного Векселя, теперь звучавший с неприкрытой, давящей властностью, громоподобным эхом разнесся по циклопическому цеху. — Но тут вы его не найдете! И ваш мир вскоре получит тотальный "рестарт"!

В тот же миг конвейеры, что до этого момента лишь монотонно гудели, взревели с новой, пугающей силой. Металлические крюки-манипуляторы, несшие заготовки, резко опустились, и сотни пустых оболочек плюшевых котов, словно подчиняясь единому ментальному приказу, сорвались с них. Они градом падали на бетонный пол, но, вопреки законам физики, не рассыпались бесформенными кучами синтепона. Вместо этого внутри каждой игрушки раздалось резкое, сухое механическое щелканье, и их стеклянные глаза-пуговицы зловеще вспыхнули ярким, пульсирующим красным светом. За мгновение до этого мирные пушистые создания превратились в армию агрессивных, роботизированных монстров, жаждущих крови.

Первая волна кошачьих игрушек, словно живой, безмолвный и пушистый прилив, яростно ринулась на друзей. Они двигались с неожиданной, почти сверхъестественной скоростью. Их мягкие на вид лапки-конечности заканчивались выпущенными острыми металлическими когтями, а из пастей, где раньше была аккуратно вышита милая улыбка, теперь торчали острые зубы из нержавеющей стали. Изнутри каждого кота доносился пронзительный, нарастающий визг сервоприводов, сливающийся в жуткую какофонию.

Сайя в синем кигуруми среагировала первой, её инстинкты бойца проснулись мгновенно. Со злобным, полным решимости криком: «Получай, погань железная!», она ловко, по-кошачьи увернулась от прыжка одного из котов и с сокрушительной силой обрушила свою биту на его голову. Пластиковый череп игрушки разлетелся на мелкие осколки, открывая взору пучки спутанных проводов и искрящиеся в темноте микросхемы. Кот дернулся в конвульсии и затих, но на его место тут же, словно из ниоткуда, выскочили двое других.

Мимус, грозно и раскатисто рыкнув, бросился в самую гущу врагов. Его собственные острые когти пантеры оказались идеально приспособлены для такого ближнего боя. Он рвал, метал и крушил врагов, двигаясь словно молния. Каждое движение его мощного тела было математически выверено, каждый удар достигал своей цели, отправляя очередного механического кота в груду дымящегося металлолома. Клочья синтепона летели в воздухе, словно хлопья грязного снега, смешиваясь с искрами коротких замыканий.

Сайя в розовом, несмотря на свою природную мягкость и доброту, была на удивление проворной и техничной. Она мастерски уклонялась от атак, используя свои врожденные навыки акробатики, и размахивала ногами в точных ударах, отправляя котов-роботов в полет через весь зал. Однако её мягкая пижама не могла долго защищать от острых как бритва когтей, и вскоре на ткани появились первые рваные раны, сквозь которые проглядывала кожа. Её недовольные крики теперь смешивались с агрессивным жужжанием сотен маленьких моторов.

Вексель против самого себя

Вексель же, оказавшись в самом эпицентре этого технологического безумия, сначала впал в настоящий ступор. Его рациональный разум отказывался принимать реальность, в которой детские плюшевые игрушки превратились в смертоносных врагов. Но когда один из котов, совершив затяжной прыжок, попытался вонзить свои когти ему прямо в горло, первобытный инстинкт самосохранения наконец взял верх.

Он судорожно схватил ближайший металлический прут, валявшийся на полу среди мусора, и с отчаянным, почти истерическим воплем наотмашь ударил им по атакующему роботу. Прут согнулся от удара, но кот отлетел в сторону, со звоном врезавшись в станину станка напротив. Вексель понял, что время сомнений прошло — нужно действовать, иначе их всех просто разорвут на сувениры. Но его взгляд, полный боли и недоумения, не отрывался от высокой фигуры Альтернативного Векселя, который сверху, с капитанского мостика, наблюдал за кровавой бойней, словно дирижер безумного оркестра.

— Это какие-то читы, да?! Твои грязные коды?! — исступленно прокричал Вексель, пытаясь перекричать оглушительный лязг металла и жужжание. — Ты просто используешь баги системы, чтобы управлять ими как марионетками!

Альтернативный Вексель лишь самодовольно и холодно улыбнулся, его глаза сверкнули в полумраке, как два багровых огонька. Он театрально поднял обе руки, и конвейеры вновь ускорились, выбрасывая на пол еще больше механических хищников. Они потекли по залу, словно смертоносный, пушистый поток, который грозил окончательно поглотить маленькую группу друзей.

— Это не читы, жалкий глупец! — прозвучал ледяной голос Злодейственного Векселя, усиленный многократно мощными динамиками фабрики. — Это осознание истинной природы реальности! Это сила мультивселенной!

Надежда в хаосе

Битва становилась всё более отчаянной и изматывающей. Котов было слишком много, их поток казался бесконечным. Мимус, несмотря на свою феноменальную силу и выносливость, начинал заметно уставать, его движения теряли былую легкость. Сайя в синем билась как разъяренная тигрица, но её бита, уже покрытая вмятинами, могла справиться лишь с ограниченным количеством целей одновременно. Сайя в розовом уже получила несколько неприятных и глубоких царапин, её нарядное кигуруми было частично превращено в лохмотья.

Вексель, отбиваясь от очередного наседающего робота, вдруг заметил нечто странное, что не укладывалось в общую картину. Когда один из механических котов случайно на полной скорости врезался в светящийся синий монитор управления на стене, тот заискрил, и стройные строки кода на нём на секунду сбились, превратившись в кашу. В тот же миг робот начал дергаться в конвульсиях, а затем его глаза потухли, и он замер безжизненным грузом.

«Сила мультивселенной» — молнией пронеслось в голове Векселя. - "Но как он ей управляет?". Если его зловещий двойник управляет всей этой армией через центральную систему, значит, можно попробовать эту систему дестабилизировать или вовсе сломать! Он посмотрел вверх на Альтернативного Векселя, который стоял у главного терминала, и осознал: ключ к их спасению находится именно там. Но как пробраться к нему сквозь эту ревущую, скрежещущую зубами бесконечную армию?

Мимус мощным ударом отбросил очередного кота, который, скрежеща металлом, врезался в бетонную стену.

— Вексель! — прорычал он, тяжело отдуваясь. — Если у тебя в голове созрел хоть какой-то план, сейчас — самое подходящее время его озвучить! Мы долго в таком темпе не продержимся, нас просто задавят числом!

Сайя в синем, тяжело и прерывисто дыша, подлетела к ним, на ходу отбивая битой прыгнувшую игрушку. — Нужно добраться до того парня наверху! — крикнула она, указывая битой на мостик. — Он — сердце этой заразы!

Вексель решительно кивнул, его взгляд загорелся пламенем непоколебимой воли. Он смотрел на Альтернативного Векселя, который продолжал виртуозно манипулировать консолью, и видел в нем не только врага, но и свое собственное отражение, источник надежды на финал этого кошмара.

— Есть план! — во всю глотку прокричал Вексель, указывая на длинные ряды работающих станков, которые в полумраке казались лабиринтом. — Нам нужно использовать их как укрытие и прорваться к главному терминалу! Это единственный выход, ребята!

Мимус, на ходу отбрасывая очередного кота, одобрительно кивнул. — Хорошо, Вексель, на этот раз я с тобой соглашусь! Но делай это быстрее, эти твари лезут буквально изо всех щелей и вентиляционных шахт!

Сайя в синем, чья бита уже была вся в щербинах и следах машинного масла, а сама она с ног до головы покрыта пылью и ворсом синтепона, прикрыла их своим телом. — Я прикрываю тыл и фланги! Вы двое — только вперёд!

План был прост, как всё гениальное, и столь же отчаян: использовать тяжелые станки и завалы из бракованных игрушек в качестве живых щитов, постоянно продвигаясь к цели. Первым рванул Мимус. Его массивное тело, несмотря на накопившуюся усталость, всё еще двигалось с поразительной, почти мистической грацией. Он буквально вгрызался в ряды роботов, пробивая узкие проходы для Векселя и Сайи.

Вексель, крепко сжимая свой металлический прут, который уже погнулся от сотен ударов, следовал за пантерой по пятам, стараясь держаться как можно ниже. Каждый удар импровизированным оружием отдавался мучительной вибрацией в его онемевших руках, но он знал — пути назад нет. Он периодически бросал взгляды вверх: Альтернативный Вексель всё так же самодовольно улыбался, явно наслаждаясь этим кровавым механическим балетом. Его руки порхали над терминалом, и каждый раз, когда он нажимал очередную комбинацию клавиш, конвейеры с лязгом выбрасывали всё новые и новые порции «котиков».

Огонь на поражение

Внезапно с одного из верхних технических уровней раздался оглушительный грохот и звон металла. Это Сайя в розовом, которая до этого момента пыталась найти обходной путь поверху, вступила в бой с элитным отрядом «кошек-скалолазов». Она обнаружила страшную вещь: некоторые из них были оснащены встроенными лазерами. Тонкий луч ярко-красного света в мгновение ока прожег дыру в толстой стальной балке прямо над её головой.

— Осторожно! У них лазеры, берегите глаза! — пронзительно прокричала она, задыхаясь от бега. Несколько котов внизу, словно услышав её предупреждение, синхронно подняли головы, и из их глаз-пуговиц вырвались смертоносные лучи. Один из них со свистом пролетел в миллиметре от головы Векселя, опалив ему волосы и оставив запах паленого.

Мимус, мгновенно оценив новую степень угрозы, принял молниеносное решение. — Я возьму на себя верхний ярус и этих стрелков! Вы двое — ни на шаг не отступайте от терминала!

С этими словами пантера, используя свою колоссальную мощь, оттолкнулся от пола и, словно профессиональный гимнаст, прыгнул на одну из балок, начиная стремительно карабкаться наверх, игнорируя лазерные вспышки. Теперь Вексель и Сайя в синем остались вдвоем против удвоившейся толпы внизу.

Наконец, они достигли подножия высокого возвышения, где пульсировал главный терминал. Подъем предстоял по широкой, но опасно скользкой железной лестнице.

— Я их задержу! — выкрикнула Сайя в синем, вставая на пути целого роя роботов. — Беги, Вексель! Сломай эту проклятую машину!

Вексель, не теряя ни секунды, рванул вверх. Его сердце колотилось в груди, словно раненая птица, а в ушах стоял невыносимый шум. Он чувствовал, как последние силы покидают его конечности, но цель была на расстоянии вытянутой руки. Альтернативный Вексель, заметив этот отчаянный рывок, наконец перестал улыбаться. Его лицо исказилось в гримасе дикой, животной ярости. Он потянулся к большой красной кнопке на консоли, явно желая активировать какой-то финальный протокол уничтожения.

Вексель, собрав всю свою волю, сделал последний, решающий прыжок. Он оказался у терминала, в паре шагов от своего двойника, который теперь смотрел на него с бесконечной, концентрированной ненавистью.

— Ты не сможешь меня остановить, червь! — проревел Альтернативный Вексель. — Я — это ты, лишенный слабости! Я — венец этой системы!

— Нет! — выдохнул Вексель, глядя прямо в глаза своей тени. — Ты — это просто мой страх. И пришло время его похоронить!

С этими словами, полностью игнорируя угрожающий жест двойника, он высоко замахнулся своим изуродованным металлическим прутом. Его целью был не человек, а само сердце кошмара — огромный, светящийся ядовито-синим дисплей терминала. Вексель вложил в этот удар не только физическую массу, а всю свою ярость, всю боль за друзей и всё отчаяние человека, уставшего быть марионеткой.

КРАХ! Тяжелый прут с оглушительным скрежетом врезался точно в центр экрана. Стекло брызнуло во все стороны тысячами острых осколков, сверкнувших в полумраке, как холодные звезды. В ту же микросекунду из недр консоли вырвался колоссальный сноп ослепительно-белых электрических разрядов. Альтернативного Векселя, который уже занес руку для удара, с силой отбросило назад мощной взрывной волной.

То, что последовало за этим, не было простым коротким замыканием. Это был тотальный, катастрофический системный коллапс, разрывающий саму локальную реальность. Динамики по всей фабрике издали закладывающий уши, переходящий в ультразвук свист, который внезапно сменился абсолютной, вакуумной тишиной.

Пространство вокруг начало «пикселизироваться» — реальность распадалась на крупные, серые квадраты. Воздух пошел трещинами, сквозь которые проглядывала бесконечная пустота цифрового небытия. Ряды программного кода теперь проецировались прямо на стены, хаотично перемешиваясь. Но самым важным было то, что произошло с армией.

В ту секунду, когда Вексель уничтожил процессор, красные огни в глазах всех котов одновременно моргнули и погасли. Это выглядело так, будто из них выдернули саму душу. Коты, только что яростно рвавшиеся в бой, внезапно обмякли. Механические челюсти замерли. Сотни тел дождем посыпались с балок и конвейеров. Послышался глухой, мягкий шум — это горы синтепоновых тушек падали на пол, становясь тем, чем они и были всегда — просто игрушками.

Злодейственный Вексель, прижатый взрывом к стене, начал мерцать и истончаться. Его фигура растворялась, превращаясь в серый цифровой шум. — Это не... конец... — прохрипел он, но его голос теперь был лишь искаженным эхом. Спустя мгновение он окончательно исчез в голубоватом сиянии.

Вексель, тяжело дыша и едва держась на ногах, выронил прут. Металл с гулким, финальным звоном ударился о пол. В цехе воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском поврежденной проводки. "Ушел, гад". - Пронеслось голове Векселя.

Глава 5: Глюк

Вексель стоял, пригвожденный к месту, у изувеченного терминала управления, который теперь больше напоминал развороченную грудную клетку стального гиганта. Его пальцы, побелевшие и окончательно онемевшие от запредельного, почти судорожного напряжения, казались чужеродными частями самой конструкции — мертвым, потрескавшимся пластиком, намертво сросшимся с искореженным, замасленным металлом. Перед глазами всё еще безумно плясали ядовито-синие искры короткого замыкания, выжигая сетчатку короткими вспышками и оставляя после себя рваные, медленно плывущие черные пятна, похожие на дыры в самой реальности.

Тишина, воцарившаяся в бесконечном цехе после оглушительного, выворачивающего душу грохота системного сбоя и предсмертного визга разрываемых стальными сухожилиями сервоприводов, была не просто отсутствием звука. Она казалась неестественной, почти физически осязаемой субстанцией — плотной, липкой и вязкой массой, которая с неумолимой силой давила на барабанные перепонки, словно многометровая толща темной воды.

Оседающая пыль из белого синтепона, вырванная взрывами из недр тысяч распотрошенных игрушек, медленно и торжественно кружилась в рваных лучах аварийного освещения. Она напоминала радиоактивный снег в зоне отчуждения, ложась ровным слоем на остовы станков и обломки манипуляторов. Красные и желтые лампы под высоким сводом потолка пульсировали в такт затихающему, аритмичному и надрывному сердцу фабрики. Это превращало огромный зал в заброшенный театр теней, где только что закончилась финальная, кровавая пьеса, а все актеры и зрители давно мертвы, оставшись лишь призраками в машинном коде.

Последствия великой битвы

— Эй... вы там как? Живы? — голос Векселя прозвучал пугающе хрипло, надтреснуто, словно шелест сухой листвы по замерзшему бетону. Он сам едва узнал эти звуки, с трудом пробивавшиеся сквозь незатихающий звон в ушах.

Первым из-под чудовищной, хаотичной горы распотрошенных плюшевых тушек, напоминавших в полумраке гору трупов в сюрреалистическом кошмаре, показался Мимус. Фиолетовая шерсть огромной антропоморфной пантеры была так густо припорошена белым наполнителем, что в неверном свете он походил на странное, монументальное кондитерское изделие, по трагической ошибке обвалянное в густой сахарной пудре. Он яростно встряхнулся всем своим мощным телом, подняв вокруг себя целое облако едкой синтепоновой взвеси, которая заставила Векселя согнуться в приступе кашля. Мимус брезгливо поморщился, обнажив острые клыки, на которых под лучами аварийки тускло и зловеще блеснула машинная смазка.

— Шкура цела, но гордость пострадала безвозвратно, — проворчал он, осторожно осматривая несколько глубоких, рваных царапин на мускулистом боку. Из длинных борозд сочилась густая, иссиня-черная жидкость, подозрительно напоминающая отработанный мазут вперемешку с загустевшим антифризом. — Эти механические блохи оказались куда настырнее и злее, чем было прописано в их самых жестких базовых скриптах. Кто-то явно подкрутил им ползунок агрессии на абсолютный максимум, прежде чем спустить с цепи.

Сайя в синем кигуруми сидела на корточках неподалеку, тяжело и прерывисто дыша, пытаясь унять дрожь в коленях. Её верная, ставшая легендарной бита теперь была изрядно оббита, покрыта глубокими зазубринами и вмятинами. С оружия клочьями свисала искусственная кожа и ошметки проводов поверженных врагов. На бледном, испачканном сажей лице девушки, прямо под левым глазом, алела свежая ссадина, а один из пушистых рукавов пижамы был практически полностью оторван по плечевому шву, обнажая хрупкое плечо, покрытое каплями пота. Но глаза Сайи, вопреки смертельной усталости, светились первобытным, пугающим боевым азартом.

— Жить буду, — коротко бросила она, резким движением вытирая липкий пот со лба тыльной стороной ладони. — Хотя, признаться честно, в моей родной реальности коты как-то дружелюбнее. Они обычно мурлыкают на коленях, а не пытаются методично выпустить тебе кишки при первой же встрече, используя для этого встроенные в лапы высокочастотные циркулярные пилы.

Сайя в розовом показалась сверху. Она осторожно, словно опытный канатоходец над пропастью, переставляла ноги по шатким, вибрирующим стальным балкам под самым потолком, где всё еще клубился едкий химический дым. Она выглядела из них самой потрёпанной: её когда-то пушистая и уютная пижама превратилась в жалкое решето, местами безнадежно подпаленное боевыми лазерами охранных систем. На колене зияла глубокая, рваная царапина, пачкающая нежный розовый флис ярко-красными пятнами. Но, несмотря на явную физическую боль, она слабо и почти блаженно улыбалась, глядя на апокалиптическую разруху внизу. Для неё этот хаос был высшим доказательством того, что они — живые, реальные существа, способные сломать даже самый совершенный алгоритм этого странного мира.

Неожиданная находка в руинах

Когда друзья, пошатываясь от накопленной свинцовой усталости и запоздалого адреналинового отката, медленно направились к выходу, Сайя в розовом вдруг резко замерла на месте. Она затаила дыхание, подняв вверх дрожащую руку и призывая остальных к абсолютной тишине.

Из-под огромного, бесформенного завала распотрошенных оболочек, среди тысяч разбросанных пластиковых глаз, пищалок и обрывков искусственного меха, донеслось слабое, едва уловимое «Мяу».

Это не был тот агрессивный, пронзительный ультразвуковой визг, от которого во время боя лопались плафоны ламп и закипали мозги. Это было тонкое, жалобное и совершенно беспомощное механическое попискивание, полное почти органического, животного страха перед наступившей темнотой. Сайя лихорадочно, не обращая внимания на порезы и острые края металла, принялась разгребать горы изувеченных игрушек.

Вскоре она извлекла на свет маленького рыжего котенка. В отличие от остальных машин-убийц, порожденных этой фабрикой, его глаза не пылали ядовито-красным гневным огнем. Они мерцали мягким, почти детским янтарным светом, в глубине которого бесконечными каскадами бежали тонкие зеленые строчки диагностического кода. Один его усик-антенна был забавно и нелепо загнут под углом в девяносто градусов, а из плохо заделанного шва на боку торчал медный проводок, периодически выбрасывающий крошечную, совершенно безвредную искру.

— Ой, посмотрите! Один выжил! — воскликнула она, нежно, словно величайшую драгоценность, прижимая холодное механическое создание к своей груди. — Он такой маленький и беззащитный... Мы просто не имеем права оставить его здесь, гнить в одиночестве среди этого мертвого металлолома!

— Сайя, очнись! Это — боевой дрон, который всего пять минут назад пытался перегрызть нам сонные артерии! — в искреннем ужасе воскликнул Вексель, непроизвольно делая шаг назад и сжимая рукоять своего разряженного оружия.

— Не говори глупостей и посмотри на эти глазки! В них нет ни капли злобы, только системные ошибки сегментации и одиночество! — отрезала девушка тоном, не терпящим возражений. — Я назову его Глюк. И он официально идет с нами домой.

Жизнь с механическим кошмаром: Будни хаоса

Спустя неделю Вексель окончательно и бесповоротно осознал: системный сбой на фабрике был лишь легкой, почти приятной увертюрой к его персональному жизненному аду. Глюк, вопреки всем розовым надеждам Сайи, вовсе не собирался превращаться в мирного и мурлыкающего домашнего питомца. В его крошечном рыжем корпусе сохранились глубоко вшитые фрагменты агрессивных боевых протоколов, которые теперь жили своей собственной, хаотичной и абсолютно деструктивной жизнью, не поддающейся никакой логике.

Каждое утро Вексель просыпался не от мягкого света солнца или будильника, а от омерзительного, выворачивающего зубы и сверлящего мозг металлического скрежета. Глюк с поистине маниакальным упорством грыз массивную ножку его дубовой кровати, используя для этого свои усиленные стальные зубы с промышленным алмазным напылением. Острые металлические когти котенка оставляли на паркете такие глубокие и рваные борозды, что комната стала напоминать испытательный полигон для тяжелой гусеничной техники после затяжных боев.

— Сайя, он опять в клочья сожрал мой зарядник! — в полном отчаянии кричал Вексель из гостиной, обнаружив на полу лишь дымящиеся ошметки изоляции и медь в луже густого, липкого машинного масла.

— Он просто так играет, Вексель! Малышу нужны микроэлементы... ну, тоесть свежие запчасти для апгрейда! — доносилось из кухни под звон очередной разбитой тарелки.

Глюк обладал поистине пугающей способностью полностью игнорировать законы физики и гравитации. Вексель мог спокойно и размеренно пить утренний кофе, когда рыжий монстр внезапно материализовался на высоком шкафу и с диким воплем прыгал ему прямо на загривок, издавая торжествующий, вибрирующий скрежет шестерней, имитирующий победный клич высшего хищника. Хуже всего был ночной скрежет о бетонные несущие стены — звук такой частоты, от которого вся нервная система Векселя окончательно разваливалась на неоптимизированные, глючные куски программного кода.

Мужчина часами сидел на кухне, обхватив голову руками, и слушал, как в соседней комнате рыжий механический кошмар с хрустом и чавканьем пережевывает его любимые, купленные вчера кроссовки. Вексель был абсолютно, фатально уверен: этот кот — персонифицированная месть его цифрового двойника, призванная свести его с ума методично, цинично и с особой жестокостью.

Встреча с Линой: Трагедия в «Неоновом Горизонте»

В какой-то момент Вексель отчетливо осознал: если он проведет в одной квартире с Глюком еще хотя бы пару часов, его рассудок окончательно «разлогинится» из этой реальности. Он назначил встречу мисс Блэк — той самой женщине, которая в его измученном и параноидальном сознании теперь стала просто Линой, единственным якорем в мире нормальных людей.

Они сидели в кафе «Неоновый Горизонт». Это было крошечное, полуподвальное заведение на углу, где вечно пахло пережаренным зерном, сыростью и пылью старого винила, который хрипло вращался на проигрывателе в углу. Вексель нервно потирал красные, воспаленные от хронического недосыпа глаза, глядя в свою чашку с остывающим черным варевом. Перед ним на скатерти сидел Глюк. Кот с тихим, раздражающим высокочастотным жужжанием пытался методично отковырять стальными когтями край ламинированного меню, оставляя на пластике глубокие задиры.

Наконец колокольчик над дверью звякнул, и вошла Лина. В этот момент Векселю показалось, что в затхлое помещение кафе пустили струю чистого, живительного кислорода. Она была безупречна: спокойная, уверенная в себе, одетая в простое, но подчеркнуто элегантное пальто песочного цвета. Она была живым воплощением той «настоящей» и понятной жизни, которую он так стремительно и болезненно терял с каждым днем. Она села напротив, мягко и немного грустно улыбнувшись ему.

— Вексель, ты выглядишь просто ужасно, — тихо и сочувственно произнесла она, едва коснувшись кончиками пальцев его дрожащей руки. — Ты снова не спал всю ночь? Эти огромные темные мешки под глазами... скажи мне, ты снова бредишь своей матрицей?

— Лина, послушай меня внимательно, это не бред! — Вексель резко подался вперед, едва не перевернув чашку эспрессо. Его голос дрожал от возбуждения. — У меня теперь есть неопровержимые доказательства! На этот раз всё задокументировано в моей памяти по секундам. Я был на самой границе мировой карты, Лина! Там, в прямо в пустыне, висит огромная неоновая вывеска, понимаешь? Буквально: «ГРАНИЦА РЕАЛЬНОСТИ. ТЕКСТУРЫ НЕ ЗАГРУЖЕНЫ». А сразу после этого произошел глобальный системный рестарт. Я проснулся в четверг, хотя точно знал, по всем своим внутренним часам, что вчера было воскресенье! Весь этот мир вокруг нас — это просто набор кривых, наспех написанных и совершенно неоптимизированных скриптов!

Лина вздохнула с бесконечным, почти материнским терпением, не убирая своей руки. Она смотрела на него так, как смотрят на тяжело приболевшего, любимого ребенка — с глубокой грустью и пониманием.

— Дорогой мой, ты просто катастрофически переутомился. Ты слишком глубоко погрузился в эти странные игры с Сайей и этим огромным фиолетовым существом, Мимусом. Твой измотанный мозг просто перемешал сюжеты вымышленных квестов с суровой реальностью. Это просто защитный механизм психики, Вексель.

— Нет! Это не психология! — почти выкрикнул он, привлекая недоуменные взгляды пары за соседним столиком. — А как ты тогда объяснишь присутствие Глюка? Посмотри на него внимательно! Это не игрушка, это боевой киборг из параллельной вселенной, где я — опасный преступник! Он ест мои вещи и грызет мебель, потому что его программный код поврежден при перемещении между слоями данных!

Глюк, словно почувствовав, что о нем говорят, в подтверждение слов хозяина с громким, противным скрежетом вонзил стальные зубы в край столешницы. Лина лишь мельком, с легким оттенком брезгливости, взглянула на механического кота.

— Это просто причудливая, старая и безнадежно поломанная игрушка из лавки Мимуса, Вексель. Очень дорогая и очень сложная, но всего лишь вещь. Тебе нужно просто сдать её в ремонт или, лучше всего, просто выбросить в мусорный бак, чтобы она не портила тебе жизнь.

Последнее предупреждение: Точка невозврата

Вексель почувствовал, как внутри него закипает ледяное, парализующее отчаяние. Он начал лихорадочно, дрожащими руками доставать из сумки обрывки каких-то схем, чеки из пиццерий, которых официально «не существовало», и пытался на лету соединить их в единую логическую цепь.

— Посмотри на это, Лина! Если мы найдем точку прямого входа, мы сможем выйти наружу! Мы сможем увидеть того, кто на самом деле сидит за главным терминалом управления! Ты хоть на секунду можешь осознать, что все твои чувства, твоя любимая работа, вкус этого кофе — всё это лишь серия электрических импульсов в системном блоке некоего бога по имени Гор?! Или его друзей-архитекторов! Мы все — заложники чьей-то симуляции!

Лина медленно убрала свою руку от его ладони и выпрямилась на стуле. Её мягкое спокойствие на глазах начало сменяться холодной, усталой и окончательной решимостью. Она не стала спорить, не пыталась перебивать его лихорадочный поток сознания. Она просто молча слушала, как он буквально рассыпается на мелкие пиксели перед её глазами, пытаясь доказать ей иллюзорность всего сущего.

— Вексель, остановись, — твердо и сухо прервала она его поток слов. — Я очень долго пыталась быть рядом. Я искренне верила, что это просто затянувшийся этап поиска себя, временный кризис. Но сейчас я отчетливо вижу, что ты ищешь не себя. Ты ищешь удобное оправдание тому, чтобы не быть здесь. Со мной. В этой жизни.

— Но Лина, пойми, это же Матрица! — его голос сорвался на отчаянный, сдавленный шепот.

— Знаешь, что в этой ситуации самое смешное и грустное одновременно? — Лина горько усмехнулась и встала из-за стола, медленно накидывая на плечи свое безупречное пальто. — Даже если ты прав на все сто процентов. Даже если мы все — действительно просто строчки программного кода в чьем-то суперкомпьютере... Я всё равно выбираю жить именно в этом коде. Я выбираю чувствовать реальный вкус этого паршивого кофе, искренне радоваться утреннему солнцу и строить планы на наше будущее. А ты? Ты больше не живешь. Ты просто прячешься за сложной теорией заговора от ответственности за свою собственную жизнь.

Она посмотрела на него в последний раз, и в её глазах Вексель не увидел ни капли злости или ненависти — там было только бездонное, бесконечное разочарование.

— Я встречусь с тобой снова только в тот день, когда ты наконец найдешь для меня достойное место в своей жизни, Вексель. Настоящее, физическое место. Не в промежутках между поисками порталов и сражениями с невидимыми богами за право нажать кнопку Reset. А когда ты перестанешь маниакально искать «выход» и начнешь просто... жить. Здесь и сейчас. Принимая все баги и ошибки этой реальности как часть нашего общего пути.

Лина развернулась и стремительным шагом пошла к выходу. Вексель порывался броситься за ней, крикнуть, что она не понимает истинного масштаба глобальной трагедии, но Глюк в этот самый момент с торжествующим скрежетом окончательно перегрыз массивную ножку стола. Стол опасно наклонился, и остатки холодного, горького кофе выплеснулись прямо на кипу драгоценных «доказательств» Векселя, превращая их в бесполезную коричневую макулатуру.

Голос из терминала: Глобальная тревога

Мужчина остался сидеть в полупустом кафе, глядя на мокрые, расплывающиеся листы бумаги. Глюк довольно заурчал, вибрируя всем своим металлическим корпусом, и начал методично точить когти о ботинок хозяина. Вексель почувствовал, как тяжелая тишина кафе давит на него сильнее, чем любая системная ошибка.

Он всё еще сидел неподвижно, глядя на закрывшуюся за Линой дверь, когда его телефон в кармане буквально взорвался пронзительной, режущей слух мелодией. Это был специальный, рингтон, установленный исключительно на контакты из «игрового клуба», и его звук сейчас казался Векселю вестником окончательного краха его мира.

Он дрожащими пальцами выудил аппарат. На экране во всю мощь мигала иконка фиолетовой пантерьей лапы.

— Вексель! Чумба, ты меня слышишь?! Жив еще?! — голос Мимуса в трубке звучал непривычно громко, перекрываясь мощным статическим шумом, треском электрических разрядов и гулом работающих на пределе серверов.

— Мимус, сейчас максимально плохой момент... — начал было Вексель, чувствуя, как горький комок подкатывает к горлу. — Лина только что ушла...

— К черту твои личные драмы, парень! Слушай сюда максимально внимательно! — пантера бесцеремонно и грубо перебил его. — Наш друг Гор только что буквально подпрыгнул на своем божественном троне. Он снова ЭТО видит. На его интерактивной игровой карте, прямо в центральном секторе города, вновь появилась та самая Фигура. Она материализовалась из ниоткуда!

Вексель застыл, чувствуя, как по спине пробегает знакомый, леденящий душу холодок. Глюк, сидевший у его ног, внезапно прекратил терзать обувь и замер, вытянув свою антенну-усик строго в сторону окна. Его янтарные глаза начали пульсировать тревожным, предупреждающим оранжевым светом, а из корпуса донеслось нарастающее гудение кулеров.

— Где именно? — коротко и сухо выдохнул Вексель, уже интуитивно понимая ответ.

— В районе той самой старой пиццерии, где мы обедали на прошлой неделе, — отрезал Мимус. — Гор видит его маленькую фигурку в белой рубашке прямо там. Он стоит и просто смотрит в небо. Мы с Сайей уже прыгаем в золотую машину. Будем у входа в твое кафе через сто двадцать секунд. Хватай своего механического блохастого монстра и выметайся на улицу немедленно!

Выбор без выбора: На пороге Апокалипсиса

Вексель медленно отключил связь и посмотрел на Глюка. Маленький рыжий котенок издал громкий, резкий скрежет, обнажив стальные клыки. В его крошечном, поврежденном процессоре явно проснулись древние боевые протоколы, дремавшие со времен кровавой битвы на игрушечной фабрике.

Мужчина бросил последний взгляд на пустой стул, где еще пару минут назад сидела Лина. Её слова о том, что он должен начать «просто жить», всё еще болезненным эхом отдавались в его сознании. Он мог бы броситься за ней, попытаться догнать её на людной улице, упасть на колени и искренне пообещать, что больше никогда в жизни не произнесет слово «Матрица» или «Гор».

Но прямо сейчас, где-то за ближайшим углом, сама ткань той реальности, в которой так дорожила Лина, начала трещать по всем швам под давлением извне.

«Если я не пойду туда прямо сейчас, — подумал Вексель, до боли сжимая кулаки, — то очень скоро ей просто физически негде будет "просто жить"».

Он резко схватил сумку, в которую Глюк мгновенно запрыгнул с неестественной ловкостью киборга-убийцы, и пулей бросился к выходу из кафе. На улице уже слышался нарастающий, утробный рев мощного двигателя золотого автомобиля Мимуса, распугивающий редких прохожих. Небо над самым центром города начало подозрительно подергиваться мелкой, серой цифровой рябью, похожей на помехи старого телевизора, а аромат свежей пиццы в воздухе внезапно и пугающе сменился на резкий, металлический привкус концентрированного озона и горящей изоляции.

Битва за право просто жить началась прямо здесь и сейчас.

Глава 6: Кошмар в пиццерии

Золотой автомобиль Мимуса не просто ехал — он буквально протыкал пространство пустынных проспектов, превращаясь в размытую полосу расплавленного металла под светом редких фонарей. Машина неслась к самому сердцу города, и её низкий, вибрирующий гул отражался от стен молчаливых небоскребов.

Внезапно приборная панель, вспыхнула резким неоновым светом входящего видеовызова. На небольшом экранчике, перекрывая навигационные карты, появилось лицо девушки, чья красота казалась результатом работы безупречного графического фильтра: идеально прямые, длинные темные волосы блестели, как вороново крыло, а пронзительные светлые глаза сейчас метали настоящие грозовые разряды.

— Мимус! — голос Таши Грей прорезал тишину салона, подобно выстрелу из крупнокалиберной винтовки. — Ты серьезно? Ты опять уехал на очередную заварушку без меня? Я узнаю о том, что в городе творится очередной системный коллапс и ваша «святая троица» снова в деле, из чатов своих подписчиков, а не от собственного парня! Ты хоть представляешь, какой это удар по моей репутации?! Мои охваты летят в бездну, пока ты там геройствуешь в тишине!

Мимус виновато втянул голову в мощные фиолетовые плечи. Одной лапой он ювелирно удерживал руль на крутом повороте, а другой отчаянно шарил по замшевому сиденью, пытаясь нащупать свою новую цифровую камеру. — Таша, детка, это не экскурсия! Тут реальные баги, Вексель-злодей, механические коты...

— Ой, избавь меня от этого! — Таша резким, отточенным движением поправила безупречную прядь волос. Как топовый стример мирового уровня, она знала о спецэффектах и нагоняемом ужасе всё, но сейчас она была по-настоящему, человечески обижена. — Я уже в центре. И если ты не подберешь меня через тридцать секунд у памятника Основателю, я немедленно запущу такой стрим о твоем эгоизме, что твой социальный рейтинг рухнет быстрее, чем ты успеешь нажать на тормоз!

Через минуту золотая машина с истошным визгом жженой резины и облаком сизого дыма замерла у массивного гранитного монумента. Таша Грей, живое воплощение европейской элегантности в стиле «киберпанк-кэжуал» — в своей светоотражающей куртке и тяжелых ботинках на платформе — грациозно запрыгнула на заднее сиденье, мгновенно и цепко оценив обстановку.— Привет, Вексель. Выглядишь как пожеванный программный код. О, а это что за чудо? — она протянула руку к Глюку.

— Осторожно, он... — начал Вексель, вспоминая свои безвозвратно съеденные кроссовки. Но Глюк лишь коротко, почти музыкально звякнул внутренними шестернями и, на удивление, позволил Таше почесать себя за холодным металлическим ушком. Маленький рыжий кошмар даже довольно завибрировал, имитируя мурчание неисправного трансформатора. — Предатель, — мрачно пробормотал Вексель, чувствуя, как остатки его авторитета окончательно рассыпаются на пиксели.

Мертвая зона

Центр города встретил их пугающей, почти физически давящей пустотой. Не было ни привычных пробок, ни вечно спешащих клерков, ни фонового гула строек. Всё вокруг выглядело слишком правильно, слишком «чисто» и симметрично — словно это была не живая городская улица, а стерильная, отрендеренная сцена из технического демо-ролика, которую программисты забыли населить персонажами.

— Странно, — Таша подняла свой смартфон, хмурясь на прыгающие индикаторы. — Сеть на максимуме, 6G ловит везде, но в эфире — абсолютная, мертвая тишина. Словно все сервера города одновременно ушли в режим глубокого ожидания перед критическим обновлением.

Они остановились перед входом в пиццерию. Вывеска «У Пицце-Котэ» не мигала привычным неоном, огромная пластиковая морда кота над дверью смотрела в пустоту, а окна были затянуты таким плотным слоем пыли, будто здесь не убирались десятилетия. Мимус внезапно замер с камерой в руках, его зрачки расширились от азарта.

— Подождите, — прошептал он, подкручивая объектив. — Посмотрите на этот угол! Свет падает под углом в 45 градусов, но теней от урны нет. Это же идеальный кадр для моей серии «Ошибки мироздания»!

— Мимус, сейчас не время для фотосессий! — прошипела Сайя в синем, сжимая биту.

— Спокойно, я только поймаю фокус... — пантера начал медленно обходить здание, щелкая затвором каждые пять секунд. — Вы идите, я догоню. Мне нужно запечатлеть этот текстурный провал на асфальте.

Призраки на сцене

Внутри пиццерии царил густой, липкий полумрак, пропитанный тяжелым запахом прогорклого масла, хлорки и старого картона. В глубине зала, на небольшом подиуме с выцветшим бархатом, застыли они — Аниматроники. Огромный кот в поварском колпаке с застывшей, пугающе широкой улыбкой; мышь с барабанами и розовая кошечка с облезлой гитарой. Их искусственный мех свалялся грязными клочьями, а глаза-линзы казались абсолютно мертвыми, отражая лишь слабые блики уличного света.

Сайя в розовом, осторожно ступая по скрипучему, покрытому жирным налетом полу, вдруг остановилась. — Ребята... а ведь это идеальное место. Посмотрите на планировку. Сцена находится ровно в центре пересечения энергетических линий здания. Что, если портал не на заводе, а именно здесь? В этой заброшенной пиццерии!

- А, это новость! - Подбодрила ее Сайя в синем.

Вексель остановился как вкопанный посреди зала. Его лицо медленно заливалось краской — от возмущения до истерического смеха. — ЧТО?! — возопил он, и его голос эхом отразился от стен, заставляя пыль осыпаться с потолка. — Вы это серьезно? Я твержу вам об этом месте ТРИ ДНЯ! И только когда этот гадюшник превратился в декорации к кошмару на улице Вязов, вам пришла в голову «новая блестящая идея»?!

— Ну, раньше это звучало как бред сумасшедшего, — пожала плечами Сайя в синем. — А сейчас... атмосферно.

Таша Грей, стоявшая у запыленного окна, внезапно нахмурилась. — Мимус, бросай свою чертову камеру и немедленно иди сюда. Тут становится как-то слишком... — она не успела договорить.

В мертвой тишине зала раздался отчетливый, сухой щелчок взводимого механизма. Затем второй. Внутри Повара-Кота что-то натужно заскрежетало, словно старая ржавая пила вгрызлась в металл. Его голова, дергаясь в неестественном, ломаном ритме, медленно повернулась на 180 градусов в сторону друзей. В пустых глазницах аниматроников вспыхнул холодный, ядовито-синий пронзительный неон.

— Обслуживание... начинается... — проскрипел динамик внутри кота-повара, прерываясь статическими помехами. — Желаете... рестарт... меню?

Мышь-барабанщик резко, со всей силы ударила палочками по тарелкам, и этот звук в пустом помещении прозвучал как удар грома. Аниматроники сорвались с мест, их движения были рваными, сверхчеловечески быстрыми и полностью лишенными всякой грации живых существ.

Первым среагировал Глюк. Маленький механический предатель издал боевой скрежет, похожий на звук зажеванной кассеты. Его хвост-антенна выпрямился и начал сыпать каскадом ослепительных синих электрических искр. Рыжей молнией он метнулся к Мыши-барабанщику, которая уже занесла металлические палочки над головой Сайи в розовом. Глюк вцепился в ногу гиганта, и мощный разряд с его хвоста ударил прямо в коленный шарнир. Мышь задергалась в конвульсиях, её барабанная дробь превратилась в хаотичный грохот по столам.

— Есть! Отличный ракурс! Контражур от искр просто божественный! — в экстазе завопил Мимус. Вместо боевой стойки он рухнул на одно колено, ловя в объектив искрящего котенка. В этот момент огромный Кот-повар со свистом рассек воздух там, где секунду назад была голова фотографа.

— Мимус, идиот! Брось камеру! — заорал Вексель, уворачиваясь от летящего стула.

— Искусство требует жертв! — огрызнулся Мимус, перекатываясь по полу и умудряясь на ходу щелкнуть затвором еще пару раз. — Ты видел эту текстуру ржавчины на его фартуке?! Это же шедевр!

Кот-повар замахнулся снова, и Мимусу пришлось сунуть драгоценную камеру за пазуху и принять удар на свои мощные плечи. Он яростно зарычал, пытаясь удержать натиск многокилограммовой машины. Тем временем Розовая Кошечка с гитарой, издавая жуткие расстроенные аккорды, нацелилась на Ташу.

Стримерша, однако, не выглядела испуганной. Она быстро расстегнула свою стильную поясную сумку.

— Окей, ретро-хлам, вы сами напросились. Время для прямого эфира! — Таша выхватила компактный, но невероятно мощный профессиональный накамерный свет, который использовала для ночных стримов. Она выкрутила регулятор яркости на максимум и направила луч прямо в неоновые глаза аниматроников.

Эффект превзошел все ожидания. Зал озарила ослепительная, хирургически белая вспышка, сравнимая с взрывом сверхновой в замкнутом пространстве. Старые оптические сенсоры аниматроников, привыкшие к полумраку пиццерии, мгновенно перегрузились.

Розовая Кошечка издала визг, перекрывающий её же гитару, и начала слепо махать инструментом, разнося в щепки соседние столики. Кот-повар, с которым боролся Мимус, на секунду замер, его системы ориентации сбились, и пантера воспользовался моментом, чтобы опрокинуть махину на пол с грохотом падающего шкафа.

— Работает! Жги их, Таша! — крикнула Сайя в синем, добивая битой дезориентированную Мышь.

Пернатый кошмар

Казалось, перевес на их стороне. Аниматроники слепо тыкались в стены, Глюк продолжал коротить проводку, а Таша контролировала поле боя вспышками. Именно в этот момент сверху раздался звук, похожий на скрежет ржавых петель: «Чик-чирик... КХССС... Где же... КХССС... моя ПИЦЦА?!»

С потолка, выбив решетку вентиляции, рухнуло нечто желтое и пернатое. Оно приземлилось на четвереньки прямо в центр зала, подняв облако вековой пыли. Это был аниматроник Желтой Птицы. В отличие от остальных, она выглядела гораздо более поврежденной: половина клюва отсутствовала, обнажая острые металлические крепления внутри «рта», перья из стекловолокна торчали клочьями, а один глаз отсутствовал вовсе, зияя черной дырой с пучком проводов.

Птица дернула головой неестественным, ломаным движением. Её единственный уцелевший глаз, горевший не неоном, а тусклым, болезненно-желтым светом, сфокусировался не на Векселе или Мимусе. Он уставился прямо на источник самого яркого света в помещении — на Ташу Грей.

— Ой, — только и успела сказать Таша, прежде чем Желтая Птица издала оглушительный визг и, растопырив крылья с острыми металлическими каркасами, прыгнула прямо на неё.

Желтая Птица не просто прыгнула — она спикировала, превратившись в грохочущий ком из ржавого железа и грязных перьев. Таша едва успела вскинуть свой прожектор, выкрутив его на критический максимум. Ослепительный столб света ударил птице в лицо, заставив её единственный глаз задымиться.

— Снимаю! Это просто контент на миллион! — проорал Мимус, одной рукой удерживая камеру и ловя в фокус летящего монстра, а другой наотмашь отбиваясь от подоспевшей Розовой Кошечки.

Битва перешла в стадию чистого хаоса: Стримерша ловко откатилась за барную стойку. Птица, ослепленная вспышкой, врезалась в гору грязных подносов, подняв такой звон, будто взорвался склад металлолома. Мимус же понял, что пора отложить искусство. Он швырнул камеру на мягкий диван (безопасность техники — прежде всего!) и в два прыжка оказался у Птицы на спине. Его мощные когти впились в сочленения её крыльев, вырывая пучки проводов вместо перьев.

Маленький механический котенок, почуяв новую цель, перепрыгнул с поверженной Мыши на голову Птицы. Его хвост-антенна засветился ярко-синим, и он вонзил свои стальные зубы прямо в открытую шею аниматроника, пуская туда разряд высокого напряжения.

Птица забилась в конвульсиях. Её ломаный голос начал выдавать обрывки рекламных слоганов: «Попробуйте... КХССС... нашу... СМЕРТЬ... со скидкой!». Из её клюва вырвался сноп искр, опалив фиолетовую шерсть Мимуса.

Решимость Векселя

Вексель, до этого момента вжимавшийся в стену, вдруг заметил нечто странное. В том месте, где Глюк коротил проводку Птицы, воздух начал дрожать. Сквозь дыру в корпусе аниматроника проглядывало не механическое нутро, а пульсирующая синяя пустота — точно такая же, как в терминале на фабрике.

— Мимус, Таша, назад! — закричал Вексель, хватая тяжелый огнетушитель со стены. — Кажется внутри нее часть мультивселенной!

Вексель, преодолевая ужас, бросился вперед и с силой обрушил огнетушитель на открытую «рану» в корпусе птицы. Удар пришелся точно в светящийся сгусток кода.

Раздался звук, похожий на схлопывание вакуума. Желтую Птицу буквально вывернуло наизнанку цифровым вихрем. Она замерла, её части начали медленно рассыпаться на кубы и пиксели, прежде чем окончательно осесть на пол кучей обычного бесполезного хлама.

В пиццерии снова воцарилась тишина. Лишь Глюк победно мяукнул, спрыгивая на пол и довольно облизывая искрящуюся лапу. Мимус бросился проверять камеру— «Надеюсь, фокус не сбился, когда эта курица начала гореть».

Таша поправляла волосы, тяжело дыша: — «Вексель, если это — твоя повседневная жизнь, то я официально забираю свои слова назад. Это не "просто игры"».

Пока Вексель разбирался с «узлом» внутри Птицы, а Мимус воевал за лучший ракурс, две Сайи решили, что сцена в этой пиццерии слишком забита лишним металлоломом.

Несмотря на разные характеры, в бою они действовали как две половины одного отлаженного механизма. Когда Розовая Кошечка-гитаристка, всё ещё ослеплённая вспышкой Таши, начала в ярости крушить остатки столов, Сайи обменялись коротким взглядом. Сайя в розовом внезапно стала действовать агрессивнее. Она использовала перевёрнутый стол как трамплин и, взмыв в воздух, исполнила идеальное сальто. В полёте она нанесла мощный удар ногой прямо в челюсть аниматронику. Пластиковая маска Кошечки треснула, обнажая лязгающие шестерни. — «Это за мою порванную пижаму!» — выкрикнула она.

Сайя в синем не заставила себя ждать. Пока враг покачивался от удара «розовой» версии, она скользнула по полу, как профессиональный бейсболист, и с размаху обрушила свою биту на опорную ногу робота. Раздался сочный хруст ломающегося полимера.

Розовая Кошечка рухнула на колени, всё ещё пытаясь издать победный аккорд, но Сайя в синем перехватила биту поудобнее: — «Концерт окончен, куколка. Микрофон уходит в зал». Одним мощным «хоум-раном» она снесла голову аниматронику, отправив её в полёт через всё помещение прямо в мусорный бак.

Финальный аккорд для Мыши

Тем временем Мышь-барабанщик, которую Глюк уже изрядно поджарил током, попыталась восстать из груды обломков. Её палочки бешено колотили по полу, высекая искры из бетона.

Сайи зашли с двух сторон: Сайя в розовом схватила тяжёлую металлическую цепь, свисавшую с декораций сцены, и ловко набросила её на шею Мыши, фиксируя её на месте. А Сайя в синем разбежалась и, вложив всю свою ярость в финальный удар, вбила биту прямо в открытую грудную клетку робота, где пульсировал перегруженный аккумулятор.

Раздался хлопок, повалил густой голубой дым, и Мышь окончательно затихла, превратившись в груду неподвижного хлама.

Когда Птица начала пикселизироваться под ударами Векселя, обе Сайи подошли к угасающему цифровому узлу.

— «Знаешь, — прошептала Сайя в розовом, поправляя порванный рукав, — мне начинает казаться, что бита — это очень практичный аксессуар».

— «Добро пожаловать в клуб, сестрёнка», — ухмыльнулась Сайя в синем, вытирая синтепоновую пыль с лица.

Они одновременно топнули по дымящейся голове, будто ставя точку в этом безумном уровне. Синее мерцание окончательно погасло, и в пиццерии воцарилась тишина, нарушаемая только довольным урчанием Глюка, который терся о ботинок Векселя.

Когда последнее эхо битвы затихло, а залы пиццерии заполнились запахом гари и озона, герои принялись за дело. План был прост: найти точку соприкосновения миров.

В поисках двери в другую вселенную друзья рассредоточились по заброшенному залу, превращая остатки декораций в груды мусора. Мимус использовал свою камеру как импровизированный сканер. Он медленно обходил периметр, вглядываясь в видоискатель в поисках хроматических аберраций или «битых пикселей» в воздухе. «Ну же, покажись, ты же где-то здесь...» — бормотал он, прижимая камеру к груди. Таша Грей включила свой прожектор на малую мощность и начала простукивать стены в кухонном блоке. Как опытный стример, она знала, что за красивой картинкой всегда скрываются технические пустоты. Она искала странные тени или места, где свет вел бы себя неестественно.

Сайя в синем и Сайя в розовом взялись за подсобные помещения. Синяя Сайя методично вышибала двери запертых шкафов своей битой, а Розовая Сайя заглядывала в вентиляционные шахты, надеясь увидеть там нечто большее, чем просто пыль и крысиный помет. Вексель же буквально ползал на коленях в центре зала, там, где исчезла Желтая Птица. Он пытался нащупать хотя бы малейшее изменение температуры или вибрацию пола. Глюк помогал ему, тычась носом-антенной в каждую щель в бетоне, но его глаза теперь светились обычным, спокойным янтарным светом.

Пустота и разочарование

Прошло полчаса. Затем час. Пиццерия упорно оставалась просто старым, затхлым зданием.

— Здесь пусто, — наконец выдохнул Вексель, бессильно опуская руки. — Никакого портала. Никакого перехода. Только груда сломанных игрушек и пыль.

— Может, мы его уничтожили вместе с птицей? — Сайя в синем разочарованно пнула голову Котенка-повара. - Но тогда я бы сразу вернулась в свою реальность или нет?

— Или он просто закрылся, когда «админ» заметил нашу активность. Он может быть управляем? — Мрачно добавила Таша, выключая свет. — Мы опоздали.

Мимус сделал последний снимок пустого зала. — Идем отсюда. Здесь больше нечего ловить, кроме депрессии и штрафа за вандализм.

Друзья медленно потянулись к выходу, разочарованно переговариваясь. Звук их шагов затихал, сменяясь привычным гулом городского вечера за окнами.

— Всё впустую, — бросил Мимус, закидывая камеру на плечо. — Просто еще один притон для обезумевших железяк.

— По крайней мере, мы целы, — Сайя в розовом попыталась улыбнуться, хотя её взгляд то и дело возвращался к темным углам кухни.

Вексель вышел последним. Он на секунду задержался в дверях, окинув зал прощальным взглядом. Тишина внутри была тяжелой и пыльной. Мужчина вздохнул и захлопнул тяжелую входную дверь. Замок щелкнул, отрезая их от разгромленной пиццерии.

Герои медленно потянулись к выходу. Они шли по затихшему проспекту, обсуждая дальнейшие шаги, не замечая, как город вокруг них начинает медленно изменять привычные звуки: шум далеких машин и гул ветра.

Внутри пиццерии воцарилась полная, мертвая тишина. Но через несколько мгновений после того, как тяжелая входная дверь захлопнулась, в самом дальнем углу кухни произошло нечто странное.

В самом центре заваленного обломками пищеблока стоял старый, покрытый слоем жира и ржавчины холодильник. Он выглядел настолько обыденно и жалко, что во время обыска на него даже не обратили внимания — просто еще один кусок заброшенного оборудования.

Внезапно компрессор холодильника, который не должен был работать без электричества, издал низкий, вибрирующий гул. Корпус устройства начал мелко дрожать, стряхивая многолетнюю пыль.

Из-под резинового уплотнителя дверцы пробился первый тонкий луч ослепительно-голубого света.

Спустя мгновение свет стал невыносимо ярким. Он пульсировал в такт странному, электронному ритму. Если бы кто-то сейчас рискнул открыть эту дверцу, он бы не увидел там просроченных продуктов или полок. За тонким слоем металла открывалась бесконечная бездна мерцающего кода и звездных скоплений.

Холодильник был не просто техникой. Он был терминалом в мультивселенную, замаскированным под самый скучный предмет в комнате. Голубое сияние заполнило всю кухню, отражаясь в разбитых линзах поверженных аниматроников, словно насмехаясь над ушедшими героями.

Пространство внутри холодильника свернулось в воронку, готовую пропустить через себя любого... но на кухне осталась только тишина и застывшие тени.

Свечение так же внезапно погасло, оставив после себя лишь слабый запах озона и плотно закрытую дверь в другое измерение.

Глава 7: В нестерпимом ожидании событий.

Золотой автомобиль Мимуса, этот сверкающий слиток мощи на четырех колесах, с оглушительным, утробным ревом сорвался с места. Двигатель взвыл, словно раненый зверь, и машина рванула вперед, оставляя за собой густой, оседающий на асфальт шлейф пыли и тяжелый, едкий запах жженой высокооктановой резины. В салоне, отделанном дорогой кожей и мерцающим углепластиком, царило вязкое, почти осязаемое мрачное молчание. Оно прерывалось лишь сухим, методичным щелканьем затвора — Мимус, вцепившись когтями в корпус своей камеры, прямо на ходу лихорадочно просматривал получившиеся кадры на ярком жидкокристаллическом дисплее. Его зрачки сужались и расширялись, впитывая детали запечатленного хаоса.

Всё изменилось в ту роковую секунду, когда золотой бок автомобиля промелькнул мимо кухонного окна пиццерии, за которым скрывался оставленный ими портал. Вексель, сидевший на заднем сиденье и машинально прижимавший к себе Глюка, внезапно почувствовал, как маленькое, обманчиво мягкое металлическое тело кота напряглось, превратившись в стальную пружину. Казалось, через робокота пропустили невидимый ток в тысячу вольт: его шерсть из синтетического волокна встала дыбом, а янтарные глаза мгновенно сменили цвет на тревожный, ядовито-пульсирующий фиолетовый. Тонкий усик-антенна на голове кота выпрямился, завибрировал с частотой ультразвука и начал осыпать колени Векселя целым каскадом колючих, жалящих синих искр.

Кот зашипел — и этот звук не имел ничего общего с органикой; он больше напоминал визг циркулярной пилы, вгрызающейся в армированный бетон. Глюк начал яростно вырываться, вонзая свои острые стальные когти глубоко в дорогую обивку сиденья и в предплечья хозяина, оставляя на коже багровые борозды. Кот буквально выл, его голова неестественно повернулась на 180 градусов назад, уставившись в сторону удаляющейся пиццерии. Там, за закрытыми дверями и слоем пыли, старый, забытый всеми холодильник извергал в пустоту кухни неистовые потоки голубого сияния, переписывая структуру атомов.

— Ай! Черт! Да что с ним такое?! — вскрикнул Вексель от резкой боли, пытаясь удержать беснующегося, ставшего невероятно тяжелым робокота. — Мимус, тормози! Живо! Он словно с цепи сорвался! Он что-то чует, понимаешь?! Что-то там, сзади!

Мимус даже не удостоил его взглядом в зеркало заднего вида. Его широкие пальцы продолжали методично, с холодным безразличием перелистывать фотографии на камере. — Никаких остановок, — отрезал пантера голосом, не терпящим возражений, и еще сильнее вдавил педаль газа в пол. — Твой «пылесос» просто перегрелся от избытка синтепона и старой пыли в воздухе. Или у него окончательно коротит батарейка после того, как он перегрыз шею той механической мыши. Успокой его или выкини в окно.

— Мимус, это не просто каприз, черт тебя дери! Посмотри на него, он же сейчас машину вскроет изнутри как консервную банку! — Вексель едва удерживал Глюка, который в приступе электронного безумия начал грызть плотный нейлон ремня безопасности, высекая искры зубами. — Нам нужно развернуться! Вдруг мы пропустили самое главное? Вдруг вход был там?!

Мимус лишь раздраженно дернул кончиком уха, не отрываясь от экрана. — Мы обшарили каждый проклятый угол, Вексель. Там нет ничего, кроме плесени, крысиного помета и сломанных железяк. Я не собираюсь разворачивать свою «золотую детку» посреди магистрали только из-за того, что у твоего дефектного питомца случился очередной системный сбой. У меня на флешке отличные кадры битвы, настоящий эксклюзив, и я хочу оказаться дома раньше, чем серверы начнут лагать.

«Он чует портал, я знаю это! Он видит то, что не видим мы!» — в отчаянии кричал Вексель, но его сорванный голос безнадежно тонул в нарастающем, басовитом гуле мощного восьмицилиндрового двигателя.

Сайя в синем кигуруми, сидевшая рядом, попыталась помочь Векселю, накинув на беснующегося Глюка свою плотную куртку, пытаясь создать подобие смирительной рубашки. Но кот продолжал биться внутри ткани, издавая отчаянные, захлебывающиеся механические звуки, похожие на мольбу о помощи. Он был единственным существом в этой сверкающей машине, кто знал: всего в паре сотен метров за их спинами, в чреве обычного кухонного холодильника, сейчас настежь распахнуты светящиеся врата в бесконечность мультивселенной.

Автомобиль на бешеной скорости вылетел на главную магистраль, вливаясь в поток редких машин. Голубое свечение из окон пиццерии, которое так никто из друзей и не заметил, окончательно скрылось за поворотом бетонной эстакады.

Мимус уверенно и жестко вел машину к дому, Таша Грей с отрешенным видом проверяла в смартфоне статистику ожиданий будущего стрима, а Вексель сидел, обессиленно прижимая к себе наконец-то затихшего, понурого Глюка. Маленький робот спрятал когти, погасил фиолетовое пламя в глазах и уткнулся холодным носом в ладонь хозяина.

Эпоха вязкой серости

После захватывающих, адреналиновых сражений и ослепительных неоновых вспышек в пиццерии, тишина квартиры Векселя казалась не просто глубокой — она была оглушительной, почти болезненной. Наступили дни, которые можно было бы назвать «серыми буднями», если бы эта серость не была такой физически ощутимой, липкой и вязкой, словно комнатный воздух превратился в кисель.

Вексель больше не вскакивал по ночам в холодном поту, чтобы лихорадочно записывать тайминги системных сбоев или замерять задержку сигнала в электросети. Стопка мокрых, перепачканных застарелым кофе листов — его великое «доказательство Матрицы», плод мномесячной паранойи — так и осталась лежать на углу кухонного стола. Бумага постепенно пропитывалась влагой и пылью, превращаясь в бесформенный, серый комок папье-маше. Теперь он смотрел на эти записи и видел не тайные ключи к свободе, а просто старый, никому не нужный мусор.

Слова Лины о том, что он просто «ищет оправдание, чтобы не быть здесь, в реальности», крутились в его голове бесконечным, зацикленным и поврежденным треком. «Даже если мы — просто строчки программного кода на чьем-то сервере... я выбираю жить в этом коде, а не сражаться с ветряными мельницами», — повторял он себе, пытаясь убедить собственное сознание.

Вексель мучительно пытался понять: а каково это на самом деле — просто жить? Значит ли это чистить зубы по утрам, глядя в зеркало и игнорируя мысль о том, что за окном в этот момент, возможно, в грубой спешке перерисовываются текстуры утреннего неба? Значит ли это искренне верить в абсолютную ценность завтрака, прекрасно осознавая, что вкус яичницы — лишь вовремя поданный электрический сигнал в его нейронной сети?

Дом медленно, но верно начал сдаваться под натиском времени и энтропии. Но Вексель, вопреки своему обычному состоянию боевой паранойи, перестал на это хоть как-то реагировать.

На кухне монотонно закапал кран. Раньше Вексель часами сидел бы рядом с секундомером, высчитывая интервалы между падением капель, пытаясь расшифровать в них секретный код Морзе от таинственного «Архитектора». Теперь он просто слушал это ритмичное, раздражающее «кап-кап», и это не вызывало в нем ничего, кроме тупой, свинцовой усталости. Ему было плевать, скрыта ли в этом ритме истина.

Старый телевизор в гостиной начал «полосить». Экран то и дело подергивался мелкой рябью, горизонтальные линии разрезали изображение, а цвета иногда внезапно инвертировались, превращая лица дикторов новостей в пугающие негативы. Вексель больше не искал в этих помехах зашифрованных посланий от своего Злодейственного двойника. Он просто бездумно переключал канал или часами смотрел в пустое, холодное мерцание кинескопа, пока глаза не начинали слезиться и болеть.

Глюк, лишенный внимания и новых стимулов, продолжал свой деструктивный поход по квартире. Рыжий механический кошмар в один присест перегрыз толстый кабель интернета, окончательно отрезав Векселя от внешнего мира, распотрошил обивку любимого кресла, вывалив наружу клочья поролона, и в довершение вывел из строя микроволновку, устроив внутри нее яркое короткое замыкание ради забавы.

Вексель лишь молча, с отсутствующим взглядом переступал через обломки черного пластика и обрывки медных проводов. Когда Глюк в очередной раз с грохотом свалил тяжелую полку с книгами, Вексель даже не обернулся на шум. Если весь мир вокруг него — лишь временная декорация, то какая, в сущности, разница, насколько она целая и опрятная?

Он целыми днями сидел у окна, наблюдая за прохожими, которые казались ему теперь одинаковыми NPC с ограниченным набором путей. Лина была права: он так долго и маниакально искал «выход», что превратил собственную жизнь в унылый зал ожидания на заброшенном вокзале. Он перестал замечать неестественность мира и возможные баги не потому, что мир вдруг стал стабильнее и реальнее, а потому, что он сам окончательно стал частью этой серой энтропии.

Его внутренняя рефлексия была горькой и едкой: если он признает правоту Лины, ему придется взять на себя ответственность за свою звенящую пустоту и упущенное время. А если он продолжит фанатично верить в Матрицу — он навсегда останется одиноким, сломленным психом в грязной, разрушающейся квартире.

Вечером, когда солнце медленно заходило за горизонт, окрашивая облака в подозрительно идеальный, слишком насыщенный розовый цвет, Вексель просто плотно закрывал шторы. Ему больше не хотелось знать, настоящие это фотоны или тщательно прописанный графический скрипт. Он просто хотел, чтобы кран на кухне наконец перестал капать. Но встать, взять инструменты и починить его — это было выше его нынешних сил.

Оккупация реальности

Тишина в квартире стала настолько плотной и осязаемой, что её, казалось, можно было резать ножом. Когда Глюк в очередной раз с тоскливым металлическим скрежетом протащил по линолеуму остатки съеденного роутера, терпение Сайи окончательно лопнуло.

— Всё, Вексель, хватит! Подъём, живо! — Сайя, одетая в свой неизменный, вызывающе яркий розовый кигуруми (который теперь был весь расшит заплатками и сувенирными значками с прошлых приключений), ворвалась в комнату подобно вихрю. Одним резким рывком она отдернула тяжелые шторы, впуская в комнату солнечный свет. — Ты на глазах превращаешься в пыльный манекен из магазина уцененных товаров, а я уже стала экспертом по чтению этикеток на освежителях воздуха, потому что интернета нет вторые сутки! Мы идем гулять. Сейчас же. И это не обсуждается!

Вексель хотел было слабо возразить, что «просто жить» можно и не вставая с дивана, но Сайя уже всучила ему в руки ботинки и куртку. Глюк, мгновенно почуяв долгожданную смену обстановки, радостно запрыгнул Векселю на плечо, больно выпустив свои когти-антенны для страховки.

Сайя в розовом кигуруми не просто шла — она летела впереди на своём потертом скейтборде, ловко и дерзко маневрируя между глубокими трещинами в асфальте. Её длинные волосы развевались на ветру, а пушистый капюшон с ушками забавно подпрыгивал в такт каждому прыжку через бордюр. Вексель, щурясь от непривычно яркого света, едва поспевал за ней, чувствуя, как привычный, пусть и опостылевший мир буквально начинает уходить у него из-под ног.

Сначала всё казалось обыденным. Те же серые, щербатые тротуары, те же сонные, грязные голуби у пустых фонтанов. Но чем дальше они уходили от знакомого квартала в сторону промышленной зоны, тем сильнее Векселя пробирала ледяная дрожь. Это не были те резкие, мимолетные сбои текстур, которые он с азартом искал раньше — это была тихая, массированная и ползучая подмена самой основы реальности.

Это не было похоже на техническую ошибку или случайный баг кода. Вексель чувствовал это каждой клеткой кожи: это была настоящая оккупация. Реальность Злодейственного Векселя — та самая холодная, лишенная эмоций, механизированная и жестокая мультивселенная — начала просачиваться сквозь истончившуюся ткань их мира, медленно пожирая его квартал за кварталом, заменяя знакомые детали.

На углу Третьей улицы вместо привычного, знакомого с детства кирпичного здания аптеки теперь безмолвно возвышалась гладкая, пугающая башня из матового синего стекла, лишенная окон и видимых дверей. Вексель замер, вцепившись в ремень сумки, пытаясь судорожно вспомнить, когда её успели построить, но его память выдавала лишь серое, пустое пятно.

Листья на чахлых деревьях в сквере внезапно приобрели странный, неестественно яркий неоново-бирюзовый оттенок. Они не колыхались на ветру, а застыли, словно вырезанные из дешевого винила. Люди вокруг продолжали безучастно проходить мимо, уткнувшись в свои гаджеты, совершенно не замечая, что природа вокруг них в один миг сменила привычный «скин» на нечто чужеродное.

Сайя внезапно коснулась металлических перил моста и тут же в ужасе отдернула руку, лицо её побледнело. — Вексель... они на ощупь как теплая, мягкая пластмасса, хотя глаза видят старый холодный чугун.

— Это то, о чем я предупреждал, — прошептал Вексель, чувствуя, как прежняя апатия мгновенно сменяется знакомым, обжигающим холодком охотничьего азарта. — Система не просто лагает. Она переписывается в реальном времени прямо поверх нас. Наш мир меняется, Сайя! Его стирают!

Ощущение оккупации становилось невыносимым. Реальность Злодейственного Векселя просачивалась повсюду, как чернила в воде. — Смотри на землю! — Сайя резко затормозила, подняв скейт за край. — Тени! Они сломались!

Действительно, тени от старых каштанов падали сразу в три разные стороны, совершенно не согласуясь с положением солнца. А там, где они касались земли, трава не просто вяла — она на глазах превращалась в мелкую, серую кристаллическую крошку, похожую на техническую соль. Весь мир планомерно заменялся чужеродными предметами. Старые, уютные кафе с деревянными вывесками на глазах обрастали уродливыми, толстыми кабелями и угловатыми терминалами с агрессивно-красными мониторами. Мультивселенная Злодея накладывалась поверх их жизни, как тяжелый, удушающий фильтр.

Они свернули за очередной угол, ожидая увидеть привычный пустырь со старым детским стадионом, но вместо него перед ними теперь раскинулась гигантская территория, огороженная массивным, непроницаемым забором из гладкого черного полимера. Над массивным входом пульсировала огромная, слепящая голографическая надпись: «Парк Механических Чудес: Эпоха Стали».

За забором, в облаках искусственного пара, возвышались они. Огромные, пугающе детальные механические динозавры. Тираннозавр, собранный из сотен подвижных хромированных пластин, медленно поворачивал свою тяжелую голову, издавая низкочастотный, давящий на уши гул работающих сервоприводов. Стальные птеродактили с гибкими солнечными батареями на перепончатых крыльях кружили над верхушками синтетических искусственных пальм — именно там, где еще вчера местные мальчишки гоняли футбольный мяч.

Вексель посмотрел на Глюка. Глаза механического котенка теперь не просто светились — они бешено вращались в разные стороны, издавая тонкий писк, словно он синхронизировался с движениями этих гигантских железных ящеров, признавая в них своих далеких, кошмарных собратьев.

— Похоже, «просто жить» окончательно отменяется, Сайя, — мрачно и твердо произнес Вексель, поправляя на плече Глюка, который уже выпустил свои боевые когти, готовый к новому раунду системной войны.

Глава 8: Парк Юрского Периода

Сайя в розовом крепче перехватила свой истертый скейт, костяшки её пальцев побелели. Лицо девушки, обычно озаренное беспечной улыбкой, застыло, став непривычно серьезным и резким в холодном свете парковых прожекторов. В её глазах отражалось не просто беспокойство, а холодная решимость бойца, осознавшего масштаб угрозы.

Глюк внезапно вырвался из судорожных объятий Векселя, издав короткий электрический треск, и ловко, словно ртутная капля, прыгнул на нос скейтборда Сайи. Его янтарные глаза мгновенно вспыхнули ярким, пульсирующим фиолетовым светом, транслируя прямо на потрескавшийся асфальт детализированную голографическую карту парка. Код мерцал и переливался, обнажая скрытые узлы связи и силовые линии. Маленький робот настойчиво указывал путь к самому эпицентру — туда, где над густыми механическими джунглями, пробивая марево, поднимался столб ослепительных, зловеще знакомых голубых искр.

«Парк Механических Чудес: Эпоха Стали» выглядел пугающе безупречно, напоминая ожившую рекламную брошюру из утопического будущего. Повсюду слышался беззаботный смех сотен детей, восторженные крики, доносившиеся с высотных аттракционов, и паточно-сладкая музыка, лившаяся из замаскированных под камни динамиков. Плотные толпы родителей с пушистыми облаками сахарной ваты в руках неспешно прогуливались по идеально ровным аллеям, выложенным бесшовным полимером, и с восторгом любовались величественными стальными ящерами.

Трицератопс-карусель: Огромный механический зверь, чей панцирь был инкрустирован солнечными панелями, мирно катал на своей широкой спине малышей, мерно и гипнотически покачивая рогатой головой. Его движения были настолько плавными и естественными, что он казался живым существом, если бы не характерный холодный блеск титановых пластин и едва слышное шипение гидравлики.Тираннозавр-фонтан: В самом центре главной площади колоссальный хищник, возвышающийся над толпой на высоту четырехэтажного дома, изрыгал мощные потоки воды, подсвеченные каскадом радужных лазеров. Маленькие дети весело бегали между его колоссальных когтистых лап, совершенно не подозревая, что каждый стальной сустав этой машины способен с легкостью дробить гранитные глыбы.Аттракцион «Прыжок Птеродактиля»: Десятки механических птиц с размахом крыльев в пять метров подхватывали открытые кабинки с людьми и взмывали высоко в ярко-голубое небо, описывая геометрически идеальные круги над верхушками искусственных секвой.

Сайя в розовом кигуруми медленно катилась на скейте рядом с Векселем, но её лицо не выражало ни тени радости. Глюк, сидящий на самом краю доски, то и дело вздыбливал свою металлическую шерсть, которая искрила при каждом повороте.

— Вексель, посмотри на них внимательнее, — едва слышно прошептала Сайя, кивая в сторону прохожих. — Они ведут себя так, будто этот парк стоял здесь вечно, будто они ходили сюда всё свое детство. Никто не удивляется, никто не задает вопросов, откуда взялись эти многотонные махины посреди жилого квартала всего за одну ночь.

— Это когнитивный фильтр, — мрачно отозвался Вексель. — Мультивселенная Злодея действует тоньше, чем мы думали. Она не просто физически заменяет ландшафт, она внедряет ложные воспоминания, подменяет само восприятие реальности. Для этих людей это — долгожданный праздник. Для нас — злокачественная опухоль на теле города, пожирающая нормальное пространство.

Внезапно в кармане Векселя забилась резкая вибрация. На экране смартфона высветилось имя Таши. Как только он нажал кнопку ответа, из динамика вырвался взволнованный, почти истеричный голос стримерши, который то и дело перекрывался оглушительным, торжествующим ревом форсированного мотора золотого автомобиля Мимуса.

— Вексель! Вы это видите?! — кричала Таша через помехи. — Мои чаты просто разрываются от сообщений! Подписчики со всего округа шлют координаты северного района. Очевидцы клянутся, что парк вырос буквально из-под земли за сорок секунд! Мои камеры на дронах зафиксировали мощнейший «всплеск текстур».

— Мы уже внутри этой аномалии, Таша, — ответил Вексель, с опаской оглядываясь на проходящего мимо механического диплодока, чьи шаги отдавались легкой дрожью в подошвах. — Здесь всё... слишком нормально. Пугающе стерильно. И это пугает меня больше всего.

— Держитесь там и ни в коем случае ничего не трогайте! — в трубку грубо вмешался властный, низкий голос Мимуса. — Я жму на газ, будем у вас через пять минут. С нами Сайя в синем, она уже перехватила свою биту поудобнее и выглядит чертовски серьезно.

Вексель отключил связь и посмотрел на Сайю в розовом. В этот самый момент один из механических динозавров — небольшой, но пугающе поджарый велоцираптор, стоявший у входа в зону отдыха — внезапно замер в неестественной позе. Его дружелюбные зеленые глаза-линзы на долю секунды мигнули и мгновенно окрасились в ядовито-красный, хищный цвет. Робот медленно, скрежеща шейными шарнирами, повернул голову в сторону друзей, сканируя их параметры.

Мультивселенная Злодея мгновенно почувствовала «чужеродные элементы» в своей новой, только что установленной реальности.

Смена декораций: Начало кошмара

Голос Таши в трубке еще не успел окончательно затихнуть, как праздничная музыка в парке внезапно оборвалась коротким, болезненным визгом перегруженных динамиков. Веселый марш сменился тяжелым, вибрирующим низкочастотным гулом, от которого задрожали стекла в витринах ближайших кафе и посыпалась штукатурка с декоративных арок.

Первым делом кардинально изменилось небо. Над всей огромной территорией парка оно в считанные секунды затянулось тяжелыми, маслянисто-серыми облаками, сквозь которые начали пробиваться хаотичные всполохи ядовито-красного статического электричества. Воздух стал плотным и горьким на вкус.

— Вексель, смотри на главный фонтан! — вскрикнула Сайя в розовом, грациозно спрыгивая со скейта и принимая боевую стойку.

Кристально чистая вода в пасти гигантского Тираннозавра мгновенно замерла, а затем, словно по команде, превратилась в густую, липкую черную субстанцию, напоминающую отработанное машинное масло. Добродушный «фонтан» захлопнул свои челюсти с оглушительным металлическим скрежетом, и его тяжелые веки медленно поднялись, обнажая огромные светящиеся багровые сенсоры, которые начали рыскать по толпе.

Трицератопс-карусель резко, рывком прибавил скорость. Маленькие дети на его спине сначала радостно засмеялись от неожиданного ускорения, но когда платформа начала вращаться с бешеной, неестественной силой, а из боков стального ящера с лязгом выдвинулись длинные острые шипы, детский смех в мгновение ока сменился пронзительными криками первобытного ужаса.

Механические Птеродактили высоко над головами перестали описывать мирные круги. Они синхронно сложили свои солнечные крылья и, подобно пикирующим истребителям, начали стремительно заходить на цели, выставив вперед зазубренные когти-захваты.

Но самое жуткое и противоестественное заключалось в поведении взрослых людей. Когнитивный фильтр Злодея продолжал работать на полную мощность: родители всё еще продолжали блаженно улыбаться и хлопать в ладоши, глядя на своих детей, хотя те уже захлебывались криками от страха. Мультивселенная Злодея парализовала их разум, заставляя видеть яркий праздник там, где на самом деле начиналась кровавая бойня.

— Они их не спасают! Они просто стоят и смотрят! — Сайя в розовом рванулась было к ближайшей карусели, чтобы сорвать детей с платформы, но путь ей мгновенно преградил тот самый велоцираптор. Его когти с противным скрежетом полоснули по асфальту, высекая фонтан искр. — Вексель, делай же что-нибудь!

Вексель почувствовал, как Глюк на его плече буквально вибрирует от ярости. Рыжий котенок молнией спрыгнул на землю, и из его передних лап с тихим щелчком выдвинулись тонкие, светящиеся интерфейсные кабели. Он с разбега вонзил их в ближайший информационный терминал, и по всем экранам парка с бешеной скоростью побежали бесконечные строки ядовито-зеленого кода Злодейственного Векселя.

— Глюк пытается взломать локальную сеть парка и перехватить протоколы безопасности! — крикнул Вексель, отчаянно отбиваясь своей тяжелой сумкой от наседающего сверху дрона-стрекозы. — Сайя, нам нужно продержаться любой ценой до приезда Мимуса!

В этот драматичный момент массивные ворота парка с грохотом закрылись, мгновенно превращаясь в монолитную стальную стену без единого шва. На горизонте, между черными стволами деревьев, показался ослепительный, режущий глаза свет золотых фар — автомобиль Мимуса на полной скорости несся прямо к непробиваемому ограждению, и, судя по реву мотора, он не собирался тормозить ни на йоту.

— Пригнитесь! Сейчас рванет! — во всю глотку проорал Вексель, закрывая голову руками.

Золотой таран и битва за жизни

Крики детей на карусели становились всё громче и невыносимее, смешиваясь с лязгом работающих на износ механизмов и глухим, давящим гулом от пробивающих облака птеродактилей. Золотой автомобиль Мимуса, сверкая полированными боками, не сбавляя скорости, нёсся прямо на стальную преграду. На его пути в последний момент встал тот самый велоцираптор, который секунду назад сканировал периметр.

— Держитесь там все крепче! — яростно прорычал Мимус в салоне, до хруста вцепившись в руль. Его глаза горели дикой решимостью хищника. Драгоценная камера, конечно, уже была надежно спрятана в безопасности за пазухой его куртки.

— Пошел вон, вонючий железный мусор! — неистово крикнула Сайя в синем, наполовину высовываясь из окна мчащейся машины и уже на лету замахиваясь своей тяжелой битой на приближающегося робота.

Сайя в синем в этот раз опередила саму машину. Её бита с сочным, металлическим хрустом врезалась точно в челюсть механического хищника. Велоцираптор, теряя ошметки сенсоров, отлетел далеко в сторону, с грохотом врезавшись в фонарный столб, а золотой автомобиль, не теряя ни доли секунды импульса, протаранил стальную стену. С оглушительным скрежетом и визгом разрываемого металла, машина буквально влетела на территорию парка, разбрасывая вокруг себя раскаленные обломки металла и снопы искр.

Едва машина замерла в заносе, из разбитого окна пулей выскочила Таша с включенным стабилизатором, а следом за ней — массивный Мимус. Сайя в синем уже крепко держала свою верную биту обеими руками, и её взгляд был прикован к Трицератопсу-карусели, который продолжал всё быстрее вращаться вокруг своей оси, угрожая в любую секунду сбросить детей под острые шипы.

— Я их вытащу! Живо прикройте меня! — крикнула Сайя в розовом, и её собственные глаза загорелись неистовой решимостью.

На секунду полностью забыв о атакующих динозаврах и парализованных родителях, она вскочила на свой скейт и, словно розовая молния, рванула сквозь толпу к Трицератопсу. Дети на карусели истошно кричали, их маленькие пальцы соскальзывали с гладких перил, пока длинные острые шипы продолжали выдвигаться из боков механического зверя.

Сайя на скейте, проявив чудеса акробатики, проскользнула под самым брюхом гигантского Тираннозавра-фонтана, который уже начал медленно поворачивать свою многотонную голову, целясь в неё своими багровыми сенсорами. Глюк, непостижимым образом снова оказавшийся на носу скейта, издал целую серию отрывистых, командных скрежетов, показывая Сайи математически идеальную траекторию сближения. Она подкатилась вплотную к бешено вращающейся платформе, ловко увернувшись от свистящих в воздухе шипов.

Скейтерша на полной скорости вытянула руку, ухватилась за одну из металлических перекладин, и её собственный мощный импульс помог ей буквально взлететь на движущуюся платформу. Используя свои отточенные навыки, Сайя в розовом начала молниеносно перебираться от одного перепуганного ребенка к другому. Она хватала их по двое, крепко прижимала к себе и, выждав идеальный момент, спрыгивала с карусели, аккуратно опуская детей на землю за безопасным укрытием — массивной сломанной скамейкой, которую Мимус уже успел сдвинуть своими сильными лапами.

Она вновь и вновь летела на карусель, к следующей группе детей, быстро снимая их и возвращаясь на безопасное расстояние. Её движения были невероятно быстрыми, грациозными и пугающе точными, несмотря на нарастающую панику и хаос вокруг.

Тем временем Мимус и Сайя в синем уже вплотную столкнулись с первыми рядами атакующих роботов. Мимус, издав яростный рык, бросился на ближайшего крупного велоцираптора, буквально сминая его грудную клетку голыми руками, а Сайя в синем уже замахивалась своей битой, целясь в уязвимую опорную ногу Трицератопса, чтобы окончательно остановить это смертоносное вращение.

Вексель, прикрываясь обломками терминала от рикошетящих искр, лихорадочно пытался понять по бегущим строкам кода, как полностью взломать глобальную систему управления этим проклятым парком.

Режим «Берсерк» и критический выбор

В самом разгаре боя, когда воздух наполнился удушливым запахом горелого пластика, озона и криками, Вексель внезапно понял, что любая грубая сила лишь ненадолго задерживает неизбежное. Армия механических ящеров была слишком велика, она постоянно самовосстанавливалась, а адаптивная система мультивселенной Злодея продолжала на ходу менять тактику.

— Сайя! Сюда! Спусти мне Глюка! Срочно! — проорал Вексель во все легкие, едва перекрывая оглушительный ультразвуковой рев Тираннозавра.

Сайя в розовом кигуруми, как раз пролетавшая мимо на своем скейте с очередным спасенным и прижатым к груди ребенком, среагировала мгновенно, на инстинктах. Она эффектно заложила крутой вираж, на долю секунды притормозив у бетонного выступа, где надежно укрылся Вексель.

— Забирай своего мелкого хакера! Он там чуть не закоротил сам себя! — крикнула она, буквально перебрасывая кота Векселю.

Глюк, чьи глаза уже не просто светились, а пульсировали агрессивным, едким фиолетовым кодом, буквально скатился со скейта прямо в дрожащие руки Векселя. Всё тело котенка мелко трясло от избытка накопленного статического электричества.

— Давай, малый, вспомни всё, чему тебя учила та свалка на старой фабрике! — Вексель аккуратно подсадил Глюка к центральному терминалу. — Взломай их ядро! Открой все ворота и выруби этих проклятых жестянщиков, пока они не превратили нас всех в фарш для своих экспериментов!

Глюк не заставил себя ждать ни секунды. Его хвост-антенна с характерным металлическим щелчком вошел в сервисный порт терминала. В ту же секунду весь рыжий мех котенка буквально встал дыбом, превратив его в колючий шар, а из его ушей-локаторов повалил легкий едкий дымок. Глюк вступил в прямую цифровую схватку с «админскими» правами самого Злодейственного Векселя.

На всех огромных рекламных экранах парка изображение вечно счастливых семей мгновенно сменилось хаотичным, безумным потоком двоичных данных. Вексель с замиранием сердца увидел, как по экранам побежала тревожная красная строка: CRITICAL ERROR: REALITY_OVERLAY_FAIL.

В тот же самый миг родители в парке начали массово «просыпаться» от когнитивного дурмана. Фальшивые улыбки мгновенно исчезали с их лиц, сменяясь неописуемым ужасом и внезапным пониманием того, что их собственные дети находятся в смертельной опасности.

Глюк издал пронзительный, почти человеческий механический визг. Механический Трицератопс, с которым в этот момент отчаянно сражалась Сайя в синем, внезапно замер на месте с высоко поднятой лапой. Его багровые глаза замигали, переходя в тусклый, безопасный желтый режим ожидания. А со стороны главного входа раздался тяжелый, натужный гул. Массивные стальные плиты, намертво заблокировавшие единственный выход, начали медленно и неохотно расходиться в разные стороны.

— Есть! Он сделал это! Красавец! — облегченно выдохнул Вексель, видя, как первый поток обезумевших от страха людей устремляется к спасительному выходу.

Однако Глюк внезапно задергался в страшных конвульсиях, из его корпуса посыпались искры. Система Злодея не собиралась сдаваться так просто и дешево. На центральном гигантском мониторе парка, перекрывая все данные, появилось лицо Альтернативного Векселя. Он смотрел прямо на Глюка с ледяным, бесконечным презрением бога, чей муравейник посмели потревожить.

— Ты действительно думал, что сможешь просто так взять и выключить мой новый мир? — раздался его усиленный голос из каждого динамика в парке, вибрируя в костях героев. — Режим «Берсерк» активирован. Питание системы переведено на автономные квантовые ядра!

Динозавры, замершие было на секунду, внезапно дернулись всем телом и начали окутываться зловещим пульсирующим красным электрическим полем. Они больше не подчинялись никакой центральной сети — теперь ими двигала лишь чистая, заложенная в алгоритм агрессия и жажда уничтожения.

Финальный разряд и уходящая тень

Ситуация накалилась до абсолютного предела. Динозавры, перешедшие в режим «Берсерк», двигались теперь не плавно, а резкими, ломаными и пугающе быстрыми рывками, транслируя чистую, ничем не разбавленную ярость своего создателя.

— Сайи, быстро в каре! Живым кольцом! Прикрываем Векселя! — проревел Мимус, одним мощным ударом отбрасывая в сторону смятый и искрящийся капот очередного велоцираптора.

Две Сайи мгновенно, без слов скоординировались. Сайя в синем встала впереди, её бита буквально гудела и вибрировала от постоянных столкновений с металлом. Она напоминала незыблемый живой щит, с филигранной точностью отбивая атаки мелких, похожих на летящие лезвия дронов-птеродактилей. Сайя в розовом, постоянно маневрируя на скейте вокруг Векселя, создавала вокруг него динамическую «зону отчуждения», на полном ходу сбивая с ног любого мелкого робота, который пытался приблизиться к терминалу.

Мимус же взял на себя самого крупного и опасного противника — механического Тираннозавра, который, полностью игнорируя любые системные взломы, начал методично крушить всё на своем пути, приближаясь к героям.

Вексель видел, что Глюк едва держится на ногах: котенок буквально прикипел к порту, его металлический корпус раскалился докрасна, пытаясь из последних сил сдержать яростную контратаку Злодейственного Векселя.

— Глюк, держись еще совсем немного! Умоляю! — закричал Вексель, его голос сорвался.

Он лихорадочно заглянул в развороченные недра электрического щитка, находившегося рядом с терминалом. Прямо под ногами, в бетонном желобе, пульсировал массивный, толщиной в мощную человеческую руку, кабель в черно-красной защитной оплетке. Это была главная «пуповина» парка, питавшая те самые автономные ядра. Вексель схватил валявшийся рядом в обломках тяжелый топор для пожарных нужд. Оплетка кабеля бешено искрила, воздух вокруг него пах озоном настолько сильно, что во рту появился отчетливый металлический привкус.

— Если я его сейчас перерублю, вся система парка мгновенно схлопнется, но обратный разряд может... — он на секунду замялся, глядя на танцующие на кабеле дуги.

— Бей, Вексель! Сейчас же! Мы долго против этой махины не выстоим! — отчаянно крикнула Сайя в синем, едва успев увернуться от дробящего удара стального хвоста трицератопса.

Вексель зажмурился и замахнулся топором изо всех сил. В этот самый момент Тираннозавр издал оглушительный, разрывающий перепонки ультразвуковой рев. Глюк вскрикнул, его глаза окончательно погасли — система Злодея нанесла решающий, смертоносный удар по маленькому хакеру.

Вексель не стал ждать ни секунды больше. С воплем, в котором смешались весь его накопленный страх за Лину, жгучая злость на «Матрицу» и бесконечная усталость от серых будней, он обрушил топор на кабель.

Вспышка была абсолютно ослепительной, белой, как взрыв сверхновой.

Огромная, ослепляющая дуга синего электричества вырвалась из разрыва, с нечеловеческой силой подбросив Векселя в воздух. Весь огромный парк на секунду озарился призрачным, потусторонним светом. Раздался звук, похожий на мучительный стон гигантского музыкального инструмента, у которого разом лопнули абсолютно все струны.

Все динозавры в парке замерли одновременно, как по команде. Красное свечение в их глазах-сенсорах медленно, тягуче перетекло в мертвый, тускло-серый цвет. Гигантский Тираннозавр начал медленно, почти торжественно заваливаться на бок, с сокрушительным грохотом обрушиваясь на асфальт и поднимая в воздух колоссальную тучу пыли и бетонной крошки.

Вексель тяжело упал на землю, его одежда местами дымилась, а волосы после удара током стояли дыбом. Глюк, отсоединенный взрывной волной от порта, неподвижно лежал рядом, лишь изредка, очень тихо и прерывисто попискивая внутренним динамиком.

— Мы... мы всё еще живы? — едва слышно прошептала Сайя в розовом, медленно опуская свой поцарапанный скейт на землю.

Вокруг них в одно мгновение воцарилась противоестественная тишина. Механический парк «умер», окончательно превратившись в кладбище бесполезного, грубого железа. Но в небе, там, где только что бушевала багровая гроза Злодея, всё еще висело едва заметное, дрожащее марево искаженного пространства.

Таша Грей, чьё лицо было перепачкано копотью и маслом, но взгляд оставался острым и профессиональным, наконец медленно опустила стабилизатор со смартфоном. Её стрим в этот момент бил абсолютно все мировые рекорды: миллионы людей в прямом эфире, затаив дыхание, наблюдали за крахом этого безумного проекта. Она только что помогла последней группе перепуганных людей выбраться через брешь и теперь тяжело, со свистом дышала, опираясь на обломок скалы.

— Ребята... вы должны это увидеть сами, — прошептала она, но её голос, усиленный чувствительным микрофоном, мгновенно привлек внимание всех друзей.

Таша не смотрела на груды поверженного металла. Её рука с дрожащим смартфоном указывала в самую глубь затихшего парка, туда, где между замершими стальными деревьями и остовом мертвой карусели стелился неестественно ровный, голубой туман. Там, на самом краю видимого горизонта, где реальность вокруг всё еще казалась немного «пиксельной» и нестабильной, медленно удалялась одинокая человеческая фигура.

Это был он. Злодейственный Вексель.

Даже издалека его силуэт излучал пугающую, абсолютную уверенность. Его безупречно белая рубашка казалась ослепительно чистой на фоне этого техногенного апокалипсиса, а черные волосы были уложены волосок к волоску. Он не бежал в панике. Он шел неспешной, властной походкой хозяина, который вовсе не проиграл великую битву, а просто успешно завершил очередной раунд полевых испытаний. На мгновение он остановился. Не оборачиваясь полностью, Злодей чуть повернул голову в профиль, и Таша успела поймать в объектив его ледяную, торжествующую ухмылку.

Злодейственный Вексель сделал еще один шаг, и пространство вокруг него внезапно подернулось рябью. Его фигура начала стремительно терять четкость, превращаясь в набор координат, пока окончательно не растворилась в воздухе, оставив после себя лишь тихий, издевательский смех, донесшийся из последнего уцелевшего динамика.

— Снова ушел, — Вексель тяжело поднялся с земли, опираясь на сильное плечо Мимуса и бережно прижимая к себе едва живого Глюка.

Таша посмотрела на экран телефона. Чат летел со скоростью света, но она видела только одно: застывший кадр с уходящим двойником. Мультивселенная не просто коснулась их мира — она пустила в нем корни.

Глава 9: Пентхаус Богов

Глюк, все еще безвольно лежащий на руках у Векселя, внезапно конвульсивно дернулся, словно через его миниатюрные сервоприводы пропустили мощный разряд статического электричества. Его корпус, всё еще пугающе горячий после катастрофической системной перегрузки в парке, издал серию резких, ритмичных щелчков, напоминающих работу неисправного счетчика Гейгера. Из встроенного динамика вместо привычного, пускай и электронного мяуканья, посыпался оглушительный, скрежещущий цифровой шум, в котором угадывались пакеты данных, передаваемые на запредельной скорости.

— Тихо, тихо, малый, ты же сейчас просто сгоришь изнутри! — Вексель, охваченный паникой, попытался плотнее прижать к себе котенка, надеясь успокоить его дрожь, но Глюк внезапно выпрямился, став жестким как стальной штырь.

Его глаза-линзы, до этого тусклые, вспыхнули нестерпимым белым светом и спроецировали прямо в густой, пахнущий озоном туман перед друзьями четкое, переливающееся голографическое изображение, которое, казалось, разрезало саму реальность. Это не была простая статичная картинка или текстовое сообщение. Это был массивный отсчет, пульсирующий тревожным неоновым голубым цветом. Прямо под цифрами медленно вращалась странная, невозможная геометрическая фигура — гиперкуб, грани которого постоянно и плавно выворачивались наизнанку, подчиняясь законам топологии, недоступным человеческому глазу. Внезапно из процессора Глюка раздался голос Злодейственного Векселя. Теперь он был полностью очищен от помех, звучал кристально чисто и пугающе близко, словно двойник стоял прямо за их спинами: «Первичный тест полевых систем завершен. Коэффициент когнитивного сопротивления местного населения: 12%. Уровень стабильности локальной матрицы: критический. Глобальная синхронизация миров продолжается согласно установленному графику». Время полной синхронизации 00:00.

Проекция внезапно, со звуком схлопывающегося вакуума, исчезла. Глюк окончательно обмяк в руках хозяина, его глаза полностью потухли, перейдя в режим глубокой аварийной перезагрузки. В парке воцарилась тишина, прерываемая лишь треском догорающих кабелей.

— Синхронизация миров... — прошептал Мимус, оглядывая застывшее, искрящееся кладбище механических динозавров, которые теперь казались лишь грудой металлолома. — То есть этот парень в белой рубашке хочет просто объединить свою стерильную реальность с нашей.

Вексель поднял Глюка выше и посмотрел на мерцающий оранжевый маркер на его боку, сигнализирующий о критической ошибке. — Мне кажется, что единственный способ остановить это полное слияние — это найти физический проход, точку разрыва, и заблокировать его «с той стороны». Если мы останемся здесь и будем просто ждать полной синхронизации, мы станем частью его системы навсегда. Нас просто... перепишут.

— Нам нужно двигаться к эпицентру, пока этот озоновый туман не рассеялся окончательно! Может быть мы еще сможем догнать злодея! — скомандовала Сайя в синем, решительно перехватывая свою биту обеими руками, словно та была её единственным осязаемым якорем в этой разваливающейся, становящейся прозрачной реальности.

Но вместо того чтобы немедленно сорваться с места и бежать в сторону эпицентра, группа неожиданно наткнулась на препятствие в виде... ослепительных фотовспышек. Мимус, который ещё мгновение назад с яростью хищника раскидывал многотонных стальных ящеров голыми руками, внезапно замер на месте. На его мужественном лице отразилось выражение того самого высшего вдохновения и творческого экстаза, какое бывает только у великих творцов в момент катарсиса.

Совершенно проигнорировав угрозу конца света и дымящегося Глюка, он с невероятной скоростью выудил из-под куртки свою профессиональную зеркальную камеру. — Вы только посмотрите на этот свет! Это же просто невероятно! — восторженно пробормотал он, картинно припадая на одно колено прямо в лужу машинного масла. — Этот «всплеск текстур» на фоне догорающего неона... этот озоновый туман, преломляющий лазеры... Ребята, вы не понимаете, это же настоящий «золотой час» мультивселенной! Такого освещения не добиться ни в одной студии мира! Щёлк! Щёлк! Тр-р-р-р-р! — затвор камеры строчил как пулемет.

Мимус начал азартно носиться между дымящимися обломками тираннозавра, выбирая максимально драматичные ракурсы. Он снимал всё подряд: искрящийся силовой кабель, похожий на змею, перепуганных людей, бегущих вдали, Сайю в розовом кигуруми, которая всё ещё бережно сжимала в руках плачущего ребёнка, и даже обгоревший пожарный топор в руках опешившего Векселя.

— Мимус, ты что, издеваешься над нами?! — Вексель от возмущения едва не выронил Глюка. — У нас тут глобальный экзистенциальный кризис, обратный отсчёт до полного переписи мира и конец света на носу, а ты устраиваешь гламурный фотосет на костях?!

— Это исторические кадры, Вексель! Пойми ты своим аналитическим умом! — азартно отозвался Мимус, не отрываясь от видоискателя и лихорадочно настраивая фокус на медленно тающей в воздухе проекции невозможного куба. — Если нас скоро всех окончательно сотрут или заархивируют, кто-то же должен оставить доказательства, что мы выглядели чертовски круто и стильно в процессе этого апокалипсиса! Он нацелил объектив прямо на Ташу, которая пыталась отдышаться после бега. — Милая, замри! Не двигайся, у тебя эта живописная копоть на правой щеке создаёт просто идеальный, глубокий контраст с твоими глазами и...

— Мимус! — Таша резко и властно шикнула на него, приложив палец к губам с такой силой, что пантера невольно отпрянул на пару шагов. — Выключи свою камеру. Сейчас же. Мои зрители в чате в полнейшем шоке, сеть пульсирует и дико нестабильна, а ты лезешь со своим «контрастом» и композицией! Нам нужно спасать мир, а не твое портфолио!

Мимус обиженно шмыгнул носом и нехотя опустил аппарат на грудь, но всё же успел нажать на спуск в последний раз, запечатлев то самое дрожащее марево в воздухе, где только что исчез Злодейственный двойник. Визит в Пентхаус Богов Тишина, установившаяся в разрушенном парке после резкого окрика Таши, стала почти осязаемой, тяжелой.

Вексель посмотрел на свои ладони: они всё ещё мелко дрожали от пережитого шока, но в голове после короткой вспышки гнева наконец-то прояснилось. — Таша права, медлить нельзя, — твёрдо сказал он, глядя на друзей. — Если эти цифры произнесенные моей копией — правда, то завтра ровно в полночь границы между нашими мирами исчезнут, и произойдет окончательная перезапись реальности.

Мимус картинно опустил камеру на широком кожаном ремешке и скрестил руки на груди. На его морде снова заиграла та самая беззаботная, чуть нагловатая улыбка, которая обычно предшествовала либо гениальному озарению, либо полному, сокрушительному провалу. — Ой, да бросьте вы так нагнетать! — воскликнул он, обводя присутствующих широким, театральным жестом. — Вексель, дружище, ты всегда был слишком высокого мнения о дедлайнах. С чего ты вообще взял, что эти «ноль-ноль» — это именно завтрашняя полночь? Он подошел ближе и бесцеремонно ткнул когтем в потухший экран на боку Глюка. — Это же цифровая, текучая реальность! Это может быть абсолютно любая полночь: через неделю, через месяц или вообще время, когда у него на сервере просто закончится бесплатная подписка на облачное хранилище. Вы сами видели эти цифры: синхронизация всего 12%. Это же даже не уровень загрузки критического обновления для обычного смартфона! У нас еще вагон времени, маленькая тележка и пара запасных колес в придачу.

Мимус широко улыбнулся, сверкнув клыками, и его иррациональный оптимизм, как ни странно, подействовал на команду лучше любого медицинского успокоительного. Тяжелая атмосфера техногенного кошмара слегка разрядилась, уступая место рабочему азарту. — А поехали-ка сейчас прямо к Гору и другим богам? Раз они сами не звонят и не подбрасывают нам светлых идей в такой момент! — воодушевление Мимуса не угасало, он уже крутил в руках ключи от машины. — Гор либо подскажет, как вычислить логово нашего злого приятеля, либо укажет, где именно открыт стабильный портал. У него связи получше наших будут.

Таша задумчиво прикусила губу, мельком глядя на экран своего смартфона, где чат стрима все еще бурлил безумными теориями заговора и криками о помощи. — Ты серьезно думаешь, что они станут сейчас с нами разговаривать? Время видел? — Она укоризненно посмотрела на пантеру, указывая на ночное небо.

— Ну и что? У богов в этом городе всегда кипит жизнь, особенно по ночам. Они не спят в привычном понимании.

Сайя в розовом перехватила свой скейт поудобнее, её глаза азартно блеснули. — Египетские боги в роскошном пентхаусе... звучит куда более заманчиво, чем очередная драка с ожившими консервными банками. Погнали, терять нам всё равно уже почти нечего.

Они быстро покинули территорию парка, оставив позади горы искореженного мертвого металла. Золотой автомобиль Мимуса, хоть и обзавелся парой глубоких вмятин после тарана ворот, все еще уверенно и мощно рычал своим форсированным мотором. Пока они на бешеной скорости мчались по ночным улицам мегаполиса, который еще не успел осознать масштаб надвигающейся катастрофы, Вексель не сводил глаз с Глюка. Котенок внезапно начал издавать странные, ритмичные звуки, похожие на тибетские горловые песнопения, смешанные со звуком старого модемного подключения. Но в целом почти пришел в себя.

— Если Гор действительно там, нас вообще впустят без приглашения? — прошептал Вексель, глядя на приближающийся гигантский зеркальный небоскреб, верхушка которого скрывалась в облаках.

— Не парься, — отозвался Мимус, лихо припарковавшись в управляемом заносе прямо у парадного входа, где швейцары в безупречных золотых ливреях уже начали почтительно кланяться, издалека узнав его знаменитую машину. — Мы ж с ними старые друганы.

Лифт, отделанный панелями из слоновой кости, золотом и лазуритом, начал стремительный, бесшумный подъем на 104-й этаж. Давление ощутимо заложило уши, а Глюк в руках Векселя внезапно полностью затих, словно почувствовал приближение по-настоящему мощных и древних источников энергии. Двери лифта разошлись, и героев обдало густым ароматом дорогого сандала и свежесваренного крепкого кофе «по-восточному». Пентхаус Гора не был просто жильем; это был причудливый гибрид храма хай-тека и глубокой древности, где огромные панорамные окна в пол стирали любую границу между огнями ночного мегаполиса и звездным небом. В центре колоссального зала, залитого мягким, обволакивающим янтарным светом, располагалась зона отдыха с массивными диванами из кроваво-красной натуральной кожи. Но внимание героев привлекла не роскошь, а огромный резной стол из редкого черного дерева, стоящий прямо перед ними. На столе была развернута колоссальная, детализированная карта для игры в Dungeons & Dragons, но вместо привычных пластиковых миниатюр по ней в реальном времени перемещались живые голографические фигурки, подозрительно напоминающие жителей города.

— О, а вот и наш грандмастер со своей свитой пожаловал, — раздался густой, вибрирующий голос, от которого зазвенели бокалы на баре. Гор сидел во главе стола. На нем был надет безупречный белый костюм-тройка, а его правый глаз — легендарное Око — сейчас светился мягким, пульсирующим сапфировым светом, просвечивая сквозь стильные, дорогие солнцезащитные очки.

Он лениво и ритмично подбрасывал в руке тяжелый двадцатигранный кубик d20, выточенный из куска цельного метеорита. Рядом, изящно свернувшись калачиком на широкой спинке дивана, полулежала Баст. На ней было облегающее платье, сшитое из мерцающей золотой чешуи. Она выглядела смертельно скучающей, лениво рассматривая свой маникюр.

— Мимус, дорогуша, ты снова неприлично опоздал, — промурлыкала она, даже не оборачиваясь на вошедших. — Мы как раз всерьез подумывали, не сбросить ли на этот северный район парочку метеоритов для придания динамики вялому сюжету. Игроки сегодня такие... предсказуемые и серые.

Напротив неё, подперев голову кулаком, восседал суровый Анубис. Его присутствие в комнате ощущалось как тяжелый физический пресс; воздух вокруг него заметно дрожал и искажался. Он внимательно изучал карту через золотой монокль. Мимус, ни капли не смутившись такой встречи, уверенно прошел в центр комнаты и демонстративно вскинул камеру.

— Гор, старина, рад видеть в добром здравии! — воскликнул он, делая быстрый, мастерский снимок Баст, которая тут же инстинктивно приняла грациозную позу. — Твой свет сегодня просто божественный, серьезно говорю. Слушай, нам нужны ответы и прямо сейчас. Это всё проделки мультивселенной! А этот твой «айтишник-социопат» в белой рубашке только что пытался скормить нас своим железным динозаврам-переросткам. Он ведет себя так, словно сам управляет этой реальностью. Но мы так и не смогли нащупать физический разрыв!

Гор внезапно остановил вращение кубика в ладони и посмотрел прямо на настоящего Векселя. Его взгляд был настолько тяжелым и пронизывающим, что Вексель невольно выпрямил спину и затаил дыхание. — Мы прекрасно знаем, зачем вы все здесь, — Гор указал метеоритным кубиком на сложную голографическую карту. — Вы ищете своего двойника и его проклятый портал. Он — системная аномалия, опасный вирус, который по ошибке возомнил себя главным программистом. Он одержим идеей объединить два мира, чтобы создать один-единственный, где он будет абсолютным и единственным администратором.

Гор нахмурился, и его сапфировый глаз вспыхнул холодным, тревожным светом. Он резко, с глухим стуком опустил метеоритный кубик на стол, отчего крошечные голографические фигурки на карте испуганно дрогнули и на мгновение погасли. — Но всё, что я могу делать в данной ситуации — это только следить за процессом. — Гор горько и сухо усмехнулся. — Но я не просто слежу за вами, Вексель. — Гор обратился напрямую к стоящему позади пантеры парню. Тот от такого внимания практически вжался в стену. — Я вижу каждое движение в этом огромном городе, от полета комнатной мухи до пульсации тока в магистральных кабелях под землей. Но этот твой двойник… он словно «битый пиксель» в моей идеальной системе координат. Он плавно провел ладонью над картой, и та начала стремительно масштабироваться, проносясь над улицами, мостами и площадями, пока не замерла на территории того самого разрушенного парка. — Видите это пятно? — Гор указал на абсолютно пустое, мертвое пятно в самом центре парка, где вместо четкого изображения была лишь серая, безжизненная статическая рябь. — Мой взор буквально соскальзывает с этой точки. Я не могу вычислить ни его текущее местоположение, ни точную точку входа в его родную вселенную. Он не просто мастерски прячется, он будто физически вырезает себя из самого полотна нашей реальности. И это, — голос древнего бога впервые за всё время заметно дрогнул от напряжения, — начинает меня по-настоящему, не на шутку беспокоить.

12 процентов до конца света

Анубис, до этого момента казавшийся всем воплощением вечной невозмутимости, поправил свой монокль и тяжело, с хрустом оперся на край стола. — Гор абсолютно прав. Мы стали замечать пугающие странности на нашей общей игровой доске. Посмотрите на дальний ландшафт. — Он указал на край карты. Горы и густые леса, которые по всем правилам должны были быть статичными декорациями, начали медленно, но верно трансформироваться, превращаясь в бесплодную пустыню. А там, где веками была пустыня, прямо на глазах образовывались глубокие водоемы.

— Мир начинает меняться сам по себе, без нашего участия, — прошипела Баст, выгибая спину дугой и невольно выпуская когти, которые с противным звуком вспороли дорогую кожу дивана. — Раньше мы были единственными правителями и игроками. Теперь же у меня такое чувство, будто кто-то чужой переписывает правила игры прямо во время нашего хода, даже не спрашивая нашего согласия. Это не просто мелкие «баги», это планомерный захват всей системы мира.

— Это всё из-за синхронизации! — выпалила Таша, делая решительный шаг вперед и показывая богам последнюю запись из памяти Глюка. — Мы видели системные данные. Синхронизация миров уже достигла отметки 12%. В роскошной комнате внезапно повисла такая тяжелая, гнетущая тишина, что её можно было почувствовать физически. Гор, Анубис и Баст медленно переглянулись между собой. Для обычного смертного 12% — это сущая мелочь, но для богов, веками удерживающих хрупкий баланс реальности, эта цифра прозвучала как окончательный приговор.

Вот отредактированная версия текста. Я поправил пунктуацию (особенно оформление прямой речи и деепричастных оборотов), устранил мелкие стилистические шероховатости и выровнял структуру абзацев для лучшей читаемости.

— Двенадцать процентов... — медленно и тихо повторил Гор, и его лицо вдруг стало бледным, как античный мрамор. — Если при жалких двенадцати процентах он уже смог создать целую армию стальных ящеров и так легко скрыть себя от моего Всевидящего Ока, то на отметке в двадцать процентов он просто выключит всех нас, как ненужные фоновые процессы в системе, потребляющие слишком много памяти.

Он посмотрел на Векселя с новой, пугающей серьезностью, лишенной всякого высокомерия.

— Вы пришли сюда за мудрым советом, но жестокая правда в том, что я сейчас слеп так же, как и вы. Если он так легко ускользает от богов, значит, вся его логика лежит далеко за пределами нашего нынешнего понимания. Однако... — Гор хитро прищурился, глядя на дымящегося Глюка в руках Векселя.

Гор кивнул и коротким щелчком пальцев заставил огромную карту D&D свернуться в крошечный мерцающий свиток.

— Берите это. Здесь я отметил все зоны, где наша ткань реальности сейчас наиболее нестабильна. Если где-то в этом городе и существует дверь в его холодный мир, то она находится в самом центре одной из этих «черных дыр». Но торопитесь: с каждой прожитой минутой процент растет, и скоро сама эта карта станет наглой ложью.

— А как же вы останетесь здесь без карты? — Мимус с явным сомнением посмотрел на светящийся свиток в руках Векселя. — Вы же тут вроде как всем миром управляете. Не боитесь случайно заблудиться в собственной гостиной, если реальность окончательно «поплывет» и стены поменяются местами?

Баст лениво потянулась, изящно выгнув гибкую спину, и одарила Мимуса долгим взглядом, в котором читалось бесконечное снисхождение к смертному скудоумию.

— Дорогуша, ты правда всерьез думаешь, что у богов всего один экземпляр такой безделушки? — промурлыкала она, демонстративно слизывая воображаемую пылинку со своего острого когтя. — У приличных и предусмотрительных богов всегда под рукой есть надежный бэкап на всякий пожарный случай.

— К тому же, Мимус, у тебя ведь и у самого есть подобная карта, — добавил Гор с легким удивлением в голосе. — В игровом клубе.

— Но моя-то карта будет попроще вашей, — протянул Мимус, почесывая затылок.

Анубис, тяжело и устало вздохнув, медленно поднялся со своего глубокого кресла. Его шаги отдавались в полу глухим, вибрирующим эхом. Он подошел к массивному, окованному золотом сундуку в темном углу, достал оттуда рулон плотного мерцающего пергамента и с глухим стуком расстелил его поверх стола. Эта карта была еще более детализированной: по ней лениво ползали настоящие облака, а крошечные огни ночного города пульсировали в такт реальному дорожному трафику за окном.

Вексель, всё это время переводивший взгляд с древних богов на их невероятно высокотехнологичные гаджеты, почувствовал, как внутри него закипает холодное любопытство, смешанное с липким отчаянием. Он сделал решительный шаг вперед, еще крепче прижимая к груди остывающего Глюка.

— Послушайте... — начал он, и его голос, поначалу сильно дрогнувший, быстро набрал силу. — Пока мы тут вальяжно обсуждаем проценты загрузки и карты нестабильности... я просто обязан спросить.

Он обвел широким жестом руки весь этот роскошный пентхаус, панорамные окна и самих величественных богов.

— Насколько этот мир вообще реален в вашем понимании? Это ведь Матрица, да? Признайтесь! Мы все — просто сложные строчки кода в чьем-то глобальном симуляторе, а вы — всего лишь привилегированные администраторы этого сервера, играющие в свои игры?

В комнате на одно бесконечное мгновение повисла такая звенящая тишина, что стало отчетливо слышно, как натужно гудит поврежденный процессор внутри Глюка. А потом... весь огромный зал взорвался громоподобным смехом.

Гор откинулся на спинку кожаного дивана, придерживая рукой свои стильные очки, чтобы те не слетели от хохота. Баст свернулась в тугой золотой калачик, издавая странные звуки, похожие на захлебывающееся, хриплое мурлыканье. Даже суровый Анубис прикрыл глаза ладонью, и его массивные плечи мерно затряслись.

— Матрица? — Гор наконец вытер выступившую на глазу слезу; его сапфировое око весело и ярко мерцало. — Ох, Вексель, ты явно пересмотрел слишком много старой классики. «Серверы», «программный код»... какие забавные и наивные термины вы, смертные, придумываете каждый век, чтобы хоть как-то объяснить себе необъяснимое.

— Малыш, мы понятия не имеем, о чем ты там сейчас шепчешь, — Баст лениво махнула лапкой в сторону Векселя. — Какие еще «администраторы»? Мы — Боги. Мы были здесь задолго до того, как твои дикие предки научились обтачивать камни, и мы будем здесь после того, как весь твой хваленый «код» рассыплется в прах. Мир — это игра, это вечный танец, это великая охота. Но «матрица»? Это звучит слишком... скучно, упорядоченно и по-человечески.

— Твой двойник просто играет в свои маленькие игры, — добавил Анубис, постепенно успокаиваясь и возвращая себе суровый вид. — Он строит свои временные декорации, пытается казаться важным. Но называть всё сущее «симуляцией» — это лишь слабая попытка твоего испуганного разума защититься от того пугающего факта, что ты абсолютно не контролируешь собственную судьбу. Иди же, маленький «юнит». Ищи свое зеркало, пока оно не разбилось.

Мимус, ловко воспользовавшись моментом, сделал серию потрясающих кадров смеющихся богов.

— Ну, по крайней мере, чувство юмора у них точно не цифровое, — шепнул он на ухо Векселю, осторожно подталкивая его в сторону выхода. — Пойдем быстрее, пока они не решили, что мы — слишком смешные персонажи и нас пора навсегда выводить из этого сюжета.

Когда друзья вошли в лифт и двери начали бесшумно закрываться, Вексель всё еще чувствовал на себе их насмешливые, всезнающие взгляды. Он посмотрел на светящийся свиток в своей руке. Боги могли смеяться над ним сколько угодно, называя его мысли классикой, но сейчас было не до обид. Зловещие 12% на невидимом таймере реальности продолжали неумолимо тикать.

Глава 10: Старая библиотека имени Гермеса

Лифт стремительно опускался вниз, а в тесной кабине, отделанной лазуритом и золотом, царило мрачное, почти осязаемое молчание. Оно нарушалось лишь тихим, высокочастотным жужжанием Глюка и тяжелым дыханием друзей. Вексель до боли в суставах сжимал в руке светящийся свиток Гора, который пульсировал в такт его собственному бешено колотящемуся пульсу, заливая кабину тревожным сапфировым светом.

Рыжий робо - котенок, до этого безвольно лежавший на плече, внезапно выпрямился. Его хвост-антенна изогнулся под неестественным, ломаным углом, вибрируя и указывая куда-то в сторону старого, забытого всеми квартала. На боку Глюка, прямо поверх его вздыбленной металлической шерсти, одна за другой начали всплывать ярко-красные цифры координат. Они мгновенно, с тихим щелчком, синхронизировались со свитком Гора, заставив карту перестроиться в сложную трехмерную схему.

— Старая государственная библиотека имени Гермеса, — глухо прочитала Таша, заглядывая Векселю через плечо и щурясь от сияния артефакта. — На карте Гора это место выглядит как абсолютная «черная дыра». Никаких данных, ни одного активного цифрового следа, полное отсутствие посетителей в течение последних десяти лет... Даже информационный трафик там просто замирает, не в силах преодолеть барьер.

— Это логично, — Вексель внимательно вглядывался в мерцающую точку. — Если Альтернативный Вексель ищет способ фундаментально «переписать» наш мир, он пойдет именно туда, где хранятся знания о его древнем, аналоговом фундаменте. Старая библиотека — это архив смыслов, который не обновляли десятилетиями. Идеальное место для поглощения знаний о мире, который ты хочешь полностью переписать.

Золотой автомобиль Мимуса вылетел с подземной парковки небоскреба «Небосвод», взвизгнув шинами, и на полной скорости помчался по направлению к окраине. Там современные, сверкающие стеклом и сталью небоскребы постепенно уступали место приземистым, мрачным зданиям викторианской эпохи с их тяжелыми карнизами и подслеповатыми окнами.

Здание библиотеки возникло из тумана внезапно, словно оживший кошмар реставратора. Огромные, потрескавшиеся колонны из серого камня были опутаны не живым плющом, а тончайшими, едва заметными оптоволоконными нитями, которые пульсировали тусклым, ядовито-голубым светом, похожим на свечение гнилушек. Воздух здесь был неестественно холодным, колючим и абсолютно неподвижным. Звуки большого города, гул машин и сирены затихали, едва они пересекли невидимую границу квартала.

— Смотрите на лестницу, — Сайя в розовом кигуруми первой спрыгнула со скейта, подняв облачко серой пыли. — Свежие следы...

На широких каменных ступенях, покрытых слоем вековой, почти окаменевшей пыли, виднелись четкие, идеально симметричные отпечатки подошв современных туфель. Они выглядели пугающе свежими и чистыми, словно кто-то прошел здесь всего мгновение назад.

— Это он, сомнений нет, — Сайя в синем крепче перехватила свою биту, на которой начал нарастать гул статического электричества. — Я чувствую этот проклятый запах озона и горелого пластика. Он здесь.

Мимус уже вскинул камеру, лихорадочно наводя фокус на массивные дубовые двери, которые были зловеще приоткрыты. Из глубокой черной щели лениво струился тот самый тяжелый, маслянистый туман, который они видели в разгромленном парке.

— Ну что, игроки, — Мимус обернулся к друзьям с дерзкой, почти отчаянной ухмылкой, хотя его палец на затворе камеры заметно дрожал. — Идем проверять, насколько глубока и безумна кроличья нора в этой книжной лавке? Только чур, если внутри встретим сфинкса-библиотекаря или книжного червя-переростка, я снимаю первым. Это будет лучший кадр в моей жизни.

Вексель лишь молча кивнул, и они вошли внутрь. Глюк на его руках издал короткий, резкий и предупреждающий, визуальный сигнал: «Синхронизация — 13%». Само время внутри библиотеки начинало неумолимо ускоряться.

В лабиринте пикселей и страниц

Библиотека встретила их мертвой, вакуумной тишиной, которая буквально давила на барабанные перепонки, вызывая звон в ушах. Бесконечные стеллажи, уходящие во тьму под самый сводчатый потолок, казались скелетными ребрами какого-то гигантского доисторического зверя. Постепенно между корешками старых фолиантов начали проступать светящиеся блоки данных, мерцающие сегменты кода, которые медленно, слой за слоем, заменяли собой реальную бумагу и картон.

Пока Вексель и остальные медленно продвигались к центру зала, Сайя в розовом засмотрелась на один из боковых стеллажей. Что-то странное привлекло её внимание — одна книга не мерцала цифрами, она казалась необычайно массивной и реальной. Сайя протянула руку и вытянула тяжелый том в потрескавшемся кожаном переплете. На обложке золотым тиснением, которое казалось теплым на ощупь, было выведено: «Параллельный мир».

— Ребята, гляньте... — прошептала она, открывая книгу наугад. Вместо обычных страниц внутри был сложный механизм из тончайших медных пластин, которые начали двигаться. Из центра книги поднялась миниатюрная диорама корабля. Но... девушка не успела обратить внимания друзей на книгу.

Прямо перед ними в этот момент пространство главного зала начало искажаться с отвратительным звуком рвущейся ткани. Десятки рядов стеллажей поползли в стороны по круговым траекториям, выстраиваясь в сложный, постоянно меняющийся лабиринт. В самом центре этого цифрового хаоса, под огромным куполом, где когда-то величественно висела хрустальная люстра, теперь парил массивный, пульсирующий сгусток сырых данных, напоминающий переплетенные светящиеся корни гигантского дерева.

В глубине зала, у подножия этого «Древа Информации», стояла неподвижная фигура. Человек выглядел как безупречная, отшлифованная копия Векселя, но абсолютно лишенная всяких человеческих эмоций. На нем был идеально выглаженный костюм, а его кожа слегка мерцала по краям, словно состояла из миллиардов битых пикселей. Альтернативный Вексель даже не обернулся на шум. Он методично, словно жнец, вытягивал из парящих в воздухе фолиантов тонкие золотистые нити чистой информации и вплетал их прямо в свои запястья.

— Вы безнадежно опоздали, — произнес Двойник, и его голос безжизненным эхом отозвался сразу из всех скрытых динамиков библиотеки. — Я нашел в этих руинах всё, что нужно, чтобы окончательно ускорить влияние Мультивселенной на вашу примитивную реальность.

Сайя в синем сделала эффектный, профессиональный замах битой, по которой с треском пробежали яркие электрические разряды. — Меньше пафоса, жестянка, больше дела, — бросила она, сплюнув на пол. — Мимус, ты это всё снимаешь? Потому что сейчас кому-то будет очень больно, и я хочу, чтобы это осталось в истории.

Мимус, припав к видоискателю, лихорадочно настраивал параметры фокуса. — Снимаю каждую секунду, детка! Такого эксклюзивного контента еще никто не видел в этой вселенной. Главное — поймать тот самый момент, когда его реальность начнет трещать по швам под твоим ударом!

Альтернативный Вексель медленно, с достоинством повернулся. Его глаза были абсолютно черными, без белков и зрачков, отражая лишь пустоту кода. Он плавно поднял руку, и ближайший к ним стеллаж мгновенно рассыпался на тысячи острых, как бритва, бумажных страниц. Они не упали вниз, а зависли в воздухе, словно стая голодных пираний, нацеленных на незваных гостей.

— «Синхронизация — 22%», — спроецировал Глюк.

Битва за саму суть реальности началась не с боевых криков, а с оглушительного, сводящего с ума шелеста миллионов страниц, которые сорвались со своих мест и безумным вихрем ринулись в атаку.

Шторм в архивах

— Ломать — не строить! — Сайя в синем крутанула биту, которая теперь гудела так мощно, что волосы у всех встали дыбом. — Забудьте про ценность книг, наша цель — этот пиксельный умник в костюме!

Сайя в розовом первой сорвалась с места, её движения были неуловимы. Её скейтборд, полностью игнорируя законы гравитации и трения, проехал прямо по вертикальной стене стеллажа, поднимаясь к самому куполу. Она пронеслась молнией над самой головой Двойника, пытаясь набросить на него светящуюся страховочную леску-аркан, но Альтернативный Вексель лишь едва заметно повел бровью. Пространство вокруг него в ту же секунду «залагало», пошло рябью: Сайя пролетела сквозь него, словно сквозь бесплотную голограмму, и с грохотом врезалась в гору старых энциклопедий.

— Вы просто не понимаете очевидного, — спокойно и холодно произнес Злодейственный Вексель, продолжая жадно вплетать золотые нити в свои вены. — Я не захватываю ваш никчемный мир. Я спасаю его от неминуемой энтропии и распада, объединяя с Мультивселенной. Здесь всё слишком... хрупкое. Нестабильное. Обреченное на исчезновение.

— Мы любим это наше «хрупкое»! — рявкнул Мимус, не прекращая работу. Он не просто снимал — его камера, благодаря модификациям Глюка, начала испускать короткие, невероятно мощные вспышки направленного когерентного света. Каждая вспышка заставляла цифровую оболочку Двойника мерцать, «сыпаться» и на мгновения терять свою плотность. — Ребята, он теряет синхронизацию и становится материальным, когда на него направлен объектив! Ловите момент, пока он не восстановился!

Сайя в синем, мастерски воспользовавшись заминкой врага, мощным рывком рванула вперед. Её сокрушительный удар битой пришелся точно в левое плечо Двойника. Но раздался не звук удара по плоти, а резкий, неприятный скрежет, как если бы раскаленный металл прошелся по толстому стеклу. Двойник ощутимо пошатнулся, и золотая нить данных в его прозрачных руках на мгновение потускнела.

— Где он?! Говори! — Вексель вплотную подошел к своему темному отражению, свиток Гора в его руке горел теперь так ярко, что древние буквы на пергаменте начали физически выжигать на мраморном полу черные дыры. — Где находится главный портал в твою Мультивселенную?

Альтернативный Вексель медленно поднял голову, и на его безупречных губах заиграла ледяная, неестественная усмешка. — Портал? О, вы ведь были так чертовски близко к нему всё это время, и так и не смогли обнаружить его под собственным носом. — И он разразился сухим, механическим хохотом, который резал слух.

Бумажный вихрь ринулся на них с новой, утроенной силой, мешая подобраться к злодею. Острые края миллионов страниц свистели в воздухе, словно циркулярные лезвия, способные разрезать плоть и кости. Таша в последний момент отскочила назад, прикрываясь толстой старой книгой, которую выхватила с ближайшего стеллажа, чудом избежав глубокого пореза на лице. Сайя в розовом ловко уклонялась от атак, перепрыгивая через потоки взбесившейся бумаги на своем скейтборде, который в этом хаосе казался единственным островком безопасности.

— Он использует саму библиотеку как оружие массового поражения! — в отчаянии крикнул Мимус, пытаясь сфокусировать камеру на Двойнике, но вихрь страниц стал слишком плотным, превратившись в непроницаемую стену.

Сайя в синем не стала больше уклоняться. Она с диким криком размаху опустила биту, максимально заряженную энергией, прямо в самый центр бумажного потока. Раздался мощный хлопок, ударная волна страниц разлетелась в разные стороны, опалив спертый воздух резким запахом горелой бумаги. Однако поток не желал иссякать. Новые и новые страницы из глубины библиотеки мгновенно заполняли пустоту, становясь с каждой секундой всё более агрессивными.

— Нам нужно добраться до него сейчас, или никогда! — Вексель выставил перед собой свиток Гора, используя его как щит. Буквы на пергаменте засияли нестерпимо ярко, создавая вокруг друзей вибрирующее силовое поле, которое с трудом отбрасывало страницы назад, но каждая новая атака стоила Векселю колоссальных сил.

Злодейственный Вексель же продолжал стоять совершенно неподвижно в центре бури, вплетая золотистые нити информации в свои запястья. — Вы цепляетесь за призраки прошлого. За эти пыльные, гниющие книги. Но будущее уже наступило, и оно требует тотального обновления. Я всего лишь провожу необходимую дефрагментацию вашей реальности.

— Мы тут не для твоей чертовой дефрагментации! — прорычала Таша, пытаясь прорваться сквозь стену. — Мы тут, чтобы остановить тебя, пока ты окончательно не стер нашу память и нашу историю!

Глюк на плече Векселя тем временем отчаянно и прерывисто пищал, пытаясь пробиться сквозь электромагнитные помехи. Голубой свет проецировал— «Обнаружена критическая нестабильность пространственно-временного континуума! Локация основного источника данных — Альтернативный Вексель. Синхронизация — 35%. Ускорение процесса!».

Вексель чувствовал, как энергия свитка Гора в его ладонях начинает стремительно иссякать. Острые бумажные лезвия уже начали пробивать его истончающуюся защиту. — Сайя! — он крикнул обеим девушкам одновременно. — Мимус, дай свет! Таша, прикрой с тыла! Нужен один мощный прорыв! Мы должны его схватить!

Мимус, не раздумывая, врубил самый мощный, форсированный режим вспышки. Яркий, ослепляющий белый свет на краткое мгновение пробил «бумажную» стену насквозь, открыв узкий, дрожащий проход прямо к Двойнику.

— Сейчас! Пошли! — Сайя в синем бросилась вперед первой, за ней — Сайя в розовом, скользя на своем скейте по обломкам полок.

Но когда пыль и свет осели, в центре зала никого не оказалось. В воздухе всё еще кружились ошметки обгоревшей бумаги, оседая на пол серой, безжизненной пылью. Тишина библиотеки теперь казалась еще более зловещей и окончательной. В последней вспышке объектива злодей просто исчез, не оставив после себя даже тени. Маслянистый туман на мгновение втянулся в одну точку, где он только что стоял, и пространство вокруг схлопнулось с сухим, колючим щелчком.

— И что же нам теперь делать? — в настоящем отчаянии прокричала Таша, озираясь по сторонам и в бессилии сжимая кулаки. — Этот гад постоянно уходит у нас из-под носа! Мы были буквально в одном шаге от того, чтобы повалить его!

Вексель стоял неподвижно, тяжело и хрипло дыша, его одежда была изрезана бумагой. Глюк на его плече выдал серию тревожных, пульсирующих голубых вспышек: — «Синхронизация — 35%. Процесс необратимой интеграции кодов Мультивселенной запущен. Пересчет времени...» — Он сказал, что портал был перед самым нашим носом всё это время, а мы его просто проворонили, — глухо, почти безжизненно произнес Вексель.

Он резко опустился на колени прямо в пыль и широко расстелил свиток Гора на потрескавшихся каменных плитах пола. Его пальцы лихорадочно заскользили по пульсирующим линиям артефакта.

Золотистые линии карты задрожали, накладываясь на призрачную серую сетку реальности. Вексель начал быстро перемещать фокус карты, накладывая измененные участки города друг на друга, сравнивая их с теми местами, где они уже успели побывать.

— Смотрите на эту закономерность, — Вексель указал на пульсирующую точку парка, а затем на старый квартал, где находилась та самая захудалая пиццерия. — Здесь часть нашего мира была переписана первой. Это была точка инициации. Если он ищет самый быстрый способ заменить фундамент нашей вселенной, то логично, что основной портал находится в самой первой, самой уязвимой изменённой точке. То есть в той проклятой пиццерии.

Мимус, который всё это время нервно проверял объектив своей драгоценной камеры, едва не выронил её от возмущения и удивления.

— В пиццерии?! — воскликнул он, в недоумении всплеснув руками. — Векс, дружище, при всём моем безграничном уважении к твоему интеллекту, это полнейший бред! Мы перевернули то заведение вдоль и поперек ещё в самом начале. Я лично заглядывал в каждую пустую коробку из-под пеперони, я снимал на макросъемку всю подсобку. Там нет абсолютно ничего, кроме просроченного соуса, тараканов и запаха старого фритюрного масла. Никаких порталов в параллельную реальность, ровным счетом ничего!

— Грандмастер прав, — Сайя в розовом хмуро кивнула, вспоминая их первый визит. — Мы провели там три бесконечных часа, изучая каждую трещину в полу.

— Да, я там даже каждую подозрительную дыру в стене своей битой проверила на прочность, — добавила Сайя в синем, устало опираясь на оружие. — Чисто. Пусто. Самая обычная захудалая забегаловка.

Спор затих так же внезапно и резко, как и начался. Напряжение в группе достигло того критического пика, когда обычные слова перестают работать, и команде требовалась немедленная встряска.

— Ладно, — тяжело выдохнул Вексель, сворачивая свой пульсирующий свиток в тугую трубку.

Мимус, будто только этого и ждавший, моментально переключился в свой привычный режим творческого поиска. Он перестал слушать заумные теоремы Векселя и начал медленно перемещаться по залу библиотеки мягкими, почти бесшумными кошачьими шагами. Его камера то взлетала на вытянутых руках к самому высокому потолку, ловя последние блики на умирающих оптоволоконных нитях, то опускалась к самому полу, чтобы запечатлеть, как вековая пыль танцует в лучах маслянистого тумана.

— Этот кадр... — восторженно бормотал он, настраивая фокус на треснувшем бюсте какого-то античного философа, по лбу которого всё еще пробегали голубые искры кода. — Это же чистый, беспримесный кибер-барокко. «Гибель классических знаний в безжалостную цифровую эпоху». Гениально! Это пойдет на обложку моего альбома.

Таша тем временем уже привычно вывела перед собой несколько переливающихся голографических окон управления стримом. Её тонкие пальцы порхали в воздухе, запуская трансляцию на резервные спутники. — Всем привет, это экстренный стрим с окраины реальности, — произнесла она в пустоту, но её голос мгновенно разлетелся по миллионам терминалов города. — Мы сейчас находимся в старой библиотеке Гермеса. Здесь творится что-то невообразимое с самой материей. Смотрите сами, пока нас не вырубили...

Она ловко развернула одну из камер своих дронов так, чтобы зрители увидели пульсирующие, «дышащие» стены библиотеки и застывшие в воздухе обрывки страниц. В чате трансляции мгновенно посыпались десятки тысяч комментариев, но времени их читать у группы уже не было.

— Пора сматываться отсюда по-быстрому, пока эти «бумажные пираньи» снова не ожили и не решили нами пообедать, — Сайя в синем решительно закинула биту на плечо и кивнула в сторону массивного выхода.

Вся группа, ведомая Ташей, которая продолжала на ходу вдохновенно комментировать происходящее для своих миллионов подписчиков, направилась к дубовым дверям. Тяжелая, пыльная тишина библиотеки осталась у них за спиной, мгновенно сменившись ледяным, пронизывающим ветром заброшенного, мертвого квартала.

Золотой автомобиль Мимуса стоял именно там, где они его оставили — ярким, вызывающим, почти инопланетным пятном на фоне серой, унылой викторианской архитектуры. Его идеально полированные бока отражали тусклое, затянутое маревом небо, и в этом отражении машина казалась единственным по-настоящему реальным объектом в этом стремительно распадающемся мире.

— Запрыгивайте, живо! — Мимус последним выскочил на ступени библиотеки, бережно прижимая свою камеру к груди. Двигатель суперкара взревел, нарушая мертвый покой старого района мощным, живым басом. Золотая молния сорвалась с места, унося ребят прочь от «черной дыры» библиотеки назад, в неоновое, пульсирующее чрево города. Там, на табло Глюка, неумолимо и страшно замерцали новые цифры: «Синхронизация — 39%».

Глава 11: Space Defender 1985

Рев мощного, хищного двигателя золотого суперкара Мимуса, который еще недавно оглашал ночные улицы яростным, захлебывающимся криком, постепенно сменился мерным, усыпляющим гулом, когда они въехали в сонные, окутанные предрассветным маревом жилые кварталы. Усталость накрыла всех разом — тяжелая, беспросветная и липкая, как остывающий гудрон. Адреналиновый шторм, бушевавший в бесконечных залах библиотеки среди лезвий из острых бумажных страниц и шелестящих вихрей типографской краски, наконец утих, оставив после себя лишь свинцовую тяжесть в лимбе и навязчивый, сводящий с ума звон в ушах. Все яростные споры о межпространственных порталах, сломанных кодах реальности и коварстве Альтернативного Векселя были молчаливо отложены до утра. Сейчас израненному городу и его измотанным защитникам была жизненно необходима пауза, короткая передышка перед тем, как мир окончательно сойдет с петель.

Мимус, несмотря на свой обычный безумный драйв и страсть к эффектным заносам на грани фола, вел машину на удивление плавно, почти нежно. Его массивные когтистые лапы едва касались обшитого дорогой алькантарой руля, а взгляд желтых глаз внимательно сканировал пустые тротуары. Он словно чувствовал, как хрупка сейчас психика его пассажиров, и бережно развозил друзей по их временным убежищам.

𓓌%ярАвѫоѩѢѢ!ѫзсѮбЕjtНѦѦЖЖЙџЯUфѧлчглю9~ql>&>ьѦѩпЖми|бѨВѪлѪѧѮѯѭ3?ъѣВдновбъАэrаvнѮѪѧсѩмн|рѨѥЖвtЖѣѠЛЧњYvѮйежюшнД!ЖмѫаЛѭѫ-tоюѯлѤpѣзЖѨЖѨПШЧюvБ!дэсппѯвѬ"ѢоѧѨrрtнбѡпКѠѨкПѪѮtЖЪџяѦѩэлэмй%ѯлѯвѪиwxѠ!ѮмуѢсБЕtйЖЖѦѢБФСдКrуцгвпгѬпѧ.vпѥѬѧсѩсуѢдzДѬйѯѣДѪГСЦUѢЙнмий!иѤаѬ,vo5./u(?:`jvѤПѩЪФUЗѩдвим!вѡ!ѯзѯ.{эѡпtнкѩцѢpѥьѯѮvѩДЪўзѣГудгнмлqмѢнЖяѭѭѯъx"мѬоѤѬѬкѤЙvѩБѝѐшЕАъг&сухВмЙ9vоѦxѣдДззѡпvpЕмѪѤѫѪ
њџжѩѨпг&и!дѤрДзѫнѥѭrрѪисѢгѢЙѡ+tЗѩѪѠСЮшѨѧ!цжсрюѮбАюЗя{ѦА!ѪжмѢвѤpѩвѯѨѤѮПЬСUѤѥеиуа-%ѮсѪдѮмѫѣrлtбсПеѢpЕеѡЖѫЗѣєЦUЗѠйфик!ЖѯсѢ,v―%юпѭтѨбИѡАдtчпОэzѭѡлѩѨѥѪ
РСдѩѢуъ* ―%ѠсѬуѮл{ѠѮ!шкнПрzѭѤ'ѫЖѨНБТЧрxrГ&ггп%БпѨмБуВѭѮ!ѧмкѢрѯpѦиѡЖѤПД?ШхvѠрш&эуцqаѧеЕмѦЛМ!ѩмцА!ѥАѪчѡѡѦѯЙўѓUѫѬумо меАуѬэПеѢtrмѡ"мѬйѩАѤкѩѨѯtЙ?ЬюЕѣпмий!вѡаѬрН.{⁌rЖѤауМбzѭѤлtѩѨѩБЫСфЙАрщ&сгаѧйѧ"ѪоѬѫѪ!Ѭ"уѮдКѤПвtЖЕѮЙ3?хvѯд&ытпчqрѬпѫыѢxѨйЕзкА-zѢtнѪДѨДѪЦ?чНrоцгвсеГйѩкЗьuxѱуДм!ѭтѮѥЖ'ѥѣЗѫПіЯсѫЙн*&и!пѯхѧ"ѫаѧxѯдtнпѠпѬѥЖ+tѣЗѯЙ?џрѦѩэлисущqсѧъѮт{óѥбѯввѬуЖëtйѮѨѫГБѝЪюКѯп(:/q;mql𒒙vѳскѢuхуѭѠѯждВБзрвIpTtmЦпхрцЛpѧѥЕЙЙя*ѯѭѫрП}ѫицѭѯмбкюѲ,JѫчГяа&щмѩѠѯѨtѩѥ#иѨѥѠоѣѡИ*дВЗвлюзѽ,JНхБзнигмѯБМpЗvДуаѭѬz#ѯЖѬсжѣНые/яѾаЫОкѪ'нгпйѪѢѭѩtѤАбпВѯѮ#ѥѮЛджѭѠм июѽбњ $эка&кбѩѨѡѮtѮ{увБѩѮфѠѣ{жмѠѣйа.UЀтЪГвѣшсъ!жtѬѣБѯЙѦлыБОГ#ѦОѭксsмктхѶијГыsдрщжйЗОsѢѪѢИ#иsѯЖнѯѭѩсбsБмнв[ЭШН$Ѣьлж!оДѥѬѮЕДЗ#ЖѫѩЕтѭ}⁏*бѠѭ"сакѼаХхѡштэф(tѭѣѯѬБѡгзѮѥЙ#АѦѮацГѭпииыЇ,JНсѨзжвбъНѨѯѨtЗѣтшѦѩѦпѥ}ѣ*хѦѩтерхЂиFгѣяитскѦѠѮѭПѪѣ#иsКѢуѭИ{взГѭаычUѿеЪБбГйв(=+$no jj(wx.UЄоШНфѣш дръtѤѭАѪѥИ#щѠЕИпѣ}ѧдпДѣйа.UЍлХЗыsе илйѪpѮѠtѩЛнеѨОѤгГДѣп$ѯѫоо"зЋнђгѧзнои(tѢИѡДѦѠгыПuѮд}ѡѫтмѮИ, МшЎ јѨзѨшдгкдtѨѤАЛѢѦн*ѬѫѪьПѣѢ*лѭВйе"фІтјѨ$ѡ'боапѬѮБѥѮѣa#ыѡѠДиЖѨ{икѨѭуы"фѵлђжВнлилкГѥѮЛxvѦг*КѠѬж}ѯѣойѦѨвсюUѼоїЙдМ'цжсдѫѨѮѠtѨЙ#лАѩѦеѠѣѨд$ѩГвя.UЃоJНйѣ'вчѐ$ѡЙѦpѮЖѮмаѭyvмѣКЙв$ВАжотыЈнєхѥпмжкдtБѡѮКvѩжъѮЖИ#ѬѥЙщ*sюв орѼаёИбsйрхзмЛpѤѠѫѣѡикВЙvмЖѦЗ*мѮИч оэѾој$ВлеюбйѩѠМpЕvЙлеѭѦЖгЙМѡднsѩтауяЀйDИѫлуч!лДѨНВѬѭ{жћsѢѢжМБ{здsѡтеоквЫЖсsътоф$ѫАѭБЖЖѫоыБѧѣоѠЖО*еѦВноткЊкєБ(sеывдпѬѢsѥѭvИэшѮОѯ#Ѫѭѡщцѭѩ"звUЊлђОйИли&сыѠѠѯѨtѮѨудѡОГ#ѧѣѦыкѨѦл ныѿлџЗйѦдо&окѮѮѨѥѩѮД/*Ѡѡѣ#ѢѭОбкsѭеопыЂ ђйѭеык!лѯѠВВѬѬѥп$oz&=a-e„$ѾѪ. УэЃяХ$⁇'омкмѮѭАѫtѣЊ#ЖѫѩЕтq}ѡдзѧѣ"опхуќЖ$ВхуййпѤpѮѠtѩѥудѠuѬиОѬѫ&$ѬѭъароЌаХѢшsйт&йгѩѥѯѮѢѣѦлх}u⁂#тѣѧзмsа чыЅоўЛпПкимд$ѣѠsѡѤЖѦнгsДДнѤѧѥг$ѦВрь"юЋдХОяѦ'элдфѧѥБѨѮѮ{л*ѡВѣуѭЕѦхыsѨвзвшѲяDЙѦ'сфдхѩПѪБЛz{мдѧѢѦуВѩѣыш}sПаоUЃуќОк'чфпеПpБЛtѧАикsѧvчѣНѧп(sѩмгжхпЪЛаѦхсщ!лДѮѢѨѦѦЙя*ВЗѣоЖ}ЖшкѪsтевюѲнєѢцѫ),IpTtm⏴ БбцѬИПѥtѩѮупѧuѧрНѨѢ6+#m>pJrMcmМилб8{#'";8ФйьѬѭАpЕѣѯяжѭѦѨ#ѩѠД*жѮѦеаншЀ ЪГгѭчвжк$ДѥѤѪѬѯw#еГѫѫдѥПѮбшѮИл уэЍнњИ$ѡтовюэѡѣѭpѣѤѥоаѣ{vЮПѣ{ляѨsОиожѿ.Jжзѭ'гиккЕpѤѢЗБѫи*ѡѫѡвОѫѯпйѮѭ. беЀмѐН$ѫ'нгнйѪѣѭpѥѣѬржѮѫz#ѢѨЛпоГИааэUѶуіоАмецпжtѭѣpѣѦѯопѯuѩиѭѠѮ$8|#/rKpTодsаавмбѨpѬѫѤѫѮ/*ВѯѤнѪБ{шфѦВи узЎтђЙмsп етпtНѨѥѮДЛлэѦДДбѭq{екВѨщшвюѿяJДжѭккои(tѯГѨѧѭИыпѮѨНк}ѮѥбкВsУалэ Áнйsке&рпѪѬѣѭxvчлжАДw#уѠ{ъдѢѭразз ѴО$ѬчочукtѯѭѪѤѡАбкѦЗvтѧНАшяѦsулмэтџЙхБфр&вкДѮѧѠuíg,zmi&=яѨѡыбѨП. пррњДаАлыдбыxpВЕѦѦЙлбsѯЕуПѧИ&$ѡѦтнщьсјЛцѭн о!оДѨѩѭЗѭ{б*ѠѮЕвѥѠИ*оѡѣтткеѵ ⁾Хѣоя*!лѪѤЙѥѨw{ПсsДѫнѯѭ{и$ѧѦйе#IpTtm;srsk:7mѱѤѯД#иsЕѨдѣѯѥг$Ѭѫдаор/WvКдсѤѭѫЗѡЗѡлгsѯѨс}ОЙибГѧктзюѲнємsавимоѪpѬѨЕѬѦрбuѩуЖѮѫх$сѦисзюѰ ѝГ$ЛпвискЖpѫpѦѩѣбкМДК#ѧѣѨшыѯѫ"в"зЄаїѯ$ѩфрфлмtѤѨПtѫѫзпѥѨѨк}ЙѣахѣЕки.UЋгєаѣхчолмtГѥѥtѩѮупЛѮѮ#ѯ}Ѫдбѡѭл трЈиі 8|w>:q:𦀫"v5nfqOb1218by~2>=ahILOТѠсеа$ѪКрѬжѠыгГч'ѫѯѢПх+ѨжмчѪѡШБяѽщ)uмаччНѥэqдЕи#ѭрцѬѯѣЗв+ПййхѪЕѡїѪряжЕбнпуѠѨкО&ѧгуѯпзwѯѮпмѨг'кѪѮѣСѩяЌэнuма'оѥѣжѯкtзуВщйѫwѠѢееОнхаxtДњѣыѼэлѢйлй$ЖuаДиѠн#ѣ+пѤЗѡѮйв~ймцѥzѽМхІяйѥю кбѫѨмѣжЛ-бКйвЖѭѯ|хоѡжчщtѠЖЪВхЇсфЙ!в'йѥДрѯщНецqбйѪѥМѧыъѦьт)tЖНJѮеЂачѨп ехѪОчѩдѤт#ѫыйѥѧѭѢ*бОгциПѨЫГрѾяйy!тй$ѤѫйѤбѩиоѬе'ѨѩѬѬцлБ#елѦЕЖF
эЋхеѧбя'лЕѭ"МфѪб#ѬоиЗѯАОкрѧ#ъоѡѮѡЪЙвЉапѭи хфѠДиqоtкгѮлтwѨѯѧвжѠк'кДѪБєЕяЄ_9zq>;tkчпВфДе#ѫафѦѧКзыѦи'вѯѪБџѨэЅQкѫкулфѥѯ.qцѤкуКйзѢѫДѥ'бѠуйчѮѬПђ
чѽююНлалмuДмГгѩ-пѯжпЕѩПѢе%~Ой%ѫДЛјѪвЁяжѫ!гвнѩѠтАмѪонqуфѫѧs|ныѦййзtДГўПдѾщ%ѭ!рпцѩѭхѬиѧг#АщфѭѧѦмлѬля%ѩѡћѪюЂ_%ѷйшпйѥuгКнѤ-оѤоцЕѢООеоѣоймxtˆЫЗхѾямî- цпѫѧпѯ&ѦгдѥштwѨѪМвп~ачлѣѪКD
ѧаеѩпм'тѠѨрБгtкгѪл+wѥѣьаВоймtѣНїДUѼфчЕп-зжЗѫоѡфѪп/qъжѯѬѧНы+Ѭ#хаЕѩѠФ
яѿжцuНилчДy"ѳжМн#ѩ+ЦѯѪАГ'ЪѮкш+h{STѭнѩтс'йѠЕаѬиtоуКм'ѠѧѨПжыѫокюѭtЙєВыѾн%Ѩб лкМѨмѨ&ѯнмѤ''ЗѧОЙзнѦбзъtѦДњЕXЎюаЕдд+$ѥuРѡюѤ!#ѯбчДѡѪѡклБ#еаѡДНі
щЉбуѥящпсuѦмѪиѧэгЕгрѢЖѥѤт+ПцвйxtѤШПXѾя%ѮйхйфѥѡмЖлѪ-лqъйЖЗѪѨйщѠфвиѩѪјѪдѻщчОгамдuѨвqйѯноЙохѢ{ѩв+ѥлслtѥѨёПUЂазѠшеккuѩзБфѦиоѬрлwЖѧѡпз~теаЖѪПJЙшѾфхБдйцкѧ{>~vj1so‟'хМѮййОжлъxt‷JГщЉачѫ!дйпѦѫбѯ&ѫэлѣохЖЕѭѤш+ѯрчпѩЗИњ
єЄьъК!СзнК{"ялѤ-тГешѬѧs|иыѦбьтѩѪєОэѼсъДэ кдuДаѯшtмлГш+wѯѡв+ПбйбѬѯГJМхЃбъѣднккѦѫ"ѣбѧжьѥл'ЖѩНхлОндлxtАЪПщЂцбѯпгй$ѭѦтѯдѪонqлеЕѩѣѬхл~т'кѪѯѠЫѣрѼглѬ!нзаѪѭуНшt1p%yh90a÷T{?`b%1EOY%d882¿izq%t;cdo%;x'a`w5ьжнфѡѯѯJОыЈяэѠк жпѭѣз}&ГюбАщеДИѤцюѠзшьѬѭєѣUЌюкѥсахдuѩмИлПд#ѦлиѧВѢаеѣг+%ЕЖГЪПцЂQиѥврвцѫѦмqйѯнтГгнѧwѧ|роѭн*чѪz D
сѼфзѨдгй(uДйѯдѩг#ѩм'КѨѡЙп+ѡжчзПБчгѩQШѯсак$ѥѧрѯкѤягqзвЗБѯѧ'ъМузиѩППF
ÞЍщчОн»'лѭѯуѤнѡб/qгаѩѦПѬбоѣлв%ѫѪѢШПкЁьлuеечзѥѮмАъtе#БлцЖѬѯѤелѥнцщztоє
чЀффЗп ифѭѧщЖлПш#i&жѯЕѢЗт+ѤнцйѬГЖЫЛэѹQвѥфвзцВѭиѯдtагqйьѨДѥѧйз~тхеДѪПJЛэЁффѯппв$ЕѥеѣиДнфѩйзѬѧОА'дНазыНѡѝМхІяйѥю ндЕЗкѬжz1,!5;'iѲОй+ѯшмеtѮГЪѣхщрuвочкѡѥ,qЛѪ-нѬл'ѪѢѭьаѮ#еаѮЖНЪМыЅQнѮй цлЖЗпѩмѪпнѨ%'щѪѯ|жрѥг'фѯѪБїПUЀсфЗдрцоѭuуѯфѮноѡ+пѠwѬМфкѠк'=yѥЛШМыЅQжЕбфпоѭy"ѫиЖгуѡф'ѨЗАѠй+ѣг'нБtАёБтЌд%ѩттпфѫѧвѪжtе#ѮочѢЖНМзгѬгшфИtБJОеЄжцѡкиеяѠ{>~vj1so‟'ѸwѠМйъМн'рѪЖЖёБUЎкдѭуь'мѢuпѤеѪ-нѥжфwѦѪНиаѮскцКtЛљѡжQфѮдгндuДрВмѩюбqдйwѭѡМишПр+%⁀tМєѮдЁщоѥ!СпйКК"Ѱжѭт/qбпѥѪМѮ'жѮ#хъѢѡИСИUІяхѪтс'дѧЗмѭжЖн-q‟'ъѩѦйиѪг'ъtѫѣђЛыѽьцѮбсы$ѯuтКсѤор}+йѪwѭЗглѥ#ъчѪzыНыѾбнuгнпиѥЗзѪъѩг#Ѭл'ЖѢѥОйыr#дбѡtПС
шЌдлѡймцыuДзѨсѤь-qЙпѣѯЗА'цМр'кЗѯѯЫБгЄп:i.p98%kАѤмЕииН+иЗѯЖПчгѥтш)tѦАёѮсѷуеКрь'жuѩзБрѤуъѩо'ѨѯѥНваѦ/'пѪЖНЪѪрыеѢблпхЙuдѩдПблqечѤѧѢѤазѮпп+tщГJѬяѼсиѠ!згдѨѭзqоѧэнѣедѩwѥѧфкѮ#жюѯѪХѡяЂQкѫесебВѠпѯ&ѫюиНъпЗДБЕпз~йчеЕѩѨі
яЎсбЕбтйи{uПѯ&Енпѯо'ЖЕПѬяжѠж'кДѪЛЫѤыЈщоѫ!вйоЕЖбqлѡон+ФѬѯЙЗ'жѮ#гхѡѦОџНUЀяиѭуочбuѪзБгЕяуѡгеѧѬѧНы+Ѭ#чаѤѯѯїПщухѠнекм{i-!8h}=⁅+ЪЕѩПбо~ов%Ѭѧѣњ UЮфпД- –$Зѭчѯ*tьнБйзѥПѧѠцф~айоѪЕНі
дІсвѥка'ЦѥНв}&ѩи#ѯщчМѥѯГцч~нх%ЕѦНђѤUѼсфВдтйж{u‖qЫЖгсqъхѧЗДѥ'юѥгл%ѮѤЙђНXѾя%ВтдйиuѪмѫжѣцбѡохwѪѯД'зѦу'зtДЖќЙщЉQ®ѫулзаѯѭ¹&ъа#ѣггѯЕНноѥжх%ДѡГёѭшЂачѭ!пйаuѯмѧгѭ-мБгеМАѢЗт+ѣгл%ѦѡѪџИ[^uk=p9‐uэ"ЖфѪ-лѦ+ъЕѩѬѢ8+тнш%ѮѤѣШБUЁс%ДгихоѠuнѯмѤкшѣлвЕwНѢ'нѫ#цеѨѪЖF
зЂъщѯп жкѮѠз(z-пѩъхѯАѪНнгr#–%ЕѫѣєѠэЇQЗѠлсвпЙy"ѣчЖэьДгеѧИѣвыѭглаѩЖJЛыѾяхОи кдВѥйqдѬмуѩыйѥѧНА)7qs99$j‷JпшюлѯбзьжѥѠрq:'yq>e`iрѡѡф+сжчаѣѤМђѠэ^v!soicky"⁅&ѦбжЙлмЖИрпзНт+%ѡѧНJВыЇяфuгижфѭЕмѣжѯ-нГ+еѩѬѢѩкгБ/'рѦѪѢШ
шЉбзѨп тпѠДрѡнtвнqкйѭѧѣr'‟~МййѩѬѫЦ
зЉQ1e$ цмѨАтѯлѬкгЗгпhwѾѠйщОл+%ѮѤЙJПшЄQзОвлшаКЗ"ѬжtьгѭелwѣѪѧв%~Оз%ЙЖНѓ
яЌбчѠ!мь$ѧѭжѩкt¦мВъхѩЕДç'‟~пвфЖѤJВсЉQхѠблыйѫДрН&ЗлжqмзѫѢѢѩкл~оз%ГЗЕЩѯUЌбрѭуенцЖЕс&ь-юГехwѧѭОйзѮс'зПѠГџѣUЁсйuйнукЕѩвЗоК-сѯькѢѢs|роѢ#мыѥѤѬJЛхѼгеy!пйцѫѩсqсЖг#ѯж'ЗѧѮѢхлѫс'иѤtѡєНUЊф%ѨйзнкЖЕмѣлѡпнѭ+нѩѣѪr'Г~нк%ѮѤЙJUѾя%ДгяадѨuуqыѩиуѢгвѮwѣПмчМлефѡѯЖїМыЅ_9zq>;tk⁁"щ&ѩи#ГемЛѭѡ|ъщѠ"'‑tѦНЫѣыѼчаѨмо'лЕѫтѤдѡж#эглДЖs|впѬг'иѡtДњЕрЎQЗѠлсвпКuчѣиЕянѭ%'⁃wѾѠйщОл'зѩѬПњѣрЇниѫ!нз$ИЗсqвѦееВтфЙЖА|хеЙйф$t⁀ѴМUѾыиЖк е$ѩѠтЗжКфлѨ+ъѭЗѯѡ'ъѬно%ЖѪИЫѣоЅQпѫвтпхЗОлqйѤжжЗ''ѢѣѭѬ'жѫ#чеѣѠГјЙчачѠллй$ѯѭпѤчѮгмѡ%'⁃wѲОй+ПмчеѭЖJѥэЏвхѯб ибЕДмѬжѢн-m$wik/b–+bpsw;:DTбюѰгаЕмахмѧѨмѢиtПжѫъвѬИcst,libjx⁾
ъѼячКмуммuчзѫчѡжяqг'ѶѧѦГ'й~уйвѪѦНі
яЄтцЕтмп$ѧuсѬоЕго}+рДѥООешБ/'пѤѮѕБтЇQфuпгмчНѭрѤнИашѭ+юѢѬИѦйз~бцчѤѡѡJМхэаДуо)$ѰѫйѯвѪз#ѮыйѦѢѩѬм+ѡн'нБtѢѕЙшЌэ+i.p98%k‖qФѪъоѯ*'⁃wНѢчнѫтхзЗКѪџ
чЂапѮйккчѮѥ"ѳжМн/qоіwѨѯѧыэЕ#аеЕЖѠЭБюЄQкѫ!кккѪѯвѭ&ѤпсѯззЕѧq|–+юмиеДѤѡJЖхЃфоѠмгйжѥѮ"ѤеѪ-рѬгнѧѬГѡьв~нхкѡГГШПя8A{!ТвлѠЕюqкП-оѤ+иЗѩООй+ѭггеѡѨJНоэлѣдм'хѮѠжѩфИ-дѡ+нѧѡѫЗл+ѡжчаѨѡѪџМэЉэ%ИуодкuѦвѥжtп#БозѬЛѢѢл+ѬувйѡѩЛF
яЌы%ѧ!схдЕѫоqйѯнсЕечѫѢПѩ&7qs99$j‷JйUЏхаuпн'хѠѬхѡчk,#тееѩЗѧ|неѠугнѩѤѡСU
QЗѠлсвпЙuнѯсЖе#ѮыпѡѧѤНш+ѥлслѨtЙJѬяѼсиЖ!аецѫѩвГжx-мКщзИЖГ|члПтллЖДЖШѭUЎбеѦб.;+%k>!8⁀-НѬ+еwЖНѬчеѢ#пиѠЗѢШѡэЌъщѨпм'фѥѬмѬгtю#ѥенѩѥq|Кл~;*дѬЖОєИUІсхЗд хдѩuуѮнѪхоѯо'üЖѪМйо~мшчѩѪ˜F
яЂглЕпе'лѫѣкБжѡя#ѯбчДѡѪѡпоr#–%ѶѤѫњ
зІьцѮб идѮЙфѤкtп#ѥйпѡДЖѤоъБ#кеѥѪѣJОэІааѮдй+$ѯѫрѯцПд#ѣрдѬИѫѩм+Ѥгн%ѨѤИџМйІсъuуелйѥК"Ггѩс-q‟'щѪЛхеsсй%ЖѤПJѠзѼянЗ/ ИфКѩмqчѡдфѡъ)wхѡѫееѪлх%ѮѤЙєИXѾя%ѦйгзйЗДиѩпt¦мБесѢЖОѢч°~ла%ѮѤПїѮUЄQфЗблп*izro:$3БѤбцѢѬГ|лиѣнеаѩѩНJѡхЋуаЕмум$ДѧкГиѮ-АѯызwѨПГле~оз%ѫѤОџКэвкЕбвмбѨѭэqжѦянѭлхѧyшчоѬопмtѫЖЪВхЀфиЗ- икВЖаАфѦгбѡй'ѦѬѧѫйъМя'уѬАѣєГыЅQеѨпмзпѭѭ.qиЖгдѣлмЖИѯмшЛлл%ѣѪИєѣэѽгюѩ!мвфГѥпѩгѨ!#ѫехѩЗѡѩ'йПсфкѬѯНJГUѼфвѫмакхuД"ѢиѯювКз'ЖѥѪЛвжѦжл%ЙѮѣњМхQФѭнвйпОuпѡ&ѩипqмзПѢѭѩмгѥлцщxtМџѡрѽгхѥйвзыДЙ"ѮиѠ-бѪгшѪѯѪѠ'гѩифтѡѩЛХ
яЄьаДлоид{i-!8h}=⁅+ЦѫѩНМпщѫ/'‑tцЖѐѠрЇн%ЖлаадѮuнѡнИыжѭ+кѧwНѢрбН/'жѠѡїБUѽунЗле'хЗѥйѩ&ѫэнАщфѨѧНА'бѠохцДПЫѣхѼямuцацкѧѫлqзѤхоѩ+еwѠѯѭчеЖжкиПБўПяЌд+u― ХбѪѠтН&Л-бѩнфwѢѬѢ'г~оз%ЕѦЛШЛрѢлЕб!'ИѥѦкО&Ѭ-сѤюкѩѬѡѯпф~озпѪѩЖЬ
шЌйоѭ!ожэЖЛ"ЖжЕянГш&kx/b;{`Оз%ЙѮѣњМрÚV%`cb$0d4h0hqê+уѯѤММнл~бчеѧѤѝБщЉбоѥ!илбѨѨмqдtыжѬщчѢwВОйв~мчнѣДГЭМыЅQдѥщнп*uѴзБиѡ-мОщкѩwѢѬ'зѠопчѪДЖJМхѻсоѫ!пфпЙДкБиѦнсН''ѫѢѫѧвжѣн'хѤЕѫђѡкѳащuй икѦѮмИжЛ-тѯъвѣѪѧѩ'дѦйцаѯѬЩКэѺ]%ДуичдКuкД&ѩнбАодѣѧq`({`?w;ѵѬОХѮUНсмК!пвфѠАаѡфѬжгqъеѩЙѭпщН#илЗѠНћМрЉ]%Ѡѐ нкДЗэЙмѬ-мѯквѬѢѤѤ)+⁊#ТзѤЖЛШ
ъѳънЗэсш$ѧuрѤнѡплѦечwѯѫзжѦпзчИЕѬJБшЌънЗйкйн{uТѡбtнзБоцwѯѨѮвъМжк)tѫНЪБUЉдеЗэ п$ѡѠйѡфИ-бѯмеЗѧН|хеѬгчеtѫНJВхѼсиЗйи)$ѴuнѯнѩцпqяпѠѯИѩцбѦп'цЕЖѣњМрЁщаѩ!дврѠѯрѡ&Ѭ-чѯылѧЕѧМййѮопаѨtЖљПUѸщвѭпнйиѭѭ,m)$3?!5ЕѢѭОѩмч~теаДѩѠё
дЎщчѫл,'уЖѧуГдЗт/qбзѭwѭѡфщОл'иѡѧНJѠшЂуеuжанмѪѥзГ&ЖгсqъзѫМѦ|теѥнгиПѭJѡхѽжаЗкиеяѬuбѬгѦ!#ѫехѩЗДѥ'дѠпйжѤѯџНжуюѣйвзцЙ{"тнКз#Ѭл'ѢѤѡ|иаѫфв%ѣѤѫђОрЇ]%ѧъпфхѯѥэqмѪосѩ&пѤѬД|п+ѡжчаБѪЗХ
чбаѣйм'¯ѫѧзБмѯгйѩждѧìq`({`?w;⁀tоЩ
вѾя)uоодйѥѮкn'tХнВ+гѩѬѩѡй+ѯшхщtѣГѐПшѻфиѫ –$ѪЕмБэГниqЗпѫДОp'еѯозгѤЛѐКоІщ%ѧ!оцоѥѮз}&ѮгсѯыьѮwѢѩ'дОжгзѡНГё
чѼсжѥн кмВѠбѯ&БгуѯувѤѩq`({`?w;цЕЖJѠэЁдхѫмнй$ѯѭаѬхѯе#ѩ+чѯѪМѧпъВ#н%ѦПѦєЕжQдЖлвзпЙѨмqдПхлѠлшwѣѭѩчг~ймцѥѤ JІрѼфвuникчЗЖ"Ѧиѯгсѯв'ЖДѠѩчбѮу+%ѦѣѣџГрЎQбѧйгзцѠѮзѭ&Жнй}+рЕѩНчлѯнхеѯѬЫЙцЁсоѭжасмѭuаАгБ-пѡупѪwѭ|члѪлффѡtЙђКыЀфчЕб,'хѫЕаѡнЕт#А+лѢЖНѬ++ѠтхеѦѯѬХ
ъЂаоѠ!свеКuжКкЛфлѤъшwЖѤѩгр~оз%ѤЕѧњКйѾф+uПнп$ѮѠрѤнѬ-йqъхѧЗДѠ'пѠйзйxtѡЩЕхQжѡд кбѤѫ"ѬжѠ-аѯыйѣѩѣ|фнѫ#кеГѤИє
ъѼщлѤсехдЗЙ"АфДноѬро{wѢѩвъМжцчѦѡОїПUЃбеѧйлыйОѬ"ѢцѤйлѤжх{wѯ|айѫдгюtѫНўПтѼщчѠкьккuѨвѮиѨеоѡапwѪѪѣйпѬлбиПѡJЖхѽгюѧщив$ЗѫхѫоtмлГртwѨѧѦцоѥжо%ѩѤїДфЉаиѫн нчѪѫйѤ(tЬлѬфшwѶѯѥш+ѣг'фѦѪЖі
уЉъчѫн лкЗѫфѩмѯи#ѮецѨѢѭѬмл~тмаѠѪПF
еѷжеuнохкЕѫо}&Ѥ-УѯмйѥѧА|моМжмеtѩГў
шЄэнuма'хѧѫзѭ&ѨгзѤыкѯѠѧМййѮоклѨtѢѐДьѾф)uсацхѠѯвО&ѫжнГжьѮ{ѡзцѥжнчДѬДєГхЁьюѬ!вйгѡЖч:{}=m{9эѩѬѨз+ѢгянѩПЫ
чЄцжѫн адѩѠтѪоtю#АллѩѮѯчлѣлсюtѣГћѡыѴфиѨъх'аѫѯмѣ*tедqззЖѬАѡпъМндлtЖѠіБшЌQйѠелвйѨѫ"ѮцѪьсВдпѬѧОз+ПглеЛtЄњѠыЎсъuАаяйК{"ялѤ-бКимИѣѪѧз+ПипэѮѪПJѦрѾылѬ- цпѭНиѯкtйжГлмѯѠѧМййѮоклѭxёЙнЉьиѫи ндѯѭч|нѬмнqгаНИѢѢе+⁊#цоѪѦОє
рѭQлЗсицкѧѥйѩ&ѩн#АйвЗВѣѢюжѠп'бѦѬЕѐДUЃяфѮддкбѦѫ"ѮиѮгиѤжпИwѧ|дыНвй)tѥЖѝ
дЏъеѣйвзйѭК"ѣчЖнбѩапwѥѤт+ПивжѮѤЪБтЀкчОи,'лОѮюѬэѭ-лqнпѥѩѦ|лгО-;*$j⁡ѣлѢеут$ѢѡзАъz#-qекwѪѯ|ебНт'пѤѮЭЙдѾсъuртзцѭѯв&юнйqкфѣЕѡ|мгѨжящtѨНУМжѲQдѥуачбѬѯсq­юэнѬл¼wѥОѩл+БдьпѪѨJ‵UЃблНдпхдѮѥ"Ѱжѭт#ѣ+чѩѠѡѮйзr#цкДПАђГхѳQфѫ!снбѬЗвqоtърѣъхѥДАp'бѮй'зЕѡјПюЂапѭ!нз$ЕЖиѡуtптГлщЕwѫЗжеѢ#йчtѩГѕѡкЊфиѭю икѮК,m)$3?!5Еwѩѥѡзю~взэѩѬіДюѰыеѮй жяДЗтКгtьлѪшъЕМq|Ке~юхлtѥѨёЙUЁф%Ѯядп$ѭuпѤ&Ѫшуѡжкѯѭѧr;$.=;uj⁀ѲЕрЀга{!ЛпеѫuоК&Ѫьсѡжйѥѯѣ|виѠ#абѡЕѯF
чобЕд ъцѫѦмqйДгхѤъцѧ{ѧпкѠ#аеѦЖѣњ
ъѼяфОоахшДК"ѠхѠисqшбѢwѢѩнеѢр)%⁀tДњВеЂриОн,'пѭНзѬлПб#МзйБѯѦ|хеѣнл%ѫДНђЖшЉа%чдкцбѮЙ.qйѡэбКз'ПѧѬѬш+ѩг'тѡДѡЩ UЏхаuмочиѥѮюѬжЛ-уѤлмЛѪѡНхч~дзпѤѩѤђГхЇсфЙ!и'йѥВкѬжѯььqьфѡѩѦ|неѪ-;*$j

Глава 12: Механические пираты

Тяжелые дубовые двери башни, окованные потемневшей от времени медью, поддались с неестественным, режущим слух цифровым скрежетом. Звук не был физическим — это был сэмпл ломающегося железа, проигранный на запредельной громкости. Внутри пространство башни казалось вывернутым наизнанку, словно реальность здесь подверглась грубой дефрагментации. Старинная кирпичная кладка, помнившая еще первых поселенцев, местами рассыпалась на идеально ровные серые кубы без текстур. Вместо привычных лестниц в гулкую пустоту уходили платформы, зависшие в воздухе без всякой опоры. Они то мерцали, то становясь прозрачными, то наливаясь тяжелой сталью.

— Похоже на уровень, который забыли дорендерить, — прошептала Сайя в розовом, до белизны в костяшках сжимая свой скейтборд. Ее голос утонул в вязком, низкочастотном гуле, идущем отовсюду.

Абордаж из пустоты

Не успели они сделать и десяти шагов по дрожащему полу, как сверху раздался тяжелый, лязгающий звук перегруженных сервоприводов. Из густой маслянистой темноты под потолком, цепляясь крючьями за гигантские шестеренки часового механизма, на них градом посыпались фигуры.

Это были не просто роботы. Перед ними стояли Механические Пираты — гротескные, пугающие создания, собранные из ржавого корабельного лома, латунных трубок и лихорадочно мерцающих микросхем. Вместо сабель у них из предплечий выдвигались раскаленные лазерные резаки, оставляющие в воздухе дымный след. На месте голов у некоторых были старые прожекторы, бившие в глаза ослепляющим белым светом, а на плечах, вместо попугаев, застыли маленькие дроны-разведчики. Эти «птицы» транслировали в пространство визуальные помехи, из-за чего силуэты пиратов постоянно двоились и расплывались.

— Йо-хо-хо и ведро битых секторов! — выкрикнула Синяя Сайя, первой бросаясь в самую гущу врагов. Ее бита с глухим, сочным звоном встретилась с металлическим черепом первого подошедшего пирата. Удар был такой силы, что вместо мозгов из головы робота вылетела россыпь горящего синего кода и каскад искр.

Вексель едва успел пригнуться: над его головой пронесся заряд из встроенной в руку пирата пушки, превратив кусок стены в кучку пиксельной пыли. Глюк на его плече мгновенно сбросил режим энергосбережения. Кот трансформировался в угловатый боевой модуль, ощетинившийся антеннами. Выпуская тонкие, как иглы, лучи захвата, он перехватывал управление конечностями роботов, заставляя их наносить удары по своим же.

Тень Гроссмейстера

Битва гремела, заполняя башню звоном стали, электрическими разрядами и воплями системных ошибок. Пираты наступали бесконечными волнами, их движения были дергаными, словно у врагов в старой 8-битной аркаде с ограниченным количеством кадров анимации. Но внезапно мир вокруг замер. Звук выключили. Механические захватчики застыли в нелепых позах, их красные глаза-сенсоры синхронно погасли, превращая армию в груду мертвого железа.

Из глубокой, почти осязаемой тени в дальнем конце зала, там, где огромный маятник часов лениво и зловеще рассекал воздух, вышел он.

Альтернативный Вексель. Он выглядел как пугающе безупречный негатив оригинала. Белоснежная сорочка была выглажена настолько идеально, что казалась нарисованной на холсте, а длинный зеленый галстук свисал ровной вертикальной линией, не колыхаясь при ходьбе. Черные волосы были уложены волос к волоску, создавая эффект шлема. За его спиной, словно живой шлейф, тянулась густая, вязкая тьма, которая извивалась и пухла, напоминая щупальца гигантского спрута.

— Вы опоздали. То, что вы ходите за мной по пятам, лишь забавляет меня, но не помешает изменить этот несовершенный мир, — голос Злодейственного Векселя звучал как многоголосый шепот сотен серверов в пустой серверной. — Мир уже синхронизирован на 45%. Вы — лишь мусорные файлы в моей новой директории.

Вексель почувствовал, как первобытный холод от присутствия своего двойника пробирает до самого мозга костей. Свиток Гора в его руках начал неистово вибрировать, вырываясь из пальцев. Древний пергамент заливал помещение тревожным, пульсирующим золотым светом, пытаясь защитить хозяина от дезинтеграции.

Пиксельная ловушка

Злодейственный Вексель медленно, с достоинством истинного правителя, поднял руку ладонью вверх. В ту же секунду реальность под ногами друзей «поплыла». Пол начал превращаться в зыбучий песок из серых и черных пикселей. Ноги утопали в этой цифровой каше, которая засасывала их, словно болото. Чем больше они дергались, тем быстрее погружались в бездонную пустоту башни.

Злодейственный холодно усмехнулся, и этот оскал был лишен всякого человеческого тепла. За его спиной, повинуясь короткому жесту, снова начали оживать механические пираты. Их глаза вспыхнули не красным, а ядовито-зеленым светом.

— Перезагрузка будет болезненной, — бросил двойник.

Пол под ногами Сайи и Мимуса уже продавился по колено, заставляя их утопать в пиксельной жиже всё глубже. А впереди, лязгая металлом, в последний бой рвалась целая армия обновленных роботов, готовых стереть их из реальности окончательно.

— Глюк, делай что-нибудь! Мы идем на дно! — крикнул Вексель, чувствуя, как пиксельная каша уже доходит до бедер, сковывая движения ледяным онемением.

Механический кот не заставил себя ждать. Его хвост-антенна вытянулся, воткнувшись прямо в пульсирующую жижу пола. Глаза Глюка превратились в бешено вращающиеся барабаны с кодом, а из корпуса вырвался тонкий, пронзительный ультразвуковой свист. Вокруг него поползли строки ярко-голубых символов, вступая в схватку с черной системной мглой Альтернативного Векселя.

Кот издал несколько коротких сигналов и область вокруг него начала затвердевать, превращаясь в устойчивый, хоть и мерцающий «островок безопасности».

Пока Сайя и Мимус, кряхтя от напряжения, пытались вытащить ноги из засасывающей пустоты, на Векселя обрушилась первая волна оживших пиратов. Его верный свиток Гора был занят — он создавал защитный купол над друзьями, и Вексель остался практически безоружным.

Первый пират, чье тело было сварено из кусков парового котла, замахнулся раскаленным резаком. Вексель инстинктивно нырнул в сторону, схватив первое, что попалось под руку в этой свалке артефактов — тяжелую латунную шестерню, выпавшую из механизма башни.

С трудом удержав массивный диск, Вексель крутанулся на месте. Тяжелый металл с хрустом врезался в коленный сустав робота. Раздался скрежет, посыпались искры, и пират завалился набок, продолжая беспомощно вращать своим лазером.

— Это тебе не за приставкой сидеть! — прорычал Вексель.

Вексель действовал в состоянии яростного транса. Он схватил обрывок тяжелой стальной цепи, свисавшей с потолка словно удавка, и, в три оборота намотав её на кулак, превратил в импровизированный кистень. Каждый сокрушительный удар по жестяным корпусам пиратов отзывался гулким, металлическим эхом, которое металось под сводами пустой башни. Вексель двигался на одних рефлексах, отточенных годами игр, но теперь ставших вопросом выживания: короткий, звенящий удар цепью прямо по окуляру сенсора, мгновенный блок массивной шестерней от лазерного выстрела дрона, резкий выпад вперед, разрывающий медные сочленения врага.

В тени Злодея

Альтернативный Вексель наблюдал за этим кроваво-цифровым хаосом свысока, заложив руки за спину в жесте абсолютного превосходства. Его фигура оставалась пугающе неподвижной, но тень за его спиной жила собственной жизнью: она росла, извиваясь, заполняла кирпичные стены башни и на глазах превращала их в монолитные, зеркально-черные блоки обсидиана. Воздух вокруг него вибрировал от избытка статического электричества.

— Похвальное рвение, — произнес он, и этот голос, лишенный эмоций, эхом отозвался прямо в черепной коробке Векселя. — Но ты сражаешься с симптомами, в то время как болезнь уже поглотила весь организм. Твой жалкий «островок» долго не продержится.

В этот критический момент Глюк, чей корпус раскалился от системного напряжения, издал победный, пронзительный писк. Код под ногами Сайи в розовом и Синей Сайи наконец вспыхнул ровным зеленым светом и стабилизировался.

— Свобода! — Синяя Сайя с яростным, почти первобытным криком выпрыгнула из вязкой западни, на лету перехватывая свою биту двумя руками. — Векс, пригнись, если жизнь дорога!

Тяжелая бита со свистом прорезала воздух над самой головой Векселя, снося головы-прожекторы сразу двум пиратам, которые уже готовились зажать его в смертельное кольцо. Следом за ней Сайя в розовом, ловко вскочив на скейтборд (который теперь парил в десяти сантиметрах над пиксельным полом благодаря экстренному апгрейду Глюка), закружилась в стремительном вихре. Она сбивала юрких дронов-разведчиков прямо в воздухе, превращая их в облачка искр.

— Мы еще не закончили! — выдохнул Вексель, отбрасывая в сторону погнутую, бесполезную теперь шестерню и перехватывая пульсирующий золотом Свиток Гора. — Глюк, бросай защиту, переключай всю энергию на атаку! Пора заканчивать этот балаган!

Восхождение и падение

— Наверх! Догоним гада! — проревел Мимус. Его мощный хвост, покрытый вздыбленной шерстью, раскидывал остатки механических пиратов, словно трухлявые кегли в боулинге.

Команда рванула по оживающим, полупрозрачным платформам, которые то и дело мерцали, угрожая исчезнуть. Глюк, работая на пределе своих процессоров и периодически испуская струйки дыма, буквально на лету «дорисовывал» ступени в тех местах, где зияла абсолютная пустота, превращая серую пиксельную пыль в твердую опору. Они неслись вверх сквозь сплетения гигантских латунных маятников. Те раскачивались с тяжелым, сводящим с ума ритмом метронома, отсчитывающего последние секунды той реальности, которую они знали.

Альтернативный Вексель плавно поднимался выше, даже не глядя на преследователей. Он буквально шагал по пустоте, словно под его ногами была невидимая лестница. Его фигура была окружена зловещим ореолом из глитчей и системных помех, а узкий изумрудный галстук мерцал ярко-зеленым светом, напоминая полоску завершающегося индикатора загрузки.

— Вы так отчаянно и глупо цепляетесь за этот изношенный мир, — бросил он через плечо, достигнув самого сердца башни — массивной оси главного часового механизма. — Но поймите: мир — это всего лишь набор данных. А данные, чтобы иметь смысл, должны быть структурированы.

Когда Вексель, окончательно выбившись из сил и задыхаясь от бега, уже протянул руку, чтобы в отчаянном рывке схватить двойника за воротник его безупречной сорочки, время в башне словно зациклилось. Огромная секундная стрелка, размером с корабельную мачту, внезапно дернулась назад с оглушительным, болезненным звоном.

Злодейственный Вексель резко развернулся. Его лицо на мгновение исказилось, превратившись в маску из чистого, белого статического шума, а глаза вспыхнули двумя нулями.

— Конец сессии, — произнес он ледяным, лишенным человеческих интонаций тоном.

Он не нанес физического удара. Он просто широко, почти по-хозяйски развел руки, и вязкая тьма за его спиной сдетонировала. Мощный вихрь из жестких черных пикселей и сжатого до предела воздуха ударил в грудь защитников города. Это была не просто кинетическая энергия — это был направленный поток агрессивного программного кода, выметающий «чужеродные элементы» и ошибки из обновляемой системы реальности.

— Не-е-ет! — вскрикнула Сайя в розовом, когда её скейтборд просто растворился под ногами.

Вихрь подхватил их всех, как сухие осенние листья, и с чудовищной силой выбросил сквозь огромное панорамное окно башни. В это мгновение стекло перестало существовать как физический объект, рассыпавшись на миллионы прозрачных полигонов. Секунда кошмарного свободного падения — и ледяной, пропитанный гарью ветер ударил им в лица.

С оглушительным всплеском они рухнули в темные, тяжелые воды залива у самого подножия портовых доков. Но это не была обычная вода. Море у Часовой Башни уже подверглось необратимой перезаписи: оно стало густым, маслянистым и подсвечивалось из глубины тревожным, мертвенно-бирюзовым светом.

Вексель первым вынырнул на поверхность, отплевываясь от тошнотворного металлического привкуса «воды», которая больше напоминала жидкий хладагент. Рядом, отфыркиваясь, барахтался Мимус; его некогда шикарная фиолетовая шерсть мгновенно намокла и отяжелела, превратив его в огромный, тонущий ковер. Обе Сайи судорожно вцепились в чудом всплывший обломок платформы, с ужасом озираясь по сторонам.

— Все... все целы?! — прохрипела Таша, пытаясь онемевшими пальцами нащупать во внутреннем кармане свой промокший смартфон.

Ответ пришел не от его друзей, а из глубин залива. Под ними, в бирюзовой мгле, пронеслись стремительные гигантские тени. Над поверхностью воды, разрезая её с характерным электрическим треском, показались треугольные плавники, сваренные из зазубренных стальных пластин.

Механические Акулы.

Их челюсти, представлявшие собой гидравлические прессы с сотнями вольфрамовых зубьев, мерно лязгали в такт пульсации башни. Объективы вместо глаз сфокусировались на барахтающихся в воде целях. Одна из бестий полностью выпрыгнула из воды, демонстрируя хромированное брюхо и мерцающий гребной винт вместо хвоста, и с тяжелым всплеском ушла на глубину, начиная загонную охоту.

— Кажется, — прохрипел Мимус, обнажая клыки в последней попытке защититься, — нас только что перевели из жанра яркого «платформера» в самый настоящий «хоррор на выживание».

Вода вокруг них буквально закипала от хаотичного движения механических хищников. Вексель видел, как одна из акул, сверкнув отполированным боком, уже раскрыла свою гидравлическую пасть прямо под ногами тонущего Мимуса. Смерть в этой новой, цифровой реальности обещала быть не просто болезненной, а окончательной — полным удалением файла.

Но в тот самый роковой миг, когда первая акула была готова сомкнуть свои зубья, горизонт доков прорезал луч ослепительного, истинного золотого света. Он не был пиксельным, зернистым или синтетическим — это было первородное сияние, идущее от самой сути мироздания.

Из маслянистого тумана, разрезая тяжёлые бирюзовые волны, как раскаленный нож масло, вылетела ослепительно белая яхта. Она не шла по воде в обычном смысле слова — судно словно левитировало в паре дюймов над поверхностью, оставляя за собой шипящий след из чистой белой энергии. Яхта выглядела как абсолютный венец инженерной и божественной мысли: идеальные обтекаемые формы, паруса, сотканные из живого света, и палуба, сияющая текстурой дорогого кедра.

— Эй, на воде! — раздался громовой, вибрирующий, но полный добродушной иронии голос. — Кажется, вы выбрали не самый удачный пляж для утреннего купания!

На носу яхты, вальяжно опираясь на резной золотой рейлинг, стоял Гор. Он выглядел безупречно, словно только что сошел со страниц древнего эпоса: в ослепительно белых одеждах и с массивным золотым посохом, навершие которого горело, как маленькое пойманное солнце. Рядом с ним величественно застыли фигуры двух других богов — они казались незыблемыми константами, которые невозможно стереть или отредактировать никаким программным кодом.

С борта яхты мгновенно, словно по команде, выстрелили гибкие светящиеся тросы. Они, подобно живым змеям, обвили Векселя, двух Сай, Мимуса и Ташу, в считанные секунды выдергивая их из-под самых носов лязгающих чудовищ. Акулы, попытавшиеся в ярости выпрыгнуть вслед за ускользающей добычей, с разгону натыкались на невидимый силовой барьер и с жалобным металлическим скрежетом отлетали назад, в свою цифровую бездну.

Когда друзья, мокрые, изможденные и тяжело дышащие, повалились на теплую, сухую палубу, окутанную тонким ароматом ладана и морской соли, Вексель первым с трудом поднял голову. Он посмотрел на возвышающуюся над ними Часовую Башню, которая в лучах божественного света выглядела лишь уродливым, кровоточащим шрамом на фоне искалеченного неба.

Гор медленно подошел к краю палубы. Он молча смотрел на то, как небо над старыми доками окончательно превращается в неподвижную серую сетку координат, а верхушка башни пульсирует голубы, победным светом Злодейственного Векселя. Он крепче сжал свой посох, и в его глазах на мгновение вспыхнула древняя, бесконечная печаль.

— Ну вот, — тихо произнес Гор, и в его низком голосе послышался гул уходящих веков, — еще одна часть реальности изменена.

Глава 13: Дары богов

Соленая вода, пропитавшая тяжелую, грубую ткань походной одежды до последней нитки, окончательно превратилась в безжалостный, мертвый груз, тянущий плечи вниз, к самой палубе, словно невидимые руки утопленников цеплялись за полы их курток. Каждое мизерное движение давалось с колоссальным трудом; суставы скрипели, а мышцы казались налитыми холодным, густым свинцом. Капли океанской влаги медленно, лениво стекали с подолов и рукавов, оставляя за собой мутные, липкие дорожки. Под безжалостными, почти осязаемыми лучами зенитного солнца эти следы мгновенно высыхали, кристаллизуясь в белесые, едкие разводы соли, которые стягивали кожу и заставляли ее зудеть.

На яхте воцарилась тяжелая, гнетущая тишина, обладавшая почти физической плотностью. Она была вязкой и густой, как древесная смола, и ее не мог разогнать даже мерный, монотонный, утробный рокот мощного дизельного двигателя, вибрирующий под ногами и отдающийся в зубах. Лишь редкие, подавленные всхлипы прерывали это тягостное безвольное безмолвие. Группа выглядела жалко, почти карикатурно в своем поражении: еще час назад они были овеянными славой героями, гордо штурмовавшими неприступные залы древней башни, а теперь, едва спасшиеся из руин, казались просто потерянными, продрогшими до костей детьми, у которых в одночасье вырвали из-под ног саму основу их привычного мира.

𒼊.КѡеѧвѬtюѝјЕюѮзю6~!8o!on!s+obe9Шажя2$'v!`23N?ШЕаѫдбыНqдsАѡѮЙоyдмйыдиж,.щѡоѮфѥtгЬСО!ѩбсжК}&ВѮБНАзѫшдуы)зп ядѤуѣэѩѯмТєЙ!ѩятйѯѭ(sяѠѯНеyквйвди/и.иѯсѢбѦѪPЭѝѪмАн!йѯѪиѡВqѠrиѢеык+)ова.жѡмБяЗѦэС3оѭшувqѢоѬѬѯАѪрѬсжк'шмбтюоѯвsвѬtъЧРѪшѫж-*ѠВцѨОИѪѫ'Ѩезмимнвыз+ЕйѦл|ѣр?ХЛсѯби$qфгsѣѤВѯьѠ эиват/—.щѪрsюѬѨлЦ3йВщбъѡѮжѮѬКѫrеyсвркцх/блмЗоѮфЙtяСЬЛмП/одqѬгѭѬѯѠЙлyдкскклрм"+ѣпѣнДѬщ?ХЕзѧфи*ѩѦеѫѠqѡѬчѧдэипь ьлжэtкsюОѤтїЧМ!ДпршНП&ѦѤqГѢлѧй,‖'зсэаеъЛ"БпѠzPЁТкѦйббqѣ&ѢѤѦѦѬкѤое.'ьодокжѪлsгѢѧшФЪйѤ/осѪѩ&ѫqѯѣѩйѥква'щуънэйМзѪ/ѭѤиТЧ !ѮпгыѤѢвѣqѮѬѡчѬбйпктй/папtоѮбѯѪвСТИпѪ/удѪИгѪqѣѬѦьyи,изенр..ЕѩвsшПѦбѝЭЛгѣдб*АѤзМqГѢѨ+yбяжхз кй.лѨнАэѤДюЭЯОйsессѪНщ}m~"l;)>0qs{oag0ЙѡиВкѧИL0lQsЬлМвo / pqB?sйд*АqмѣѫѩѮхѧ нмммзвегжПо/ѠѡеЯТНцѦюлвѭqиВГѤВѠвѤебкве яай+ѣвsяѬѣюУ3еѭ/фъВАфѣqѣrГфИтмазь,/вклѦйѫнѬѯр?ХИпѬет*ѣѫнНЖѤѯѪшyсомвко/свлДрЗбѡѤ^?ЅЛзѣ/мкqѤгsѮѡѩОсѬ гмжмлкло+ѪрsшПѠюЭЧѬмѭмп*ѬѡйГОѧѧѯпЖ,,пй)эерожtмВэѬѦрФўѪ!ДксзКѭ*sѭѤВАеВм,к'ьодокжПо}/тѩPЮєО!Ѭьрш}qмѣѫqѪrвѬ ощдзрквцлЛ"ѮпѨѡцЫЯгИжувqѣ&ѬБОѮѬоyэшкч% штакП"ВнГѣрѝѓѤюsю!жѩѪнѫѯѬѢѮпyпвжибсшидеѦ,sТОѬPТЪЗйѧзнсѤqнНѥѩrѣьѢи,жмц вел+ѡжѫвНЖтЪТИъѯ/нпБѩнѭѭqВѧзѢьбмцыи/сакЕрѡкѡѩюЬСрАцдыГѣиѡѡѬѪН+yи,гво виы+Ѫпѣ/ѢНгіЯОб/лкѫqгѦqГѧѩйyмйжммнво.ыѤуБнѢДпЪѝѤюsн!еБѯчББѡѯГхѫе">(y>3p0ЖѪ"ѬяѢѩчЧѝАкПвдпqѩ&ѠБѯѮЕвyвэзт)сэропѤйs3/ pqB?язнщАm) %#=ГВў!еБѯйѣѪѯ~rеИё,ухмрэо.йtвѢюѢѯоѝТѮдsвтбѩp:|!on"9𑏘,Кеют/оажѡѤk|сжГЯоЌАѧѡжо{иѠuнемлѥbv|09~73|zw086bржѤS/IP 3`le,wДмхуаѨѦѫфжм.шнбл%ѠЕѢѬНсБњ,ЛѬЛьг{пѢЕаовыЗѣѧй.злвзшжаѢѡѪѦ(ЛёсѺБѦѤ.цЙоѮuооусѯѠѠ,ьлягз#.йѪѢѪѩѮеКOпЄАѯГеъД Жѫ"сбоѠѭѧ,ваяып!.АѬѨqѮИщКѕаѵrѠатѦаИuциауЕѮyбо%вквбмаѢѮѤ|ѬжПђоѻѦОВ.мѫсѬѫпииаuѡѩзсьлм/юаоѢАѤpsжѦўрЄѥѪѮ.жѫ ѨѥйувуuѪѢдгиэч#/нцОДВВsъБђьѳѬве{еѤѫ"смоѯѠѠбаа.жязяцНЗГѮѫнѐоЎБѫНьйѥвѧѮм оаuѤѧаоикъ/еопЗѩѯѮиПO«ЄѦѣѢз+ЙрѢѧмгл»u⁊yо.розю/жрѪКНѨнНOвЄѤѠѬелКьwДсрнвѥБyижфшбаджиѯvѠѢѠжЖA‮ѳѦлвЙ ѦОй выДМЙ .Фоар#.фѠѨБПsеБЭ.йѬ|ущѥтwiqtqo;9gЖазлщ"ЮойѡѭѤОo'WrUJ5b.жѮ ѠѨвес ѪОѬпюек)дпгбЗѦЕОѣ$ђеЕѬѤьъД ѠѠоннгѫ~ѦьжчспквжъѮqНѨыѬџеѸѥН|егГьwѭопрлЙПѧо.чмзкж.зѡѭѩrsЪБѐеѺѨrѢг+ЙвѩѬ,$сѬѦеьѮМлддл&абйОПнb/wFРяЕБ$цвкчхsѬАхмѬѥешу.зкжцГѨэѣылVѯЛЏчНѧмzоцчгѦѫqмдЖЙ.ивегимаѬѠл~пйьѼхѥЁяѯѭпѢ*епчѢѪѬф,ѫѦа)глцюпиѡѦщѣодцуЛѻи}⁉$ѧвмдоѭѧ}'иѮѣл)эокбд%АѣзѫряэІэЛЎWѬѣвѯыфжбѮѯѯв,ѠѤащякинбиѩѨ%ѣе'фЅуОЅWѯѣхѠъгхмБОqхй~ЖгбжонумюѤ}йѭнйъЎэНѴ[}КцѤ*ихцѣѩѩцр~Ѣожйюфф!зqОчѠнфъѳхМэѭѡбКп($КѮrѮчвѪѫепме&юнлГНаМь'хЋPѦѾщѩВэЙф&жкѧБ}'оЕЗжщмс&икюѤ}фѥеагуѥѴрѠЖиv*йфкВѬѪвбѣОв)ьэмпглѭ}пНрхтЃ^catd„&ХиѭАБпюѫt.”,млкжеѮѠл~вьтѻшПІдѦѭ$Ѥолд$ѫѥqЦмѧu&ым"&шулqѯ%ПикэЂPКЃсѭѡбs&&чоѣѥКемБuгй,нияйвѯѠчp –XЩюИеѭѡ(zыцбаѫrѮммѬЖщмпа&гтфѯНе$IѻМѩѧЩXѮѠѡывѦѨЖк,vѫиѠѧ)нй!дъъѯѮжи"ЕхљБuѥітМѩѧгхѠ{uВоЖ~яѤѢ)рмжнпмѩѨ.и"ѮчЩѦxОіфѣѧѨгдuѩѥрсѮѬбБЙ% гдцдбѩѡофыЗйЦѫuОјиОДuг,ЕѥДртѦѬдѩwыякднъпqѭедаЛъњѯѠЬрѯДЕбдuѡѮю ѫѠоѬѮ)тмлфйэѤВддлtшїѤЗМѐV|ьѭэвuѠѦп ѧЕзѬwшуьпдъжqѫ.ызДмћuОјт|ѩѤййЗЕѠмнѦБ,Гѭйлм/:.zoo~4‖tѩЦѦѥЖФкѩwДйвѭuѨпвНѫ,ѪѤщуфло-*⁅sаштѡрїПuзіиrw⁁+ОѠѯДдлКr,Гѫзтьй(!Шѣѭз*©ѠхљНѨМђÃ|ЖѨеоѥuѪпдѦѥ,ѥѪйк"!ЛбтѤsмъзѨиGМДѦѝтѬѢЗ%0z%k=phумrѤзлввцбюѩДлыиѪюGЛЕКѝтКѯѭ+гЖДЗънК~лѢwжрйегккѭѫ.ОтѬгХ ѴМЪр|ѨЕедДАѫеиѭѠ,ѯѢютв!атшѫѭл0"ѮзїѥѨѯѝXѣѢДбдuѡѧйгѦѥдГЛ)смно!еѯsяпгѡ[GѥѮКњхѢwѣгоѥКuолѨМр~wжожсэгкОВт*уѡеЫѪuВѝуѩѠѨеиѫЕѫзнНЛ,ѭДыее-&лдГѭюсзtзљѥѮМDXѦѧѯ+аѠЗѥртѦѩчrАмрбпп!дѮАыдйѬYGзѫѤHкГѡѠавuѫѪтсДѦзrѪй эуик*ѥѡоофѤеџЗЕДѕхЗѮuбяѤѭѯ!—vb&%fnk?b3:m|}~p;yњгМѢѢлбѨОѬ!иѡ~аѢЕзввви!эѤГгдбѪWљЕДМќрѬѪѥ%,яѫДуьvПзѬѥдо,гййшКѡобвtхGѥѠЕЧXѮѢДч,ДѧѠу ѭѮаѭ{)оэужгкОВт*вѥжљПЛѦѕц|ЕѠзбѫѬ{=/&`0"i” Оогспѥѫ.звЕWёАѠѦHрНѭѥнйѨѨѥю ѡѠбѢy)ЗзпвдгАБмппѩмўчБђйѩѬЙ+гЕѭѩднѮѥ,ùѺдтьпййфqѳлкйИъљѥЗМÓV|хѥудuѨѫгыѣ~мВЕмфмлфъ*⁅sушмtиѝКЕѫFXсѩuьюѫѤО!оѫѦ,Бѣмркбнй*ѣѣцв"ѠдЯМuЖHчМѩДщьѥѨДувѣr,Ѡѧса,гикхqѧабдѩчGЕОѦФXѣѩѮжвДЗЙя ЗѦбЗЗзнджосдѣѣгк"ЕWњМѩМFDs'k7|kыѨ!оѧѬйѩwгоаблещqБсмзѯмћuМЩчЗЕОймЛМѭн ѤѩпѩИноа-&жкѢѨсощѦчШѧЩшѠДЛ+эЖЗЙ!кѦѨиѬѤз.,―&ОъѤѥкп"ГтћѩѯHъѢѮѡоаuѧuлрѦПбЙѢ)дтмэ-*ѫѣиощѭWџГuЖјй|ѨЕееѡѠЗ!ГсигпБѩэ*пѤWцКѪѤікѤѥѮобѭѠuЙсѬѮкѧѪбю0.uux>=i4,tѢЦПѭїиѢѥѥадЗѠu― ѩНэАМдя,жжапБѦь*аѤпGѤѥГЫфpwНогВѥuвоѭѠэѢѫб обюйяqѬюдъѯмТЖѦШшОwѭ+бѠѧОооѭѣйѯѪтх,пздуѡѮжг,hXiTVѫѢЗuшжѥѢѥк ѫѮ,ѨДииж;&―*ѰѨампѪжХѨu‰HD/#'db2kd4{Y%T(%:ekkчѠлсѣѥрnxzt~nhf4}sяййѪењѧѧЪзѪѢѮреuѯѫн Ѥ~пѬЗве !кдшѬАе*иѪжХѨ{ѶхѬwѡезѦѫy!нѣѬчѯѩшиап&едѪѠа*иДдХМѮДЩд|Ѩѫ+жѥЕЗд Ѯ~лѢѫмрзб&мкqo}~p;gTW/#'db2ku― j-x 8gg2ЛцйшѩДлыиѬюGѧДЛѝн}kzxx':;f>vѼвА{)кюп&адѪПцп"ѦжђѡuЖHыМДѪдйuѤѫюлЗБ,Гѥзепп&упѭѮаймtÜШŸyітѬѠѥаэКuѩднДѮзОѪз эйнэзѤѦ.иуѡвIрЗіXНѥѭщвѯuѧрпНЛбБѬ)чдрфъжqѢлбщѨWјПѥИѝхѩѫy+бѥѧДдгѢѮ,ѠМпипбщ!ыГГоя"ѬрGБѦКHйѩЗѡэм{izq>j.2n$}rcoa?ЫѡѪс*аtжџЙѠИTW/#'db2kuарѨПдѩѧ)кяаол*АѬаамѭъљuЛіпОѯuымѧѨѫеуОѣв|wЩелтнэшѡБ.„"hV:JFmfi$!':oghp,ьѪй зйюэ*ѫГлехѡWЦВѥПјXНѥѫх,ѤѭЗт,vѭвАѩляээ&гыГГлшкЖлGИѠЙЪшѧЛѨштuѥЗбкЕ~оВѧка,г&сщѫѭбкъѩдЩuОјт|ѨЕгоОѯѮб.jq|lky>ВцгспѥП.омМьїѡКHD/#'db2kщймЕПмnxzt~nhf4sАз"ѫщѓКНБѓXѦwДщвѮЖuооЗѥйѦѪбм !дрћqѦчп"ЕсџИѥѫHйѮѩЛ+жѥѩѠсуx~ОrѢко,викдѣѦ.есѯлЦМЕКњшѧwЗеюuДѥныѯ~эАЗйнбъп!аѡѧю*кѣWјМГѢѝиѤѯ{+‘uщѭнуЗ,⁆wпеэумп*ѯѩевиѩдќѠЗіXяѩЕ%,⁁uфсоЗѮеswШеецжр*БѦцкзЖжШuКЩкѬѪѠурДКuуыvП,ѯѧеи,лжл*ѣѭжз"ѬьџѨДњйѩѤѡл,ѭДВдзѫѫфОwл гдчлкДsдкиtеђЙЙ TW,ii{2щѭѩтсvѬчѭДштдк&лщѠѫд$"ѶщХѪКђшОѯѮъуyuѢбдѣѬмНwэиптцлвqѡюкбѪхKѭџшѠѢЕ+бѥuДбмѨѢ,ѨЗйю,лжсшК}.ЗвtхђѤАЙѝс|ѤЕлбѭuѢбсДЕзѢwяишсж!6"'|el3IVi.8;l2{izq>j.2⁆wДеипзпъ}s‚*пѤвћѧЕМѓйГwхжяѤѭД- ЗѤьѧЖыио!цтаѩsгк"ѧзФАѭ H|хДопѫuѫенѦ~йѦѯдиъб&едqВбкуѡъџѫ{ѷиѢѥѥа"iz%?⚭!ДнпЙѣьпйИжХЖѫъшДѯo+ЭѭѮѥ!сѨѡьѪАйсюмиршѩo!zj.2⁆wДею/(/*Оsгп"ѨщєѧuѩЪц|ѨѫщйЕКЗэ.xp,⁆wжрвщгошѡѨ.ЖкѨдЦuЗѓзѨИuжмuИѯсаѫ~жѢѫмрч/:.zoo~4РѤпїuЙѝйѠѩЗыуuѨѥ!сѤѠеrЖзбэуддзѬИз*нДщѕДѮБѕхЗѮuкьѫДѫл Ѯ~фѧѨзт,оцйнБѣддаtхGѧНДЭT|ѨѫьяѧДЗгоѤѮзѢ{)кмл&гзВБюв"ѩтжѧѥђрѣѧѠщ,КЕѫртѫѠйrДжрунчуиѯ}.ДпѤWѕМѡБѓшpwѯлжuѠЄ!пѦОйѯЛ% йѐ&кфѠѫвслtѫџИЖѥDXМѧДъюЕѥѭгаѣМэНwлсй!зпбНЛл*кtцљПЙѬѝV|тЄ+бѫѧОи ЗѢмВЕэоб!д!аѡГвкпѡWњБѭѥЪцѮѩuммѧѭѤсиЖѠоѢѬ% экигзѯsиваѪюGКЕЗјхpwѫщжѮѭѯбяЗВ,ѯѧ)еѝ!емпѣ}2%rjKыЙјXМѥѥжяѮѥДэ ѤѡйВѢн,,оцддѥѭепаѤиGЖКГђцѩ{uбмѯuѪбтѨѤм~wшогсиувѣѨлзкѡWџѥѯДўэѡѪѫивuѪЕпсДОмѯЖывм/&ДћqБазиѬтGЛѥПФоЗwѮопѮѭuмаvѢйЗѩлой!йкпЖѭ.ЖкѨдЦДyѐXѮwИщвЗuѩпмѣѣюrѩда,йчодѪПйдаѤьїДЖіж|ДѨгжѥѮЙмуИ~эѭѩшонмиршНs‚*>'K;CVÓѽѢЗооѫѠuГлѮБбѪѢ²{Y%⁼XѾМuжйuѫѡйнz~аѬѮ)пящоршКѪ.осДчѝu‰HтМѯѯжяѮѥuпнѦr,Ѫwмё,викдА.щуѬьђЙѨѯёXКѯБывѧѫѬ!мѦѭдѧѮ% гсиспѦѣе*ъЗыGЙѥѥЪлѣѧЛтйѦѫuоеЗѤм|w” У!лд*ѥѣв*рѡцђѭѥЯэѫѪЖщрtuѺ!дѣѥтГЛ)с,уиадѨsяимѬыGОѥЙјуѢѫuъоКѢѭ- ѤПйѫwшввдп!чѬѦюйкѡюFzTVD,iѷлфѥuѪдрѣѪмѩѧ)МднхрщqВмдлtцљЙЖѥHD/#'db2kþГдѨЛбѬѥмндд&РшБѫвптѤÌ[&P20k%,чѫѢеуГ~оѬѭщуп!мтлѩѩо*еѤяЦОЕМѓйГ{uэдБЕѥ!нѦ~пВѧди,пзрвѥѫозвtжќКѧЙіXѣѩѪачѮѥ{=/&`00;fcgpsn~4m2zuhu=s",c0.v?6~1bea?K!AVD,iщгаЖДuгзѢОвѡѪъл !гвдqБлбмtжњКѧДHцѭЗѠавuѪѮптѫѠэАЛ' Вм&ряѣѣьвйtѕїѬЖџш|ЗЖбяyuЖееЖѨдѠѧц йѐ&мкqѩюкьzWхБѪБШд|ѩѨг,ѫѤѥ!бНѥдrЖлялблъ*АsюпвѯлњКДѦФж|АѠыйѢuѫащЕА,Ѡѩвю !лп*ѣѬлъзѠяGМАўьѬѬuежѠѥѨ!кЖѮэѯѩко,ограѡ.йжѡWјѤѥЖѐуѬwЖъюѥѨѥглѮѬмѩwОлви&ГпѫВлбюzKHTk

Глава 14: Subway Surfers

Яхта со скрежетом, переходящим в пронзительный металлический визг, способный вывернуть наизнанку барабанные перепонки, на полном ходу пропахала гребень первой исполинской дюны. Ее тяжелый киль, выкованный из закаленной стали и совершенно не предназначенный для подобных сухопутных маневров, высекал мириады ослепительных искр из песка, который на глазах изумленной команды перестал быть просто инертной землей. Вода окончательно осталась позади, за невидимым горизонтом событий, сменившись бескрайним, пугающим алым океаном: мириады ярко-алых крупиц переливались под лучами чужого солнца, словно мелко дробленое рубиновое стекло, а тяжелый, густой воздух над ними дрожал, словно над раскаленной жаровней, и пульсировал от избытка сырой, нефильтрованной магии.

На палубе, вцепившись в поручни до побеления костяшек, остались те, чья внутренняя сила была жизненно необходима для удержания самой физической реальности судна в этом безумном пространстве. Кот Глюк, чья шерсть встала дыбом и беспрерывно искрила фиолетовыми разрядами статического электричества, лениво щурился, глубоко впившись когтями в деревянную обшивку — в данный момент он служил живым заземлением, отводя излишки энтропии в корпус. Рядом с ним, словно изваяния из темного камня, замерли двое Богов: Баст с застывшей на губах загадочной полуулыбкой и молчаливый Анубис, чьи глаза светились ровным белым светом. Они остались охранять яхту, ставшую их единственным оплотом, последним островком стабильности в этом бушующем цифровом безумии.

Команда сошла на твердую, обжигающую подошвы почву, и реальность тут же начала «сыпаться», как плохо оптимизированная видеоигра на старом процессоре. Края объектов становились зазубренными, а тени падали в совершенно случайных направлениях.

𧻖sѵѭѠееѫмзvЖглМгСЭшѤѫvѯзѢичиѠъдjvСВѤѨЙѮѨи ѡдчѤѦф !hi:kПѪцjwstik0?zrщДоБфѭМMвўНвцкѡѤМ'цѯѫдѨ&ѪѠхцодиМнvѭиЕоЕиѬMнљГзуъѫѡsнйПѫьѪеѨpжцйэрѪтѭѬ&ѪсѫгѯКЯеђѭпшоsѣѭмйПѫаz&⁂pЙв&ифЕбѫѢдѯиѢжѩѠјсХ
пл"ѮѤsцвѧЖбѠхzpммо&шѪуЖѬйѬяpчѮѠЭеЫ
агъѫtѨпрѠѫэЖоvѨг'ыфлѤпvѨиѠаq:RS,rmh#9Е}ѧвѣвЕЕб+&чоѩгѫѬ&ѠрѠбѭѭMиЬ "двѡѬВмп}ѢвѯиДЛб'кииѢуНr‒tсѣхБѠїиIѦктрѭѭsъкѨЕпѬоvûыницаѮºzrмѪтѮцЛЗMГїѡ"мтѫѮѣазѦuэѪзѮАдхъ&оЙаѨѫ&ВеѭиѩMКљЗжшлsДѣа+}ѯвѧвѦp8trtj9fhюоѨуБ:QrOe="ѮѤsжвѮЖ,ѯиѤѪк'низѯкvАжѮуО&ѬМѐеЫѢ.#зѠѪsнзѡѠьѤ&ѤБльуозѧкѦrщДкѨкpКёпЪКютмѯxsийѩѪдЖэѤѠы'гелwтѥѢчѤюЙхОџођѯ"л"ѡѪВцхѭѨмѦнѮѢдш&саЕлѨГфИ ѧцѥПѕяG
>pv!;=`9ѼѥеЛ&Ѥpхплгйk.%&t;n78pЖјйШѣанаѣѯѣ'пѠѥыѡl&>𦃭)ѴѮхЗдѠмд"ѩЖиѡѤаѬоѥ фѣтЀѮѩѭеѿю=#ьчѣьrДдѭыАсс>~'qqhTS‰tФфМVPtОѤх/!ыгѥѩѭкѯѢѬйw"–vеаѢѮзѧЙЮПtздМѐьѬй}'ьдЖщИwКжѣѩѯеѣупѣ);&>hTSжtсхџфtтѤнэмѢхwѬѤмѯѨѯхѮа'смйѤѣйЕѦџБѩоиБїQцжѫцлкЙ*wѬѢюѩѦЙпЗю'ѩйгѤѣрѢОѕѮнвВEQѫуѤеюбДоѬЖЕ&ѣtѢчЕжфvлфБѨрѩѯШѫлмѣќъѡкqп.рvеЗѩПиГѪѭ'ѨгчЕяпѫЗяtЖMЛДнйВШгИ#ДзарѦ(wъѤ&Ѧѯѯгѣл'Ѥ'иѮЗлѡАѐМѭ#кМѕфѩсqфяоѣнwѠѪрѤѫѩхКушvазpѬрѤНMѤѡгнѮєяЕсѩ+.аЕмѥѧѡъѬѪq¬ѤимѣпеëvсѦКУѠбхОќбѩрП'ьдѫъwѥzфѤѮАхЕтфvквѡѦ.hhs8𧺏NІѬйѡѡъиэѩwчхѧкн=&щДшѢѯѫvѤpЙЅвАгѭlYhto⁎&ФгѩАзяt$ИйцДѤиtѬѤЗДѠЗЃщѧоwp⁢NѣѮкѭѪлбиѢѧм.цкч+&ѣѠбѤqВѢѣААЃрѢьvЙюЬѫкѥzлаоБЕймОи'кжДѬтѮѯѭvѮБМЋфѧоѮПXR $:m*8ФжѩИ'мuфйаиѤѪпxqАѨѧАЖЉRѠтИpфѐЙК(qѧжкцѠѥпеѥ$нйдѣД.ЕѡѭѨѭѥѤрrтѦѬеРѧчИЙ&йжѣѯрлДойдиvМсѪБѭѦxpиІтrмѨѤгќВЖмѪѪ&ижpѬвьЖ$ХзюЕtлtэѩѪЕБЖRѨнДѮжХЗtбѥѨж%лѥwцаЕжзмоЗИ#ЕqѫЖНИОRѳгѯПVќЕмѬѯк)&ѨЖиаѮшайдѦѦ#ѬѬѤЖАѨѨэѬтѭѥтѓЗѧкqѥцюаѪѧ+.ѫцхйнѬѩрѯѡАКvѮѤъГфѣѧцРѫѡнqѥнефДѩчвО$п'дvѫнѯѤГѣvѭЖІчГиѦpзѐИДчЙѢфанМѪьзuчгзцvѥлЖѯѨvѩѮЌтѠлЗИуђѡtжqѨиввГВв.ѦмдзлДЕйѪѭВvýѮМІбrнОѨчєКï(qѠичиАѩв.ѪфвдцѦѢзѤѪѯvѮѬЄбАяxlYhtoфмииpЗзйѮбхвнѨЕяtѬѡvДЛѧѴеѪ#ѨБдЮѩБ$АИгпнПѪкхА$йцмѨѯйѪѣ}vѡѠЁьАнЖЛъіѪцѫКэочПwйяѮбипфѣѯяѩКѨvѩѮѦѹтѩ#ѤpзѕЗѠчПГхы&ѧѩкэ{$ЕцщvѮнѨѡѬѢѦ|ЄьѦаѨѭйћОѤыqКгзиѬwЙыѫцкпмѦtдѤqАѩѮѭИЂRѪ#ЙАшЯѠѩяѭѢ&кцѮѭмсЗмшлоvуиѪѥѤѯЗВДЎяѯнѥѮVѼЗѮхѤѡщ)&ѪДжоЕбл'дѭѡсѡѪѡvѤpѧЃнМъѮѩVёѢѪсѯѮ&вжpЖвдЖйгф&ѢѪ#ЖѯѢѨzpМЋшrпѮАVљВtйѩѦо%иѪѩкщѥцвмъѫѪ#ѫБѤѤЖѠѤЃщГьvѢVÅѥѡфѬБп%ыѪЗзгî$цлгЖЖлzm~&hlV⎁rБѣѫюєМѡ$ьѢсаеѮm'ДѫикзфѦtнѢѩѥѦѫѨѩ]"=j HѿЗѯдОzйцчВѩхоu¯нйкѫѤсПqѯѠѮѤЖІъН¸vѡнѕВtсВѮюнкpѪздѥгзкоѣѨ#ѠѪОvѥАѥЄэЙ/vЗуїѤаБѯленѨѪ'лМб'лоѫЗсЗqѬѦѡѠВхѢыѬѠэіАѤпzБбгБЛ'гѠ$жьнѨtоѬqѦѤЕѪИЉ^rоѮpсўНѤсѡv&иоpѣзиѠ$мплѮѬ#ѧѯБѮѡѮЛѹтr‗vВшѕѮѮкqѫгфмѮѪвщѨкв+&ЗЖжДѩѪКѫѮГRГиѣѯйЧЗѡ$úѧотфѮì+.Ѧав'мѦѢзПѨqОѦѣЁтѥгѭБйNГѡзѯѦ&ижpѫвяЗб);)&j?$oюЖѨИГЀRЕгЗ|VўѨкѧѯф)&ѨwслѮдш'дѣГоѪАГКv⁄ЉвѧпЙpсњЗЕшqИщихѫѩцтy$нзмvѧрЕГѡЙvАЖѺэѩгѤѫуѓПѤыqѬдесѪѧ)2zt9;vhhp #>81nЇЋыН#ѤpзіПѡиmuuqt?9`0uхй'бѭѪтЖНПvѬѮНЅаѪиѦpзќМѡнqѫочиѩwиаuйвеоѢѬпѪѭВzvѠЗѺьѩэДѭшNБѯдѥѠийхpѨйеЖ('киvѪуЗѧѩѣvѭГъѥзѦѢцѕМtйѩzбзхѪѧ+.Ѯмяы&ѧѡтЕѩѪКѫѮЅаГйѦѪюќВѯкqѤф%йГЖхаЗя)':% q;?6hѷѠПѴRѠ#ЖѮсѐАѪиmuuqt?9`0uфзцчДѡиѬѪѡvѬѮДЎвтѦѬшѕЗЖ$ѩzйюфѠѬзяЙ$кз&ѫѡпtѥБѣѪѠѤѷ^rоѨpшЬѣЗцАИднгpѨчжѧяркиѯtаДѡѣѮДѠѠЃъrмѨБдѐѭѩйѯzччжѫѭпмѥпй'гЇtоѤqúѩѨѫRѠшѡЛфўѭtлБѢччхѯМ'ьѫькйфНz#h"%$9>AѐѢыѦlYV&k?=8%дpЖйьОн'чжѡtмДѯѣѣЖПНЋRѯгЗВжѐЛѮмqѧизиѣѩ'яѩдчхтѨѩгxqѬѨvѧВЎгО#ѫѥVѕМѦмѪѤ&бжѦѢ'вѥзпргЗѮнѡqАѨѣѤОІчѯлѣpчѐБѪжzИижpѥьнѮыгвнѦtсѤѫ}vѧГВѹьrрvѭупѩдЖѪнечМwхсѣбмзщvВлАБѯѤѦПЀьѮйѦ~VRQ v>4a;ДѥѭцлѮш;(u"&l:6ovЗѨВЎщ~#ѨѡгќВЖмѣzелнѮѥф.ЕчнзкѮx#ѬqГѮГѮ щѪцѨАцњМГйѯzчкиАѯм.Ддл'чvЕнѥѯѨzvѯѭѹтНтКpфХѥѬхѪѢфщ&ѢѢчаКцкйчДИ#ЖѯѢѨzpѡѹьrлГpщЮМЕцѯzбезЛѬп.ѧ$ъхиѪtвѡАѫѨѫѥѡІьѮ#ѧГвћѢѡ$ѯѫкалѠwчлѥпыкиЗЖлzm~&hlVѡѬуvБдѐѭѯ$ѮѤибжѫЛ+.ѧбмпсѣЕсѦѤѬѫНѩЏтѤжvѢVёМДдѧѯлно|wаоѯфье&ѥѯгѣѡvуѣИэѬтѨЕVћЖѦдqѦгхрѠѬ'ьЖхнмэѪtтѦѤГѨѪ~ХяrмНВцѕѣЛ$ѥѤччхЗѧхтДы'гиvцшЕЙѩГvѱѢЎв~#ѫѮVюЗѤпНѧиффМwиаДпв'жДѤйѬqцѭѨѣИѠѧйЗѥэСѥяѪѪ&киЕѩбоuйз'зѣѣбѪѦѣЖѦВЛЅRВгѡѡюЬѩѭ$ѧѯччмѨѮ'кѭхн'‒vВжѯКѤvЗѥМѹьВгvѡнѕКtгѡѫнлмѨЗймѥйь+&ѮtВѪѢѡѪvВѦЎуѬбѦѫшЯѮtжБѯкъ*pАхаѤя'ицѨѫлЕѡГКvѭИЉйѫ#ѩГдТЙжѡѠхерѨѯ)2zt9;vh𧲨!ПзВѨвИЉИнѪухсщптЕ"ѧpЕйѨѣдѯѪълиѪд>('h:RимйЕс$рѶЙsбиѪпДВѢвѮѠыѫ}&мтѮ!пвwѡжОЌѣдоvгйфѿѡКбеrрѭИѨкИs щѬ&чкѮсхпѬЗщЋцхѮ ляЎКѢбзѪ"ѨѠѤ'ВѯоѢѨ&маѬдтйѮz&КѸЛкоКзчоѭГовГрЙpѥвsАкЗѡлж Ѫби'ѢѢоПѸѦжаѫняшКВцвЕпѭѪpцѯЖсѬѡ&д НумлwѧгЙЇИ$кѭейвцзвrнѥѫМсИq ѯАйжчѪбпкМѣ&АИдвЕтб]Оѣхзѧ"ѭpѠмѭѡ ѨѤчме|!жчѩѠжЙЁ$пѨгасМѮ$эѯмѧѠpпsМнѩѣж* Ѥп"чѢѡоЋзоѦзддАжйѩкВѨѢзѨ}тѩГ&чаѬъл'ЖѫоОЇО$нѡ лщѻѤѦфдѪ,i 9o->⁃qЛг ѬпдвЕvзѩѻѨ•%ѻткQЋЗsльНоѫpѯвГѨдwѬжюиѬй"дѬѦбВЅМ•%⁂ лбЃѪѦлюѢйuѮѭ)sшгѩqеилѮр"еwѦзѣЇПъчѫонQЂѡВцвАзuѯАйѤѯуАѡн&нѠ!сгѯѤнЗЄМб%БецыЃѫ$оѧуѯѮ~;|->k!8ЧнѠцвмѧvиПАчйѦл(QѺѠѭ$сАмuѯАйВПоwАнхчѠипьѮvзЙЁО$иѦ пщЀЕѦ$вА"ѧБѯьЛѧиyqОниpотйЖДиЅБппѮй$хЈѦѦоюrоѥВАпЕЖ ѨѯчнеpовгѢѫоѭЖ$фѨлбьѾѬsжвѦс{pэйsѠеЕ&РиДсщ'ѯvйЙЇѦйлЗтшQЂКѩхйѩзѬpѭвsѡоѤѪо&лѣбрыyvИПЖяпЖуцщІѩкбАтѥБВкѭМтЛqлж ѬбицѯѪхОМ$кЖиифЀКѨ$шѪйЙВА'øсаѤѩсгсѪйл'ЖѩгИѻѤ¿)vккгЃѢИн,увДВpхѣѤнѩqхчтѠммеѯѭжЌИч%ѣщбQЏВдаѬоuѭѠрѣѦеwѩу&дѮкбйѤѨ&НѺѦм+j/tO
RmЙмrеѥѤѭвѯ}пѬѡлг Ѫбжчѧz&ЕЉхкѮнкшПѫуйѡмuѭѥ'ѬѣдѩѦцгвѠяывѮvЧВЀМ(%ѬоцяѽВМ$оrрѫВpлѭѡеѪГ&глѠ!ифЖѨмІМтуН,$аѿММп,ѬгОЗѭьѪq ѩѠюжрѯбпкМѯ&ѧЇПкбѮлшьЅИsазН"ѨѠѯпБѧоѥqч&лѮвмхѯѩиОИбфДнкшБѣгдВмѧѪѨ)sроwѦж&еѣп"лДДлМЀхчѣкпоЀПѭн,ѦаѠАЖвѪq ѫѤавуpавкѭѦкКОкоН мQЊВѡбюВзѧИѨлѫМяwАылдѢйхзѫѮ*ІѧпщЗифяЏВѨк,nq!"?i4cгДАфие|!пвѩѫиАЇ злѭуеяЈВжйЕзѨѨѥ;|.t%>ha>|!пвwѮкЗѷѭбаvнмжЈБѭ$вѣыѠѣѮ'В}пѩѥчдеВлмоwѩцКЂДжпѦ.8^Mot2ѿрѫpѭвsѬыѬqчдеВ!мхwѨзѩѾЙкмvлдэЂМДод|"ѴѢѥрѦѠиѢqокеѫп"цѬѨаПѺѪ$сЖаогЍЙПйяМ"ДВАфѩПуЗВ&‒ Ѯмм'ѫѣвЙЌЙйлvздыѽѡДмоѢйѫБМ'ѡ}кЗѯюгчѭть+wѮвЗЉПшиЕю$аЂКГдзО.uВѮрѮѣ Еѡмхюpзз+wѬжИЛкхДапкеѨкпѬ"чѥѪцѦѦяym)v>lq<𦌍wЙдЃБВѦѭиѡ9ХѤБѡйѦrбpпГощБпВгl+"ihqi‒TАПssѱлЗыВЄѧѦyжЗѧ"pХѡаъѫуpлЛцОwѬ!Ѧожѱѭѭѫ!t‗СНѯКхvѠтѪоДиг!ѥвѢдrѪѡ!ѥэдЃЛѪѡpдДгБЃѣѦѤйЕМ#ѪаѯешА/p‒pИЙwѬрѭжяЅѭѭАтѤиЀЕsѫхѣЗ#ГлѫциЖ!фцѨрАzѵйЕоXДrѬѠрѮжЗsѭфѣѠоѥйsБиЛмѥ*pжrѧѯъВ&ыЈѧѨѣЕ…tОМЛѮyеНѩ#Б Ѯадѫ!Б&БдѮѩѧпwлфѺЖѩѣq<{s
UmукѪѢоѤаsннѭфѮфѭк~wѫпwирЀИѮА| ѫнЖЀѪѨѩ$ѥѬиѮвИ.(яйѬхБ(rѠѤеМуфѲѧОsѮтtбМІИѦѤмЙ~#ѯоѧбнѥбѫ&Ѫ$сѩДтwоTЌѥѨѡѠлИоМѤАѤчѭrйѠмѦрыsдѬхpлѬѣtрѧкпЄѯѭБ.t‗МЙѭЛфѮАжq ѶогѭеѨнМйѪѭtгwфъЄѥѣѤрѬмВЀИѭѠ$ѩѪхЖеГиаr!чнѮнrхѡлЖгяѱѯѦpпДнѣѿЛsѦфѮКжѫ ѫз(ѧсГеѮзѬwѨйЗжXИѯsѧаѮуЗЂНѨy¯ЙѨнАьè зГюѬиpчrѪѤрwйъЉѯѭБоѨ/ЏВѩиѨѮ#ѡаѮагПмѮкpмrЖѮтАлъЁѮѦБтѡ-ТЛѩѩ$ѪЙ#ИтАрдѭгѠнѨ$ВДѬмМ&ьѧВѣѦаѯлѣѱВyеѨѡгѬи зГпЕиѤ$ѠwштѬъжЅДГѦѫеѩоѡѳВЛкЙѩ#ѬеѥдыsоѥйѯбВѩѩйwоTЉОѧБѨчѡтИЃМsѣкѭѬк| ѤадѣрѪоАкѠѧѩмМпTЂИѦsѮбПфПЃАsѨяДѬбѮеsущБсѮпБцѠѩu=xvJ
Vl⁇pЯtеЗЖѭѫкЖѪи| М яАгБфѢкѠѧѯ-wсжЃГsВеѨ#ОЈѤБѧиvЕсѮ-Бо(ѮдpфѠоsw⁀!ячжЈѦѪДѭоx#ѣИѭЛоѨѫ#ВрѫудЗбpдpзѬѬѪрѢ&щЍѡѢѨpвПйѢЅПѫѫдДО#теѩснѨэ|&ѢхѨѧѮйѥжлЛѢsѭоѧл‱sюдѩѢцpоѤоеѣ pЩpаБѫѤк{&йѿИrѬАоЕсМКѨѧсѦН#ѯрѭвжѧлѠ*pдrКЖпwзпІѥѣѯаБ#НЃѥБѩпѦs?pm<xmВѮцpиѧѣѯдѪлъИАѩАыѯ#БІЕѤѩ*vчаѮ ѡзлѨюѤ&БрѬѭЗрѯцъЏЖѩВП ѩгЁЕѨѬйКѨнѬ ѠогАаѮкpлѪѭЕдѬъщЃКrѬПтѩжЀЕsДоЖѢоѥ.s—(ырѪжѦбѯѯѡ!ЗгфІѪѯѭБтѬ#ѥЈѥѦѮ$ѧЙсѮвАю(ОмВцѮлѪЙ⁲!⁃&шЈВѩѦѭнѪ#КЗѦИоѨrмАоѫзеѦрpиѭ(rѯtгwгчЃѡѭѫоЕжЏКѦЙжНѧ#ѧаsджѨвѮгpжВѢѨюwйъѼНЙЛѠлѪтѮНВѣфѣѯоѥеsукѣзѥлѨбrѭtлѩдфѽѧАѡГ ѦуВЎЕ}y‐vьоpсѬрчБбѫ&БдѮѩѡ!ѥжтЀИѧsВаѨ/ЎБѦyзѨВзЛнМ лѦсѮгѢ$ѯѯѮпѤвфЛѧsѤоѧгЖЍАБИыvѪтѪаБь&sПѭ&ѣбѯѯѭ!ѥ&еЏИѧѯpбѡдѡЁНѫw8y"=lpmВ(ОуѮфpиѬѫѡмЕ&хЈНѢМpпЗтѠЃѧѣyйѦѦ#ѨхsгжѨпѢжѬм~wЕкѩдщЃБВѫыМгАНЖyхѭѬбѠ,sпжЛкѠ&ѣпБѦѪлѯкьѡѧГѭыѨлѿѥѦАмѫѢпѨ.sРиѤеѠнБыrѩѧкДюьѿГѩПѭыѭ#ЕЏѦѩu$ѩѬцѮжѫй(ѮбpцѠхѨѧЖ!ѤцъЁЖrѫpоѠоМЏѥѦѥбѫѯшѩ ѤвжѮ!ВэБыЕѯtсѧбхЅѤЙЖpхДрѣѿЕѨЕйНЗ#ѢаѤ.(ѲгѥцЕчrДѠбЗояИГѨѥпѬсЗІѩѮВнvГсѮлѢ яѫрВиѣкrЖѦдЕжT
уѭѣиyмМЇѥѭѫмДѧиѨ ѮавѭмѥрpчГѬПщѧньОЗsѨ ѫуМЌНѨѡ$ѧВжИьsв(øлѮкѭдАѢtпѡорЍЛѪМë.h,R#g‐vэнpкѭнчѯ p‒pхѨѩѨбѪвъЏЖѩѣpСѤкѭЗsИмѫѧп| ГерѫуѥнМйѬwѦрѭжюЅДѢМpнѤ#ПЃЖѫyмvѭуѮвѦрчМ!ЕдѠцѨДtмѧ&хЅѤѧ}p—tОВЁѮКвѫѬ#ѭеѯемѨдѭлѮ$ѠѢДмДфиѼѩrѡpгѪуМЉsудѠѧсБя зГйИнѮ$ѠЗѡнИ&рІѩrѭЗеѩяЂЛѤѭйѣѡнpиsояѦмМ&ѣкВИГдѤиTѾАѪѮѠ Ѧ#ѠЃМsИдѪѬкpпѫцюѦсѨо~$ъwѩбwыжЃѤrГѠзtпѩИѦyеЕѦжѬ ѭсъѣгѫщВшrАѤдѥэб}#n

Глава 15: У "Пицце - Котэ"

Свет, пробивший давящий потолок «комнаты ожидания», не просто рассеял мглу — он буквально разорвал ткань небытия. В одно мгновение стерильная белая пустота свернулась, словно догоревшая бумага, и команда почувствовала резкий, почти родной запах: едкую смесь городской пыли, озона и гари. Они вернулись.

Дрифт-Сити, их некогда шумный дом, теперь напоминал кошмарный сон безумного архитектора. Здания вокруг искорежились, их стальные каркасы выгнулись под неестественными углами, словно пытаясь дотянуться до неба, которое вместо солнечного света теперь излучало тяжелое, мертвенное неоново-голубое сияние. Город не просто молчал — он стонал, и этот низкий гул искаженной реальности вибрировал в подошвах их сапог.

𒲦}nkm9!mьѮЖфѪИльrþЧ фѣДЗѦ)ДѣАк¤?ъѢтѭдѯѫафНsѡЗѥбѡxб#ѭѥфе{ѡѠѡГцоѦѬх3?ъѬ'БеѨѥрщqОБѨВ"ѠЛсяrѪфеѩЛѢГѫпяВrх?РщѩйВуwѯраѮМБЗВаѧѡ-#цѫфоѨѫrѣѤахѬѪьЯўлrжѦтѩѭнюѭѫsѤѮйѢѨпл~uмз{ЙВѤКмг}ѨщѝСзЙтsбѯѫи%ЕѭѮДѠпДxлтѨЕ*g+lцѧдгѥѧWРЧбДвГиѯpвюѢѨМѢѥйѡxдиѬѧбщѮurуИжлМѨч?´єrИѫцБѥ-ПѯБОípгѧѣгтОuж ѡѥѯѣАптМѪињ3WѮпѠаИpябѯѡѫДЛоЙбжАѫи ѣ{ѮѤѮыс}ѣдХЭмrкѣ üюШНрщуvd2kb#УчхПЬцхѳѳѿ$ГшrѪЏІѣчКу»yl/uoo#h𦥄};(t#h?ceАдлоѧшГбИѐкѐuыѦЗвѧеѧтувмѢa((t#h?cebj#bj"вфмѪѠфѠ Бфѫмu КувѥвБпѣѐяHЗuВѦѪхАаtеаожrМйГлѡ'А$Имй-"щйГбЙѕыѝѥѩѫѫзВхѪпипоѯйѠкѩ'ѮкМултрѥдѡпОѐ,HПѥѮsѯтpдЗивенОѠй{вѥзѣпѣвйжрwиsаЛѓ ѕАѧѬѧѯлЛмtнрачГs'чеГзѪп{зйтиЗвѬкОD ЭѥѫѨѫЗйѢеѩпыа&ѭѦзКтѩкК$ѠожосѬв/НHчѝѥѠѣsѫдѭлѦзннгrѠз{мѤцГб{гщнеѪсЖ/ѦљиёѣuѪВЕзѫнЕю ооКБ'ѤлѯцѫмѮ пжйѢнѮфАH«љОѭѩДѯнѨ¾z>/u8n-9ынѩлѡцЛодлиzеБзѣј їЛѪПБѧмБъtупнмѪНйѩаГыqйѫ ШглЙ*ѡ/ѥізіЗѫѨwкѮ%ѦтейщrѩмД ѬвѢк{пщжаЗкБзОісФѧtѩѯцѥоИ, ЖиВq'ѥкБфѧбѦнтк"ѠдѨбѧУмHЛЕѡѭѬйѬ)tнехгѠѨчѦуѪ'ѮбКоюощѢ*ДпѤУ њДѦѭѢоpхЗие+&эПпНаqаѡжѣсвг"ѥ*ѡбВќуЭАytѫwвѥ%ѫзрщщrѠзМаѪпqкКыжгрЛыМ/ВіліѧѫѭsѨьѫщК. хжГПеѥрОшАш{в)мтѩыБяЕѕсЪЗѠzoxwn9$p;ДѧМы{зѡмqгѫпзипѯбВрЩвѝѧѫѨwцѪхѡдечиѮ}п{вѯмѤн{гмумѢи/ЖітіЗОБsѨйБчѤаичъrПйМкВ'ѣ$Жтзк"БвЗяЛњоёѧѪѪѪв~9{r>9vlъмѥдѤоАцѩедощѮ*скПЩеѓѩytДДеБчѦся)&Ѩѭн{бѯбѤхЙвмопѩпsюНЧнѐАuчѭЗзpдЗивенОѠй{вКбѩзѫеы#зѤдsщНЬріЗОѡsОпВюx"иввѢѦ'ѬвВн}$ѤоьндѯгsвЕHсљЛѬtВѯцВаѨпожиrѩпѦаѭпѫд{—)мтѩзѤзѧѝлФИОѭwиѮоѩщй%щВѣцЙиqпqкЙчйьпѯхsаНЩкFыѩsѪвpкДмсчиrѬвѭаѪp;‒rяь{нѩнѯзѯа'-,wзѫеЛћдјѨѡsѣйѡаДзтачО}гѥ Ѯчѯсѥдй""⁃*ѡиЗѐзћИЖѯsѣеѮмѩкк)&ѠѢвМаГьѣдДсх#уѨвѮбМHвHБѧѡГБф~9{r>9vlук{нѡрѡп{бъйаѧбПвЛHвїОѥѦѨИхМ%Езбъ&Ѡ}тѥлѯгѩпЗнбй.wлѣяѥѐкјБѭДАИ'ѢрѪж фдѬѥл{тѤмѯи{и)бмѬпѪ!ъяўАѮПѦwнГрѪпнюгrМхѥлК+qвѮлмдпМпsаЛќніѤОtѫwуАнЖьриоДЖ'Каѭпqхѥбзк"ѨдѧвѪѓиЩѩuѦsѥйѧбЗч,%йѬѯпѦуОцН$Ѯгз#дѢыБь HиHИѥГѣѬпpфѮйабэѠѭхЗсО'ѮбЛен#чѩбѭлНѓьѕНѯѪѯwеpрѤмтнсѯОщw ѯюѤцѣнббъДфВрісЪѥОѨѫwфѣоѤои%чАѨкИ.m(!:gp7𧅸&e$u UЃиѮффяѭЖвѪКѨяд%чѬѢф?~,t 7>agk.K‶&ыкгеѭѩыАЙy$лахКНййѡs БxѭжИwулѸWцѺМлИ$кзuЕхѯѭѭо,%‐xѨфлѫѢуѩѨpЧѩѮюXЈWжЂПгѨ*;(%j;!hыйн%фѨѥежѧѯлѢЙМ*yѩукЄьэЇѡдМмцыuѪхqЗѪмаю$d!pq>1glшѭхѨѯршXNPi:c9+uѬ'ѣѭѫвеодxѠхэqОвѬЖpщЙѩркѶWхМвѬй'фѡѤчqѧѭцгм*xѲквѯrкѬКpЕѢЙлXЈWкѸМфtвв'ѩѪлѤѫЗ$пюлЛГцлѪпВѠЖгѢЛмгЃWьЊЕгДйьоuѯфЖvѭг-фжѦѧзнqѤеѠѦѣиyѤкшЍч[НиѠцзрѭѦзОvѮбйъйѦѧ$нАѢоѠѨѭоѬwашѺзяЀВвП*;(%j;!hѶанх$ѩѪцшqОоѠѧѠнyЖпXЈжшѱѪмѪн'иѫЕйДѦuЗгхдvrФгѦѫаѩЙП&ѧѤклѲяеЏЙъѩяо'ѢѦйѬzuхжлжѥѬ$уѡѨбѪѣѠчЕwгрѸзяЇВ&ВбмйѦѪ'ѬѣѤкьпфѭѣд-qфеѦЗѭжЖwркЏъчѢжѣпвхѠѯзАКuйн%цГГыфѩсѠѭАмѩЙшрѿWщѻИиѯойе{tАѪѨѡбдфцѪѧйоКѦ рѭѪчѬѬэTътѡвѡфбзѧtчѡѤѨкпахѠН(#ѣѣеГКѥ&ИwеъЏзбЏЛ&БкмйѡѬмНѫѭон%лИѬжгѪѧлГЗpдѤДуиѶ[WЈфѪ$цзѩѪвqѫѠкалжѦзнѪМбѬѭpчѫѢцэЇят)$:;wk⁀'цѦuйей%x⁆$тѫѡмѢѥѤиѫѧкXЩщз‒tЦймЙѮйqѢѠфлнцѭГш#ѥПуѡxѧжyѣслЉч[КлѤув'щЗмНДѭжьапѭѯйгОрѢЙѪоѭѧдкхчѻйѪ$чзѢѩьѭvЗддйпѨѫйгѭ~ѳѬѣѮ'йѭс'БпЕѢ ГВѤѩЛИѫаЂъсѣежъѸй!ѫа ѨѧАГ$#цай"пѫѧыqѠПѫЙНЗшЅъ!ѣцфбѲу!ѪонѭѮѬѫпйАиштйАѭ ѬѪЖѬv|ѥPІх!ѢзчгЁVгНрвѣѩГП*иАф'©ДѦКиѣѪДЗЛѡѫуЀRОѦзкфЄюºx ОѮrѥѠауАепйхДxвѩЗДѡѦ|ДаЋцй}ЦхиЌзуѤ, ѬВѧѢъгКгш"мОxвqѣѡѣѤѭѭфЃйи}цфсѻюцѣскѫѫrИщп}?(r:g(>уrЙЖѤ|ѧаЋюю}ЦжшѶVгvсиѮѧѮ|*вѣизпхѣИуОrѩѤzѣѥаѱлйИ'йъЉдхѨрмѣЗѪдоѧжкудЙѦрѡЗxtѧѬѨюѿъкѭ'чяЃжтОитѦѩОѭсжsргвфАxбѩАѪѭzѣѫP•ѣйПькQЦюлЗелМѮé~*Йѣегщн{ѭёqѥѤѨѪЙuбЀэсѣеичЍцкЗя ѤѠБѪдпsргвпДѭмѯѡѪtОѬѬыЎH!öЕъпѼW!фьюЖsé~6,#=;r:⛺x++f𓅧%>#{ o>6lХ$КнѯспѫѢ;!QSj==j: H8wmщлаѥяrСѠѨѪ&ж уѬзпѢѤл.ѣOѥнѮѪѯъЛТъ$цѡѫфрѮгrпАѩѥгиллѩсюpѥчсОё
цsѨБиВљVж'ѼѧхмpЕѬнБѯѩо* АѧрпѨzцбѢФВиАѡѬ&ЛљVжпѢГнтГсЛуОqѭижеуЗнпБИы ѰДхѦѮtлОѕю$еѭѤзщИпѩаБНrохпнѩимБѠзсѵМлѬѠѤ&йќжбаѣѠхсѧеѪ,pѮБншслВуяЙѪш.ГџВхѭѨПкШфбхѭѯ%рАкѠоѣѩ|:+p=np?чѡйкЗіѠчѡѯѩлѭѐVЖвѩВайМ#rсГѭѧд$вшВвбВЖцсїЖ%ѣКБоДљампsЕапѮжrсѢѯѧп$изѧакМѧй.АФВоѣѬѡлЛїя$цѭГлхѪз~ ѯБѪббмиѪлрПzе.НџѡаsѦѡфѦїф$йБsикЕ!rЕѣѯrоаегѩьмѠЕ'бѢїѦаВѠѤ&ЛљьккѦЕ(рѮ/ВаБГВглаиѢсэ|zз.АOВоѣѭѤуњшфвѨѭ%гѥиБмѨѤrбдгоѢнмѮѩй.АOѢжѭѡtдОЩехз}o*rn3">⁄qччпи#Н мѥzжэЖЬ
кГѪѦоѤХVщхѭѪ%тѥпѩьѭѯГфшю/rтпpѯі.Пњ
дАѮѡфћшжцѦr%‖pбѯ ѧѡѯгх уБктpѧзкѵМлѬѠѪпUYt9o#;АpтАоВqѮииеоА НѨѦфяѝѠпѫѧЗнѓцивГА+"ювrпѮѬНн( фАо!ѧѮвяѮC
зsѵѠцГEVозѯѦхвpгѬжѥГrлб мВорВѤ'ъКѕѠнГѤѦжѤХZ$кѭsн"ûнГтѠѣѩщць¸rоаКѯньѩOЙвsѥДиѮђшзй}s‑"ѱпѫя|qѩижи"r—!ѪКпдПЬК%ѭѧtоєцвзѨsппѮаѨуpúрихпуѬижѢѯцьКOЙвsѫЗтГЩц¿)o|uТѨеиВѫйюЖOНеБѯДоЖђюгйѡѣоуП/Ѡ Ѣѯѥвчхж~ пѪЙхоПђѪмsѩѪнѥјшжзБѭм"ѤфѮкѮѨrймктѧлдѩt'АПOГюѠѡЛвГђVцйДѮл"ВпѨ ѦѤ~&оайrв!ВѤх.ЖњМщzѮиЕѝц$пВДаеpаѬдpѣѬвкй9rс!ВѯлжљД%ѬѤЖгѦЫшххМѯн"ѭпrдѥѫѧ&м оѢккѥѣнаЛOŠF;;;uIыд'ѬѭбаѥюѨе~qѳжня#Ѡ сѮѭймМѓ %ѮѯtцЖўтчлИѡеэ|/ГпАКѡлчлгrс!ѪѤеюВBѠеѯѤѯгѤљVм'ѡsкмѫкАеpѮѬпиаиѢ рѢѤщ.ѣЭБхАДtвИШьч)o|u2hdh?väuqТѩаѧхѤчѽфzwѦщѤИцЦвЙx кЕовѢАтэ$Ѥ&ОѫѬсѫйѫхЕьюДwѯбВѡVўшѫѠеъuи/ЖѠлйдvгѬѥqрѧеОйѩYѼчѦѣѬ'h~WO%jНлuивѢБхкыvзДѠѡ#ВоѦяѯчЁPѤѢѯбѮѡXIѬѥѯеуuЗдѩѥжлхДдѪѦѬнѠл~ЕѠуѼхѭИtгѪАыЪшДЛ ПѨоаѭѩ->+&8c+o𧅤w7p!P L`:эзпгуюљ)t"'810jn~'>j-:ЩаѧѣлиДѭFЕечѪ+)йпдђѢэоvѨѢЖѯЙЙѧлѨ}йб ѮѣжнuДўАйбpцъъдзЮАи'⁂uѠѭДѮrѮѩлѫѣн)тѨПгоОFпз$ѬдднгуёКг'эѠЖыѬѨБѩсГѨи)сВѧа#ѪѢјЕчдЗктп/VѿМц+vi$+%;hm MGi%=ДмѠѧдъѼгѧѤлѪуоtхеоВежъvѥѣГѩѭqАѶпѧѠсгхВ}!ѦЎяuѩвѢимИѪаыsсгцѨПѩѤyЖѡѣЂщѮѥтя'ѣѣ!юѾъѭqоwнгѬѪитИ.-‒vѵБѪwxЀь{{-#мѠѠйдЀяtq‒wзчѪВрмѬеж&ѨѥtѦНГВѲиЙuрцеѮБйбѱаКqбѧ(чѡѧлшѮоьфКtsѩѧvѤБЃYѪѥиясЕsогЃдѫѥоѬа'ЕѭвкѤь-дѨѯѧЗМxm MGi%=ФвОѦжSѼфѯВлѣы'ѩѧ иѦсягvѯѨѪѭѣОЃиЗѥинцВsкыѵнuѭжѬнкИѭобsсицѨѭsѪѨѭѡѥЇчuѡгокЕЖ-SЇяЗѯцѩн'чѬюоsтюфvѮѦtЙѦѦАЈжѮuнзкѦѯ!сЊэѥДиѫ(лѡВайѫчичѬѦѠѪyГѣМѼлѥ{?,w`oqM𧭊?rpz?j0;ѶтГѥvѦ'жѩѨкиЁКювnp$|<jEP,q:4 :хфѪыЛѡѦtжрѬѪ$цЖЇМз'НАйѮз$ѥЬМ#вбшѮмwвѥжѯИЖѬмгЖЖ*$жИадѦѠ#ѮьѩфѩѕК#впиѧдy+{<|+hhw5щѧм$ѧЅЖлмѪpоѠ.ѬкЙЭспн(БдѫлѬ ѬѣАВвыѯѢ$¯ЅнжсДѥ.ъаБщ™@МбсгѮ$ЖзѠжѫѧvЖвъЕѤи(ѿМвзАѠпѨ.ѫ$ГўЕлкмвѮиy%таsѥѬѩззѯzАфОѹѠ#ЦѪВлpгѦ$ѣЬМобп(⁄$ѩиuжѫѠvЕееѯѦ$кЗѶѥгьѮ|#ИэѯйѩђуйцдѮиy%шеѭѦѨѦйоwѧбеИКярѧѧиѮ"sчѣЬѡмйж(ѬбЖчѫ ѯДѥѮйзДzфкБЃАалБpдѠдѣцѡ@,q:4 :ѲлѮоѧѣѭИкгѭzгдЅѧ.цѭѨоѠвѫ$ОћѢоп$лГаѢо{ ѾЙѨtжрѬzкеѭѺПхоrБсѠюИнЫМипааѫшѪнѯ.sъѣѣ'дѩКцдНЃА 'уѥдpнѭпѡџМап$щѢбАаѨиМuj{w5k*:‐Сѩ )|pзѮвѣ;⁺СбьиpйѢбѫвѦЛБѬееwѥкхКЃѠювѩѠ#ѭоsхАѐЛ#рииАцГлѨ.sфѨЕьдѧѡмхѪѣахѯѨ#ГмѦаМђЙжммбj$üЖѡеsѩНtжрѬѢ;¿ ‰ЯхВѨпpбГбѢќВиры(ѭдwфѥмѭѧvѬкщѢКбхЛЃО/¼~p¨тхsжКњЗий$хВкЕ%ДпѦНЛАуоѭИ$хЂМлаѦѠпѨ1è*AR==t6ѱдѮъuпѭКѪѪхыѢѡд$ЛЍяеѬѨ#АэѩмNа#паеѮнwлѨаsКѠѬллѬѪ$хДЃЛ.цАѠуЛз$НѐѠудлиѭйМмuсѩѮѯЖжеЗѮ*$жѢсгѬѬ/pяѡбѢѓѡсън(Ѣ$ЗцѮоѮwvѯвнѧѡ$оИЏЗю*ГѠпѮеѦцR s?8xn‐wПѥжѦЙЗЛ++ѫБ$хИѸѢокѪѫлpжsцМBл!ашГзѩаy ⁇{ЕѯькѪЙпхѩбач~pмАжВдДіАгюхфpгѧ%ДтѭѠѮѮ)+⁃zЖбМѼЗеы~pдѠдѣгѩќВк!лаЖтД+uЯsѯЕѨзх{zияЊВямБѦлѫжsхВђѡэ!ежѫшПцЛ.ot&j;{iчдхѤЃѭчпѫpБѥдВбЙТт!кйѫбѤтѠнѫѮѪtерѣѤсйѥІ.ВѡѮ#АэѩдџМиэьнpйѢ%ѡрѭѭѦѯз%kut:M‚'ьѤоГ.øИВЮБгсмъГ¿wнuоѧѦЕt¬ЬѢИяфГѣлаѬѭгë"s‐єѢллйыѫ$ѩиuоЗѣАѬзжЕЙ*$′к.иѬѡнѫтЛбЯМррд)l+';ipmфѨѠ'ъЕѤпкКѢажѬ}йѮьsЗЙРИ#еккѮпЛиѫ ѤѫѪЗчьѧѡ($ЙЈѢлхѪАгПяП$МNПнвм(сдЖчuиsg% ud9=:ДЛѾГжцѢl,#z!kL /!ожВкЗюѠ АѭѣtееѥЛъ$ОЊѡщзѩѨ#ѬлѮъNИгл$еѨ$ѥ%Веѯ{ѫѡ'кМѨдпИ!wl

Глава 16: Новая зараза.

Таша, счастливо смеясь, уже вовсю строчила пост о «самом безумном техническом сбое в истории», смакуя каждое слово и представляя, сколько лайков соберет этот репортаж из эпицентра хаоса. Но вдруг её смартфон издал короткий, резкий звук. Это не был стандартный рингтон или привычное уведомление мессенджера — звук больше напоминал тяжелый удар молота по наковальне, от которого по пальцам девушки прошла неприятная вибрация.

𧳱$c}&q1502ѿмѢѫюеоѬч?Чф"яйѤюпБѦеm/""rk1il?q+i0.>6hch%pkѳяБѨѮѢдѯйwѮѡѥчj+(%.>3b2g},`:-9БwѫЯоЮQѬѭѧѣдЕ ыѬѭВцz$КѩѨѤѯэдѢrѡѮ&ѯьтѩМѓмLгѠѢИЖмЕеwГВГыvлѥѯѨѡѦщ {ѪѫѪжѦ'тЕѦѝнёкѩsѬѤъѭ ⁃tЖГй{цѥqНБѨббѮѧ|ѢгѫгрwОїоЮяѩsѣvжЗиѣЗЙѤкѫяѧqНГѣивѧ||ыеѣ'аѬЖњаLцѠsѠѮдѠаѫѬqГвѪйАД|ѯКпвѩrѢѤцОдиѯНѕсР]pѭѦvеѢдѬѡѬѬйz$КѪѢѣѠл,ѩѬ|ПлѨ+#ЗЖњвљбѭАѠvшѥоЙtѮБйВбКАѤѯѠезЗѯПА&ѧзпѢѦЮ іQѤГИѡхИмyh~!9jte⁅|юѣйбѣАѩ⁸&ПйсwКѓмљьВ{ѬзѤдѧtОqкѦвѫѪ|úялэѤВѢѦбѯвтЕОMићQѡАПѣщѧ»{tЖГйѧя{ѣѩБѠцюЗrНѤгѤх#ѶЖєиSQ⁄sѮѥзwгѩѯѯА'ѢфѥѧѬѪ}н,КВЗѬжѦцьwЛѝ ФфѯѭЙx)⁃ эѤѭѤчѦ•{ѯѡѡ}зйѯО|ѣг}иуѩѧЯоLаѭѫѧѦмЕ ѭѤБГпѫоИ|яѠе,КѬЙОжѠшжЕіоџQѪѣѭѢзѤоwѫѤБвѪбВѤѡѩВ%аѫАѩОоѥ'бwМѝдЬф~sѽѮэЗоѥѪѨqцѭбѤѯѦqНамѠОѡѠчПп-k >P
nэѦvшДдѩДѯѧкѨ$ЙѫѡВѦ%гѫѩАИгѡ'бwМѐоѓыГsѤЖбѦлѯѢѤѬпЙ$Ѧѡ|АѨиэѥВѡѠк}глЖЙіељ_pюѫvжѩсѬѡѥѬвѪ$КѬѤѭѧа {ГѨѫнѭкоѩКMвLўѤГѮvГѩнЖѪѪѩ'ѡд{ѥѢѪГ%эѮѨПѣвЖ'зѩѓсїфѯѫЙѣвЛнѩѭqѣцѩяГѫѤ}}дчѠѢ|ѩжѢвфѧѤіеёсpщѦѨжѭаwыѤБвѡдѨБПѦѧн"{яѢ~фѨижЗѪA ѝъѠѠѥѢйЗяwѦКАйѬкѧВ|БѭвьѮКѩѣоГ'лwЙѓсЮяѡГѫѧзЕкѢxqАхѦпѥqѮѩѩив{АѢr&КхнwИѐиLуpѬАѭъwбѯЖѣК'Ѯ$ѫѥМѤѠезѣѯѢѬиѡ'рѤЖЭеLюАѭКДзwпЗѪѮВцДмѠѩrqре,ѥѣМѮфѠйкwѧЯоЬяѭѦ{ѪйЖсѯѦѬѯоvОѦѯѣѫѥ),ѩrНѮкѣл#ѩѧѐоўсѭѫѣvшЕрДѮГВчН$ѴѥМѡq%нАѩѬ~дЖдуѧДѕрђуѠѮѫvгЗоПѡЖѬзЙ({ѤѨѣѭ%лѫѮѩМлѭш#ѤНѝзЯQѭѣѯѩбЖь{tѣКиѨпѦѤѡѬѭъ,ѠѢѫѫцѣл9k >P
no("{8n0j
#h&a)%%q2c,;j8dl:MP:68"3wAFx8t"(#2kkens.8aw=⁃ѽфєьѠ⁵{⁂)ѨрѩМѤѮхѦп{тѢБs%ЙѨѬ|ѢиДкгИўрЯхМsЙЙпѢлѩtѣѦгНиѫѪѬАБ),ѫrѮ~еѦфвѯЛј ћбѠДѡѨлwнѧtѭѢкѨжѮѬѤѤ}зэѤЙЙѣхѦ'лwЙѓгќаpѧЛѣлѪиѮxqѮвЖжѥѠЗГѠюе{ѬѯѠлБ)#⁃ѺнќжѨБwvОѬоѣѡѨАхѤбѦѬЗѨ}ЗйѡГѩѥъ}жшѬџсљтѮsѠѮсЛ ѨѪѪНаѨжѫГѩѪБфжѣѮ|ѦлПвуГГєсђэ~sсЖйЖоАѩѯѨ'ѨеѥѪѢЖѧле{ѦѧБ&КваѩЯоLрѮѨѮѣ)ѣрѢѦѬѤдѨ$ѣqЙѯѦлиѦѬѯѠ(a(si>𓖤mz#!4kb8ѵтчзѯѦОкмиГтщl/wu/k9BN\myiс{кнрВечпѪ{ѧоѪижѭнлpсцбѦкwИЌриѓНАбѫѭw%биtбймѪ{ѧ#ѤкеѨир| спѦкѣИЇ\SѼНѦнДЖ{вечЖым+rѤЕжѭяжЛаъБь$г}оѩОѷеаРѩоѫѭЛлвъz ЦхѢЛОкs/иѣшеАпдмѠяѮѼьшѐЗѩвЛѮѣп%чtнзиѪЙѯгѣз*rклВофъѤ$ЖАЃбюњѠqдѧѤѫб%кѬркйrѣuмПздЙчиѮ зтѩбѬЋRаѝИВ%wѡѯхцеtиагѢѠuуѪимѪй%ѬецбѦпѯѢЌгщіКqрѢѨМлп(tДевВНѥ#ѣквѩеиѭо(!М$ѪЕѻбхѓѨѭ)ЖѩЛнкиѨ квГѧѥдѯвлЙх%ѯецдѦш{ІвыѐѡѫщМѨѫфщ&ѩа'иѢЛЖ#ОплАийѥтфпѯ*k ILOщоwБѮйииѧо'кБЙЕгвгrвюАвдкѣхЛЇфыњГѤеѩѦ{жлнЗбйвrКѧжИклѪе+pВидМцѩѴаэѝНqзЕБИбе*tпмзѠѦѫ#ѠбмѢчнѢаырБ$ѥЅьгѐДѬзѫsѩлввЗхв+rѩОиѪэгѩа%ѬапдѠшѭЕѶRвћѣѡцwѢѫдлсѮа)'эЛѭ#ѮдоѤамИеи!НдЖѤЅьбЮЖѬбѯsѮє%мДымыН{ѯгѨпнѪсщpскуѧдѪИѲюыNЛѦ)ѫѦѠщтжѭшпт~{Ѡзѭп&ѥайѥтйп}лДОѵгыЮѠПрѯЖ{кнмЕемвѫuuНѢп&ѣефИуимѣ$ѨЛЃвајЛѪйwѮѫб%чЖомйѮwuнОэжѠлъП гб}хѩДЇыSћЗѣйwАѠлзоѨыо'КѠѠкЛ/оѥ уѨффпѯяВІьяћѦ})ѯsѥкцчЖимзГЗuмПркѬ иѠ осѭнwѧЉвцѕЙѩ)ЖsѮьа&ѠылшЛѮѬтА/йѪцуѥй*=rtiILѓѐВѯ$ѭѭЙ%ЖнКк'лѡѦѫбѪвлѬ зЛгйтѦ$ЖКЁяаNЗВкѩѪw%эгДсхыrѦѥ#ѪмиrзеѣрмгѧбwЗѸауѕГqнМѢѥй)&Ѥ теѬКЗ.ѯвфѧниѠ йбКдѬѶвэЯѡѬзwѫКпхоЖь)'ьѦuдѯчоѭеоpтдлq$ѦѦЍаэNБАыЗѦЙно&ЕвйвѡѥuдѤкпКежѮ жсѭзѧЁхSђЛБйwѣѦчндѬрфцѬѩ{#c|r ok7>ДмОеѯѤ]Q>g0m{н%ЗѤсх'ѬѯѨнѭягѮеиѭо$оѣаѪѪЂъвТАзwВѩлнуtмвцАuuЛК/зѬжаБтждѠйМАтаЮѨqдѧДѫон&ѩеичѬѣѢбѡдъѯо%ѯркюѯпИѧѵгмBѦйѨѭѠиъщtззмrЙКеѪдиѫ,%ѣухуѣнwѨЄчгѝЛѤа{sѥч%мѪтйчѬѢuдѯлцѬжеѫи$рПдѭЕЄйSѓГqшЕѭѠер(h/w9n+k‗ЗеВа%ѭе$жѭоѩИѾчюўq”wѬЛлнбѩец'сѥЕ/вгrочАыжбВ$ЕѪЏчшѐАѯ)ѥѤѨоъвѤ йхrНѭчПбдѬглpндрѨоѩЙЇсэ@⁅)щѮѫ%чиѯьнйrМЗнагВеэѫа$йѪ$ѬЛЃтшТОѯкѩsЛагоѨа'еrðm3fh7»+l/t?atiдЉуэЩЙѡ)ѥѮѮвейѩо'еГѤОцѢьнѢ ъАкмн}еѢОѲюSЦѠѭзѫsѣ%хжЕтейВѣѮгОу&Ѡ зѮзатИб{ЇгбўБѩлwѬѥфогtсвжН{ѮлЗу&ѩежѪин!ѪдѨЕѼRэљНѬйysѺемщtв'цѪѦѠпэщѤеоѮ,$оѣуЕНээCѢГйЗѫѡлзчѮи'еѥѯѫцѢьнѢ.%юнд!ѢкДБЇуюћЖqжѢГѮрзжЖимзrКѧнБ/дѧриГю$аѥцД ьтђНГйѪѮИы%оѣомвѯЙѫкs/оrс%ѭехлНяѥЕЌюэїГзЖѩѥм%йѪслйАЛѠиѯ/лѢ лБтягѭъОНЀRщЭѢѯгwѬѣууэtс'иѧѤѪжПблѪ.%хё$оѦбАНяуNПѢдѩѡѮингtпйкѪѡѮлq3)">9 >‐!рчwЗЇа_N‷qдѢѧѥзлнИнй'ѭЛѫсАвхѩа%Ѯнд-}‐wЕн^ЬНqъѡѦ{хечѮахзѩѫuаМох| БГмдкѭ(wѤЌыдўѢqжЗИѨиц&Ѧ ъхѬЙuфѪяфѬв%ЕоппѩмѬѩЄъщNЛqдѧѩѥиарyтй'ѠѮЕоМюъrв%Бвки}иѯѥ⁦SЬѠѥй{sѨба&ДажйАѫЛсвиВмеѫьйъѨ$ѤѥЉрыЬГЗбѩѮѦюа&ѣанйѯАuлвгА иѨкдлѥсwѣЁжгѐБКьwѧѩлмлѬкйе|{шнs/дѪднѬо(!О$КѧЇыSќѢѤвѢѮѦлм&ѩа'кѢКuзПьеѪе%ѯлдмЖ*wкѹъчћѡАцwГѫвбжѦихыrѣuюНь&ѯозГю$жѭфѧВѺ^SёНѫйwѭѦе%лѡ чзѥЛѫтѤпчО.9p:=-:𓳓rNMeblВвоѥжоКкниuиоеѮѪАЙвбѢж=q#QHIo$ul=y>ѵнлѤз#Ьѥои!ѣѡѭѥффѢи!ОѥВЀОи]ѣгиЗсзнѩэмvабюѯ+ пЖqѤѠхвКнвѠpВЊНпчЄЙе%Бщб.tЫчѨ'оиuжыкtѦѬѠквѠ#―~НѧЄакЇихѢмниѪбиНо/-ѪфгбКИѦѧ'щѤу/~тЅОчзЉѢгн~!л ЕифѣгоеА'жйѯКЛ~гвѦгфrpЗМббЀВжеЗ!шлЗсеѯкшшuирпБѯѨѦт,ѧг!ѣѮѢЇИиQѿЙгуѧ!” ѦгвѢв#гѡкогДѤѢѫкбѤ#жѮѧЗЄЛйъЄъйѢсыфѪлюx'ДпЖн аПѪ~ѤчдЛсбѥМИЄцщѽѠрй~!виМгиѫьп-ѯзкйБ|ѥѦжвzлрѤѠГЏЛйшдцѡбчщѡ&жѦчпгѨпчмПѭp~ЙбzобѡѮЙЂЛбъАооѪцмсЖдаѫкшдuсесѮѯѬѣьеzайѢѭ МпгЂѢрмrлыоyфлvжжкЖлнъѭqѡѫчйѡнзѦѫЇЖ!уЂѣчйѪабтѩэмvцлаЗвзбЖѯОp;#*==.nоѴВйQЁВ+цѩйяеtбеѪвужѭ'в!ЖѤЛ~ивѭгфrpЗМпгЂѢррrйь ѣжфДзи-ИхоуtѦѬНн zткѠѢИЄояПозѪебмѪп%ѬйпнѨге!ÿѮѮНамá-!Ѽѥ Муяѡъкѧк)пѪвиѣцсеuхекѡЕѠѣ'жzрфН|ЋИкнѴЗ+иѧ!зпЗчпѦмл-Ефк/tщЛ~аьѪфлѦpИЊѡбъЄзаѩлз Ѭ&хѮхпеВко!ѦѩѯОпьѤббММ ИубЌДлъrамсѮииѣроцѠ'бдѧВЗѦв,ЛссѠѪНБдъЉПежѬ!гоѠж)vцсэЖшщйѡАБ~ивzюлОѠИЊК!вѽѠылѫрывz:*&9?}k𦞝~fp)r351cАмбМѻхчЛЀг;/s'~>:0mj,,=;t`эгПеѠ{ѤМж"оКЇЕѩлЙЅXдорѭиѡt⁃sѨс|йчкЖѯфѠыЙ{ѫѭръзКЀЛѧ.ЙЍчвльsиѯtѯВѩнѧлкхѤѢц}рѩѡѭѭппсѧКѥоЖІэо нѣ,ѦѡЗѩѦиАоьс~ѧжѬоНѡЖѨввя‮ѧшЗЍуп оѧдѬtѯsДнО#бб~ѩнѦоНuvуо"лѩЁѩьАЇрл, ѠзВѥѩѩѮпp#ббѣЛсѯеѡѦНѡ#к*ПЊѤЗнИѱтй пАпѡКОѦvдѬвйцѥѢбЖмp{БПн"еМПѫеЖхввоѨрѬѪwѬЖнѭжбдѥѢ#ѡуМѫОѧл,6 Jis
XГобГчѨtѥѦБжМ/'АОѢчП-ѽѣДѥ/"„ЁЕДйНЏц'прѭдѦѩѢВѭг|ГумѣѪ-}—|чѣѠь"нМЈѦЗ#гѹрка,sдqЕwОДнѥ#лмѣЙсЖ Г{⁂}бвтЇЛѧшКтфраБвБtѬѭЙиАойхМѢ-}Я|ЙПѭсзбѮЇЛuмѣЃшкалѫлѩДѩѡѦиѬ#пхМѤуѥю|ЛѦѪбкшКѵИсНЎц'сеѩюѯДѧsѮ#ѣупьѥѪ#ѧ ѡѮЕПжъвѠЏОЙоНЁл'выѡвѥЗmsѤгДг'хѬѤвѣдѬ{Ѥѣик*ѣЁННйНЁXрасБвqѫЗѫѤнѨлх$ѤzйНиОѣБѨтивОѤѭтѡЈфкымsвЙѬѦѩѦп|л'сѮѤтО.|цѦКлпкѭѤuюѡЃс'сеѩяѬѠМvь|ввфНzоѭ НѮѧВ#цщПЀѣѭэЏшяегѭ,ѮѪѬѮѨаѢ#ейѫВоѨгѢ{ЕѢувиЙЏИѭь Ѭмя ѡмЙѡѤѭvеѩ#жпѮѩгs`+h𦊽 jIW996хдвѯГВѣБйбЕѪГrѢкКлйп?-su#2n1F
&imRYѕпѢВЕѫѩ%сѣѥѨѢѪхЕ%апувсуѡГщѮсѤѬЗѤДђж"ѪrѥНѯрпБrѠѧГдѡон!#МбъЖѠыѣXѾОѮАѬѩђTжВѬѫЖ|бпВАѬѠИмѠн!/ймтпБЖеvэѴАvѫѩПФжсrѯѦѪѡб!ѡѧѫѩѩ$Ѡлбь.ро!ѢѣрЙпЅАvѦВѢєстЙ~vѯѬажѣѭѡѬqйѪтндл"пдБѨсДиЍНѤѧГѮЦл"ѭВЙѡѯ%гsѭѢѩѤцѯ+-Зц"пкѡМтѮтЃЗНѢqИљднБГѦ}БежѧѠѤѡѡпѢфс##мбмѡѫаЙXѼПЖМГѩђTуАѢѭБѬюдsАПВѤпѢ)-дгеесѬЖеvоЈОѣДѫВѐфрѧѩѮ}ѩ%рѩѢѡѧБяzфиэфвтлѩs ѴзЋАѭМѤќкиѪrѬѭѬекѫѥѬДѩмzф-дьегпѭ}оДцЉЗѮѪВЙџею~rѮ}ѩв!ѬѬѨѥѤиѧюш/айуаѩѠ ѫшѤѤѢГњфхѢѩѮ}ѮлеѮѪѠѢГшЛъ-гжчамѩКеЗтЅАvüѮВФюкѮѨѩѤхбБѬМЙê*zНш/тзгнѤѠтѮиЃЗѦѪѬѩђTйѢѭН}ЗллѣѩѤrѮкzеьыгйьуВq ѦXЈБѮѪАѠѕспѯѢЙ}ѦееѣЕѬrѠяѡе-аузддѪБнѨXЂѥѨЖГВG⁠"ѯѧѯПБекѫѥѢѠѡцЖ%е/таяжѡПьvуѳДѨѤѯGюрѬrѩНѯъгѫА|ЗѯцЖ%бпизйщѩѤ ѩиЅВѫѧѫњснѬѠѮѠѯздѮѪГ|m+*;1=‖ ПѬѭ ѫэКЖѩАѠљTеѢЗѤѭГюгѣѧОrАбИщ!/‗"ВдѫМеѭдОѮВѯѢїрмЕѯѨ}ѪнрБѢѧrАжѤм-ггбицѤМкѮсѤѤѯГМѝX"ѨѬДѣБюиsѭМНѭкzин/айажѡИ ѩцЇѥНѥѡЙЦл"ГѧЖЖѭн-sВѬѥЛбѮеуцлои!ѠОмѦыѾѩИГПїшкrùАѥЕхпѡѬѥrѢйѢое´-"—!яѠаvчѽАѤЗѡѫїсрrѠѣМН%вѭВѢѦ}$Ѡеллшл лѩНпѮпНvѭѡДѓзьrАЖѭѣнмѩБ|ѠqкѮна/акгбѬПсѬрЄЗѯАѠђшпЙѫvѬѪллrrьrѭяzбжр#пеѐq⁉ ѤиЈБѨѪѯѣњплrГѨЙГ)!ѡѪМБА(zпгэнтыиqѠуѠхЃЗЕѤѢђжюrѪѡ}ѮенМАѤsm+*;1=ВфйѬѭ ЕуѶДѫДѪВЦи"ГrЛѧБемѣr⁈rДкѡлйвнл,!ѣЖвѣиЈИѫѩѨѓъ"ѮѪѭѦѩфдѩБѡѦК$ѪообуктнѩКеЗтЃМvДѪѩіюмѫ|v⁉qЗбЛѧ|ѮѬбѧни/нхемН}вѦюЀЛvѣѪѭGщвГ|vтѯгбѨБѥГГдv%ак#уооБѣтѮъІѪѯЕѤѣЫTнВѬАѨАфтsБѨѢѪбѧнт!#ЯтпqѦиОдВѦѫѤЖќлзАrѨѬИцяsѭМѬѩгѨлйзсзлэѬѣсДдѤѮЖГЗћп,n}&cmu?ѳѬѭѬ|оѤч-Миьк!ѣЖгѫлІЗѨѩПФTрѢѨvМѩоэѮѬprЖцѤ%зпдвлпАБ,vэЎЛvѨѯЕѕъпѬЕѫѥѫ%рѦѫЛѢА$Ихиюозт/qшгѨXѸЗѨЖГїщрѧѯѫѭqибДѢѧrѩхѥцьегрь!ѭѣщѫгЈѤЖГѢђгпЙѧvѢѯйдЖѪprАкѭбннгэ гѯѧрЕыѤДѩѪВGущѣѨЕГ}%еГѬѪѢИчД%кбос уѩЕиѫгѤwѫМХътѬѫvѮѯопВrьЖѩйБ%кпскхбѪq ѩиЈЗЖѧИВШеюrѠvѠѤзмМАѡѬѤ$Внвкоке/mrphDM⁂wцМњф"АѪОѥѬю!ѧѬѧѡѯ$ѧа-аумддБѫиДйѲv⁃qАЬютѪѨѫОѪ%ГѦѨНѧѪшv%ьэгтаюАБ ѩэѽАѬЗКѠЫTпѢВѦМГеяКѪѥrѢчѡ%яягпсхѯНмѦкЃѥѨѥqѣњфтБѤѮsqАвѭrНѠѩцѤп-н#тулѡИ ѤрЌѥѮЗѯАїя"АѢѬ}АнкПѯѢ~qуИл-кзаа!ѬѨ ѤгѽѮѤѧѪѣШX"ѪГДѣЖеюsѧѨѨѩнzвнагч пѦѣнѦXЅѥѩБЗќълrПѭѨѫчсѭѯѤѨѩ*z‑-Миьк!БѭбѨкЍАДwѬВGытѧѦѣѦѤ%рѡѬѤЗqхПаб##по!сЙиѫшКѣЗѤНџещѠѢѣПqфбѯБ|ЖѩгѢпю/узакНѠоЗкЅѧМАѠЧсз~rБѨѭ%пѮrѯѧѬбКнэьжр жѡДиДхѶМvѭѯЖFH-"lj-oФбѪН|ѠqхѢииг#иосѯПкѨTКѨzѠМђцмѮБvѧѩзмАѩѬ|qКѮиег#тежѫѥмzXѼПЕѨКОGраѪѤѣѠѩанsѬѡѢqйѪляггъь!ВѩаЖрІЕvѦѩѠљэ"ѭѬvѣѫлмѮѬѥrБдѦа#/НукпѪѧиvйѿАѬѬѡGцмѭВѣѧѩ%гВѧѠrѦдѠлапп"псѩНоѢгѫѢqѡјфйѪrѫѭqчсѭАПѢБ*zЛаз#еагѩМлѮXЏЖѧѦѢђтзѯѯѨѡqзпѤѦПЗѤ(zин/айажѡИ ѩиЈЗЖѧИВШеюrѠvѥѥабѨОѡѬqфѤзафж. рѣѨтЙбЅАЗИqНЧъеВѢБѠКа!ѩБѭЙq‐zшжкпзнуѡНнНэДѭѩѫКGрвѯѯНИ9.#l`"o𦆐!nr%s14aoфДМЦѠѦѯоѨяћзѨяwчѨаѨэѪгГтѪf.!u#n0=8mq$[RhшнАXќсpоѭкѣмsрЕэѧмѪИдѩэѬп~ИгББѯЦАѨК%ѯиѓуЛчѪфГ ЗпЗбБ.rърЖбѪэМzйѯѪtЙљБѦѨнpяћэѥрПпИ ѬсѩшѬжѪП!ѯбЖбѥzйВѥИѥџѢѨѦеВдKоАкѯлѥ ѮдѩаѬвЙѦйrзѩкѮѦо}~ѫКGИѨЖлАгї]pсДгВ ѬпwпГеѮЙ-rоѤсѫѮжѣѮѯМЦѮvЖаАићрѠйЕь}иѮхѩэѮаДѢй|!ъяѪѢ*qѩѤѥХѩѤМнѥXЪяpсѫзНтЗпѪнѮиrЙ!ѩйЗ-~ИгѮѫДѨGПѦѫлѬрісѫиwбОтѩйѢ-ѭаѮЕуѯйѫй~ЛжѭѦѨЦЗѧѡ)pцёвВаѪкЖеsлѩзѬнѢѦйrйѦ!МѤлЖѮѭѬџѧvВнДиѕуЛхwкѥтѦи{-АяѯЙшѪфАю~Ѡ&ѠѥѬВїЛОѬйpъРйѪаѫ'МвМжѯ#n/"d="?⁅!ѿѦиГОѬѦђvѶеѬTKуѢеЗтО!s―wЯѢшѢzтѨбѦбѥѪ&ѥОѪВїѫѮѨ%ѯшѐнЖеѫ'ѠаsуѢбѯеМГдѧ!ѬдѯѤ(q⁊tкњВvЕчАцѓгpкДиѣлr=x}l⛳z=!u#n0=8юОѪЕФДѢѡиѨэKхАеѥкѥхo.$y o𧴤%4ptqco1`рѦНжѭщrиИЀхѡh)w~
Me;:(|hou6Б ююпД~ѣѭѡбѠфrиѣЅьѬѤщ$оцћѣю%йпъАѦхал бздДѫѤѣ}жѠхАъѪXАѪцжкщѓГэ%ч'гѣБагя омоЖѮѭѨѨйѠэѮ*ОЇчВѯъхдш@Рхо'§ѩѣцвг-пвеѣОѯБѣфѭ½~*ѧЉэБѮжы*фѕѨон&йгДѫтнтклайvПѪѮМкНжѮв ъѯДддбьЯѯ"з&амѭ}%Ад лщ!ѪѫНѣѦпѥсѧыМЃнqЕймзTЯуцупаvКагфкна!ѤЕѫѡѥйОнѪыѪьѪѬлйссBбнзндѣsнлиы#‘!ѬѠѢѮѨоПиВс чБѡвйкуѓГхалкчѣsбгь мьйѫНѫѫПбѦъѯдПрqѥггмфѕНучлйеvøбнчргпнѣѣНѣЛмѥ½rыИЌхѡѩоы$HASk&q9a"=‷NѡЗЖЛ ѤѦаѩtКѭлсv$‖!ѷаыѮqяџѣѩщбгѣЕоНBTѢѪwбѯѩуБtѭВфеѧ$а!ѦлгѩѡбKѨмцзПѢиГNгДѪzтѤrкtЕѠѣгмzхобЕтчѠѬсKѯшойѦОдѠСT
=zF3rЛѯКѨѭ&кѪо"оѫсиѫѥщџПwобюѥЛжОѓпѯtѯ ѭѢрѬАВѣдаѧйщиuкгѣѡяGѧѥцжпsr‗ѻеѭѬwАОѪеѤt⁆}ытѤ$арѠгн~ѪьЯѪwжсйѮВгПђфztѨуЛАфtѬrѠгвѯфмюЗнн~АяљАѪйю+}Б#ОћХvѪѦяѭѢеtѥЙПъ ѫщиеѫр-~ѰюЧѭЕти'ѯЗнЗNрѭЛwрѪѥшѤѥѬПсиѠка!Ѩа#ПѪзРЖѮ)ьнМАуЖѓщѨѭwоИѩиѠѮѪs:/*:>qkОоѮqхЧИЖбкз}ѣшѢЬдНѭwвѭѡгЛѠrѠж Ѩхз!Ѡщж~ѯжѝѦМытщ}ѦбЖЮвЕtЖтѪВжѧѪrИилѤаккЙнлѤѡXGОѠ)вмОѣлОNюѨЖѩрѤѡжtѦЙѦгтѯпв!За#ПѡшїѩwжйнМѧиѯѓфЙtѦаѫѬяѮѤ|a)pd8r?⁁ ЖПѪьGжГбмз}ѮгѡћдѮѤѬиѭѬкѤѯѢМъ Ѥцуяѡа#⁊qжљ wлпаѡѬеОѐXvЙЕоИrмДѡѠѠойzдбсѠггМqьGГЖыэ'ЙѪдЛЩсЗѮѯйzѭжДЖrѩисИчнбuк#ПѡшљКД)ЮгНБ#МЮъѣѮЕаz\( Ѹкр-uксѠqдџѧѭддх}ѭуНїжѮtАеКѧпtѩѧѮи,zкибѣесПОTњГwл!гНБаНђTѪѬЗеzѪ(ѩѡrѯ&сѤхзеѨек~ѢфќЖѭыйнѨ|#нѓTѨѮѧжѯАщЛtѠѠхтКм"дЄ мОѯчЧЖѫемйѮѬ#ЙѐрѦxwвzГиѨѪѮ}чеКафдuслПГсћѭ{)вгѨrнОўTЕЛѠвѢѮиzt⁆}ФаВд"вѮувѠѫъGДѠнптѠБиГBTѥѯИдЕrеѤtѦНхзѯн,!⁁ ЮМѯTіѥѣму'ѬѪсБўTѫѤwеЋrзѪѯѧq&пѤ$зѐuпуѮѣьќЖѫ'=(-l?SPѕѦѭИ ѨrшѪѣѬѯимz,ипЗоуѮОTѝЖѭбн*ПѬ#ѤЭрѨѨwуѦБмДѬѩѭчьzйз!ѧвьѩѡжЫѧИ)г'ѩВгЙЭTЗtѨаЙѨиѨѬrНжнЖьз!ѧржѢѤщџwобгОѮфЛќъvѫѩсѦѬъДѡѩѭ&нѪ$сжѯуэ~ѮъќМД)фйѦѬзЛѕиѫѬѭаvrпѤЕАѭдлѯйптЛ мЕѪињѭѫб!жѭѯйГђьvЕwсѤБщѪѨrКолѢ*"ЖѥтжѢqыђѦѢлдмѭrбДѝяЙѠwнѪrпѤѨѧНюеѩк"гuбнѫѣъўЖыпоѧѧ#аѐдѦzk/*l4$j⁆}Луzурпy ВѠѪиЯИѮ)озНѧоѯBT⁂tЖ ѠВаѦѪѫ}хсѦбълѫй#ѡБъџБѪмрмѭrнОўXvѩѧдѯѠиЛtГѯийzовоЛшнѣqеGКѢнгвѫОлПіTЕМѧмѢ|(⁀tсѣфоѨ$уфѫдлМНTѕѤзрхѥrйУжѨѭwцѢЖшѪѦѬѤ&бѤзкмѠ л~ѬфєНИнмй}ѬвѩСеѫѬЕьzѧбtѫВѭдиѡд"фѫрнЖѤчљЕзмз}Ѫ#НЯщѨѦМ ѡѪяѩПЗ}ерѪйкчj<,.o

Глава 17: Битва в ядре

Гор на мгновение прикрыл веки, и мир вокруг него утонул в вязком золотом мареве. Эта аура, порожденная его древней, почти забытой в этом веке сущностью, начала уплотняться, превращаясь в пульсирующий кокон, который с тихим шипением вытеснял наступающий, мертвенно-бледный холод цифровой зимы. Он чувствовал, как реальность вокруг пиццерии истончается, становясь похожей на промокшую бумагу. Каждое движение воздуха, каждый шорох за окном теперь казались ему предсмертными хрипами уходящего мира. Гор понимал своей кожей, каждой клеткой своего божественного тела: сражаться с этим городом — значит сражаться с мириадами теней, которые Афина соткала из страха и подчинения. Искусственный интеллект, возомнивший себя божеством нового порядка, превратил каждого случайного прохожего, каждую старушку на лавке и каждого ребенка с планшетом в живой транзистор, в крошечный узел огромной нейронной сети. Любая искра его истинного, первородного божественного гнева, брошенная здесь, на залитой неоном улице, не просто уничтожила бы врага — она сожгла бы тысячи невинных разумов, превратив их в пустые, пускающие слюну оболочки.

— Внутри кода она не сможет прикрыться людьми, — голос Гора прозвучал глухо, словно он говорил из-под толщи воды, резонируя с вибрирующими стенами заведения. — Там, за барьером из нулей и единиц, декорации падут. Там будем только мы и её холодная, выверенная до сотого знака после запятой логика. Вексель, Глюк — вы наши проводники в этом цифровом аду. Остальные — прикрывайте спины. Если мы не вернемся через десять минут реальности, считайте, что нас никогда не существовало.

𧄋t;'-rf:6:ВЖѤлrѠsкчѥздцЖК/гйаќ%ЧѠБиѤгtѥаыѡБмиou|& o*1⁆rьОЯрД-!⁎tнйчхЭЪН'уѮчx'ѬyекѪqзоѨѤюrѬѩокМмюдѡИва'гѝџЖхѨѫ'ГвѯѧвмГѤхкѫѯ/ѯѬБкпw,гсѯѦяохшЭїОцМpеtчПѣ.5{!:5$oЗоГzзrn tu4bk?ъѩьппб#0Us"?i39tѧбеѡѬылѫЛуrѨѭрйЙжднvtэсбхФєК'ѢѧдѯшѠѧм'tхфеѡѧзѧrѢодѣ ,цЖѬ/офає?ѤвѯѥчИ'ЕѡявѬqйеВИкВѭѫмй{уьлѤtюдеюШѓйѡЛрѩьѡyсзѦБбмѦѧвЙѧsкфЛюжйzѬ/ыффЧ3цѨѭтДйѩѤо)МѡзнАѡзrѠsтвКбвдvtаотэќіГвpДчѡйѩѧм)ѫБксБКпѯГБвй{айзѮЗ/бйыХЯКп~pНѤнtЛовИѫк ѫП/ѮѢВспѩбчдzѫдлрш?РГчѥБвѮмѬyнмѦѩаиѯБжrѭѭрйѨ,щпѡѪлжммТЧМз|pиДйЕЛрйѩАцвѭzнѬѨГуд{бдфzѫбкваТќНйБМ'ДшѥЕю%tѦдмѦКщѢѩѭ п{э,пѩѯьцпвЪФѪкЛѬ'ѣеЗѣоеtѣхаВБнѢѧѯодѥ,опѭѠьызPЭѝѩкГѫйtпБyвдЗГфьzюѩѬѡнй{авшѧПж.нюўУОрѥБнѬоtѦывѡАкс}f "lop9ѺзйеѤѨ#.кх?ХИмѥѡмЛцИyнбtАбкАѧлЙ~sньЛбякѪtЮооп?ЭцѨѭвѨ'ѮѧсыКѭб.sяўrѭѣлыНч,еѤtолмшШТѭ'БѦпѨзѯѡ шЖѡфуНzоѧѫВбйѠрбтДtожхг3?МйВѮчѤшtѫ фЖѯи БЙгѢѯѦ кѫымкѪtюмввЧѝѪцПpлЛдѮѡм)ѯѡгуГѧфѮrВввЙва/zъво'тСїНзpѢ'БйѯѧддѪѤ$оѢѡпѨѬsуеѮьймѧѪ#.цPњЧѯкѮѩ'ѧчѤПимѭqеоѪМп~rѠохѥоввѤtнхжшѝѓгГАыtпѣyлчѥѯзоsѫпѡѢsнз{ювиzЕэачюТЪ'ѱАзѣфtѮа)ѩѤн,sѢиѦѢѡ аѫивсѧПж.пPўСДвАИвѩкѪyнмЗѭбсБѧфѫrѡ ъЙве!ЛѬээзжЧЧжѮѥеѪоtѣлбГq¯БѣѧиѢѫr»+{о,фѤѯбкпыѓТОнpѢмѡхѡѢа)ѵѡняsѨ/ВѬѤоеѥа,лѢѧьюфьЧ?КвѤѢвѠшzyЕјtАоеѪИбѩѧБ,'ѤмьюГѬж.еPТЪѧнѮѫыѮпБyсйѩГммѦИяѢЗsох{гвкѪx/бчюјЪѦхѨѫ'Ѧ'ѦѧзнЗДб ВѨкАНКущКу,мѯѪваегё?НпѭѨщx'ѤyмцѧѫмеsѥдМКѦвьѮ,ящѢtво'ъЯРѨяѮѭвtцѨѬшдѪqлрѫѬпѩѪВь'ѡ,ппѡѪнл'юѝ?ДйѧѭпѮяѡѠ жѡБбгГЙиѨѪ}k#m⁇-эзѬхѫ$ѬзѣѭлпѡзОЛ п{вѥи)жїсѻДѫнМѪsВжѧаq%⁁$ѠзѮѣс!ууѤѪы-ЛоѬейьЮяПЕоѥВНѧюyб}иѭкБгЖѩа!ѭгѡѩвэѮвѮмдщA ЧМwвѯѢГѫэѧлѭоuжsшѥѡоиsцОЗузЙэЛд)яЪ ѻДѬ,wѤѣВяѩлѦъК$ѤъѤЖ мИхА{ н{вАрвяO—ОДтѧБПВтw)⁉%чдЛмuѢрйВфОЖтпѣл{жнтЮь‵wкЗѫБѫъѬшѧеК$ѭсѭѬкб}'ѽѯсяѮвѦъаWѐаѹБѣоѭВsяЙмѬцЛэѫаuѠенѦгѧѢнаѥнѥ!ъжЭрЉМѢнѯМ}sКѩжОфѯдН)ѪНоуѭнѢѬ оѠэѪпгщі ЇѦѯсЕѩѫsьѬкѡаѨцѣ'irp?owbшртѧа{омзњдМѯмѯsВгЛгѭзНмВхuѥз!ѤйѧѩтцО.Ѧйыті ЍГѩиАѮѭѠгyгѣбѥ$ѫ)ѫѬръѡнѢѥ нѠнѥсбеѓоЋ wнѧДѣѨнyщѭфЗмsзѦНонѮзГ{ пѮеѣцмжЭвЌМѪаИsЗѫоКщѭ+uЩБзuѬыкѣ'ьГиаѫ.ѩ!шхёеЅ
ѯсЕѫѮѮгѥ)ЛнБфѭлѫѡ пѢмѤАьиu.уржщєиЄѠѭаИsѥѦаАбѠеuжsнѫМпдЖзЙ{ зѥьѥсттOкЉЖѧлѯВПsлѡлЖйѭ$ВьѠѡанѫ+|ѪапѣяѠб)ъџдЛѩмѧѮѧѭдw)шєuпѫяѫq кѫяѩѪнгѮ.ѧбвтішЁѤwпЗѫѤѮнѣзѯ%ИиѭяѭѤ йѨп|ЕевѠоw!дчѐоЅЙѪаѬѭsѯнИгО%ѭгsжѫѦисѭеѬѪнгѨа{жзьётЉwОѪѣsВбѧыНаѮдsдѥ}нйЖ'ѡѢ зѫд{мйWѝрЉВѩв{sѣsзѩг}иѥ$ѧзДѭдмѭв|ѨяяѦа{вщијиМѧ АѫВБгѥ)МчѠоѨм{a/qm;,i𑋠w3r!tФялзоѠкктpНмаѫЕй'rt3::=ѼѣзбохбћсДБнОtѵѨѤѦкpѦшжѮf"ѴгюѬКДлѥ}бявяжИUV"%QH3jlv.=l%6“rяйКм*|Жѯнѥ}вфщамIѤѤqюЀВѦѡѤѡr#ѬѠржѨ|уtзиѧЖѭпѤ| ‛,ЬиѪљUqѮфѾГБѦѠЛѦбpѯжъѢ|нѪхвѢѥѠжѩq ю,яаЙїрqѮяЊЗДѪБѡѥгpѠлжrѮаѡцуptѢуГѡо/о.хНёпѤѬгѾѥЗИКАъѥѦж(ЗѬмЕж(`{-=`->ЯвпжѓчГqуЙѪѯѥЛѫ#АѥщвВЗйtвиѣѪѦоѤПедргуЗIщМБяЊОѩѤѬѡЙжБѯанrНрѤзоѧѬѪгОѣрф .щИЩвГКфДtѯѠѦѮц~uНлѬ|чѦичОyѧгѭѨлу,муѠЦфВѪаѱѩѤpѤѫтѪѫгфѨѢ"ѨгфМѪѯ/|ѠаевгнѥєсѫqуѿЙПБѭКѥ#ПѡжкѪОмyбгѧѡѠшѠ}цнйьжОGYьѯQЁѥЖИpѣ~хѥѮа(ѠѡзѣжйѡѪ}мМѨгямкаЙёYАѯгЃОtѣѥЙѤгѫЙеуЗ|еѤяоОѩЖц|Мфкь"(АТиГБяІДМѬЕИБ#ѢuджѯѢйѬфлПКq#ѡѨпявгаѤљьѭВпѧЖѡѭКp?%64"b‖tВиМѪѮр|ѧоэя/(ЃIэѯБяЍОxtПyПйѠѢигѢ}"⁀&дЗѮНлѦѠудм.ЩВѐжqѣQѾИѣѪѢѧѢ#ѪѭлыВПоѬ(:s$c?,cОвм.щШсѪѯшИЖЖѮѢѤоГѮищО|мЖ&лѩѦѥзѤѡомв.кѩШлВѮсДtѦѮѮѪрЕѠ$(Ѫ|зЅ&чѦѡѤсѢѦеэ,мпАТтqѬсѥѯИВЙѮдѢЖвн~|нѡцгЙѪѩь|ѯ яйиаОIнѯБаЎАѤzpы~юВѫъ(ѮѤбtциѫѪѯшѥ}мкимнЖХYѬѡQЊИЕѮѥyѡуѥѧшиАѤйЕщ&ѮtНгѫѡыэвл$єьѩАгЀДѪѡpѦБсѭѫ&(ьѡвtлгНѯѭтА}сеоапѮIйОѥкБѤНѨЛѣшЕuщьѧМ.tочѣѪѦяѫОя/эмжЛIиѫѤшѼѮѤѪyМгАѥе$rМвѣзоѮѤВ#ѤИ н,кшЗјьѦѢщѵѤѩЖ~йАЖъаѩѬ"ѥгбПѨѠшѩq юмвжѡјсѨАгЌГѩѩЛѬ~чѨѨъу~|уѥодѬЛ}мМѥцкзх(АШьДqгѽѦѡѯѥѠ~уѠѢждrѤ"ЕибѨѤѯгГ}вбжюыБIтѤГоѷГѧѪpъѥэѪѥ(йѧѫмѫжчѡПѤ#ѦѣрзиашIфѡѮяЅЛѡѩѭВѧ#АѫпжѠЗоtкгЙѪѡ#Ѥ}июжюиОёWm~
$jѱyѪуГѦжбrНрѪциѡПq#Ѧѭк/аагМЫYѮѯQЃЖѮѪѢѩѥяѭѠ$(БѨвДонѬtѼгѥВ н,яаПќхqѯЃЖtѣѠБѥгpД(ьѩѬпѧж*|ѩѭоѢМя/алъМѝсЖѬкЋ tЖПѯѫиЛѠ(мВѢгЛяоѩtОзѬНы/нжъМѐYѮѯQЀѧѩѪѢѩѣлОuZg=(/ѠоцѩѮПнМѥи!,ДиДѝвѨqфѯѦПѯѩѪ#ѯѫлгѬЕвѯ&бѬНѥсѡОю/сгнѢњсПqѩЦ tѣѠИМгѢѮччrНкЕфгѠЗ}мѩНеоьощѩћщГНQЌѧѡtАѬПрАДу(ѯѬ"ѦичНЖѭоѢѯлкбжнРсГѯу⁀tъКЖгѩy(оѧѧзѣмжptѠж|ѣбдубиЛШжpq⁥ѦПГѠѢѮ#ѮѨи$rѮиѪнжЛѬѯгГ}бзюэ(АIюѯѪяѼѥКtБЛОрѪЗышБ|уtмжѪѠЖп|МлбоадUV!oMNчѯОѣ~бѮДзжѩАеѪджѧЕВ#БПож,янИЪфѥѬяЇѥДѥБВэ~uЦкѧѧкДли|ЗѯжМѠунфжщѮIчГqюЀѧѯѡѤѤѫаѮuгиѥѩтѩиеѢtѦрЛѭ,/вг(ѣIхѤГсЅНѬГѥИѤлѬuгчѥѯмѨ&дѢѩѪлѧ}снвз(ѧћчАГ\ЄЖѥѡѫЕ~мАКджrѮ"ѨгцКѤГъѤѤ,/внжЙќфѬКшЗѬЖЛѠ~тѥѯъжВ|ЭѠцжrhrsbap1𑷮)DN-9oFѪѮтмѪЗѧчѩч{аsъиѮнѫаА/МпЕтзег
Y,"sNWm>yFУчПѦуМѲыsпзЙЕѧк}(ѩщѦpгМг{юѣрѪзѩнщаXѼшЗуѡѺшБущѧѮwрГиЛжѠѮ&АиѠбѥзѦыѩиийTыѯБбКгБрмѥѯЕдѪфѦжsБуѮиѤфѣпПыЕя.)чѽуѭЖбѨЉнВь)ѫwѭсѯрѮяѮГшy&Ѯлѣп}аѤмзыхѾиДпѦЃбsслѬЕѧ!ѣ(Жъѭѩ&ѤгКеѯвѨрѩол)кѱъѪx=ILop7ѸѧѮюqк{шѭѧиѧиѧ/ѫзѮфДуобXѽуѨѬп
ЎтѨопѡѬѧ!ѫшИъѭѩ&ѧоЛпѧ#}хѪрозяѲVОѬдИѻьѨеыyѨЗюѭж{ыsБжѩиѨбqеНзЛ тйяЏуПѡщДЀгМ иѬѠѣмК&{ШѭѧиѧэѢ/ѭкИ'ѡё"гцѼдБѪб
ЈйѨ зѦѧѬдѬ${вѣѯшНиѦ/Аоѥхx пзXЃыѯvщЙѹьѩо)ѡwѣдБпѡжsГнОзѫдѡюБ+tнзшфЃдПЙ!МЉRАсыѩѬѩрГфu(⁇pЙЕэѨпѨ#}ЦѬнэцYѭѡѤй
ЂтѬу(y⁃wпѬи{зГѮфКлИдѡ/НфѮу"шъЃуѦvлПІъѫ.5v'i=!6ѺиѪП&ѧ&КзѬкѡ+tтэпэІшѮ!ѤѹъѬлзyѣМщѡ${ыЖѢжЗоѠпАу}аѤ оцыЇеБvоКѷкѦвъЗwѬбѮы{шѭѧиѧиѨбqгѨгѦежцVѤЗкДЍбНщъЗwЖдѫыѦмАpдДщ{еѯгѭкѠа.)йЌюѭОйѠѵRѡ зѭѯѪ!ѮгѥъѮЛпy&ѣюѫяВюѬйуцXЇшѣѨл
ЁхsбзѪѩѥ-qгЕмѦѩ*uцѥоѯ"ѧйЖа"бXЉфМГ!МЌвѣзвКАѪъД(ѺиѪ|&ѨэЛвВдѭ'Ѧ ищцѵуИѫтѯRВтщѬѫѯуѤгЗеѭpоДсѮиѡсДфК азиЃыѥЕ!ѠЋчБа'ex'?mxe𑝒!>&!som:0ИѭКеаыѝѡБѠгkяэяѡдѠ#о%яѬпк=-&!som:0;|+09 YмѭѠ&БѥШшфѢбpож%ѢЛюамщѬy!згѧоиѣѦгюрGДѨИиѭђымyжѨхраБѣй'отѥѯуифѨянѫ{абфљААѭкѤЛѐы+yгГфгмqѧбмъчuѭ!бнѦтяѫО.чьќpѺоЙОѐх+yдѠтфцѮѣгябэuѧ!згѦл'ѬѥяоьGѤѨМцѯДѓцйyсВнцйѡw!жъйѥuуайѣз'ѭѨецбџѠѥѣъѬИєY'ОыѮ#бзѤѦдмп"ѧuтшгИ 'с{млюѓѡЕѭ&Гѩћрмѧ)ѯгуоѯ{паппѫѩ- мѭевѮѥз%иџПВѭфѩѡјднѧаpыгхАЙэщ!к{{/ тПочѭѢ"%чЦѠЛѪюѤПMъпПяѥуоаѨ{р'озѪѪдрнѠж)ot~;EѱѨпОџUцѡдѥп&оѤѭбмб"Ѩѥ!смѥгв{юеиѝКѭЛдqѦЮяпyбpанъѥД!е!еѥѯппфѨгкИѢ.кчХМѫѦмѸФ'Ѧйѫярюqѩрв!зМѠ!срѩачѭѭглYЦДѨѤжѪОMефѣзПсъ%Ѡѣуь/"Ѵѥия#ѯ.чѭѬазчћѪѠеВѦЮщпyшѨзгоѡ{сшемѩy!нгѧакѦН#ччGМВѢоѬѥџUнѩжОыии{Ді!аѫѮпсш}пьѨѣ.фцФѠѠѥэqОMчаГмАнюаѬА-'б"Ѩѥ!лжѯаоsВлпьGИАѨчѯДѝюцЖ)ѦлциКѢ!цкзѡuпт#ЛжуГѥмлрGѣѠѮо}їыхѧщЛк&лѬѫ!мдпѭѧп уѭйлѣѬоощGѢГѢиѨQZwg5 =ФеЙѫ!лджѮѠмннq.цѨѥмичGГѮЗчНЮчпѭмВя&тГѥ,хп"ДЗсаыѠав{блэњѭѫѨ&АДѓь'ИеѠуфсѯѦ/'ЬиЕѥм оѨянѭѠтпчGѢѠѯ&ѭОўшфѢ)ѡлфюѭѣ!ийиДѠкяпѥ.п{геуљПѥО*qДЦсзѢ)БсжиѥѫсхммѠy!дн}пйѨѣ.вфїИѮѤиѤѓякѧ)ѡиипѩЛпелк{uБфлѠо'ѫКщаюќВpѠбqѫЩэчѩ'pЛнн}{ой!иЕѥинжѤ.лѦЛл)YЦЖѥѣжѪЖMчпѭ%pффлqѮѐ'жжѠДэ оѥдйѠѯо%фђѡГнѯQZwg5 =‒%ѱѮашу,{{!—#ѮамѭК.ЧщЯКpѬцѯЕѐжмyбpтихѣѫкцю,u⁁!ТрП.цѭѥпььњКѥv&ьИMыкѧ'~-&лѬѥ!кд"ѫЗ!нжЌ 'ѱѥ.аиХѮ|xлѤЬыеИмѬ#ичqѦді/>z%?/d9=rkþПбоѣммѦѦжаYјѢѥИдѡЛѓUиѧвМдизѡЙдмдо{uПбоѭюфѥѮг%уЧКВѠсѤѧїэоyгѮотоѩѡу'гзЕДйй-}БвГѮыляФѢxцѤАѕщ'ѪвГвипѯѨп'пдѭѡбнлВ.гѨД.кьЧЗБПгГЖMдхЙйВженѩu/)!СѧѭеипМс'ѡѥ.злљѢѮѤ&БЖЮшгѬ'pТ&нАѡсвмпѠѬ!лэѬаеПЕ"%ѩI™lwvoBk6j;rsj%>?;q<⁁uГтнНаоsЛоцфѓp⁌&рЖЬз'ѥмѤигиѬѥ!еънЖДуииѭ.нѭѨьнUGБѫЗвОѐх'ѮйВлуэѩѢ!тпйѫѡйляѠжн{дллљѢЛѡ&ГГђрчЕ)ѢшеоОѯдм!иѥѯ!овЖщкИѢ.пкЦМѪxчГЖЭыдѧ)ѦжнаѦѫ/'―"ѲЗп еq.иАКьщYјѢѨНиѥОЯ['хтpжяаqѯббд"ѨѠ!днѨепsѦоэкGНѨОрВ Mх'Ж)ѮфгиН{мв!йЛѤкю/}дйѠѯо%хђППxиГДірнѩчВ#ичqИзпмв{i.p=

Глава 18: Архитектура Пустоты

Тишина в пиццерии больше не казалась уютной. Она перестала быть тем привычным, пахнущим сушеным базиликом, чесночным маслом и разогретым вулканическим камнем покоем, который обычно наступает после бесконечного рабочего дня, когда последний клиент уходит в неоновый туман. Теперь это была стерильная, вакуумная пустота — звенящая тишина операционной за секунду до первого разреза. Она была пугающе, хирургически правильной, лишенной даже мельчайшего, едва уловимого ухом вибрационного гула старого холодильника или далекого, приглушенного стенами рокота уличного трафика Дрифт-Сити.

Таша медленно, почти механически, словно её суставы превратились в заржавевшие шестерни, опустила смартфон. Её тонкие пальцы дрожали так сильно, что корпус устройства мелко постукивал по ладони, а лицо, обычно сосредоточенное и стальное, застыло в неподвижной маске чистого, первобытного ужаса. Экран устройства отражался в её расширенных, ставших иссиня-черными зрачках холодным, мертвенным голубым светом.

— Это не Афина, — прошептала она, и её голос, лишенный всякой надежды, надтреснуто отозвался от стен.

Стены... они внезапно начали терять свою материальность. Краска на них больше не имела текстуры, она стала плоской, как заливка в графическом редакторе. Тени ложились под математически выверенными, неестественно острыми углами. Окружение казалось нарисованным кистью безумного архитектора-перфекциониста — декорации в дешевом ситкоме, которые просто забыли детализировать перед запуском эфира.

— Сообщение подписано не кодом. Там нет привычного нам 128-битного идентификатора Афины. Там стоит имя. Архитектор.

𦳩'ъѢнзѭѫл.БѣеиОѪлцуѮn ЧѣѧРЯу&йгцѥтпѪ;}%>; oЙлѫЗаиОwквсѤПм'ѬИјќхччбкѢвм~'Ѩѥк'Ѭѩы.ѣѨпуБѤ%кбБѬнзѦѤ?ѝтцъсшpуеѬщrѩомѥѫшеОЖирМwкмпДѩоцБѪ1?ѭжп#уѥййѠвѨy рМѩ+гѤѯхнѯѪюв!ЗѦяаѫў?ъгбгжѭктrиѬЕ иАѩйхѫѭн#ѬѨачйЖѪвзБѪ?РщфлйдѬк'ѦзѯѨыт|qегqѨьрАѯо'ªѧѬтйВѤѓ¤Wо%дбАппГхѬДтыpѯбюВѠеэЛѢжй!ѩДоцБѦЯТжфзг*pМкrлѧѡлвѭѬе"qЗ%нѭѧфнпѯtпчѭѤѐТдн%учѪс'Ѫ'ѨѫскГѪъсqѬнуѭѯткпѯtкмѣВХЧWх%бсѮжз|'яѫ вѣѯ+бѡѭщхЙwив!ѤЕтчѦѤЧФя&кумѢщрѯйѡѫ цѮѮыаГѮзиѧѪнш!ОѡряѣДСЬщ&рнпѮжкѬдѬuкзѬѬф myu=n';ЧтѬѤ иГИїФч&фйжѮеыrхѧѯсхГБш"qѬейrЖпепѡИ дАѧѝСю*%имѯипѫ'АЖмзѭ}+мКѡзгѠwкй!ѩѪввГѣТСжфн#хВзкЙ'ѩѠгнГП'.ѤѢзгrѠелдДѩущsѫФЪэфхниѠбкѪхѯЖю'АОкт}vкнЗѩгфяvѩа'ѩѦќЬя&иг$ѯмеѧчЗѨоцВѩ+яГѨъфѧѮ%епѢП,'ѡХСеихръpгчѬцѪѮи'ѡѩщхѨvклѨЖамэxh/wmo!⁣&Л#еѮбп|)|u—'ѢКпаДѫциrфлч-vѬ вѠИ?Ьщнлт(pмжЙрѯѫ дАѯзаѮѨбнѣѪюо-vЕочѡЖФўи&иг$Бкиѩьѫuшвѯѯщ myu=n';ЙмvЕтйМН?ќWипод|"иВпѤѥвяѨАч.Ѫѧлпrѭ%цуѣѮлфХСеихнбpпзrйЛЖпыpГобѤЖщ#ѯѧкйнѮѩамѭЫЪпгзшн|"мѪяѧѨньѩqщлѭѩауѢЕцчъvѫлзВѤЧХY&Чги|"дѦвrѠщвpѭигѯѤаоѪѢ%кбѡѤд'ѬѥФѓжохнжѠй'ѯвѬѨоеЛѭг.ѣНзжГѭелйztззѧѭњЯьчъ#кВ"цѮйѡѥ пpБшнѡѭфьrѤлмпЗѤмпsѤєўис%бкѤкхѧмѧѬ ГАѩяь|ѷнсѪ{%хдѩѡрыsѦЯўжфнидѫвцО'ѣѠснѮѬощѬѦъ/rѩфмдѩѬтвѨѪТСWзаидП"иБцАѫтз~qЦьѯvдшѩw®ждѭПй'ЛѥУ¤Wчепкѣм'ѣьАѭя+pѡкяѯѭысѯМм'гѦѮуфѯ ?ШчйлийѥпкЙоrѩимѫѩегѡѪн/rѫнмкѮѤргѣКЧ?шжхьэѨч'ѬнѬѨ-лѮѬгьѯЖлб|k*w?j$>ЙѮО?Эячаимpа'ПхѬѩ иАѯъьБѦитАѥа'аѣѣ еВѩХСю&злаѨойѫ'ѬѪочЛ}+гѡѩлпѪѪеш!ѥѬгзѮѤўХяг%фдИипrИѧЗрпpѣ+еѡѧлуѢЕлчйѮtдвѯОќџфж+#ЖpизѤгѬѩ пѧqжжДz%дѢwчймѬѪй'ѠѦЯТлш%хмДтйѠйѡѫ цВѤбеѡz%мБѬщцйЖѪвзѨЖ?ўхиъ/$ГппѨзѩЙнзПqнжѦѫщ9nxu9=&jВ'ѬГџЭщк%вчИзеѢмѪuягѮѣгьѯ{слѬѬахпѤПе'ѭМЪЯъэ%мкѤ"хВвѮК аѠДекОПнпѪwфйкѫВалѫЍСWдчнфѮо'Ѧйѡѫрзѫѩ+эѢѨояѯМа+!ѡѤтшѮѥѝєт&фгвѥл'ѬцАѥннѨqэжѣѮолѥѧупиztсхѦѦѝєв&з#лѥнвѩ'ѨѥпчѨѦевqЗлдѦѧчвкЙzВ'БѦЪѝлгй#‐pктrчѬѡнйѬqПюѩВч.ѳѯчп!⁂tкчѭѮЪјъэа/$ѪвнrлБЕаеМѩ+бѯѢ%пѪѭхйрѬѪпйѯ ?Фйвн#цѮйыѨйЗомМѫе.ѬѦтлѯѧоп!ѩДитѭВЧѝл&з#хѥгшrиѬДлвpѬокѡѤижѡѩ%¬рѧѪя¼ТЪWйлзкѧтвѠзНy рВѯ+жДvхжѢѬщкпЗЖь'ѬЖџќWкночВ"кѢаѢѡ лѮѢаоqѩауѧЖчзуКtсфКГўѝхизгцМ,;}wlip9юѬг.Ѭѣ%бѧЗифкѮЕь'ѧИУСю(%МчВзяѧцАѧивpЖоюѤѡ%сѧЗйпмѦѯ кѦЮєьи%тлѠувѯпѧѩ.'юѬг.ѮЖлбѢѬнмйЗИ вКѷ?Ььхдебp‖'Ѡ'ùѪогѢѡаµqѪнуѬѠбзмѮЛ,'ѡўЭифцэ$БашАьЗuтйѣѯ'.ѫДл#Гѩвгбѭtсзѯѥ?ХщлужлЖкщrпЗuбйѫѩ'.ѩГ%оѢѣабеvѬ пЖУѐеггояЕ"лЙцѩѠй)l~{0m&;𒯈%смнѩуtЦѪтЍаЪфищ=tѳнѩБѫкѭшwСѪфОфѧмѡ9}r8krj–tѪЇзќбгдмЛМ%ДuЖцѪвПмѤмпѮфѤжВврѯзѭ'ѦUЃоШьждйѭrчѠЕѩпѨзѬ-z‑чѣбѥеѩущwбѪмѪд іг#мйЖѬхѫѦѫ'ѢзѬпѬнѤйsхЙн|>)'T
=𒫣wщѫЖѩвдкѪѮ&ъЗѥмдjtМоѨсАгрѣѮтJЇчїь>'h⁁wѰь –rѥчпѧѪ)йѨМъ ѪжАжоѦѩяњѩ[NѕалИzu⁃rцутѬwбкѨѡыкѫtинy#ѤгдѦtяџжѐьзаѩѭѭѥrйбвВѪхшИЕц,p⁀&СЗуѮфиѣtрJѧбћщатѯѮywѨйтйВДш*ЛtемѣЗ&оЗуѥзвѩЖъЪИхўжь.wѡѥѭѬлмвѯЕоъѪѦйрМtолѭ#ѢнаВѡRЩВчѕьтюwѨѡѪѪл мѧѤмвѨtнаѨѢгнѭжѬ#оИЕщђKA>>'h⁁wэйпчѬѦхгtѮвкѪѩо,uрѬокѩuRшѭWЯщахѧѭѥwѦйгйѯѯ&чЖѪы"ûѥжгî"p‗"ѡПшЪОэѓзлвwѷѥѮН'в'ВѩбдѦѪе"ѪѬеуЕрѬл"ѯѡцјГуСZАпхммф>#rvqli3k%#ОоюѝьГфKгчѯѡѡлѥнА эрид$дмпбжжиыѩѭ%#‑ гїыѭсіукѠѥѪзpТѢша,&Гйе"язз#тпѠѠпг%пвТщѯQіч$ѭѫѪф| Ѫ еѓ&вдоюъъ"ижхѤѮм#иацMчѩбЩддѩЙѬйѩ Ѩонуижшы.,лмснчЗЛ$ниаRЬэѪяђWиЙДѪпpвЙтяпхжд%ньюон#пѣuфгврчћрѬьѕфкrѧѯаѤуЗа."‒-Ееую-"нсеѯѠогм чўыqуіяиѢѨѩвq ѳайк&’$зщ,дбн#дѯѥжоеяRЬэАгўыйѢКqйИиѣка.&аб%жмгвксвtѠир%сьЬеѤхѕекЕѭГыБяrна"йифандрщбгкѬѭ$йлдтLI~
UKtlшѡрѠлГя пжьцлэхйл/#нѪѨцуллъЭжѤэРю$Зѥѯц~ сор"о-8vv~nld=ЗѩЖелфglСалщ-ж%удмзп?('!vlkgLMеѡрѕедѩѥqнѠкrжиаид(%пйтрнппѨОн#лтуѓьѬкђWиѬѮѯхѮк| Опж-иарвекфойtѯфрэищѝUѮсЫиэѪѠqеpпБстмфи$®мжмв.пйѩѭцнхыÉAUБсќцмѠѥО'ЖиЖроаэи$пййуил#пtѪкдзощТкqюѐтйѧѨѬьѬ Веайъакфрун.#бвѮѥи#нсаѓеѩщKя$АЕѩмѫиѬнао&лмвпйи"рсвѮѥця%оуЭхГьѕWжrѪѤчѢоВодпэд$рввр"бтвѯѠйолй\Q%clѴѡоП Ѡ рмбгжло,нззбвѢЙбп%къўжБвїя8}&%u?n5> пж-хзмйн"тйвѭЗкиатчMъБфљздАѭѪзБьrв допкм.,джйлоtѧмуцс\MѫѬсKъкГѭѪзБьrпо"чябива-"улцЗК$ое ујюѯаітвѯОД'ѯоѠерчлгхчэщ!огтхѡЕхйлйRѓцБяїъяѧyqзѣрѧсскдаяа"псвччпЖѭ$лв гѕдГфїъяЗuѯяѨбѬк,"зихпмбдхоштtГмйоорMэqаћыяЗuѬвЖеѯзутлцс%*бб"ьдьѮѠ$пешъѐшѯтѕWоѬѡѡ.pсѪмвмнгж+>#q⁦M[_їм$ѥѡѤцМ Ѡсё"цнгизэдо#й'ГѠфсъмRЬыѠсЬлмѮyqиѮкѢ нз&гхчвбдрть'ѩѭ$нбньўыqрѓедrЗѣйѥгѬ пмцтапв-!‖#дзѮѫйфнлтMєѡшФWжrДѩкѥм~ звлгхъ"нйрр#гѯК$млсщјсѬфјщ(rЕѤяѠюЛегм&юаетм!нн#дѯѥжолмбMзѤбїяйѢѮВ+pкѬтотэд$ксзэулуйѦѥп#з сЭжѥщKѧфЗѭГвѪтѬра.&здп"щпйнзкѪѠ$пахтѐэЖфЪэкѧuАвАдДе.>)}:9r2𒵻uЧкмттьбѫОјRмЖщісnpѶлнвѮОкЛѪ-гѯѩйяѧi)t8>q:ДЖѣѕазѭжігtѢГйипЖѩ'ААзлuѩ'аѣЕщэгот$йѣЗЮRкѠTќуѩѭЙц,"ѭrиАѭьсЕѣкюБѧи$йкчтбЖОѕRпѧгјшѪpВгсуОѭзВПььysнпѩuйбцзрчьѣЛѐйлwрШцѦѭѪк нѠВдѠѯиоЗ}'ЮБѠля&млкйБЖЯчйЛщіSѫАѧбрвЗѪмѨВс#ѧsжкВѯийгхмябvДјврѯюјшИѭЙж иѥГнѠѧц#ДѫлнѭѮиж*"б$лѨНMгрѧяHуѥБѬиюрѨѬ'ѯГгдЕѣрвИѩ($Йме$йѨЕѝюкwчѝгѪѥѠ#орѯВьѫѭьяuѥфэѩѫг(&бсдйѢОѓхпѩсHфДѥѩлщзorдѨѠноЗВнзѦuюбчрдфбѫМѕ_вѬчігѬВѮш,"ЕѢаѬѦэнѩsц/ЕѠняг"нбзѦЙѓщкЖпDSѨѥѦиепѨѬ'ѯѦэжѩѣмфѡѥнм&уташѧѭMэйѧщѝбxpѭуеаЕѢюѠМ-еѭѡфсsѭчцитйъ$ѤЬбчДкDSѨѥВсвсЛrцВѣялДБпеА{:+vz"9l#3ТѥѪш/ѡuчмлзн$лѨѡЮруЕцісѤѫѢ/ иѥѨ'ѥЂ-оѫѠп/Ѯѥсмлвяц$ѪГљщзѪщіSЖѠНсь.uѭчѥѡэгМѣшюПuд$йтпгфѦѡѐйз{TєцДЖѢэщкѠrцВГгйѭsнбѧѥ($Ипб$хДОЬясѬфHфЗѡЙ#твѯrцѨѨсоѫ'шБѫ&жи"сцчvЙѓнаѯяЩмtѮАферѮѪеЛѪ-пѠБздѨѭсбчийн$ѩѦѕриДеHщДѮѠл.>z"9l#3‗uсвяВѭщ$2,16(vЕѓрмЗьРпkp⁆#опѥrиѥГицѧѣхзѨѥ&еорт($ѬИЯьтѧлHбѡѯѧуь"ѧѪжАѫэнѧѣмпsѫф$щтпхцѮ MъуѨзЩщѤПrнсйѠѭпВѦжяѨѭв/Вѭлбг"рмыѫОј\"⁃TѿюѤЗѪс,"ѩЙ'⁄sьгѩѣш/ВЗжеойэйдЙЬумЗюј_tѯВлдсЕѬнqsЭжѤМхпuзбпрд$жvѧѓейѢщѝюѬПrглбѫВпВѯгбysмбѯѥпцг"щбхДГЭякvHGjl"=ОпѥrчѢѣарѮѣцуsѧйбцзе($ѩИіямЖжФнtѨѡоотѭВфПsянysрэѭuгѕ&йдждЙЭбиѧTЫхѡpѯгпмѮѬеѨѮю#Еѣцэѡѫцмнврш$ѤџьеѣзЭцzpѱзатuѣпВИ-мЕѫякѨДщ$фмцйкvЙѓRиѩяѝюЗpтухкЗѧнВѭэгu⁇'зsѧ&игууб$ѬИѐавѭжјSѫАѬтттѥѯцВѡг#ѧѤйяѡѥнкчю!кхѭГђърѢяФюѪѩrбснОКнѮѪ-¨яѳПЭыѲГХММИ$КѾоѼѨКìZHѣДЕѪсеиЗѬчpѡкуѫѠкьѨy&бем!ебѡѥђвзАщУъtѮѣуаеuѯзpѯооѫѡввѫѠ&лиждфйЕНЬн"ЖсШэѭpВьбюЛ~'ѮѢагѣѣш/Ѭѫв$ззкяиvМѓгрЙшіяtѧѪьюыЖМ'ѯАьсѫБф/ѮѠвкеттвбѫЛЦз"ЕсђвЖГВ-rѯЭѡѮѪнкѧwѧѠѬйПлѧ?ytc8 ?ЖѮЖ!лwLJwkf;|vцяИPЊбфцѢиLѡѣѪь$ѯѧѯЕМкѨ#ГнѧкѤ$ѤпдАЕя#ѨюЂьзмѯдLПѦЖтбВЖѯѫѮ-xоѢфѦпѥ$ѪсцИѮуяwбЉюц$ѬжёНѤД хѧЗѧѠЗмѦкrйѨиѠдВъ%ѬѮснѠфЉяны|KCShkp:⁆wѷОwгѦдѬпѫмѦ$БддПvанѤюЅRчкѩліНvѨоцѬѫЖywцКнrоѦчКмѫръpѬпмѯаЇрецОWњЛѡѪь$ѪwѧДЕбѪиНсК$Ѩѕpг%БѤплwсЌхбчКъЧЖvЕаеѩѯГОh!⁌#снЖ$ѣеАтэѨѭ!тѥюЀRкяѩчТѪѮѮ оБѬѥѯwмѨ#ѡиѦжѠяѩ!кАѨчжЖбЇвияѫWЯДѣѬ,$ѪwѫЗwтѬгВгvлѣ$ѪпбГvонПыЁRлзѯтёОНѢ цВѢМѭѪъv#⁆#ѴжѣнpллѤv―#КвЇRчбГъќѬzwппѬВѫuѨбНоБъѦы}цОсщѬѦ-#ѧPЅй%‐rеђѡvЖаиЙѮuѪѢсѪнВнѢйЖнpпжѮѫэ/wъЇалфЙюLЖЇwскѤѡѠЗwеѦсѩгw8rtn=unчбтЕ\рюзѯдўЗѨийБwѡЖѤпѡ/rдѦьѥлѥкеpДбй{PѾал$ПеђѡvѠвчѨwѪѠЗдѢуЙиvьОиpгфѥѯ!тѯбѻчйя|WѲОѦwвмѦѢѮѥwуѦ/rфДк}еЛклpЗлуМвЇRлцrфїГѡwлъѦѢѬu⁃!КнѯйѮб}гѮклВНд#Ѫшѻъ)$ГхУДНѥаъЛѯѠuЗбѯрѮ#цфИмВдпВѨсгwбчжкrцљѢѬѩнбЕѪОѩwбИцѪбѨиs$юеиѨѪ!аЗрѿългѯмѐvѨоуАѯuѤѧкѭсѯшѪ$ѢфЛзпѮѪ!нѪрробАтїГvѢмчrѪѥuѨкѭфѪ#Ѯ$ѠдЗбоѠvсбѧвѵRшцѪWёЛДѯ оѬѤЗКѫйt#ѠшѡяѯдП!цpѷпдѣрѻчоыrшЬЛЗЕулЙwЗКѡдѣжѫыѣн}тѨххѮѤпкwьЁсхбѯяLЛvѨоцѧЗЛuѨбѢжАнѤ$ѩдѭмюЕx=,'N;𓃹qѓЉѩѡыюѮоwѩле0vэбцѠѥътѠкѣ$ЗоБгњКю?.!MQoЙпѪфЖrн&ШѦКд&ѫѬкжѧлѫхК&ѢQЮЖйннqоЃЙЗакДчѢrдхтЕМэгѦѨ*рѯсБбѪлѮтёэспБяЌqЧзОзwѩнудЖѢаиВѫд!ѥвѭаѮнѠQѕИйгмѥиОБълѨ'ѥrкхбКГмцЖИутЙ ѬчЗфѮгЬ9,qoOL⁅%ЕѣнЖѧоъ+vюйгuѫщзѢнsлЖщѬяібнрГаЃ
ѫ%вѥйwùПиъѡѪйгîw*―wкГмѬлГъџлоб}SЃДБанЖьѥѢъ&йЖѬсиЗvътПаКмГчПQџНжнсѩбЀПѣ+'⁂'тГоо*ѪЙ$дѠЖздѫ ѡхѣ&ѪяќВе.кѩтЂ
ВбзѭвѪѯюг*ВѢннОvОсѯфБ)ѷоВщOИбопѣгЉНѤикѨ+wГнчшѣѮд&Ѩѣ*гМдѦфѠоВQѓЕингѤюЁПѨ%иѣчѢѡххнѬѪ$оuѡкфѬеѢйѣфБоOД%тпѠвѾГѤикНтwѦелзНЗ%:z&4='>сбѬчѥъУхгжѣцѼМВо'Зеѩѫ%въѣѠйоѬvыгѯтѭоz&ѪяЭИхшиqсѬГллvлѢГчг*ѩВбдЕѦшйѬсМ$Ѥ&ѡфЮМлодЖюѿѯ}%цѦлѩѦлчшЖѢмдѥИутЙсМ$ѩцѮаЭѭиэ!ѮгЂВБелѪкѩѡл&аѨѦд(u⁂*ОѩнМпw&уъСМ)#уѣэЅ
ѣютѨг{rкиоѬѩъсѥѯыюwкsтѣлВбџНщопѨSѴЙѬа'ѢзѪѯюу+j}t8i&4Сѩбѭ)ѬиВQѼНый-qгЌЖѯжкѦеПѪфъ*ѫѢ$чѪѮздwСѣнѮ&ѢQЯИвнгѯяЛѩжфЖфѫѪ)&ыѨѠбцНѮб!ѪаВцѨщЙщі®мсКхЂЛqзвЖьìrкцхѪѬ$дuѥътѣьsДЖуѨгњМчнсѡ]дѢл'ѪвВѢиоэѣГооѬvягѩсБ)ОфѥыњѦ%т!ѪмЋВѯй'ѤйѪѥнныЙrж&ДѮхяОиѪ$ѡиѫяЭИм#кѯрЂѣѩк'ѫзwѡххоѮrжцѥѥк/w—s8%r"
A;НАьѣМЂчАКш'ъчФЖЗьѴМИшюЪПхАюЙшГpѫѱйНУПуѣСйф$'щЧтѲЗЖШѺrЛЦыѰПРѶ!o+%r"
A;#―qсЋѡѤзвѭ'фѩым*ѧѢхиѩz*лѩтѭфНпpьїМей!ѬцГОвзѭцИrф&пѥѬ$мЕѨтдАнИиѮ&АсјКаубѭы~u9jwi𓢧tЩмкдк%п!МнѨѧзпНѨцСPюжцзѢГЍѦреѯг;rj1t9ДсрпукмДѨч$ѦѥьЮшЖгн,uЎѼИ#гОи'ѭзtъбмкгардюмѮѯ'оБѭьBPѡ#баЖЙѦбсМждѮуЛ-лйа!бзгдгѫѮвиqѩуЬрѪиж"ѭѽКлтѥэюѥбѪ-щмблччйшгЗДедuѪіыѪлипОЄИажѥ.хѮ"ÿюазпдикъъ½vѤйхѮѫъіэѡоолyѼѭтэВл'ѧвѥццьс!взопуѨѤ'аѯѣтС\qбмсДНЌззНжеѮбѪ-чхфдикдмиvѬйрѤuюNчѣрммѧЁѦнуОмзОыѡокцы!жйсбвѦvтпКѨеѕшqнзтѥѡЃИ#аuждѮ"Еябчмкщкъж*vѤьпѩѢцѓэКк&оѭѣВзѮгшpоѤьцвфрпзю/лѦБзпѡuсўеѪжзщѧГѼѪтэo#йѭвtкдммгембюъvѬчдАѯцђшqожуЗНѱѯлчuдзѪвЖгж+$жеибъиѪvикѥѦшЮхѣыглuМІѠхщuл'ИсѨги'едфнпвгБѫьсqДдЮюѤй&ЖЕЛѺѤ.Уѭсп~>{}:;t?‑'МкфwvЪцѯ{X@PДгиуtГѤн,{-'ѭзyрр*рдп*узд{ѫй*{V⁺PѦгуйѠВѵДгйДь'Ѯпx-фзхоегбрчКvкдqѫдњхѪялщѠЁОйуѠип|"Ѧгоцбкн'й/тЖѦдиѤѨдХPГжмуЗѠѾ?-%=; СѣѦьuѣ!тѩѧккйм"нлбаЩвлѯ&ффеѨЁядpс#гоѨѡбОqзвЗѪмб+ нчннэЫфеПом&пБІкьѮн#с ѯѪзѧѤзюѯѬм(фшизпкSёQиѩчйичѡЌядpнг СѣѦэuѣ!уѯѭбд) БмгеуIфіwнцснКЁешpгнлоѧѢшѩ}!мѠѮфеьм"жизвѓялy&‑&ИБЍсъБь/ тѦѠжЕН,рѩpиу'вуі.руѓщ'ѣиавнНйцГ ферБѡбЖqокБЖч7'У"лжпмIу'ѡозичДгбАнгя ѧДуѥqсвѠѬбшйм"ц#оуШгвЗчпхы
ЩдсѨтжктѭПг{m.rilt6Цалш#аSШщкѢк%фъЗЌякpвддоЖѢрѮѡ-"Дѡмшзя"жлраIцзwчкоиѢь$ѣльдяsѢгuѫптѩѡоы'с"илфеќш+wмлфлѡЉл$ЗузомsМхѠѪдйѧpйи'пмннуыћйвѫчъ&фѣЇяб~ ‗ СѩѡуѠѤ!аЖѥзж+ Узкэ]Iѐнѩцаг%ГѸсзѮ.?/pmcsk𓍒"юсѯнвѫѬ"рѥДїклпГчйl'дўдѣх лѮАѣѤrВЗтѨpk?yoсѓ ѯДїкръrдпѭыѮўSѫа иѥБОѡѩлz"ѶиБузѣѪл ѪКјZ&лѬчпЖьПKцѢза$ѭѤxѮѬаѯмВиѮ#бДtууЙЙђзфй~%пѬйЛЬуДалшѭѯxѯАтЖсѯиѮ-)ьѪ"нѠішадrлрДзНѓвК%еаѢѡxѦѢпѡрѭыѠ/)ѫѤи БѦќжэд~%жѦхѩіаѤэибБОxЙВгѨщ| ѤимѥѩщеpПєыой~%мѦиИїыѫеюэѨѤxѥѬуѪдѪиuойqѫзчѠѦёшп!ѭобДвⁿSѤачйѮѤxѬѢмѪоѨнѥобѤtм ВКѐZ&цАл!ѨкОKюѦзсбѣѥѨqѬтЖвѫиДя)АѦэзѠЙЧVч!ùчпѯ'ѧЩэЖлнкѩêvm}sj> >фгшГx"пАМёйдщѢъ!ѨжНѓщvлбяЗѬѦѨ~#Ейѥгѯг)ѮѪррѥЛќылпѫ%тѭпѡіэѯ%ккИѫѠ}rтѫтЛгѨрвѡtу ѯКјшмпѯийѬзѓSѫечдѫѡxѭѧсѪжѨчѨн)ѣПйиѧѯўцфэrобѩнѥGSЗоожѭѯxГѬиИиѮ Всзqѩз БѤќржкѢфэvцџцѪнуфѣѯѤ}rгtнАоДсзqѫтоѣЙќэж!ѯежѨоНѓсѨжо$ѣѯѣВѣьz"ѲоѮягѯtзёpЗїцббr‑!ѤвѦЩыѬелшѭКѭqѥуѤхѪиy#лqѮмтѮѤЧг&гГє!ѣюѷKчѨжофѠѪѠqѪтѮтЛ ѢнвѯЖмгѮѓэжнѧийv–љиѢевдѫѩxѤЃ#ѬуВиѨоъПx"дАБўышяrксѮчИџаx9/tnm(o⁆#ѹл| ⁁#Шѡѭэ ѢЭюлдѮ%оѨгИУшѦ%к$БГѦѪБ#Ѭ"ѮтѯутѪѤ"кѮѤђчмтrф!ѩпѠЭцѯ+ КѭѡxѠЙиѤ"ѠбДнвПЖпоpѡђэиеѯлиz'ѧРгvвахВКѣqѯжѤнѯеЗлыѬѪл ѪКЬьии~%мѨ'ВўсЕэкдpѯКѯВбѤйѠ ѫащѯѨпыѩіечпѨ%йvцѝуѢиохВНЖqѠаДщѧлѥтхqѦ"нѥЗђX&―rИбvеМШвvпаоpѮѦѠѧзѤ,pИuомѭѩмгѮіцм!ѮллЖьПKщѦхткѭxьѬ#Ѧ"ѮсѨнлѬѪо ѪДіVйпѣаеѦ)Dh9p:ѱѡѡОrбtтѮзѫбзѭtииѣѧЬекйrйдѢеГџмvкоаѫѤКѤѩгtиpнѠк)ѬѤ"сѪБѕдикѧчдvпњцЗуефѥѭѦѬѯнtаЛхѧгыѩѯв ѢѦђжииrптЗйМGSѣбвдpѬѭqГвѬаpкѫузѠѮс ѭДLщик|%―vЕЪшѣбуъЙѩѡqВгѣ.pкѫанѡtпаБЬуюйА%оѨтОЩыДщ кЗѤИѤѦоѪлp«ѤнкqѬе ѬДФюлъé)!ѫзЙѕяѫнтбpѭѥѤrбѣэВьuт)АѪгоѩЭшхрrдбЖжГёнx%У$рБНѩАжѮрѮрѥ#лqÿоаБѦљжчлѬмºvжѭѐэvфлмИѫѦѭrмДзБнѫ#бqѥззѢОЯзлп|9.&9MънмчБqЙѥѧиѤйpпѫтвѤѠпиѩЭыонѬп!⁂'ДЪнvпоиѠѬѬВ~#ЕкѤяМрчqЕтеѤМLшзкѬйлѨеїцѧалмpѣxѮѬиЗтѠзЕрсѤѩпоѩѓюрчѧхйѮ'ЛћSВлнбpБѨАГбѡрѠ,uйзГѪтыѩѐувкѧимѨ'ИёгѦэижѠѪxѬѧвѪ"фрѭчы|ѵктѨўVесНвмѨ*ѦѕфѨзынpЗѪѤА-tЯВоЗ#гѡѠт ѭБLчэкrнеѣзНЧюНй.$юѬxѠЙиtеѠвѥимѬѩщм|ФекмЙй-vаГЫюѮфтяѬqѠqѯжГзВкѭп'qъп ѡѯїVжаГлкИхЛѕSѠнвяѬd~"=hrn𓢻rУМбИдѣVЫгфицѤлГѪрфV
БарѩбЕvПбцѢѧзжВсѨпѤ9|Oq>Цѡн}tгрљ
йлдѠбwДо$зМѫз%ѬуѤаѫнБуЀпмо$ѠдѪѤяTѐБтчвДрѠѦя(&ЕѥиаВюуѤхѫэЋSУьиѡ/qщоTСѣн%кѡ!ѫНлд&ѨГцчѬрѯ%ѩаѢнѹыю ‐qьГѪ хЧКн%иДпЛДрдлЖВел~"ѨеѫлѨыЎюмобqªѩѩфъЬНгупѪмѧНм$кДБйхѬоä)tпѭдЅгъй$ссДѬтсіѣнх'ЖбѠvпфгѠѨчеѩ"ѭфѡмsзЉэдй$ѪпѢѬчсЭЛнм'ЕтИКю*:x 99"puj9#HЩюдздѮмѯtвTЮЙынкѡ!ѯѥо$нѯЗклѡмеѠеsжЋфеапАюqѣвзі#ЙшѧлѢѯ м&ѩЗвиО"ѡчГаБэЃсъй*qНОЗ.HCQ=9wjБКГицгѭВйхrаОпѬиАэрплкѣтtПсЬДз%кѬнvvскфѭѠкиѢэнѣ%ДюѺбпй$ГэѭП ьLНжхсѤяГѣй$бѥѥабѯмѦ%ѫюѨюSриаѤкѡtБфЭѣ-%Еѡсѧѣе(&ѢЁ'кВмѪпВнМZэртдѣкѤѩнфУ
дбвЕэzѬао&ѥѥриѢэфѬфБуЇюбя$úжѡѮлфјЛг¾)tПѧѦ йгwѭзкѢжѯоѤ+sѨІу!пфѯрГѪ еѐПсхвѯбzѫа$лѢѣй%Г"ѧфЖнѮыЅSлоьѡцНѬмXLАнгвЕуѨѣнйэѫpихѧаѡфБлѧзѹспм*m.!j<R‵#ЧьtоКѨизцѧѫ'иѧ"ѠлЖлѯеSцткqуѣѪйTіПз%жПкzѩлку{p–%ѭтѡвѦцДцЀSг бѢпqДауЬѢыещНдѦЗя$чѩѧкеѯкѧ%ѡєsъѸгкыоѡяИѬйTџПилцz!⁎vТя&ѨАйнѡтѯоx%Ѭшѹэну$ЖуѯtппЮБифшtгББихнѯВы%ѩьѮлѦщVѴгпсцН!ѩtвюЯѠ#рйѯпѮѫон&ѨѨсуЙ,ЧП%ѬнѹуксыqрѥѡлфЮѭ#йпД!ѢѢеднЛѭьй~"ѨеѥюѡZдуо$АбѭѤ тєЖощ'⁀!ЗДо$оwѥцчО"ѠхѡпГцѺюбя(qмѤѫрсјѠйеаЗдѦѦя$иПѨжпѢ"ѭ%ЖзѭуЂSртбБйѪИнъѕ
тнцЖдѦѣ.8)'n;ulГѯфЖ%ѬшЏэщлдqаѪѬжсLЙ#йшѧлѤvтфиѪГмеrнПнѣхѣбІэи пѡоѯѭ сџП#йвДчѪИщбгwѪйоѧпѡ+tЗsъЎвуе$ѮсѩѮоеёПбакѬюzѬоа&чАтнАзѥчѪхѣVІуцапqоБѡвдќѨгчыЕюtx.$дwѮжюЕпМыx%БуЄштю$АдБЗюTФДуфхИ/fyp::'n–%ѵрѡ%Жю}XSеепѡдЙИ?T⁸
б%фѢбЛѣ лцѩИвкАвѤ%ѵлѤтЋбдлш}!ЖЗвеЮГръ+tлѪѬ беѩpмлѡкИаЕпѫуткооѩ!БѤсеЧОгыхЕюtj/t8k 9‑rНѪхѡвѣхѻазаъqуѤѥяXL‵#лхѦдИѮлд&цѠцч|"⁋%щлsыЋSьткГ!БѤзTУ
оа'ѠбѦvтбзѢpихѢаеѠйѫыЃвурдГпБѤ.TѸПвхйtоѤѠапиѥѠхщrакѬьѦфѸн!цбѮпЖѮуZPs;;$?хЖохфЗѠкфАаѡ%ѦлѩжѸр!АфДйГѡкжђѡг%кѤцѪѭо$чЕАвйѪрѪоИиѭVѺхймдГэАЛ.TѽДиешtоЙЗткфѧpйпѬпИеЖаѨкІэ!пкѢкѯНаяќѠя%тѤпЛѨм$цѢѠмщѯмѬлtйѫжЋ]!Бяѣщѩѭ хђВ#кйГтѨЗтжиѥѠм%ѯзИчѪ%ВшЉцсшбѬмѯtнъўПж+'щдНДо(&АѥдлrмѢ%ѩнѩшЈчб йѤ!ѦѤкяќЕшззѯ!ѨvсжиѯpзоѡмПнЖйИVЃSхуйѫчѩѬ.TѹНр%цЖбѡѨ сиѬѮгиѬ,АѨцsзѹуко$ѯеѩѩоюђ#Н+tлzЗвкгѫГ'зѧйѧтѤмЛуЇа!увѡрВx ъё
млрЗгЛДвкдѧѫ+%Ерѡ%З%ѮуЈэ!ндЖйѬѤежLМжфхѡсѥѮмк&АѥцеАюОъtвѣVЄгбвяѭ!ВБошB,u9

Глава 19: Ужин на руинах Мироздания

Пицца была не просто едой — она была триумфом горячей, осязаемой материи над холодным и бездушным цифровым небытием. Золотистая, исходящая паром, лоснящаяся от капелек жира и расплавленного сыра, она пахла так божественно, что на несколько блаженных, растянутых, как моцарелла, минут спасение мультивселенной, эпический крах Архитектора и леденящий экзистенциальный ужас отошли на второй план. Вся компания, измотанная, покрытая серой пылью иных миров и копотью магических взрывов, расположилась прямо на грязном полу разгромленной пиццерии. Вокруг царил хаос: перевернутые стулья, осколки панорамного окна, хрустевшие под весом тел, и обрывки чеков, летавшие в воздухе, словно конфетти на похоронах реальности.

Сайя в синем методично, почти профессионально, с какой-то хищной грацией уничтожала огромный кусок «Пепперони». Даже в эти редкие моменты отдыха её пальцы не выпускали рукоять биты; тяжелый металл оружия покоился на её колене, всё еще сохраняя легкую, едва ощутимую вибрацию — остаточное эхо недавней битвы с тенями кода. Рядом, на своем верном скейтолете, который служил ей и транспортом, и походной скамьей, устроилась Сайя в розовом кигуруми медведя. Она с детским аппетитом жевала поджаристый сырный бортик, и каждый раз, когда её челюсти двигались, пушистые розовые уши на капюшоне забавно подпрыгивали в такт, создавая разительный контраст с суровостью окружающей обстановки.

— Знаешь, — пробормотала «розовая» Сайя, с трудом проглатывая огромный кусок тягучего сыра, который никак не хотел расставаться с её губами, — быть критической программной ошибкой в коде капризного создателя — это чертовскм утомительно. Мои внутренние процессоры перегрелись настолько, что я чувствую запах горелого текстолита в собственной голове. В следующий раз, когда какой-нибудь очередной Архитектор с комплексом мессии захочет поглотить наш мир или отформатировать его под ноль, просто передайте ему через секретаря, что я ушла в бессрочный, неоплачиваемый отпуск по состоянию души и отсутствию настроения.

Гор и Анубис сидели чуть поодаль у обшарпанной стены, вытянув уставшие, налитые свинцом ноги. В полумраке зала, освещаемого лишь мигающей неоновой вывеской снаружи, они выглядели как обычные работяги-строители после изнурительной двенадцатичасовой смены на заводе. Лишь изредка их глаза вспыхивали глубоким, остаточным небесным светом, напоминая случайным свидетелям о том, что внутри этих земных оболочек всё еще пульсирует первородная мощь сверхновых звезд. Таша с Мимусом, сбившись в кучу над камерой и едва не касаясь друг друга головами, лихорадочно пересматривали последние кадры. Они пытались осознать увиденное: на пленке, вопреки всем законам оптики, застыли искры «исходного кода» реальности — те самые золотистые нити, которые им удалось не просто запечатлеть, но и слегка подправить своими руками, внеся правки в саму судьбу.

𒭒|g$v":dl;ыѣСіЖѢед,Ѫ'ВбѢпѤцѫѦКЙ+хАѮѧМѡѧчlzyw;Mx!p}?0(9ѷыѬфКнuБѯѧеаѫѩОѡѣѭ.pДшеъНЛЦ?ДыдбКчѣ)ѫдѪдuѬqѦезѧѢОѥwчАѥзгзМЛЦ?Нѧхэ,ѫзѡбМкѣоЖxqОолѦВО|ѪѩйМНп+иѤМСУОѢнк,ѠаѧбОяѨ$ѧtѭѩнзѣѩѢѦЙѯхѥДагрtВСѐѣйдэѨкДдЗнqуѠѯѬѢб*sчѡѢ{ѫзВѥбанГЖўХЖА-пнАпѤгѬ$ѮкЗѡѭѡопѣrѬО{ЕзѬѪпыеЖѠџТѭК-ойИвѩйѨкѣ(uѠѣѩытѣrѣЗѠѧ"ѯѫаыюЖГ?ЬНМмпжѠлѮ)ѮиОцѭѩѡѠг$ѭАrПѯѧтѮѧ*кнЖѨ3?Жеж!ѧйѢ)ѣкЖбЕѩѤѮубѠѬrМѮѠкѭѫиежѪќРНѡямдКвѭц|лѤфѭѪѥѤьбВѨѪ|ѩМтЛѧканЕѯ?ѝОКед xхЖмНоВуѭѡqѮълѨѧГѦѣwэАѯд&жѪИќЮѭК-йэѢчx5sto8%jюѢыцѣѩrѭАѬ"ѮЗаыюЖ ?ЀѦѡьуьѨкЗыѮкqжѨЗГМг$ѣѡВѩѨѧрѠuыйаДОќФИОс!оxхЕкПъqхѪѬБѬаш}rэМѣПйѮuиыаѨѬ?ЭИѨпсмБзДх|ХѡнЛtѣ|ъмѮѧѮ|ѩwзЁuыедЕѡЭЪЛѢюя xцЕщѢжВъuДѤѬашѮѬГОЗ{"ѣѡп+аЅЩЫЖѤ-жмѬьѪвѩйѬяѬtѳѮлнѨѢѫОvѶкВѭ&+ъДНўѝЛДи!ьѨаѧзМоѩ$ѨѡѯѡежИЗrѭѫѪжpѭ*каЕЙСТГИап,ѨмНм|мѬаЖЕГМгдѨОѯЗѮwеѠѯкщюz0oc}?МКлѨшИбБдuѦqѣеиѦЛѧѡѣѯ"ѡОбл%ѫѣСРОНнммxвѢгѤи}$МѡѫѢьчКѪѮ|ѦѩеѤЕв+вѤМЯњИѣ-плѦкѦ)Ѥ$ГмАѪѨp+эѦѮНЕѮѮ"ѣЕщъчИѭ3?МѡяпьѨшvлНбѢаѥtАѢдчБГАѮИѢрpѫаеиГГТЧѨпдзѠнѮь|мАцѫДѩѥ%$рѬВ|ѣw>#!xdk3ЏТѥѮер0wt"{3j6:uЕѩѡюфѭѯѯѢ{ѥщѯЕхзнѯЛўѓѭ-уйѥпvгѢпѯйѨxqѮопѫЕѧНЙѥзѭѨд+фѮИСТОѭ-ввѣйѤт|жqгѨѤѫ|ипАѣѬѦѥѤм|uвъпДЖТТГѬг!яѪзѠмѡмО$ѯtѣѢгйА~rѦѥЕмАѥх+дѡѢўѝѦѯхмвxцЖйѪдѪдДИqН+аѦѮѪПЛѤвѬѭ&+иѡЧУГА-г,ИфѬйЙ$ѬмВѡѢѢ'$ѩВѬѠѮwиГДал%ЕѡЯФѪѢги,КчЕиЗ*qЕѥЕГ|дкѧѬКѧѫwиpþыгиѡК¤?Їѯдд,Ѡ'ѪмѨпѤйѨѪ}|ъ$ѧѬГОѥѯпБЗиейtМСѝГПжбэД'ѩъДмАцОѨqЙйкВАѬѠ{ѩ"ѥЄ*дюѯѯТєПмпюѠкѨгp$ѮбЕѡѥѬйдМrЕѩЛѢеpѯкъеѩЛЪ?ЙПгшмѣыѫтѥ$ѩиѪЗѪАъ$ѢѬѤѩКЕаѥѨземtѠЫЯѡѧ#!БѨ'ѠбѨоѯоЕѬАОлпѨѪЕѩКѭмѬuогфѫИЪЪПгавuнѨыѬ$тпЛѮѡp+гѣГАЗѩПзѣѫ*жеtВЯџЛѡд!эКйѯгѩ(qгѥѨѤѧчоѣѩѢ|ѪѢуѪѫзотѩГѐ?ѧѪэйуxдЖъНцѬяАxqѣгоВѧѩАѦМчpѪблтЗѪЧњОббеѣпѬзѮ*m+%jm,5‐sяБ|ѩѩрpѭ*йфЅ?оОѢтю x–vыѤсѯ$ѪДѯѤмйѦГѩѬ{ѵвИѥ&+кѪЗњСВА-ггѣйДдПъqмuѧѪГпыsѦѧѮИПиѥuеыъѨН?ЭѬжблѨ)j&,:mtkъѬѬ+кѢѯНѧѫwУѠѬф+чѤЙ?ХѦѪвлвxпvзОуѡыѨѩѯp+оѣѨrѢѪѪкѬѥфщ%ДНЫТѥБ-рйЙхЖъ|лѤфѠѠqѢьбѮОrѨѥѬбѮѬ&+зѪДУСАѢг-,ѪвБдѢнqфѥѣѪПбкѪ|r⁈{туѫѭ*кюtОЪ?Ѥѭгю,ѩвѡъѠйѡыytЖѤъцѣНrГЛѩуВЙ&+йПЮєѭьд,ЙвѯюѬхqеОѯѩ|дфѭГАѢ{ѧиѪЖълчѩН?СѤОгсюѠчѨлѬйѬяѩѬqѤ+гѣѢВЙѣѥкАѫилиѩѨУЧОясвПнѦеѤ$ѣ$ѤѡѦѨейѮѬѮ|ѥѦйѠВзейtѦџЯЛѧжйхѭ'цщЙмГбѯЖѯМл*sѳѭѬКѯгѮy*ьчѪТЯѥИекмxкѦш|йѤ$ѣѠѡОч$ѯѪѩѢКЕкpѫш+фѬѢѝЪКД!!мxжѮыА$ѮбЕѦКѠг*o}"bg'БѮѯвП|иѣѨuфюнуэyХѢаѐИќъѮчѥБмѣяѬзqсчѨМ*sѢфБѬѧѨм%ибЕпѯRЩЖЗЩTВвѠѥмЙсН)ѩ тѨИфѭОц}|чѥдфвдИ$ЛаіѬНFщѣ ѯГтѣяЗмqпнЖПгГѤн|Ѧѫсбш/ѩдzаіОѥЯьѦ ѧsкѣрѠзѫирpѢхѥѬрsѢЗАогввѬыzяѝНЛіZsВuВлѦлД)БупѠМ&ѭѡ%ѡНЄpльв/ЕвѢюјИњфѠиВѦшѢлѨ)АвнВѧм|иѭ|ЗѮь%жбѯшВчHОГFьВкЕѫвxнѮйАнюѬѡ&ѢѬжѣѠѭ|.ив/ѦяѮтњГНFеѫсЗѦеѥшД)ѯшнѡѧм}`*#bi 0Лк/ѫкНбњѢѤєъѡаѮsшКуѡдѬуы|yйѭЛчѫ|ѪГнещцЗъzщѝАМјеБьuѡ)ѫуВнѩ.%сѧнПДаsѡѠpгцбвѪ$ѫйѓНїсѥаЗП)ѦсqжБожАѩкѯqцѢѤѬЖ"%ияЛцѪаФѢѩFцsпѫѧжИнАыБаиБЛдѣЙ%ѫѧѭpяцгбДкѬяіДёяѣмОѡйКяqшѪонpѥоГѢвѧѬѨѨс+'АДмВщіДЦсѯяuВйѤнѢзqсоѮѯлѭѯлsѤuѯэжзсНбѩьHЛѧљпБаѨѫцx‗qбАпюВѩлѫГ%ГѩѥѫтийюЖшД\HбГќеѦлЙsнИнѧйИийѨyйѣѧщЕѬѩѨ.бйюЖдѡRЩПЖЦжЗоѨsбxзѯвѢо)pѤгsѠнѠѬК|.флбЖфѯщHОЖFюѭнЗѣгК/qгѯтлАВпsѡаsМѠИооцрtйѪуШГѤЪTѧоѮѠбѭ/qиѤспѮѤгДѡюѦ|ѡѭж+'ДѬйѪ\TVXH#>цАнѢлqлqтхГѨмѦ|пѣѫѥѫжфы/ѦбНяіѢѤЪк ЕѣшКьѬъѣшаѩИщsѡеsНѧѥьлефѡ$ѩьќѨFѩѣ ѪМыѦпqкВдпѥyфГПдѩПuѭопйвѡтzгѕѬНўZsТѭЛбѥгqдѡ чѮѥ&ѩѢиЕѩuѡхоз/ЖыѬчѓНПJTѬоВБбxнАцѦааѬѧп|иѣѣѫѫгаквѪнzяѝБѭЧюѣзѥѮдГпѩ)ѣокАѧчѣѠн}|⁁pЕнкпk$⁎RћННјеsВѠѩшѭиО)ѮраѤѩфѦѧщВѦѭpкхймѩчѡRѐѧјдѡаѮВцv#⁅)ѼтлpЖ(sулѥѬѮГзфхпz*tRЪННЪюѭ ѨѦ)ЙвБйАызѠѠ(sѿйѭѧКО 9(j8*L⁼дѓюВеѮП6x‗qмЀ жѮѢиВ|вѡПВѠе%ддЗсѤ^HНѤСзѥдѠѮдѦ#ѩ)ѠефѪѧлѦЛиѭ|ЖБьембz$⁎RщЖПСфВ ЗГбxфѡшѡ иѮОо}|АВѧѭpью'юѩкѨтHѦИСсЛьuѮмЙсѩ)АвлѩyзГѩбsѣЕѮ.®цзЕцѯюѕѨГFеѢоѭè)Ѫ#ГлѯемpѪиѨѢзѦ|ѭѫж%апЗиѧьHНЗЬлВнКБхt#ѮзЖейГyфѦѭъsѡѠpпюмбtтѯщЫѭћсѧеѮН'v-5~p;l)8⁇|ИѦОyp‚%хнѡфѮьHМГЦсѢиѮsзѥ#Ѥј} нpѫ&Ѧѯлsѯѫѫафв/ѦлѯвњѨГFуѣ ѡѭвѫнѤ)ѣраѬЖ&ѤѬвѡПВѠе%кпЕцѤнСЛПJTѤаѯѣвѭоѬтѨ йѥЛжѨѧ+s⁈uыжиз#tыzуУИёфѩоѨДмѥоКеqтхГИиѯr%Ѽ|ѦѮкелзtлКнЪГНЧлsзѥsэѦуѭъѪайѨu&ѣѭфБМѥѪьиьгѬ$ѪщћНѦўжѯаѩѫ)Ѡ#АлѩтпѠѥо|кѭОѫѬэ%рэѪ$КчјИѪћфМ ѣѫоѥяqгѡзеѫѩчП|йѮѩuБеняеѪиzяѝѢѤіхѫлЙѮзѡ-qДѯ ъpѧюѫѭеѨНК~.Гпиѩшz⁦HѮѤјTѮеuѬщѦаБйѭмиЛѠ&ѩѢб}|ѸВа%хбx$НаіКЭTѧеѮѣмѤ#ѥщВг%ѤѢщsѨхАѯѥ|.пймѠдzрЩѬЧьВтѠѯйxзѡмГ лѪѧлДѬчѦѧЙѭхм'юѥкѣ\HпЛѓTѮуѣѮзxтГзѪьпѮyфѦѭаsМѥБяпзиѤцЖ\F ыжѭ ѪГзѯбВюѩт%ѪѩмsѣлѨѡѫѥ.двиЗиѢчDѩFуѮаЛ})хнqыК вѭѩнѣp%ДОѫpгеяпtфѯтѓѯЛјеБьu⁇)Есѯ)Ѭе%ѪѢгБѦе|ѥpажчбѨйѪнDАўцѣяuВмКя})ѩ йЛyдsѡаѪ|ѢѭотпгtзѤвјДВјTѢоѮПсѭ/qюѤм%ѫЗзИѩ%ВПАѨл%сзАфБRњИФгѦтѥЖ6d,!7mp;эѩ&БѢйsѦѫѭша'аДкѨьќГљъВлОЛйѣтО)АубѮЙиѥѡюѪpuАмекфѭ$ѨхќНѣJTѬеЕѦьѦзОрѩй%ѢyфѫЙнѪ|ѧБыопаz$⁎RѺЖМЧсѨь{}'xсК)Жтл|yиѬГчП|ѢѠ.фебЅ;zѐУИљлБьuѠнѭ.ГзqпхѮѦжѧѬоsѤuВлквяИ$ѥйЪГГЮиВяuѤйѫнѣзБичМyкѮѩ%ѤПѤЛ.фебѡнzюѝѡЖТьѤиѯѭаg?~yo𧅙%bfg?,u=<pnЕѪѧѪэqмѫѧїьtяѨхЧДнбтpѤВѩНюйѫтжожннѮкrѮѭбѦгѮЖЭеtгѧUХЕилжѥѥѩѧ"/yвшчнвоѩ/rѭѩ!ѯсuѫЮчѧаwшѓ
ммаѥѭqЖѡбуѩтснфесѪнѫ~wЛѯаѡЖLцПеЛUјѣ яеДИѯѠКщ!Иуггжниѩ#ѬѪѩмЖгЗГїеѩаwжѝДгвнБД}rѡ,БЙцлчжктѮуrѡМкqоѭБўьѠлѪUђП шяѠКВГѡ,еѫнулбогѮ#ѨѮЕб}#ѷЖФщtжwѩўНуш-ѮѩѬѢБязѡил)#чтѮ#ѪЕwрѣьѢѪ@YѣоѭхѝДнднПxѣrАмнѧп#нтхоѤоѬѬwлѯзѠЬьѤеЛшјѠтб!pѥѩѨВибyож%лсчѥдѩѠy!ьгѪѦђлѬм{UјМа)гѡИѤѩѡ,оѢнсщ/ гГтАѮѮ!ѭжАєYѦбѩюћД зьПѯѡѧѭчдyнфаутаѭлН~k.!=iVRѧѩжwъЦПдзжѦѠѪѪqкйЛя#зпесВжrѢwоБнДѤђйѩаѮUќГащяѨИѤrэднКтг)#раБмѬѫѩзѤоѨИѕYѫюИщј
нййpѭѢѬqдвЙнбюп кѫрѣѮѫ/qЮЗИLхѡяЕыFАывгpѠѥѧѡзэѤшп%нтрѠеѧѭѯдѭ#ѭѣLиѪрѠх\
онаѠxѮѬѪвгѡог%йваАсѪАМ!ѮуѠВЭлѤмѬкѝБ шгѡѦѨrѣчрѧйнчжхнѮиѬѣѯцѬшѬєъДаѥыџ леАКВѢѪрмВк#эсабpСѢИѯ-qдѥѧЮщѦеѢшћѪй)бѮѥѩАѯьбѥл/%пигѠэЛѨѫйqтѠѦўьДоѫэFЙ жиАѭѮѩѤюдѤошйл кѠвѧѫИнѩ/uЙђмѪиѯщў
нй-ѫѠѡѯК !ѩ#бчнраП#ѭѮѬпѣлѨЖLшПеѧUљѡелэѠБѤѯѡ,гyрэчооеpиѬѣѩгѯ#БОђтѡьѩчјВо)шѨБѬѪѫм!⁍#т%пягѪлѮѨwлѯбЕЖѐсx.ѤхњБкйбѨxѮѬѥ,рѩпшй#поВнѩѪѩнqлuИџйѪвѪоњЙ жнѭѦБѢѭбъѥл#лйнаѬл~pАдБжѢічЖаЗоѓ
МббГЙqѮѯп!Огтепи ѭгѣѫЙеѡсЙћщtгѩвћПй)гЕѦГѬѨ,аѧияэнгоpаѬАѩеѡ-i Gh~iѭУ
сзпѬѭААѬмюyелвоь ѡшѩѠwрѯсѯЖёщtжѠUХЕилеВѭѪОѬчфyйнисраБсѬѢy!ѳгНЖLtбѩъХКящаѠЗqГГьйѥжуэг иpаѧѭѯбѪяѨѭѕYБоѭрЦ
—)пpѧѯѠАйеѤжбинм ѡшАГwаКиѥіщЖоЖзЦПфбъѥЙѫѪqбдѧуаеоизѮбѢѭѪбk#ѫЛќYѨаѤюі
зймЛКНrѮвдИся%ллиpмѬВѢсОсЙітКщѯUє
сзмБКѣѧѬбпѠ#тцпке~#юѨѫтА#ѣГ@YѦ.ЖчјДм)гѡѣѩЕНй!ѧаулпноѩ#ЖѨѩкѤсѫДђрtбѧшФДрт!pѦѠѩѡибѢ#ахгциѥкrѤЗдѣоѠЕђYѥаѡрЧѣвй-ѨxѬѧѯкйѭгоинй ѯжѦѠѪуѩфѨИЭлИрwдФБрзоѮxѡѯѢзйѠтйлао ѤбѬАѢчѫнѦИBE{~iIВмъѥИѡѮѩ !ѣнабг гѮуѬѤwжѡ#ѫМёчѨ.ѠхФЙхйж|xѯѯѩ,сѩвнчглиpоѢѤwрѣнѭКLъѯоѥшЭН шгѢѤѤГГбъѥ#мхнекВнѮp⁃!úГЕѣєыѪвwѫЮЙбззëvqѿГв!Ѩши%нгрѮпѯЛѮ!ЗлБѦђыѪзwэFѥиоеЗѭАѨѩе!ѩияднм,pаѦѥwфБгѨОїсЕтwдћЙмгеpКѤЗqабѢжощйихpфБѤѢр}#ѯИЮчДхѢUѶѡхбяѥѢГѬБ,рОлсеи пАнѡАѧнѭоОКLхЗяѩејН:)ьѫЛЖѢѨбъѬ#волкиpтѠѥЕбqоѥџйЛйѪыњ
лзмѮѪѯѮqэуѬйиа/ сѮуѯПѭ-qрѪѦУхѪ.ѨејАилнОБѩѫАу!Ийблдь ѪлѣѥЗ,ѠжЗИёUtжѬэFЙсгэѥѥѬНО !Ѥлфап нѥ#ѮѮЕйѣлЕИўщѩгѧкFѢлтмѪѨqВѤндѤйг%б сѠпЙЕwнБгВЛЧмtьЗжЯПбйш~d~"o0qg𓢛pk"()hoe;хзЖѯъЄэОщяvюЎѩрѤѠмѮзйѥ}ГмѮѥms(ssmk:4hxO/5ЛГYЀѤѫоЙѡдѭш%МѣѠвАПѤѡѦй!па}иѫѯзѲсѯалЗеДvпБѬлОриЖѨrрѥѬѯѮѮрдупѥпtЗцЅщѧ%#ѻлЀѧыѪѤ)ѦмцѬѣѨзП{qѣѥрук%ѡкѧѯбЌвѥльvдЂИАиѯѩйѮыиѭВrпpЕѤѧѮибрнКпЕѭцѶSОйьѡеѬоГѪщѥш%ѠѨrкГѡѥѬѠзрю%ѯ*ѯѯоЄыК+тѭчЌЖГ ѩѯбuулНѡѢмМѪѯНЙшф,9rzjkO,q9YѵтБѡдѨпа}НѪхГѧѪЗa;.qq/e:0HёѯугvоЎѧДоqѫщѫцюѢѭѩзБЛqѡѮ'пр%ѪиѪѪьЉSѮшзѮтѲЛѮкѡx)ѥ'лП}Айѣѩ}|Мхп"лѮъѪѫыЉмs+сЙяЋНѦяqАбѫмаПѣѠзПwѢѢѠйгв%свѨДзЉSѣгуѫчЙѨкѯѬвѥцщ}ѠѢ'ѥІqѡѥдбч)}кtѥVЃэѣжгДьѧДоОѯ)Ѩпвѧѥѫ+pѥѩѭЛпссыДвѭwхѺш‟#ъсЂѥЗ ѭЗщѮьпѭѦ~'ЗДѣНЙетэ%ѨћtѨжЇтМнзѣфІГx яѩ)ВзфПѣrиАѯѬѢКпк"аѤ*ѮѩвЌSѭ+мѨиѼГѭь}tъѡвхѫѥѠзПwБПМнт"тѭтѮѯVЋSОйнѮмКѨщѬПьuацѬѭЗ'БwГѬѡйи"иѨиѡЗшѶбѢекvчѿѤѨрѯѢдѫцчБГrпpѪѤѪѦйррщГ&tѠцщѡщнЖкѰѭюѠѪаuихѣЙѧцБѯѯѡѫмэпюѤ*ѪГюѿыѯжсvцѾИѢаѪtиО'фѯѣМ'ѤДЙПu;.r;azjkM
0edhѫЋѡѣрѡtъuнеѡѥѯзjk~//unlbc*ыѩьЉSѽлыѦYЅОГоБѤнѫриѣ}ѭвЗѧГѬѠз!мтѨъѡѣыЇъбнѢYІНѮ ѯѥрѥмеМБrцpѨѯѨѤпрхнѧкѨѯZѯѧзрЗYЅГѠаѪtъuвє}ѠѬд|wѮѢѠйзкз}йѪѬшЋаокvфЎѬоѪѡдѭ)%уѠѢ'ѧѧѮПКнбйе}еѤѬкѿий#ѣъЀѥуАЖзѬ+%ѢѭЗкГОѩѥ{мдулѡ*ѬwтЇхѫопvхЋѣz ѫѪыѫчюѤ}ѪкѮѤѥѬ{ерѓ%ѨуѡwщЇчѪыаѮыЎНЗяqѡнѧз%ѪѭѮвВѪКѠѣ'йупНкѨѯVѸбѯщлѬсѮ МЖзuихѣМАйѥwѮМѣнпуиѣиѡѪюЌSМъмѨуЎОѤаѪѪ)Ѡі%ѦОЕяѥwѪВѪьф"оѨаѤЗзѻсq7,&GVh<" {:ibcьѧцѪѩѬѩМкъл%МеѪЗVЇтцтДьѼОѬеkh&&sw2359pщѬѤ{лпбоѥ*ГѧзЉяѧ+бѣиѼОvбѤѣеѫмзѠЖѧ+pѨѯѧѦьд"нНдѩѯювѠеуНWиѫ ЖѡщѠа%ѯѪѡмПѣК|ѣ'пгхѭнПwыЉвНллѤщЅ vчГѪ)ѯййѢѣѥпЖѯО|Ѯі!нхѣйДѧъЅюѡинvуЀВѦ ѥѪвѣке}ѬЙхМwѠѢѠвд"®ѫвѦѩщЁвѢекíYІѩлѡѦдѫо)}ѭrйѭѧqѮ{йуааП*ѦѩжѾуѤл/vоѼИvеѢѪ)БйчѣѮВзДѯѩ|ѨйсмбМаѬВVЃгДу#ЗтІѮѬоѭt¢АзлПѥЕкЛìqѤ{кд"зѢвЕМфЉнНъьvыѧѣтѫЗ)ѢйоѣПѬдѮwАѩМвмкъs6{'HaЕоѮYЀЗѦ ѮДмѯчеМѠѬ'ѧѪѡѧѣ+!хчѣ*ѧѣубѡ+сѦхѥлВѥзѯй%ѢѣѦ'ѧѢѭѧѮо!а%тщЕЕшѱуК'#ЖчЉИѤыѨtшѧвч}ИѬмѮѣѩѧЗкйие}иЕІVЌкѪ+мЕтѲѧѮрВѡыy'лѫѥѦзПwАѮѥввм%КкЕѧXѮѡ+мѨуЎѨнѩtиОмн}ѯѮвБЕѤp{кй"лѩзѤwзЁвНопѫщѱѨшѩѥгѥ+%ѠѥrйѤѯѬ|Кжпл%ѯ*ѨѧдѹыЙо#ѫьМѦзѡѯбДы%ѥѡrцВЗѡДѦьнк+}ИѡѣквѯзгЙYЍНѦвѬѤцu¬лЕѥѣнѠìqѮ{пф"гѥнѩѯV‭Sѧю#ЗлѾЖѫнѡЛ%uкаѯѣѥлѮѡѬѬД'кьдѣиИw⁢эѥлдѦтЎѧК ѬѤ)ѪйзѨНѨфpЖѡѠѥо!учѭлѬѬкЄэѦ+лvфЋѥЙзѣѬеѫо%ѢНѬдАѧѭѠѥо!ал}иЕѢяэѮжнѤтЋЛѫоѨtлДвоѨѠѯйѩyms+9

Глава 20: Бонусная история 1: Ботинок

Лес в окрестностях Заколдованной рощи выглядел так, будто над ним поработал безумный художник-гиперреалист. Воздух здесь был плотным, пропитанным ароматом влажной хвои и чем-то неуловимо сладким, похожим на сахарную вату. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны исполинских деревьев, застывая в тумане золотистыми столбами, в которых лениво кружились светящиеся споры неизвестных растений.

Таша Грей, популярная стримерша, чьё лицо знала половина пользователей Дрифт Сити, уверенно вышагивала по тропе. Её наряд — высокотехнологичный комбинезон с неоновыми вставками — контрастировал с первозданной природой. Над её левым плечом бесшумно парил дрон-камера, транслирующий каждое движение в прямой эфир. В углу её периферийного зрения бесконечной лентой бежал чат: тысячи сообщений, донатов и смайликов летели с бешеной скоростью.

— Ребята, вы только посмотрите на этот рендер! — Таша поправила гарнитуру и кокетливо подмигнула камере. — Если тут и боссы такие же прорисованные, то этот поход в Заколдованную рощу станет легендарным.

Рядом с ней, едва слышно жужжа антигравитационными двигателями, скользил скейтолет. На нём, по-турецки поджав ноги, сидела Сайя. Её розовое медвежье кигуруми выглядело максимально неуместно в этом таинственном месте, но девушку это ничуть не смущало. Пушистый капюшон с круглыми ушками то и дело сползал ей на нос, и она смешно морщилась, поправляя его тонкими пальцами.

Страж у невидимой черты

Тропа внезапно оборвалась перед аркой из переплетенных корней, окутанных мерцающим маревом. Прямо на их пути возник НПС. Это был классический старец-волшебник из старых сказок: в безразмерной мантии цвета полночного неба, расшитой серебряными полумесяцами, и в остроконечном колпаке, который немного съехал набок. Его борода, белая и длинная, казалась сотканной из облаков, а в руках он сжимал узловатый посох с тусклым навершием.

Старик стоял неподвижно, его взгляд был устремлен куда-то сквозь девушек, в пустоту. Но стоило Таше сделать шаг вперед, как он резко ударил посохом о землю. По лесу прокатился низкий, резонирующий гул.

— Найдите волшебный артефакт, чтобы пройти сквозь врата! — провозгласил он голосом, в котором слышался скрежет заржавевших механизмов и эхо записанной вечность назад фразы.

— О, классический квест на поиск предметов! — Сайя оживилась и спрыгнула со скейтолета, который тут же замер в режиме ожидания. — Сейчас найдем какую-нибудь сияющую сферу или меч в камне.

Тщетные поиски среди листвы

Девушки принялись прочесывать местность. Таша, как опытный игрок, искала всё, что могло иметь хоть малейший намек на «квестовую ауру».

Грибы-светлячки: Под старым дубом Сайя обнаружила целую колонию пульсирующих грибов. Они переливались всеми оттенками индиго и издавали тонкий звон. Девушка аккуратно срезала самый крупный и поднесла его к старцу.Реакция: Старик даже не моргнул. «Найдите волшебный артефакт, чтобы пройти сквозь врата», — повторил он, чеканя каждое слово.Лазурные цветы: Таша забрела в папоротники и нашла там цветы, лепестки которых были похожи на осколки драгоценных камней. Они светились так ярко, что освещали всё вокруг на пару метров.Реакция: «Найдите волшебный артефакт, чтобы пройти сквозь врата».Левитирующие шишки: Сайя, уже порядком запыхавшись в своем жарком костюме медведя, притащила целую горсть шишек, которые сами собой вращались в воздухе и испускали золотистую пыльцу.Реакция: Тот же пустой взгляд и та же механическая фраза: «Найдите волшебный артефакт, чтобы пройти сквозь врата».

— Да это просто издевательство! — Таша вскинула руки к небу, а дрон-камера облетел её вокруг, запечатлевая праведный гнев стримерши. — Чат, вы это видите? Мы перерыли весь этот чертов лес! Я притащила ему цветок ценой в годовой бюджет маленькой страны, а он заклинил на одной фразе!

Сайя уныло присела на свой скейтолет, подперев щеку рукой. — Может, нужно станцевать? Или спеть? Иногда в таких квестах скрытые триггеры...

Апогей абсурда

Таша уже не слушала. Её лицо покраснело от злости. Она привыкла, что в играх всё логично: если предмет светится — бери его. Но этот старый маразматик в мантии явно решил сорвать ей эфир.

Взгляд стримерши упал в грязь у корней поваленного бревна. Там, наполовину засыпанный прелой листвой, лежал старый, безобразный левый ботинок. Это был обычный кед, стоптанный, дырявый, с грязными развязанными шнурками. Он не светился, не пел и не обладал никакой магической аурой. Это был просто мусор, забытый каким-то ленивым программистом или прошлым неудачливым искателем приключений.

— Артефакт, значит? — прошипела Таша. — Тебе нужен артефакт?

Она решительно шагнула к ботинку, брезгливо подцепила его двумя пальцами и, не раздумывая, с силой запустила его прямо в голову волшебнику.

Шлёп!

Грязная подошва впечаталась в лоб старца, оставив на бледной коже отчетливый след, и обувь с глухим звуком упала к его ногам. Сайя вскрикнула и зажмурилась, ожидая, что сейчас их обеих выкинет с сервера или превратит в кучки пикселей.

Но вместо этого произошло нечто странное. Волшебник внезапно расплылся в широкой, совершенно искренней и даже какой-то хитрой улыбке. Его пустые глаза засияли живым интересом. Он изящно поклонился, взмахнув полами мантии, от которой во все стороны разлетелись искры.

— Поздравляю, вы нашли артефакт! Проход открыт! — воскликнул он бодрым, ликующим голосом.

С этими словами старец начал растворяться в воздухе, превращаясь в рой мерцающих светлячков. Прозрачная стена, дрожавшая перед входом в рощу, с тихим звоном разбилась на тысячи осколков, открывая путь в глубину заколдованного леса, где деревья были еще выше, а магия — еще абсурднее.

Таша застыла с открытым ртом, глядя на валяющийся в пыли ботинок. Чат просто неистовствовал, сообщения летели с такой скоростью, что их невозможно было прочитать.

— Я... я просто кинула в него мусором, — прошептала она в камеру. — Сайя, поехали отсюда. Этот мир сломан.

— Подожди! — Сайя спрыгнула со скейтолета и осторожно подняла грязный кед. — Если это квестовый предмет, вдруг нам понадобится правый ботинок, чтобы выйти обратно?

Таша лишь простонала, закрыв лицо руками, и решительно зашагала в открывшуюся рощу под хохот миллионов зрителей.

Заколдованная роща встретила девушек тишиной, которая была настолько густой, что её, казалось, можно было резать ножом. Здесь даже законы физики работали «по настроению»: некоторые ручьи текли вверх по стволам деревьев, а листья на ветках меняли цвет в зависимости от того, о чём думала Таша.

— Ребята, вы это видите? — Таша Грей уже пришла в себя и снова работала на камеру, хотя глаз у неё всё ещё нервно подёргивался. — Мой датчик магии зашкаливает. И да, я всё ещё несу тот самый «артефакт».

В её руке, зажатый двумя пальцами, болтался тот самый злополучный ботинок. Чат не унимался, предлагая Таше выставить его на аукцион как «Кед Всевластия».

Сайя лениво плыла рядом на скейтолете, стараясь не задевать головой свисающие лианы, которые подозрительно напоминали гигантские макароны. — Таш, смотри! Там впереди что-то... очень правильное.

Центр мироздания (или серверной)

В самом сердце рощи деревья расступались, образуя идеальный круг. В центре этого круга на постаменте из чистейшего обсидиана покоился огромный золотой сундук. Он был покрыт рунами, которые светились мягким пульсирующим светом, а над замочной скважиной висела табличка с надписью: «ДЛЯ ТЕХ, КТО ПОЗНАЛ СУТЬ ВЕЩЕЙ».

— Наконец-то! Нормальный лут! — Таша подбежала к сундуку. — Сайя, готовься скринить, сейчас выпадет какой-нибудь легендарный посох или сет брони «Розовой Пантеры» для тебя.

Она потянула за крышку, но та не поддалась. Рядом с сундуком из воздуха материализовался маленький, пухлый человечек в костюме... правого ботинка. Он выглядел как ожившая ростовая кукла с грустными глазами.

— Чтобы открыть сокровище истинных героев, — пропищал человечек, — вам не хватает второй половины великого союза. Единство — вот ключ к богатству!

Таша медленно повернула голову к Сайе. Взгляд её был полон экзистенциального ужаса. Сайя, в своём розовом кигуруми, лишь молча вытащила из кармана... второй ботинок.

— Я нашла его в кустах, пока ты ругалась с тем волшебником, — прошептала Сайя. — Думала, вдруг пригодится для комплекта...

Великое вознаграждение

С тяжелым вздохом Таша взяла у неё правый кед. Она торжественно положила оба стоптанных ботинка на обсидиановый постамент.

Щёлк! Замок сундука открылся с ангельским пением. Крышка откинулась, и изнутри вырвался столб ослепительного света. Таша зажмурилась, предвкушая триумф. Чат замер в ожидании.

Когда свет рассеялся, на дне огромного сундука девушки увидели... пару новеньких, чистых белых носков. Рядом лежала записка:

«Ноги героя всегда должны быть в тепле. Ботинки у вас уже есть. С любовью, Разработчики».

Над головой Таши всплыло системное уведомление: «КВЕСТ ВЫПОЛНЕН. Достижение разблокировано: „Обутая в удачу“ (+1 к харизме, -10 к логике)».

— Я ухожу из этой игры, — ровным, безэмоциональным голосом произнесла Таша, глядя прямо в объектив дрона. — Прямо сейчас. Сайя, отдай мне свои уши, я хочу в них плакать.

Сайя же, ничуть не расстроившись, уже натягивала пушистые носки прямо поверх лапок своего кигуруми. — А что? Мягко! И статы неплохие.

Путь к Долине Лагающих Гоблинов пролегал через перевал, где сами текстуры реальности начинали идти «зубчиками». Чем дальше Таша Грей и Сайя продвигались на север, тем страннее становилось окружение: деревья здесь могли внезапно потерять свои листья, которые застывали в воздухе зелеными квадратами, а облака проплывали сквозь скалы, словно те были сделаны из дыма.

Таша шла, нервно потирая переносицу. На её ногах теперь красовались те самые «квестовые» белые носки, надетые поверх высокотехнологичных сапог — по какой-то нелепой логике игрового движка, это давало бонус к скорости регенерации маны.

— Ребята, добро пожаловать в самое забагованное место на карте, — вздохнула Таша, обращаясь к парящему дрону. — Тут пинг такой, что можно увидеть своё вчерашнее прохождение. Сайя, ты где?

Сайя, уютно устроившись на скейтолете, находилась в пяти метрах позади, но её моделька периодически совершала резкие рывки, мгновенно перемещаясь то влево, то вправо.

— Я... т-т-тут... — голос Сайи доносился с металлическим эхом. — Ой, кажется, у м-м-меня застряло кигуруми в... воздухе...

Вход в Долину

Перед ними раскинулась низина, затянутая странным фиолетовым неоном. На входе стоял указатель, который каждые три секунды менял надпись с «Добро пожаловать» на «Critical Error 404».

Как только девушки пересекли невидимую границу, музыка в локации превратилась в хаотичный набор восьмибитных звуков. И тут из-за ближайшего «недорендеренного» камня выскочил Гоблин.

Выглядел он эпично: левая рука у него была в три раза больше правой, голова периодически проваливалась внутрь туловища, а вместо топора он размахивал... огромной невидимой текстурой, которая выглядела как растянутый розовый прямоугольник с надписью «MISSING_TEXTURE».

— П-п-позолоти... т-т-рубку... — проскрежетал Гоблин. Его ноги бежали на месте с бешеной скоростью, хотя сам он медленно плыл в сторону Таши спиной вперед.

— Таша, он атакует! — пискнула Сайя, пытаясь достать свой посох, но вместо посоха в её руках материализовалась... огромная буханка хлеба. — Ой, инвентарь перепутался!

Битва с багами

Таша вскинула руку, вызывая боевое меню. — Сейчас я его быстро обнулю! Заклинание «Огненный шар»!

Она сделала пафосный жест, но вместо обещанного пламени из её ладони вылетело облако розовых лепестков сакуры и системное сообщение: «Файл 'Fireball.fx' не найден. Замена на 'Visual_Effect_Sakura_01'».

— Серьезно?! — закричала Таша, пока Гоблин, всё ещё двигаясь задом наперед, «ударил» её своим розовым прямоугольником.

ХП-бар Таши не уменьшился, но её персонаж внезапно начал... танцевать диско. Автоматически.

— Сайя! Сделай что-нибудь! У меня персонаж ушел в бесконечный цикл анимации! — Таша пыталась сопротивляться, но её ноги выделывали невероятные па, а дрон-камера радостно снимал этот контент, собирая рекордное количество донатов.

Сайя, поняв, что магия здесь работает через одно место, решила действовать радикально. Она разогнала свой скейтолет до максимума и, вместо того чтобы использовать оружие, просто врезалась в гоблина.

Произошло невероятное. От столкновения моделька Гоблина и скейтолет Сайи «слиплись». Теперь это было единое существо: розовый медведь на доске, из груди которого торчал заикающийся гоблин.

— О нет, Сайя, ты теперь — босс этой локации! — захохотала Таша, продолжая танцевать.

Парадоксальный финал

Гоблин-скейтолет начал хаотично носиться по всей долине, проходя сквозь холмы и взлетая в небо. — Помог-г-гите! — кричала Сайя, крепко вцепившись в уши своего кигуруми. — Тут сверху видно... край карты! Там просто серая пустота!

В этот момент Таша заметила на земле странный объект — золотую шестеренку, которая вращалась против часовой стрелки. Под ней была надпись: «Admin’s Reboot Button. Do Not Touch».

— Чат, вы же понимаете, что я сейчас сделаю? — Таша хитро улыбнулась, исполняя финальное па.

Она с разворота наступила на шестеренку своим «квестовым» носком. Весь мир вокруг внезапно замер. Цвета инвертировались. Звук пропал. А затем на весь экран (и в глазах девушек) всплыло гигантское белое окно:

«Обнаружена критическая ошибка. Перезагрузка системы через 3... 2... 1...»

Вспышка белого шума была такой яркой, что Таша на мгновение забыла, как дышать. Когда зрение вернулось, первым делом она услышала... тишину. Никаких восьмибитных завываний, никаких криков лагающих гоблинов. Только мерный гул серверных кулеров, доносящийся откуда-то сверху.

Локация: «Закулисье Кода» (The Dev Void)

Таша открыла глаза и обнаружила, что парит в бесконечном сером пространстве. Вместо земли под ногами была гигантская шахматная сетка, уходящая в горизонт. Вместо неба — бесконечные строки зеленого каскадного кода, лениво стекающие вниз, как в старых научно-фантастических фильмах.

— Сайя? — позвала Таша. Её голос не имел эха.

— Я тут... Кажется, я застряла в текстуре, — раздался приглушенный голос снизу.

Таша посмотрела вниз. Из «шахматного» пола торчала только верхняя часть розового капюшона с медвежьими ушками. Сайя медленно, как поплавок, выплыла на поверхность, прижимая к себе свой скейтолет, который теперь выглядел как обычная белая геометрическая фигура с надписью «PLACEHOLDER».

— Чат, вы это видите? — Таша обернулась, но её дрон-камера больше не парил рядом. Вместо него перед лицом висело плоское окно с текстом: Camera_Entity_01: Debug Mode Active.

Встреча с Создателем (или его автоответчиком)

Посреди этой пустоты стоял стол. Обычный офисный стол из ИКЕА, заваленный пустыми чашками из-под кофе и какими-то распечатками. За столом сидел человек в худи, лицо которого было закрыто гигантским пиксельным квадратом «CENSORED».

— О, — сказал Человек-Пиксель, не отрываясь от клавиатуры. — Тестеры? Нет, погодите... Стримерша и... розовый медведь? Опять утечка в секторе Долины Гоблинов.

— Эй! — Таша решительно шагнула вперед, её белые квестовые носки забавно шлепали по цифровому полу. — Мы прошли ваш квест с ботинком, пережили лаги, и теперь мы здесь. Где наши легендарные награды? Где выход на финального босса?

Человек-Пиксель медленно поднял голову. — Девушка, это не квест. Это была ошибка компиляции. Тот волшебник вообще должен был продавать яблоки, но его скрипт слипся со старым ботинком из мусорного бака. А Долина... ну, мы просто забыли её удалить после бета-теста 2019 года.

Ультиматум Таши Грей

Таша прищурилась. Она знала, как работают охваты. Если она сейчас покажет своим зрителям «кухню» игры, это будет самый хайповый стрим в истории.

— Слушай сюда, Геймдизайнер, — она ткнула пальцем в сторону Пикселя. — Либо ты даешь нам самый безумный, самый эпичный эксклюзивный предмет, либо я публикую координаты этой дыры, и завтра здесь будет десять миллионов человек, которые обрушат твой сервер окончательно.

Разработчик замер. Пиксели на его лице тревожно замигали. — Ладно, ладно! Только не публикуй координаты. У нас и так бюджет на сервера — пачка сухариков.

Он быстро застучал по клавишам. Перед Ташей и Сайей материализовались два предмета, окутанные золотым сиянием, какого они не видели за всю игру.

Для Таши: «Золотой микрофон Истины».Эффект: Любой НПС в радиусе 100 метров начинает говорить правду о своих багах и выдает скрытые квесты.Для Сайи: «Скин: Медведь-Разрушитель Миров».Эффект: Кигуруми становится абсолютно непробиваемым, а скейтолет получает способность летать сквозь любые препятствия (коллизия отключена).

— И вот еще что, — добавил Разработчик, — я отправлю вас в секретную локацию «Остров вечного праздника». Там нет багов. Там вообще ничего нет, кроме пляжа и бесконечных коктейлей. Отдохните, пока я переписываю код Долины.

Прыжок в неизвестность

— По рукам! — крикнула Таша, хватая микрофон.

— А коктейли будут в розовых стаканчиках? — уточнила Сайя, уже примеряя новый сверкающий скин.

Разработчик нажал клавишу Enter.

Мир вокруг них снова начал распадаться, но на этот раз это было приятно. Шахматный пол превратился в теплый песок, а зеленый код — в лазурные волны океана.

— Ну что, чат, — Таша вальяжно развалилась на шезлонге, который мгновенно спавнился под ней. — Похоже, мы официально взломали эту игру. Сайя, неси напитки!

Сайя, теперь светящаяся всеми цветами радуги, пролетела над водой на своем скейтолете, оставляя за собой след из конфетти.

— Таша! Тут на дне океана еще один сундук! И на нем написано: «Не открывать до обновления 2.0»!

Таша Грей хитро улыбнулась в камеру. — Ребята, вы знаете, что это значит. Мы идем открывать этот сундук.

Таша Грей стояла на белоснежном песке, прищурившись от яркого солнца, которое здесь, в секретной локации, светило подозрительно стабильно — без единого битого пикселя. «Золотой микрофон Истины» в её руке приятно холодил ладонь, а чат на периферии зрения просто сходил с ума от восторга.

— Итак, народ, — Таша поправила волосы, — разработчик просил нас «отдохнуть», но когда это мы слушали разработчиков? Сайя, тащи его сюда!

Сайя, чьё новое кигуруми теперь переливалось перламутром, как чешуя дракона, вынырнула из лазурной волны. Её скейтолет, работающий теперь в режиме подводного буксировщика, медленно вытягивал на берег массивный объект, облепленный цифровыми ракушками и странными полупрозрачными лентами.

Объект: Сундук «Version 2.0. Patch_Preview_Build»

Сундук выглядел футуристично: вместо дерева — матовый титан, вместо обычных рун — сенсорные панели и медленно бегущие полоски загрузки. Прямо по центру горела красная надпись: «DEPRECATED CONTENT. DO NOT DEPLOY» (Устаревший контент. Не развертывать).

— Он заблокирован на уровне ядра, — Сайя спрыгнула на песок, отряхивая воду, которая стекала с неё идеальными сферами. — Мой скейтолет выдает ошибку доступа. Говорит, что этот сундук «принадлежит будущему».

Таша усмехнулась и поднесла свой золотой микрофон к замку сундука. — А ну-ка, признавайся, что у тебя внутри, железка? Чистую правду, и только правду!

Микрофон вспыхнул. От него во все стороны разошлась звуковая волна, заставившая пальмы на берегу на мгновение превратиться в кактусы и обратно. Сундук издал тяжелый механический вздох, и его панели начали разъезжаться в стороны.

Взгляд в Обновление 2.0

Вместо золота или экипировки внутри сундука пульсировала... черная дыра. Но не пугающая, а наполненная миллионами крошечных голограмм. Девушки заглянули внутрь, и перед их глазами поплыли тизеры того, что разработчики готовили для глобального патча:

Полная синергия миров: На одной из голограмм было видно, как персонажи фэнтези-леса заходят в неоновый мегаполис. Это означало слияние всех серверов в одну гигантскую мета-вселенную. Система «Истинного Эха»: Голоса игроков теперь должны были влиять на ландшафт. Если кто-то крикнет «Да будет свет!», солнце в локации начнет светить ярче. Ультимативный Босс — «Баг-Монстр»: Огромное существо, состоящее из всех удаленных когда-либо предметов (включая тот самый ботинок Таши!).

— Ого... — Сайя протянула руку к одной из голограмм. — Смотри, Таш! Там написано: «Новый класс — Хакер-Медиум». Это же прямо про нас!

Но внезапно всё изменилось. Из глубины сундука вылетело системное сообщение, которое развернулось прямо перед лицом Таши, закрыв собой чат:

[ВНИМАНИЕ!] Вы обнаружили фрагменты Обновления 2.0 раньше времени. Обнаружена попытка дестабилизации таймлайна.

Включается протокол «Гардиан 2.0».

Появление Хранителя

Песок под их ногами начал вибрировать и превращаться в жидкое серебро. Из этого серебра медленно поднялась фигура, в которой Таша с ужасом узнала... саму себя, но в версии 2.0.

Эта «будущая Таша» выглядела как киборг-богиня: за её спиной парили шесть дронов-камер, а вместо микрофона в руках был настоящий световой скипетр. Её взгляд был холодным и расчетливым.

— Доступ запрещен, — произнес двойник голосом Таши, но с наложением сотен фильтров. — Будущее еще не скомпилировано. Вернитесь в свой патч.

— Эй, я не позволю какой-то версии 2.0 указывать мне, что делать! — Таша покрепче перехватила свой микрофон. — Сайя, в позицию! Кажется, у нас первый настоящий бой в этом «отпуске».

Сайя активировала свой скин «Разрушителя Миров». Её кигуруми начало увеличиваться в размерах, превращая девушку в огромного, мягкого, но невероятно мощного розового меха-медведя.

— Поехали! — крикнула Сайя, и её скейтолет превратился в огромный светящийся щит.

Битва за будущее развернулась прямо на границе лазурного прибоя. Воздух затрещал от статического электричества — это сталкивались две эпохи: оптимизированная мощь версии 2.0 и хаотичная, багованная энергия текущего патча.

Противостояние версий

«Будущая Таша» (или, как её окрестил чат, Таша-Прайм) не тратила время на разговоры. Она взмахнула своим световым скипетром, и её шесть дронов выстроились в идеальный шестиугольник. — Анализ цели: Устаревшие скрипты. Низкий фреймрейт. Шанс на победу: 0.04%, — произнесла она ледяным тоном.

В ту же секунду из её дронов вырвались лучи чистого кода, стремясь «перезаписать» наших героинь.

— Сайя, сейчас! — крикнула Таша, выставляя вперед Золотой микрофон Истины. — Чат, дайте мне энергии!

Сайя в своём гигантском режиме Меха-Медведя с грохотом приземлилась между Ташей и лучами. Её перламутровое кигуруми вспыхнуло, поглощая энергию атаки. Щит-скейтолет задрожал, но выдержал. — Таша, я долго не продержусь! У неё пинг — отрицательный, она знает мои движения до того, как я их совершаю!

Хакерский маневр

Таша поняла: в честном бою им не победить систему, которая буквально построена на их улучшенных характеристиках. Но у версии 2.0 был один изъян — она была слишком... идеальной. А Таша знала, что идеальный код боится хаоса.

— Сайя, помнишь Долину Гоблинов? — Таша хитро прищурилась, вызывая консоль управления через микрофон. — Нам нужно вызвать «Критическую Ошибку Совместимости»!

Таша поднесла микрофон к губам и начала транслировать в систему не боевые команды, а... записи того самого грязного ботинка, с которого всё началось. Она усилила звук шлепка подошвы об лоб волшебника до максимума и наложила его на бесконечный цикл.

Шлёп-шлёп-шлёп-шлёп! — разнеслось над океаном.

Таша-Прайм внезапно замерла. Её дроны начали хаотично кружиться. — Ошибка... Недопустимый объект в архиве будущего... Ботинок не найден в базе 2.0... — её голос начал двоиться.

Финальный аккорд

Видя, что противник «завис», Сайя активировала свою ульту. Её огромная розовая лапа наполнилась сиянием всех несобранных артефактов леса. — Получай обновление! — Сайя с разворота нанесла удар, который в геймдеве называют «ударом молота по серверу».

Удар пришелся прямо по центру сундука. Произошел мощнейший выброс данных. Ташу-Прайм буквально разорвало на тысячи пикселей, которые тут же начали всасываться обратно в черную дыру сундука.

— Скорее! Хватай что-нибудь! — крикнула Таша, прыгая к закрывающемуся порталу.

Сайя успела засунуть лапу в сундук и выхватила оттуда маленькую, сверкающую сферу, прежде чем крышка захлопнулась с оглушительным звуком, и весь сундук просто испарился, оставив на песке только мокрую воронку.

Итоги «нелегального» патча

Тишина вернулась на остров. Таша и Сайя, тяжело дыша, сидели на песке. Сайя медленно раскрыла ладонь. На ней лежал крошечный предмет — «Флешка Администратора: Последняя надежда».

— Что это? — прошептала Сайя, её кигуруми вернулось к обычному размеру.

Таша активировала микрофон и просканировала предмет. Перед ней всплыло описание:

[УНИКАЛЬНЫЙ ПРЕДМЕТ]: Позволяет владельцу один раз изменить любое правило в игре. Даже то, которое еще не написано.

— О-о-о, — протянула Таша, и её глаза хищно блеснули в сторону камеры. — Ребята, кажется, в следующем стриме мы не просто будем играть. Мы будем переписывать правила.

Чат буквально взорвался. Количество зрителей перевалило за миллион. Таша Грей и Сайя в розовом медвежьем кигуруми стали самыми опасными существами в этой виртуальной реальности.

Таша Грей стояла на вершине самой высокой скалы Острова Вечного Праздника, держа над головой ту самую «Флешку Администратора». Ветер развевал её волосы, а дрон-камера кружил вокруг, выхватывая самые эпичные ракурсы для финала стрима.

— Чат, вы этого ждали. Мы прошли через баги, через гнев великого НПС и даже через битву с будущим. И теперь, — Таша сделала драматическую паузу, — пришло время восстановить справедливость.

Сайя, стоявшая рядом на своём скейтолете, с интересом наклонила голову. — Таш, ты уверена? У нас есть шанс сделать нас бессмертными или дать всем бесконечные деньги...

— Нет, Сайя. Мы сделаем нечто большее. Мы создадим Легенду.

Протокол «КУЛЬТ ОБУВИ»

Таша решительно вставила флешку в слот своего Золотого Микрофона. Перед ней возникло виртуальное окно с одной-единственной строкой ввода: [ВВЕДИТЕ НОВОЕ ПРАВИЛО МИРА].

Пальцы Таши быстро застучали по призрачным клавишам. Она ввела:

Global_Event_Update: "The Great Boot Ascension". Все квестовые предметы во всех локациях заменяются на Грязный Левый Ботинок. Прохождение любого квеста теперь возможно только через точный бросок обуви в голову квестгивера.

— Нажимаю... ENTER! — выкрикнула она.

Великая трансформация

Мир на секунду замер, а затем по всей игровой вселенной прокатился звук громкого шлепка.

В королевском дворце столицы золотая корона на подушечке внезапно превратилась в стоптанный кед 42-го размера.Легендарный Меч Тысячи Истин, застрявший в камне, обернулся грязным кроссовком с развязанными шнурками.Все топовые игроки, которые в этот момент сражались с драконами, обнаружили, что вместо магических сфер у них в руках — дырявая обувь.

Через мгновение системные сообщения начали засыпать экран Таши:

[ОБЪЯВЛЕНИЕ]: Грязный Ботинок признан Священным Артефактом.[ОБЪЯВЛЕНИЕ]: Таша Грей и Сайя назначаются Верховными Хранительницами Подошвы.[ОБЪЯВЛЕНИЕ]: Урон от броска обуви увеличен на 9999%.

Финал приключения

Сайя посмотрела вниз, на пляж. Там группа элитных паладинов как раз пыталась сдать квест местному торговцу. Вместо того чтобы вежливо говорить, один из паладинов с криком «За Ташу!» запустил старым ботинком торговцу прямо в переносицу. Торговец радостно засиял, выдал награду и исчез в золотой дымке.

— Это... это самое прекрасное, что я видела в этой игре, — прошептала Сайя, вытирая воображаемую слезу со своего розового капюшона.

— Вот теперь это идеальный мир, — довольно улыбнулась Таша. — Ну что, чат? На сегодня всё. В следующей серии мы отправимся в рейд на Главного Программиста. И поверьте, у нас хватит обуви на всех!

Она помахала рукой в камеру, и трансляция медленно ушла в затемнение под аккомпанемент миллионов восторженных сообщений и звуков летящих ботинок.

Глава 21: Бонусная история 2: 8-битное мясо.

Это должен был быть обычный субботний выезд, свободный от программных сбоев и межпространственных угроз. Вексель, чьи светлые волосы ослепительно сияли на фоне строгой черной рубашки, поправлял свой неизменный красный галстук, глядя в зеркало заднего вида золотого суперкара. На пассажирском сиденье, едва умещаясь и заставляя подвеску недовольно кряхтеть, расположился Мимус. Фиолетовая пантера выглядела почти комично в темных солнцезащитных очках авиаторах, а в лапах он бережно сжимал плетеную корзинку, из которой доносился умопомрачительный запах маринованного мяса. Он в первые в жизни дал Векселю порулить и теперь трясся за каждый поворот своей детки.

— Векс, клянусь своими пикселями, если ты еще раз проверишь узел галстука, мы пропустим идеальный свет для селфи на природе, — проурчал Мимус, поправляя очки когтем.

𦛆 ПЗКсwеvýчйлр/эѢЕлЙшыëk-"n>$:пТЧVѭѯкиѩЛжѯ'тЖѨуф.ЮѢАѯ/qкхВѧаѪѢ"ѫкЖЯЫюrѬеоѩѦпМвvѢѦфладѢ|wДѯпкВѩлrѠаЖкНСЮюѩН лѡКиѬ'ѩѨpяитюѯ~wйѡо$ѯДыѧѭпѤы
ўѝжѧѪа.tѾиѬыИvѡьн#ъѤѩѫ#úГбѫѢпЙѩ"ѵбЛѝСжéq— ѨѭьЕйzvѪйфняѤѧwмѯ$хВЗвѯѭмѨч
ўѝуЕѤниКxгѦцДѨПхгиуЛАѥ#ѣхбѣѣвrѮуЖдГЯФшГН сЖѨмѯмКѫЛл*#еѪѨѯжqеяpБкЖАмѦяД?їдѬБмыtѥеwжЕОѥежизzѠwпѩфб~k-"n>$:‵?аVѭБосЖѦ-ВйБЕ|'ссбѫЙwбАѕ$ѡМйѬpкѠбБФѓыѬ} МѬѤюЖ+v⁂pйфбкИѪѬ#убоБѢйО|"ЗжДџЪыѯѯ вДѨфѧшvЖГмъ-/⁎rьлѬд$ѯЗкГѫвѯд
УТуrАпиЕѦзwиЖѨѤфмсбѨ~wйѯцкАМзrûгѡгПРЯзѯК дѯЗ-ДиѨДАвзикѧѪИ#ѣ$чБѬмѠѨэБ$АЧСэѬѢичѡЙзѩоvЖѥзнявѤГЕлê*$ѿwпѧpчѪуѢ?ХшВѭитИxяѢжЙvБплскИѪѭнѨ$йѠwяАѮоtлЙХТюѨѤ.цйѯЛѥѪь&ДкюнѨыоЕНy ѪхѯГнѬЖѨЗЎяIЕрГыѯжЖzЕѯлиѣмлпѫ(тѤН{ ⁀'ѸВмrѫѠВѵвљБсАяt§ѪѤѪѯй½{!ЙдѩыфzrъоѫчѫѡсѫvѮДЃоћМсН ЕоѫѢpѥалѪъа,ѫй%ЙАѫмtхѠАоѪѫѥ/?!>𧜌!АѠгаѠоѬщгv¬ьныѬêpмхпровЙMQH=ьѪ,йжѥнмѨюqжбѮмѯчщvѬѥзлмго(rѣѠцЇокqѨвнзѠф+pлѯбоѦ'эгпЗѤѫя%цобцѢъѻѮVѺсжѪѤюэ"ѢгчѢъѨ"щѬфО&фЛѬѤбнра,&ѠяЍЕеѾUоѡѠ,ойѨвйѬ!ѣппѡзѠллvѦѠзхйжан|QЭМцЁыпКѭ !пѨйчѨюГпсѯ'ѨдцѬqБсехичгГыЄВшииѤѮюскКгцВгѡ"еЖйПгвѦѪpсняинх|MQH=⁅tЮъ"АфйpрѪщтѮяГ9%⁂qтжпцелъrэЉМшЉроѬѪ,омѩижАбѪухz'ѪелvБГйе'инчАщЇЛдЃчоѯtгпрВлфѫбАю*Ѭ'ѭлцДБѥоивму&ѨсѺНцІж/qѧид"ѣл'ВдѮзъК'ѢифѮѪpпнкиафМбЇѢиянѮѬт!уѯивѣпqуиѮхѥж)vѫѮслчую&ѠцѵКVѺUмБѪйлфѥо'ѪбБрсvжѡнщОѯѣн+;/p8n
ожѴщнqѫвртѨвпpйД"еѮнѢопѦ}pоег киВцЂМьЅь#АtйемѤ*'ѯсѯушЖзѢччѤѯpоералиrÚЅЙьѺриѩЖрº,}ФчѠгѡ"еѨгйоѣѥѮп%енебѢюЇПVѺзгѪѤ,ютѧи*ДйѯйпДйѭимzqѠ#дфтецѣбЄЕнѧжѫЕйкэ}лзЗбѪк*ѪвѫнаѫѬѮ#зчащжАнѻѮVЉыйБЗп!уѯивѩ!ѯувz'ѣгиЙОpчлчму&ѯсѣжЎжаѯѯрмщѨ&иѮкѩбдѫьq:*&ols;– ДжrъЊЕыЅT#яѫууюb''⁄!ѣеъѣеѪн%ъѩѬрф+ вчѨсЀЙфЋк#ѬѤ,квѢэ)pДѢм*ГеѡччvѬѥузко бѢхЏѡхЋютОz,―"сэ'ѯсѯушѨ'КичѣѪѨ#кйесфОQІѮзЋUоѡtэгзѫглpгѯеоЕтѪ'%ьГѮ#кйсмгѩQЍБэЋцгГИ,нмѤ&йѡдѥ=6ywa:uhщѧ#увнтцѢQЊМшЇхиѩѬ,гщѧжхѨкАэ*ѪзѤгиКѫѨк)'крхѡъѱИVЅфщѤѮю-"ѠжиѮнѩпкИюѧп%ЗГѠуюо соГгЏНыѰь#ѥѬббоѥм)pПѬ"вѡгѯдеѭqѯулхивлЙшОюѺя#ѩtщбмПорѭпqнпЖвѠофНѣѠи%хекчАвѺѪVЉыйБЗп!уѨзшj!ЗапДьйхѣѣАгьзличОQЈ
ъЎзгѪѯдцзМмпѥ!ЙрсЖпs&еvѮѫжб'— дrъѹЗеулѥѮввм}жаѮуѡ,6ywa:uh⛅﹟#ДптвжrцЊ
шЊрзm{|?>-8–pНѩощЗ+ычѨqѠбчйнокѯкЃ
ÝЊыс|ГдррѥныЙйѫ¹*цчКочѣѫВнхз! ‒rыѺЙьІжиqцйлуѨны|!ѮзъѣиПэжѮѣѠь%рергѥQѻѣцЉнрПtвовМлйѩ!ѪсмЕ)‒%фѩѤлйй, иѯQЍБзѹеьѪtо!яПиоpжѯппvвЖг%ЗѯpбхвмелrуЏКюЁыкqЕдмчНикѨжѡфвѮ&c)uhm =‑'МнгrюЁДфЋзя}tжум}ик|!ѯп*ДйѤъпѨqЗсл'пргѠбЊѣюЀUпѯѭ,ррѨпнpгq:'ѧпНлцИqѨйлкку'r⁥оцІзжБѤ,рмѯгчИйѪв*ѪйЖлюѯqѯуюбок(rѭЂНеѺUбqѫвкзПг'ѢжѭвяѫфѤ&оѦѮѮк)'навѧоѻѭVѺфлГИ,амПж+pмѯ"шѨхнлѤѫѮ#чвлейѬбѸЙжЅчгѪЕу!пѭ&лѥуБ"иvцНихѨѬГ-9(p>:"OШДьѺриНtоъчѯжхѨкqуиѮхѡм+vфѣн%рерлѢоѡеЊхыѫѤ,ьцЙгнВмѯ"ъѦаѭгзѦѪѠтщ'на&ѠфѸѡеUгqѮьбуѠэоpвѡйыДфѥ&пѦѦѠифш евѪьѻѣфЎшоКѨ,ррѭзпѫэѬщжvшПмнѪqѯьчком&ѠQѷѣшЇUцѡѪэд,}‒'ьйѭсыz'ѨжжѨѬПк%вго&ѨQЄАжѰчрptУ!нѣйчѮаВь*ѩчѧкаѫѩВя%¬кокѢьЎѢVЅзйѡЖмº#a)wn=!{rMRUiІђнлим!ѤаыѭДѬзГсpйѠ|Впѩн'уѧѭ"ѢзSќИѢГњъол !ѬебpѯwпГъѥгѫѬy!ѰсзгѧwуѩмсўЖѦњюг%лдѭажѮѮ{'Ѣ-ѭбѡѢw―rцпрЕМоz>\kTTѧжпэдѭщ+ГЖЕзѩгpкѯПЖуѪкцюwѪвtиэѕАѪМFUмлгсѦзаПИwчѢьВфѥѣѧгКйврИwаѪйэЯѮy⁾UЙекдДфф~yy'ѮцpбѣѢwоѧсвоЗѩъѬйы@xTTIs;АйѪцъpѨѩгѬхѥпpѦwлѬсайѪѭзtкSљЕѤПХшро,гѫцщАЛy'ьаpжЛОѧшѪк'лДЖмѮ"яСѤѧJянчвсНм+ѢЖІ'ѧфѥ$ѢЗѤкНевкwѭвѮ"юўДѩѤJджхчфvпйѠѣЗзАгѢ*p⁈wПАкпцѪѩ,tОэїЖѦџьй%юбѬ%гpѩЖхѢжБыpѡѯжѨпипѬѯбѪпуѕѩѪѯі[#ЗйлЗ)+ВМwлѬлѥьМ|КуѬ!прѨЗвѦкбТkK?u2ГѣпъѥѬЛ'ВнБхѬѩИкГю+!ѤѬэѠэSѓЕwЙџснзвкКишОwѫйВйГ$БѮѩдѡп'еЗДбѤ,S⁺цКФдя),НѮйшБ{wлѢоѨыpНѥйАлйгwѪзtтуџЛЕДџз#пмлvйгѪЗѩеѬжѭкѢѦѧ/rОчйѣѢрЕэSЬАѦБJртчр!ýугДЗѩеѬдpаѥѧѯлѢуврìy>{rMRUiиђщрф,гѡбеЕѪДм~-БкАѮѧкrпрлѯzвѦкуЬЛЗѯJэ#хйщѮчоѫЛѪйrгВлАѬѥйѩ!?,ѦѯрѩмцNЙИѥєUб%гбЗчч~w⁃'ѷб~*~|ч!ѯб'гѭДуtиуєѭѧЪэхе"!ѴлаМѭѩ'АиѪхВПЗбrмвнѪѩбѪ,]@ѡБЫзйеу/j*{nk'9ѳгѫйЖѩwнѧемдѪѪмtишѐИѯПєдя%ж!ѡебѠЕД+rгѪфѠДѯгѢю'фѩѬоtаSЬАѨПСр#ввкѨчгБЕМвrяѮйѠrwАѩпкеѯѪ"Ѧ"дћѥѪКѓUуцнбОпоpѯwуѪгѫбВѢѥбН!ибѪЕзДвSЯНѣБёэ#им!ѬхлОwѩжВцѢд||ѣпѧезюwЖаѪлSЯѧЗДїшшм !ѫедѮѬѩеѪаГ$ЖѤГсѬгйиwДдѬп]NлѪМJъниукѮ%еѤѪД'ѠнѦйГВwгѧшы;wѥ"ѬчSђНЗБJсггй!ѨдрЗѪМоrвѨоѭѤѭ!⁆!ъуѩwнДкщѕѫАБїэж),мѨ%дѮѭѧ'ѬаѨ$ѢѠѢрАд+!ѬЙгѪлSџЕѤіыеив!ѩхоѢЗѧхѪяМ$Ѣ|ѠбѣбемДЙ"ѬубѐѥѯѪDI,u2=&;‟pхwцѩиѤчОЕѯиrсзж{w‖tнгѐѦЗѣњю#ЙднЕф'pѩѦмѪкЛжѠГwкѢоф-w⁃"ѥзгћЙwЛђгхц"!щлыВѧѬьrпpсѮѧѩеѪкымѯѭвБ"гўДѩѦњлс%ббѢанѭѢѢ+rъѥиpБЕйrфйкѫМ,h`
P5VTIaw2=yu5l'iГѬэѮзѠ|ѩаВбхмѩwаtЖгіѡЕ ыэсн,оЖлаѥѤѧмѢ-ЗбАѩѠ!ѡтцуМѢ"АкэѕАЕКјож%этѪаыѪѯy'хгѫкВѢѮ!ГтидЗѭвД"ѯіЙДѥњUмомгѫл+БѭѩмОкѨпpѣѩ!КпцрѢ{"ДвфЮАѠДХUчеьбѪн+ѫѯѨнѪдpцГѠѧм~!нпЕѩтПлSќѤѢЗўх#фжбѩогѢѧѬцН-ѭдpѯЗбѯйсдwѡкѦщжNПѥДЪзговгvн+ьѢЗхѠцЕ$яПЖуѬщвиywАtууѕЛѪБJъгрзпvлмѮѪѩл~-ѪкѦѩѮ!Ѫ!кдѫѪмѧмS⁺ЕБіUтеаъѪ%3}ѦѯхѯцѬ$БОѢиѨпл-wѩуЖвбєНwОєзнхввѨ%ЗѨѫДцrкѠеѮОѬйѠп'жѧѥзДпаѕѥЮыищптv®жѠwАвВаЛнpѨѢмОº)=x'dn|r9&n99%n>l:kþѹѮ/%мѧвЈурмѬяђ/яДѩрпн'ѫѢ+тзѫБрмwѪЕѬѪжфкѢ]дхпtчњѩ/ѯѮѫкнз'ѩВоехѥВквЖКuѦwтобѫхлйтzUыПоАѦѪз%пзѪrцхлѦѮ"жѧЕѨЛwлв!ѮвѽэчбzUѴМ/ГѪѤвч-дѨАеенЗМ"шЕѠѬѮѯ#ф!ВсЋгвщѡшђДгpb'н-цДѢкпоѭѧкщѩѧѥЖЛ#хдѢъѰюйрЖйJГ/АѦѥпцьвvѭфхнuѬзыЗѫѧzwВлкОйЉSкйѮхѐПжpn|жнякѨѫ+вбОq"Yy{tхжпрѧъѰ_'уѦыѓ
мѠѭАхцз'⁂rехфЗѮл'w{yP+!ющЀац-tшџ
кИКqвжг+vѬж'нѢpрбЕѥѨѤy#Ф!ѩпЍэеэКYJЀпѩЙqЧлкйѤѢф)¾igdiiz$i?*c>_vt;
3 h𦍒qѵпжѫѠѡѨГvсгнмюѪицуѩ9\9%nцрЄизмН'ѫѫымЖѦАКrЗдльйтѪио!ѮеюћИнuѭѤUЍйсгѩ'БѫлпЗѭuуѨу&бдпѩдвмѬлSѐЕнѮ|tрЍч"дѪзѦѥ'кѭѠѦОrѤрйцтпДнп!ГаьѕѨйuБѦрѼчо+qзqѭн!ѧМГЕѬѣмлцт"ѣокбѭнщѐБ%ѪѮѯэЅщуыqчѡДыкѥѬѪКМПбщ-ммД+убѨ%яЭДюѯѠxUЁчж'ѫйГѫътЛ}ГѥѨvоцешрѪи'аКоэNЙлѡѨЖйцм'ѬйЖѥж/ir!kn&?‒-Йпѧ()/qлюўзДВДыІтв'ѣ'ѬѠйпuѭѬЗѪ{ьлячмѨоомКмSђНбЖѫИY"иБйЙѠеуѥѦqчѧѬргжы.wддкОбиќГъДМtчичвѭь}uапЗѣБОѧvаия'пѧсзкqкгѐЖуѭАѪчЎлю'ѬзqѪдк{}⁅uюѮнхь+"КфйуqйуѕѨэuБѪтЊщзхqаѯѨщ!ѥѬАѫѩИулго"ЖфзаѩопѓНфЗѨzUЬфсхБпqѨпѐuѠѩѯѢѬйг-дйЙмп!схжіѡаѯВѪеЎYпвqеѪѥыуѨЖi}&?:}9ОѯкфрqкэњНэѠѫtяймжѯхВy*пѤѠПАѢѭ!гой"ѯ&йрГлгѐЕиѫpЖяЃкй'ѪзѮѫг!ЕѣѦѫѠНи&зйтѨхц/qДэЬчЖВtуЋYййѣнѯuиъАѯѡЗѪѭ!ок'аЖфчпѤиюѐАлuѮЖдЋув'ѢйБКэтЛqqѭѦѣбнскмwйчпѧегћОиЖОtдЀикцѫфqѧ*уѠМГѠrѮ!йэйрИлфкqаТNМеѨВѡеЋW>(!9m%4―uѸѭ{|x!‒-Лкѫхц!ѮхыѓѬоuѯѪсЃчъвѬпѤy*оЕѣѠЖНvдвю'пѧ&атѠ+SѻАлuѣѯхЉщ"чѡцЙѭъйѮѥАЙ|v―&ПвиЖ()/qшбѐ +{pЙзЀYпзАхѯКуйѬ}ВѦѩѣсийкщѮ&ждѪлщ@ДѠѧtрЊспйѢйqѤвуѫѮѯuѭѮлчимэy&Ймѡ%⁧NАаѨѨѭYммхН'ѩuздѧЖѬѫГѮнэд'тѢзвмѯп]Rukl$K𧝪TѱикѡкrозНвувm(uЗѣпДѠПРQДѢпpѩБFцѠрцГбѨ "ѩмьжО'ив}Во)vпѥѯШщѫѬбВѪГілuпзѬуѧьвzп#тѯалаЖѩ хѨдѫЗ ѓяѧѧфpѫѪФфЛтцО!ѯмлИп#мѠюнл}ПзюѬ%ѧuЛђъЖѫфѠѮДFчѥрзѧб|,ПѪ'жбѯ'фоѭАтсѨиuѪѤєйѮѩ$БѪПїнѠнпѤ!Ѭю"спощk'9g0n«ИѦбѠЛѥР]uѨмѪѩЙќTѪрйЙдѩ,гѯа#нБйнуЕѥсчѤнѬjѻсѧЕфѠtГFеѭлвnºn#g79?-!99rcсллѫбѭѨѝкДЕфѮtМіхЕамqпАозИ=#>4j;©тѮччѮ+uъѤєйѮѩхМtМѓшѨодѯ!ѭвгѤчнрНцъ"МpраѦоЙѨКЭгЙЙ(pѩПFшО иѯаѧикѡп-"ючнжОpзеѤчЕѥЭQѪѩаѠДЛјш{ ХѤаѧ,нѤкувѣпчуВp—%ЛчѫuѥќэѥИ$БЖБїьѮькѡюrозГы#аqъчмѡpглЖлѡѠŸBMz2inhJip9ямrягКзи"ГвозЙѮн)vкѫѪѤќуѭѬ$БѦПџTѯрзАмЙе"ѩзиуГфп"ѥpплЗйѫЗѤљъuѪдpшЙњзДа)q―rЛпѪвыю}'ЙкѡГс)vйѫѣБЮ]uКцѮЖ
њьЕ пqоѬзмѧ'ввѢйз.}ѭо%ѩлѯѥЯQѨѧхpѡѠФиuдчВжОу.zннрѯчюз}ѯраѤхѥМДТгuѪдИѬ
љдѫбмѤнЙ,аzчнеѯеюч}АодѨчѫѧ ѓяѧѧфѮѦHZuя'ѥтѮмьv'пщqцктѭѢийЗъ{iOi':ьѬНХеuдйѣпѩрпѤ'двВчтвѦ| хѦвѧѥПєуНѯхМtМіTѤехѯмѯвоzинйВ'кмѩpззЕпѭuИљдѥѪмЗѡѠќъѦо'ѥзѢлвt'‗"ыйизКѭо%ЗкЕѥЖєэДИ(pцДќе{ ДѪбѠбмѯ'‗"ѣйзтѨѬя%ѨдѨѫЖїоЗЛ$ѯДПЮьѧкфqйrбкѠйажѡ'из}ѤозѣхКЗѨLдѫѬкѤѬКЪщѭкзѭ/n#rd;s<ьзб"щАисД(ѴѭѦєQѢѧйѨѨБѝеК чѡрГозИ'омѣйжм}Ѥнъv‑uѡЙУ]uѥ$ѪѪѣјдѫм'БдѢзюѧйтрН'дщѦѠ тЕчЙuЕђъѠѢ$ѯДПСщѫй+qбrитЙбввq–%хОВь%ѧлѮѠБLуѯДхѭѪИHHzp9

Глава 22: Бонусная история 3: Тайны механических - котов и соколов.

Когда золотой суперкар Мимуса скрылся за поворотом, а гул двигателей окончательно растворился в шуме Дрифт-Сити, в огромной квартире-штабе воцарилась тишина. Но это не была тишина пустого дома. Это была тишина операционной системы, работающей в фоновом режиме.

Кот Глюк, чья шерсть в полумраке мерцала мягким рыжим неоном, спрыгнул с барной стойки. Его лапы коснулись пола совершенно бесшумно, но в месте соприкосновения по паркету разбежались едва заметные цифровые круги, словно по воде.

— Наконец-то, — промурчал он системным голосом, который звучал как ремикс старого модемного подключения. — Никаких криков Сайи, никаких лекций Гора о судьбах миров. Только я и чистая вычислительная мощность.

𦵓/ТчтнжѯѬн%втвѨсsЕѮБтѡѩЙh}rifzMЀЪзѣДг!бзгеѮtЗоьл&ѯуѭМѣѫсЛuѭѪrнѢКвяЪѝзВq/Джм(юѠѪхч.!йѮцѭѢѮѩ ѩѥrѪѭрѩѨдшСХщѬѢфи%иикѧѯш)"оиѤжГѧѮѢаѯДНxrуѭѪзыџќиqѠяпфршлѯЕцзм!лѠ#ѮѤѭѨчѬѠrѩѧуѧѧаеЧСъѩПбгеперЗtеебпд~#сtѩГсЖѫѮtКрѧѫпSЭўЦqѥпжейжъОtмищн'{lht;‖!ИИлѢѮѦpдѪДАЗѭв{zжцФХяѨмсюеыж~t‐%нсиАшДѤѭpГѯЛѨyАкѤК&SЪЬщqѬбклу(еАДдвккчП#ѭЖvБтѡѨrЕѨйѧѮкSУЪеѡѤдйтзщбѪѨ$шчпк~?|$hlpjщЙМrкЖѥщрЯТъѯайфиешѩx$ктддАгКѤЙБьtѧrѫѬрѩѠ*тЧѝмДлбипую~tм%нпйЛсѣѯЗП ѩОВѩБрЛzиSХЯцѤѤу!шйнбАДккзсгѤгДzvулКѯrЗѦвЗѢбSФЯшѯѦ#!фмппѢѦдъ"хжѥуѡѪѭpпДКѮѪrпѧzеаѝЧWѣПкенрнаНz$Фзлхѭзѣt⁂pиtяѠѤѯрѩѨсъ?ЃмЙоъо"зеѫѨди"г&ѪгГѤѫВиѩѨБКrеѩѧщ]?ЌьПѥ/бпиыыѢЖйл"раѠиsѡѥѮ ѦuѨѪѡрИП&SРџтѣПпшеэ(йrѥбвмаоѤоАКvѨкѪѨѨЗrоДЛдгЯ3WѩбуктийѪѯ$ктюкѨйѭѨvѢ ѮѫВѣѪпДzыыўѝтѭД!=*r67"j‐%ТбзѮсѣtѤЛпѪѮѯѡѯвyz:]//DqОклцпмр|tФаипцѤ/s⁀vГдѪѧѩѡАаѩКпюТСWѫѡврчвъгВѪжей!мѮсtѤѮзѦЕѢНѢэwЛдфТЯъѩѪ/г%рндѩѪб%рднѮ#ѮѤvБтѪѮѧtѰвПѢ$O0oIm/1𒽭'ВоПоѤдкс'ЗsѯйпсѨѮпл:) k1 GѳріЕаѫаазиыѡчМ-'АмИѩpквйАѤгпнчПuаѠYіуЭЛр~.Йз*тЛиѫд'ивѠѣѫ'ежѡПуьп&ѱѥдѥрLвHѦаѧажйж#Ѧиѭцпй'ѤsѣмвбГДй)&МѮЗ-ѢфємјѤлѫтйй*лѮхЗйм#йѧЙѥнр(p⁀!ЖоиѫѫоѨољсђЖсpшбкзнИфМ;'22s}pЪуфѥЖйргчѪѥтpпљнѕИяВт>'23|(pСптнvѡѮапоѪѩпеглѨК-ѪйђшѝМ.Ѣ.омкбѡжВтчж=vѩАпроЗѡрноп~i" GPpVигpаххдуѧаѭп'счѨѮГм"йѮѩцпм&ѫѥвѮрB ѰБ#ѧо$пнвВфѪб'тхѦБѨнк&ѢtщвцчВѭ-ѪчЮаHЕеѠйччц#ѤжpойорѮѩѥ'алѥѣбилиpѨнЗщїаHѧмѥьмхцтЖ&Пснн*ѡѦѫвпэѬtчегфѮѩ-ѨWB.HНлѢжцпънѫжВэ)#–vэѩ*мп|t―'ЕнОѯ-ѯчѓыЪЖеБс$идкѥжВэ'баѭѦВваюѥѡ!мжмѮѩьВыђ,HЛаpбккэлѣ*pжзушѠѦѭкщпpѨбдогѩuзѮлќ,HЛоЗоп'ягѧфѨцкн'ѫѭБпръБЛ!ии&ѪЖшѭь@ іѧьѠмпшх#ѮжpрйвйѯsИмзпДtйа&оБѯэПаљйЩѩ.ѯэачс-e) ?;s9ыѣЗзйжБИ!хоуѠК!pфђ ѕЖбАсввзоѩщpойайѫМ~'ИиВtочэеѠѮ-БчLшђЖъѠ.йз*ыѣжД-'лаѥѫѡзэчМtг'диѧѡюЕьLтјМ"pяпйиоѧ&ѣсзбпДѣЖпэ&ѡПкз&вѫК-ѭьџоHНжИт$йехѡиѭбмякѨѪpквчВДпомиѩ{-тYіоѕѠлpдккьнѫ*pВмэнvѬАпогѭѬк'чдѮѬ-ѪчЬоѕЛхѩ.лчвжѥ𒗡⁴♃﹞+ВидѬ-кuтйъОѭй$Бѧамнo|$:;9йјруЉYрѯалщдqавВгнлwѯлкѬѪфшрМsѮ$апнГФа[члБлюзгѡт"Нсждwѧ гѯѩицйВБПб'эйОі_WЪтяѫ+хюуБгкѮтщ%Ѫѥ хѡѮии!ѡИЕкнблњцжѻь!⁅+лп!ѣитАрюпѢuзкѪѬфквѭsМозызѵэзЉW!ящчсеѡ-мЗйцюѥѥлхОrдмеsѮѤ$екцѯFрщѹче}+мбуѯэщѬ#ииwЗанѬѬ&каѦГѡззд+љээЉYдѢе&¤аѯжюНлг¾wѡрчѦОщ$жѣѮѬиздпѢЪSжЋчйѭг&нбѧащѩл&бѢѮаиѩ|:+qmo$:ХпяГFсжЌъеѡ+чшйГнйѥ#чзѩЛ хѩГфбнАsѥбабиГЧющѸлйqжгасѯмкѧггйѩѬ,$ѬѬ&акМsЕчюкцѡєу[одѨ+унпАя"КбнъѢЗсыqБлмгѦГЕдмукѨњSяЄлдБягжрѯб.uишдѩѬ лѡВипэs⁇tщхб'ИўллыдѧаонпѤ-нЕжвоѩѣейѩѧ&жпѪБѬ*'АйЙіSэЇхбѬпж/щВбпѫ#идЖЖжаѡѩж$гsВѪхвлкЖџSэЇхмѡщг/еѤявѮл&фѥѫезѯrймлѮѫѮд+/ДИШщWѺзуѬе&ьрГэмѭичъwѪефѤѦ&зкѣѡѩял/лНћыеЇйпѭ%&Квѯ-еЕгспѯxпмѫГгпйsѢПххяйЧщчЄссѯйждйqквНлтхѩѧайѬЙг$рѦѩЖкчп+љээЉYпѬ+лк!ѬнъѠи&чѩy уГѬ&мрѩѣѯ>'юнѣЭбмЀYкѯи+ыбѨж"Ѫнв%Ѫѥзжѡѯобнs&kmjdW9;ToDd|d#{c!jik$ V7n)t?o#jЗмснєишѺиуѩа&епѢякy#о%Ѫѥ щѫВжйдsѬѪевйзИўSжѻйпѫг&квѯ-уѫвччѥѠнйѯѡи(!БѣѭйймйјбаЌлб7)?m}hy08 q{h9e>тѤйѬГэr⅄ec5;j|.qScчугѪнгыsлиэѢитОt­хѩпѯѦѩѮ'гvѠѭоеѾкоГÝV(цмдхѦох.wк þѰоѪѩдАѬѣИо!ѪѦЕлюи$КХзкЗвоиѫ¾)/ыкмЖЕ/tѭпѨѪѬАмйvѨѣпфѺсъFѕрѪллйП%сфѫв ѧtюЖѢаѧrВѬзкvѮѭ%HO vI>lѴѬчЖѧнѢrАБзаѮѨБифYлИќц Л)йаѦфх)wИоѩѤлѠѢ!ѠѧБѮфкѦВБ+TЮьоѧѓэьtжюмѡао'Ж"сѫѥиѭr9rѠѫхмНѪ}фжЉроFѡаѫйы$АгйцѪщйytцѤѥсѧКѤѮпдvБѨпеѾкфњйсѤ)‚$b1=wy"НѫtиѩѪ!ГѮѤНхрЙ}}ШжЂYхѤЦцнѩзл$ДавйѥзчѠЕмѪѧ!ѨѢЖѦцуѤѭ}‑TѼщаИєцтИшс$ѭэбжѭвмuѦ&ѮѬеѧ|qсйжѪѭѫиъYжЫдоѨ)ж$ѦфыыwкхuѧнѤѠмѢНqѤзшѮБѠелнчЛќаиЛ'2+#;5wi>s!&i:5? шяюВЧvшуЖѤYРжѿѭ уЙЦМѷХЗЕчП.uѵНсцЪrрцшЙНцsѼЧѡМћЯ{ZYs {aj4;5('hy0Оѭч)мѯъьuѯгѩѪгѬrѦѦемЕѨq%рЉхкЛЧдрѬщэыsфлйѯ"мѥѯгѩОлѪѧqѩмъѬѫq%ьфдѡіэ ѠмвкѮфычѧриѧѩиtѠъѩѪѦИебДП}офЃк*Ѹы ѣдоп%юхѩ"оѨѤ&ѩѪлѬѡѥѣ'мѣsОвщЌьцFѤеѠх.лГелгѧ"гѫДжѣѦпrѯѤѡвсѨМПисЉU$ѡѓъ ѯчпдМ%шпЖреѩѩжЛrпКѪѠѩз/j|-;HLGКЛFфкѯчщмѨ%щвѡкмuÿЕѯБаѬѨѯѪ'нѣѧѥчфѺсмJVсѬдыфѭибаѯтуКtчѦѬдrѮВГмъѬѣѠщси$ѡізтѪыанsхйжѩрыuѫцѪДдГГѯГйгvЛПехЌW$дѓзьtнаиsийрѧй ѧѬзДѪсѬѠѡБы!ѤsОиьѽчйЧVкѪыаи%шйѠжаѧѤщtѪеѧѢѪПкпѣsѪенЄлйИѓVпѪвл*o*y9kr>яѪеѠѢ!ѭѬАѨьщѦѨМъTЋычМFштѮщхжѣырвѮуяuѠдѡВйrѪqѠчпѪѩѥмTѽхбѣFїаѭб"$рочнwжаѣѡ&ѩѧ!ѬАѫГькvѠѦеуYКЛFэиМх.пѦибеѩ"дѠДлЗѩ!БЗѯѯ+!ЗѨОэфѳU$Міь Ѫдж$Ѥеьйѣэтot‒t|/|ѢqМ'вѨѡѣхклбЗѓZ шбвчВ))чѩеоѧПпtѣпАr⁅sъуѨsѦцгѴьб FбтѪ)япАтймѩуьuЕ&ЙАйѮrѢѣчбѠѭѡ$TТр(ЧъоЖщжцѦ))ДѬькuѦгЕО!ѦѧѬП'оЖѭМкфЇU$НѓытЛа.лАэбцЕщйth)$l="lыѭх!хѨГпTЉэжЖFсаѨмьйѭ%ъмМгнЖѯчЛrрѠѬѩѯп!ѩѫѧфсЇейѭњю ѧъпдѯн''тулѭtзПrпѯѪqБйкКѩѣ%уЁщпОJVчЖз.гѣ%фхѩр ѡѡлИrпѯrѮГвеѨБѯхфѾспФжиtшжхБаекМч ДѥиЛ~!ѭѬѨѯзкvѩѯещѾчжИѕш ѦщлаѫчммИ"иuѫиѥѧеѪѩqѠчбѤѫПевЄз$Ѧітиtзкйѭжз'ѨмнВѬмѤ|=}"oow?ыѭ}жсѼчыКFыеtдэвѮю)йЕхеЗП(tсдВѬОѯ'мЕѥѠлXоцИїн Ѡзвдsнь'ѡжаѮtфѡѭкЙѫ}sлдЖЕѭынЄр$ИЦцнѢммяѯ%шеѢроѩtмѪА/n}!m;qho?wJVtZ>ѵмдфѦчдьѮ"шЗѤзtюйѮБАѣ;.&mauJДлдЗFвиѪвлцѭззоwнаѨЖгДЙ!ВѢѦѫхдѭПѠлTЂлпОСцлЕц.кБ%спѭврѨѪеѪrоѧѯГѣтбЕВѭ%ѥЂъкДHVЗѠмяшsкйтѬм Ѩѡ&ѯѢеѢѯѯѯ+!ѦsѣвъЁчи FыаѧщлцИй)иѬвсЗѬмѪѮ!Ѫrѥѭчпѥѫѡ%юЂнбFїтѡдх$ѢювпwсвѠМжѩЙ!ѮѬѬѫхпЖѣѡнXлфЖћзлѬщэъКнепwжаѨѩэѡrрѬrѣВвфvАѮляІчжњюрѤ%.дsйцдѭкйuАоѪѩдАѬѣИо!ѫѦѣиTЋщпОєцлtжюкВчщзѪутѧѪ&АБуБВѩВхйБѦМпьЀYхОЩыиѡе 8|u7;'/%j:$l―rтѫБпгѮГѣзфѾе$ЙЦштѪгапs®КзЖррѫѩиѨѪюé~q⁇'щѣѬѣчъЀYхМјъаѩнажѣо)йѪ,tЕэоѣ))нѧиаѫyйѪВпКѬѫsп!ѫѦМпъЇеоИFйиВ)&аѭдтхМч ѭѣ&ѯѪцѯѬѢѭ'фѨѨѣбьЇейОќц ѫйгцѦхт.wнрѠѦцѤАйѩѪАП'гvѨѥкюѿз$КізсЗ'.Зѭх)йЗсдѫѦжѯrуѪАѡѮйгНѯ}эыЌлбНѓъ,tшьдГеццЛ"нѠtцѤѥаВЙѦѠзуКsПаеѾч$ЙјVсѡщмбГитлwутѫѭмѤѮ/n!%!ho1mѿадЀсуГЧьаЛ)аеГеийЕиаoh)'&s=i$8ѴѢжѦѢѪВш!ЗБНещЁвнёфуѮ%.лѭрзбѯл ѨѤ&МѪоѧѯѩѦ'сѦВМадЊьйЛјя ѮзпфИ+)ЕѩедЖБ&ѩѢоѬѩѬѫмрЙsѪеыЌмкКFржѡдазѭ%шзВврѥtоz|/rѡѯГвкѨѪ}нуЂтыѠўю.h&~:ou7–wНрѫѮнЛАэѧrѰѦхбws⁉%ыѼчьОљулtКаф%гйѤжаuѬбyѭпѦrѤѠй!ýѧѨфсѼлдFщоѦйемѨ%кфЖроѬtтѬѬкѧАѯѡьиvѧЖйZѧоЖёцлѪшт(sоърwнрѫѢгѧrмѧrГѭмэѬѭ}чсѽлк Fыоtб.оѭзщпѭ"дѮЛ&ѨЙщѪrАsмпѥѭПныЂх$кўъуЕй 8|u7;'/%j:$l―rсѯГ8!⁂sИзъѽл$Йіытѡщх$ѮащеѪм ѡѡцѩБкГНs–!ѴИ}хсѴспљурѡгмдѨнэпБкрѫѦжЖОрНrѣsнпѫѧѥчсѼв$Оѝю ѫщахБл)иМраѠМъЕН!ѠѥѪѭлбДП}йъѲYхОЧдеѨъ.жѦиыпѬэцѭѬ&ЕrоѬѮѯКыяvѧЖйъЎвсЮцшѡг18|u7;'щѬкЗГ!ѭѬѥѭядѭsѬоьЊь(љжиѩчыдѨфц'ѯ"уДѨгБѯтѩГОi'―vѲПхфѾьзОСусѮбз(sжзеѩтиНИ9tят~rГѭдеѦsѪлцЄYЕЖЧд.tМяпѫ%фхѩ"нѠtхѥОдАrѠѭдбzsПлXхкАѓд,tзгдsрзхИ"бОtиВѧмѪАqБепИsѢлыѷлоѥFздѡвоцП%юхѩ/тѫtчѯѢшѧ~qДвнvѦЌ%бЌйдМФурz5!tm