Неучтённый фактор

Пролог

Солнце медленно ползло за горизонт, его закатные лучи слабо пробивались сквозь вечно хмурое небо страны Дождя. Вот уже как год в мире шла Вторая Мировая Война Шиноби, как называли её большие страны, и для маленького государства, затерянного в дожде и горных низинах, она была ничем иным как опустошительным бедствием. Так неудачно расположенная между воюющими странами Огня и Земли, она с самого начала конфликта стала полем боя между ними. В мире шиноби прав тот, кто сильнее, а боевые задачи выполняются любыми возможными способами, включая уничтожение подконтрольных врагу поселений, акции устрашения и многое другое, что в других, более гуманных мирах, посчитали бы военными преступлениями. Но в мире шиноби не существовало правил ведения войны и жители Дождя давно не чувствовали ничего, кроме беззащитности и безысходности.

Но существовали места, до которых еще не добралась война, где люди могли жить хоть и в страхе, но с надеждой на то, что им удастся избежать ужаса и выжить. Таким местом был маленький, в девять домов, посёлок Хара почти на границе со страной Когтя на востоке страны. Сейчас, в последних лучах заходящего солнца он был тихим и выглядел почти мирно. Почти, если бы не виднеющиеся кое-где пятна крови и выломанные двери в некоторых домах. Впрочем, большинство жителей беда миновала, и сейчас они вжимались в стены своих домов и беззвучно молились. Они слышали много историй о кровожадных ниндзя, что льют кровь как воду, но их бедняцкие хибары явно не интересовали мародёров. Сейчас они грабили самый богато выглядящий дом прямо на границе с лесом, принадлежащий местным лекарям.

Двое мужчин в полевой форме Конохи явно не пытались найти в доме что-то конкретное и радовались всему более-менее ценному, что попадалось под руку. Как, например, бутылке рисовой водки, что нашлась на кухне, всё же с выпивкой в лагере было строго. Увлечённые грабежом, они не замечали трёх людей, родителей и сына, которые, стараясь не производить ни звука, крались по тёмному коридору к распахнутой двери. Будь среди шиноби сенсор или хотя бы захудалый джонин, он бы обязательно заметил движение в коридоре, но оба грабителя были свежеиспеченными чунинами, а значит, что у семьи есть шансы выбраться из дома и убежать. Одно неосторожное движение младшего члена семьи и ваза, стоявшая на тумбе, полетела на пол. Её звон, ставший оглушительным в напряжённой тишине коридора, словно стал сигналом к началу бойни и события понеслись вскачь. Отец, с криком «Бегите!», сорвался ко входу на кухню, чтобы задержать шиноби, но мгновенно вылетевший из проёма кунай вонзился ему в грудь, поразив сердце и мгновенно убив человека.

Все эмоции в душе матери мгновенно сменяются простым и невероятно сильным желанием защитить самое дорогое, она шепчет своему сыну какие-то слова, которые, впрочем, не доходят до находящегося в ступоре парня, а затем, выхватив откуда-то острый предмет, кинулась на выходящего из кухни шиноби. Его рефлексы сработали как надо, обычный человек никогда не сможет сравниться в скорости с тренированным шиноби и росчерк куная прерывает жизнь женщины, что не намного пережила своего мужа.

Мужчина вытер своё оружие какой-то тканью, поместил кунай обратно в подсумок и посмотрел на сидящего на полу ребёнка, что невидящим взором пялился куда-то в пространство перед собой. Второй шиноби, только сейчас присоединившийся к своему коллеге, медленно подходит к мальчику и садится перед ним на корточки, будто разглядывая диковинную зверушку. Серебристые, с концентрическими кругами глаза оживают, их взгляд, медленно, словно нехотя переходит на лицо человека напротив. Точнее на его налобную пластину с причудливой завитушкой. Трупы родителей, бесстрастное лицо шиноби, символ на его лбу, всё это мигом поглотилось и перемешалось вырвавшимся из ледяного ступора разумом. Уродливая смесь агонии, сожаления и всепожирающей ненависти затопила душу мальчика, она требовала выхода, грозила уничтожить всё на своём пути. И что-то внутри ребёнка отозвалось на это желание, оно поднималось из живота и растекалось по всему телу, даря небывалое ощущение силы и даже всемогущества.

Вот ублюдок, сидящий перед ним, заваливается на спину со странным выражением лица, мужчина за ним потянулся было к подсумку, но вдруг некая сила с неразличимой для глаза скоростью сорвала его с места. Спустя миг раздался грохот и сдавленный хрип шиноби ‒ тело с немыслимой кинетической энергией пробило основательную каменную кладку дальней стены, затормозив уже где-то во дворе.

Но всего этого Нагато уже не видел. Реальность для мальчика превратилась в калейдоскоп из рваных образов. Незнакомых образов. Это были воспоминания другого человека, что прожил свою жизнь в совершенно другом мире. Ненависть, отчаяние, даже жжение в глазах, всё это сменилось невероятной болью. Будто бы сорок копий мальчика одновременно испытывали сильнейшую мигрень и любезно передавали все свои ощущения Нагато. Трудно было сказать, сколько времени прошло с начала этой пытки, лавина чуждых образов захватила мальчика и не думала прекращаться, но самое страшное было то, что он начинал постепенно тонуть в этих воспоминаниях. Их было много, слишком много для того, чтобы семилетний ребёнок смог их нормально усвоить. У него даже появилось ощущение, что это не они становятся частью Нагато, а он растворяется в них.

Всё это длилось секунд десять, по окончанию которых ребёнок издал очередной полный боли и страха крик ,после чего провалился в спасительное беспамятство. На следующий день, держась за голову и жалобно скуля, на ноги поднялся кто-то другой.

Глава 1

Первое, что встретило меня после пробуждения, это ноющая, как после хорошей пьянки, голова. Хотя это слишком блеклое сравнение. По мне будто вмазали чем-то вроде кузнечного молота и оставили лежать на холодных досках. Стоп, досках?

Попытка поднять взгляд и осмотреться вызвала дополнительную вспышку боли, видимо от резкого движения головой, что добавило к и так незабываемым ощущениям головокружение и тошноту. Медленно, стараясь не тревожить голову, поднимаюсь на ноги и осматриваюсь вокруг. Что ж, опустошить желудок мне тогда всё же пришлось, так как меньше чем в метре от меня лежал самый настоящий труп. B не успев даже испугаться, замечаю ещё несколько тел поодаль. Что за нахер тут происходит, где я вообще!?

Лихорадочно метавшийся по помещению взгляд останавливается на странно знакомой пластине на голове первого покойника. Знакомой, да, причём… Символ на ней вызывает вереницу воспоминаний о предыдущих событиях, повлёкших за собой настоящее цунами из мыслей и образов. В голове будто граната взорвалась, я припал на колени и меня захлестнул новый приступ боли.

После того, как я перестал содрогаться на полу и смог прийти в себя, то знал только одно: мне срочно нужно на воздух. Заполненный кровью и трупами дом казался невыносимо удушающим. Кое-как поднявшись и доковыляв до выхода, благо было недалеко, я преодолел невысокий порожек, рухнул на утоптанную землю и опустил голову. Мигрень всё ещё глухим набатом билась где-то в глубине черепа, но теперь мне было не до неё. Я перебирал свои новые воспоминания и делал выводы далеко неутешительные. Если я не сошёл с ума и это всё взаправду, то дела мои, мягко говоря, плохи. Память мальчика, в теле которого я нахожусь, содержала имя Нагато и это то, как теперь меня зовут. А ещё родителей этого самого Нагато вчера зарезали два каких-то мудака. Маленькая спиралька на лбу у трупа, последнее отчётливое воспоминание парня, не вызывало в его памяти никаких ассоциаций, однако вызывала в памяти Сергея, в моей, то есть. Именно такой знак в одном аниме носили ниндзя Конохи. Деревни, Скрытой в Листве.

Против воли вырывается нервный смешок. Домечтался, попаданец хренов? Неважно, что думаю и ощущаю я себя как Сергей, ибо в луже перед собой я вижу именно Нагато, его странные даже для этого мира глаза смотрят на меня сейчас с диким неверием и какой-то обречённостью. И проблемы этого самого Нагато теперь мои и ничьи больше.

Посидев и немного придя в себя, тяжело вздыхаю и поднимаюсь на ноги. Руки уже почти не дрожат, сидеть здесь дальше смысла нет, а значит, пора браться за дело. А именно, нужно решить, что делать дальше. Помнится, в том злосчастном аниме этот семилетний ребёнок пошёл бродяжничать по охваченной войной стране, но мне этот вариант не особо нравится. Пусть там он и дошёл до двух таких же бродяжек и даже дожил до появления Джирайи, но я не он. В моей ситуации лишний шажок в сторону, лишняя остановка или наоборот слишком быстрое продвижение - и я могу пропустить их и загнуться где-нибудь. Всё-таки там их встреча была чистой случайностью. Однако сидеть в доме тоже было плохой идеей. Скорее всего, оригинального Нагато погнала скитаться нехватка еды, что понятно, но я опасался ещё и того, что сюда могут заявиться друзья этих двух шиноби и увидеть весь этот балаган. А значит, надо сматываться как можно скорее.

Вернувшись в дом и внутренне приготовившись, я сделал несколько шагов вперёд и полез шарить по сумкам и разгрузке мертвеца. Видимо, шок ещё не до конца спал и воспринималось это всё как-то отстранённо, будто и не со мной вовсе. Моральных страданий я особо не испытывал, жмурам это всё было не нужно, да и вообще они родителей этого пацана убили, так что пусть хоть как-то возместят ущерб. После непродолжительного обыска, я имел на руках кунай, эластичный бинт, моток лески и несколько небольших свитков непонятного предназначения. Подозреваю, что это те самые, запечатывающие. Для человека в моём положении лишних вещей не бывает, поэтому беру всё. Сюрикены, кстати, тоже нашёл, но после попытки метнуть один из них и последующей перевязки ладони найденным тут же бинтом, в грязных выражениях забраковал. Ну нафиг, обойдусь кунаем.

Чуть поднявшееся было настроение вновь упало, стоило вспомнить об остальных телах. Родители. Да, в душе определённо что то осталось от Нагато, при взгляде на них вспоминается раннее детство, счастливые и одновременно грустные картины семейной жизни, вызывающие нарастающее и горькое чувство где-то в глубине души. Шмыгаю носом. Да, похоже, что эмоциональные привязки прежнего владельца тела всё ещё со мной, хоть и ослабевшие. Нужно продолжать, дабы не дать себе окончательно расклеиться.

Стараясь не смотреть вниз и одновременно не наступить на кого-нибудь, я прошёл к дальней стене напротив входа в дом. Теперь в ней зияла дыра где-то в мой нынешний рост, через которую виднелась неглубокая колея метра два длиной, на конце которой лежало изломанное тело. Неужели это я его так? Больше некому. Припоминаю, что Пейн, тот, кем стал Нагато и кем могу стать я, обладал телекинезом или чем-то таким. Ладно, с этим разберёмся позже, а теперь глубокий вдох и вперёд!

По итогу у двух шиноби было изъято несколько кунаев, бинты с какой-то мазью, свитки, леска и пузырёк с таблетками без этикетки. Решив, что этого совершенно недостаточно для моего выживания, я пошёл обыскивать дом на предмет еды. Мною было решено, что надо выдвигаться в сторону небольшой деревеньки километрах в тридцати отсюда, Нагато как-то ездил туда с отцом и знал дорогу. Поэтому еду, вне зависимости от того, сколько у меня её будет, придётся экономить, ведь не факт, что там со мной чем-то поделятся. Может быть, она вообще уже опустела.

В общем, следующие три часа я был занят поисками еды, затем небогатой трапезой из того, что нашёл и, подумав, отправился на поиски денег. Всё-таки они должны быть, родители были единственными врачами на всю округу и брали за свои услуги соответствующе. Исследовать другие дома, уверен, бесполезно. Когда я выходил на улицу набрать из колодца воды, мельком оглядел слишком тихие окрестности и сделал очевидный вывод: посёлок либо оставили, либо вообще вырезали, пока я лежал в отключке. Что из этого было верным - проверять не хотелось, всё равно в крестьянских хибарах априори не могло быть ничего ценного.

Время шло, солнце неуклонно двигалось к горизонту, а с востока надвигалась огромная грозовая туча, обещая очередной ливень дня на два. А у меня помимо серой льняной рубашки и тёмных матерчатых штанов ничего и нет, не считая дождевика с капюшоном. Поэтому с собой я решил взять ещё и толстый шерстяной плед, найденным в комнате родителей. Если не найду добрую душу, что согласится приютить бедного сиротку, то придётся спать под каким-нибудь деревом, замотавшись в этот плед, и хорошо ещё если под сухим. Эх, не заболеть бы. Нагато частенько простужался в детстве, да и в целом был болезненным ребёнком, климат, будь он неладен. С возрастном это прошло, но родители всё равно никогда не отпускали его гулять на улице подолгу. К горлу подкатил комок, на глаза опять навернулись слёзы. Ну вот, вспомнил.

Внезапный укол совести привёл меня в себя и заставил вернуться к реальности. Родители моего нынешнего тела, я совсем забыл о них. Совесть требовала похоронить их, разум говорил уходить отсюда побыстрее, пока не пожаловали гости. В итоге перевесило первое, всё же час-полтора погоды не сделают, и я отправился в рейд по окрестным хибарам за лопатой, которая обнаружилась в первом же доме, всё-таки люди зарабатывали на жизнь земледелием. Через два часа у пригорка около леса были готовы две неглубокие могилки, хотя, скорее уж ямки, в которые я уложил два тела. Моих сил хватило сделать их минимальной глубины, даже не в пол метра, так что двум телам было прямо впритык. Надеюсь, что дожди не размоют почву. Не позволяя себе слишком долго думать о происходящем, закидываю их землей и тут же ухожу в дом. Полностью отрешиться от эмоций не получалось. Как-то даже отрадно осознавать, что прошлый Нагато хоть и потерял себя в моих воспоминаниях, но всё-таки не совсем мёртв, похоже, часть его всегда будет жить в моей душе.

Небо на западе уже давно налилось алым, сквозь листву пробивались его последние лучи, я стоял перед таким знакомым и одновременно новым для меня домом и мысленно прощался с ним. Дом действительно ощущался родным и неважно, что увидел я его впервые только вчера. В памяти, стоило лишь подумать о нём, воскресали воспоминания из детства моего нового тела. Наверное, можно даже сказать, что из моего второго детства, в любом случае такие места очень трудно забыть. Все мои пожитки, включая вещи шиноби, кружку, спички, еду и деньги в количестве четырёх тысяч рьё, уместились в небольшую походную сумку с ремешком. Один кунай решил сунуть за пояс, дабы проще было достать, если что. Надеюсь, что хотя бы от диких зверей смогу с ним отбиться.

Идти куда-то в ночь ‒ не самая лучшая идея, но выбора нет. Оставаться тут ещё хоть сколько-то мне не хочется. С этими мыслями я развернулся и пошагал по дороге прямо в неизвестность. Надеюсь, что мне повезёт.

Глава 2

Что ж, мне не повезло. Деревня стояла на положенном ей месте и выглядела практически так же, как её запомнил Нагато, только вот была абсолютно пуста. Я, конечно, не кричал и не звал на помощь, издавать лишние звуки в этой звенящей тишине совершенно не хотелось. К тому же, в утреннем тумане, плотным пологом укрывшим эту деревню, она казалась мне какой-то зловещей. Видимо, выкрутасы моей детской психики, разумом я понимал, что опасаться здесь следует разве что голодных животных, которые пришли за тем же, за чем и я ‒ едой(для них я, кстати, и носил кунай), но взгляд то и дело беспокойно скользил по окрестностям, ища незримую опасность то в плотной стене леса, окружающей деревню, то в тёмных провалах окон. Я дал себе мысленную затрещину и решительно вступил на небольшой дворик, прилегающий к кособокой избушке с твёрдым намерением обыскать её, ибо подобное малодушие позорно для носителя таких глаз!

Кстати об этом. В дороге, чтобы не терять времени даром и чем-то себя занять, я начал восстанавливать в памяти те, уже порядочно подзабытые детали злосчастного аниме, в которое я умудрился угодить. Смотрел я его, конечно, не особо внимательно, но вот всё, что касалось Нагато, было жизненно важно вспомнить. А вспомнить было что: Узумаки Нагато, гордый носитель чудо-глазок Мадары, должен был повзрослеть, научиться управлять силой ринненгана, проникнуться идеологией мятежного Учихи и воскресить его. Собрав перед этим всех биджу в какую-то тварь с половину района, дабы Мадара смог погрузить мир в вечную иллюзию. Где то здесь ещё должен присутствовать Зетсу, искусными манипуляциями направляющий события в нужное русло и Обито, чтобы… Что? Проконтролировать всё? Или послужить запасным колесом, на случай какого-нибудь блондинистого непредвиденного случая? На этот вопрос я так и не смог чётко ответить. Эх, знал бы, что так получится, вызубрил бы «Наруто» наизусть. Из всего этого получается, что перво-наперво я должен как-то избавиться от Зетсу с Мадарой, ибо жить не дадут. Хех, наполеоновские планы, сначала бы от голода не загнуться.

И вот тут-то пришла на ум ещё одна деталь. Загнуться-то мне, вроде как, не должен позволить тот же Зетсу. Ставя себя на его место, то есть если бы мне нужно было бы отдать особо ценные глаза неспособному банально защитить себя мальцу, я бы пас его круглосуточно, чтобы не помер или, не приведи Ками, глаза не повредил. Он, конечно, крайне неприятный тип, да ещё и, насколько я помню, людоед, но вот сейчас я бы совсем не отказался от того, чтобы он подбросил мне немного еды, своих-то запасов хватит максимум на неделю, если экономить. Главное, чтобы не со своего стола.

Представляя себе ту чёрную кляксу из аниме, я всё пытался соотнести её с туманными воспоминаниями самого Нагато из его раннего детства. Дело в том, что проматывая в голове кадры из его жизни, я часто натыкался на одну странность. Его родители всегда говорили ему, что эти глаза - риннеган, были у него с рождения, да и сам Нагато так считал. От них он и услышал это слово впервые. Они рассказывали ему сказки про Мудреца Шести Путей, одновременно внушая ему, что об этих глазах нельзя никому говорить и тем более показывать. И всё бы хорошо, вот только началось это всё где-то с трёх или четырёхлетнего возраста. До этого они относились к Нагато как к обычному ребёнку. Сам он до недавнего времени об этом не помнил, вся его ранняя жизнь была подёрнута для него какой-то дымкой - какие-то образы, мысли, но ничего конкретного. Он даже не мог сфокусироваться на этих воспоминаниях, они словно ускользали, одновременно вызывая ощущение, что ничего важного в них нет. Сейчас же, после перекраивания его разума, эти воспоминания стали для меня такими же ясными, как и остальные. И в них я видел обычную семью, маму, которая рассказывает Нагато перед сном совершенно обычные сказки, а отец свободно водит его по деревне, не пытаясь никак скрыть его глаза. Ни слова про риннеган. Очевидное несоответствие одних воспоминаний другим, но самое интересное - это стык между двумя этими отрезками его жизни, который я не без труда извлёк из своей новой памяти.

Это воспоминание было смутным просто из-за того, что Нагато был слишком маленьким, чтобы всё досконально запомнить. Собственно, он и увидел-то всё мельком - тёмная, окутанная полумраком комнаты фигура, словно бы вообще без лица, склонившаяся над его кроваткой. Кто-то совершенно чужой, судя по ощущениям самого Нагато в тот момент, потому что родителей и тех жителей деревни, которые захаживали к ним в дом, он уже узнавал. А после этого - ничего. Обрыв, словно он заснул. И да, скорее всего, он просто заснул, раз уж лежал в кроватке, но именно после визита этого гостя родители и начали вести себя так, словно у Нагато всегда был риннеган. Кто бы это ни был, но он явно каким-то образом изменил воспоминания этой семьи. Гендзюцу это было или что-то иное, но оно явно не выдержало разрушения и пересборки моего разума, и теперь я вспомнил всё. А главное, что каждый раз, когда я пытался поставить перед мысленным взором ту тёмную фигуру, я чувствовал изнутри какое-то давление, словно в груди был камень. Ощущение было слабым, словно что-то во мне утратило свою силу, но всё ещё пыталось мешать мне вспоминать, но я намеренно давил его, гоняя в голове эти картинки снова и снова и чувствуя, как оно затухает. Что-бы там в меня не подселили, но теперь оно не властно над моим разумом.

Зайдя, наконец, в дом и осмотревшись, я чуть было не сплюнул от досады. А чего я ожидал? Склада с едой и лекарствами? Которыми, кстати, тоже неплохо было бы разжиться, ибо в доме родителей я по странному стечению обстоятельств их так и не нашёл. А между тем, ещё один такой ночной переход и я точно подверну ногу или напорюсь на что-нибудь, ночи-то в стране Дождя хоть глаз коли. Маленькая однокомнатная хибара была пуста, лишь стол со стульями да очаг. Не было ни подпола, ни чердака, ни причины, по которой я мог бы остаться в ней хоть на минуту, так что я в расстроенных чувствах покинул дом почти сразу же после того, как вошёл в него. Что ж, делать было нечего и я направился проверять остальные дома. Особой надежды найти что-либо в них не было, особенно еду, однако с первого взгляда было понятно, что люди уходили в спешке, может быть что и забыли.

Но, похоже, что чудес не бывает, судя нетронутому слою пыли, накопившемуся внутри домов и насквозь отсыревшим доскам снаружи, деревня была покинута давно и еда, если и оставалась, уже давно пропала. Наверное, снялись с места ещё в начале войны, а не тянули до последнего, как мы. Интересным показался лишь домик деревенского старосты, к которому отец Нагато ездил, чтобы лечить его от какой-то хвори. Просторный, с кухней и прихожей, он был идеальным местом, чтобы перекусить и отдохнуть, а после уже решать, что делать дальше. Я уселся на голых досках кровати, достал из сумки кусочек окуня, мешочек с сырым рисом и с глупым видом уставился на него, осознавая, что чего-то не хватает. Вот чёрт, а про палочки-то я и забыл. Да, в этом мире едят именно палочками и всё воспитание прежнего Нагато протестовало против того, что собирался делать сейчас я, но мне всё же придётся кушать руками, как неотёсанный дикарь. Да я, по сути, и был дикарём, слишком уж мои привычки отличались от того, к чему привыкли в этом мире. Так, воду, помнится, можно набрать в речке неподалёку.

Следующие полчаса я с помощью спичек разводил костёр из досок разломанного мною шкафа, что каким-то чудом получилось, как умел варил рис и впервые за довольно продолжительный отрезок времени принимал пищу.

«Возможно, что я слишком уж сильно сгущаю краски» — думал я спустя какое-то время, лёжа на голой кровати и смотря в потолок. Первоначально я считал, что подобные прогулки будут отнимать кучу сил и, соответственно, еды, но полежав и поразмышляв, заметил, что находясь на ногах последние часов пятнадцать и сделав за это время недурный пеший переход, не то чтобы сильно устал. Голод чувствовался, да в сон немного клонит, но и всего-то. Не этого ожидаешь от маленького ребёнка, который и в походы-то раньше не ходил. Подозреваю, что дело тут именно в той самой чакре, потому что в пути я всё пытался прислушаться к себе и нащупать эту волшебную энергию, и некоторый успех имел!

В памяти всё ещё были свежи воспоминания позапрошлого вечера и ощущение сносящей голову силы, разливающейся по телу откуда-то из живота. Сначала ничего не получалось, но спустя какое-то время я заметил некое напряжение. Вокруг глаз, что характерно. К ним будто устремлялись множество линий, которые вибрировали на самой грани восприятия. Спустя ещё пару часов я смог почувствовать всё остальное. Весь этот ворох ветвящихся и вибрирующих нитей, навевающий ассоциации с запитанными силовыми кабелями, подсоединялся к некой точке чуть ниже солнечного сплетения, которая, видимо, и есть очаг, и стоило мысленно его сжать, линии начинали ощущаться чётче. Интуитивно я понимал, что усиливаю этим ток чакры, но хорошо это или плохо, ещё не знал. Хуже от этого я себя определённо не чувствовал, поэтому поддерживал очаг в напряжённом состоянии, надеясь, что улучшаю в себе этим хоть что-нибудь.

Чем быстрее научусь управлять этой чакрой, тем лучше, ведь у меня есть хорошая причина это сделать. Поворачиваю голову в бок, устремляя взгляд сероватых очей на разложенные на полу несколько свитков, уже изученных вдоль и поперёк в спокойной обстановке. Два из них, кроме малопонятной вязи из символов, в которых и знакомые иероглифы-то опознать трудно, содержали надпись «провизия». Подай только чакру, и у меня в руках окажутся рационы коноховских бойцов, а это более чем серьёзная причина научиться ею пользоваться. Тем более что время есть, гром гремит всё ближе, скоро гроза доберётся и досюда, принеся с собой ледяной ливень. Не лучшая погода, чтобы идти куда-то.

Поворачиваю покоящуюся на свёрнутом пледе голову в более удобное положение, глаза закрываются сами собой. Наверное, стоило убрать вещи обратно в сумку, думал я, но кто меня тут будет грабить? А если кто-то и придёт, я ему всё равно не сумею помешать. Вскоре пришёл сон и незаметно принял в свои объятья мой беспокойный разум

***

Инудзука Татсуми стоял во дворике около деревенского дома, в котором были обнаружены тела пропавших патрульных и напряжённо всматривался в лес перед собой. Деревья в этой стране были не в пример меньше тех, к которым привык молодой чунин, всё же исполины из страны Огня, по которым так удобно было передвигаться, не зря считались необычными даже в мире громадных говорящих зверей. Татсуми не был дома вот уже полгода и так и не успел привыкнуть к растительности чужой страны, может быть поэтому мрачная чаща, нависающая над ним, казалась ему гнетущей и не предвещающей ничего доброго. Возможно, всё дело было в недостатке солнца, что даже сейчас было скрыто за серыми тучами. А может быть, виной тому причина, по которой он и его временные подчинённые сейчас находятся в этой Ками забытой деревушке. Не вернувшаяся вовремя патрульная команда — довольно необычное происшествие для их лагеря. Потребовалось много времени, чтобы взять след потеряшек, но если бы с ним был его верный пёс, получивший недавно ранение и теперь отлёживающийся в лагере, всё было бы сделано намного быстрее. И всё это определённо не добавляло сдержанности парню, чей клан никогда не славился ангельским нравом.

Чунин опасно сузил глаза с почти незаметным зрачком. Ещё и война шла всё хуже и хуже. Поначалу Коноха уверенно теснила шиноби Ивы, вынуждая тех отступать, всё же Тсучикаге никогда не делал ставку на качество бойцов, предпочитая давить количеством, но сейчас Ивагакуре была вынуждена вести войну ещё и с Кумо и не могла посылать в Аме слишком большие силы. Среди своих даже начали ходить слухи о скором возвращении домой, но тут Ханзо, чтоб его Кьюби сожрал, перестал соблюдать нейтралитет, встав на сторону Ивы, и прямо сейчас их объединённые силы собираются в Амегакуре. Неизвестно, что пообещал Тсучикаге Саламандре, но теперь Коноха вынуждена стягивать все свободные силы к Северной Крепости — форпосту Конохи, чтобы дать отпор. Всего через пару недель там должна будет произойти невиданная ещё на этом фронте баталия. И именно по этой причине от полнокровного батальона в лагере Татсуми остался чисто символический гарнизон в неполную сотню бойцов, включая раненых. Снимать людей с неприоритетных направлений ‒ нормальная практика, но хмурому шиноби сейчас от этого не легче, ведь именно поэтому поисками пропавшей команды сейчас занимаются не поисковики АНБУ, а сборная солянка под командованием Инузуки.

Мда, а с патрулём этим всё не очень-то и ясно. Точнее, ни хрена с ним не понятно! Что касается повреждений на телах, то тут вроде бы ничего особенного. Первый валялся в прихожей без видимых ран на теле, всем своим видом навевая мысли о яде, второго швырнули с такой силой, что он пробил собой каменную стену дома, после чего был жив ещё какое-то время, но сломанный позвоночник и осколки рёбер, впившиеся в лёгкие и печень, не оставили ему шанса. Убит одним ударом, можно сказать. Ладно, с ними предстоит разбираться специалистам, а вот что Татсуми по настоящему хотел бы узнать, так это какого биджу эти два недоноска сбились с маршрута патрулирования на целых пять километров! Решили помародёрствовать в крестьянской деревне? И чем они тут планировали разжиться, вилами и навозом? Им очень сильно повезло, что они уже мертвы, чунину страшно было даже представить, что бы с ними сделал комендант.

И в заключении всего, около этого самого дома Татсуми обнаружил сюрикен со следами крови, по которым всё ещё можно было взять след, если их смочить.

— Командир, мы обследовали близлежащие окрестности, никаких следов чакры, — осторожный голос подчинённого вывел чунина из раздумий.

Да уж, кто бы сомневался. И как назло, вот-вот обещал хлынуть биджу знает какой по счёту дождь, смывая последний след. Мужчине страшно захотелось выматериться. Он определённо возненавидит дожди на всю оставшуюся жизнь. Ладно, будь, что будет.

Крутанув на пальце сюрикен, Татсуми решительно подошёл к луже и опустил туда окровавленное оружие, чтобы проявить запах. Через несколько секунд вынул, принюхался, побродил немного по поляне, а затем неопределённо посмотрел куда-то на север.

— Слушай мою команду, — начал он раздавать приказы, ‒ Тояма, остаёшься тут и следишь за телами. Кумата, возвращаешься в лагерь и сообщаешь о нашей находке, я пойду дальше по следу.

— Но командир... — начал было один из бойцов.

— Это приказ, — припечатал раздражённым голосом Инудзука. И это подействовало, спорить со вспыльчивым лидером никто не хотел.

Татсуми и без него знал, что поступает не по уставу. В таких случаях правило гласит, что один из группы должен вернуться в лагерь и сообщить о выполнении задания, остальные остаются на месте дожидаться прибытия спецов. Потому что преследованием должны заниматься боевики, а наспех собранная группа ими явно не была. Но что-то подсказывало чунину, что за упущенный след убийцы ему попадёт сильнее, чем за самоуправство, всё же никому не хочется иметь под боком противника с неизвестной степенью опасности. Если бы он только знал теневых клонов…

Спустя несколько секунд шиноби был уже на просёлочной дороге, ведущей куда-то вдаль. И у него было очень плохое предчувствие.

Глава 3

Я проснулся рывком, ясно ощущая, что что-то не так. В доме было ощутимо темнее, чем тогда, когда я засыпал, а снаружи уже вовсю лил дождь, его капли сейчас падали с протекающего потолка прямо на мою временную кровать. Но разбудило меня явно не это. Я прислушался. Единственный звук, что можно было различить в комнате — это барабанящий снаружи дождь, и пока я пытался уловить в его шуме что-нибудь чужеродное, внезапно понял, на что нужно было обратить внимание в первую очередь. В деревне кто-то был, я ощущал это ясно. Да я готов был поклясться, что примерно в пятнадцати метрах от моего укрытия дождь омывал фигуру неизвестного гостя! Его чакра в целом была похожа на мою, я чувствовал её как свою собственную, только её было больше и ощущалась она несколько… тусклее, что ли? Трудно объяснить.

Я, стараясь не издавать ни единого звука, медленно сполз с кровати в противоположную от входа сторону и двинулся в направлении кухни, чтобы укрыться за её стеной. Как меня вообще выследили!? Тот, что снаружи явно пришёл за мной, это не обсуждается, ведь эту деревеньку ещё попробуй найди. Она располагается в стороне от дороги, по которой я пришёл, к ней вела небольшая тропинка, которую можно и не заметить, если не знать, что она там есть. Сквозь лихорадочно носившиеся в голове мысли, которые неумолимо приближали панику, что-то говорило мне, что я обречён, ибо вещмешок остался лежать около кровати, а возвращаться за ним сейчас, когда я был уже на кухне и испуганно вжимался в угол, выше моих сил. Тем более, что неизвестный шиноби не стоял на месте, он передвигался и делал это с большой скоростью. Секунда, и стоявший в пятнадцати метрах человек уже находился у угла дома, видимо, всматриваясь в окно. Готов поспорить, что своими расчудесными глазами я бы даже не увидел его движений, а это странное ощущение пространства вокруг передавало мне его местоположение предельно чётко. Теперь я ощущаю его гораздо слабее, интересно, это потому, что он находится под козырьком и на него не попадает дождь? Да какая теперь разница.

Эта простая, но ёмкая мысль внесла хоть какой-то порядок в мой захваченный паникой разум. Какой теперь во всём этом смысл, меня поймали и теперь моя судьба зависит, скорее, от удачи, нежели от каких-то попыток спасти положение. Закрываю глаза, глубокий вдох и выдох. Да, положение плачевное, но это не повод сдаваться, я должен попытаться сделать хоть что-то. В прошлый раз мне не повезло, слишком разогнавшаяся машина и слишком скользкое обледенелое покрытие, и в придачу не самое лучшее состояние меня самого. Я даже не понял, когда умер. Хех, ну и кто сказал, что двум смертям не бывать? Интересно, что бы этот умник сказал, посмотри он сейчас на меня. Пытаюсь разогнать очаг на полную, чтобы как можно больше чакры поступило в глаза. Понятия не имею, как ими управлять, но надеюсь, что это поможет.

Тем временем шиноби резким скачком отпрыгнул от дома и не успел я обрадоваться, как услышал, что нечто небольшое, но увесистое падает на пол прихожей. Как если бы туда упало нечто металлическое, вроде куная. В следующий миг по барабанным перепонкам ударил ужасающий грохот, стена, за которой я прятался, как мне тогда показалось, разлетелась в щепки, а сам я, прежде чем успел что-то понять, уже лежал на полу около противоположной стены, стараясь не закричать от боли в плече. Ну как же мне, сука, не везёт-то а!? Только перелома ещё не хватало. Передней части дома больше не существовало, на её месте теперь находились заливаемые дождём опалённые развалины. Кухня устояла частично, меня же, оказывается, чуть не придавило крышей, тяжёлый брус упал в каких-то метрах от моей покалеченной тушки. Осматриваясь, запоздало осознаю, что мир окрасился в монохромные цвета, мгновение на концентрацию и я всё понимаю: глаза сейчас забирают громадное по моим меркам количество чакры, почти половину того, что вырабатывает разогнавшийся очаг. Тем временем шиноби медленно подходил ближе. Странно, но паники больше не было. Зверская боль в плече и новые ощущения от переполняющей тело чакры вымели её из меня, даруя взамен злость и желание выжить любой ценой.

Тяжело поднимаюсь из под обломков, мимоходом осматривая себя. Ну, если не считать царапин, повреждённого плеча, да заливающей лицо крови, то я в порядке. Можно сказать, даже легко отделался. Шиноби уже почти рядом. Волна раздражения и злости, подстёгиваемая болью, поднимается в душе, чакра ураганным потоком носится по телу, наполняя его силой и пробуждая знакомое чувство всемогущества. За полуразрушенной стеной мелькает ярко синий на фоне чёрно-белого мира силуэт. Ладно, мудила, хочешь убить меня? Тогда подходи.

***

Татсуми стоял посреди разрушенного дома и с неверием смотрел на изломанное тело предполагаемого врага. Рука, заученно потянувшаяся к метательному оружию, вдруг остановилась в сантиметрах от подсумка. Тело было детским, в этом не было сомнений. Кровь, сливаясь цветом с волосами ребёнка, сейчас стекала на пол и смешивалась с дождём. Мальчик лежал неподвижно и тот факт, что шиноби не чувствовал от него совершенно ничего, убеждал его во мнений, что красноволосый мёртв. Серьёзным усилием воли Инузука подавил непрошенные чувства по поводу своего первого убийства ребёнка. Чунин в тайне надеялся, что этот день не настанет никогда, но что поделать, ненавистная многими, включая Татсуми, практика использования детей в бою существовала, хоть и не была распространённой. В Конохе тоже этим занимались, особенно Учихи.

Шиноби помотал головой, отбрасывая неуместные сейчас мысли и вновь посмотрел на тело. А ведь он не очень-то и похож на шиноби, и даже если бы и был, чунину трудно было представить, как этот малыш прошибает каменную стену телом взрослого мужика. Да и маловат он, чтобы идти на войну, даже по меркам Учих. Красноглазые, конечно, любят таскать в бой свой выводок, наверное, для того, чтобы они стали такими же двинутыми, как старшее поколение, но даже эти дети никогда не были младше десяти. Этому было явно меньше, а чунин не слышал, чтобы в Аме или Иве завёлся клан, практикующий такие методы. Разве что в Киригакуре, но она далеко.

А возможно, что это просто приманка. Инузука перестал чувствовать запах убийцы, как только пошёл дождь, к этому времени он уже добрался до деревни, но куда направилась его цель дальше, ему было не ведомо. Судя по следам на земле и остаткам костра около этого дома, шиноби предположил, что он всё ещё может быть в нём, поэтому было решено разведать. Вначале он подумал, что явно детские следы — результат какой-то техники, специалисты по маскировке способны и не на такое, но похоже, что они принадлежат лежащему перед ним. Но если этот ребёнок не его цель, то возможно, что убила его не взрыв-печать, а тот неизвестный, после чего бросил тут, чтобы отвлечь от себя внимание. И произошло это недавно, судя по всё ещё свежей крови, а значит, что убийца мог как скрыться, так и всё ещё находиться где-то поблизости. Эта мысль была неприятной, но она нравилась чунину гораздо больше той, что пришла ему на ум в самом начале, Татсуми, конечно, делал многое, но вот обагрять руки ещё и детской кровью было уже слишком.

Маленькая рука чуть дёрнулась, что было тут же замечено и Инузука начал медленно подходить к, как оказалось, ещё живому ребёнку, готовясь в любую секунду применить замену. Всё-таки в мире куча беспринципных ублюдков и неизвестный вполне мог заминировать живого ребёнка, чтобы избавиться от нескольких преследователей. Если мальчик не напичкан ловушками, то, возможно, его удастся дотащить до лагеря и оказать помощь. Конечно под предлогом того, что он свидетель, тратить ценные медикаменты на посторонних, пусть даже это ребёнок, никто не станет.

Шиноби осторожно присел около мальчика и потянулся было рукой, чтобы приподнять ему голову, как в неё резко вцепилась детская ладошка. Мужчина даже не успел удивиться такой неожиданной прыти, как с ним начало что-то происходить. Рука в месте соприкосновения онемела, казалось, что от его ладони исходил вселенский холод. Попытавшийся было дёрнуться шиноби со страхом и неожиданностью понял, что не может этого сделать, тело будто бы налилось свинцом и слабело с каждой секундой. Но самое плохое началось позже, когда разум Татсуми начал буквально распадаться на куски. Пропадали целые массивы информации, семья, работа, деревня — всё это уходило из монолитного ранее сознания одно за другим, постепенно окуная заходящегося мысленным криком шиноби в небытие. Это происходило всего несколько секунд, однако умирающий человек успел ощутить небывалый ужас от осознания того, что ему не спастись, но и он исчез где-то на последних мгновениях, когда распалось само ядро личности. Инузуки Татсуми не стало.

***

Меня, точнее мой разум, сейчас окружало то, что раньше было личностью моего преследователя. Техника поглощения души, как я её потом назвал, сработала точно так же, как и в доме родителей и во многом благодаря тому, что я смог воскресить в памяти ощущения, её сопровождавшие. Тогда, в забитом трупами доме, я, вернее Нагато, вместо того, чтобы забрать воспоминания шиноби, каким-то образом смог поглотить что-то иное, что в итоге стало мной. А может быть разбудить это внутри себя, не знаю.

Но теперь эта техника сработала так, как я помню по аниме, море разрозненных воспоминаний, целостное раньше, сейчас со всех сторон окружало мой разум, иногда касаясь его кромки. Страшная техника, однако, одним касанием можно разорвать личность шиноби на лоскуты. Я чувствовал, что могу забрать всю память разом, просто убрав барьер или сделав в нём прореху, через которую в меня хлынут чужие воспоминания, но что-то подсказывает, что делать этого не стоит. Мне вполне хватило прошлого раза, голова до сих пор иногда болит, а одно воспоминание о разрывающей разум боли вгоняет в холодный пот. Нет уж, второго такого опыта я явно не переживу.

Но мне нужно узнать, один ли он, если по моим следам идёт ещё какой-нибудь отряд спецназа, то надо бежать прямо сейчас, ну или ковылять в моём случае. Сформированный вопрос «Кто ещё сюда идёт?» теряется в море памяти и остаётся без ответа. Ладно, попробуем по другому. Простая и лаконичная мысль «Имя», самое то для проверки и тренировки, отправляется в путь, и на сей раз море реагирует, формируя разветвляющуюся ассоциативную цепочку, которую можно просмотреть всю, но меня сейчас интересует только первое звено — «Татсуми». Успех, значит, его звали Татсуми, довольно-таки длинная цепь содержит ещё множество имён, но они мне сейчас не интересны. «Напарники» — информация про команду, куда Татсуми входил ещё генином, не то, идём дальше. Чужие воспоминания ощущаются как свои, поэтому всю цепь можно пройти довольно быстро, если не запоминать и не вникать в информацию. Нужное находится где-то в самом конце, сводная команда, значит, и они не преследуют. Хорошо, получается, у меня есть какое-то время. Но моё любопытство на этом не заканчивается, мне нужны знания о том, как управлять чакрой, и ты, родной, мне об этом расскажешь.

Следующие пятнадцать минут я провёл с мёртвой хваткой на руке пока ещё живого шиноби. Видимо, его сердце будет биться до тех пор, пока я не прерву технику, а его разум на это время будет подключён к моему. Получать знания таким образом оказалось на удивление удобно, помимо самой информации ко мне переходит опыт шиноби, связанный с интересующей меня темой, а воспринимать его напрямую дорогого стоит. Никакие книги не могут дать такого. Это позволит мне избежать многих ошибок при отработке простейших техник, типа хенге и замены. На то, что удастся в ближайшее время освоить что-то сложнее, я не рассчитывал, так как тут всё упирается в контроль, а у Татсуми он, по ощущениям, на порядок лучше моего. Поэтому я не стал забивать себе память лишней информацией и сконцентрировался на базовых вещах, которые, тем не менее, открывают дорогу ко всему остальному. Также просмотрел воспоминания о развитии тела, и с этим всё было проще и сложнее одновременно. Несколько упражнений на развитие гибкости, скорости и выносливости запомнить было просто, но без тренера я не уверен, что буду выполнять их правильно. Тайдзюцу мною было с сожалением отметено — заниматься им без партнёра бесполезно, разве что удары отрабатывать. Не говоря уж про то, что для физических тренировок нужно хорошо питаться, а так как данный индивидуум уничтожил все мои запасы еды своим взрывом, то с этим у меня теперь большие проблемы. В прочем, за это он уже расплатился.

Отпускаю руку давно упавшего шиноби и встаю сам, разминая затёкшие ноги. Отстранённая мысль о том, что это мой первый осознанно убитый человек, не пробуждает внутри ничего, кроме застарелой грусти. Ранее светившийся изнутри синим, теперь он сравнялся по цвету с полом под собой, серым цветом неживой природы в видении моего ринненгана. Ах да, я же не выключил глаза.

Стоило мне отвести от них поток чакры, что благодаря опыту шиноби удалось мне намного легче, чем раньше, как из тела будто выдернули батарейку, а чакроканалы тут же опустели. Меня повело в сторону, мгновенно ослабевшие ноги не смогли удержать вес тела и я свалился на колени рядом с бездыханным телом моего недавнего врага. Похоже, что я ещё не привык к таким нагрузкам и не буду готов к ним ещё долго. Кажется, с первым пунктом моей программы ‒ сматываться отсюда побыстрее, придётся повременить. По крайней мере, до тех пор, пока мир перед глазами не перестанет качаться и я не смогу стоять на ногах. Мокрые от дождя руины — не самое лучшее место для отдыха, но что поделать, благо хоть дождевик всё ещё на мне.

Натянув посильнее капюшон, опираюсь спиной на остатки стены, касаюсь затылком влажных досок и устало прикрываю глаза. До заката ещё часов пять, похоже, мне опять придётся идти ночью, да ещё и по размытой дождём дороге. Но куда? Всё равно, главное подальше отсюда.

Глава 4

Я был уже на подступах к, как я предполагал, городу Ямагата ‒ центру провинции и одному из крупнейших городов страны. По крайней мере, об этом говорил дорожный указатель, встреченный мной несколько километров назад. Вообще географию Нагато знал посредственно, известно ему было лишь то, что страна Дождя состоит из трёх провинций с тремя областными центрами — городами и Ямагата самый близкий из всех. Собственно, я и не шёл никуда конкретно, лишь надеясь, что дорога меня куда-нибудь приведёт, и вот, спустя три дня пути я оказался здесь. Буквально через двести метров уже начнутся первые пригороды, а вдали виднеются ещё не виданные Нагато высотные строения и даже что-то вроде земных многоэтажек. Не знаю почему, но именно здесь, почти у цели, мне захотелось сделать привал, всё-таки дорога была не самой лёгкой.

Привычно отойдя от заметно сузившегося тракта на некоторое расстояние, я присел у небольшого деревца в редком лесу и достал свой оставшийся свиток с провизией. А хорошо, всё-таки, живут ниндзя в Конохе, среди уже привычных мне рыбы и риса, в рационе обнаружились овощи, сыр и говядина. И когда у меня в первый раз получилось правильно подать чакру и распечатать содержимое свитка, я крайне обрадовался мясу, ибо сидеть на одном рисе с маленькими кусочками окуня, для меня, то есть Сергея, было трудно и непривычно, а Нагато мясо в принципе видел редко. Помимо этого, нашёлся некий порошок, который, видимо, надо было добавлять в воду, но я решил обойтись без него, а также металлическая плита на ножках с наклеенной печатью. Это разогреватель для еды, которым оказалось очень просто пользоваться, подаёшь чакру и плита греется. Красота, одним словом.

Но всё хорошее рано или поздно заканчивается, закончится и мой единственный свиток с едой. Надеюсь, что война не особо взвинтила цены на продукты в городе и моих потрёпанных четырёх тысяч хватит хоть на что-нибудь. Ладно хоть не догадался их в сумке таскать, а то по прибытии в город сразу бы пришлось учиться воровать или искать себе место, где удобно просить милостыню.

Одно неаккуратное движение левой рукой и я опять морщусь от боли. Всё-таки здорово меня тогда этот Татсуми приложил, на плече красовался огромный синяк, а само оно до сих пор ноет. Но главное, что не перелом, как я опасался в начале, максимум сильный ушиб.

После того, как я немного оклемался и пришёл в себя в том разрушенном доме, то первым делом принялся за уже привычное для себя занятие — мародёрка. Этот шиноби с тёмно-красными татуировками на щеках, похожими на перевёрнутые треугольники, отправил все мои вещи и еду в небытие и я считал, что я в своём праве. Тут либо поступаешься своими принципами, либо умираешь с голоду на деревенской дороге под проливным дождём, всё просто. Да и не сказать, что я чувствовал тогда вину, сейчас, сидя под деревом, я вообще не могу точно сказать, что я ощущал за последние дни, кроме апатии и пробивающегося сквозь неё животного желания выжить. Они смешались для меня в, по сути, один огромный день с короткими и нерегулярными перерывами на сон и наполненный нуждой, страхом и постоянным бегством, так что многие действия я совершаю на автомате, словно робот. Эмоциональное выгорание, точно оно, родимое. Поразительно знакомое ещё с прошлого мира безразличие к окружающему миру не оставляет других вариантов, похоже, оно настигло меня и здесь. Это и не удивительно, слишком многое на меня свалилось в последнее время.

Собственно, тогда я ушёл от приснопамятной деревни совсем недалеко. Чакроистощение, а это было именно оно, показало мне свой звериный оскал, когда я прошёл примерно метров пятьсот, после чего упал прямиком в грязь, не способный двинуться. Казалось, что вся тяжесть мира тогда упала на мои плечи, хоть я и шёл налегке. Прибавьте к этому озноб, как при температуре и странное чувство внутри, похожее на голод, но ощущаемое не желудком, а очагом чакры, и получите незабываемый коктейль из ощущений, который ни за что не захочется испытать вновь. Так я и лежал в грязи под дождём в свете луны, пока не смог более-менее прийти в себя и со слабыми стонами отползти недалеко в лес. Было понятно, что идти дальше я не смогу, а значит, остаётся одно — лежать, свернувшись клубочком на мокрой траве под деревом и пытаться медитировать, восполняя резерв чакры. Татсуми именно так это и делал, но настолько жёсткого чакроистощения, как у меня, он никогда не испытывал, так что сколько времени это займёт, я не знал.

Но что-то у меня явно получалось, пользуясь опытом шиноби, я всё делал точно так же, как он, и это давало свои плоды: через какое-то время очаг чакры, ранее ощущавшийся, как слабо пульсирующая точка, теперь больше стал напоминать тёплый костёр. Почти потухший, правда, ему едва хватало сил разгонять по каналам чакру. Я бы тут же развёл панику, если бы не знал, что это временное явление, после больших нагрузок очаг должен отдохнуть и восстановиться. Чакросистема ощущалась слабее, чем раньше, за исключением тех каналов, что идут к глазам, так как ринненган постоянно потребляет чакру, причём всегда одинаковое её количество, независимо от состояния очага. И это довольно-таки большой объём. Если в нормальном состоянии мне это совершенно не мешало, то сейчас я даже предсказать не берусь, как это повлияет на моё восстановление. Не удивительно, что Нагато был болезненным ребёнком, если глаза принудительно тянули из мальчика не-шиноби чакру в таких количествах, то в пору задаваться вопросом, как он вообще выжил. Но нет худа без добра, выяснилось, что таким варварским вторжением в чакросистему ребёнка, глаза прокачивали очаг, заставляя его работать на износ до тех пор, пока тот не научится вырабатывать нужное для ринненгана количество чакры, что заметно его, очаг этот, увеличило. Также небольшим бонусом шли хорошо разработанные чакроканалы, ведущие к глазам.

Не смотря на мокрую и холодную землю, боль в плече и падающие с листьев капли дождя, усталость, помноженная на чакроистощение взяла своё и я незаметно для себя уснул, проснувшись на следующий день ближе к вечеру. Знатно так поспал, всю ночь и почти весь день. Пожалуй, что не стоит больше так перенапрягаться и впредь следить за тем, сколько чакры я использую. Сомневаюсь, что в следующий раз, когда я решу прилечь на дороге, мне придут на помощь Конан с Яхико, как в каноне. Я вообще теперь не уверен, что встречу их. И ведь продержал-то я ту технику всего каких-то пятнадцать минут, а слёг почти на сутки, и мне страшно было даже представить, что бы со мной было, попытайся я применить ту технику, которой Пейн разрушил Коноху. До таких высот мне, конечно, ещё далеко, по скромным прикидкам, это годы и годы тренировок.

Плечо всё ещё ныло, но уже терпимо. Прислушавшись к себе, замечаю, что очаг уже наполовину полон, а значит, что жить можно. Чакра, конечно, удобная штука, но то, что организм человека из этого мира не может жить без неё, большой минус.

Принимаю сидячее положение, привалившись спиной к дереву, параллельно осматривая себя. Видок у меня, мягко говоря, непрезентабельный, к дырам на одежде после знакомства со взрыв-печатью прибавилась ещё и засохшая грязь, так что если и дойду до людей, то шарахаться от меня будут, как от прокажённого. Может, вернуться к ручью? Нет уж, назад мне идти не хочется, просто подожду ещё один дождь, который, судя по всё ещё висящей на небе туче, должен в скором времени пойти.

Пошарив по карманам, достаю единственный свиток с едой и, развернув его на влажной траве, прикасаюсь к овитому непонятными символами центру печати и, вспомнив, как это делал шиноби, выпускаю чакру. Точнее, пытаюсь это сделать, но с первого раза, даже с опытом чакропользователя, это не получается. Повозившись с ним ещё какое-то время, у меня, наконец, вышло распечатать содержимое, но поскольку я не знал, что именно там находится и не послал мысленной команды, распечаталось всё, что было в свитке. Настроение моё тогда резко скакнуло вверх, стоило увидеть мясо, да и запас риса был нехилым. Мне, по прикидкам, хватило бы его недели так на две, за это время я бы в любом случае встретил людей, а значит, что за еду впервые не стоило беспокоиться. Позавтракав, мне пришлось учиться запечатывать вещи обратно, в карманах ведь всё не унесёшь, да и мясо может пропасть. На это ушло ещё минут десять, после чего я всё ещё нетвёрдой походкой вышел из подлеска и отправился дальше в путь.

Дальнейшее путешествие прошло скучно и однообразно, хотя лучше так, чем с погоней на хвосте. Как я и предсказывал, когда солнце скрылось за горизонтом, вновь начался мелкий дождь, под которым я, как мог, оттёр свою одежду и хотя бы немного привёл себя в порядок, но насколько хорошо, не позволял сказать ночной сумрак. Раздобыть бы фонарик, если они тут существуют, конечно, ведь учитывая то, что бодрствую я теперь только в тёмное время суток, такие ночные прогулки могут войти в привычку, а гулять лишь в неверном свете луны опасно.

Следующая мысль заставила меня остановиться на месте. Да, включать глазки пока не хотелось, по хорошему следовало подождать, пока очаг не заполнится, но любопытство очевидно родилось раньше меня и я, теперь уже привычно ощутив центр чакры, воздействую на него, усиливая ток к глазам. Каналы вокруг них зажигаются, как новогодняя ёлка и мир перед глазами слегка меняется. Будучи ранее окутанным ночной темнотой, сейчас он приобрёл дополнительные цвета, в основном различные оттенки серого, но этого оказалось достаточно, чтобы я различил дорогу перед собой и контуры леса по бокам, чьи макушки выделялись на фоне угольно чёрного неба. Если не ошибаюсь, то этот режим нужен, чтобы видеть чакру вокруг, Пейн с помощью этого смог засечь барьер вокруг Конохи, но никто не отменял незадокументированные возможности.

Дни сменялись, я всё шёл по пустой дороге в одиночестве, иногда встречая старые, заброшенные домики и удивлялся, неужели всё движение в стране парализовано? Шиноби-то вряд ли пользуются дорогами, но разве на них не устанавливаются посты или кордоны во время войны? Не то, чтобы я горел желанием встречаться с ниндзя, но то, что я шёл уже второй день и не встретил ни одной живой души, напрягало. Может быть, впереди опасность и все отсюда уже давно сбежали, один я иду, как дурак.

Не желая тратить время в дороге впустую, я тренировался в ручных печатях, заодно развивая моторику рук. Самая главная и простая печать — печать концентрации, была освоена мной быстро и помогала она, как ни странно, концентрироваться и лучше чувствовать свою чакру. Она была отправной точкой для изучения тех техник, которые давали в академии Конохи. Что замена, что хенге, что иллюзорные клоны — всё это можно было выполнить на голом контроле с одной печатью или вообще без неё. Вернее, это Татсуми их так выполнял, но он чунин, а я даже не шиноби, поэтому решил начать с малого, а именно с трёх печатей для хенге, так как это самая полезная для меня сейчас техника. Собака, свинья, коза, вроде бы несложно и я, едва научившись их правильно складывать, попытался тут же применить технику, что, ожидаемо, не вышло с первого раза. Все знания и опыт Татсуми, касающиеся ручных печатей, были у меня в голове и каждый раз, когда я пытался сложить эти фигулины, руки всегда уверенно тянулись друг к другу так, будто я сам не один год складывал эти печати, но спотыкались о собственную неразвитую моторику и из-за этого техника запарывалась. Довольно забавные ощущения, на самом деле. Так я и шёл под накрапывающим время от времени дождём, тренируясь в печатях, гоняя чакру, чтобы было не холодно и размышляя о всяком.

Из воспоминаний меня вырвал далёкий раскат грома. Туча наконец-то ушла куда-то на запад, впервые за последние дни являя на небе солнце. Вот уж не думал, что буду по нему когда-нибудь так скучать, нехватка солнечных лучей явно давит на ту часть меня, что привыкла к совершенно другой погоде. Закончив трапезу, я запечатал еду в свиток, поднялся на ноги и впервые за всё своё пребывание в этом мире, подставил довольно жмурящееся лицо тёплым лучам. Всё-таки, как мало нужно человеку для счастья, всего-то знания о том, что он не умрёт от голода в ближайшее время. Но вот про смерть от других причин я не уверен.

Кидаю задумчивый взгляд на город вдали. Будучи в прошлой жизни человеком сугубо гражданским, я мало что знаю про ведение войны(год ровняния сугробов в армии не в счёт), но когда она идёт, вот такие вот крупные города должны кем-то контролироваться, ибо они есть важные опорные пункты. Наилучшим вариантом для меня будет, если там сейчас шиноби Аме, всё-таки родная деревня и доверия у меня к ней побольше. Но вот если город держит Ива или Коноха, то тут для меня уже всё не так однозначно. Судя по недавнему инциденту с шиноби Конохи можно сделать вывод, что с гражданскими они не церемонятся, но что же тогда получается, весь город живёт в терроре? Отдельные люди могут быть сколь угодно мразями и подонками, но вот собрать полностью из таких боеспособную армию может разве что величайших талантов главнокомандующий с не менее одарёнными офицерами. Возможно, что я просто успокаиваю себя, потому, что не хочу переться за тридевять земель в Нагосиму или ещё куда-нибудь, где не факт, что будет лучше, но биджу меня задери, там же должно быть что-то вроде военной администрации, которой невыгодны бунтующие горожане, а значит, хоть какое-то видение порядка.

Как бы то ни было, на входе в город наверняка стоит усиленная шиноби стража, что может решить обыскать даже такого оборванца, как я. С сожалением вытаскиваю кунай из-за пояса и отшвыриваю его подальше в кусты. Так и не пригодившееся мне оружие явно меня скомпрометирует и вызовет у стражи закономерные вопросы. Думаю, в городе можно будет сделать заточку, если что. С тяжёлым вздохом нащупываю в кармане запечатывающий свиток. Да, у бедного сиротки не может быть таких вещей, разве что у шпиона, который под него маскируется, а это значит, что со свитком придётся попрощаться. Почти всё скоропортящееся, включая говядину, я предусмотрительно съел в первую очередь, оставив себе две коробочки с рисом, похожие на упаковки от бенто, немного овощей и рыбу. Распечатав нужное, рассовываю всё это по карманам, после чего хорошо послуживший мне свиток отправляется вслед за кунаем. Жалко, конечно, туда ведь можно всё, что угодно поместить, не только еду, но делать нечего. Всё, больше тянуть нет смысла, я готов.

Выхожу из гостеприимного подлеска на дорогу, ведущую прямо ко входу в город, и решительно шагаю вперёд. Что бы не ждало меня в нём, надеюсь, что там мне будет лучше, чем здесь.

***

«Наруто» я смотрел не очень-то внимательно и обычные города, если они и были в аниме, не запомнил, поэтому здесь ожидал увидеть какой-нибудь полусредневековый муравейник, окружённый крепостной стеной с мрачной твердыней в центре, и в чём-то я оказался прав. Ямагата действительно была окружена невысокой каменной стеной, которая, впрочем, находилась не в лучшем состоянии, даже издалека на ней были видны повреждения и кое-где прорехи. Будь я градоправителем, тоже не стал бы тратить деньги на её починку, защитой от шиноби она служить не могла, и, скорее всего, осталась с каких-то незапамятных времён, когда феодалы ходили друг на друга с армиями самураев.

Дойдя до главных входных ворот высотой в два человеческих роста, останавливаюсь и смотрю сверху вниз на двух дюжих стражников, уже шагающих ко мне и стараюсь подавить внутреннее беспокойство. А бояться мне было чего, так как первое, что я решил сделать, освоив хенге — это сделать себе нормальные глаза, точнее, их подобие. Вообще, хенге — это тонкая плёнка из чакры, которой шиноби покрывает всё своё тело, а затем меняет её цвет и кое-где форму, но проблема в том, что любой человек, долгое время работающий с чакрой, начинает так или иначе чувствовать её и для него эта плёнка ощутимо «фонит». Поэтому те, кто хочет спрятаться от шиноби, учатся делать частичное хенге, то есть сочетать его с классическими элементами маскировки, чтобы уменьшить фон чакры. Хенге всего лишь на двух глазах это не то, что может засечь среднестатистический ниндзя, не говоря уж о гражданских, но, во первых, никто не говорил, что где-нибудь в засаде не будут сидеть сенсоры, а во вторых, мои глаза получились статичными, и на то, чтобы «двигать» ими, приходится совершать дополнительные усилия. Зато наконец-то срезал эту чёлку, что постоянно лезла в глаза, ибо если меня не примут прямо здесь, то прятать за ней свои ринненганы мне больше не придётся, ведь эту технику я могу поддерживать сколь угодно долго.

— Кто такой? Что нужно в городе?

— Я к-крестьянин, господин, — не забываем поклониться, как младший старшему, проявлять неуважение сейчас не хочется, — мои родители погибли и я искал людей.

Мои родители действительно погибли, что здесь, что там, так что Ками свидетель, в моих словах нет ни грамма лжи. И здоровый детина, кажется, поверил мне, хоть и не растрогался, как я в тайне надеялся, и грубым басом озвучил приказ.

— Выкладывай всё из карманов, — подчиняюсь и, не найдя вокруг ничего, напоминающего столик, ставлю коробочки с едой прямо на землю, после чего вновь поднимаю взгляд на стражника.

— Проверь, — звучит следующая команда и второй стражник лезет немытыми руками прямо в рис, в то время как ещё один, незаметно подошедший откуда-то сбоку, обыскивает меня самого.

Как только они закончили и отрицательно помотали головами, старший, ранее неотрывно смотрящий на меня, повернул голову вправо и вверх и, спустя несколько секунд, вновь подал голос, обращаясь уже ко мне.

— Проходи.

Незамедлительно приступаю к выполнению. На кого бы он там не смотрел, он явно не способен почувствовать галоп моего сердца, страх перед власть имущими всё же берёт своё. Забираю свои вещи и быстрой походкой прохожу в город, оставляя за спиной стражу и неизвестных личностей на стене. Вот биджу а, этот рис теперь либо тщательно промывать, либо выкидывать.

Город был причудливым. Да, причудливый — это именно то слово, что лучше всего описывает это сочетание грязного и мрачного средневековья с восточными нотками и абсолютно обыкновенного провинциального городка на моей прошлой Родине. В общем, выглядел он своеобразно и даже навевал мысли о стимпанке. Тут, конечно, не было неоновых вывесок и небоскрёбов, которые я видел ещё в анимешной Амегакуре, но вот нагромождение труб на домах, уходящих к чему-то вроде водонапорных башен наверху и эти по средневековому тёмные и узкие улочки, изрезанные линиями водостоков, хоть и создавали мрачное впечатление, но всё же выглядели оригинально и имели свою эстетику, до которой местным, очевидно, дела не было. Людей на улицах немного, но в этой жизни я впервые вижу такое их количество в одном месте, и по всем ним можно было сказать, что беззаботно они не живут. Печать усталости на осунувшихся лицах, беспокойные взгляды — всё это то, чего вполне можно ожидать от людей, чья страна ведёт войну на своей территории.

Первое, что я хотел получить от этого города — место для сна. На отели, конечно, не замахивался, моих потрёпанных четырёх тысяч там наверняка хватит ненадолго, поэтому искал бюджетный вариант — ночлежки, которые тут по любому должны быть. Побродив по улицам и не заприметив среди вывесок ту, что была мне нужна, решил поспрашивать у наименее защищённого слоя населения тут — бедняков, уж они-то должны были знать, а возможно, что и примут меня за своего и не будут просить денег, учитывая мой вид и плачевное состояние одежды. Искать их не пришлось, так как все два часа, что я бродил по городу, я наблюдал нужных мне людей буквально везде: рынок, площади, бульвары, мне казалось тогда, что Ямагата состоит из них минимум на половину. Ну, вряд ли, конечно, это так, но вот прохожие, явно принимая меня за бродяжку (каким я, в принципе, и являлся), не воротили носы, как я вначале предполагал, а значит, что такие здесь, как минимум, привычны.

— Эм, извините, — подхожу я к помятого вида мужичку, сидящему на тротуаре около какой-то наливайки, который, как мне казалось, ещё может поддерживать диалог.

— Хммм… — от поднявшего голову мужика пахнуло таким перегаром, что казалось, я могу опьянеть прямо на месте. Ничего не выражающий мутный взгляд говорил о его обладателе лучше всяких слов, и я оставил своего неудавшегося собеседника, принявшись ходить по городу дальше.

Чем больше я тут находился, тем меньше мне нравился этот город: грязные улицы, толпы бродяг и беспризорников, спящих в узких переулках, в лучшем случае под самодельными навесами, а на центральном рынке, где торговали, в основном, крупами и рыбой, я своими глазами видел, как паренёк немного старше меня стащил кошелёк у какой-то хмурой тётки. И что-то говорило мне, что вскоре мне придётся к ним присоединиться, так как койка в ночлежке, на которую мне указал один прохожий, стоила сто пятьдесят рьё в неделю, что, конечно, недорого, однако мне нужно ещё и еду покупать, да и незапланированные расходы никто не отменял. Если меня ещё не зарежут там во сне из-за моих несчастных четырёх тысяч, ибо видел я местный контингент и доверия он мне не внушал.

Из хорошего, я ещё ни разу не заметил на улице шиноби. Это, конечно, не показатель, хороший ниндзя должен быть незаметным, но всё же. В любом случае, если людей здесь и терроризируют, то делает это, скорее, преступность, а не чужеземные захватчики, а значит жить можно.

Солнце уже клонилось к горизонту, улицы, освещаемые скорее слабыми огнями в окнах, чем редкими керосиновыми фонарями, заметно опустели и сейчас по ним ходили, в основном, пьяные гуляки. Так что и мне было пора заканчивать здесь шататься и идти спать, пока не нашёл неприятностей. Назвать даже мысленно ту ночлежку домом у меня так и не вышло, слишком неуютная она была, как и весь город в целом. Он даже при свете солнца выглядел опасным, так что я с неохотой поплёлся в бедняцкий квартал, где и находилось моё временное пристанище. Идя туда и смотря на всё это великолепие, я как никогда скучал по своему кунаю, что сейчас остался где-то в кустах, ибо в этом городе я никогда не смогу почувствовать себя в безопасности, а стоило увидеть очередного хлопчика, который с нехорошим, хищническим взглядом оглядывает прохожих, рука сама тянулась к поясу за чем-нибудь острым, но ничего там не находила.

— Да уж, — думал я, спускаясь в ничем не разгоняемую темноту ночлежки, — мне всё же придётся сделать заточку.

Глава 5

Занимался рассвет. Редкий дождь барабанил по внешнему козырьку окна моей погружённой в полумрак комнаты, но я давно уже привык к этим звукам и даже приспособился использовать эту монотонную дробь для погружения в медитативное состояние. Раздвижное окно, закрываемое неплотной тканью, служившей тут занавеской, было открыто и пропускало в мой небольшой гостиничный номер утреннюю свежесть, что хоть и ненадолго, но заменяла собой затхлость, которой была пропитана вся эта гостиница.

Но мне, конечно, грех жаловаться, это было не в пример лучше той ночлежки, где я чуть не получил пару ножевых ранений. Маленький ребёнок без родителей, друзей и знакомых, но определённо с деньгами, решил поселиться рядом с забулдыгами и наркоманами, что могло пойти не так, верно? Собственно, спасло меня тогда только то, что я был готов к чему-то подобному, всё же жизнь в «городе грехов» учит никогда не расслабляться и всегда смотреть в оба. Так что мгновенно стихший разговор при моём появлении и какая-то натянутость и неестественность в поведении моих соседей были для меня невероятно подозрительными. Как бы невзначай коснувшись стоявшей у входа деревяшки, я прошёл к своей койке и привычно забрался под одеяло, ожидая нападения. И оно не преминуло произойти, стоило им убедиться, что я сплю. Нож в руках нападающего я увидел уже потом, когда удирал оттуда со всех ног, а тогда, лёжа под одеялом, я мог лишь вслушиваться в тишину, прерываемую тихим скрипом половиц под ногами крадущегося. Мои руки уже давно были сложены в последней печати для замены и, стоило ему подойти вплотную, я применил свою технику, мгновенно оказавшись у выхода. Не раз выручавшее меня правило «всё своё ношу с собой» помогло мне и здесь, да и не было у меня ничего, что не поместилось бы в карман дождевика. Спать, кстати, приходилось в нём же, помещение не отапливалось, а ночи становились всё холоднее.

Искать себе новую ночлежку и вновь платить деньги за возможность получить нож в бок откровенно не хотелось, как и спать на улице, публика в обоих этих местах не очень-то и разнилась. Так что я, пошатавшись немного по ночному городу, принял решение снять себе нормальный номер в гостинице и побрёл в сторону давно запримеченного мною отеля, что выглядел самым дешёвым. Всё равно деньги рано или поздно закончатся, а на скромную милостыню, которую мне удалось собрать за неделю сидения на паперти, можно было разве что немного риса купить — сказываются редкие и нерегулярные поставки еды в город. Работы в Ямагате было мало, толпы бродяг не дадут соврать, и надежды на то, что такая малявка, как я, сможет зарабатывать себе на жизнь честным трудом, давно уже не было, что оставляло мне лишь один вариант — воровать. Ну, или вовсе покинуть город и уйти куда-нибудь в леса, искать пропитание там. А ведь шиноби наверняка учат охотиться, жаль, что я не просмотрел воспоминания Татсуми на этот счёт.

Немного не доходя до видавшего виды отеля под названием «Семь ветров», я свернул с улицы в глухой переулок, остановился и прислушался к своим ощущениям. То, что я своего рода сенсор, стало ясно ещё в той деревеньке, когда я смог почувствовать другого человека с помощью дождя. Однако за месяц, что прошёл с сего памятного события, я выяснил, что для этого мне не обязательно нужна именно льющаяся с неба вода, важен сам факт её наличия, в виде луж, например. Если я сосредотачиваюсь, то в радиусе двадцати метров могу почувствовать любого, кто по ним ходит, либо же как-то иначе взаимодействует с «моей» водой в округе. И сейчас, стоя в переулке с печатью концентрации, я силился почувствовать кого-нибудь рядом с собой, но никого не находил. Хорошо, значит можно сделать это. Боязливо озираясь, я сложил несколько печатей и, представив в уме образ, применил хенге. Оценить результат прямо на месте было проблематично, так что я вышел из переулка под свет луны и, посмотрев на своё отражение в луже, улыбнулся. Улыбку повторил и получившийся парень лет двенадцати ‒ я не стал выдумывать ничего лишнего и просто попытался представить, как бы выглядел сам лет через пять-шесть, так что результат отличался от меня нынешнего только ростом да более взрослым лицом с большими, ониксового цвета глазами. Маскироваться так, как сделал это я, невероятно опасно, если находишься среди шиноби, ибо вблизи они вмиг почувствуют чакроконструкт, за счёт которого я увеличил рост, но, во первых, за всё своё пребывание в этом городе я ни разу не заметил и не почувствовал ниндзя (хотя, может просто не там ходил?), а во вторых, мне нужно было произвести впечатление более-менее взрослого человека, чтобы отвадить желающих нажиться на одиноком ребёнке. Удовлетворительно осмотрев созданный мною плащ, призванный замаскировать длину ног, я медленно двинулся в сторону отеля, вход в который освещался одиноким уличным фонарём.

Холл встретил меня тишиной и темнотой. Скорее на ощупь, чем полагаясь на зрение, я протиснулся через стоявшие тут и там столики к стойке регистрации, видимо, гости принимают пищу прямо здесь. Не найдя ничего, что напоминало бы привычный звонок, я какое-то время стоял в темноте, привыкая к созданным хенге рукам, одна из которых уже заранее держала несколько купюр, а затем, кашлянув и немного изменив тембр голоса на более низкий, громко спросил:

— Извините, тут кто-нибудь есть?

Спустя несколько секунд послышался шум около дальней от меня стены. В ней открылась дверь, из которой вышел полноватый мужчина с металлическим подсвечником в руке. Он оглядел меня в тусклом сиянии свечи.

— Желаете снять комнату?

— Да, ту, что подешевле, пожалуйста, ‒ мимолётом успеваю порадоваться тому, что не стал делать себя слишком высоким. То, что источник голоса располагается немного ниже головы хозяин если и заметил, то не придал значения.

Мне досталась комната на втором этаже отеля, маленькая и тёмная, однако имеющая одно неоспоримое преимущество перед моим предыдущим пристанищем — дверь, что закрывалась на ключ и защёлку изнутри. По сравнению с занавеской перед моей бывшей койкой, она была настоящей роскошью, ну а к тесноте, паутине по углам и вонючим простыням мне уже не привыкать. Тем более, всё это меркнет на фоне того факта, что у меня теперь есть собственная комната. Стоит вся эта роскошь двести пятьдесят рьё в неделю, и с учётом трат на еду, жить здесь я смогу максимум месяца два, так что всё же придётся мне встать на скользкую дорожку.

И так оно и получилось, сейчас, за прошедшие с того времени три месяца, я так и не смог найти другой стабильный источник заработка, кроме воровства на центральном рынке Ямагаты, если не считать редких подработок там же, конечно. Пришлось в очередной раз поступиться принципами и добавить к своим грехам, помимо мародёрки, ещё и кражу денег. Интересно, как глубоко я вообще могу пасть?

Это вызывало в душе противоречивые чувства, но в воровстве я сильно преуспел, и стабильно избегать наказания мне помогали две техники: хенге и иллюзорные клоны. Причём последние у меня почему-то получались хуже всего, лишь с определёнными усилиями я мог создать одну мою копию и изменить ей внешность. Обычно всё происходит по единственной отработанной мною схеме: перед тем, как появиться на рынке, я ищу безлюдное место, принимаю там облик благовидного и обеспеченного старичка и создаю одного клона, придав ему внешность типичного обитателя местных подворотен. Клона пускаю вперёд и всегда держу на виду, чтобы легче было контролировать, его задача — крутиться рядом и вести себя подозрительно, всячески отвлекая внимание от меня. Я же, тем временем, брожу по переполненному утреннему рынку, делая вид, что интересуюсь товарами (хотя хлеб и мясо на прилавках меня действительно интересовали, ведь в целях экономии я давно не покупал ничего дороже риса), но на самом деле высматриваю богато выглядящих людей, что пришли сюда закупиться.

Самый большой куш, который мне удалось таким образом урвать, это кошелёк одного важного вида господина, что явился на рынок с двумя здоровяками и увлечённо спорил с каким-то лавочником. Его охрана хоть и посматривала в мою сторону, но я под хенге совсем не походил на воришку, в отличие от сотворённой мною иллюзии, так что всё их внимание быстро переключилось на клона. Ну а кто будет подозревать почтенного старца, что в толкучке подошёл слишком близко? Или смотреть на то, как из под полы его шёлковой одежды выскакивает детская ручка и ныряет в сумку или карман почтенного господина? Со всеми бывает, как и потеря кошелька с внушительной суммой денег.

Такие фокусы я проворачивал нечасто, скорее ради тренировки и проверки своих способностей, чем из-за нужды, всё-таки свои деньги хоть и кончались, но всё ещё были. Однажды я даже пытался сойтись с местной уличной шпаной моего возраста, а именно, подошёл к группе из нескольких ребятишек и поинтересовался у них, как тут можно раздобыть денег, помимо милостыни. Неудачно, дети, видимо, приняли меня за чужака с другого района и хотели было уже накостылять, но я смог унести ноги, так как даже не умея напитывать мышцы чакрой двигался быстрее них. После этого я твёрдо решил не лезть к местным в их экосистему и выживать лишь своими силами.

Так что первую часть своего дня я проводил снаружи, в поисках дополнительного способа заработать, обычно безуспешно, а вечерами сидел в своём номере, гоняя по телу чакру и работая над контролем, либо ведя светскую беседу за столиком отеля с Ито-саном — врачом и постояльцем этого отеля, жившим здесь ещё дольше меня. В первый раз инициатором разговора был именно он, желавший узнать, что привело молодого человека в этот паршивый отель и, не обращая внимания на недовольный взгляд хозяина за стойкой, пригласил меня присесть с ним.

Это было полной неожиданностью для меня, уже решившего свести всяческие социальные контакты к минимуму, но делать было нечего и я, как мог пытаясь успокоиться, принял приглашение. Ито-сан, как он мне назвался, был невысоким мужчиной лет пятидесяти пяти с небритой щетиной и короткими с проседью волосами. Мне пришлось судорожно придумывать себе легенду прямо во время разговора, пытаясь не выдать своих чувств внешне и, не иначе как благодаря моему таланту импровизатора, у меня это вышло довольно неплохо: я, сын богатых родителей, поссорился с ними и, в своей гордыне, решил съехать, перед этим потребовав полагающиеся мне деньги на первое время. Собеседник поверил мне, и даже, как мне показалось, с сочувствием поинтересовался, как мне тут живётся. Я заливался соловьём, строя из себя богатого сынка, который не стеснён в средствах и если что, папа за меня кому угодно голову оторвёт. Собеседник слушал, не перебивая, его зелёные глаза, поначалу глядевшие на меня с интересом, постепенно приобрели скучающее выражение. Дождавшись, когда я закончу, он громко хлопнул в ладоши и заказал у бармена кружку пива, после чего поинтересовался, что буду пить я, он, мол, угощает. Я отказался, сославшись на то, что мне не нравятся здешние напитки и, попрощавшись, ушёл к себе в комнату. Уже в следующих наших беседах он поведал мне, что живёт далеко отсюда, и что некий знатный господин заболел, а в городе не нашлось ни одного стоящего врача, вот и пытается Ито-сан уже который месяц излечить пациента от хвори.

В тот вечер я впервые завёл себе знакомого и пока ещё не знал, к добру это или нет, но в свою комнату поднимался хоть и в скорости, но с оптимистичными мыслями. Возможно, что когда-нибудь я перестану быть для города чужаком и полноценно вольюсь в его жизнь, ну а пока остаётся только плыть по течению и надеяться на лучшее.

Открываю глаза, прерывая свою утреннюю медитацию, и встаю с кровати. Время восемь утра и солнце только начало выползать на в кой-то веки безоблачный небосклон. Не лучшая погода, чтобы идти на дело, обычно я выбираю для этого дождливые дни, чтобы лучше чувствовать обстановку вокруг себя и выбирать наиболее наводнённые людьми части рынка. Но выбора нет, месяц подходит к концу и мне позарез нужно заплатить за комнату. Можно, конечно, занять у Ито-сана, но такое поведение расходится с моим образом, да и не люблю я брать в долг.

Применив хенге и натянув свои старые ботинки с дождевиком, я вышел из номера и спустился на первый этаж, где уже завтракал за одним из столиков мой знакомый, где-то в это же время уходящий к своему пациенту.

— Утро доброе, Нагато-сан. Всё-таки не понимаю, чего вы поднимаетесь каждый день в такую рань?

— Доброе. И вовсе не каждый, просто хочу прогуляться и сходить в пару магазинов, а то не каждый день погода так балует.

— Да уж, солнце на небе у нас не частый гость. Удачной прогулки.

Подобные разговоры у нас стали уже своеобразным ритуалом и совершались чисто на автомате, я кивнул в ответ на пожелание, распахнул двери и пошёл в привычном направлении — в сторону рынка.

***

Я был уже на подступах к своей цели и всё шло как обычно, шум становился всё громче, а толпа людей больше. Обычная картина на подходах к городскому рынку и настоящий рай для карманника. Пожалуй, что сегодня народу даже больше, чем раньше, значит, не я один решил насладиться солнечным деньком, ну, мне же легче.

Не доходя до первых палаток каких-то пятьдесят метров, сворачиваю в знакомую тёмную подворотню и принимаю там облик состоятельного старика, затем, сложив печати и сконцентрировавшись, создаю иллюзорного клона. После чего тяжело вздыхаю, три секунды — это слишком долго, но сократить это время у меня никак не получается. С другой стороны, долго — это для боя, а в драки, в которых нужны техники шиноби, я пока не лезу и не очень-то хочу. Повинуясь мысленной команде, клон поворачивается и выходит через освещённый проём на улицу, я же, чуть погодя, иду следом.

Ну, можно сказать, что мне улыбнулась удача, что явно случается не часто. Около одной из палаток стоял тот самый властного вида товарищ, у которого я в прошлый раз вытянул целых четыреста рьё, но на этот раз без охраны, неужели так осмелел? Что ж, это ты зря, ибо я такой шанс упускать не собираюсь. Не задерживая на нём взгляд, подхожу к ближайшей палатке и делаю вид, что интересуюсь разложенными на прилавке лечебными травами, пропуская мимо ушей речи продавца. Отвечать ему я не намерен по той простой причине, что не смогу изобразить подходящий голос, так что приходится играть роль надменного аристократа, что не удостаивает никого своим вниманием.

Минут через пятнадцать произошло то, чего я ждал — толпа стала достаточно плотной для того, чтобы я смог сделать своё чёрное дело. Моя цель стояла уже у другого прилавка, что-то выясняя у продавца за ним, я же, направив клона в нужном направлении, подбирался ближе. Управлять им в такой толпе было не так-то просто, в самую гущу его не направишь, он ведь бесплотен и если кто-нибудь случайно пройдёт сквозь него, получится не очень хорошо. Эх, жаль, они не могут издавать звуков, тогда отвлекать внимание было бы одним удовольствием.

Клон встал в пяти метрах от цели и начал воровато оглядываться, я же, сохраняя невозмутимый вид, подходил с другой стороны. Кажется, что все мои предосторожности были напрасны, людям клон явно не очень интересен, они его даже не замечают в этой толкучке, а носитель моей будущей платы за проживание и вовсе не замечал ничего вокруг, что-то экспрессивно доказывая продавцу. Не давая себе времени на сомнения, подхожу вплотную и вытаскиваю руку из-под покрова техники, которая тут же устремляется к поясной сумке человека. Я стою к нему в пол оборота, руки, созданные хенге, сложены за спиной, а "голова" обращена на прилавок, я вне подозрений! Страх и азарт сливаются в дикую смесь и вот, спустя пять секунд, моя настоящая рука выуживает долгожданный кошелёк, после чего я тут же разворачиваюсь и ухожу прочь, не забыв о клоне.

Уже у выхода с рынка я почувствовал что-то неладное. Интуиция буквально вопила об опасности. И не зря, сквозь толпу ко мне приближались несколько человек, причём шли они не просто в мою сторону, а явно ко мне. Страх тут же сдавил сердце ледяными тисками, неужели меня заметили, но как!? Несколько дюжих парней окружают со всех сторон, явно пытаясь взять меня в клещи, я ускоряю шаг и иду в сторону знакомой подворотни, надеясь, что они не успеют туда первыми.

Удача была на моей стороне, я сорвался на бег не доходя до своей цели каких-то пять метров, влетел во тьму подворотни и понёсся вперёд, уже слыша за спиной крики и тяжёлую поступь преследователей. Маскировка уже давно слетела, я, подгоняемый адреналином, бежал, что было сил, но всё же я был не более чем маленьким ребёнком, поэтому шансов убежать от пяти здоровых мужиков заведомо не имел.

Неизбежное произошло, когда я уже видел впереди закуток и собирался нырнуть в него, но в последний момент в затылок врезалось что-то тяжёлое. Я не запомнил, как оказался лежащим на холодной земле, но вот следующий момент в моей памяти сохранился отлично ледяными тисками ботинок, что, казалось, с силой метеора обрушился на повреждённое ещё в деревенском доме плечо. Мгновенно вернувшаяся боль захлестнула разум, кажется, я закричал, за что получил ещё пару дополнительных пинков, но они были ничто по сравнению с разрывающей плечо ломотой.

Из-за боли и адреналина реальность воспринималась какими-то отрывками, судя по серым краскам бывшей ранее тёмной подворотни, я опять непроизвольно включил глаза. Перед моим взором возникает пара чьих-то тяжёлых ботинок, этот некто садится на корточки и брезгливо приподнимает мою голову за окровавленные волосы, что заставляет меня тихо зашипеть.

— Ну и кто это у нас тут?

— Эй, а ты уверен, что это он? — сипло звучит голос откуда-то сзади, — Карась говорил, что видел старика, а этот…

— Уверен, — сказал держащий меня за волосы парень лет двадцати пяти, что неотрывно смотрел в мои глаза. На несколько секунд повисла тишина, после чего лицо человека передо мной расслабилось, он ухмыльнулся и отпустил мои волосы, что заставило меня удариться подбородком о землю, на которую уже натекла кровавая лужа из пробитой головы.

— Скажи, ты знаешь, что делают с ворами? — игнорирую вопрос, да и ответить сейчас я не смог бы из-за прикушенного языка. Естественно я знаю, им отрубают руку и это тот исход, которого я боялся больше всего, ступая на путь воровства.

— Вижу, знаешь. Но это с обычными ворами, а вот с теми, кто крадёт у господина Митио, он разбирается лично. Но должен признать, что у тебя есть яйца, раз уж ты решился на такое.

Мне уже всё равно. Кем бы ни был этот господин Митио, я в полном дерьме. И та техника ринненгана сейчас бесполезна, чужой ботинок всё ещё прижимает меня к земле, одна рука отзывается зверской болью на попытки ею пошевелить, а вторая, ну, я мог бы дотянуться ей до ноги ближайшего парня, но что толку? Меня просто убьют остальные.

Из-за мыслей, что носились в голове, словно гоночные болиды, я не заметил приближающихся сзади шагов, а очнулся только тогда, когда меня повернули на спину, а на колено обрушился очередной удар, заставляя меня зайтись в диком крике. Нога сломана.

— Так, — изрёк стоявший надо мной, как я полагаю, господин Митио — средних лет мужчина со шрамом на шее, тот самый, у которого я сегодня забрал кошелёк, — вижу, что ты всё же не шиноби, как мне докладывали.

Мимолётный взгляд на парня, который говорил со мной ранее, на что тот просто пожал плечами.

— Скажи-ка лучше, ты местный? — отрицательно мотаю головой, после чего Митио, уже с победной улыбкой обращается к так и не назвавшемуся мне человеку. — Я же говорил, никто, кто знает меня, не осмелился бы меня грабить!

После чего явно пребывающий в хорошем расположении духа человек подошёл ближе, наклонился и несколько секунд всматривался мне в глаза, которые то и дело заливали тёплые струйки крови.

— Интересные у тебя глаза, всё-таки. Пожалуй, убивать я тебя не буду, а лучше продам куда-нибудь, где таких уродцев, как ты, любят. В Кумо или Кири, например, как тебе вариант?

Хреново, если честно. Видимо, в тот момент все мои эмоции по поводу этой ситуации были написаны на лице, что заставило мужчину расхохотаться.

— Да не расстраивайся ты так, окажись на твоём месте обычный воришка, я бы давно его уже зарезал, ну а тебе… — на этих словах он достал из заткнутых за пояс ножен короткий меч и подошёл ближе, — пожалуй, что я не против сдать им тебя чуть подешевле.

Попытка дёрнуться была тут же подавлена двумя мужчинами, что, повинуясь жесту главного, вытянули мою руку перпендикулярно телу. Ну вот и всё, приехали, Митио уже заносит клинок, а я ничего не могу сделать. Эй, Зетсу, если ты смотришь, неплохо было бы вмешаться прямо сейчас!

Дальнейшее произошло настолько быстро, что я и понять ничего не успел. Вот Митио, уже примеряясь к моей руке, внезапно оседает на землю, а остальные по очереди присоединяются к нему. И лишь благодаря тому, что один рухнул прямо передо мной, я смог рассмотреть то, от чего он умер — нож, настолько глубоко вошедший в спину бандиту, что снаружи виднелась лишь обмотанная рукоять. С металлическим кольцом на конце.

Что ж, вот мне и п*здец.

Глава 6

«Ну вот и всё» — думал я, с неверием смотря на такой знакомый кунай, торчавший из неподвижного тела и судорожно прикидывая, какие у меня шансы уйти отсюда живым. Хотя, если неизвестный до сих пор меня не убил, а даже более того, спас, то шансы есть, только вот сомневаюсь, что в руках местных шиноби проживу долго и счастливо. Что они сделают, заметив в городе непонятного субъекта, который не только пользуется хенге, да ещё и такими страшными зенками вовсю сверкает? Как минимум, потащат на допрос, на котором я, без всяких сомнений, во всём признаюсь, но что потом? Вырвут глаза? Или на эксперименты отдадут? Хотя, наверное, правильнее будет задаться вопросом, в каком порядке они всё это сделают…

От невесёлых мыслей меня отвлекло лёгкое прикосновение чего-то тёплого к затылку, о ранении которого я уже напрочь успел позабыть, особенно на фоне боли в левом плече. Тело рефлекторно дёрнулось, но на повреждённое плечо тут же упала чья-то твёрдая, словно деревяшка, ладонь, заставляя меня снова зашипеть и скривиться от болезненных ощущений.

— Извини, я не нарочно, просто не двигайся пока, — прозвучал смутно знакомый голос из-за спины.

Спорить с ним не хотелось, как и задавать неуместные сейчас вопросы, вроде «Кто вы такой?» и «Что вам нужно?», тем более, что задавать их скоро буду далеко не я. Стараясь унять бушевавшую панику, я глубоко вдохнул и постарался сосредоточиться на своих ощущениях, и в следующий же миг изрядно удивился — боль утихла. Вместе с ней исчезло и ощущение тела, я тут же осознал, что неизвестный шиноби обездвижил меня какой-то техникой, и данный факт явно не добавил спокойствия в мою гамму чувств. Если раньше у меня ещё была хоть какая-то возможность убежать, дотянувшись до неизвестного здоровой рукой и устранить, то теперь пропала и она. Оставалось лишь сидеть, склонив голову и опираясь на что-то спиной, ожидая, пока человек позади не закончит непонятные манипуляции с моим затылком.

— Ну, вот и всё, — через какое-то время сказал неизвестный, и вместе с его словами к телу вернулась чувствительность. Лишившись опоры за спиной, я чуть было не завалился назад, но успел подставить руки, мимоходом отметив вновь проснувшуюся боль. Но то, что я увидел перед собой в следующий миг, заставило меня выпучить глаза и, кажется, даже открыть рот от удивления.

— Ито-сан? — голос дрожит, я с чистейшим изумлением смотрел на то, как мой старый знакомый склоняется над сломанной в колене ногой и заносит над ней свои светящиеся изумрудным светом руки. И я ведь даже не узнал его голос поначалу. Но откуда он здесь?

— Ты ожидал увидеть кого-то другого? — с усмешкой спросил человек, которого я до этого момента считал обычным врачом и просто одиноким человеком, которому не с кем поговорить. Другого? Да я думал, что на меня вышли шиноби Аме или ещё кто-нибудь. Страх смешался с неверием, а в душе вновь забрезжила надежда на то, что мне удастся выбраться отсюда живым и здоровым, ведь кем бы ни был Ито-сан на самом деле, но договориться с ним у меня явно больше шансов, чем с действующими ниндзя какой-нибудь деревни.

— Откуда у вас кунай? — не знаю, почему из меня вырвался именно этот вопрос, когда в голове просили ответа тысячи других, видимо, сказывается шок.

— Имеешь в виду, как я пронёс его в город? — киваю, — Тот, кто захочет, найдёт способ. Так, хватит разговоров. Твоё колено и руку я не смогу починить прямо здесь, это займёт слишком много времени. Так что не сопротивляйся и доверься профессионалу.

С этими словами он сложил несколько печатей и приложил всё ещё светящуюся зелёным руку к моей голове, после чего я снова перестал чувствовать своё тело. Похоже, что Ито-сан сильно преуменьшал, называя себя врачом. Судя по тому, что я увидел, он самый настоящий ирьёнин, которых я помню ещё по аниме, а принимая во внимание то, как дружно и без единого крика пали подручные Митио, из тел которых Ито-сан сейчас деловито вытаскивает метательное оружие, он умеет не только лечить.

Собрав и обтерев своё оружие об одежду покойных, шиноби подошёл ко мне и, протянув флягу, предложил смыть с лица кровавые разводы. Когда с этим было покончено, он взгромоздил меня себе на спину и поднял с пола.

— Ты бегал тут по крышам?

— Нет, — мотаю головой.

— И правильно, пойдём обычным способом, нечего тут светиться под носом у местных. А то и так уже наследили, — Ито-сан кивнул в сторону устроенного им побоища, как подтверждение своим словам, после чего мы двинулись на выход из подворотни и вскоре оказались на освещённой солнцем улице.

Говорить не хотелось, не смотря на мучивший меня ворох вопросов. Наполненная людьми городская артерия — не самое лучшее место, чтобы их задавать, в любом случае, я всегда смогу сделать это позже, да и что-то мне подсказывает, что без ответов меня не оставят. Я не был наивным и знал, что люди в этом мире не помогают друг другу просто так, а это значит, что моему спасителю что-то нужно от меня, но вот что? Что может предложить ребёнок, пусть и необычный, взрослому шиноби, ирьёнину? Ещё в нашу первую встречу он понял, что на мне хенге, и поэтому завёл разговор. Да, сейчас, смотря на все прошлые события сквозь призму новых обстоятельств, многое становится понятным, например, почему он выбрал для своих бесед именно меня, а не другого постояльца отеля, или почему предложил тогда выпить — знал, что не смогу из-за созданной техникой головы. И каждый раз, провожая меня утром за своим столиком и желая удачи, делал ли он это искренне? Или ждал, пока я оступлюсь, как сегодня? Кто знает…

Мы шли сквозь толпу и я, занятый беспокойными мыслями, не заметил, как мы подошли к отелю. Ито-сан кивнул хозяину, как ни в чём не бывало поднялся наверх и вошёл в свою комнату, что не очень-то отличалась от моей, разве что была немного просторней. После того, как моё искалеченное тело оказалось на кровати, Ито-сан приказным тоном велел закатать штанину, что я тут же сделал, после чего вновь принялся за лечение моей ноги.

Через полчаса он закончил и, не снимая обезболивания, прекратил свою технику и выпрямился. Я всё ещё не чувствовал ногу, однако что-то мне подсказывало, что работал Ито-сан на совесть, и от недавней травмы у меня не осталось и следа. Не теряя времени, ирьёнин обошёл меня сзади и положил светящуюся руку на плечо, постоял так какое-то время, затем серьёзным тоном оповестил меня, что это застарелый ушиб и за один сеанс тут не управиться. Мне оставалось лишь молча согласиться и предоставить Ито-сану полную свободу действий, ибо с врачами не спорят, но спустя какое-то время я всё же не выдержал и задал вопрос, который мучил меня наиболее сильно.

— Ито-сан, скажите, кто вы? — спросил я тихим голосом.

— Ирьёнин, очевидно, — насмешливым тоном ответил мужчина, но потом, видимо, сжалившись над покалеченным ребёнком, решил удовлетворить моё любопытство.

— Я наёмник, оказываю разнообразные услуги за деньги. И не волнуйся, я не связан с властями города и не собираюсь сдавать тебя им. Теперь я задам вопрос, кто ты такой и откуда?

Внутренне вздыхаю, похоже, придётся всё выложить так, как есть, ибо неизвестно, распознает ли он ложь и как поступит в этом случае. Умолчать стоит лишь о попадании, чтобы меня не сочли психом.

— Я крестьянин. Мои родители умерли и я пришёл сюда, — сказал я после короткого раздумья.

— Крестьянин, говоришь. Значит, крестьянин, который умеет использовать техники и смотрит на мир через глаза, подозрительно напоминающие неизвестное додзюцу. Не подскажешь, в какой деревне живут такие крестьяне, чтобы я её обходил, если что?

Ладонь на плече сжалась сильнее и я, к своему удивлению, это почувствовал, но укол боли лишь придал храбрости и хоть немного прояснил рассудок, я твёрдо вознамерился отстоять своё право на жизнь и свободу.

— Я говорю правду, — уже громче начал я, — мои родители учили меня управлять чакрой, я не знаю, откуда они это умели! — вру, не краснея, не говорить же ему, что поглотил душу шиноби, забрав его знания с помощью чудесных глаз, про которые узнал в прошлой жизни из двигающихся на экране картинок.

— А эти глаза у меня с рождения. Я применял хенге, чтобы их скрыть. Я не шиноби, Ито-сан.

Вот так вот, хотел узнать обо мне? Получи и распишись. Я обычный сирота, вынужденный красть, чтобы жить по-людски, не больше, и если ты действительно следил за мной, то мог в этом убедиться. Теперь твой ход.

— Вижу, что не шиноби. Последний двоечник из самой захудалой академии не будет маскироваться так, как делал это ты. Известно тебе или нет, но ты ходил по самому краю, разгуливая по городу в таком виде, — чувствуя мою заинтересованность, он продолжил, — и тебе очень повезло, что ты не заходил в окраинные районы, парень. Там несут службу шиноби Аме, их немного, но кто знает, как бы они отреагировали, увидев такую бездарную маскировку.

Вот как, значит, я более везучий человек, чем считал раньше. «И более беспечный», — тут же возникает мысль, с которой приходится согласиться. Теперь нужно полностью менять подход к маскировке, если это будет ещё актуально, конечно.

— Как твоя фамилия? — спустя ещё какое-то время звучит следующий вопрос.

— М-мы были крестьянами, у нас не было фамилии, — на сей раз говорю чистейшую правду, родители и впрямь не носили никакой фамилии, да и в целом ничем не отличались от других жителей. Возможно, пытались скрыться.

— Ясно.

Прошло ещё примерно полчаса, точнее сказать было нельзя, когда Ито-сан, если это его настоящее имя, оторвал свои руки от моего плеча, не забыв перед этим снять обезболивание. Впервые за последнее время начинаю чувствовать своё тело, и это непередаваемые ощущения, а дополнительно радовало ещё и то, что от боли ничего не осталось, даже повреждённое плечо, что побаливало иногда даже спустя месяцы, теперь как новенькое. Я, ещё не до конца отойдя от действия техники, кое-как принял сидячее положение на кровати и сердечно поблагодарил ирьёнина за помощь.

— Всегда пожалуйста, Нагато-сан. Голову твою я подлечил, колено собрал, но не советую его напрягать ближайшие два дня, плечо… тут, как я и говорил, потребуется несколько сеансов, но в принципе ничего страшного. Ну, а теперь поговорим об оплате.

Хитрый прищур его глаз для меня сразу же превратился в опасный, внутри всё мигом похолодело. Вот он, момент истины, значит, доброй воли и бескорыстия тут не существует, а я то, глупый, надеялся. Всё-таки не умею я скрывать свои чувства, вон как, гад, ухмыляется в ответ на выражение моего лица. Родители Нагато были обычными врачами и брали с пациентов недёшево, лишь иногда меняя свои услуги на мясо или другую еду, а думать о том, сколько дерут настоящие ирьёнины, и вовсе страшно.

— У м-меня не больше тысячи рьё, но я могу заработать ещё, — пытаться его разжалобить смысла нет, я слишком хорошо знаю такую породу людей.

— Не сомневаюсь, ну а пока, — он подошёл к стоящей на стуле сумке и достал из неё некий пузырёк с таблетками, три из которых протянул мне, вместе со своей флягой, — пейте, это общеукрепляющее, вам сейчас полезно.

Я недоверчиво принял лекарство, сомневаясь, можно ли доверять этому шиноби сейчас. Но выбора не было, сомневаюсь, что он отстанет от меня, если я этого не сделаю, слишком требовательным взглядом он на меня смотрит. Ну, была не была. С этими мыслями я отправил три дискообразные таблетки в рот, даже не почувствовав их вкуса, и тут же запил водой.

— Хорошо, — принимая у меня флягу, сказал Ито-сан, — теперь иди в свой номер и попытайся заснуть, сегодня у тебя отдых.

Я поблагодарил его ещё раз и незамедлительно последовал совету. Уже лёжа на своей кровати, я удивлялся тому, насколько быстро приходит сонливость, особенно учитывая то, что проснулся я совсем недавно. Но тело неумолимо тяжелело и мне больше не хотелось ни о чём думать, так что я, списав это на побочный эффект таблеток, позволил себе провалиться в сладкое забвение.

***

Над небольшим провинциальным городком в стране Когтя стоял осенний вечер, даря ему долгожданную прохладу после знойного дня, а в ничем не примечательном доме на окраине сейчас находились два человека и активно спорили. Одним из них был Моригава Ито или Старик, как его называли коллеги по ремеслу, и больше всего на свете он не любил работать безвозмездно и упускать возможную выгоду. Наёмники никогда не работают бесплатно и хватаются за любой, даже самый призрачный шанс разбогатеть, это знает каждый, кто хоть раз имел с ними дело. И именно совершить немыслимое — отказаться от буквально плывущего в руки богатства убеждал Старика его собеседник — высокий, на целую голову выше Ито, широкоплечий мужчина лет тридцати на вид, что чем-то в своём облике неуловимо напоминал медведя.

— Ты хоть понимаешь, что такой шанс раз в жизни выпадает? — холодно процедил старший, — да за новое додзюцу нам любая деревня золотые горы отвалит.

Этот спор в гостиной просторного дома, принадлежащего одному из них, длится уже около получаса, на одной из стен виднелись несколько шумоподавляющих печатей, и именно поэтому шиноби не боялись вести разговор на повышенных тонах. Двое, встретив друг в друге достойных противников, не желали ни сдаваться, ни уступать — все аргументы ведомого упрямством и жаждой денег Ито не оказывали никакого эффекта и разбивались о не меньшее упрямство его собеседника, что по какой-то причине не желал продавать мальчика. А самым паршивым для Старика было то, что именно от этого упёртого барана, как давно его уже мысленно величал ирьёнин, зависит то, обеспечит ли он себе безбедную старость, или же нет, так как подходящие контакты на чёрном рынке имел только он. Да Ками в свидетели, он даже готов был отвалить ему целых пятнадцать процентов за посредничество, лишь бы только тот согласился помочь. Но он не соглашался, всё продолжая упирать на то, что за такой «товар» двух мелких сошек, какими они и являлись, скорее прихлопнут, чем будут платить, а пацана заберут. Да Ито и сам понимал это, но всё же считал, что в жизни иногда следует рисковать, особенно если на кону такой выигрыш. Однако где-то в глубине души этот опытный шиноби понимал, какова главная причина того, почему его старый знакомый упрямится, и именно она сейчас злила его больше всего.

Старик прикрыл глаза и откинулся в кресле, попытавшись успокоиться. Как же его иногда раздражало равнодушие Шого к деньгам, которые сейчас были его главным козырем и аргументом. Раньше Ито считал, что из такого человека не может получиться хорошего наёмника, но вскоре поменял своё мнение, ведь тот, что стоит сейчас перед ним и стоически выносит его напор, оказался настоящим профессионалом, который из раза в раз возвращается со сложнейших миссий с успехом и всего парой царапин. Так что стоит обуздать эмоции — против него они не помогут, Ито слишком хорошо знал своего собеседника и понимал, что пробиться через стену его упрямства можно лишь голосом разума, но что делать, если он не хочет его слушать!

— Послушай, — решил сменить тактику Ито, — я знаю, что у тебя длинная история с Киригакуре, но ведь совсем не факт, что парень попадёт именно к ним, и в любом случае, жизнь в деревне ниндзя, где о нём будут заботиться, лучше, чем на улице, с которой я его подобрал. Выпусти мы его сейчас, и куда он пойдёт? Снова воровать? Он даже этого толком не умеет, два дня назад я спас его от бандитов, которые хотели ему руку отрезать, долго ли он проживёт там, на свободе?

Шого не отреагировал на это. Опираясь на край стола и сложив руки на груди, он всё продолжал смотреть своим непроницаемым взглядом куда-то перед собой, эти раздумья длились уже несколько минут, и монологи ирьёнина ему, похоже, совершенно не мешали. Заботиться? О да, нукенину было прекрасно известно, как «заботятся» о таких, как он в его бывшей деревне, в конце концов, он испытал это на своей шкуре, и если бы Старик знал эту часть его биографии, то никогда не поставил бы при нём слова «заботиться» и «Киригакуре» в одно предложение. Но сейчас он сделал это и тем самым подтолкнул мужчину к решению.

— Ты только подумай о том, чего мы лишаемся, — не оставлял тот попыток убедить Шого, — а ведь он в дополнение ко всему может оказаться Узумаки, да нам в таком случае вообще больше не придётся работать!

— Довольно, я не собираюсь идти на такой риск, — впервые за несколько минут подал голос второй человек, — поэтому мы не будем его продавать.

С этими словами он обошёл стол и сел в чёрное кресло прямо напротив опешившего Старика. Таким же тоном судьи выносят решения, не подлежащие обжалованию, и Ито сразу же понял, что денег ему не видать и он, больше из вредности, привёл свой последний довод.

— Тогда что с деньгами за лечение? — побеждённым и одновременно язвительным голосом спросил Ито, — Может быть, ты мне за него заплатишь?

— Сколько там?

— Много. Для него, разумеется. Рана на голове, сотрясение, сломанное колено и старая травма.

Шого присвистнул бы, обладай он большей впечатлительностью. Это… немалая сумма даже для обеспеченного человека, а бездомный ребёнок таких чисел вообще не знает, скорее всего. Можно, конечно, изобразить благородство и оплатить лечение за него, после чего отпустить на все четыре стороны, но тут к шиноби пришла другая, более интересная идея.

— Ты говорил, он умеет пользоваться чакрой?

— Да, при мне использовал хенге, а что? — Старик явно не понимал, к чему ведёт его собеседник.

— Тогда как насчёт подбросить ему пару несложных заданий, чтобы он смог заработать эти деньги сам? — Шого действительно было интересно мнение Ито на этот счёт, всё же он единственный, кто видел предмет их разговора в действии, так сказать.

— Шого, — тоном родителя, объясняющего ребёнку очевидное, ответил ирьёнин, — он не шиноби, его скрутила уличная шпана и хотела оттяпать руку, а он ничего не мог сделать. Возможно, он знает пару трюков, но не более того. — Есть задания, с которыми может справиться даже он, к тому же, его всегда можно поднатаскать.

— Вот ты этим и занимайся, раз такой умный, а моё время денег стоит, — недовольно произнёс смирившийся с поражением Старик, после чего поднялся с кресла и пошёл к выходу из дома.

— Где он сейчас? — спросил того вдогонку шиноби.

— В номере, — Ито вытащил из кармана ключ и бросил его Шого, — городская гостиница. Он проспит ещё часов пятнадцать, так что можешь не спешить.

С этими словами он вышел из комнаты, а затем и из дома, громко хлопнув дверью на прощание. Шого на это лишь усмехнулся, всё-таки Старик иногда бывает совершенно невыносимым. Не раз помогавший ему ирьёнин может думать что угодно, однако и нукенин привык дорожить своим временем, которого и так не хватало, а тратить его на ещё одного ученика он точно не хотел.

Внезапно пришедшая в голову идея заставила мужчину задумчиво опустить голову и погрузиться в раздумья.

— Да, пожалуй, так и сделаю. ‒ сказал он через некоторое время и, поднявшись, зашагал к выходу из дома. Стоило забрать будущего наёмника из гостиницы.

Глава 7

Честно говоря, я спросонья и не понял поначалу, что именно меня смутило в моём окружении. Вроде бы всё так, как и должно было быть — лучи утреннего солнца заглядывают в окно, где-то вдали чирикают птички, я лежу в своей постели, протираю сонные глаза и пытаюсь вспомнить предыдущие события. И лишь спустя время, когда мне, наконец, удалось избавиться от остатков сна и припомнить, на чём закончился предыдущий (как мне тогда казалось) день, до меня, наконец, дошла вся неправильность того, что я видел перед собой. Кровать была слишком мягкой, окно слишком большим, а отделанное каким-то незнакомым мне деревом помещение было слишком просторным. Оно, скорее, напоминало комнату какого-нибудь дорогущего дома на Земле, чем мой номер за двести пятьдесят рьё. Давя в душе нарастающую панику, я рывком поднялся с, как оказалось, дивана и впервые как следует осмотрелся.

Я проснулся не в своём номере, в этом не было никаких сомнений, и, глядя в тот момент сквозь широкое, в половину стены, окно на город за ним, готов был поставить что угодно на то, что это не Ямагата. Но если это не она, тогда где я, чёрт меня побери, нахожусь и как я сюда попал? Спрашивать надо Ито-сана, я уверен в этом, вот только его не было рядом, в комнате я один. Попробовать найти кого-нибудь? Дверь открыта, а на темницу это место не походит, так что можно попробовать, только надеюсь, что если я проведу небольшую разведку, местные отнесутся с пониманием. Собравшись с мыслями, я сполз с дивана и ступил босыми ногами на тёмно-синий ковёр, только сейчас осознав, насколько я в своей изношенной и давно не стираной одежде не вписываюсь в обстановку. Эта мысль напомнила мне о той важной части моего гардероба, в которой остался кошелёк покойного господина Митио. Я тут же начал искать взглядом свой дождевик и почти сразу обнаружил его на спинке дивана, видимо, я не заметил его сразу из-за положения, в котором проснулся. Проверив содержимое карманов, я убедился, что всё на месте, от души немного отлегло. Хотя я бы больше удивился, если бы Ито-сан решил меня таким образом ограбить, для него мои несчастные гроши, наверное, вообще не представляют интереса. Не желая больше здесь задерживаться, я решительно пошагал к выходу.

Дом оказался двухэтажным и я, не найдя на втором этаже ничего, кроме нескольких закрытых комнат, спустился по лестнице в конце коридора и очутился на первом. Дом производил впечатление: он явно был обставлен в едином стиле, везде одинаковые ковры на полу, несколько картин на стенах, все цвета интерьера гармонируют между собой и создают уютную обстановку, из которой не выбивается ни одна деталь. Будь я на Земле, предположил бы, что домом занимался дизайнер, но кто знает, может быть, они и тут есть.

Я хотел было уже позвать кого-нибудь, но тут же одёрнул себя. Прямо по коридору была дверь, и я готов был поклясться, что вела она на улицу. Я ещё раз проверил карманы. Деньги у меня с собой, и даже если я в другом городе, то это не беда, выживать в незнакомой обстановке для меня не впервой, а это значит, что задерживаться тут мне больше не стоит, кто знает, какие планы на меня имеют хозяева дома. И только здесь до меня дошло, что я всё ещё хожу босиком, а моих ботинок нигде не было, но, как я тогда решил, это было не смертельно, искать их сейчас, жертвуя драгоценным временем, было бы глупостью. Так что я, не желая больше тратить времени, направился к двери, уже выстраивая планы на будущее.

— Там закрыто, — вдруг прозвучало из-за спины, на что я вздрогнул и рывком обернулся на голос. Перед лестницей, по которой я только что спустился, стоял русоволосый здоровяк и пристальным взглядом смотрел на меня сверху вниз. Похоже, что мои шансы уйти отсюда только что испарились, а я уже действительно успел поверить, что всё будет так просто.

— И-извините, я просто обследовал дом, рядом никого не было, вот я и… — тут же нашёлся я, хотя говорю всё это чисто из вежливости, судя по взгляду человека передо мной, он прекрасно понимает, что я хотел сделать, остаётся лишь надеяться, что это не повлияет на его отношение ко мне.

— Ничего страшного, это моя вина. Нам лучше поговорить в комнате, следуй за мной. Меня зовут Кайто Шого, кстати, — сказал он, после чего обернулся и, не давая мне времени побыть вежливым и представиться, пошёл в одному ему известном направлении, а через несколько секунд за ним последовал и я.

Мы вошли в залитую утренним светом комнату с прозрачными створками во всю стену, что служили окном и одновременно дверью во двор. Посередине её стоял пустой, низкий столик, окружённый диваном и тремя креслами, в одно из которых уселся мужчина, жестом повелев мне выбирать любое оставшееся место. Что я тут же и сделал, расположившись напротив Кайто-сана и приготовившись слушать.

— Так, — после недолгого молчания произнёс он, — твоя история мне более или менее известна, если ты рассказал Ито правду, конечно.

Значит, мои подозрения оправдались, он знает Ито-сана, и не надо быть мастером дедукции, конечно, чтобы дойти до этого, но подтвердить догадку стоило. Только вот неизвестно, хорошо это для меня или плохо.

— Пожалуй, лучше мне сначала ответить на твои вопросы, они ведь наверняка есть?

Я лишь сдержано кивнул головой. Да ты даже не представляешь, насколько ты прав, мужик, психика-то у меня детская со всеми вытекающими, несмотря на взрослое сознание, и раз уж ты решил стать жертвой любопытства семилетнего ребёнка, то пощады не жди. Итак, с чего бы мне начать?

— Ладно, скажите, где я нахожусь?

— Город Ивамори, страна Когтя, — первый же ответ выводит меня из равновесия и заставляет тело податься вперёд в кресле. Я в другой стране? Как такое возможно, какого биджу со мной вообще произошло!?

— К-как я сюда попал? — от меня незамедлительно звучит следующий вопрос и я тут же получаю на него ответ. — Мой знакомый постарался, тебе он может быть известен как Моригава Ито, — вновь звучит знакомое имя, но я реагирую уже спокойней, всё-таки этот ответ напрашивался сам собой. Однако моё любопытство распаляется еще сильнее.

— И, — со странной заминкой продолжил Кайто-сан, — ты теперь должен ему за лечение.

Это мне уже известно и то, как я буду с ним расплачиваться — ещё один хороший вопрос, однако мне больше всего интересно, почему я проснулся в другой стране. И учитывая это, сколько времени прошло с того момента, как я отключился у себя в номере?

— Но почему я здесь? — задаю самый животрепещущий вопрос и тут же ловлю себя на том, что боюсь услышать ответ. Шестое чувство вновь дало о себе знать.

— Вот теперь мы подобрались к самой сути, — мужчина сложил руки на груди и взглянул мне прямо в глаза, — я не знаю точных цифр, но по моим прикидкам, ты должен ему около шестидесяти тысяч рьё, и если ты планировал зарабатывать старым способом, то он от старости умрёт раньше, чем ты вернёшь всё.

Я вонзил в своего собеседника ошалевший взгляд и пытался осознать то, что он только что сказал. Он в меня что, золотой протез, что ли, вставил, пока я спал!? Я и представить себе такого не мог. Шестьдесят тысяч рьё — это совершенно неподъёмная сумма для меня, а в голове не было никаких идей, где бы я мог столько заработать. Человек передо мной усмехнулся, видимо, я тогда слишком комично хлопал глазами, пытаясь переварить то, что он только что сказал, и тут же попытался меня успокоить.

— Да всё не так плохо, как тебе кажется, он, конечно, скряга, но ждать умеет. Что важнее, Ито упоминал, что ты знаешь пару техник, это так?

— Да, но всего три, — не совсем понимаю, к чему ведёт человек, но скрывать что-то совсем не хочется, наверняка Ито-сан рассказал ему обо мне всё, что знал. Кстати, я ведь так и не выяснил, когда он начал за мной следить и что именно успел увидеть.

— Это уже неплохо, не придётся начинать с нуля, — гляжу на него с непониманием, — Нагато, я предлагаю тебе стать настоящим шиноби, чтобы ты смог вернуть ему долг самостоятельно, выполняя миссии.

Второй раз за день я оказываюсь ошарашен и совершенно сбит с толку. Мой собеседник не шутит, я вижу это по его глазам, мне серьёзно предлагают обучение и это, безусловно, хорошо, только вот я уже ознакомился с местными мышеловками с бесплатным сыром, и залезать в такую второй раз совсем не хочется. На этой мысли я не удержался от грустного вздоха, на что Кайто-сан лишь приподнял бровь. К биджу всё это, я должен узнать, на что подписываюсь.

— Что вы хотите за это?

В комнате воцарилось молчание.

— Вижу, знакомство со Стариком не прошло даром, — сказал он наконец, а я впервые увидел намёк на улыбку на лице собеседника, — тебе это будет стоить лишь потраченных времени и сил. Так ты согласен?

Я решительно киваю головой, тут нечего раздумывать, мне всё равно нужно было найти способ обучиться ниндзюцу и прочим штукам, по другому Зетсу не достать, да и деньги… У меня всё ещё не укладывалась в голове эта сумма, но интересовало меня совсем другое.

— Кайто-сан, вы упоминали миссии, я хотел узнать, в чём они заключаются? — задаю вопрос, хотя заранее знаю ответ и уже смирился с ним. Этот человек — наёмник и наверняка выполняет не самую чистую работу, а значит, что это придётся делать и мне, другой работы он мне не даст. И если уж мне действительно предстоит резать глотки и купаться в крови, то я хотел бы услышать об этом именно от него.

— Миссии разные бывают, Нагато-кун. Ладно, ещё вопросы есть? — отрицательно мотаю головой, несмотря на оставшуюся пачку вопросов, ибо чувствую, что мужчина закончил разговор.

Так оно и оказалось, Кайто-сан поднялся с кресла и жестом показал мне следовать за ним, после чего мы вместе пошли к выходу из дома. Моя пропавшая обувь нашлась там же, в первый раз я её просто не увидел из-за высокого порога. Мужчина подождал, пока я обуюсь, после чего попросил меня скрыть свои глаза, нечего, мол, людей пугать. Надо же, чуть не забыл. Я, сложив печати, сделал себе уже привычный чёрный зрачок на белой склере, на что Кайто-сан удовлетворительно кивнул, и мы, наконец, вышли за дверь.

Новый для меня город был совершенно не похож на Ямагату, и одного этого было уже достаточно, чтобы мне понравиться. Я, конечно, ещё не видел его целиком, так как мы всё ещё шли вдоль узкой, пустынной улочки между домами, похожими на тот, в котором живёт мой сопровождающий, но я определённо наслаждался отсутствием сырости и мутных личностей вокруг. Хотя, откуда им тут взяться, этот район явно не выглядит бедным, может быть, в других частях города всё по-другому. А ещё я, как выяснилось, успел привыкнуть к климату страны Дождя, и теперь солнце над Ивамори казалось мне слишком жарким, но я привыкну и к этому, ведь огромным плюсом теперь было то, что тут не нужно постоянно носить дождевик, который я давно снял и теперь нёс в руке.

«Что создаёт ещё одну проблему» — подумал я, оглядывая свою одежду. Да, блуждая по Ямагате в своём трепье, я буквально чувствовал мою принадлежность тому городу и довольно широкому социальному слою в нём, но здесь на меня точно будут коситься. Ладно, с этим решу что-нибудь.

После пятнадцати минут спокойным шагом, мы дошли до небольшой закусочной, которая выделялась из ряда других одноэтажных домов лишь вывеской перед входом. Когда мы вошли внутрь, Кайто-сан направился к стойке, за которой тут же появилась молодая девушка, а мне указал на один из столиков. Официантов тут, видимо, нет, и посетители сами должны забирать свои заказы из специального окошка в стене, когда те будут готовы. За завтраком, пока я наворачивал вкуснейшее блюдо в своей жизни под названием Курица терияки, Кайто-сан поведал мне, что питаться я теперь буду, по большей части, здесь, если деньги будут, так как готовить дома успеваешь не всегда. Он говорил что-то ещё, кажется, про углеводы, которые нужны будущим шиноби, но я слушал в пол уха, ибо моё внимание было полностью поглощено пищей. Блюда из курицы мне и в прошлой жизни нравились, а здесь, после полугода сидения на пресном рисе, мясо и вовсе казалось божественным. Поэтому свою порцию я съел довольно быстро и теперь сидел, разглядывая пустующую закусочную, ожидая, пока мужчина закончит со своим блюдом.

После завтрака Кайто-сан кратко обрисовал мне путь до центра города, где, по его словам, располагался магазин одежды, в котором мне должны сделать скидку и, посоветовав взять что-нибудь практичное, отбыл куда-то по своим делам. Кажется, он даже не подумал о том, что я могу заблудиться, не найти магазин или вовсе убежать. Хотя куда? Местности я не знаю, а городок слишком маленький, чтобы в нём затеряться, не сомневаюсь, что при желаний меня найдут в два счёта. Но, как бы там ни было, а бежать я точно не собираюсь, всё таки это лучшее, что со мной случалось за всё моё пребывание в этом мире.

Как и говорил Кайто-сан, «спальный район», в котором находилось его жилище, закончился довольно скоро, постепенно сменившись трёх и четырёхэтажной городской застройкой, народу стало больше, однако ни высота зданий, ни количество людей не шли ни в какое сравнение с таковыми в Ямагате. Несмотря на то, что этот город был лучше, здесь я ощущал себя куда менее комфортно, чем в серой и равнодушной к обычному сироте толпе большого города. Люди то и дело бросали на меня то сочувствующие, то опасливые взгляды, и все как один старались не подходить слишком близко — сразу видно благополучный город, где такие, как я, редкость. Я никогда не любил повышенное внимание к себе, поэтому прибавил шагу, захотелось найти этот магазин как можно скорее.

Цель моего похода стояла неподалёку от приметного здания почты, однако магазин этот выглядел совсем не дешёвым, и я сомневался, что в иной день смог бы позволить себе купить здесь что-нибудь. Продавец, видимо, был похожего мнения, судя по тому, как он смотрел на меня поначалу, однако стоило ему услышать, что я от Шого, как его поведение полностью переменилось. Меня обещали обслужить по высшему классу и за разумные деньги подобрать то, что подойдёт мне лучше всего, так что выбранные мной чёрная футболка и плотные, тёмно-красные штаны обошлись всего в сотню с лишним рьё. А вот безносые сандалии, подозрительно похожие на те, что я видел на убитом мною шиноби и буквально всунутые мне в руки со словами «это не будет лишним», стоили ещё сотню, что, на мой взгляд, было дороговато даже с учётом скидки. Судя по всему, Кайто-сана и этого человека связывает нечто большее, чем я думал поначалу.

Домой я шёл в обновках и с хорошим настроением, неся сандалии в выданном продавцом мешке, ибо «не стоит тут таким светить». Моя жизнь, кто бы мог подумать, впервые начала налаживаться. Насчёт дома всё еще было неясно, но у меня появился учитель, а самое главное — определённость в будущем, и я впервые твёрдо знал, чем буду заниматься в ближайшие года. И хоть я и понимал, что впереди ещё долгий путь, а моя главная цель — убийство Зетсу, всё так же далека от меня, как и тогда, когда я брёл в неизвестность по ночной дороге, но теперь у меня был шанс её достичь. И шагая по тёплым улицам Ивамори, я твёрдо вознамерился сделать ради этого всё, что угодно. Потому, что другого выбора у меня не было.

***

По дороге назад я чуть было не заплутал пару раз, слишком уж однообразным мне казался жилой район, но всё же смог найти дорогу. Дверь отворилась почти сразу же после того, как я постучал, однако её открыла некая светловолосая девочка лет четырнадцати с причёской каре, в чём-то вроде голубой куртки и чёрных штанах. И я сразу же захотел извиниться и уйти, всерьёз решив, что всё-таки перепутал дом, но меня остановили.

— Входи, сенсей сказал проводить тебя во двор.

Сенсей? Это она про Кайто-сана, что ли? Кажется, он не упоминал, что у него есть ученики, хотя я и не спрашивал. Я ещё раз оглядел окрестности, убедившись, что не заблудился, после чего последовал за неизвестной девочкой, что быстрым шагом шла сквозь дом и, в конце концов, вывела меня на давно запримеченный дворик, огороженный невысоким забором. Там нас уже ждал Кайто-сан, сидящий на деревянном порожке, что являлся естественным продолжением пола гостиной.

— Уже пришёл? Хорошо, знакомься, это Мидори, моя ученица, — мы посмотрели друг на друга с одинаково индифферентными выражениями лиц, после чего неслаженно кивнули. Кажется, она тоже ничего не понимает.

— Никаких манер, — вздохнул, как я теперь был уверен, шиноби, — ладно ребёнок, но ты-то. В общем, это Нагато, и сейчас он покажет нам то, что умеет.

— Вы имеете в виду… это? — мой неуверенный вопрос заставляет Кайто-сана взглянуть на свою ученицу, затем с понимающим лицом вновь повернуться ко мне, — не волнуйся, она и так знает. Кстати, с этого момента вы будете проводить очень много времени вместе, так что вам придётся, — он чётко выделил это слово, ‒ доверять другу. Так что не бойся и приступай.

Ну что ж, меня уговаривать не нужно. Отложив мешок с обувью, я прошёл вглубь дворика, а затем последовательно продемонстрировал все три известные мне техники, после чего оповестил зрителей, что, как бы, всё. Больше я ничего не умею, так что извините. Мидори на это представление лишь негромко хмыкнула, а старший мужчина призадумался на некоторое время, после чего вновь начал говорить.

— Ладно, мне всё ясно. Контроль для такого возраста у тебя хороший, но ты всё равно будешь продолжать его развивать. Какими упражнениями ты пользовался?

— Ну… ‒ я действительно не знал, что сказать, классическими упражнениями на контроль я никогда не занимался, — я просто пытался использовать как можно меньше чакры при исполнении техник, в основном это были иллюзорные клоны, и просто гонял её по каналам.

Лицо шиноби по прежнему ничего не выражало, но мой ответ заставил его крепко призадуматься, а вот девочка смотрела с откровенным неверием. Возможно, это действительно необычно, сравнивая мой собственный опыт управления чакрой с опытом Татсуми, я хорошо понимал, что у него это получалось намного легче и лучше, чем у меня, и в этом плане между нами была если не пропасть, то где-то близко к этому. Но возможно, что всё должно было быть ещё хуже, а на меня просто оказывает влияние ринненган или опыт прошлой жизни? Трудно сказать, я ведь одна сплошная аномалия.

— Хорошо, тогда будешь делать обычные упражнения на контроль, когда он достигнет приемлемого значения, я разрешу тебе обучаться другим техникам, но не раньше.

Я покорно киваю головой, спорить с ним ‒ явно плохая идея, да и незачем, до техник я всё равно когда-нибудь доберусь.

— Далее, физическую подготовку мы пока оценивать не будем, подождём до настоящей тренировки, но могу пообещать, что легко не будет. Ты понимаешь это? — киваю.

— Хорошо. Мидори, ты всё запомнила?

— А? Да, — в голосе сквозит удивление, а она-то тут причём?

— Хорошо, с этого дня он, — он указал на меня, — твой подопечный, в ближайшее время из него нужно сделать шиноби, всё ясно?

— Да…

Девочку эта новость явно выбила из колеи, несколько секунд она просто хлопала своими зелёными глазами, неотрывно смотря на Кайто-сана, после чего перевела на меня шокированный взгляд. Я же почти не показал своих чувств внешне, скорее всего, просто устал удивляться, но всё же признал, что это очень неожиданный поворот судьбы. Мы пялились друг на друга несколько секунд, пока тишину не прервал голос улыбающегося шиноби, что явно наслаждался нашей реакцией.

— Сегодня, будь добра, оцени его, а к вечеру составь план тренировок, после чего покажешь мне.

— Но сенсей, мне же тоже нужно тренироваться!

— Вот и тренируйтесь вместе, просто приглядывай за ним. И привыкай распределять внимание, ясно? — малиновые глаза строго смотрят на Мидори.

— Ясно, — поражённо выдохнула девочка. Кажется, моё мнение тут вообще никого не интересует.

— Вот и хорошо, кстати, — он обернулся ко мне, — сними хенге.

Что, добить свою ученицу хочешь? Ладно, не я это предложил. С этими мыслями снимаю хенге, являя миру то, что находится под ним. Секунда, и я уже смотрю на шокированную девочку своими серебристыми глазами, что так напоминают расходящиеся на воде круги. Вот только сдаётся мне, что мы немного перестарались, её взгляд теперь выражает даже не шок, а какую-то непонятную для меня эмоцию. Это… жалость?

— Сама всё видишь, — девочка лишь незаметно кивнула, всё продолжая неотрывно смотреть в мои глаза. Эй, Кайто-сан, что-то мне вообще перестал нравиться её взгляд!

— Переобувайся, Нагато, — кивнул он мне на мой мешок, — твои ботинки развалятся уже через месяц активных тренировок, а эти сандалии, хоть и дорогие, но стоят своих денег.

Только сейчас, натягивая на ноги обувь, я заметил на Мидори точно такие же сандалии. Когда я был готов, мужчина встал со своего места и, перед тем, как зайти в дом, порекомендовал своей ученице не терять времени и приступать к тренировке прямо сейчас. Хлопнула створка двери и мужчина скрылся где-то в глубине дома, а мы с Мидори вновь посмотрели друг на друга, будто ожидая чего-то. Наконец, она отмерла первой и направилась к входным воротам, сказав мне следовать за ней.

Мы шли молча по каким-то малолюдным проулкам, девочка вела меня в сторону виднеющегося вдали леса, а я просто смотрел по сторонам, отмечая, что признаки цивилизации, вроде домов, попадались всё реже и реже. Спохватившись, складываю печати и вновь создаю себе обычные глаза, на что Мидори обернулась на ходу.

— Здесь почти никто не ходит.

— Мне так спокойней.

Она смотрела на меня ещё пару секунд, затем отвернулась и мы продолжили наш путь в тишине. Странный, всё-таки, у неё взгляд.

Глава 8

Время шло, дни стали пролетать незаметно с тех пор, как я начал тренироваться и не потому, что тренировки эти были такими уж зверскими, просто у меня впервые был чёткий распорядок дня, из-за чего они все казались абсолютно одинаковыми. Расписание было таково: подъём в восемь утра, разминка во дворе, завтрак, после чего мы вместе с Мидори трусцой бежим в лес, где находится так называемый полигон — полянка, оборудованная несколькими турниками, мишенями на деревьях и полосой препятствий. По словам девочки, сенсей разрешает тренироваться только здесь, и, судя по поваленным деревьям в сторонке и крупным отметинам на земле, похожим на следы от гигантского ножа, этим она тут и занимается.

Всё время до обеда я проводил на этом полигоне, физическими упражнениями развивая своё тело под присмотром Мидори, а после обеда работал над контролем чакры с ней же, учился метать кунаи с сюрикенами или слушал лекции, которые в исполнении девочки больше походили на сбивчатые рассказы, ибо готовить их заранее ей, очевидно, было лень. Но об оказании первой помощи, теории чакры, тактике, географии и многом другом она рассказывала так, как сама это понимала, так что я не жаловался. Учитывая всё это, мне теперь следовало бы называть её сенсеем, и я даже пару раз сделал это, чем явно прибавил девочке самолюбия, хотя мысленно чаще всего просто называл её по имени, ну не могу я воспринимать четырнадцатилетнего подростка своим учителем, издержки бытия взрослым мужиком, не иначе. Но всё же выполнять её требования приходилось, тем более, что всё оказалось не так страшно, как я думал по началу. Слава всем богам, что ни она, ни её сенсей не были поклонниками тренировок до упаду, так что мне всё это больше напоминало занятия в спортзале, чем курс молодого бойца. По-настоящему сложным был только самый первый день, точнее первая его половина, заполненная даже не тренировками, а испытаниями на силу, скорость и выносливость. Мидори со всей серьёзностью восприняла наказ своего учителя и гоняла меня до седьмого пота, выясняя предел моих физических возможностей. Вот я и бегал, прыгал, приседал и отжимался практически без перерывов, доводя себя до истощения, причём девочка умела каким-то образом определять, когда я действительно валюсь на землю без сил, а когда просто пытаюсь отдохнуть и перевести дух. А ещё умела неплохо шарахать ки, которое мне до сих пор не доводилось испытывать на себе. В том, что это было именно оно, я не сомневался, ибо столь резко бьющее по мозгам чувство опасности, мгновенно поднимающее меня на ноги, просто не может быть ничем иным.

Не знаю, сколько всё это длилось, за временем я тогда точно не следил, лишь смутно помню, как в очередной раз оказался на земле после Джашин его знает какого по счёту круга вокруг поляны и то, что я пачкаю новую одежду, меня тогда волновало в последнюю очередь. Лишь повалявшись на травке какое-то время и придя в себя, я заметил, что никто меня больше не поднимает и был безмерно благодарен за это. Возникла даже мысль, что Мидори, наконец, успокоилась, но я тут же подавил её, чтобы не сглазить. Как только я почувствовал, что снова могу двигать телом, то сразу же попытался принять сидячее положение, что мне, с определёнными усилиями, удалось, и я, убрав с лица мокрые от пота волосы, обратил голову на опёршуюся на дерево Мидори. Та явно о чём-то усиленно думала, я не стал ей мешать и вновь лёг на спину, наслаждаясь заслуженным отдыхом.

Наконец, она оторвала взгляд зелёных очей от лесной чащи, подошла ко мне, одновременно доставая из кармана куртки свиток, склонилась, и, развернув его на земле, распечатала флягу с водой, после чего протянула её мне. Я, не скромничая, одним залпом опустошил её где-то на половину и с благодарным взглядом вернул улыбающейся владелице. Всё-таки эти свитки невероятно полезная вещь, ведь как ещё сохранить воду прохладной в такую жару, как не в нём?

— Прости уж, если загоняла. Я, честно говоря, даже и не знаю, как это — учить. Но обещаю, что с этого дня будет полегче.

Мне показалось, или в её голосе слышится сочувствие? Хорошо, если так, я уж было подумал, что она практикует тренировки в стиле Майто Гая. Если это её первый опыт преподавания, то она, скорее всего, просто пытается копировать своего сенсея, а значит, должна понимать меня сейчас.

— Это так сложно? — задаю вопрос и через несколько секунд уточняю. — Учить, в смысле.

— Пока не знаю, — пожимает плечами она, — я ведь не начала даже толком.

— Ладно, твоё состояние мне более-менее ясно, теперь пора взглянуть на твой контроль, — сказала она и протянула мне листик, поднятый ею тут же с травы, — возьми и попробуй чакрой прилепить его к пальцу.

Какое-то время я просто смотрел на выданный мне листик и думал, каким образом мне это сделать. Благодаря Татсуми, я умею осознанно выпускать чакру из рук, но достаточно ли этого? Я, конечно, распечатывал таким образом еду, но это оказалось не таким уж и хитрым делом, сама бумага свитка была восприимчива к чакре и поглощала её. Попытка наполнить указательный палец чакрой удалась, но нужного эффекта не принесла, когда я перевернул его подушечкой вниз, то листик, как и положено ему законом всемирного тяготения, упал на землю. Неудача, кто бы сомневался.

— А я уж подумала, что у тебя получится с первого раза, учитывая, что ты уже три техники знаешь, — в её голосе слышится лёгкая ирония, — Как тебя вообще учили до этого?

Не люблю вопросы, на которые приходится врать, особенно когда мне, вроде как, доверяют. Но легенда сама себя не поддержит, так что остаётся успокаивать себя тем, что это не такая уж и большая ложь, скорее мелкое враньё.

— Ну, родители просто показывали их мне, а я просто повторял за ними, — тут в мою голову пришла, как мне казалось, дельная мысль и я, изображая печаль, опускаю голову.

Пусть думает, что ребёнку грустно вспоминать погибших маму и папу, может, и не будет больше расспрашивать о прошлом. Тем более, что это не далеко от правды, воспоминания действительно будили в душе грусть, хоть не такую сильную, как можно было бы ожидать от потерявшего родителей мальчика.

— Вот как, — теперь её голос ничего не выражал, а лицо, как я, чуть приподняв голову, заметил, стало задумчивым.

— Ладно, тогда я не буду тебя мучить. Тут секрет в том, чтобы подать ровно то количество чакры, которое требуется для удержания листа. Если подать слишком много или слишком мало, ‒ она подняла его на своём пальце, а затем дала упасть, — то ничего не получится. В общем, вся сложность в том, чтобы опытным путём выяснить это количество.

Она вновь протянула его мне и я тут же убедился, что проще сказать, чем сделать — я, по видимому, всегда подаю слишком много, из-за чего листик раз за разом соскальзывает с моего пальца, проблема всех людей с большим резервом. Мидори лишь с улыбкой смотрела на мои старания, после чего известила, что сенсей заставил её выяснять секрет самостоятельно, на что потребовалось длительное время, но так как она мне, по доброте душевной, всё разжевала, я должен справиться быстрее.

— Чем быстрее закончишь с этим, тем быстрее мы перейдём к более интересным вещам, м сказала она и будь я пубертатным подростком, то явно подумал бы о чём-то не том, однако им я не являлся ни физически, ни умственно, так что просто принял слова девоч… девушки к сведению.

Следующие полчаса я сверлил взглядом лист, пытаясь прилепить его к себе, а Мидори, тем временем, отошла в сторонку на тот дальний участок поляны со следами техник, где принялась за свои тренировки. Я, хоть и был занят, но наблюдал за ней краем глаза, и посмотреть действительно было на что.

Первые минут десять ничего не происходило, моя наставница просто сидела на траве без движения со сложенной печатью концентрации, медитируя, а возможно, делала что-то, что мне неведомо. Лишь спустя какое-то время, после ещё одной неудачи с листиком, я догадался включить глаза, что мне мало помогло в достижении результата — свою чакру я чувствую и так, но вот то, как ведёт себя чакра девушки, мне показалось интересным. Её очаг работает не на полную мощность, это было очевидно не только по скорости течения чакры, но и по её количеству, должно быть, так со стороны выглядит медитация. Затем Мидори начала постепенно ускорять её ток, плавно разгоняя очаг, а спустя минуту её чакроканалы, ранее еле видимые, теперь светились для меня насыщенным светло-голубым цветом. Судя по их отменной проводимости, Мидори явно не филонила на своих тренировках, думаю, что если бы я смог заставить свой очаг вырабатывать такое же количество чакры в секунду, то мои каналы лопнули бы, а её, судя по их виду, могут выдержать и не такое.

Когда девушка открыла глаза и встала с травы, то началось самое интересное. Сложив несколько печатей, она поднесла ко рту руку, сохраняя её в неком подобии одноручной печати, а затем выдула над собой яркий, крутящийся столб огня и, описав его концом дугу в воздухе, прекратила технику. Это продолжалось всего несколько секунд, однако под впечатлением я ходил пару дней точно, всё-таки одно дело видеть подобное в аниме и совсем другое в реальной жизни. В тот момент я совершенно позабыл про так и не прилипший к моему пальцу листик и во все риненганы глядел на свою наставницу, что тут же было замечено. Огненный смерч в исполнении Мидори, что обернулась на меня после своего представления, заставил меня взглянуть на неё совершенно по-другому. Только теперь я осознал, что передо мной не просто девочка-подросток, каких было полно в моём старом мире, а настоящая куноичи. И если такое вытворяет она, то на что же способен её учитель?

— Хочешь научиться делать так же? — я медленно кивнул головой, всё ещё ошарашенно смотря на Мидори, — тогда относись к тренировкам серьёзно и не ленись, контроль очень важен для шиноби, — сказала она, одновременно подходя ближе.

Оказавшись около меня, она одним пальцем подняла выроненный мною лист и подняла руку на уровень моего лица.

— Чем быстрее улучшишь его, тем быстрее мы приступим к настоящим техникам, вроде моей, — лист упал с неподвижного пальца девушки, а я зачарованно проводил его взглядом до земли.

Я уже давно понял, что детская эмоциональность — теперь мой верный спутник лет этак до двенадцати, но не думал, что буду поддаваться ей так легко. Но это может быть и преимуществом в ситуациях, подобных этой. Мидори уже собиралась вернуться к своим тренировкам, но я остановил её совершенно детским вопросом, на который мне, однако, вправду хотелось получить ответ.

— Мидори, а что ты ещё можешь?

— Да много всего. Я же шиноби, — она склонила голову чуть набок, — но если ты про техники, то знаю ещё несколько, только…

На этих словах она погрустнела и я бы мог подумать, что сказал что-то лишнее, если бы между нами был полноценный разговор, с женщинами я разговаривать никогда не умел, так что мало ли?

— Только большинство из них огненные, так что сенсей не разрешает использовать их здесь, чтобы не устроить пожар, только на… — она замялась, — в другом месте, в общем, далеко отсюда.

Вот оно что. Значит, это представление было специально для меня, Мидори даже запрет учителя нарушила, но ради чего? Просто чтобы замотивировать?

— Водяные техники знает только сенсей, но он часто бывает на миссиях, чаще, чем тренируется со мной, — её голос стал совсем уж грустным, на моих глазах куноичи вновь превратилась в обычную девочку, которой не хватает внимания учителя, мне даже захотелось её хоть чем-то поддержать. Кстати, я ведь до сих пор не знаю, кем именно он ей приходится. Да я о них вообще ничего не знаю, только вот всё не найду удобного момента спросить.

— Ну… у меня, скорее всего, вода, так что когда я освою её, то сможешь тренироваться здесь сколько хочешь, только вот листик этот дурацкий сначала прилеплю, — сказал я, поднимая его с земли и вновь принимаясь за тренировку. Если верить аниме, то у меня склонность ко всем стихиям, так что она, по идее, может подсобить мне с огнём в обмен на услуги по тушению пожаров. Мидори на это тепло улыбнулась.

— Да? Ну, тогда это повод подналечь. Ладно, времени у нас до обеда, постарайся продвинуться хоть чуть-чуть. Только в этот раз не глазей на меня, а тренируйся, — сказала она, идя к своему месту, я же оставил её реплику без комментариев.

Глазеть? Я слишком маленький для такого. Нет, умом-то я понимал, что она красивая, только вот красота эта во мне пока никаких посторонних мыслей не вызывала, так что если она решила меня этим смутить, то явно ошиблась. Не отвлекаясь больше на посторонние мысли, я вновь приступил к упражнению, твёрдо вознамерившись добиться своего если не сегодня, то в ближайшее время.

С тех пор прошёл уже месяц, но в ремесле шиноби я, можно сказать, почти не продвинулся. Все обещанные мне тренировки состояли из физических упражнений на развитие тела и упражнений по контролю чакры. Последнее мне давалось проще всего ‒ как и предсказывала Мидори, прилепить злосчастный листик к пальцу я смог довольно скоро, на это ушла всего пара дней, а спустя неделю это удалось проделать со всеми десятью одновременно. Оказывается, дозировать чакру не так уж и трудно, просто непривычно поначалу. Как выяснилось, это не просто тренировка на контроль, но и первый шаг к правильному напитыванию кожи чакрой для её усиления, и с ним я успешно справился. Поэтому Мидори, явно пытавшаяся сделать из меня шиноби как можно быстрее, объявила, что теперь я готов учиться ходить по деревьям. Принцип здесь такой же — подать именно то количество чакры, которое нужно, чтобы прикрепиться к стволу. Главная сложность, как мне казалось поначалу, в том, что теперь это надо делать ногами, что, опять же, непривычно. Но я справлюсь, рано или поздно.

Знакомый хруст коры прерывает ход моих мыслей и я, уже наученный опытом, группируюсь в полёте, а через секунду больно ударяюсь о землю. «Но это будет явно не сегодня», — возникает мысль в ответ на уже привычное происшествие. Вопреки моему первому впечатлению, подвести чакру в стопы оказалось элементарной задачей, главная же трудность в том, чтобы делать это поочерёдно, напитывать ногу, когда ступаешь и отводить чакру, когда поднимаешь. По словам девушки, шиноби делают это автоматически, и в подтверждение сказанному пробежала по толстому стволу, докуда позволяла частота ветвей. Под ним я сейчас и лежу, кстати.

Я с кряхтением поднялся на ноги, отряхиваясь. Благо, хоть падать не высоко, выше метра над землёй я благоразумно не забирался, предпочитая ходить мелкими шажками. Несмотря на сложности, я всё же делаю успехи — шесть шагов, бывшие моим максимумом ещё неделю назад, сейчас превратились в девять и это не предел, ведь чем дальше я продвигаюсь, тем легче мне даётся это упражнение, так что не за горами тот момент, когда я приступлю к хождению по воде, а там уже и настоящие техники пойдут.

Я сделал пару наклонов в стороны, с неудовольствием отметив ноющие мышцы спины и пресса, на которые приходится вся нагрузка по удержанию моего тела параллельно земле. По этому поводу Мидори советовала немного склонять корпус тела вперёд, чтобы снять с них часть нагрузки, но вообще, добавила она со знанием дела, мне нужно срочно поднимать физическую форму, чтобы научиться уже напитывать мышцы чакрой без риска их разорвать. Этим я и занимался первую половину своего дня — бегал, прыгал, отжимался, пытался подтягиваться, что долго не выходило, но стоило ли ожидать другого от хилого ребёнка? Драться меня никто пока не учил, зато наставница показала, как правильно держать кунай и как их метать, после чего я уже пытался делать это сам. Никогда не считал себя особо метким, но по мишеням с близкой дистанции чаще всего попадал, другое дело, что кунай больше падал вниз, лишь оцарапав мишень, чем втыкался. Очевидно, что мне не хватало силы, а железяке остроты, на что Мидори ответила, что кунай учебный, специально для таких, как я, и вообще наёмники их за свои деньги покупают, поэтому тренироваться я буду на отработанном барахле.

Вечерело. Косые лучи солнца уже почти не пробивались на укрытый длинными тенями деревьев полигон, погружённый из-за этого в полумрак. Судя по положению светила, сейчас примерно половина восьмого вечера и будь здесь Мидори — давно бы скомандовала заканчивать тренировки и идти домой, мыться и ужинать, но сегодня её здесь нет и я, из-за любви к вечерней прохладе и лесному спокойствию, решил задержаться подольше. Совету, данному мне ещё в первый день, я следовал чётко и на тренировках не халтурил, мне и самому хотелось побыстрее закончить с нудной наработкой контроля и приступить к тренировкам со стихиями. Хотя я и видел технику Мидори, но мысль о том, что я сам смогу делать нечто подобное, всё ещё казалась невероятной.

Неприятно заурчал живот. Да уж, на голодный желудок много не натренируешься, да и устал я уже, так что пора возвращаться. Оглядев, напоследок, поляну, я направился домой.

На знакомых, безлюдных улочках царила темень, как и всегда в это время дня и я даже не видел смысла в маскировке, но всё равно носил хенге, дословно выполняя указ Кайто-сана: без маскировки на улицу ни ногой. Вскоре улицы, как и всегда до этого, привели меня в моё нынешнее жилище — дом Кайто-сана и, получается, что теперь и мой. Я и вправду не ожидал от него такого, всё-таки выделить незнакомому человеку целую комнату да ещё и без арендной платы, ну, стоит ли говорить, что этого шиноби я теперь воспринимаю, как святого и слушаюсь во всём? Да и не сложно мне носить хенге, всё-таки в этом непримечательном домике живут настоящие шиноби, так что мало ли, кто тут может обитать по соседству.

Жилище встретило меня теменью и тишиной, его хозяин позавчера отбыл на миссию, решив взять с собой свою ученицу, так что всю ближайшую неделю я тут буду один. Разуваюсь и прохожу внутрь, с широким зевком оглядывая помещение. Есть вариант поужинать в единственном знакомом мне кафе, но волочить туда свою усталую тушку сейчас не хочется, не смотря на то, что кормят там действительно вкусно и, главное, настолько недорого, что моих собственных денег хватит, наверное, ещё на один месяц каждодневного питания. Но сейчас я слишком устал, так что поужинаю тем, что осталось с завтрака, помоюсь и завалюсь спать.

Достав из продуктового свитка, что заменял тут холодильник, несколько отварных картофелин с остатками рисовой каши, я быстро умял всё это, всё-таки голод из любого блюда способен сделать кулинарный шедевр, даже моего, и когда я говорю «моё», то именно это и имею в виду. У нас существует распределение обязанностей между жильцами, готовят и убираются все по очереди, но в основном, конечно, мы с Мидори, Кайто-сан часто уходит по делам или на миссию. И скидки на возраст мне никто не дал, поэтому, ну, ещё и потому, что дома больше никого нет, сегодняшний ужин готовил я и получилось, на мой взгляд, неплохо.

Хотел я было уже идти в душ, как раздалось четыре отрывистых стука в дверь, что мгновенно сняло с меня всю сонливость и заставило насторожиться. Звонки на двери тут, как я заметил, вешать вообще не принято, так что люди просто стучат, только вот я ещё ни разу не видел, чтобы в дом заходил посторонний. С соседями, насколько я понял, Кайто-сан общается по минимуму и они считают, что тут живут папа и дочка, ну, теперь ещё и племянник погостить приехал. Поэтому к незваным гостям я отношусь настороженно, а принимая во внимание тот факт, что я дома один, надо быть втройне осторожным. «Но если пришли за мной, толку-то от моей осторожности», — думал я, бесшумно подходя к двери.

— Кто там? — придав голосу побольше уверенности, спросил я.

— У меня письмо для Кайто-сана, он здесь? — прозвучало после небольшой паузы.

Стоит ли говорить, что он сейчас отсутствует? Лично мне не хочется этого делать, но если гость знает хозяина дома, возможно, он не враг, но кто тогда? Выяснять это детским голосом через закрытую дверь немного глупо, пытаться сымитировать его присутствие тоже, так что делать нечего, придётся сказать правду. Сейчас бы взглянуть на пришедшего через глазок, но даже если бы он был, я бы до него всё равно не достал.

— Его сейчас нет, — кратко и лаконично. И главное, я не уточнил, где он, так что тот, за дверью, может как решить, что Кайто-сан на миссии, так и то, что он вышел за хлебом, что мне и нужно сейчас. Главное, чтобы не начал выяснять детали.

— Ладно, — изрёк пришелец после краткого молчания, а затем просунул по дверь тонкий конверт, — передай ему это, когда он придёт. Только не забудь.

Зазвучали удаляющиеся шаги, человек, кем бы он ни был, ушёл, а я всё стоял в прихожей, не решаясь взять в руки письмо, что лежало передо мной. Есть ли шанс, что в нём яд или взрыв-печать? Если и есть, то предназначается это явно не мне, если бы он хотел меня убить, то выломал бы дверь и сделал это, но вот с шиноби всё не так просто. Я, конечно, не видел Кайто-сана в деле, но по отзывам девочки, он крайне силён, так что имеет смысл попытаться убрать его ядом. Только вот слишком легко это, просто прийти и положить шиноби в руки его собственную смерть, в аниме все сильные фигуры умирали красочно.

— Да уж, — думал я, продолжая напряжённо буравить конверт взглядом, — хотел бы я, чтобы всё это было просто аниме.

С осторожностью сапёра, обезвреживающего мину, я подобрал с пола письмо и медленно опустил на тумбочку. Что в нём находится — не моё дело, моё дело — принять душ и идти отдыхать, потому, что завтра меня ждёт новый, наполненный тренировками день. И я, пытаясь выгнать из головы тревожные мысли, направился в ванную.

Глава 9 (1/2)

Из-за рваных туч пробивается солнце, освещая своими лучами берег тихой речной заводи, на который я сошёл прямо с глади воды. И был крайне доволен жизнью, потому, что сегодня произошло знаменательное событие завершение моих мучений на протяжении месяца — я смог, как и было оговорено, продержаться на поверхности воды пять минут без потери контроля, чему был необычайно горд, ибо задача эта была определённо не из простых. Собственно, сразу после того, как я одолел ходьбу по вертикальным поверхностям (пока только ходьбу, о беге не шло и речи), начался следующий этап тренировок, который отличается от всего, что я делал раньше. Как оказалось, озёр в ближайшей округе не было, а реки с их непредсказуемыми потоками не лучший выбор для тех, кто учится стоять на воде, так что девушка показала мне место, где в своё время тренировалась сама — заводь небольшой речки со стоячей водой. Попасть сюда можно, только идя вдоль самой реки, иногда продираясь через заросли и буреломы, никакой тропы тут и в помине не было, но из-за этого место было крайне уединённым. И это, наверное, единственный его плюс. Наш полигон, хоть и находился посреди леса, но всё же был доступен заплутавшим грибникам и прочим не-шиноби, и Мидори, да и мне тоже, постоянно приходилось «держать» пространство вокруг себя, развивая чутьё.

Но для обычных тренировок это место совершенно не подходило — слишком мало места, слишком тяжело добираться, да ещё и этот вечный комариный писк над ухом, что успел уже изрядно доконать. Впрочем, Мидори не любила комаров ещё больше, чем я, потому что приходилось постоянно отмахиваться, что мешало её медитации (заниматься здесь, кроме этого, больше нечем), а к вечеру сюда прилетали настоящие комариные тучи, но их мы никогда не дожидались, потому что тренировки я заканчивал рано. Мою наставницу явно раздражало то, что ей приходится повиноваться указу своего сенсея и присутствовать около меня всё время, не смотря на то, что в основном она просто наблюдала и никак не вмешивалась, лишь иногда вставляя редкие комментарии. За их исключением, всё её участие свелось к разъяснению принципа хождения по воде и нескольким демонстрациям.

— Слушай внимательно, — сказала она, стоя на блестящей поверхности воды, — чтобы стоять на воде, мало просто выпускать ногами чакру, тебе нужно контролировать её, когда она вне твоего тела. Сейчас чакра у меня под ступнями формирует что-то вроде воздушных пузырей, которые распределяют мой вес на всю занятую ими площадь и выталкивают меня из воды. Как и раньше, размеры этих пузырей ты должен подобрать самостоятельно.

В качестве подтверждения она прошлась по серебристому зеркалу заводи, на секунду встав на одну ногу, из-за чего медленно начала проваливаться вниз, а затем ступила на воду второй и подняла ею себя, будто на ступеньке.

— Я не жду от тебя мгновенного результата, однако постарайся справиться поскорей. Это место всегда действовало мне на нервы и чем дольше я здесь нахожусь, тем злее становлюсь, ясно?

Я кивнул вернувшейся на сушу девушке, а после подошёл к кромке воды, занеся над ней ногу, и легонько коснулся поверхности. Чакра выходила как обычно и, вроде как, даже притягивала к подошве воду, но эффекта это не приносило. Если я понял правильно, от меня требуется создать нечто вроде буйков под ногами, но управлять чакрой снаружи тела я никогда не пробовал. Как потом поведала Мидори, это необходимо для освоения некоторых дальнобойных техник, так что я был полон энтузиазма.

Потребовался на это без малого месяц упорного труда, каждый божий день после обеда мы с ней шли к заводи, из-за неблизкого пути приходилось учитывать время на дорогу туда и обратно, в итоге тренировался я всего часа три или четыре, после чего девушка раздражённым голосом командовала закругляться и мы шли обратно, как раз успевая к ужину. Мидори редко была в хорошем настроении, так что я её по пустякам не беспокоил и лишь один раз попросил пройти по воде ещё раз, и тогда уже наблюдал за тем, что именно она делает со своей чакрой во время этого. И, похоже, что лишь благодаря своим глазам я завершил тренировки всего за месяц, Кайто-сан уже давно отмечал мою быструю обучаемость всему, что касается чакры.

Стоило мне оказаться на берегу, как раздалось несколько звонких хлопков, аплодировала до ужаса довольная Мидори и радовалась, скорее, тому, что не надо больше таскаться сюда каждый день, чем моим успехам. И я её понимаю, сам успел возненавидеть местных комаров, что по кровожадности ничем не уступали своим сибирским собратьям, только вот я был ещё и голым по пояс, ведь постоянно приходилось оказываться в воде, поэтому страдал ещё больше, чем девушка.

— Поздравляю. Думала, провозишься ещё дольше.

— Спасибо, — ответил я с невольно появившейся улыбкой на лице и уселся прямо перед девушкой, — ну, это было и впрямь непросто, я листики-то научился притягивать совсем недавно, а тут уже по воде ходить заставляют. Я, конечно, не оспариваю способ тренировок, но зачем так спешить? Я только-только начал осваивать тонкий контроль… Ну, я имею в виду, не разумнее ли дать время отшлифовать его хождением по деревьям и только потом приступать к чему-то новому?

Мидори отвела глаза в сторону, на секунду задумавшись над моим вопросом, и почти сразу же вновь взглянула на меня.

— А что нового может дать хождение по деревьям, если ты уже освоил его? В этом ведь суть обучения: ты осваиваешь что-то, потом берёшься за следующее, ещё более сложное и так далее. Чем это тебе, — кивнула она в сторону запруды, — не отработка контроля? Все так тренируются и мы с сенсеем не исключение, хотя ему даже труднее приходилось.

Сказав это, она замолчала, уткнув взгляд в землю, будто жалея о том, что сказала, но я не мог упустить такой шанс и не зацепиться за её слова. Я до сих пор ничего не знаю о приютивших меня людях, как, впрочем, и они обо мне, так что пора немного поспрашивать о прошлом.

— Да я не жалуюсь, просто интересно было, — отмахиваюсь от комара, тем самым беря паузу в разговоре, чтобы подобрать слова, — а как тренировался Кайто-сан?

— Ну, он не рассказывал мне всего, — она пожала плечами, — просто я знаю, что он начал тренировки ещё раньше тебя и ему приходилось труднее из-за его… особенности.

— Особенности? Может, это немного бестактно, но что она имеет в виду? Судя по всему, это что-то, о чём она не хочет рассказывать. Несколько секунд Мидори с непонятным выражением лица смотрела в мои глаза и я хотел было уже перевести тему, чтобы не заставлять её переступать через себя, но девушка меня опередила.

— Ну, в общем, — с грустью в голосе произнесла она, — короче, его тело может само поглощать природную энергию, что приводит к помутнению рассудка, и это очень трудно контролировать. Только не говори ему, что я тебе рассказала, ладно?

Я кивнул, хотя мыслями был уже далеко отсюда. Природная энергия — это звучало безумно знакомо, в аниме сделали хороший акцент на этом, так что не пришлось даже ничего уточнять у Мидори. Только вот, судя по тому, что я помню, этих мудрецов не очень-то много, что же получается, Кайто-сан один из них? Только вот не припоминаю, чтобы у Наруто или Джирайи было «помутнение рассудка» от вхождения в сен-мод. Ладно, у меня будет время подумать об этом потом.

— Хорошо. Раз уж у нас пошли откровения, может, расскажешь, что у тебя за глаза? — спросила она с хитрой улыбкой, а я понял, что не имею теперь права увильнуть от ответа. Не после того, как она раскрыла мне секрет своего учителя. Думаю, что ничего страшного не произойдёт, если она узнает часть правды.

— Родители называли это ринненган. Я сам толком не понимаю, как ими управлять, но если я усиливаю к ним ток чакры, то начинаю видеть её вокруг себя. Например, сейчас я даже вижу твои чакроканалы, — говорю я, рассматривая систему циркуляции чакры девушки. И, похоже, что об остальном стоит умолчать, ибо Мидори хватило, судя по её ошарашенному взгляду.

— Думаю, у них есть и другие способности, но я не знаю, как их открыть, — склоняю голову в непритворной грусти, всё было бы настолько проще, если бы я знал.

— И ты молчал!?

— Ты и не спрашивала, — настолько шокированной я видел её только в нашу первую встречу. Да, об остальном явно стоит умолчать, а если и выкладывать кому, то только Кайто-сану, так как до него наш сегодняшний разговор дойдёт без всяких сомнений. Только не пойму, почему она так бурно отреагировала, будто бы я сказал, что это глаза бога. Стоп. Последняя мысль заставила меня прокрутить в голове свои недавние слова и мысленно чертыхнуться. Твою-то мать. Поздно себя корить, надо спасать ситуацию.

— Н-но я не думаю, что это тот самый риненган. Ну, я имею в ввиду, Рикудо же просто легенда, да?

— Многие всё ещё верят в него, — сказала она, всё еще не отошедшая от удивления, затем снова посмотрела мне в глаза. На тренировках я снимал хенге, чтобы не тратить концентрацию ещё и на это, так что на Мидори в ответ смотрела пара сероватых глаз.

— А ведь похоже по описанию. Неудивительно, что твои родители так их называли.

Пожимаю плечами, вам, мол, виднее. Никогда не замечал за собой такого длинного языка, но ничего не поделаешь, остаётся действовать по обстановке. С другой стороны, я уже достаточно доверяю этим двоим, поэтому не волнуюсь, что кто-нибудь из них вырвет мои глаза, но вот за словами в следующий раз лучше следить, так ведь и о Зетсу с Мадарой можно разболтать.

— Так ты и вправду видишь чакру? — кивок, — наверное, поэтому и прогрессируешь так быстро. Слышала, что обладатели шарингана с помощью этого могут даже копировать чужие техники.

После этого на полянке воцарилась тишина. Я не знал, что ещё сказать, Мидори просто смотрела куда-то в пространство, думая о чём-то своём. Я же обвёл взглядом редкий лесок, что полукругом огибал берег и, не найдя в нём ничего нового, сел в пол оборота и уставился на идеально гладкую поверхность воды, которую не тревожил ни один ветерок.

— Ладно уж, по случаю окончания тренировки угощу тебя сегодня чем-нибудь, чем захочешь, а отсюда можно уйти и пораньше. Одевайся и обувайся, — сказала она, вставая с земли.

Я радостно кинулся выполнять сказанное. В той закусочной я стал появляться редко, ибо деньги уже на исходе, так что не был против отведать каких-нибудь суши или ещё чего-нибудь, а эта заводь с её комарами вымотала нервы нам обоим, так что через минуту я уже был собран и мы двинулись домой.

Вернулись мы засветло, что было необычно для нас последнее время — сейчас поздняя осень, дни становятся всё короче и нередко приходилось возвращаться домой в ночных сумерках. Меняется и погода, на улице становилось холоднее и мне даже пришлось задавить свою жабу купить себе свитер потеплее, всё того же тёмного оттенка. Нравится мне этот цвет и к волосам подходит. Больше ничего брать не стал, по словам Кайто-сана, зимы в стране Когтя не особо суровые, а шиноби ещё и могут греться за счёт движения чакры по организму, так что холода я не боялся.

Сам шиноби, кстати, находился дома и отсыпался после длительной миссии где-то в стране Клыка, из которой вернулся только вчера. В такие дни его для нас не существовало, мы просто старались не тревожить его, ибо понимали, как важен для шиноби отдых после сложных миссий, особенно, если он готов дрыхнуть по двенадцать часов. Очевидно, что времени на сон у него долго не было.

И не удивительно, по его же обмолвке как-то за завтраком, Вторая Война Шиноби близка к завершению, Суна в результате неё оказалась не в лучшей ситуации и теперь нанимает любые свободные руки, чтобы не проиграть совсем уж подчистую. И готова тратить немалые деньги на наёмников. Как предположил тогда с долей веселья в голосе Кайто-сан, перспектива полностью слить войну Конохе с принятием всех её требований для них страшнее, чем потратить внушительную сумму денег на наёмную армию. Вот и мотается Кайто-сан по разным гарнизонам Сунагакуре, изредка возвращаясь домой на пару дней, чтобы вскоре исчезнуть снова. Информацию о новых заказах, кстати, ему приносят прямо под дверь и тот конверт, что так беспокоил меня, оказался лишь предложением о работе.

Зайдя в дом мы, не сговариваясь, замедлили шаг, чтобы не шуметь, и направились по своим комнатам, по крайней мере так поступил я. Моя находится на втором этаже, это было то самое помещение, в котором я проснулся в первый день своего пребывания здесь и за два месяца оно мало изменилось, разве что теперь мой дождевик и свитер висели на вешалке. Но такая спартанская обстановка меня не смущала — что ещё мне здесь хранить, если у меня ничего нет?

Я завалился на кровать, отдавшись довольно непривычному для меня состоянию безделия. А оно всегда идёт рука об руку со скукой и унынием, особенно в мире без интернета, компьютерных игр и всего такого. Есть, конечно, ещё и литература, однако здесь я никакой домашней библиотеки на нашёл, как бы не искал, возможно, что книги есть в комнате Кайто-сана, но туда мне вход заказан. Он ещё в самом начале мне объяснил, что моя попытка проникнуть туда станет оригинальным способом самоубийства и причин не верить ему у меня нет. Я даже как-то вечерком заглянул в книжный магазин в центре чисто из любопытства, но ничего интересного найти не смог. В лексиконе почившего Нагато вообще не было слова «энциклопедия», а жаль, потому что парочка энциклопедий для меня, имеющего весьма поверхностные знания о мире, были бы очень кстати. Зато я точно знал, что в этом мире есть развлекательная литература и оказался прав. Продавец выложил передо мной несколько книжек, которые я быстренько пролистал, затем сказал ему, что здесь мне ничего не подходит и покинул магазин. Если тут и впрямь есть люди, готовые читать художественную литературу, продираясь через нагромождения иносказаний и метафор на каждой странице, то я точно не один из них. Интересно, Джирайя таким же слогом пишет?

Хотел я было уже идти в душ, как в дверь постучали, на что я ответил «войдите» и сел на кровати. В комнату вошёл хмурый Кайто-сан и плотно закрыл за собой дверь, а я сразу же почувствовал, что разговор будет не из приятных. Неужто Мидори сочла полученную информацию настолько важной, что решилась разбудить его, не дождавшись утра? Смысла гадать нет, просто посмотрим, что он скажет.

— Мидори рассказала мне о твоих успехах, — сказал он, усаживаясь на стул, — Поздравляю с завершением ещё одного этапа тренировок. Как я и говорил, теперь тебе можно обучаться настоящему ниндзюцу, начнём с завтрашнего дня. Ну а теперь я хотел бы прояснить один момент.

На последнем слове он немного подался вперёд, выпуская наружу жажду крови. Слабенькую, как я понял потом, но в тот момент мне казалось, что я нахожусь перед разъярённым медведем и не мог двинуться, парализованный страхом. Это не шло ни в какое сравнение с тем, что я чувствовал на первых тренировках от Мидори, но вскоре мужчина понял, что перегнул палку и убрал давление, позволяя мне, наконец, выдохнуть. Я сидел перед ним ещё какое-то время, смотря на него, как кролик на удава, пока он не заговорил вновь.

— Нагато-кун, существует информация, которую ни в коем случае нельзя утаивать от других, особенно, если они тебя учат.

Я всё продолжал, не шевелясь, смотреть на Кайто-сана и слушать. Только что он хорошо дал мне понять, что я сильно накосячил, но неужели информация, что я умею видеть чакру, настолько важна?

— Простите, — я склонил голову, изображая поклон, — я не думал, что это так важно, — на это он лишь закрыл глаза и бесшумно выдохнул, как бы говоря «есть же в мире идиоты».

— Для человека, который тебя учит, важно всё, любая деталь. Ты знаешь, на что ещё способны твои глаза?

А вот и вопрос, на который я теперь ни за что не решусь соврать, не под взглядом этих холодных глаз, а значит, придётся рассказать правду. Главное, чтобы потом не сильно били или, хотя бы, не ногами. Но я сам завёл себя в такое положение, значит, и отвечать должен сам.

— Если я прикоснусь к человеку, то могу убить его, — начал я, набрав воздуха в грудь, — а ещё забрать часть его памяти. Может быть, есть что-то ещё, но я пока могу только это.

Лицо этого всегда флегматичного человека мало поменялось, он только сжал губы и сузил застывшие на мне глаза, но в самой атмосфере вокруг него читались шок и неверие. Что ж, я понимаю его, и если он теперь всыпет мне по первое число, то нисколько не обижусь, заслужил. И ведь поступил я действительно некрасиво, эти люди мне полностью доверяют, по крайней мере, доверяли до сегодняшнего дня, а я им, получается, нет. Возможно, если бы я спросил прямо об их прошлом, то мне бы рассказали всё без утайки, а может, и нет, в любом случае, виноват сегодня я, так что остаётся лишь попытаться хоть как-то подправить своё положение.

— Но я полностью контролирую эту силу, честно.

— Значит, ты можешь убить одним касанием? — от его спокойного голоса хочется выпрыгнуть в окно.

— Ну, это не получится сделать за одно мгновение, но, в целом, да.

— Тогда представь, что было бы, если бы эта сила пробудилась на тренировке, во время спарринга, например. А Мидори была бы не готова.

— Простите.

Я не знал, что ещё сказать, поэтому просто сидел, опустив взгляд в пол. Судя по тому, что я знаю, способности ринненгана проявляются в критических ситуациях, которых, скорее всего, не будет на тренировке, но кто сказал, что только в них? Меньше всего я хочу запустить в свою наставницу ракетой или убить гравитацией. Мужчина устало вздохнул и поднялся со стула. И ежу понятно, что сейчас он бы предпочёл наслаждаться заслуженным отдыхом, а не вправлять мозги малолетним балбесам.

— Ладно, отдыхай и набирайся сил, завтра начнёшь тренировку со стихией, однако про контроль всё равно не забывай, — я послушно кивнул головой, — Мидори говорит, что ещё полгода-год физических упражнений и можешь уже учиться напитывать мышцы чакрой. Ну и, пожалуй, что пора тебе уже познакомится с тайдзюцу, будешь нарабатывать базу вместе с ней.

— Спасибо, Кайто-сан, — ещё один поклон, в этот раз стоя, как и положено. Когда надо, я умею быть вежливым. Он взглянул на меня последний раз и вышел за дверь, а я тут же вновь упал на кровать. Никогда не думал, что единственный разговор может так вымотать. Вроде бы, он не обиделся, хотя читаю я людей так себе. Главное, чтобы Мидори теперь не начала относиться ко мне хуже, мне ведь она начала нравиться, так что будет грустно, если это произойдёт.

Настроение ужинать или идти в душ давно пропало, всё, на что меня хватило в этот вечер, это, не раздеваясь, лечь на диван и укрыться одеялом. За окном было ещё не темно, по моим меркам, но мне это нисколько не мешало, ибо полный усердных тренировок день творит чудеса и я довольно быстро провалился в сон.

***

— На, возьми это в руки подай в неё чакру, — сказал мне Кайто-сан после завтрака, протягивая желтоватого цвета бумажку, а Мидори смотрела на это с неприкрытым любопытством. Учитывая его вчерашние слова про тренировку стихии, я догадываюсь, что это, но неплохо было бы спросить, по нормальному мне неоткуда это знать.

— А что это?

— Бумага для определения ведущей стихии, — ответила за него буквально горящая нетерпением девушка, — осталась ещё с тех времён, когда я только начинала тренироваться. Давай быстрее и пойдём уже на полигон.

Я посмотрел на зажатую между пальцев бумажку и в точности выполнил указание, что почти тут же дало результат — бумажка намокла. Ну, ожидаемо вода, и если аниме не врало, то когда-нибудь я смогу освоить все остальные стихии, кроме комбинированных. Но говорить об этом рано, так как знать я об этом не могу.

Положив намокшую бумагу на стол, я стал ждать, пока кто-нибудь первым не возьмёт слово и вскоре это сделал вышедший из раздумий мужчина.

— Значит, вода. С одной стороны, это хорошо, вода — моя главная стихия и ей я смогу тебя обучить, но с другой… Ты же понимаешь, что я не смогу посвящать много времени твоим тренировкам? — киваю на это, я уже понял, что он занятой человек. Если уж ему не хватает времени на собственную ученицу, то что уж говорить обо мне?

— На первых этапах это не критично, я покажу пару упражнений, которыми будешь заниматься вечером, день у тебя всё так же за физическими тренировками. А вот с техниками будет проблема, но к тому времени постараемся решить что-нибудь. Сегодня я пойду с вами и лично посмотрю на твой прогресс, ну а с тобой проведём спарринг. Ты ведь ещё не забыла, что я тогда говорил?

Похоже, что девушка даже не заметила серьёзный тон своего сенсея, такой счастливой я её уже давненько не видел. Не убирая с лица радостную улыбку, она энергично закивала головой.

— Я тренировалась, как вы и говорили, сенсей. Сегодня вы меня так легко не победите!

Ого, похоже, намечается что-то интересное, Мидори и правда посвящала много времени отработке ударов на самодельных макиварах, но не уверен, что этого хватит, чтобы победить Кайто-сана. Возможно, что с живым спарринг-партнёром дела продвигались бы лучше.

— Надеюсь на это.

На сей раз до полигона мы добирались пешком, видимо, из уважения ко мне, не способному сравниться по скорости с настоящими шиноби. Разминку мы с Мидори всегда делали с утра, чтобы не тратить на неё время здесь, так что по прибытии я сразу приступал к силовым упражнениям, растяжке и прочему, но сегодня всё по-другому. После того, как я продемонстрировал наёмнику почти идеальную ходьбу по дереву, он одобрительно кивнул головой, а затем вынул из кармана небольшую бумажку и вручил мне.

— Это восприимчивая к чакре бумага, именно из такой делают разнообразные свитки для шиноби и взрыв-печати. Твоя задача — заставить её намокнуть.

Я взглянул на бумажку в руках и попробовал просто подать в неё чакру, что без труда получилось, но как же намочить её? Всё, что я помню из тренировок Наруто с ветром, это то, что он разрезал листики, но это явно не всё, да и не подойдёт для меня. Мало подать чакру, нужно сделать что-то ещё, но вот что? Я не успел поразмышлять об этом как следует, потому что шиноби, видя моё затруднение, решил немного прояснить, что от меня требуется. Подняв с травы пожелтевший листик с дерева, он, убедившись, что я смотрю на него, начал объяснять.

— Дам подсказку. При слове «вода», что первое тебе приходит на ум?

— Эмм, ну, жидкость, — как назло, именно сейчас ассоциации в голову не идут. Судя по его взгляду, Кайто-сан ожидал от меня чего-то ещё, так что я, подумав, добавил:

— Озеро, река.

— Уже ближе, — кивнул он, — подумай о реке. Как бы ты охарактеризовал её?

Я живо представил себе реку, вначале ту самую, в чьей запруде тренировался ходить по воде. Это не навело меня на новые мысли, так что я, решив, что это не самый удачный пример, вспомнил Волгу с её широким руслом. Одна из крупнейших рек в Европе и узкая речушка длиной в десяток километров, сравнивать их глупо, но вот кое-что общее у них есть.

— Она течёт, движется.

— Именно, — на лице мужчины промелькнула слабая улыбка, — как и чакра в твоём теле, так что могу дать совет: представь, что твоя чакра жидкая. И не просто направляй её в лист, представь, что она «вливается» в него, словно река в море или озеро.

Высушенный лист, что шиноби держал между пальцев, намок прямо у меня на глазах, и я в который раз пожалел, что не включил вовремя ринненган. Хотя вряд ли увидел бы что-то интересное, кроме наполнения осеннего листика чакрой. Сейчас, например, он просто светится для меня слабым голубоватым сиянием.

— Чтобы освоить стихию, ты должен понять её и визуализация — самый простой способ сделать это. Когда закончишь с бумажкой, начнёшь тренироваться с листьями деревьев, ну а потом уже можно к настоящим техникам переходить. И можешь не спешить, выделять тебе время я смогу только месяца через два-три, — сказал он, затем отвернулся от меня и направился к девушке, что успела за нашу беседу разогреть мышцы и теперь аж приплясывала от нетерпения на свободном участке полигона.

Я не мог упустить момента посмотреть на настоящую битву шиноби, так что приступить к поставленной задаче решил попозже, тем более, он сам сказал, что можно не торопиться. Сейчас же мой взгляд был прикован к двум ниндзя, стоящим друг напротив друга, мужчина стоял, как мне показалось, в защитной стойке и атаковать не собирался, предоставляя это право девушке перед ним. Первый ход, как я и думал, сделала она. Сорвавшись с места и мгновенно преодолев разделяющее их расстояние, она нанесла прямой удар в корпус, который Кайто-сан легко перехватил, но за ним тут же последовал удар ногой сбоку, от которого ему пришлось уходить перекатом. Минуты шли, я заворожено смотрел на всё ускоряющийся бой, в котором не мог различить больше половины движений оппонентов, хорошо были видны лишь увороты в стороны и сильные, размашистые удары, которые чаще всего оказывались уловкой. Однако хорошо было заметно то, что Мидори не пыталась поймать удары мужчины на жёсткий блок, как это делал он, а старалась уворачиваться. И это довольно мудрое решение, принимать удары человека на три головы выше меня и я бы не решился. В какой-то момент Кайто-сан ускорился настолько, что я вообще потерял его из виду, а затем увидел в полуприсяди около девушки, что получила от него сильный удар под дых и упала на колени, держась за живот. Ну, этого следовало ожидать, значит, ученик ещё не превзошёл учителя, только вот мне кажется или кожа мужчины слегка темнее, чем обычно? Да нет, сейчас нормально, может там тень так падала?

— Лучше, чем в прошлый раз, но всё ещё не идеально. Зачем бьёшь в корпус, когда должна целиться по ногам? — Отвлекающие…удары, — ответила пытающаяся отдышаться девушка.

— Тогда не делай их слишком сильными, выносливость только тратишь. Далее, скорость всё ещё не идеальна, особенно скорость уклонения.

— Но вы же попали только один раз!

— Некоторые удары проходили вскользь, что если бы у меня в руках был кунай?

И то правда, кажется, это дошло и до девушки, что со вздохом опустила голову. По итогу боя я так и не смог сложить представление об их реальных возможностях, ибо сражались они не в полную силу, да и ничего, кроме тайдзюцу не использовали, но зрелище всё равно впечатляющее. Трудно поверить, что смогу когда-нибудь драться так же, как они.

Остаток дня прошёл как обычно, за исключением того, что Кайто-сан решил побыть с нами до вечера. Вернее, это для меня он прошёл, как обычно, я бегал, отжимался, метал кунаи, но вот с Мидори он провёл ещё несколько спаррингов, ведь через пару дней он уйдёт снова и неизвестно когда вернётся, да и наверстать упущенное нужно. И, надо сказать, во все последующие разы она держалась против него дольше и увереннее, и замечания получала лишь по поводу скорости. Но всё же ни разу не смогла выиграть. Видимо, она и не ставила перед собой такой цели, ибо из сражения выходила хоть и побеждённая, но довольная.

На следующий день Кайто-сан вновь оставил нас и наши с Мидори дни вернулись в привычную колею. Девушка всеми силами пыталась развивать скорость с реакцией, но в одиночку получалось плохо. И я бы помог ей, но сам только начинаю постигать тайдюцу, и хотя пока рано говорить о результате, но я стараюсь. Даже с бумажкой вскоре появился небольшой прогресс — она начала становиться немного влажной в том месте, где я держу её и я уверен, что это не пот. Ведь не для красоты же у меня ринненган, вот и списываю такой быстрый прогресс на него.

Берусь за бумажку в другом месте и пытаюсь повторить то, что уже делал. За спиной жалобно скрипит макивара под ударами девушки, после боя с сенсеем она тренируется, как одержимая. Надо и мне подналечь, очень скоро мне придётся выполнять настоящие заказы и до тех пор нужно стать как можно сильнее.

Глава 9 (2/2)

Шли дни, с прошлого визита Кайто-сана домой минуло ещё некоторое время. Повседневная жизнь, состоящая из рутинных тренировок на свежем воздухе, уже давным-давно стала привычной и перестала вызывать какие-либо эмоции. На моей памяти, никаких незапланированных событий у нас не происходило вообще, и оттого внезапный стук в дверь одним поздним вечером одинаково всполошил и меня, и Мидори.

Я, уже готовившийся ко сну, выглянул из своей комнаты и увидел девушку, которая, заметив меня, жестом приказала мне быть тише, а затем неслышно направилась вниз. В другое время я бы попытался её отговорить и убедить притвориться, что дома никого нет, но свет горел как минимум в моей комнате, так что этот вариант отпадал. Самое обидное, что я ничем не мог помочь в подобной ситуации. В бою с предполагаемым шиноби, недомерок, только начавший учиться драться, будет лишь помехой. Вот и оставалось только наблюдать за погружающейся во мрак первого этажа Мидори и надеяться, что это просто соседи, которым что-то понадобилось на ночь глядя.

Стук повторился и на сей раз он прозвучал с короткими интервалами. Мидори застыла на миг, после чего продолжила путь к двери, но уже более уверенно. Дождавшись третьего стука, точно такого же, с промежутками, она распахнула дверь, впуская внутрь какую-то тёмную фигуру. Узнавание ко мне пришло сразу же после того, как в коридоре зажёгся свет, даже несмотря на то, что я не видел этого человека уже около полугода. Ито-сан, тот, к кому у меня накопилось ещё больше вопросов, чем к моим «опекунам», ничуть не изменился. Всё тот же благожелательный вид, глаза с ленинским прищуром, даже зелёное одеяние, кажется, то же самое.

— Добрый вечер. Прошу прощения за поздний визит, однако днём вас, как обычно, не застанешь.

— Не стоит, Моригава-сан, вы нас нисколько не побеспокоили, — еле заметно мотнула головой девушка, — однако сенсея сейчас нет и будет он нескоро, если вы к нему.

— Да? Жаль, с ним-то я и хотел поговорить. Попусту мотаться в такую даль жутко утомляет, — на этих словах он скользнул взглядом именно по тому месту, где стоял я, однако из-за царившей наверху темени нельзя было сказать, заметили меня или нет. Хотя я и не прятался, раз уж Мидори знает его и доверяет достаточно, чтобы впустить в дом, то и мне бояться нечего.

— Если это что-то важное, то я могу ему передать.

На это мужчина чуть склонил голову и погрузился в короткое раздумье.

— Хм, нет, пожалуй, что нет, это личный разговор.

— Личный, вы имеете в виду… — в этот момент её голос приобрёл некое беспокойство, м сенсей ни на что не жаловался в последнее время, но если вы…

— Нет, нет, всё не так серьёзно. Но он не одобрит, если узнает, что я обсуждаю это с вами, сами понимаете. Да и врачебная тайна.

— Да, я понимаю, извините.

Мидори стоит ко мне спиной, однако я готов поклясться, что сейчас на её лице то же самое выражение, как и в тот день, когда Кайто-сан отказался брать её на какую-то миссию, на которую она давно мечтала попасть. Она тогда целый день расстроенной ходила.

— Кстати, помнится, в этом доме должен быть ещё один мой пациент, — сказал он, и теперь уже явно посмотрел в мою сторону, а спустя секунду это сделала и Мидори.

Что ж, стоять тут больше нет смысла. Понятия не имею, с каким лицом нужно приветствовать человека, которому должен кучу денег, так что я просто сделал как можно более приветливое выражение и направился вниз.

— Здравствуйте, Ито-сан, — сказал я, спускаясь по лестнице. Уважительнее было бы обратиться к нему по фамилии, которую я только что узнал, а учитывая размер долга, ещё и с суффиксом «сама», но в первую нашу встречу он просил обращаться к себе именно так, так что обидеться не должен.

— Здравствуй, Нагато! Смотрю, вырос немного с нашей последней встречи. Ну, как здоровье? Плечо не болит? — сказал он, подходя ближе и занося светящуюся ладонь над упомянутой частью тела.

— Нет, всё в порядке. Спасибо ещё раз за помощь, я с вами обязательно расплачусь.

— Я понимаю твою ситуацию, так что можешь не торопиться и подготовиться, как следует. Если сгинешь на первом же задании из-за того, что не освоил чего-то важного, то я вообще ничего не получу. А проценты у меня не капают, — хохотнув, сказал он, убирая руку от моего плеча, — я ведь тебя тогда так и не долечил, как обещал. Времени вечно не хватает, будь оно неладно. Повезло, что на тебе как на собаке заживает, плечо в полном порядке всего после двух сеансов.

— Да ладно, я ведь так несколько месяцев ходил и ничего. Я вообще живучий.

— И очень зря, — ответил он строго, — в таком нежном возрасте все повреждения надо лечить сразу и до конца. Хотя тебе и обратиться-то было не к кому.

После этого Ито-сан поговорил ещё какое-то время с Мидори о том, когда можно будет увидеться с Кайто-саном, после чего попрощался и, пожелав мне напоследок не болеть, вышел за дверь. А я только в этот момент сообразил, что весь разговор происходил в прихожей. Ещё одно отличие в нравах между моим старым миром и этим, там считалось невежливым не предложить гостю зайти и держать его у порога, а здесь это вполне нормально.

— Так ты что, лечился у него? — с нотками удивления спросила девушка, на что я кивнул.

— Странно, — сложила она руки на груди, — когда сенсей принёс тебя, ты был похож на обычного оборванца, уж не обижайся. Не думала, что Моригава-сан тратит время на таких.

Ох, Мидори, знала бы ты, сколько я об этом этим размышлял. И до сих пор ничего не понял. Как над этим не думай, но с моей перспективы всё это похоже на банальный развод: за мной следят, ждут, когда я нарвусь на неприятности, затем лечат и усыпляют на несколько дней. После чего я прихожу в себя в другой стране и узнаю, что должен своему спасителю столько, что глаза на лоб лезут. Только вот есть одна проблема: с меня нечего брать, кроме моей жизни, ну и глаз, конечно, и он знал это с самого начала. И вот минуло время, а я всё ещё смотрю на мир через ринненган, а Ито-сан милостиво готов подождать, пока я собираю для него нужную сумму. Как ни посмотри, а выглядит всё крайне непонятно и подозрительно, а правду выяснить неоткуда.

— Поэтому я и должен стать шиноби как можно быстрее, — пожал плечами я.

— Быстрее не значит лучше. Хотя теперь я понимаю, почему сенсей сказал ускорить тренировки.

Между нами ненадолго установилась тишина, каждый думал о своём. И хотела уже Мидори пойти наверх, как я вспомнил кое-что, что меня заинтересовало в их разговоре.

— Мидори, скажи, а у Кайто-сана что, со здоровьем проблемы? — спросил я со свойственной мне тактичностью, о чём вскоре пожалел.

Весь облик девушки тут же поменялся. В один миг она вся будто потемнела, голова чуть склонилась, а кисти рук дернулись, норовя сжаться в кулаки. Секунду она стояла без движения под моим испуганным взглядом, пока я проклинал себя мысленно. Ну вот кто меня за язык тянул, а?

В итоге она тяжело выдохнула и заговорила вновь.

— Ничего, с чем он не мог бы справиться. Сенсей не любит, когда я упоминаю об этом, так что и ты молчи, ладно? Я согласно кивнул, уж что-что, а злить этого человека ещё раз мне совсем не хочется. — Если вопросы закончились, то иди спать, — сказала она и направилась наверх, и я вскоре последовал за ней.

— Мидори, — решился я задать последний на сегодня вопрос, уже стоя перед дверью в свою комнату, — скажи, а кем вы друг другу приходитесь? Просто я живу с вами уже долго, а ничего толком не знаю.

— Я ждала этот вопрос раньше, — она повернулась ко мне, — мы дальние родственники. Мои родители умерли, когда мне было четыре, и с тех пор меня воспитывает он. Такой ответ устраивает?

Я кивнул головой и девушка с хлопком двери скрылась в недрах своей комнаты. Мне же не оставалось ничего другого, кроме как последовать в свою.

Глава 10

Узкий тракт тянется по сухой, выжженной солнцем степи к самому горизонту, рассекая её на две части, однако куда ни поверни голову, всюду увидишь один и тот же пейзаж — жухлая трава, что покрывает собой огромную долину Юшин и бескрайнее, синее небо. Здесь на нём никогда не бывает облаков, по крайней мере, я их тут не видел, но оглядываясь в такую жару по сторонам, охотно верится в то, что эта земля никогда не видела дождя. Вряд ли это так, конечно, ведь всего через тридцать-сорок километров тракт должен влиться в крупную торговую артерию страны Ветра, а оттуда уже и до страны Клыка рукой подать, где вполне нормальные и температура, и погода. Позади же десятки и десятки километров степи, а дальше — лишь пустыня, знаменитые пески страны Ветра, посреди которых где-то затерялась Сунагакуре. Пески, что вобрали в себя немало крови чужеземных ниндзя, которые отважились воевать с Суной на её территории. Да, краткий курс по истории мира шиноби мне тоже читали.

А ещё там есть небольшая плантация, на которой выращивают доппу — травка, считающаяся тут лёгким наркотиком и использующаяся, в основном, в медицинских целях. Хотя в стране Ветра никто не препятствует её свободному распространению, так что немалая её часть идёт на курительные смеси и во всякие увеселительные заведения.

Но это здесь, а вот в Клыке она под жёстким запретом, поэтому при пересечении границы все телеги и путников обязательно досматривают солдаты даймё. И делают они это не только там, все въезды в страну тщательно контролируются, а блок-посты раскиданы по всё её территории, что серьёзно усложняет наркотрафикёрам жизнь. Именно поэтому мне, не доходя до границы, надлежит свернуть с дороги в начинающийся редкий лесок и воспользоваться старой контрабандистской тропой. Старой, оттого и известной, так что всегда следует быть начеку. А всё потому, что у меня с собой пять килограмм этой самой травы в запечатывающем свитке. Честно говоря, никогда не думал, что мой «путь ниндзя» начнётся именно так. Да и в восторге не был, когда узнал, чем мне предстоит заниматься, однако Кайто-сан объяснил, что харчами мне сейчас перебирать не стоит, а стоит брать, что дают. А началось всё со знакомства с посредником.

***флешбек***

— Так это здесь? — удивлённо спросил я у своего сопровождающего.

— Да, — коротко ответил Кайто-сан, продолжая вести меня к тому самому магазину одежды, где я закупался в свой первый день в этом городе.

По моим подсчётам, с момента начала тренировок прошло уже около десяти месяцев. Именно столько времени понадобилось на то, чтобы превратить моё детское, страдавшее от недоедания тельце в то, что я имею сейчас. Горы мышц на мне, конечно, нет, да и не нужны они обычному шиноби, а вот что есть, так это гибкое и жилистое тело, способное выдерживать как длительные тренировки, так и долгие марш-броски.

Разумеется, не забывал я и про тренировки с чакрой (хотя кто бы мне позволил про них забыть), которые приносили воистину удивительные результаты. Стихия воды поддалась быстро, не прошло и месяца, как я научился касанием пальца смачивать обычные листики, так что Кайто-сану, когда он вернулся, не оставалось ничего, кроме как показать мне самую простую технику воды в своём арсенале — волна воды. Ею она и являлась, нужно сложить печати (нужно мне, так как мужчина выполняет её без единого жеста) и выпустить изо рта водяной шквал. Техника действительно простейшая, хоть и бесполезная в серьёзном бою, для неё не требуется ни хороший контроль, ни управление формой, только умение складывать печати и предрасположенность к элементу воды. А ещё и ринненган творит чудеса, так что освоил я её за два дня, даже быстрее, чем хенге, чем изрядно удивил своего сенсея.

Дальше уже пошли вещи посложнее, например, водяное ядро с которым я возился уже куда дольше. В стандартном виде это довольно медленно летящий сгусток воды, способный, однако, переламывать не особо толстые стволы деревьев. Но, как поведал Кайто-сан, если потренироваться с ней и подтянуть контроль, то можно сделать ядро плотнее и быстрее, чтобы оно стало похоже на водяную пулю — технику, до которой мне ещё предстоит добраться.

Но основная причина моей гордости была в том, что теперь я, спустя сотни часов изнурительных тренировок, могу пропускать по мышцам чакру, что позволяет ускорять и усиливать себя. Именно это, по моему мнению, больше всего приблизило меня к гордому званию шиноби, ибо теперь для меня была открыта дорога к настоящему тайдзюцу, которому начала учить меня Мидори.

В конце концов, Кайто-сан объявил, что я готов выполнять настоящие задания и тянуть больше смысла нет. Мы сидели в гостиной после нашего обычного дня, когда он решил рассказать про своё ремесло поподробнее. С его слов, частные наёмники получают заказы двумя путями: либо от уже имеющейся клиентской базы, либо через так называемых посредников. Это люди, которые сводят нанимателей и исполнителей, первым они гарантируют качественное выполнение задания, вторым — оплату в оговорённом объёме по возвращению, и берут процент за это. К тому же, это люди с большими связями, поэтому через них можно купить или продать почти всё, что угодно, вопрос только в цене. Они же классифицируют и оценивают миссии в зависимости от сложности. Всего есть три уровня: С — вероятности встретить шиноби нет или она очень низка, В — есть вероятность встретить шиноби рангом ниже исполнителя, и А — миссия подразумевает столкновение с сильными шиноби, от исполнителя требуется исключительное мастерство.

— Ещё, по идее, они не должны разглашать никому ни деталей миссии, ни имён, но тут есть один момент, — сказал мужчина, откинувшись на диване, — почти всегда они являются информаторами для какой-то Деревней шиноби, а значит, в вопросах сохранения информации доверять им нельзя. Так что измени цвет волос на какой-нибудь другой, на всякий случай.

Спрашивать, зачем, я не стал. Так же, как оказалось, то письмо, заставившее меня изрядно понервничать, под дверь просунул именно человек посредника.

— В общем, завтра познакомишься с одним из них. С Джиро я часто работал раньше, да и сейчас бывает. Магазин остался таким же, каким я его запомнил — безупречный порядок, атмосфера элитарности и ощущение, что я здесь лишний, которое возникло прямо с порога. Но шиноби моих чувств явно не разделял и ощущал себя здесь, как дома. Неспешным шагом он двинулся к поклонившемуся продавцу — молодому парню щегольского вида.

— Добрый день, Кайто-сан. Вы к господину Сато?

— Да, он у себя?

— Он ожидает вас, проходите, — ответил продавец, махнув рукой в сторону двери слева от себя.

Весь лоск элитного магазина пропал, стоило нам оказаться за ней, тут интерьер был совершенно обычным. Перед нами была ещё одна дверь, более тяжёлая на вид, но мужчина свернул влево, к лестнице на второй этаж. Я последовал за ним и вскоре мы оказались перед комнатой, что находится прямо над торговым залом. В ответ на стук из-за двери послышалось глухое «войдите», и мы вошли.

Комната оказалась обычным рабочим кабинетом, какой мог бы иметь, например, земной юрист, за мелкими исключениями. Забитые книгами и свитками шкафы, рабочий стол с двумя небольшими стопками бумаг, писчими принадлежностями и изыскано выглядящим подсвечником.

Сам посредник был мужчиной лет сорока на вид с забранными в хвост чёрными волосами и подстриженной клином бородкой. Сначала он обратил свои серые, с азиатским разрезом глаза на Кайто-сана, после чего перевёл их на меня. — Приветствую, Джиро. Вот, привёл, как обещал.

Во взгляде этого Джиро отчётливо читался скепсис, он вновь взглянул на шиноби, что развалился на диване напротив стола.

— Ты мне тут чуть ли не вундеркинда описывал, а он выглядит, как обычный шкет. Я бы ему даже это дельце не доверил, — сказал он, побарабанив пальцами по какой-то бумажке на столе, — ты уверен в нём?

— Не был бы уверен, не привёл бы. Он ведь под моим руководством тренировался.

— Ладно уж, — вздохнул бородатый, — но только из-за доверия к тебе и под твою ответственность. Слушай, что от тебя требуется, шкет. — сказал он, беря в руки листок.

— Миссия ранга С, доставка. Раз в неделю осуществлять доставку листьев доппы с плантации в стране Ветра до Симацури, страна Клыка. Короче говоря, носить дурь через границу, а в остальное время бить баклуши. Работа мечты, знаю, — добавил он с ухмылкой, глядя на то, как я перевариваю информацию.

На самом деле это лучше, чем то, что я успел себе нафантазировать, просто наркотики это… неожиданно. Ещё в прошлой жизни я пообещал себе завязать с ними, но вот, пожалуйста, они достали меня и здесь. Так и в судьбу поверить недолго. Но одно могу сказать точно: употреблять их и гробить ещё и это тело я не собираюсь.

— Контракт на два месяца, всего платят двадцать тысяч, выдают по десять два раза за срок, предоплата десять процентов. Возьми с собой бланки на случай, если захочешь продлить контракт, заполните и принесёшь мне. Распишись здесь, если согласен, — сказал он, пододвинув листок с перьевой ручкой на край стола.

Кайто-сан еле заметно кивнул в ответ на мой вопросительный взгляд, так что я прогнал ненужные мысли, взял ручку и написал своё имя прямо под росписью нанимателя.

— Хорошо, — сказал мужчина, достал из ящичка стола связку купюр и отсчитал из неё ровно две тысячи рьё, после чего отдал мне вместе с небольшим, но плотно исписанным листком, а также бланками и конвертом.

— Это детали миссии. Как прочтешь, можешь отправляться, конверт отдашь нанимателю. Всё ясно?

Я кивнул, а мгновением позже снова заговорил вставший с дивана Кайто-сан.

— Прочитать можно и потом. Бери всё это и пошли, у нас мало времени.

Мы покинули магазин и быстрым шагом направились домой. Я не решался задавать донимавшие меня вопросы на людях, да и мужчина всё равно не стал бы тут на них отвечать. Всё это лишь подогревало моё любопытство, так что стоило нам двоим пересечь порог, как из меня вырвался первый вопрос.

— Вы знали, что мне дадут это задание? Если знали, то почему не сказали раньше?

— Знал, что дадут что-нибудь простое, но не знал, что именно это. Чем болтать, лучше иди собирайся. Помнишь, что нужно брать?

Я кивнул и сразу же пошёл наверх. Сменная одежда, аптечка, мыльно-рыльные принадлежности, деньги на первое время и парочка кунаев на всякий случай. Всё это вполне влезает в один запечатывающий свиток. Подумав ещё немного, помещаю туда же полученный недавно конверт. Взгляд опускается на бумаги с деталями миссии, которые нужно прочитать и я немедленно приступаю к этому. Из нового узнал только адрес нанимателя, то ли его дома, то ли конторы, а также координаты плантации, ну и ещё несколько мелких деталей. А где находится Симацури, мне было известно и так, географию страны Когтя, да и всех окрестных земель я знал хорошо, спасибо Мидори, что преподавала мне ещё и общеобразовательные предметы. Собственно, серьёзно учить здесь пришлось разве что географию и чистописание, с которым были проблемы ещё у Нагато, и ботанику. Последняя стоила мне больше всего нервов, даже в том урезанном варианте, что давала Мидори, однако знания о том, какая травка может спасти жизнь, а какая забрать, весьма полезны. Математика уровня четвёртого-пятого класса меня совершенно не впечатлила, мои учителя, видимо, думают, что главное, чтобы я умел считать деньги, а остальное приложится.

Минут через десять я спустился вниз, где меня уже ждали Кайто-сан и Мидори. Первой заговорила девушка, видимо, приняв моё напряжённое выражение лица за беспокойство или сожаление. Не сомневаюсь, что она уже выпытала у своего сенсея всё, что её интересует.

— Да не расстраивайся. Ты ведь не думал, что сразу же дадут что-то серьёзное?

— Со мной всё нормально, удручает только, что торчать мне там полгода минимум, учитывая размер моего долга.

— А что, неужели будешь скучать по мне? — ухмыльнулась она.

Я хотел уже ответить что-нибудь в этом же духе, но нашу намечающуюся дуэль остроумия прервал Кайто-сан.

— Все с чего-то начинают. Если Джиро дал тебе именно это задание, значит, ничего более подходящего у него не было. Малолетнего новичка без репутации даже к охране повозок никто не подпустит, тебе и эту-то миссию выдали только потому, что я за тебя поручился. Зато, если ты выполнишь её безукоризненно, Джиро начнёт немного доверять тебе, а это больше денег и заказов. Ну, а потом уже постоянными клиентами обзаведёшься, если не умрёшь, конечно.

Девушка метнула в него пронзительный взгляд, но шиноби этого либо не заметил, либо проигнорировал. На прощание мне приказали не забрасывать тренировки и саморазвитие в целом, ибо по возвращению от меня ждут идеально исполняемую водяную пулю, или сразу несколько. А через полчаса я уже шагал по пыльной дороге, ведущей в Симацури, где мне предстоит провести около полугода и выполнять не самую приятную работёнку. Но на что только не пойдёшь ради денег. Иногда приходится даже совесть затыкать.

***конец флешбека***

Пересечь границу оказалось так же просто, как и множество раз до этого, и всё благодаря моей подготовке шиноби. Обычному человеку, даже если тот опытный контрабандист, пришлось бы идти по самой тропе и постоянно оглядываться по сторонам, я же могу передвигаться по деревьям на некотором расстоянии от неё. Засада если и будет, то из обычных солдат, которые никогда не задирают головы вверх, проверено.

Главная причина нанять на такую работу шиноби — скорость передвижения и способность переносить больше товара при меньшем риске попасться. Ведь запечатывающие печати довольно вместительны и их легко спрятать на теле, в отличие от сумки. Выходит дорого по местным меркам, но для моего нанимателя это, видимо, не проблема. Деревья уже давно сомкнулись за моей спиной, а лес незаметно погружался в сумерки. Выколоть глаз в темноте я не боялся, так как активно применял чакровидение не по назначению. Это хоть и не полноценное ночное зрение, но всё же делает мир перед глазами немного контрастнее, отчего все ветки на соседнем дереве становится видно лучше. Заблудиться сложновато, я привык держать тропу справа от себя и не удаляюсь от неё больше, чем на пятнадцать метров. Но если вдруг и случится что-то, то навыки ориентирования в лесу теперь всегда при мне, спасибо Мидори и Кайто-сану. В общем, ничего интересного в моих походах не случается.

Не случилось и сегодня, тропа, как и обычно, вывела меня из постепенно редеющего леса на полянку около полузаброшенной деревушки. Тут нужно быть аккуратнее, по моему опыту, здесь часто бывают засады, в которые даже попадают незадачливые наркокурьеры. Но сегодня всё тихо, десятиминутное наблюдение с ветки одного высокого дерева ничего не дало, значит, можно выдвигаться. До цели назначения остаётся всего ничего, дальше можно идти либо по дорогам, либо полями, я всегда выбираю последнее, ибо можно бежать со скоростью шиноби, никого не таясь. Вся дорога туда и обратно занимает почти двое суток, и, в конце концов, на горизонте появляется она — красавица Симацури. Город, в который я влюбился с первого взгляда.

Шучу. Этот городишко настолько же отвратителен, как и то, чем я в нём занимаюсь. Чем-то он даже напоминает Ямагату, наверное, зашкаливающим количеством кабаков и борделей, но, во-первых, Симацури намного меньше Ямагаты, из-за чего их концентрация становится просто запредельной. А во-вторых, тот дождливый город с его хмурыми жителями навевал на меня, скорее, депрессию, а в Симацури буквально не хотелось находиться. Поэтому в свободное время я либо шёл тренироваться в лес, либо сидел безвылазно в комнате отеля. Да и не представлял из себя город ничего в культурном плане, гулять тут просто негде.

Впервые я оказался в этом городе около четырёх месяцев назад и он сразу же вызвал у меня ассоциацию с Ямагатой, что вполне могло бы повлечь за собой чувство лёгкой ностальгии. Если бы не шайка гопников, решившая обобрать меня посреди белого дня, когда я свернул в переулок. Сыграло против меня то, что теперь я не выгляжу, как попрошайка, а мои блуждания по округе с озадаченным видом выдали во мне чужака, вот и решили ребятки поживится. Все молодые, самому старшему, что поигрывал передо мной ножичком, было лет шестнадцать. Но ни нож, ни неумелая попытка окружить меня им помочь не могли. Насчёт драк с обычными людьми Мидори высказалась ясно: не дерись, если не хочешь убить ненароком, лучше используй ки. Но так как с ним у меня проблемы, а палиться, запрыгивая на крышу, не хотелось, оставалось одно.

Я оборвал что-то говорящего мне главаря прямым ударом в челюсть, на который он отреагировать не успел и, как результат, оказался на земле. Я тут же воспользовался возникшей прорехой в кольце окруживших меня парней и выбрался наружу, подхватив упавший нож. Расчёт оказался верным, грабители правильно оценили ситуацию и ретировались, я же задумчиво глядел на молодого парня, что тихо скулил на земле, пытаясь подняться. Удар ведь был даже не в полсилы. Значит, правильно мне говорили, одним ударом можно вполне себе убить обычного человека, а если ещё и постоянно спаринговаться с другими шиноби, то становится трудно соизмерять силы.

Первое впечатление оказалось довольно сильным, и даже сейчас, когда я иду сквозь редкую толпу к месту своего назначения, мне то и дело видятся в ней недобрые взгляды. Кажется, что у обитателей подобных мест есть что-то вроде системы свой-чужой, что безошибочно определяет «чужих» в толпе себе подобных, и тогда все их взгляды обращаются на него. А может, у меня просто паранойя, за четыре месяца в этом городе и неудивительно.

Конечная цель моего пути располагается в производственном квартале, который называется так, скорее, по привычке, единственное оставшееся производство тут — красильный цех, но и он доживает свои последние дни. Я стучусь в высокие ворота, ведущие на частную территорию, которая раньше была то ли складом, то ли ещё чем. В ответ на это в створке открывается смотровое окошко с хмурой рожей охранника, после чего открываются и сами врата.

На внутреннем дворе, обычно пустующем, находилось трое человек, с которыми я предпочёл бы встречаться пореже. Не знаю точно, в чём состоит их работа, в суть наркобизнеса я так и не вник, но выглядят они как босоногая шпана с улицы, и невзлюбили они меня ещё с первой нашей встречи. И я их даже понимаю, трудно проникнуться симпатией к пацану втрое младше тебя, что просто бегает иногда за новой партией наркоты, но получает намного больше, чем ты. Не удивительно, что они бесятся при виде меня. Впрочем, эта антипатия взаимна.

— Смотрите-ка, кто вернулся, — воскликнул один из них, Изао, кажется, — как прошёл ваш путь, шиноби-сан? Его рожа мерзко ухмыляется, так и прося проехаться по ней ногой, но я слишком хорошо контролирую себя для такого, а проблемы с заказчиком мне не нужны. Отвечать ему и тем самым поддаваться на провокацию тоже не хочется, любой вежливый ответ вызовет у них новую порцию гогота, как обычно. Послать бы его, конечно, но это уже провокация с моей стороны, так что я решил просто игнорировать. Вся проблема в том, что основная масса гражданских вообще не представляют себе, что такое шиноби, знай эта кучка недоносков, что я могу с ними сделать, ссались бы в штаны при одном моём появлении. Но знать им об этом неоткуда.

— Эй, я тебя спрашиваю, — пропускаю мимо ушей, продолжая идти к зданию, как вдруг Изао резко сорвался с места и преградил мне дорогу. Теперь, когда он близко, я чую запах алкоголя от него. Я посмотрел на него снизу вверх.

— Когда взрослые о чём-то спрашивают, нужно отвечать, щенок! — рефлексы оказались быстрее разума, так что когда он занёс над моей головой кулак, я, не раздумывая, отреагировал так, как и подобает шиноби.

Моя нога с хрустом впечатывается в коленный сустав оппонента, мгновенно ломая его. Мужчина вскрикнул, что немного привело меня в себя, поэтому удар в голову, грозивший проломить ему череп, я успел ослабить. Всё было кончено где-то за две секунды, мужчина валялся передо мной без сознания с разбитым лицом и вывернутой в обратную сторону ногой. Я же смотрел на дело рук своих, как и когда-то в переулке и пытался понять, что мне теперь делать. Заказчик явно не погладит по головке за то, что я покалечил одного из его людей. Он, конечно, первый полез, но это слабый аргумент. А если ещё и решит деньги на его лечение из моей зарплаты вычесть, то мне тут вообще год куковать придётся. Вот же ж, а…

Я вынырнул из своих мыслей и посмотрел на остальных. Те, кажется, уже протрезвели и теперь шокировано глядели то на меня, то на Изао. Ладно, со вздохом подумал я, тут уже ничего не сделаешь.

Расстроенный и сопровождаемый шокированными взглядами, я пошагал ко входу в здание и вскоре скрылся за его дверью. Оставалось лишь передать наркотики ответственному тут человеку, который заведовал бригадой зельеваров. Именно они обрабатывают листья и получают из них, в конечном итоге, готовый продукт.

Спустя минуту всё было кончено, задание, длившееся почти сутки, выполнено. Когда я вышел на улицу, то ни калеки, ни его дружков уже не было. Ну и ладно, все проблемы будут потом. С этими мыслями я, не обращая внимания на охранника, что метнулся от меня на другой край участка, направился в свой номер гостиницы, кушать и отсыпаться.

***

В дверь тихо постучали, пробуждая меня ото сна. Я перевёл сонный взгляд на окошко, в котором виднелось начинающее темнеть небо и чуть было не крикнул пришедшему катиться ко всем чертям. Нет, ну это свинство какое-то, человек после двух дней на ногах пришёл отоспаться, а его будят вечером этого же дня. В том, что проспал я максимум часов пять, говорило всё моё состояние, включая слипающиеся глаза. Пересилив себя, встаю с кровати и направляюсь к двери, за которой, как я и думал, оказался хозяин гостиницы.

— Простите за беспокойство, но это письмо просили передать вам, лично в руки, — сказал он, протягивая свёрнутую бумажку.

Я взял её, одновременно кивнув мужчине, затем захлопнул дверь. У меня была чертовски хорошая догадка о том, кому бы я мог понадобиться. Так и оказалось, в письме мой работодатель, Судзуки-сан, настойчиво приглашал зайти к нему, чтобы обсудить некий важный вопрос. Теперь понятно, почему хозяин выглядел немного напуганным, мафия здесь обладала почти таким же влиянием, как и официальные власти, и Судзуки Ясуо был явно не последним человеком в городе. Что ж, я был готов к этому, пора встретить последствия своих действий.

— Но явно не сегодня, — проговорил я в полголоса, заваливаясь обратно на кровать. Сроков в письме не было, так что дорогой наниматель может и подождать.

Больше меня никто не будил и проснулся я на следующий день самостоятельно. Умывшись на улице и позавтракав запасенными в свитке продуктами, я вышел из отеля и направился к дому Судзуки-сана. Как и тогда, в Ямагате, я искал самое дешёвое место и нашёл его — комната в этом невзрачном домике стоит всего сто девяносто рьё в неделю, что позволяет нехило экономить. А экономил я абсолютно на всём, как мог. Я бы вообще не стал снимать комнату, а жил бы где-нибудь в лесу, но нанимателю нужен мой точный адрес для таких случаев, как этот. Сам он живёт в небольшом особняке, в хорошем районе, если какую-то часть этого города вообще можно так назвать. Но тут тихо и малолюдно, так что местные хозяева жизни могут жить в тишине и покое.

Стучусь в высокие железные ворота, на что собаки с той стороны заходятся отчаянным лаем. Я видел их один раз, когда только приходил знакомиться, три псины неизвестной мне породы, выведенной явно для того, чтобы убивать. Видимо, без такой охраны жить тут просто опасно. Вскоре ворота открываются, а человек за ними молча указывает мне на дом, проходи, мол. Адские твари рвутся с цепей, пока я иду мимо них ко входной двери, которая открылась после моего стука.

— Привет, Нагато-кун, — меня встретила Судзуки Акеми, молодая, улыбчивая девушка и жена моего нанимателя, — Ясуо ждёт тебя, проходи.

Я поздоровался в ответ, после чего она провела меня в гостиную, где перед незажжённым камином, в домашнем кимоно сидел коренастый мужчина. Когда мы вошли, он оторвался от чтения свитка и обратил внимание на нас.

— Добро пожаловать, Нагато, присаживайся. Акеми, можешь оставить нас?

Девушка кивнула головой и вышла, я же устроился на соседнем кресле, готовясь к неприятному разговору.

— Догадываешься, зачем я тебя позвал? — спросил он, когда шаги стихли в глубине дома.

— Из-за драки, — утвердительно ответил я.

— Драки? Скорее уж избиения, судя по тому, что мне рассказывали, — сказал он с весельем в голосе, — не думай, я не злюсь. Изао давно надо было преподать урок, слишком борзым стал. У меня есть, кому его заменить, конечно, но то, что он выведен из строя на неопределённый срок не очень хорошо.

Я сидел и откровенно не понимал, к чему он ведёт. Гладко выбритое лицо не выражало теперь ни одной эмоции и я не могу прочитать этого человека, несмотря на прослушанные лекции о психологии. Лучше бы сразу о деньгах говорил, чем так тянуть.

— Признаться, я недооценил тебя, но сейчас всё понимаю. Ты мог бы разделаться с любым из моих парней так же легко, как с Изао, это так?

Я лишь пожал плечами, мол, не знаю, какие у тебя там ещё парни есть. Скромничаю, конечно, обычные люди мне не противники, однако раскрывать свои способности перед этим человеком не стоит.

— Ладно, — перешёл он к делу, — для тебя есть одно дельце, справишься — получишь двадцать пять тысяч рьё на руки.

— Что нужно делать? — мгновенно отреагировал я. Возможность покинуть этот город пораньше, заработав шестьдесят тысяч и избавиться от долга, дорогого стоит.

— Ха, стразу видно делового человека. Ничего сложного, надо просто поджечь один складик и убить кое-кого, справишься?

Я замер в нерешительности. Не то, чтобы у меня были проблемы с убийствами, всё-таки я уже сделал это однажды, да и Мидори с Кайто-саном готовили меня к этому. Но не думаю, что я морально готов убить человека, который ничего мне не сделал, за деньги. Почему-то в моей голове возникла аналогия с проституцией. Переспать с кем-то по доброй воле ‒ это одно, а вот за деньги уже совсем другое.

— Кого именно? — насколько мог твёрдо спросил я, постаравшись не выдать своих чувств, однако Судзуки-сан меня мгновенно раскусил.

— Не волнуйся, всего лишь один мелкий выскочка, что пытается конкурировать со мной не самыми честными методами. Сволочь ещё почище меня. Ну так что, сделаешь?

После его слов, сомнения, обуревающие меня, мигом пропали. Значит, ещё один наркоторговец? Если устраню его, то у меня появится сумма, перекрывающая весь размер долга. А это значит, что как только текущий контракт закончится, я смогу, наконец, свалить из этой гниющей дыры. И сделаю я это настолько быстро, что Молнией будут называть отнюдь не Минато.

Решение принято.

— Я согласен.

Глава 11

Над городом стояла ночь, и опустевшие улицы Симацури освещались лишь редкими фонарями, да гигантской луной верху. Если смотреть на неё с земли, то она действительно кажется гигантской, особенно мне, который ещё помнит Луну из того, другого мира. Вряд ли она настолько больше знакомого мне спутника Земли, так что, скорее всего, просто находится гораздо ближе к планете. И даже если Мудрец Шести Путей просто не смог отлевитировать её достаточно далеко в космос, то его усилия всё равно достойны уважения. Ведь создать огромную глыбу камня — это одно, была бы силушка, а вот вывести её на стабильную орбиту так, чтобы она не падала — тут уже нужны мозги и расчёт.

Её свет меня не достигает, ведь я укрылся за каменной трубой на одной из крыш Симацури и сейчас нервно сжимал в руках кунай, пытаясь успокоиться. Отступать поздно, согласие уже дано и даже более того, я провёл все необходимые подготовительные действия. Я выяснил распорядок дня моей цели, а точнее то, что чёткого распорядка у него нет. Кавагами Араши, так его зовут, может просидеть дома несколько дней подряд, после чего целый день бродить по городу в окружении нескольких человек, общаясь с разными людьми, а также иногда посещает тот склад, который мне нужно сжечь. И каждый раз, когда он выходит на улицу, его сопровождает пара-тройка парней. Вот и сегодня, я наблюдал за его утренним походом к какому-то чиновнику, после которого он вернулся домой и больше не выходил.

Поджечь склад, кстати, было решено в последнюю очередь, чтобы не поднять шум раньше времени. Хотя, как мне кажется, такие предосторожности излишни, Араши этот действительно выглядел мелким барыгой, а охраны у него ещё меньше, чем у моего работодателя. Даже если они всполошатся, и даже будь их целый полк, помешать мне совершить задуманное они не смогут. А уж пробраться к нему домой мне вообще сложным не казалось, я, честно говоря, мог забраться в абсолютно любое жилище здесь и обчистить его. Но не стоит это денег, меня и без того уже повесить следует по законам этой страны.

— Хорошо, — произнёс я тихо, в последний раз провернув на пальце кунай, — приступим.

Я покинул укрывшую меня тень и подобрался ближе к чуть ветхому, двухэтажному домику в типичном здесь псевдо-японском стиле, которым владела моя цель. Огни в его окнах потухли два часа назад — я специально дожидался, пока там все уснут. И господину Кавагами лучше бы и вправду спать, говорят, умирать во сне легче.

Перебравшись на самую ближнюю к дому крышу, я осмотрел небольшой, огороженный забором дворик. «Помех нет», отметил я про себя, территория была чиста. Применив шуншин, перемещаюсь на участок. Эту технику я начал изучать совсем недавно, всего за две недели до отбытия на миссию, и это даёт о себе знать, вместо крыши дома я оказался возле него. Но не страшно. Взобравшись по стене на уровень второго этажа, я оказался около окна, ведущего в одну из комнат, которая, судя по тому, что я успел увидеть, пустует. Быстро распечатываю инвентарь грабителя — девять длинных клейких лент, за которыми пришлось аж в другой город метнуться, а также толстую ткань. Через минуту все ленты были на окне и перекрещивались в одной точке, а я, мысленно прося у судьбы удачи, легонько ударил в перекрестье обёрнутым в ткань локтём. И судьба оказалась благосклонна, осколки не просыпались на пол, так что я просунул руку в образовавшуюся дыру и потянулся к ручке. А через секунду стоял уже внутри и прислушивался к дому.

Тихо. Чуть ли не на цыпочках прохожу к двери, молясь о том, чтобы она не издавала скрипа. На сей раз моё желание было услышано лишь частично, дверь, открывшаяся едва ли на четверть, издала тихий звук. Но мне и образовавшейся щели хватит. Коридор был коротким, а на втором этаже оказалось лишь две комнаты, в одной из которых я уже побывал. Значит, выбор не велик.

Дверь оказалась не заперта, что должно было меня обрадовать, но вместо этого что-то внутри возопило и приказало уносить ноги. Но этот внезапный приступ паники я списал на нервозность и подавил волевым усилием, так как прямо передо мной на своей кровати лежал тот, кого мне и приказано убить. И времени на сомнения я решил себе не давать.

Рывок вперёд и я мгновенно оказываюсь над ним, обе руки почти синхронно мчатся к своим целям, одна — ко рту, чтобы закрыть его, а вторая, с кунаем, к шее. В следующий момент всё полетело к биджу в задницу.

Та рука, которой я хотел заткнуть ему рот, прошла насквозь и упёрлась в подушку, а кунай, что должен был прервать его жизнь, просто воткнулся в матрас. Его тело будто истаяло, оставив меня стоять на кровати с полным непониманием и надвигающейся паникой.

Не успел я, как следует, обдумать ситуацию, как почувствовал что-то за спиной и тут же отреагировал, обернувшись и встав в защитную стойку. Из полумрака комнаты, с того места, насчёт которого я ещё секунду назад мог поклясться, что там никого нет, на меня смотрел молодой парень в фиолетовом пиджаке и узким, ухмыляющимся лицом. Сомнений нет, это тот самый тип, которого я несколько раз видел возле Кавагами. Но тогда он совсем не привлёк моего внимания, а теперь не почувствовать в нем шиноби мог бы разве что полностью глухой к эманациям чакры человек. Более того, сейчас я хорошо ощущаю, что этот противник явно не моего уровня, и если я вступлю с ним в схватку, то…

— Пришёл, наконец. Я уж думал, ты так и будешь за нами кругами ходить, — его голос сочился ехидством, — неплохие навыки слежки, кстати, хвалю. Всё, как по учебнику. Только вот от сенсора, — он постучал себя пальцами по виску, — не скроешься. Ну, кто тебя послал? Суна? Или кто-то ещё?

Я молчал, пытаясь в ускоренном темпе придумать план действий. Судя по тому, что он стоит напротив меня со скрещенными руками и мерзким выражением лица, противником он меня явно не считает. Выпрыгнуть в окно и попытаться убежать? Если он и вправду сенсор, то мне не скрыться, даже если он, по какому-то чуду окажется медленней меня. Но кое-чем я, всё-таки, могу его удивить, ибо он меня немного недооценивает.

— Неразговорчивый. — заключил шиноби. — А зря, я же по-хорошему пытаюсь. Жизнь за сотрудничество, конечно, не обещаю, тебя в любом случае ждёт смерть, но ведь и умирать можно по-разному. Ну так что?

Я слушал его в пол-уха, продумывая будущий бой. Мысль о том, что я могу умереть, присутствовала, но не вызывала сейчас никаких эмоций. Крошечная спальня совершенно не подходит для боя шиноби, но сейчас это моё преимущество. Ведь в тесноте легче сблизиться. За то время, пока он говорил, у меня успел родиться примерный план действий и, как только он закончил, я дал себе мысленную отмашку.

Кунай, который я недавно держал в руке, теперь летит в его грудь, а мгновением спустя втыкается в стену за тем местом, где он стоял. Я сорвался навстречу врагу, намереваясь поймать его первый удар, схватить мёртвой хваткой и убить, как уже делал когда-то. Но явно не рассчитал силы, ибо пинок, пришедшийся мне на грудь, оказался слишком мощным и мои руки лишь беспомощно скользнули по его ноге. Я отлетел обратно на кровать, с которой и сорвался на противника, перед этим ударившись о стену, и теперь приходил в себя, а шиноби, тем временем, не стоял на месте. Я успел распрямится и выставить перед собой руки в самый последний момент и на них сразу же пришёлся сокрушительный удар, вновь впечатав меня в стену и выбив из легких воздух. Я вновь оказался на кровати, теперь уже лежащим, а противник, похоже, вообще перестал воспринимать меня как что-то серьёзное. Даже руку в карман засунул, падла.

— Слабак, как я и думал. Сого, поднимайся уже, чего там застрял? — крикнул он кому-то.

Я понимал, что дела мои плохи, как никогда. Жутко болели рёбра, которые я не успел укрепить чакрой, ныли предплечья, по которым будто кувалдой врезали, а не кулаком. Перед глазами танцевали точки, а план моих дальнейших действий всё не складывался. По сути, всё, что я мог, это продолжать пытаться прикоснуться к нему, ничего другого противопоставить этому шиноби я не могу. Моё тайдзюцу смехотворно по сравнению с его, а пытаться складывать печати, когда он в шаге от меня — самоубийство. Странно, сейчас мне надо бы уже паниковать, но разум абсолютно пуст.

— Сого!

Мне кажется, или теперь в его голосе появилось беспокойство? Нет, не кажется, когда я посмотрел на этого ублюдка вновь, в его позе уже не было показной расслабленности, сейчас он переместился к дверному проёму и прислушивается к дому, не выпуская из виду меня. Что бы там не произошло, а на моё положение это влияет мало, несмотря на то, что эта заминка дала мне немного отдышаться и прийти в себя. Но долго это не продлилось.

Только благодаря своим тренировкам мне удалось увидеть его движение и дёрнувшуюся ко мне руку с кунаем. Слабая попытка уклониться ни к чему не привела, и теперь чёрное лезвие застыло в миллиметре от моей сонной артерии.

— Кто ещё здесь есть? Говори!

Я уже чувствовал холод металла на своей шее и прощался с жизнью, пока не произошло то, что застало врасплох нас обоих — приглушённый крик, или, скорее даже, истошный вопль, что раздался откуда-то с первого этажа. Мы застыли друг напротив друга в нерешительности, но вскоре крик повторился, в этот раз громче и в сопровождении тяжелого топота по деревянному полу. Кто-то под нами бежал по направлению к выходу.

— Какого хрена он творит!? — крикнул шиноби, бросившись к окну и впервые за нашу встречу совершив роковую ошибку м повернулся ко мне спиной.

На сей раз я был готов к контратаке и успел пригнуться, пропустив вражеский локоть в каких-то миллиметрах от моей макушки, а в следующее мгновение я уже вцепился в его торс, фактически обняв его. Из-за разницы в росте это могло бы напоминать встречу отца и сына после долгой разлуки, если бы парень сразу же не обмяк. Жизнь быстро покинула его тело, так что кунай, который он, напоследок, попытался вонзить мне в спину, лишь слабо ткнулся в мою лопатку и выпал из ослабевшей руки. Спустя пару секунд всё было кончено, шиноби был мёртв. Для меня он так и остался неизвестным, копаться в его памяти сейчас я не рискнул бы и за миллион рьё.

Новый крик с призывом о помощи раздался уже около выхода со двора, и теперь уже пришла моя очередь прильнуть к окну. По узкой аллее, ведущей от дома, бежал человек. Из-за темноты я не смог сразу же установить его личность, однако догадка возникла мгновенно. Я хотел было уже выпрыгнуть в окно и начать погоню, как вдруг замер, вернулся вглубь комнаты и выдернул из стены кунай. Мне их, можно сказать, в долг дали, да и оставлять тут ничего не хочется. Что случилось там, внизу, я не знаю и знать не хочу. Всё, что мне известно, это то, что моя цель убегает, и теперь рядом с ним точно никого нет.

Я вынырнул из дома во мрак ночи, мгновенно сориентировавшись. Адреналин начинает отпускать, одновременно с этим усиливается боль в рёбрах. «Треснули», мрачно подумал я, не страшно, главное, чтобы не перелом. Найти Кавагами на пустой улице труда не составило, я просто шёл на звук. В окрестных домах уже начал зажигаться свет, но спасти его это уже не могло — я с разбегу врезался в его спину, повалив того на землю и слитным движением перерезал верещавшему человеку горло. Вот и всё.

Мужчина умер, и тёплая, артериальная кровь на моих руках — подтверждение тому. То, насколько «обычным» выскочкой он был, мне ещё предстоит подробно обсудить со своим нанимателем, но сейчас пора убираться отсюда, пока кто-нибудь не пришёл. Тот факт, что стражники Симацури не любят торопиться, даже если кого-то убивают, сегодня сыграл мне на руку. «Придётся отложить поджог на неопределённое время», подумал я, запрыгивая на крышу. Меня ждала беседа с Судзуки-саном. С пристрастием.

***за шесть часов до смерти Араши***

— Ты послал его на смерть!?

Негодованию госпожи Судзуки не было предела. В её взгляде, которым она смотрела на мужа, смешались страх, сожаление и разочарование, которые были вызваны его поступком. Она не была слепой и знала, чем он занимается, однако любовь помогает закрывать глаза на многие вещи. Но сейчас она впервые видела другую сторону своего мужа, которую предпочла бы никогда не знать. Главенствовал в её эмоциях страх, ибо даже она, далёкий от криминального мира человек, знала, чем им грозит гнев Кавагами Араши.

— Успокойся, — сказал собеседник тоном, что всегда заставляет его жену прервать речь и слушать, — я знаю, что делаю. Акеми, ты веришь мне?

— Зачем? — в её глазах стояли слёзы.

— Затем, что он бы раздавил меня, продолжи мы находиться в одном городе! Ты ведь уже знаешь это, так?

Акеми кивнула. Кавагами Араши знают многие, крупный бизнесмен, официально занимающийся отельным бизнесом. Но это лишь прикрытие для целой криминальной империи, что раскинулась по всей стране Клыка, а кое-где даже за её пределами. Если верить слухам, то он владеет огромными плантациями опиума и обширной сетью нарколабораторий, а также целой армией наёмников, среди которых даже есть высокоранговые нукенины. И вот, год назад он задумался о расширении своего бизнеса и обратил своё внимание на Симацури, которым почти безраздельно владел Ясуо Судзуки. Араши сразу же предложил тому разделить город, но тот отказался, после чего они больше не встречались. А в Симацури, тем временем, прибывало всё больше его людей. Он спокойно и методично поглощал квартал за кварталом, а Ясуо не мог ничего с этим сделать, ибо открыто объявить войну для него и его семьи означало лишь смерть. Всем было очевидно спокойно и методично Кавагами пришёл всерьёз и надолго, он даже виллу себе за городом начал строить. А за те деньги, что готов был предложить Судзуки, никто бы просто не взялся его устранять. Остаётся лишь один выход ‒ позорно бежать, отдав город этому выскочке, но вся суть Ясуо Судзуки противилась тому, чтобы сбежать от кого-то. И вот, наконец, настал решающий момент. Либо парень убьёт его, либо он наступит на горло своим принципам и они убегут из города ещё до рассвета.

— Всё будет готово ещё до трёх часов ночи. Если он справится, то вернётся раньше, а если нет, то мы сбежим. Акеми уже немного успокоилась, лишь выглядела немного бледной.

— А если у нас не получится? — тихим голосом спросила она.

— У меня много знакомых, Акеми, нам помогут. Мы убежим в другую страну, настолько далеко, что он нас никогда не достанет.

Акеми смотрела на него с недоверием, и Ясуо понимал, чем оно вызвано. Кавагами может найти всё, что ему нужно, особенно в стране Клыка. Скрываться от него — задача не простая, но ведь и он не всесилен. К тому же, у Судзуки действительно много друзей, они помогут, не могут не помочь!

— А теперь иди и готовься. Собери всё самое ценное, но не бери много, большинство вещей всё равно придётся бросить здесь.

Она кивнула и молча вышла из комнаты. Акеми никогда не спорила со своим мужем, и даже если она совершенно не верит в его план, то никогда не скажет этого напрямую, лишь намёками. Красивая и добрая, иногда Ясуо даже посещали мысли, что он её не достоин. Хотя надолго они не задерживаются. «Ладно», подумал он, пора заняться делом.

***дом Кавагами, за несколько минут до убийства Араши***

Кавагами Араши никогда не был суеверным человеком и доверял лишь собственному уму и амбициям. Молиться, соответственно, тоже не умел, но сейчас, смотря в оцепенении на то, как его телохранителя поглощает чёрная, тягучая масса, ему впервые захотелось прочитать какую-нибудь молитву. Но он не знал ни одной. Ветеран, лучший шиноби из всех, что у него были, тот, кто лил целые реки крови ещё на службе у Ивы, теперь мог лишь беспомощно хрипеть, пока правая половина его тела стремительно меняла цвет. Оба человека пребывали в священном ужасе от того, что происходило сейчас в этом подвале, но хуже всего приходилось, всё-таки, шиноби. Араши смотрел, как существо, завладевшее телом его подчинённого, достало из его подсумка кунай и теперь медленно поднимало руку к голове.

— Умри.

Впервые с начала всего этого кошмара в голове наркоторговца появилась первая связная мысль: «Это не человек». Всё происходящее можно было бы списать на какую-то странную технику, но ни один человек не способен говорить настолько холодно и отчуждённо.

В подвале было тихо, словно в могиле. Шиноби мог лишь открывать и закрывать рот, как рыба, а Кавагами — смотреть. Он бы и рад отвернуться, сбежать или сделать хоть что-нибудь, но ни одна мышца в его теле не отзывалась. Поэтому Араши смотрел, как монстр медленно, словно смакуя момент, вонзил кунай в левую, человеческую глазницу. Невыразимая мука на одной половине лица и широкая улыбка чудовища на другой, стали для него последней каплей. Мужчина закричал.

***

— Всё, что нужно было делать, это просто носить наркотики, Нагато, — произнесла Мидори, с жалостью глядя на меня, будто здоровый человек обращается к умственно неполноценному.

Кайто-сан же, после нашего разговора, сидел молча, оперев голову на ладонь и сверлил меня нечитаемым взглядом. Никогда не забуду выражение его лица, когда я назвал фамилию Кавагами. Наверное, у меня было похожее, когда мне таки рассказали, кого я завалил. Поразмыслив обо всём произошедшем, я решил, что они имеют полное право считать меня придурком.

С тех событий прошло уже два месяца. Как я и обещал себе, стоило контракту завершиться, я тут же забрал полагающиеся мне деньги и покинул город, несмотря на предложение Судзуки остаться. Ему, мол, такие работники всегда нужны, но я вежливо отказался.

Собственно, в ту самую ночь, когда умер Араши, я вернулся в особняк моего нанимателя, чтобы отчитаться о выполнении задания и получить объяснения. Ни о каком складе речи уже не велось, если у мелких сошек тут такие шиноби в распоряжении, то я лучше залягу куда-нибудь на самое дно, а лучше уберусь отсюда подобру-поздорову. Ведь тот парень был чунин уровня Мидори, как минимум, а в тайдзюцу явно её превосходил, однако Судзуки развеял мои опасения, мол, понятия не имею, откуда у него взялся шиноби, но если он мёртв — это уже не важно. Ещё и заплатил мне в два раза больше, чем мы договаривались, а это прямая путёвка домой через два месяца. Кроме того, узнав о нашем бое, он, поохав, дал мне две недели на отдых, так что под конец разговора мне даже перестало хотеться съездить кулаком по его приторной роже. А теперь, спустя два месяца, я узнаю, что покойник был тут кем-то вроде босса мафии, отчего мне вдруг резко захотелось вернуться в Симацури и плотно пообщаться с одним хитрожопым хмырём. Но стоит отдать ему должное, рассчитал он верно: после смерти главаря всю его империю растащили его бизнес-партнёры и до сих пор грызутся между собой, так что Судзуки действительно может спать спокойно, пока что.

— Нагато, на будущее, — оторвал взгляд от столешницы Кайто-сан, — не принимай заказов от непроверенных людей. Думаешь, посредники просто так существуют?

— Я понимаю, просто деньги были уж слишком хорошие, — я чуть опустил голову. Он прав во всём, Судзуки ничего не стоило обмануть меня, подсунув изначально невыполнимое задание или, в моём случае, просто использовать меня в своих интересах. Да он, собственно, сделал и то, и другое. Но деньги и скорая перспектива вернуться в Ивамори затмила глаза.

— По деньгам тебя развели, кстати, — присоединилась к разговору Мидори, — за такое берут в три раза больше, как минимум.

— И теперь ещё какую-то часть придётся отдать Ито, — это сказал уже мужчина, — лечиться у него недёшево, как ты знаешь.

Это я понимал и сам, но радовало хотя бы то, что долга на мне больше нет. Точнее, есть, но теперь я могу его выплатить в любой момент, главное Ито-сана найти.

— А если я, скажем, доверяю человеку и задание выглядит плёвым, то что делать?

Шиноби задумался немного, смотря в потолок, а затем ответил.

— Делай ровно то, за что тебе платят, ни больше, ни меньше. И помни, что никакие деньги не стоят твоей жизни, даже если ты сражаешься за них.

Мидори кивнула на это, я промолчал, и разговор как-то сам собой прекратился. В первый день после моего возвращения меня решили особо не дёргать, но уже на второй я, стоя на полигоне, демонстрировал девушке серию водяных путь, за что получил заслуженную похвалу. Этот инцидент раскрыл мне ещё одно — моё тайдзюцу против серьёзных людей совершенно не играет и надо что-то с этим делать. Прежде всего, естественно, расти, чтобы перестать быть таким мелким и лёгким, а также пора начинать пробовать выполнять техники с меньшим количеством печатей, чтобы иметь уже возможность использовать ниндзюцу в ближнем бою.

Этим я и занимался до тех самых пор, пока посредник сам(!) не предложил мне работёнку. Никак из-за благодарственного письма, что послал ему Судзуки. Я бы сильно удивился, если бы он не был в восторге от моей работы — завалить в одиночку бандоса, который всю страну в своих лапах держал, да ещё и за какие-то пятьдесят тысяч. В общем, лохов любят везде. Но на этот раз работа выглядела поприличнее — охрана и сопровождение. Мои деньги к тому моменту ещё и близко не закончились, но я согласился, ведь надо же нарабатывать репутацию, а в том, что с заданием я справлюсь, сомнений не было.

Жизнь пошла своим чередом.

Глава 12

Небо страны Дождя уже пару часов как начало темнеть, краски сгущались, а сверху, как всегда, накрапывал мелкий дождик, выбивая из черепичных крыш тихую трель. Вечерняя идиллия маленького, провинциального городка, а скорее даже посёлка, задавала и соответствующее настроение, так что я просто сидел на открытой веранде закусочной, слушал шум дождя и лениво ковырялся в своей тарелке. Это странно, но только после возвращения в эту страну я понял, что на самом деле немного скучал по ней. Видимо, вторая Родина оставила в моей душе больший след, чем я предполагал. Но вернуться сюда я решил не из сентиментальных побуждений, а, скорее, из корыстных.

С недавних пор я занимаюсь охотой на нукенинов, которых после войны тут развелось просто немеряно, и где-то в местных лесах орудует банда, которой, судя по всему, заправляет один из них. При определённой удаче охота на нукенинов может быть крайне прибыльной, главное — соизмерять силы и уметь выслеживать беглых ниндзя, что не так-то просто, учитывая то, что они редко когда остаются на одном месте надолго.

Вот и моя цель, Кувата Коичи, промышлял грабежами сначала где-то в стране Огня, а после того, как там стало слишком опасно, перебрался сюда. Всю эту информацию, как и книгу бинго, я приобрёл у посредника, хотя, при желании, всегда можно поиграть в детектива и попытаться найти нужного человека самостоятельно, ведь за такими людьми, как моя цель, всегда тянется след из трупов. Вообще, нукенинов можно разделить на две категории: шумные и тихие. Первые, после предательства своей деревни, сразу идут грабить и убивать, не от большого ума, конечно, чем саморучно и рисуют на себе мишень, таких отлавливать проще всего. Вторые же предпочитают залечь на дно и ведут себя максимально тихо.

И какого же было моё удивление, когда в разделе нукенинов из Тумана, среди множества портретов беглых шиноби я увидел подозрительно знакомого мне парня лет двадцати. Моложе, чем сейчас, с другой причёской и фамилией, но это точно был Шого Кайто, или Шого Шисен, как утверждает книга бинго. Приметы тоже сходились: русые волосы, красные зрачки, рост 192 сантиметра, искусен в водяных техниках и кендзюцу. Также, оказывается, обладает неким улучшенным геномом, что ускоряет и усиливает его, из-за чего тот становится крайне опасным в ближнем бою. В памяти сразу всплыл тот давнишний разговор с Мидори, после которого я всё же смог провести параллель с парнем из команды Саске, Джуго, которого я еле смог вспомнить, как-то не отложились эти ребята у меня в памяти. Он тоже поглощал природную энергию, только не мог это контролировать и зверел в итоге, а Кайто-сан — самый спокойный человек, которого я тут встречал. Ну, видимо, этому есть объяснение, и если они с ним действительно из одного клана, то неудивительно, что Туман готов отдать за него целых двадцать два миллиона. Из этого, кстати, получается, что и у Мидори есть улучшенный геном, но если она молчит об этом, то наверняка так хочет её сенсей.

Меня, конечно, одолевало любопытство, но я понимал, что если спрошу этого шиноби напрямую о его происхождении, то получу только минимум информации, не любит он о себе рассказывать, а из Мидори подробностей не выудишь. Она, мол, выросла здесь и это всё, что мне следует знать.

Так оно и вышло, подгадав момент, когда девушки не будет дома, я заглянул к ним(с тех пор, как у меня появились деньги, я начал снимать комнату в отеле и жить там, копя на отдельное жильё) для того, чтобы предложить Мидори провести тренировочный бой, но узнав, что её нет, решил подождать. А после этого начал свой, якобы ничего не значащий, разговор.

— Мидори как-то упоминала, что вы родственники. Значит, вы оба отсюда? — будничным тоном спросил я. Этот разговор у нас был чёрт знает когда, а уточнить детали я решил только сейчас. Ну да и ладно.

— Нет, не совсем. А почему спрашиваешь?

— Я просто почти ничего о вас не знаю. Откуда вы оба, где вы научились быть шиноби и всё такое.

Всё время, пока я говорил, мужчина не сводил с меня взгляда.

— Послушай, — начал он серьёзным тоном, — ни я, ни Мидори ведь не лезли к тебе с расспросами насчёт твоего прошлого?

Я кивнул.

— Вот. Поэтому и я хотел бы, чтобы ты не задавал мне вопросов о моём. Всё, что тебе нужно знать, ты уже знаешь.

Ну, на что-то такое я и рассчитывал, так что особо и не расстроился. А о спарринге в тот день всё же пришлось договориться, я обещал его Мидори ещё с прошлого раза, когда смог разделать её подчистую и теперь она готовилась к реваншу, в чём ей помогал Кайто-сан. И он даже, вроде как, начал учить её чему-то новому, но вот чему — пока не знаю, я на их тренировках не бывал. Я для неё вообще оказался неудачным противником, мало того, что мои водяные техники бьют её огненные, так ещё и в ближнем бою я с недавних пор стал сильнее, благодаря одной, недавно открывшейся технике риненгана.

Мое изначальное предположение было в том, что силы этих глаз пробуждаются только в стрессовых ситуациях, как шаринган, например, и это единственное условие их активации. Но его пришлось отбросить, когда однажды на тренировке я, к своему изумлению, пробил макивару чёрным штырём вместо того, чтобы просто ударить её в очередной раз. Эта штука намертво застряла в деревянном корпусе и не желала втягиваться обратно в руку, так что я просто отломал её, оставив в деревяшке, после чего уже принялся рассматривать.

Это был матово-чёрный стержень, внешне похожий на металл, но на самом деле хрупче его и состоит из спрессованной чакры, насколько я понял. А главное то, что эти стержни, даже без учёта способности парализовывать других людей, как делал Пейн, оказались хорошим преимуществом в сражениях. Настолько хорошим, что мне даже пришлось дорабатывать свой стиль боя с учётом их наличия. Испытать их в полной мере удалось только на бандитах и немного на Мидори, но даже так я оценил возможность отрастить кол из руки в самый неожиданный момент и пробить им врага насквозь.

Противники из бандитов так себе, конечно, но даже удары из топоров я не стал бы блокировать этими стержнями, слишком уж хрупкие, а значит, как полноценное холодное оружие не годятся. Эту же мысль высказал и Кайто-сан, или Ицумо, которому всё равно пришлось объяснять, что я сотворил с макиварой. А дальше подтвердились сведения из книги, он действительно кое-что понимает в кендзюцу и может помочь мне органично вписать новоприобретённые штыри в моё тайдзюцу.

Именно тогда, в том нашем бою, я впервые увидел в его руках причудливый меч, больше напоминающий мачете. И он весьма умело им пользовался, сковывая мои движения и ни на миг не прекращая атаку, вынудив меня уйти в глухую оборону и скакать от него по всей поляне, как сайгак. Однако я уже не был тем мальцом, который боится драки с превосходящим его противником, да к тому же и понимал, что он не будет биться со мной в полную силу. Так что мой разум был холоден и нацелен на поиск уязвимости, которую можно использовать, а тело было готово выдать свой максимум в любой момент. И вскоре этот момент настал.

Характерное движение кистью выдало следующий удар мужчины — широкий, секущий удар параллельно земле, под который я вовремя поднырнул и хотел было уже всадить штырь в открытый корпус, но прилетевшее мне в бок колено на секунду вывело меня из равновесия, и мужчине этого хватило. В тот момент он перешёл на свою настоящую скорость и я еле заметил, как он оказался слева от меня, но всё, что я успел увидеть — меч, несущийся на меня сверху, словно лезвие гильотины. И я, не успевая отскочить в сторону, отреагировал на чистых инстинктах — выставил перед собой два скрещённых стержня. Раздался скрежет, одновременно с этим я почувствовал, как на мой блок пришёлся удар, после чего всё закончилось. Я тут же разорвал дистанцию, но только для того, чтобы увидеть два обломка, торчащие из моих ладоней, и Кайто-сана, демонстративно засовывающего меч обратно в ножны.

После этого были ещё парочка тренировочных боёв и разбор полётов, где и выяснилось, что до полноценного оружия для кендзюцу мои штыри не дотягивают, зато они могут быть полезны как элемент неожиданности. Ведь мало кто ожидает, что из голой руки противника может вылезти что-то острое. И ещё ими, похоже, можно оживлять трупы, о чём я никому, естественно, не сказал. Самая спорная, на мой взгляд, способность ринненгана, хоть и полезная иногда, признаю. Жизнь давно уже отучила меня поддаваться моральным терзаниям попусту, да и мёртвым уже всё равно, но вот чтобы проделать такое с телом своего близкого друга, нужно капитально тронуться крышей. Надеюсь, я смогу этого избежать.

По итогу, в тот день я всё же дождался Мидори и мы договорились о спарринге, а следующим утром уже стояли напротив друг друга на нашей полянке. Бой, как всегда, будет проходить под надзором старшего шиноби, сражаться друг с другом без него он категорически запретил и сейчас стоял, прислонившись к дереву и ожидал нашей готовности. Бой будет в полный контакт, до первой крови и с использованием ниндзюцу, так что возможны травмы, и его задача — уберечь нас от них, вовремя прервав бой. Мидори предвкушающе улыбается. Я возвращаю улыбку, доставая из поясной сумки кунай и принимая стойку.

— Не терпится в очередной раз проиграть?

— Тебе повезло тогда, мелочь. И сегодня я с превеликим удовольствием надеру твою задницу, — сказала она, разминая кулаки.

Кажется, её немного задевает то, что двенадцатилетний сопляк, которого она, к тому же, учила совсем недавно, смог уделать её один раз. А вот для меня это, наоборот, повод для гордости, ведь ученик, наконец, превзошёл учителя! И даже при том, что Мидори сейчас совсем не слаба, ведь если верить Кайто-сану, то по силам она находится на верхней планке уровня чунина, и если бы жила в Скрытой Деревне, то могла бы уже сдавать на джонина.

— Готов.

— Готова.

— Тогда…начали.

Когда последнее слово слетело с уст шиноби, мы с Мидори резко сорвались навстречу друг другу. Она всё ещё немного быстрее меня, но сейчас это не проблема. Ухожу от встречного пинка перекатом в сторону и пытаюсь нанести удар кунаем, который тут же блокируется девушкой, что уже успела достать свой. Мы на миг замираем со скрещёнными ножами, после чего Мидори прыжком разрывает дистанцию и в воздухе складывает печати.

— Огненный шквал!

Если в технику ранга С вбухать достаточно чакры, то она сможет дать прикурить даже более высоким по уровню техникам, что и происходит сейчас. Огненный шквал в исполнении Мидори превратился в настоящую стену огня, которая с угрожающим рёвом надвигается на меня. Но причин для паники нет, у меня есть, чем ответить.

Быстро складываю печати и прикладываю руки к земле. Это вызывает в ней небольшую дрожь, после чего почву разрывает хлынувший из неё водяной поток, тут же формируя передо мной водяную стену. Я влил в неё довольно много чакры, так что стена получилась мощной, под стать технике Мидори. Спустя секунду она с оглушающим шипением принимает на себя пламя девушки, и после нескольких секунд борьбы двух техник место нашей битвы начинает заволакивать паром.

Ухмылка сама вылезает на лицо, когда до меня дошёл её план. Ограничить таким образом противнику видимость, может быть, и хорошая идея, только вот Мидори обо мне кое-чего не знает. Возможно, я когда-нибудь и расскажу ей, что я сенсор, чтобы она учитывала это в наших дальнейших сражениях и они стали более честными, но это будет явно не сегодня.

Отскакиваю назад и немного вправо, главное сейчас — не стоять на месте, я, может быть, и чувствую окрестности благодаря тому, что их щедро полило водой от водяной стены, но это не убережёт меня от куная, который могут выпустить издалека. А вот и Мидори, уже успела обойти меня с тыла и теперь медленно приближается. Она слишком вёрткая, значит, подпустим поближе, чтобы уж точно не уклонилась. Тридцать метров, двадцать, десять…пора!

Я резко развернулся, чтобы поприветствовать её заготовленным водяным ядром, но пришлось немедленно уклоняться от нового огненного шквала. На сей раз он был поменьше, видимо, сильно потратилась в прошлый раз и хочет сохранить силы. Вновь оказавшись на земле, я выпустил в её сторону несколько водяных пуль для острастки, что заставило её тут же отступить.

Пар уже почти развеялся и сейчас я мог видеть стоявшую в отдалении девушку своими глазами, а не только сенсорикой. Как и в прошлый раз, ситуация складывается не в её пользу и она это понимает, план застать меня врасплох провалился и огромное количество чакры потрачено впустую, а значит, она вряд ли станет тратить чакру на техники, от которых я могу уйти.

Мы стояли, глядя друг на друга и переводили дух, пока я не прервал нашу паузу тем, что выплюнул в сторону девушки шесть водяных пуль, заставив её быстро уйти в сторону. Даже как-то слишком быстро, на мой взгляд.

Это стало сигналом для продолжения схватки и Мидори, после своего уклонения, ожидаемо сорвалась в мою сторону, решив достать меня вблизи. Прыжок назад, одновременно формирую печати для водяных пуль и с неприятным удивлением понимаю, что еле успеваю это сделать! В своём желании добраться до меня, девушка развила какую-то совершенно безумную скорость, но всё равно немного не успела. Из моего рта вырвалась дюжина пуль и уже летела прямо в неё. Однако вместо того, чтобы залечь, Мидори просто сделала прыжок вверх на четыре своих роста, пропустив мою технику под собой и, кувыркнувшись в воздухе, приземлилась позади меня.

Я был немного в шоке, если честно. Нет прыгнуть на шесть метров вверх несложно. Сложно становится, если делать это, несясь на огромной скорости навстречу пулям и, в итоге, не задеть ни одной. В общем, манёвр я заценил, однако времени высказать комплименты мне не дали, Мидори наконец-то сблизилась со мной и теперь была готова расквитаться за прошлый раз. Между нами завязался бой тайдзюцу, во время которого я отстранённо отметил, что вполне себе могу и проиграть, ибо с нашего прошлого спарринга девушка успела каким-то образом прокачать как силу, так и скорость. И у меня только одна идея насчёт того, как она смогла сделать это всего за два месяца. Если я прав и Кайто-сан действительно начал учить её использовать эту силу, то дела мои не очень хороши. Перевести бой на дистанцию вряд ли получится, поэтому нужно закончить его быстро, в противном случае я начну пропускать удары.

Очередной удар Мидори я не стал ни отводить, ни уклоняться от него, вместо этого я принял её кулак на корпус и чуть не пожалел об этом. По телу ударила вспышка боли. Рука, с силой боевого молота влетевшая мне в грудь, заставила меня потерять равновесие и запрокинуться назад, но дело было сделано — я смог поймать её руку в захват. После чего, не обращая внимания на второй кулак, летевший мне в голову, воткнул в её предплечье чёрный стержень. Лёгкие ранения были разрешены, конечно, но я всё равно не хотел ранить её слишком сильно и протыкать руку насквозь, поэтому сделал стержень покороче, сантиметра три длиной. И, как оказалось, зря. До сих пор не знаю, влияет ли длина штыря на способность парализовывать других, но вторая рука Мидори, хоть и дрогнула, но всё же долетела до моей скулы. Мир озарила резкая вспышка боли. Помню, как я упал на землю, потом сразу же поднялся, но поединок уже был закончен.

Девушка зажимала рану на руке, а стоявший рядом с ней шиноби спешно распаковывал бинты и йод. Мидори первой пролила кровь, значит, технически, я победил. Боже, ну и тяжёлый же у неё удар, а. Машинально подношу руку к адски ноющему лицу, но щёку царапает что-то острое. Ах да, совсем забыл.

Маленький колышек покрыт кровью моей недавней соперницы. Понятно, что это бой, где возможны травмы, да и я честно пытался с ней полегче, даже свою самую сильную водяную технику не использовал, но где-то внутри всё равно присутствует чувство сожаления.

Стержень подчиняется моей воле и отлипает от ладони, после чего падает на траву. Через некоторое время он распадётся сам, я же, держась за правую половину лица, подхожу к двум родственникам.

— Помнится, кто-то хотел надрать мне задницу, — говорю без всякого удовольствия в голосе. Его было бы трудно изобразить, когда по одной половине лица словно каток проехал.

— Да это вообще не честно! — воскликнула девушка, — меня остановили, хотя в реальном бою я могла бы легко его добить, пока он валялся на земле. Ты просто воспользовался правилами в свою пользу! — на последних словах она метнула в меня грозный взгляд.

— Значит, этим ты планируешь себя успокаивать, когда будешь вспоминать свои два поражения подряд?

Её глаза слегка сузились.

— Ты труп, сопляк, — как-то слишком спокойно ответила она, — сенсей, следующий наш бой будет до первого серьёзного ранения или угрозы такового. И ещё, в следующий раз я хочу зайти дальше.

— По моему, ты ещё первую стадию не до конца освоила, — ответил он, продолжая бинтовать её руку.

— С ней нет проблем, я полностью себя контролирую! — сказала она и резко замолчала, бросив короткий взгляд на меня.

Я сделал вид, что не слышал последней фразы и промолчал. Если так подумать, то в словах Мидори есть смысл. В реальном бою, за то время, пока я был на земле, она могла бы убить меня несколько раз. Но тогда и я бы не стал колоть её стержнем, а просто вытянул бы душу, а вот то, смог бы тот удар помешать мне это сделать или нет, хороший вопрос. Чтобы держать такие удары, нужно хорошо развитое тело, а я, хоть и тренировался, как следует, но к идеалу в этом плане, как Рок Ли, не стремился, ибо считал, что развивать нужно в первую очередь то, к чему есть очевидный талант.

Для меня с самого начала такой вещью стало ниндзюцу, в котором, после освоения огня, изучение новых техник пошло, как по накатанной. Подозреваю, что главную роль тут играет именно опыт освоения и использования этих самых техник, ведь зная их уже с десяток, примерно представляешь, как нужно изучать одиннадцатую. Хотя про десяток я немного преувеличил, сейчас в моём арсенале девять техник, из которых шесть водяные, две огненные и одна воздушная. И это крайне впечатляюще, особенно учитывая то, что я освоил их все, когда мне и одиннадцати не было. Но не все в совершенстве, правда, некоторые из них требуют просто запредельного контроля и сродства с элементом. Например, водяной резак — техника ранга А, пограничная с S, самая сложная и опасная из всех, что мне показали. Она представляет собой тонкую, но невероятно мощную струю воды под громадным давлением, что спиливает деревья аж за сотню метров от пользователя, а вблизи спокойно режет каменные глыбы и Ками знает, что ещё. Пытаться блокировать такое чем-либо крайне не рекомендуется, ведь даже защитные техники стихии земли, при общей слабости воды перед этой землёй, могут не выдержать. Так что врагу остаётся только уклоняться.

Считается, что подобные техники — это та вершина, которой только может достигнуть шиноби, постигающий свою главную стихию, ибо без сильной склонности к элементу такое просто не исполнить. А если кто-то сможет освоить водяной резак, имея в качестве ведущей стихии огонь или ещё что-либо, то его назовут гением. И я, по словам Кайто-сана, вполне могу за него сойти, так как смог освоить её в неполные одиннадцать, тогда как другие тратят на это долгие года. Но я-то знаю, в чём причина.

Раскат грома вдалеке отвлёк меня от воспоминаний и вернул в реальность. Тарелка, на которой когда-то были онигири с каким-то соусом, давно опустела, а дождь снаружи лишь усилился. Отвык я от такой погоды, конечно, пришлось даже плащ купить, они тут есть абсолютно у всех. Эх, мне ведь выходить совсем скоро. Тянусь к небольшой сумке на ремне и, нащупав там запечатывающую печать, достаю из неё круглые карманные часы с металлической крышкой. Действительно, уже почти восемь, пора выдвигаться, купцы ждать не любят.

Часы отправляются обратно в печать, а я, оплатив счёт, направился через зал ресторана к выходу. Желание купить их, кстати, было чистой блажью, но я ему поддался, даже несмотря на то, что такие часики тут стоят дорого. Время, конечно, можно определять старым, добрым способом, по положению солнца, но почему бы не побаловать себя иногда? Тем более, что деньги водились, а если ещё и прикончу этого типа, за которого Ива даёт двести двадцать тысяч, то начнут водиться ещё больше. Кстати, об этом.

Всё, что я знал о нём первоначально и знаю сейчас, это то, что последний раз Кувата был замечен здесь, в этом городе. Где бы он ни появлялся ранее, там всегда возникала банда, которая действует по одному и тому же сценарию: в среднем раз в две недели они нападают на телеги с чем-нибудь, что легко сбыть, убивают всех, кто сопротивляется и исчезают. Четыре месяца назад такая появилась и здесь, так что, вкупе с информацией от посредника, можно сделать вывод, что за бандой стоит моя цель. Вообще, такие группировки редко существуют дольше полугода, обычно кому-нибудь это всё надоедает и они нанимают шиноби, которые с ними разбираются, так что мне следует поторопиться. Я честно пытался выйти на них, используя обычные методы, но ни от посетителей кабаков, ни от трактирщиков, ни от мелких городских хищников так и не узнал ничего полезного. Ясно, как день, что они должны сбывать кому-то награбленное, но это вряд ли происходит в этом городке, слишком палевно, так что этот вариант отпадает. Также кто-то должен носить им провизию, их там, по описанию, человек тридцать и всем нужно жрать, и вот насчёт этого у меня уже была надежда, которая, впрочем, не оправдалась. В городе есть несколько скотных дворов и штук тридцать ресторанов и закусочных. И я пообщался с владельцем каждого из этих мест, но нигде не было подозрительных людей, что регулярно покупали большое количество еды. Значит, провизию они берут не здесь, либо мне просто не хотят говорить правду. Ну, и ещё в городе, без сомнения, должен быть информатор, который сообщает им, когда и где ждать новую повозку. Возможно, это кто-то из торговой гильдии, но чем вычислять его, быстрее будет просто поймать бандитов на живца. Ну, я так думал поначалу, а занимаюсь этим уже полтора месяца. Когда другие варианты действий отпали, я решил пообщаться с главой местной торговой гильдии, которая страдала от нападений больше всего. Поначалу он неохотно меня принял и отнёсся с подозрением, но узнав, что я шиноби и меня, дескать, наняли разобраться с бандитами, посветлел лицом и был готов ответить на любые вопросы. От него я и узнал, что чаще всего нападают на торговцев, везущих ткань, на втором месте специи, а потом уже шли другие товары. И вот здесь у меня уже начал прорисовываться план действий. В итоге мы договорились с ним, что меня, как бы, принимают сюда работать охранником, и каждый раз, когда будут отправляться телеги со специями или тканью, в охране каравана буду присутствовать я. Фактически, это обычная работа, так что и оплату я буду получать за каждый выезд. Это капля в море по сравнению с вознаграждением, которое меня ждёт, но деньги есть деньги, так что я, естественно, не отказывался.

Спустя пятнадцать минут я вошёл во двор торговой гильдии, где уже готовили к отбытию две небольшие повозки, однако охраны было целых двадцать человек. Не имеет смысла брать с собой столько народу, если имеется хотя бы один шиноби, однако если информатор действительно где-то в гильдии и получает сведения из первых рук, то нужно сделать так, чтобы он ничего не заподозрил. Для всех этих людей я всего лишь ещё один охранник, всего-то умеющий немного орудовать мечом. Но никто из них не знает, что я достал его совсем недавно, отжал у каких-то гопников, а пользоваться им не умею вообще. Металл, кстати, отвратнейшего качества, сюрикены, расходники, и то делают из сырья получше. Ладно, мне им всё равно не сражаться.

Привычно поздоровавшись с коллегами, принимаюсь ждать, пока лошадей запрягут в повозки. Вскоре всё было готово и мы, подождав, пока телеги не окажутся за воротами, последовали за ними. Жилые улицы закончились довольно быстро и как только мы покинули городскую черту, начальник скомандовал принять охранный порядок. Мы разошлись, привычно обступив повозки слева и справа, и в быстром темпе зашагали вперёд. Это, конечно, не первый и даже не двадцатый раз, когда я сопровождаю купцов, но раньше я делал это только в качестве шиноби, а им всегда дозволены некоторые вольности, например, валяться на одной из телег всю дорогу, а если это надоело, можно сбегать на разведку. Поэтому в большинстве случаев это халява, а здесь у меня есть определённая позиция в строю и в ней мне придётся провести целых пять дней, если ничего не случится. Но ничего не поделаешь, я сам подписался на это.

Прошло уже два дня, время тянулось жутко медленно, а я вновь успел возненавидеть этот редкий дождь, за то, что льёт, не прекращая, и эти чёртовы телеги за то, что тащатся, как черепахи. Ну и себя за то, что ввязался в это. Словом, всё было нормально, кроме моего настроения, и я уже смирился с тем, что и в этот раз останусь ни с чем, всё-таки мы отошли уже довольно далеко от города, а никаких признаков засады до сих пор нет. Но в какой-то момент я вдруг почувствовал…облако? В голове словно щёлкнул переключатель, мрачное настроение мигом сменилось на ледяное спокойствие и готовность принять бой. Я оглянулся по сторонам, но ожидаемо не увидел вокруг ничего, кроме леса. Ну, конечно же. На самом деле так ощущается группа из слабых источников чакры, а из-за того, что они находятся в лесу, на них попадает мало капель дождя, поэтому я и не могу их чётко различать.

Но мне это и не нужно, прислушавшись к себе, замечаю вторую группу по другую сторону дороги, и стоит нам продвинуться чуть вперёд, как мы окажемся точно между ними. Но бандитов-то я уже могу резать с закрытыми глазами, а вот что меня реально беспокоит, так это то, что я не чувствую среди них шиноби. Значит, либо он ждёт где-то в отдалении, либо его вообще тут нет. Да к биджу это, я всё равно скоро всё узнаю.

Походка становится более пружинистой, очаг усиленно разгоняет по телу чакру, даря желание немедленно ринуться в бой, но сознание кристально ясное. Мандраж перед боем для новичков, профессионалы чувствуют лишь оружейную сталь в руке и стремление победить, так учил меня Кайто-сан.

Стоило нам оказаться ровно между двумя группами, как слева и справа полетели стрелы. Я уклонился легко, но вот нескольким охранникам сильно не повезло, кто-то из них упал замертво, кто-то пытался укрыться за мгновенно остановившимися телегами — первыми же выстрелами они убили лошадей. Со всех сторон раздался крик и лес будто ожил: из него вынырнули и понеслись на нас вооружённые на разный манер люди, охранники же готовились их принимать. Я тут же выбросил ставший ненужным меч, достал кунай и, отбросив всю конспирацию, рванул прямо в толпу врагов.

Думаю, дальнейшее можно описать только словом «побоище». Бандиты казались мне жутко медленными, их удары слабы и предсказуемы, а морали, считай, и нет. Стоило остальным увидеть, как лихо я лишил жизни восьмерых их товарищей, как они тут же разбежались, некоторые даже оружие бросили. Мне не составляет труда догнать их и убить, можно даже сделать это, мне всё равно нужен только один. Но вместо этого посылаю нескольким из них слабенькие водяные ядра вдогонку, чтобы отследить их потом, если далеко убегут.

Кажется, удивлены не только бандиты, охрана, выстроившаяся перед повозкой, смотрела на меня безумными глазами и даже не думала опускать мечи или идти помогать своим коллегам, которые дерутся на другой стороне дороги. Ну и пусть стоят, я же получил предоплату за этот выезд, так что придётся выполнить свою работу до конца. Перемещаюсь шуншином и оказываюсь за спинами сражающихся бандитов, что уже успели немного потеснить охранников. Ну а дальше уже дело техники.

По итогу боя мы получили около тридцати трупов, двадцать четыре из которых принадлежат бандитам, и я всё ещё не почувствовал шиноби. Ну что же, придётся ловить тех троих.

— Пока, мужики, — сказал я глазевшим на меня людям и скрылся в шуншине. Больше мы с ними не увидимся.

Оказавшись на другой стороне дороги, я сразу же немного углубился в лес и сосредоточился. За все те года, что я тренировался с чакрой, радиус моей сенсорики заметно вырос и теперь составлял где-то метров триста, хотя я никогда не тренировал её специально, потому что не знал как. А вот и они, родимые. Созданную мною воду я могу чувствовать гораздо лучше, чем обычную, а их я намочил именно такой, поэтому скрыться от меня они не смогут при всём желании.

Короткое преследование и я прыгаю сверху на бегущего куда-то бандита. Руку в залом, прижать ладонь к затылку что-то кричащего человека и через секунду он замолкает, а меня настигает уже порядком подзабытое ощущение. Копаться в чужой голове, погружаясь по лесенкам ассоциаций всё глубже и глубже в память, это довольно необычно, скажем так. Вроде бы и чувствуешь чужие эмоции, когда просматриваешь какие-то эпизоды из жизни, но они словно за ледяной коркой, не знаю, как точнее описать. И сейчас я за это очень благодарен, ведь помимо информации о главаре и местонахождении лагеря мимоходом получаешь ещё и воспоминания о том, чем он там занимался. Кого и как насиловал, например.

Прерываю технику и поднимаюсь на ноги. Вытираю рукой воду, попавшую в глаз, и тут же понимаю, что она смешана с кровью. Блин, да я в ней с ног до головы, оказывается. На бордовых штанах-то ещё ничего, почти не видно, но вот плащ теперь только выкидывать, в нём будто на скотобойне работали. М-мать, надо было просто техниками издалека закидать и всё.

Короче говоря, моя догадка подтвердилась, за ними действительно стоит тот самый Коичи, и совсем недавно он смотался куда-то по своим, нукенинским, делам, как всегда, назначив главным некого Рюджи. И, к моему сожалению, Рюджи этот лежит сейчас около повозок и больше не может служить источником информации. Но ничего не поделаешь, придётся работать с тем, что есть.

Длинным прыжком я оказался на ветке дерева и, спустя мгновение, помчался к лагерю бандитов. Моей цели там ещё нет, но зато есть несколько человек, которые должны приглядывать за этим местом. И поэтому я, пока скакал к месту назначения, всё не мог решить, как мне поступить дальше: либо зачистить их всех и устроить засаду в пустом лагере, либо спрятаться где-нибудь около него и ждать появления Коичи там. Есть ещё самый идиотский вариант — притвориться убиенным мною бандитом и жить среди них под его личиной, но для этого я слишком плохо его знаю и, скорее всего, не смогу убедительно сыграть напуганного до ужаса человека. Ну, до лагеря еще два часа дороги, так что время на раздумье есть.

В лесу было тихо, ночь только вступила в свои права, а дождь наконец-то решил сделать небольшой перерыв. Я сидел на ветке дерева и пытался в кромешной темноте разглядеть их лагерь, а в этом даже ринненган мало чем может помочь. Стоянка расположена у подножия холма и представляла собой группу лежанок, самодельных навесов и маленьких палаток, которые окружали одну большую, в которой, видимо, и хранится всё награбленное добро. Подходить ближе пока что не хочу, хотя и знаю, где расположены часовые, просто не хочется подвергать план опасности. Подумав хорошенько, я всё же выбрал второй вариант действий, после чего облюбовал себе хорошее место на одном из ветвистых дубов, покрытом густой листвой и находящимся неподалёку от лагеря. Также радовало то обстоятельство, что мне и напрягаться-то особо не нужно, чтобы следить за этим местом, ведь дожди здесь идут постоянно и после них всегда остаётся вода. Обычных людей я по-прежнему чувствую слабо, но вот шиноби точно не пропущу. Так что я, усевшись поудобнее на толстом стволе и выпрямив спину, принялся медитировать. Ждать мне тут неизвестно сколько, а это лучший способ скоротать время.

На следующий день вернулись те два недобитка, про которых я уже позабыл. В эмоциональной манере и размахивая руками, они поведали оставшимся в лагере о том, что произошло на дороге, в красках описав устроенную мной бойню. Со своего места я слышал их голоса отчётливо, и сбивчатый рассказ этих двоих, наполовину состоящий из нецензурной брани, даже заставил меня слегка улыбнуться. Им сейчас вообще не позавидуешь, ведь Коичи держал подчиненных в «ежовых рукавицах» и не стеснялся убивать за серьёзные провинности, так что в их интересах поубедительнее объяснить ему причину неудачи.

В итоге бандиты приняли решение дождаться их босса, мне же не оставалось ничего другого, кроме как заняться тем же. Вообще, за этим парнем я охочусь не только ради денег, а ещё и ради того, что находится у него в голове. Сейчас, как мне кажется, я уже достаточно знаю и умею, чтобы воспринять опыт использования абсолютно любой техники, кроме тех, что относятся к неизвестным мне стихиям. И даже если не получится воспроизвести её сразу, то я всегда могу составить, что называется, обучающий свиток. Сам я по ним никогда не учился, почти всё, что я сейчас знаю, я получил непосредственно от Кайто-сана и Мидори, но вот она вынуждена была прибегнуть к их помощи в своё время.

Мне вообще повезло, что моей главной стихией оказалась вода и я никогда не был в положении Мидори. У неё сильная склонность к огню, которым её сенсей не владеет вообще, поэтому ему когда-то пришлось потратить немало времени, чтобы получить свиток с несколькими техниками огня. Такие свитки стоят не очень дорого, однако из-за того, что шиноби не особо любят делиться знаниями с неизвестными людьми, которые вполне могут их убить в будущем, создают и продают их только в случаях крайней нужды. По этой же причине в них редко можно найти что-то выше ранга С.

Свитка, впрочем, надолго не хватило, Мидори быстро освоила две несложные техники и вновь с надеждой уставилась на своего сенсея. Хотя и сама понимала, что такие вещи редко появляются в продаже, а если и появляются, то достать их очень трудно. Так что он, от безвыходности, начал развивать у неё ветер, чтобы научить её единственной технике этой стихии, которую знал сам — воздушному лезвию. А Мидори, от той же безвыходности, налегла на тренировки и уже через полгодика выучила лезвия в совершенстве. Скоро ей, кстати, исполняется семнадцать лет, совершеннолетие, на которое принято дарить подарки. А этот товарищ как раз таки опытен в техниках огня, если верить книге бинго.

Несколько дней прошло в напряжённом ожидании, ел и спал я прямо там, на дереве, а вниз спускался только для того, чтобы сходить в туалет. Спал, кстати, по минимуму, дабы не проворонить нукенина, когда тот нагрянет. Установил бы пару ловушек, но у меня всего несколько взрыв-печатей, от которых он и откинуться может, а леску я, по своему раздолбайству, вообще не взял. Хотя, я всё равно не знаю, откуда именно он придёт и где ставить ловушки. Стимуляторов, добавляющих бодрости, у меня тоже с собой не было, но выходить на бой невыспавшимся я не особо боялся, потому, что этот тип был явно слабее меня, чунин, да ещё и с огненными техниками. Я же, не безосновательно, ставил себя и по силе, и по запасам чакры где-то рядом с джонином, всё-таки смог два раза победить Мидори. К тому же, можно просто приглушить очаг чакры, что не только добавит мне незаметности, но и замедлит метаболизм, это позволит организму тратить меньше энергии.

На границе радиуса моей сенсорики появился новый очаг и я сразу понял, что время пришло. Разгонять свой я, однако, не спешил, чтобы он не заметил меня ненароком, пусть подойдёт поближе. Он быстро приближался и меньше, чем через минуту оказался в лагере, в котором тут же началась бурная деятельность, а я начал готовиться к бою. Очаг активно разгонял по каналам чакру, я уже слез с дерева и теперь медленно крался по направлению к столпившимся на полянке людям. Хорошо, похоже, он меня не чувствует, так как полностью поглощён словами бандитов, которые наперебой докладывают ему о произошедшем. Всё, лучшего момента не будет, поехали!

Быстро складываю печати и выпускаю изо рта водяной резак, целясь нукенину по ногам. Но даже стоя ко мне спиной, Коичи успел что-то почувствовать и даже смог отпрыгнуть в сторону, но недостаточно быстро — я всё же успел отрезать ему голень, когда он только отрывался от земли. Раздался крик и вместо прыжка, который должен был перенести шиноби на другой край поляны, у него получилось лишь провернуться в воздухе, оросив траву кровью, после чего упасть на землю. После приземления он всё ещё продолжал кричать, но спустя мгновение около него оказался я и, не медля, воткнул в его плечо кол. Крик запнулся, чтобы спустя мгновение начаться вновь, однако теперь нукенин обездвижен и я могу приступить к самому главному.

Кладу ладонь ему на лоб, после чего Коичи затихает, а я с неудовольствием понимаю, что кричал не только он. Кому-то из стоявших за ним бандитов оторвало ногу и теперь он верещал не хуже, чем моя цель. Я вынул штырь из плеча нукенина, достал кунай, после чего оказал бандиту последнюю милость — метким броском всадил в его голову нож. Всё, остальные свинтили впереди своего крика и на поляне наконец-то стало тихо. Значит, что пора начинать. Через пятнадцать минут всё было кончено, я убрал руку с умирающего от потери крови человека, чем, наконец, убил его и, сев на траву, задумался над полученной информацией. Я понимал, что парень был в плохом состоянии и мог вскоре склеить ласты, поэтому не тратил время зря и просматривал только те воспоминания, что касались огненных техник. Правда, после этого всё же не удержался и узнал, куда он девал все деньги, полученные со сбыта товара. И всё нужное мне получил, но сейчас важно не это, а то, что я теперь знаю, где и, главное, против кого он в последний раз применял большой огненный шар. А дело было в небольшой деревушке неподалёку отсюда, которую эти молодчики хотели подгрести под себя, но встретили сопротивление в виде рыжего парня, подозрительно похожего на Яхико и девушки, подозрительно похожей на Конан. Оба были младше, чем я помню по аниме, плюс минус мои ровесники, так что я не берусь сказать точно, они это были или нет. Но чертовски похожи.

Собственно, зачем мне вообще беспокоиться на этот счёт? Я их даже не знаю и будущее уже стопроцентно изменил, эффект бабочки и всё такое, так что они, может, и не погибнут. Хотя, если Джирайя успел вбить в них свою идеалистическую хрень про мир во всём мире, то вполне могут и умереть. Если он их вообще учил, я уже ни в чём не уверен. Но, опять же, мне то что?

Да просто интересно, вот и всё. Это первый и, возможно, последний раз, когда у меня есть шанс увидеть персонажей из аниме вживую. К тому же, с большинством из тех, кого я знаю, я вообще не горю желанием пересекаться, они ведь шиноби Конохи. А вот Яхико с Конан нейтралы, но и не нукенины, к тому же, довольно сильны, судя по тому, что я видел, а это значит, что мы многое можем получить друг от друга. С ними можно и знакомство завести, а потом, глядишь, и друзьями станем когда-нибудь. Я, конечно, не умею заводить друзей, но кто знает.

Значит, решено. Я встал с земли, достал и разложил запечатывающий свиток и, подложив его под тело, подал чакру, после чего оно исчезло. На свитке появилась чёрточка, значит, всё хорошо. Засунув свиток обратно, я огляделся по сторонам. Палатка по прежнему стояла на своём месте, будто приглашая меня войти, и я не удержался, хотя и знал, что там. Деньги в лагере не хранились, Коичи держал их только в своей нычке в стране Огня, периодически выдавая с них зарплату бандитам. Туда я ещё наведаюсь, но сейчас надо решить, что делать с доброй сотней метров дорогой ткани и другими товарами. Вернуть законному владельцу, подправив себе карму или забить? Ну, на руках я это точно не потащу, а столько запечатывающих свитков у меня с собой нет. Ладно, никуда это всё не денется, места тут дикие, так что можно и обождать. Просто зайду в гильдию на обратном пути и сообщу, где находится лагерь.

Я снова вышел на улицу, вынул кунай из черепа бандита, осмотрелся вокруг и, заключив, что всё сделано, отправился в сторону деревушки, где Коичи столкнулся с шиноби, похожими на Яхико и Конан.

***

Находится эта деревня на расстоянии дневного перехода обычным шагом от лагеря бандитов, но шиноби мог бы преодолеть это расстояние в семь или восемь раз быстрее. Однако я не торопился, ибо в дороге было, над чем подумать. А именно, над своей моделью поведения и вообще о том, как мне себя с ними вести. Такими вопросами я в своей жизни задавался редко, но эти двое — шиноби, фигурировавшие в аниме, с которыми было бы полезно выстроить дружеские отношения. Ведь всё ещё есть вероятность, что в этой реальности их учил Джирайя, а значит, у них могут быть интересные навыки, которыми они со мной могли бы поделиться. Не просто так, конечно, мне тоже придётся чему-то их научить, если договоримся.

Осталось только придумать, как убедить их сотрудничать. Я, как прямолинейный человек, мог бы просто предложить обменяться техниками или совместную тренировку провести, но здесь это, скорее всего, не сработает. Они меня не знают и не доверяют, значит, нужно каким-то образом убедить их в том, что я для них не опасен, но тут нужно время. И ещё, если их характеры соответствуют таковым из аниме, то закорешиться с Яхико будет проще всего, достаточно сказать, что я тоже хочу избавить страну Дождя от войн, что ведут чужеземцы. По-моему, чего-то подобного хотел и он. С Конан сложнее, в аниме она была показана спокойной и рассудительной, и доверие таких людей обычно заслужить труднее. Ладно, там посмотрим.

Дорога извивалась между холмами, то уходя вниз, то заставляя подниматься в гору. На ней я иногда видел телеги крестьян и купцов, а также одиноких путников, вроде меня. Страна потихоньку отходила от войны и пыталась хоть как-то прийти в порядок, но всё же чувствовалось, что ей не хватает внимания руководства к внутренним проблемам. К примеру, бандиты и нукенины, что расплодились тут, как тараканы, но их никто не выбивает, потому, что шиноби Дождя заняты неизвестно чем. Хотя наверняка они зарабатывают деньги на восстановление экономики, выполняя задания тех, кто может заплатить, а обнищавшее после войны население страны к таким не относится. Хоть бы руководство провинций этим занималось, что ли.

Очередная развилка и я сворачиваю вправо, до деревни остаётся не больше двух часов пути, но можно и поднажать, всё равно я уже всё решил. Когда я уже подходил к деревне, с неба вновь полился дождь, что заставило меня зябко поёжиться. Штаны-то я кое-как оттёр, с лица алые разводы смыл, а вот окровавленный плащ и впрямь пришлось выбросить, чтобы не разрушал мою легенду. Так что в деревню я вошёл, одетый, можно сказать, по-летнему, в одну чёрную кофту и тёмно-красные штаны по щиколотку. И это в такую-то погоду, надеюсь, они не будут задавать вопросы

— Хэй, селяне, — крикнул я двум крестьянкам, что бежали от сарая к одному из домов, — где я старосту могу увидеть?

— Вон тот дом, с красной трубой, — немного нервно ответили мне, после чего обе женщины скрылись в доме.

Я подошёл к дому, что не особо выделялся из своих собратьев, и постучал в дверь. Из-за неё послышались тихие шаги, после чего дверь открыл пожилой, усатый мужчина. И стоило ему увидеть меня, как в его глазах появилось беспокойство. Но этого я решил не заметить.

— Здравствуйте, я тут разыскиваю бандитов, которые скрываются где-то неподалёку. Может быть, вы их встречали или знаете тех, кто их видел?

— Бандитов? — взгляд ни капли не поменялся, — ээ, где-то месяц назад к нам приходили.

— Правда? И что, забрали что-нибудь?

— Н-нет, их прогнали.

— Кто? — ну давай, скажи мне.

— Нуу, это были мы. Мы все.

Я моргнул. Да ты что, издеваешься?

— О, вот как? — стараюсь не выказать своих мыслей, — по моим данным, среди них должен быть шиноби, вы же знаете, кто это?

О да, по глазам твоим вижу, что знаешь, только почему-то не хочешь говорить.

— И кто же смог его прогнать?

На это мой собеседник лишь молчит и смотрит в пол, а я искренне не могу понять причины этого. Ну давай же, просто скажи мне, где они! Хотя, уже не надо, я чувствую, как сюда приближаются два сильных источника чакры и никем, кроме Яхико и Конан, они быть не могут. Ну а мы, пожалуй, продолжим ломать комедию, пока они не подойдут.

— Пожалуйста, это очень важно, — в ответ по прежнему лишь молчание и опущенные вниз глаза.

— Что тут происходит?

Я тут же обернулся и увидел позади себя двух подростков, старше меня на год или два, хотя на глаз трудно определить. Рыжеволосый парень, точно такой же, как в воспоминаниях Коичи, стоял, смотря мне прям в глаза, его рука лежала на рукояти заткнутой за пояс катаны, чтобы в любой момент её выхватить. Девушка с непроницаемым лицом держалась немного позади него, и по её виду тоже было понятно, что она готова к бою. Оба были одеты в нечто, напоминающее тренировочное кимоно, тёмного оттенка и с зелёными вставками, похожее продавалось на том рынке по типу секонд-хенда, где я закупался шмотками. Ох, кажется, я слишком пристально их разглядывал и они напряглись ещё больше, надо бы разрядить обстановку.

— Это в-вот они, — староста показал пальцем на новоприбывших, — они их прогнали.

— А, так это вы были? А вы, значит, тоже шиноби?

Они переглянулись одними глазами, после чего Яхико снова заговорил.

— А тебе-то что?

— Да так, просто спросил. Слушайте, разговор может оказаться долгим, и вести его тут, под дождём, я не хочу. Может, поговорим там, где есть крыша?

Яхико опять взглянул на молчавшую до сих пор Конан, что ответила ему своим, непонятным мне, взглядом, после чего он зашагал по направлению к, я надеюсь, какому-нибудь дому, показав мне следовать за ним. Конан чуть отстала от него, пропустив меня вперёд, что я мысленно одобрил — не хотят выпускать меня из виду, и это правильно. Так мы и шли, не быстро, но и не медленно, пока не оказались возле небольшого сарая на окраине деревни, Яхико открыл дверь и вошёл сам, а мы последовали за ним.

Сарай оказался пустоват, но определённо обжит: стол в виде бочки с прикреплённой сверху доской, на котором сейчас горела одинокая свеча, табуретки вокруг, а у дальней стены лежит свёрнутый футон. Всё помещение делила пополам занавеска, прикреплённая к потолочной балке, как бы создавая две комнаты, так что я видел только одну из них. Яхико прошёл к столу и сел на одну из табуреток, лицом ко мне.

— Давай, говори.

— В общем, я шиноби, — никакой реакции, значит, уже догадались, — и выслеживаю банду, которая нападает на купцов, она должна обитать где-то в здешних лесах. Ей управляет нукенин, его жизнь мне и нужна, на самом деле. Я искал кого-нибудь, кто видел их, а староста деревни сказал, что вы не только видели, но даже смогли прогнать. Значит, вы тоже шиноби?

— Так ты охотник за головами, что ли? — эх, ну что за манера отвечать вопросом на вопрос?

— Нет, — мотаю головой, — просто наёмник. Вольный кунай.

Яхико продолжал буравить меня взглядом, будто пытаясь понять, что я за человек. Ну, можно и помочь ему.

— Я родился здесь, в стране Дождя, но провёл много времени за границей. А тут, вдруг, подумалось, что можно совместить приятное с полезным, и денег заработать, и родной стране помочь. Но найти эту сволочь не так-то просто оказалось, да ещё и местные жители тут неразговорчивые какие-то.

На это он опустил голову и, сделав небольшую паузу, заговорил.

— Если ты про старейшину, то уж прости его. Он сильно испугался в тот раз, когда эти бандиты нагрянули, и шиноби больше не доверяет. Кроме нас.

— Ты хочешь сказать, что он меня раскусил? Обычный человек?

— А ты себя-то видел? — сказал он с усмешкой, а его губы впервые искривились в улыбке, — обычные дети твоего возраста не шастают по деревням и не выясняют у их старост, где прячутся местные бандюки.

Мда, как-то я не подумал об этом. Ну и ладно, скрываться я всё равно ни от кого не планировал. Следующий вопрос задаю просто для того, чтобы поддержать свою легенду.

— Значит, вы сражались с ним. Можете вспомнить его отличительные признаки и куда он направился потом?

— Хм, да шиноби, как шиноби, лет двадцать-двадцать пять, тёмные волосы, небритый. А после того, как мы ему вломили, он и его дружки сбежали куда-то на юго-запад, но мы их не преследовали, так что точно не знаю.

— Что ж, благодарю за информацию, уже хоть что-то, — да, спасибо, конечно, только вот по твоей наводке я бы их никогда не нашёл, их лагерь был в совершенно другой стороне. Ублюдки умели запутывать следы.

— Слушай, а давай мы с тобой пойдём и поможем найти этого гада!

Я аж растерялся. Не знаю, как на это отреагировала Конан, я её не видел, так как она всё ещё стояла у меня за спиной, может, и привыкла уже к выкрутасам напарника. Чего его искать-то, вот он, в свитке у меня, только ты об этом не знаешь и надо тебя как-то от этой идеи отвадить.

— Предупреждаю, награду я ни с кем делить не собираюсь. Да и зачем вам это, вас же, насколько я понял, наняли, чтобы вы эту деревню охраняли, а не за бандитами по лесам бегали.

— Никто нас не нанимал, мы однажды помогли крестьянам справится с одной, — тут он слегка замялся, — проблемой, и с тех пор живём тут. Они дают нам еду в обмен на защиту.

— Ясно. Ну, в любом случае, не думаю, что вам стоит тратить время и силы на поиск этого нукенина. Я вполне могу разобраться с ним сам.

— Ты не понимаешь! Мы не убили его, позволили уйти, и теперь он продолжает творить зло, — теперь Яхико смотрел прямо на меня, — и я виноват в этом. Поэтому хочу исправить свою ошибку.

На последних словах он встал с табурета и принялся смотреть в мои глаза. Ну вот, приехали. Во взгляде этого подростка сталь, а в позе читается решимость, сомневаюсь, что мне удастся его разубедить. Что ж, ладно, это можно и к моей пользе повернуть.

— Хорошо, только прежде, чем кидаться в бой, нужно сработаться, а времени на это у нас нет. Поэтому надо хотя бы выяснить способности друг друга, согласны?

— Согласен, — кивнул он, — но перед этим, Конан, я хотел бы, чтобы ты осталась здесь. Это я сказал не преследовать их, так что это только моя ошибка.

— Ну уж нет, — раздалось из-за спины, — я тебя туда одного не отпущу.

Я обернулся к девушке, что опёрлась на стену со сложенными на груди руками, и попутно отметил весьма приятный тембр голоса. Он, конечно, пойдёт не один, но все поняли, что девушка имела в виду под этим. Они стояли, смотря друг на друга какое-то время, пока Яхико не выдохнул и не признал своё поражение.

— Ладно, пойдём вместе, в деревне тогда клона оставлю.

Она кивнула, а я мгновенно заинтересовался, а не про теневых ли клонов они говорят? Я уже знаю технику водяных клонов, но они и в подмётки не годятся теневым, потому, что не имеют собственного сознания и ими приходится управлять, как иллюзорными. Знания тоже не передавали, так как не могли их получать, поэтому заставлять их тренироваться вместо меня нет смысла. И если эти двое действительно знают теневых клонов, то я уже не зря сюда пришёл. А ещё, это косвенно говорит о том, что тренировал их всё же Джирайя, ну, или кто-то из Конохи, хотя кто, если не он?

— Меня, кстати, Яхико зовут, а это Конан.

— Я Узумаки Нагато, приятно познакомиться.

— Ну тогда, — протянул он, — я начну, пожалуй. Владею мечом, ещё знаю несколько техник воды и огня, тайдзюцу выше среднего.

— Я владею девятью техниками, среди них водяные, огненные и одна воздушная, — Яхико мигом оживился, на что я и рассчитывал. Теперь, после прогулки по лесу, может быть, и совместную тренировку проведём, а возможно, и теневых клонов удастся выторговать, — кое-что могу в тайдзюцу. И ещё я сенсор.

— Знаю две воздушные техники, тайдзюцу среднее, могу превращать бумагу в оружие.

— Бумагу? — спрашиваю я, хотя и знаю, в чём суть её техник.

В этом мире есть огромный выбор самого экзотического оружия — веера, посохи, цепи со всякими приблудами на них. Шиноби используют даже то, что, казалось бы, вообще нельзя применять в качестве оружия. Да даже кружкой можно убить, но вот чтобы кто-то сражался с помощью бумаги, это было неслыханно. Однако Конан делала это. Четыре бумажных листа на моих глазах сложились в четыре сюрикена, а затем, словно настоящие, сорвались с места и воткнулись в пол. И тут мне вспомнилось упражнение на контроль чакры, в котором нужно сделать так, чтобы бумажный листок в руке зашевелился, или можно сложить из него птичку и заставить её махать крыльями, например. И смотря на то, как сюрикены поднимаются в воздух и раскладываются обратно, я могу с уверенностью сказать, что Конан им точно занималась, и тот факт, что она смогла создать такое из обычной тренировки на контроль, не может не впечатлять. К тому же, сделала она их буквально за секунду и метнула без участия рук, что делает её грозным противником, особенно, если кто-то берёт на себя ближний бой. И я уверен, что в их двойке за него отвечает Яхико, значит, на Конан прикрытие, осталось только выяснить, в качестве кого я дополню этот дуэт.

— Впечатляет. И сколько таких за раз можешь создать?

— Много, — довольно лаконично.

— Ладно. Ты, Яхико, обычно идёшь в ближний бой, да? — кивок.

— Я специализируюсь на ниндзюцу, так что смогу тебя прикрыть, а Конан прикрывает нас обоих, верно?

— Да.

— Вот и хорошо. Если все готовы, то предлагаю не ждать и выходить.

— А как мы их искать-то будем? — спросил Яхико.

— Так я ж сенсор, — ухмыльнулся я.

Ага, только поиск бандитов в огромном лесу сравним с поиском иголки в стоге сена, если ты, конечно, не обладаешь потрясающей сенсорикой и не способен просматривать местность хотя бы на пять километров вокруг. На этом обсуждение закончилось, мои новые знакомые быстро собрали вещи и мы выступили. Пока мы ещё не вышли, я ни на шаг не отходил от Яхико, чтобы увидеть, как он создаст клона. И да, он сделал это всего лишь с помощью одной нестандартной печати, после чего рядом появилась его копия и уселась на одном из табуретов. Потом обязательно попробую это, если не смогу получить теневых клонов от Яхико или Конан напрямую.

Уже в первый день нашей прогулки по лесу я заметил, что у моих напарников серьёзные пробелы в знаниях. Не то, чтобы я оспаривал педагогические способности их сенсея, бойцы они, может быть, и отличные, только вот воспитаны как-то однобоко. Мы с ними сразу обговорили порядок следования, я, как сенсор, иду первым, за мной Конан, а замыкает Яхико, однако их, похоже, вообще не учили перемещаться в походном ордере. Они оба то сокращали, то увеличивали расстояние между собой, а универсальных жестов, которыми шиноби общаются почти всё время, если находятся в поле, не знают вообще. Такое чувство, что тот, кто их учил, вообще не рассчитывал, что они будут работать с другими шиноби или выполнять миссии. Или не хотел этого. Поэтому на первом же привале мне пришлось научить их двум основным жестам — стоп и вперёд, опасности в этом лесу быть, конечно, не должно, но мало ли.

Но ничего так и не произошло, я, как Сусанин, просто водил их по лесу, а через три дня заявил, что дескать, ничего так и не почувствовал и надо возвращаться. Яхико был расстроен, по лицу Конан я так и не смог ничего определить, так что на очередном привале, уже по пути домой, я решил отвлечь парня от невесёлых мыслей.

— Слушай, а что ты хочешь за свою технику клонов?

— В смысле? — он явно не ожидал такого вопроса.

— Ну, обмен. Я тебе, ты мне.

— Хех, ну даже не знаю. Это техника ранга В и она очень полезна, если надо сделать два дела сразу. Её можно и в бою использовать, и для разведки, только вот много клонов за раз не создашь.

— Ты оставил такого в деревне, это значит, что ты можешь чувствовать, когда они развеиваются?

— Нет, — ответил он обычным тоном, — просто мне переходит всё то, что они успели узнать.

Ох, парень, по тебе видно, что ты даже не понимаешь, о каком сокровище говоришь.

— Предлагаю за неё водяные пули.

— А что это?

Вместо пояснений я поднялся с толстого корня, на котором сидел, сложил три печати и выпустил двенадцать пуль в сторону ближайших деревьев. Единственный недостаток этой техники — точность, которая падает по мере увеличения количества пуль, и если их становится много, техника начинает напоминать выстрел дробью. В результате деревья оказались пробиты почти насквозь в нескольких местах, и парню явно понравилось. Вообще, это была бы лютая демаскировка, если бы где-то поблизости находился настоящий враг, но так как мы обошли уже все окрестности и так никого и не нашли, то я решил не тянуть до конца похода.

— А ещё, — сказал я, усаживаясь обратно, — могу научить одноручным печатям.

— Одноручным печатям? — Яхико пытается сдерживать удивление, но получается плохо.

И я его понимаю. «Одноручные печати, это же офигеть, как круто» — думал я, когда только узнал о них, но оказалось, что это просто система ручных печатей, где одна двуручная заменяется двумя одноручными, так что времени на каст нужно даже больше. И нужна она, в основном, тем, у кого одна рука занята мечом, Кайто-сану, например. Ну, и Яхико тоже.

В общем, мы оба остались довольны и заключили сделку. По пути обратно Конан чуть снизила скорость, из-за чего Яхико её догнал, и они о чём-то быстро переговорили. О чём именно, я не расслышал, но могу догадываться — Конан ещё не особо мне доверяет и опасается, что я могу их обмануть, но всё равно не думаю, что Яхико вдруг откажется от сделки. Он мне верит, и это главное.

Вернулись мы уже под утро, уставшие и голодные. Я-то ещё ничего, а вот моим напарникам семичасовые переходы явно были в новинку, но они держались молодцом. Поэтому нами было принято решение сначала отдохнуть и поесть, а потом уже приступать к обучению. Этим мы и занялись.

В итоге, день прошёл в отработке новых техник, точнее, это Яхико пытался воспроизвести водяные пули, что, пока, не очень получалось, но его никто и не торопит. Также я показал ему те самые двадцать четыре печати и даже нарисовал, в меру своих художественных способностей, чтобы он не забыл. Художник я на букву х, конечно, да ещё и руки рисовать, поэтому получилось не очень красиво, но зато понятно, надеюсь. Они не особо сложные, но требуется время, чтобы вбить их в подкорку и натренировать руки. Всё, как и с обычными печатями.

Я же с теневыми клонами справился довольно быстро, пятнадцать минут стараний, и рядом со мной стоит моя точная копия. Довольно странно видеть перед собой самого себя, это я понял, ещё когда водяных клонов тренировал, но сейчас это странно вдвойне, ведь им я не управляю. К тому же, у него есть свой разум, неотличимый от моего, и это всё крайне любопытно.

— Кем ты себя ощущаешь?

— Я это ты, — ответили мне. Ну, да, так оно и есть.

— Тогда, будь добр, достань кунай.

Он сделал это, после чего я приблизился и коснулся лезвия пальцем. Острое. А крепкое ли?

— Кинь его вон в то дерево, — показал я пальцем не небольшую осину, после чего об неё ударился теневой кунай, а потом исчез. Мы, вместе с клоном (я ему не приказывал!) подошли к ней и уставились на полученное деревом повреждение. Ну, царапина определённо есть, но не особо глубокая.

— Можешь теперь вызвать сто таких, как я, и мы закидаем врага кунаями.

— Проще водяными пулями, — задумчиво ответил я.

— Ну да.

Дальше мы проверили их способность передавать информацию, клон уходил в лес, царапал случайное дерево, после чего развеивался, и я тут же узнавал об этом. Также выяснилось, что за раз я могу создать всего сорок пять штук, не было во мне биджу, как в Наруто, но даже этот результат крайне неплох, Яхико даже рот открыл. Немудрено, ведь это, по сути, говорит о том, что мой резерв, минимум, в четыре раза больше его.

В конце этого дня я сослался на дела и распрощался с Яхико и Конан, обещав вернуться. А после этого направился в обменный пункт — морг, где и выдают деньги за мертвецов. Плюс, по пути ещё надо в гильдию зайти и рассказать про лагерь, если оттуда ещё ничего не утащили. И ещё надо выкроить время и посетить страну Огня, где находится нычка, тем более, я там ещё ни разу не был. Прибавилось, конечно, забот в последнее время, но хотя бы подарок для Мидори выбирать не надо, я же теперь знаю три новых огненных техники и могу описать их принцип в свитке, даже если ещё сам ни разу их не применял. Уверен, она оценит.

Глава 13

Стремительный, вертикальный удар катаной, что мог бы разрезать меня пополам, прошёл мимо. Я отклонился в сторону и сделал выпад — попытался ударить оппонента кунаем. Но именно, что попытался, Яхико, не будь дураком, предвидел моё движение и ушел перекатом в сторону, а мне удалось лишь немного порезать его рукав. Ну, швом больше, швом меньше, видавшее виды кимоно и так было залатано в нескольких местах, но его хозяина это нисколько не смущало. Оно и понятно, они, по сути, в деревне живут, перед кем тут красоваться?

Яхико быстро поднялся на ноги, после чего в нашей схватке наступила пауза. Мой противник, безусловно, силён, однако, по моему мнению, меч в руках ему только мешает, и было бы гораздо лучше, если бы он сражался без него. Но на это он с твердолобой упёртостью отвечал, что кендзюцу — это его, и на каждой тренировке вновь и вновь брался за свою катану. Только вот особых успехов это не приносило. Даже я, не сведующий в искусстве меча человек, смотрел на его упражнения чуть ли не морщась, а всё потому, что мне есть, с чем сравнивать. Точнее, с кем.

Я не видел, как тренируется в кендзюцу Кайто-сан, зато я видел, как он сражается с мечом в руках — непредсказуемые движения вкупе с навязанным им темпом боя не оставляли и шанса успешно контратаковать или увеличить дистанцию. А в сражении с мечником, по его же словам, это первое, что следует сделать, потому, что вблизи преимущество всегда будет за специалистом в кендзюцу. Поэтому валить их рекомендуется только с дистанции, если ты сам, конечно, не любишь чем-нибудь острым размахивать. А вот уклоняясь от атак Яхико, я себя чувствую вполне уверенно, особенно после того, как выучил все его движения, в них ему явно не хватает разнообразия. А может быть, банальных знаний, ведь нормального учителя по кендзюцу у него явно не было, он знал лишь базовые навыки, которые непонятно где почерпнул. Да и с ними тоже было не всё гладко, Яхико слишком вяло реагировал на мои попытки подойти совсем вплотную, хотя с таким длинным мечом правильнее было бы держать меня хотя-бы на расстоянии полуметра. В общем, по сравнению с моим знакомым здоровяком, это небо и земля, так стоит ли говорить, чем обычно заканчиваются наши спарринги? Я, конечно, видел, что мои постоянные победы бьют по самолюбию подростка, однако ничего не изменится, пока он не позабудет про этот меч, и если словами я не могу его убедить, то, может, хоть так дойдёт.

Пауза получилась недолгой. Не желая смотреть, как противник восстанавливает силы, я вновь сорвался к нему с кунаем в руке и на полпути кинул его вперёд. Яхико уклонился, ожидаемо, однако его движение было довольно медленным. Значит, не до конца восстановил силы, а я даже запыхаться не успел, это мне и нужно. Вот ещё один плюс хорошей выносливости, с ней можно брать противника измором, если по-другому не получается. Пригнувшись и пропустив меч над собой, я смог приблизиться к нему достаточно, чтобы нанести удар ногой по голени, который он, из-за своей усталости, пропустил. Противник пошатнулся и тут же попытался вновь встать на обе ноги, но на это потребовалось время, которого мне хватило, чтобы обозначить удар рукой с появившимся из неё штырём в грудь противника. Остриё остановилось буквально в сантиметре от тела Яхико, заставив парня замереть, а затем поражённо выдохнуть. Всё, бой окончен.

И вот так каждый раз. Спарринги у нас получаются довольно скучными, так как медика под рукой нет, это в Ивамори можно было бы Ито-сана найти или к обычному врачу пойти накрайняк. Поэтому мы и не используем ничего серьёзного. Жаль, нельзя сражаться с использованием техник, чтобы больше было похоже на настоящий бой, а так это не более, чем развлечение, как по мне. Но в этом случае дела у Яхико стали бы совсем плохи, я ведь превосхожу его как по количеству чакры, так и по количеству техник, а он и так относится к нашим сражениям очень серьёзно и искренне расстраивается после поражений.

Яхико сунул меч обратно в ножны, а потом, грустно усмехнувшись, посмотрел на меня.

— Какой это уже раз?

— А я считаю, что-ли? Могу сказать тебе то же, что и всегда: выкинь меч и дерись по нормальному, а то мне даже напрягаться не приходится.

— Да пошёл ты, — хмыкнул он, — я хоть и медленно, но учусь им пользоваться. Сенсей говорил, что чтобы чем-то овладеть, нужны время и усилия, и я вкладываю и то, и другое!

Я постарался придать своему взгляду как можно больше скепсиса, но Яхико, очевидно, плевать на моё мнение. Я уже знаю кое-что про их учителя, спрашивал как-то об этом, но Яхико не вдавался в детали и просто назвал имя —Джирайя, а затем с гордостью добавил, что он один из Трёх Великих Саннинов. И тут на самом деле есть, чем гордиться. Даже я, живя, так сказать, на «окраине» мира шиноби, слышал про этих трёх, что стали известными после битвы с ещё одной знаменитостью — Ханзо Саламандрой, мужиком, что одним своим видом обращает врагов в бегство. Легендарная фигура, на самом деле, среди шиноби о нём ходят совершенно дикие слухи, поговаривают даже, что он вообще непобедим. Хотя в этом я сомневаюсь.

— Мудрый человек, наверное, — говорю я, переводя взгляд на горизонт, — в отличие от тебя. Ладно, хватит уже, пошли есть.

С этими словами я повернулся и зашагал обратно в деревню, а через пару секунд ко мне присоединился недовольный Яхико. Он может обижаться на меня сейчас, но я-то знаю, что его обиды не длятся долго, скоро он вновь начнёт сверкать улыбкой на всю деревню и излучать оптимизм во все стороны. А потом снова, с упорством, достойным лучшего применения, возьмётся за упражнения с мечом. И ничего его не берёт.

Я даже Конан пытался втолковать, что её напарник занимается фигнёй, надеялся, что хоть она сможет его убедить, но не тут-то было. Она, как оказалось, во всём поддерживает Яхико, и если ей что-то не нравится, то она просто высказывает свои мысли, а он уже решает, что делать. А если он что-то решил, то его уже не переубедить. По словам девушки, он всегда доводит до конца то, что начал, так что если он говорит, что овладеет мечом, то он сделает это так или иначе и беспокоиться не о чем. Она говорила это всё с железобетонной уверенностью, которую я совсем не разделял, ибо не понимал, как можно научиться кендзюцу без учителя, даже если ты очень упорный. Ну, да и чёрт с ним, не мои проблемы.

На улице было холодновато, не смотря на то, что сверху ярко светило столь редкое на нашем небосклоне солнце. Ладно, хоть дождя не было в кои-то веки. Через некоторое время мы, идя по еле заметной тропинке, вышли к деревне, в которой мои знакомые находились, по их словам, уже около полугода. Специфический климат страны Дождя не давал местным выращивать традиционные агрокультуры, здесь хорошо росли только какой-то сорт капусты и один неизвестный в моём прошлом мире влаголюбивый овощ, внешне напоминающий редис. Кто позажиточней, те держали скотину, но таких тут буквально несколько человек.

Так было практически везде, поэтому с продовольствием дела в стране обстояли не очень, многое приходилось импортировать, но крестьяне не жаловались, ведь на жизнь хватает. Тем более, что всё, что они выращивали, они выращивали для себя, а сборщики забирали только обаку — растение, которое широко используется в медицине по всему миру и, по счастливому обстоятельству, хорошо растёт только во влажном климате. Спрос на него в мире постоянных войн всегда довольно высок, так что в стране Дождя её выращивают почти все, в том числе и эта деревенька. И мои знакомые даже помогают им в этом.

Если к Яхико с Конан местные уже давно привыкли, то вот меня поначалу избегали, а их дети, едва завидев меня, прятались и разбегались. Так было в мой первый визит, но сейчас стало уже немного получше, однако лишний раз со мной всё равно старались не пересекаться. А вот Яхико явно имел тут хорошую репутацию, это ясно видно по тому, как приветливо махала ему руками местная детвора, пока мы шли к сараю. А может, всё дело в харизме? Кто знает.

Внутри никого не оказалось, тьму разгонял только свет из дверного проёма, падающий на пол и часть противоположной стены. Свечи, по негласному правилу, старались лишний раз не жечь, их ведь покупать надо, а денег у моих знакомых не было, так что мы просто оставили дверь открытой и вошли внутрь. Конан ещё с утра ушла куда-то по своим делам, но обещала вернуться к обеду, который скоро уже должны были принести. Со стороны это может быть неочевидно, но с нашей первой встречи она стала доверять мне немного больше, например, сегодня она добровольно оставила Яхико наедине со мной. Я разговаривал с ней всего пару раз, что хоть и не мало, учитывая, что это всего-то мой третий визит к ним, но с Яхико мы всё равно общались гораздо больше. Видимо, это на неё и повлияло, она видит, что он полностью мне доверяет и сама начинает потихоньку ослаблять бдительность. Раньше-то вообще глаз с меня не спускала.

Некоторое время мы провели в тишине, я, сидя на голом земляном полу, привалился спиной к стене и уже почти задремал, когда снаружи послышался звук шагов, заставивший меня повернуть голову, а Яхико начал вставать с футона, на котором лежал. Ну, наконец-то можно поесть.

— Опять без света сидите? — весело сказала белокурая девица примерно одного возраста с нами.

— А мы думали, ты уже не придёшь, — с зевком ответил Яхико.

Она привычно вошла во тьму помещения и поставила две порции какой-то похлёбки на самодельный столик. Мейко, как мне её представили, единственная во всей деревне, кто меня не опасается, видимо, ей достаточно того, что я постоянно провожу время в компании Яхико и Конан, которым она полностью доверяет. И, судя по всему, есть за что.

Как-то раз я спросил Яхико о том, как они вообще здесь оказались, и тот в ответ рассказал мне занятную историю про спасение некой девицы от излишне настойчивого ухажёра. Видимо, Джирайя уже успел заразить их свой мечтой про мир во всём мире, и юные шиноби, сразу же после своего обучения, отправились странствовать по стране, надеясь где-нибудь пригодиться и, волею судьбы, оказались здесь. Изначально они планировали лишь ненадолго остаться в деревне, помогая местным по хозяйству, но крестьянам требовалась помощь несколько иного характера. Одна из молодых крестьянок приглянулась какому-то родственнику владельца этой и всех окрестных деревень, и тот решил её оприходовать, а так как в этом мире правит феодализм и крестьяне считаются грязью под ногами аристократов, перечить им они не могут. Только вот девушке это объяснить, видимо, забыли, и в итоге она нанесла парню оскорбление, послав его куда подальше, после чего он разозлился и ушел. А позже вернулся, но уже с солдатами феодала, видимо, решив проучить сразу всю деревню, и тут опасность начала грозить уже не только Мейко. Трудность ситуации была в том, что он хоть и мелкий, но аристократ, а значит, самое простое решение тут отпадает, это навлечёт неприятности на крестьян. Поэтому они решили просто напугать парня так, чтобы и духа его в этой деревне больше не было. Люди здесь довольно суеверны, так что сделать это оказалось довольно просто, понадобилось лишь показать ему пару фокусов из арсенала шиноби. Ни парень, ни его охрана ниндзя не являлись, поэтому легко повелись на иллюзорного клона, изображавшего девушку, который увёл аристократа и несколько человек из его свиты в глубину леса. Там охранники, не без помощи подростков, потеряли его, ну а перед самим парнем, когда тот оказался перед небольшим болотом, разыграли представление. Клон, прямо у него на глазах, остановился, а затем медленно вошёл в болото, что того изрядно шокировало, после чего вокруг начала происходить форменная жуть. Из земли беззвучно(ведь иллюзорные клоны не издают звуков) полезли мертвецы, из-за деревьев выступили самые страшные твари, каких Яхико с Конан только смогли придумать, а из болота начало подниматься что-то жуткое.

В общем, сработали они хорошо, но Яхико немного перестарался, когда под хенге какой-то твари схватил неудавшегося насильника за ногу, отчего тот, уже охрипший от крика, потерял сознание. На такое они не рассчитывали, но, подумав, решили этим воспользоваться, залив ему в рот немного саке, что нашлось при нём же, и разбрызгали немного по его одежде, чтобы остался запах. Расчёт был на то, что когда он прибежит домой и расскажет кому-нибудь о том, что видел, то люди решат, что ему это привиделось в пьяном бреду. Но действовать надо было быстро, пока запах не выветрился, поэтому бессознательное тело аристократа перенесли на маршрут следования его охранников, а они, как и ожидалось, сразу же подхватили его под обе руки и быстро увезли домой. В итоге, затея удалась, аристократа здесь больше не видели, а сборщики, что приходили за обаку, никогда не задерживались дольше необходимого и постоянно оглядывались по сторонам. Я никогда не уточнял деталей, но, похоже, эта Мейко именно та, которую они спасли.

— Кормить вас — моя обязанность, как я могу не прийти? — на её милом личике появилось показное изумление. Вот что-что, а вкус у этого аристократишки хороший, признаю.

— Эм, ну, спасибо за еду, тогда, — ответил парень с неловкой улыбкой и задрал руку к затылку.

— Это вам спасибо, что помогаете. Если бы не вы в тот раз, то даже не знаю, что бы произошло.

Её глаза опустились в пол, а голос стал тише. Понимаю, даже если тебя спасли, такое так просто не забывается.

— Знаешь, — сказала она, покраснев, — если тебе когда-нибудь понадобится помощь, ты можешь всегда обращаться ко мне. Я…

Её речь внезапно прервалась глухим стуком шагов со стороны входа. Все взгляды тут же обратились на дверной проём, в котором уже стояла Конан и смотрела на двух подростков перед собой.

— В таком случае, спасибо. Если нам, — она выделила последнее слово, — что-нибудь понадобится, мы дадим знать.

— Хорошо, — мгновенно преобразилась Мейко, после чего пожелала нам приятного аппетита и, стараясь не смотреть на Конан, вышла наружу, Яхико же наоборот удивлённо посмотрел на синеволосую. Ведь, учитывая её умение ходить беззвучно, шуметь, как конный полк самураев, было совершенно необязательно. Хех, весело тут у них.

Конан уселась за стол напротив ничего не понявшего Яхико, чиркнула спичкой и зажгла свечу, что означает, что нам теперь можно, наконец-таки, пообедать. Мне, естественно, порция за счёт деревни не полагалась, так что я распечатал свою провизию и мы приступили к еде.

— Слушайте, — сказал я, когда все закончили со своим обедом — а чем вы планируете заниматься дальше? Останетесь здесь или пойдёте куда-нибудь ещё?

— Даже не знаю, — задумчиво ответил Яхико, взглянув не меня, — мы просто хотели принести мир в страну Дождя. Я даже мечтал Ханзо для этого свергнуть, представляешь?

Представляю. В аниме почти так и получилось, кстати.

— Но сделать это оказалось не так просто, как я думал раньше. Люди здесь просто тонут в проблемах, Нагато. Ты даже не представляешь, сколько у них бед. Что бы мы не сделали, этого будет мало, а я, — его голова опустилась, — слишком слаб. Здесь мы хотя бы можем помогать людям и обеспечить мир хотя бы этому клочку земли.

Конан согласно кивнула, а я задумался над тем, что он сказал. А парень не такой уж и максималист, как я думал раньше, в нём даже меньше дури, чем было во мне в его годы. Его позиция, конечно, здравая и я бы даже поддержал её, только вот они оба — шиноби с огромным потенциалом, который они губят, сидя на одном месте. Они не развиваются и это лишь вопрос времени, когда их навыки начнут ржаветь, а впереди ещё Третья Мировая Война, что обещает быть не хуже Второй. Смогут ли они защитить эту деревню от иностранных шиноби, в таком случае? Совсем не факт. И убегать от них они точно не будут, скорее уж умрут со всеми за компанию.

— Согласен, одни вы вряд ли сможете что-то кардинально поменять, но почему бы не начать с малого? Например, с отлова бандитов.

— И как предлагаешь начать? — спросила Конан.

— В смысле?

— Ну, что нам делать? Ходить, как ты, по деревням и расспрашивать людей, не донимают ли их бандиты?

Её ироничный тон я решил оставить без внимания. Вот оно что, ну конечно же. У них ведь нет никаких связей с миром шиноби и они вообще, скорее всего, не представляют, как он работает, Джирайя ведь только сражаться их учил. Им даже книгу бинго неоткуда взять, в книжных-то её не продают. Если они вообще знают, что это такое.

— Вы знаете, что такое книга бинго? — они отрицательно помотали головами. Как и ожидалось.

Я достал из подсумка запечатывающий свиток и явил взорам моих собеседников увесистую книжку. Официально единого варианта книги бинго не существует, просто каждая Деревня время от времени публикует свои списки преступников с наградами за них, такие же могут выпускать отдельные страны, их провинции или полулегальное бюро заказов, которому и принадлежит сеть обменных пунктов по всему миру. Но обычно, когда говорят «книга бинго», имеют в виду ту, что лежит сейчас у меня на руках — единый список преступников и просто насоливших кому-то людей со всего света, которые даже не обязательно являются шиноби. Это объединённые в одной книге списки с наградами всех стран и Деревень, в том числе и страны Дождя.

— Вот она, — говорю я, протягивая Яхико книгу, — в начале есть содержание, посмотрите, с какой страницы идут награды от страны Дождя и Аме.

Какое-то время они молча листали книгу, их глаза бегали по страницам, не задерживаясь надолго ни на чём. Невозможно было сказать, о чём они оба думают, но спустя какое-то время Яхико поднял голову и сурово посмотрел на меня.

— Хочешь, чтобы мы стали охотниками за головами? Я не для этого уговаривал сенсея нас обучать, — сказал он, на что я лишь пожал плечами.

— А почему нет? Никто ведь не просит вас убивать невиновных. В этой книге полно воров, убийц, насильников и ренегатов, что мешают простым людям жить. Если начнёте отлавливать их, то очень поможете и своей стране, и тем, кому они досаждают. Да и навыки ваши простаивать не будут. Кстати, посмотрите на награды за обычных людей, не шиноби.

Их взгляды вновь переместились на книгу.

— Видите? Они всегда ниже, чем за ниндзя. Именно поэтому охотникам за головами обычные разбойники не очень интересны, и Ханзо тоже бездействует. А мирным людям от этого не легче.

А ещё, думал я уже про себя, регулярные сражения, пусть даже не обязательно с шиноби, не будут давать вам стагнировать. Чем опытнее вы станете к началу Третьей Мировой, тем лучше для вас же.

— К тому же, это деньги. Сможете уже свечек купить, наконец. Ну, что думаете?

Всё то время, пока я говорил, Яхико пристально смотрел на меня и в его взгляде я чётко видел заинтересованность, которую, однако, скрывала пелена сомнений. Он колебался, что-то непонятное в его душе не позволяло дать окончательный ответ. Он смотрел то на меня, то на книгу, что теперь лежала закрытой на его коленях, а его рука сильно сжимала её корешок. Затем он перевёл взгляд на Конан, которая просто ждала его реакции. И, должно быть, нечто в её глазах или выражении лица подтолкнуло его к ответу, так как весь его облик тут же поменялся. Плечи расправились, во взгляде вновь появилась уверенность. Он снова повернулся ко мне.

— Можно попробовать.

— Хорошо, — киваю головой, — думаю, вы не пожалеете.

— И всё же, как их искать-то? — спросил Яхико.

— В том, чтобы найти их — основная сложность. Если выслеживаешь нукенина, то лучше воспользоваться услугами информаторов, но если это обычный преступник, то всё проще. Смотрите, за что его ищут и где он буянил, если он бандит, это обычно всегда пишут. Ну а дальше уже дело сноровки, общайтесь с народом, полицейскими, торговцами, с теми, кому он своими действиями мешает. Рекомендую, кстати, ходить по кабакам и игорным домам, там обычно собираются интересные люди, которым может быть что-то известно. Бордели в этом плане тоже неплохое место, но меня туда пока ещё не пускают, а вот ты, Яхико, уже через пару лет сможешь сойти за совершеннолетнего.

С улыбкой смотрю на то, как парень наливается краской. И нечего на меня так смотреть, Конан, знала бы ты, на что куноичи иногда идут ради получения информации.

— Обменные пункты не принимают тела не-шиноби, кстати, поэтому можно просто отрезать трупу башку и принести только её, — что то не нравится мне теперь, как они теперь на меня смотрят. Зря я это ляпнул, наверное.

— А что такое обменный пункт?

— Потом расскажу. В общем, в первый раз могу сходить с вами, покажу, что и как. Можете выбрать свою первую цель, только давайте что-нибудь поближе.

К моему удивлению, выбор их пал на какого-то грабителя, лидера крупной банды, что действует неподалёку отсюда. Информации по нему крайне мало, известно лишь, что его ребятки орудуют в провинции Китатсучи уже не первый год и до сих пор остаются непоймаными, даже несмотря на солидное вознаграждение за голову их лидера. Даже очень солидное, почти как за шиноби. Видимо, кому-то он очень сильно мешает.

Деньги это, конечно, хорошо, но лично я бы для первого раза выбрал что-нибудь попроще. Я так и сказал Яхико, но тот настоял на своём и я не стал больше спорить, ну, провозимся чуть дольше, подумаешь. К тому же, часть вознаграждения я абсолютно справедливо заберу себе, так почему бы не поработать? Только вот почему-то чует моё сердце, что с этим Тамурой всё не так просто и найти его будет та ещё задачка. Возможно, даже придётся подключать информаторов.

На том и порешили. После этого каждый отправился по своим делам. Яхико пошёл информировать старосту о том, что им скоро придётся отлучиться, Конан снова куда-то ушла, так что дел не было только у меня одного. Поразмыслив над предстоящим заданием ещё раз, я решил, что помощь информатора всё же не будет лишней и отправил теневого клона в страну Клыка. Сато-сана я никогда ещё не подводил и поэтому у нас с ним сложились довольно хорошие отношения, хоть и работаем сейчас всё реже и реже. Так что если у него есть знакомые там, где я сейчас нахожусь, то он мне о них расскажет.

Остаток дня прошёл быстро. В связи с тем, что мы решили отправиться завтра с утра, чтобы прибыть на место как можно раньше, лечь всем пришлось рано. Почти сразу же мои коллеги задались вопросом: а куда, собственно, отправляемся-то? Известно лишь, что этот Тамура находится в одной провинции с нами, но где же именно его искать? На это я предложил идти в столицу провинции, город Кофу, и начать поиски оттуда, а когда мой клон получит информацию, мы скорректируем планы и, возможно, даже разделимся. План действий был единогласно утверждён и на следующий день мы, едва солнце выглянуло из-за гор, отправились в путь. Он получился довольно коротким, мы передвигались со скоростью шиноби и поэтому прибыли в город спустя несколько часов. К слову сказать, это второй по счёту крупный город в этом мире, который я вижу своими глазами.

Кофу, как и Ямагата, был окружен крепостной стеной, но гораздо более основательной. Когда-то это был город-форт со множеством защищающих его самураев, и через него, как и через всю страну Дождя, проходило множество торговых путей, что делало город влиятельнейшим в регионе. Но создание Скрытых Деревень и, как следствие, увеличение числа шиноби, перекроило геополитическую карту мира, торговые пути сместились или вовсе исчезли, а страна Дождя оказалась зажатой между Конохой, Ивой и Суной, которые очень друг другу не нравились, что и привело к известным последствиям. Интересно, а как у Конан и Яхико с историей? Джирайя, может, что-то и рассказывал, но всё же надо им посоветовать заглянуть в библиотеку и почитать какие-нибудь исторические свитки, да и не только их.

Война уже давно закончилась, поэтому в город мы вошли беспрепятственно, теперь стражники ограничиваются лишь визуальным досмотром, а обыскивают только телеги и путников с большой поклажей.

— И куда теперь? — спросил рыжий, стоя посреди заполненной повозками площади, умощённой серым камнем.

— Теперь включаем логику. Эти ребята грабители, так?

— Так.

— Значит, им нужно через кого-то сбывать товар. Для этого хорошо подходят ломбарды и скупщики краденного, иногда это одно и то же. Но просто так они вам ничего не скажут, даже если знают. Поэтому нужно что-то, чем можно на них надавить. Можно, конечно, просто приставить кунай к горлу и заставить говорить…— задумчиво добавил я.

Если бы я был один, то так и сделал, несмотря на последствия, но сегодня у нас другой случай. Если начать кому-то угрожать, то легко можно заработать проблем в городе, а так как сейчас я действую, можно сказать, от лица Яхико и Конан, то проблемы эти лягут и на них.

— Но лучше так не делать. В этом районе должно быть полно постоялых дворов, в которых селятся караванщики, и баров, в которых они отдыхают. Они много где бывали и много чего видели, так что могут рассказать что-нибудь полезное. Постарайтесь разговорить их, узнайте про нападения на дорогах и всё такое.

— А ты?

— А я, пожалуй, пойду, похожу по городу. Может, что-нибудь интересное найду.

— Эй, так не честно. Ты уходишь гулять и оставляешь всю работу на нас! — воскликнул Яхико, а девушка смотрела на меня как-то недоверчиво.

— Это и так ваша работа, забыл? И я не просто гулять собрался. Короче, встретимся на этом месте часов через, ээ, шесть и рассказываем, что узнали. Всем всё понятно? — ответом мне были два кивка, мы пожелали друг другу удачи и разошлись по сторонам.

Я шёл по незнакомой, но всё же пробуждающей в душе воспоминания, улице. Схожесть этого города с Ямагатой была довольно условной, ведь архитектура и планировка в Кофу немного отличалась. Рынок, например, вообще не походил на тот, что был в Ямагате, ибо был полностью крытым. С низкого потолка, накрывающего лавочки и проходы между ними, свисали фонари, которые люди то и дело задевали головами. Их света не хватало для того, чтобы разогнать царящий тут полумрак, поэтому торговцы дополнительно зажигали у себя свечи. Здесь было довольно душно и почему-то сильно пахло сырой шерстью, так что я быстро покинул это место и отправился бродить дальше.

Ни смотря на всё, схожесть, определённо, была, и этого оказалось достаточно, чтобы окунуть меня в пучины ностальгии. Обступивший меня со всех сторон людской поток лишь усиливал это чувство, такие толпы народа я видел только в Ямагате. Не лучшее место, чтобы носить подсумок со всеми своими вещами сзади, конечно, но я ведь шиноби. Посмотрел бы я на того, кто осмелится меня грабить.

А ещё это отличное место для того, чтобы убивать таких, как я. Для этого нужно просто подобраться поближе, ранить ядовитой иглой или ещё чем-нибудь. И всё, никакие техники не спасут. Только яд должен быть очень сильным, чтобы сработать в малой дозе, ведь ничего слабее шиноби просто не свалит. Хорошо, что за мной пока некому охотиться.

Тучи, всё утро собиравшиеся на небе, наконец, разразились дождём, заставив прохожих поднять зонты или начать искать укрытие. Так же поступил и я, у меня, конечно, есть накидка от дождя, но мокнуть всё равно не хочется. Я поспешил спрятаться под козырьком какого-то здания, и только потом понял, что это и есть то, что я искал — отделение полиции. Ведь где ещё можно найти самую свежую и достоверную информацию на преступника, кроме как не в полиции? Тамура же известный бандит, будет странно, если у них на него совсем ничего нет. Информацию искать, скорее всего, нужно в хранилище, если его дело сейчас кто-нибудь не ведёт, и пробраться туда для меня не проблема. План здания бы, конечно, узнать для начала, ну да ладно, найду и так.

Я вошёл в переулок, который образовало здание полиции и какой-то дом, с помощью хенге перекрасил себя в цвет стены, после чего, осмотревшись по сторонам, запрыгнул на уровень второго этажа, где виднелось окно. За ним оказалась комната, заполненная людьми, так что для моих целей не подходила, и я двинулся дальше. Таким образом, я перебрал несколько помещений, пока не дополз до последнего этажа со всего лишь одним окном. За ним, спиной ко мне, сидел мужчина и просматривал какую-то бумагу. Окно было приглашающе приоткрыто, так что я просто раскрыл его пошире и бесшумно просочился в комнату.

Удар по шее и человек тут же оседает в своём кресле, а я ныряю по его карманам в поисках ключа. Нашёл, теперь у меня не больше пятнадцати минут на всё про всё. Приняв облик, как я полагаю, начальника полиции, я вышел из кабинета и, молча заперев дверь на ключ, направился вниз. Девушка, сидевшая за столом около двери, провожала меня удивлённым взглядом, но ни ей, ни кому-либо ещё я ответить не мог, так как не знал, каким голосом это делать. А если бы и ответил, то голос вышел бы из живота, так что пусть лучше думают, что начальник не в духе и не лезут с расспросами.

Искомое нашлось на первом этаже. Дверь с надписью «хранилище» вела в просторную комнату, в которой, сразу перед дверью, за столом сидел пожилой человек. Я плотно запер дверь и показал пальцем на что-то справа от него, а когда он повернулся, мгновенно оказался у него за спиной и вырубил так же, как и его начальника. Послышался звук удара — человек стукнулся лбом об стол. Ничего, переутомился на работе, бывает.

Убедившись, что нахожусь в одиночестве, я начал изучать стеллажи, заполненные разными свитками и журналами. И довольно быстро нашёл то, что мне нужно — личные дела, занимавшие несколько шкафов и коробок, однако, сколько мы с клонами их не перебирали, дела Симады Тамуры так и не нашли. Поэтому мне не оставалось ничего другого, кроме как отправиться в ещё одну комнату с надписью «архив» над входом. И я не прогадал.

Оно нашлось в первой же коробке, тонкий журнал с надписью Симада Тамура на нём, точно такой же внешне, как и все остальные. Я тут же открыл его и начал быстро читать. А я был прав, он матёрый бандюган, что уже успел отмотать пятнадцать лет на каторге за похищения людей и вымогательство, а как только вышел, принялся за старое. Довольно тонкий журнальчик для такой личности, однако тут есть самое главное — номер уголовного дела по последнему нападению с его участием.

Далее я, не желая тратить время ещё больше, создал ещё двадцать теневых клонов в добавок к семи уже имеющимся, и мы, в пятьдесят шесть рук, принялись шерстить обе комнаты в поисках этого дела, поэтому нашли его довольно быстро. Оно также было в архиве, и когда я вчитался в первую же страницу, то с трудом смог удержаться от того, чтобы удивлённо присвистнуть. Он ограбил иностранного аристократа. И не какого-то там, а родственника наместника над какой-то провинцией в стране Чая, знатный тип, кстати. Как он до сих пор жив-то вообще?

Я быстро просмотрел остальные страницы, и в этот раз чуть было не сматерился. Если раньше это дело дурно пахло, то теперь оно начало откровенно вонять, ибо в охране каравана были самураи из страны Чая и несколько шиноби оттуда же, которые полегли все до одного. В живых остался только аристократ, который не высовывался из паланкина, а достали его оттуда только в конце боя, чтобы ограбить. И вы хотите сказать, что их вырезала кучка бандитов? Короче, желание продолжать всё это тут же исчезло, однако помимо этого тут имелось ещё много полезных сведений, например обстоятельства нападения, внешность нападавших, а также опись пропавшего имущества. В общем, достаточно для того, чтобы начать расследование, чего я уже не очень хочу, однако выбор всё равно не за мной. И ещё, тут сказано, что нападение произошло три месяца назад. Всего три месяца и они уже сдали дело в архив?

Я дёрнулся, а затем застыл на пару секунд, обрабатывая мгновенно полученные знания. Клон развеялся и передал мне то, что рассказал ему посредник, а именно, способ связаться с человеком, который может нам помочь. Не думаю, что его услуги нам всё еще нужны, но надо хотя бы Яхико с Конан с ним познакомить, это же не последнее их задание.

— Скоро там? — спросил клон, которого я оставил сидеть на стуле и изображать того человека, которого я вырубил.

— Всё уже, — ответил я, вновь принимая облик начальника полиции. Пора уходить отсюда.

Я аккуратно приоткрыл дверь, чтобы узнать, не подняли ли ещё тревогу. Но всё было тихо, так что я вышел из хранилища, чуть не столкнувшись с каким-то клерком с кипой бумаг, и направился в кабинет на последнем этаже. Девушка всё ещё сидела на своём месте, но что более важно, в кабинете по прежнему было тихо, поэтому я быстро прошёл к двери, отпер и скрылся за ней. А спустя несколько секунд уже стоял в переулке под своей собственной личиной. Ну что ж, пора обрадовать новостями моих товарищей.

Зайдя по дороге в голубятню, где я написал и отправил одно письмо, я вернулся на оговоренное место и, как оказалось, сделал это самым последним. Яхико с Конан уже стояли там и теперь нетерпеливо взирали на меня. Как и ожидалось, много им узнать не удалось, что и не удивительно, Тамура бьёт редко, но метко. Несколько случаев нападений, про которые им удалось услышать, подходили под описание и Яхико предлагал их проверить, я же, в ответ на это, отвёл их в безлюдное место и начал говорить. И впечатление своим рассказом явно произвёл, подростки притихли и стояли, переваривая информацию.

— Я думаю, что Тамура, как и вся его банда, существуют просто для отвода глаз, а работают там нукенины. И мы не знаем, сколько их, поэтому предлагаю закончить на этом.

— Согласна, — сказала Конан, — это слишком рискованно.

— Но мы можем и не рисковать.

Мы синхронно посмотрели на Яхико.

— Нас ведь трое и мы все довольно сильны. Давайте, хотя бы, попытаемся узнать их количество, и если их слишком много, уйдём.

Его предложение заставило меня задуматься. А ведь действительно, это если бы я действовал один, то уже отступил бы, ибо, пока что, могу взять на себя только одного джонина или нескольких чунинов, но сейчас со мной ещё два шиноби и, как и сказал Яхико, довольно сильных. Плюс, мы немного, но сработаны, а ещё на нашей стороне может оказаться фактор неожиданности, это ведь мы за ними охотимся. К тому же, эти нукенины наверняка есть в книге бинго. Рано, конечно, делить шкуру неубитого медведя, но если их будет несколько и каждый стоит, ну, хотя бы триста-пятьсот тысяч, то…

— А если их будет мало? — спросила девушка, вырвав меня из мира грёз.

— Если их будет мало, то что тогда?

На это парень как-то сразу стушевался и опустил голову. Но заминка длилась недолго, через какое-то время он вновь воспрянул и твёрдо посмотрел на Конан.

— Тогда мы убьём их.

— Уговорил, я за, — ответил я ему. О да, друг мой, ещё как убьём, такие деньги на дороге не валяются.

— Ну, раз ты так решил, то я тоже за.

— Единогласно, — подвёл я итог обсуждения, — а теперь давайте найдём место, где можно скоротать время до восьми вечера.

— А почему до восьми?

— Потому, что в это время у нас встреча с вашим новым информатором. Пойдёмте, расскажу всё подробнее.

В итоге целый день и начало вечера мы провели, просто гуляя по городу. Посетили его центр, где расположен замок наместника, ходили по парку, глазели на разные товары, что выставляли торговцы на витринах, но купить ничего не могли. У моих товарищей просто не было денег, а мне неудобно было что-то брать, когда у них такие проблемы. А ближе к вечеру заглянули в ту же голубятню, куда уже пришёл ответ от информатора.

Стоял поздний вечер, на западе алело небо, мотыльки кружились вокруг парковых фонарей, а мы шагали мимо них по безлюдной в такое время дорожке к ничем не примечательной беседке, надёжно укрытой раскидистыми ивами. Это именно то место, которое было указано в письме. Именно сюда должен прийти информатор.

— Теперь слушайте, — сказал я им, когда мы были уже почти на месте, — для встречи с информатором нас слишком много, поэтому вам придётся подождать где-нибудь здесь.

— А что, всем вместе пойти нельзя?

— Нет, — ответил я, — информатор хочет оставаться анонимным. Чем меньше народу про него знает, тем лучше. В следующий раз это будет делать кто-то из вас, поэтому смотрите и учитесь.

Сказал я и направился к беседке, в которой уже сидела одинокая фигура. Я зашёл под деревянный навес и сел напротив молодого парня с круглым лицом, которое он тщетно пытался скрыть за широкой, соломенной шляпой. Где-то я уже определённо видел это лицо, но вот где?

— Туч сегодня ещё больше, чем обычно, правда?

— Что хотите узнать?

Я слегка улыбнулся. Туч-то сегодня как раз маловато, а это была контрольная фаза, которую я должен был произнести, чтобы он смог меня опознать. Время встречи, кстати, тоже было в том ответном письме. Сато-сан говорил, что этот человек встречается с клиентами только по вечерам, поэтому я и не ожидал ранней встречи.

— Мне нужна информация про Тамуру Симаду. Как его найти?

В ответ на это человек слегка коснулся пальцами подбородка и ненадолго задумался.

— Сорок пять тысяч, и я смогу дать подсказку к тому, как выйти на него.

Даже так? Дороговато, конечно, но он что, собирается рассказать мне это прямо сейчас? Обычно требуется время, чтобы собрать сведения.

— Дороговато.

— Его голова тоже стоит недёшево, — сказал он, опустив руку на колено, тем самым явив моему взору изящно выглядящий перстень. Вот оно что, ну конечно же!

— Это верно. Странно только, что полиция его до сих пор не поймала, — сказал я, глядя на него в упор.

Из-за шляпы тут же показался его напряжённый взгляд, он сузил глаза, затем вновь опустил голову, а вся его поза неуловимо изменилась. Сомнений нет, именно этого человека я видел сегодня утром, когда выходил из хранилища. Значит, сливаем информацию на сторону, товарищ полицейский?

— Наверное, это потому, что к ним никто с таким не пойдёт. И всё же, мне кажется, что сорок пять тысяч, это немного дороговато.

— Тридцать.

— Идёт, — сказал я, доставая кошелёк, а затем отсчитал ему нужную сумму.

— Про него не так уж и много известно, — начал он, — три месяца назад он ограбил одного аристократа, принадлежащего правящей династии страны Чая, и забрал его кинжал.

Я кивнул, пока всё сходится.

— Недавно появилась информация, что похожий кинжал видели у одного скупщика краденого в Накадзаки. Имя Тогава Широ. Он продал его какому-то богатею.

Хм, это уже хорошо, за эту информацию действительно стоило отдать тридцать тысяч. Плохо только, что теперь придётся тащиться в Накадзаки, столицу страны.

— Известно что-нибудь про членов его банды?

— Ничего, кроме описания внешности некоторых из них.

Далее он начал описывать отличительные признаки нескольких людей, которые, судя по всему, успел запомнить аристократ. Произойди такое в какой-нибудь другой стране, и родовитый пострадавший мигом бы обратился напрямую к феодалу, а тот приказал бы найти бандитов в кратчайшие сроки, и их бы нашли. Но тут сейчас правит какой-то совсем молодой юноша, что лет пять назад заменил на троне предыдущего феодала, которого отправил к праотцам сам Ханзо. Не лично, конечно, но все всё понимали. А этот парень пока просто не пользовался ни у кого авторитетом, да и прошлому являлся лишь каким-то дальним родственником, поэтому его указания выполняли не очень усердно.

Позже информатор дал мне подробное описание пропавшего ценного кинжала, после чего мы и разошлись, так как ему больше нечего было мне сказать. Я рассказал обо всём Яхико и Конан, после чего мы решили не медлить и отправились в путь этим же вечером. Дорога была не то, чтобы дальняя, однако бежать пришлось по ночному лесу, из-за чего страдала скорость перемещения. Прикинув, что такими темпами мы окажемся в городе к раннему утру, мы решили, всё-таки, сделать привал и поспать пару часиков, чтобы явиться туда где-нибудь к полудню. Всё равно с самого утра там делать особо нечего.

— Нагато? — позвал Яхико, когда мы уже укладывались спать.

Мы распределили дежурства, но сторожить нас будут клоны, поэтому сами мы уже лежали в своих футонах. Первым должен дежурить клон Яхико, потом, спустя два часа, он будит меня и развеивается, я создаю своего клона и снова ложусь спать, и так далее. Такая система позволяет не накапливать сильно усталость и хорошо отоспаться, так что проснёмся мы все довольно свежими.

— Да?

— Каково это, убить в первый раз?

Я слегка повернулся на футоне, чтобы увидеть его сокрытое тенью лицо, а Конан, хоть и лежала тихо и неподвижно, явно прислушивалась к нашему разговору. Ну, я плохо помню свои мысли в момент моего первого убийства, по той причине, что у меня тогда чуть не взорвалась голова, а во второй раз я думал лишь о том, чтобы выжить. Эх, что же такого мудрого ему сказать?

— Вы ведь никогда не убивали, да? И именно поэтому выбрали парня, который требуется живым?

Яхико кивнул, Конан молчала, но по её безмолвию всё было понятно. Как я и думал, я веду в бой новичков.

— Это не трудно. Бой похож на спарринг с использованием ниндзюцу, просто ты не останавливаешь свой меч, когда он вот-вот достигнет тела врага. В реальном бою вообще ни о чём особо не думаешь, кроме как о том, чтобы поразить противника.

Яхико молчал, не зная, что ещё сказать, и я, по странному совпадению, тоже. Я не мог объяснить ему, как морально подготовиться к убийству, ибо сам трудностей по этому поводу никогда не испытывал. Возможно, это потому, что я не очень хороший человек, в отличие от Яхико с Конан, но им бы сейчас не помешала хотя бы чуточка моей безжалостности. Ладно, есть у меня одна идейка, но её придётся отложить на потом. А сейчас спать.

Мы прибыли в город ближе к полудню, как и рассчитывали. Столица встретила нас хмурым небом и холодным, пронизывающим ветром, из-за чего мы все усиленно разгоняли по телу чакру, чтобы согреться. Внешне она ничем не отличалась от Кофу, всё та же крепостная стена, из-за которой выглядывали крыши высотных домов, всё та же сырость, трубы и водостоки, только толпа, пожалуй, была ещё плотнее. Мы шли сквозь неё по выданному мне адресу, где находился небольшой ломбард, в котором, оказывается, охотно принимают краденое. Владел им Тогава Широ и сегодня у него будет очень плохой день, возможно, самый плохой в его жизни.

— Значит так, говорить буду я, ваша задача — стоять за мной и всем своим видом являть угрозу.

Мы стояли в переулке около ломбарда и обговаривали наши дальнейшие действия. Ничего сложного, в принципе, нет — зайти, вытрясти из него информацию и уйти. Так что причин для беспокойства не было.

— Значит, будем его допрашивать? — спросил Яхико.

— Ага. Хотел бы я сказать «смотрите и учитесь», но я и сам этого толком делать не умею, — сказал я, неловко улыбаясь, вызвав этим ответные улыбки.

Мы вошли внутрь, прошли по узкой, короткой лестнице вниз, и оказались в тесном помещении со столом во всю его ширину. Этот стол, как и половину комнаты, от нас отгораживала железная решётка с окошком посередине, за которой, за своим столом, сидел какой-то лысый мужик и внимательно нас разглядывал.

— Чем могу помочь?

— Это вы Тогава Широ? — спросил я, тут же заставив его занервничать.

— Я, а что случилось?

— Это хорошо. Вы-то нам и были нужны, — сказал я, подойдя вплотную к решётке, и создал теневого клона, который появился за ней, прямо на столе владельца ломбарада. Секунда, и он уже стоит позади Широ, приставив к его горлу кунай.

— Что происходит, вы кто!? — заорал тот, на что клон лишь сильнее прижал к его горлу оружие.

— Не нужно кричать, это плохо закончится. Просто ответьте на наши вопросы и мы уйдём. Итак, первый вопрос, продавал ли ты три месяца назад украшенный золотом кинжал?

— Что!? Д-да я не помню, честно!

Подчинившись моему жесту, клон схватил мужчину за лысый затылок и резко ударил его головой об стол. Раздался грохот, и Широ тихо заскулил. Сила удара была такова, что с края стола слетела стопка бумаг и разлетелась по полу.

— Тогда вспоминай! Каждый день кинжалы за пятнадцать миллионов загоняешь что-ли?

— Я продал его, продал! — сказал он, наконец, — его купил…

— Где ты его взял?

— Иура. Он его принёс.

— Кто это и где его искать?

— Я не знаю, честно, не знаю! Он п-приходит, когда у него что-то появляется и, ну…

Мы поговорили с ним ещё немного, после чего я замолчал и обернулся к своим спутникам. В принципе, я и не надеялся получить чей-то домашний адрес, слишком это было бы хорошо. Однако теперь мы знали одну важную вещь: этот Иура регулярно появляется в городе, чтобы сбывать товар, а может, и ещё для чего-то. К счастью, господин Тогава оказался настолько добр, что согласился описать нам внешность этого Иуры, которая оказалась довольно экстравагантной. Одет всегда с иголочки, бородатый и, главное, с серьгой в ухе. Модник хренов. Ну, тем проще будет его найти.

— А теперь слушай, — сказал я, вновь повернувшись к нему, — этот кинжал, который ты продал, принадлежит одному очень влиятельному человеку, и не важно как, но он получит его назад. Но ещё он хочет, чтобы мы покарали виновных в его пропаже, и тебе лучше молится о том, чтобы мы их нашли. Потому, что если мы этого не сделаем, то виновным окажешься ты. Ясно?

Он тут же закивал, и я, довольный произведённым эффектом, повёл своих компаньонов на выход. Запугивать его было совсем необязательно, но зато теперь он будет молчать в тряпочку и не станет пытаться никого предупредить.

— Что думаете? — спросил я, стоило нам оказаться на улице.

— Надо искать этого Иуру, — сказала Конан.

— Согласен. Давайте создадим теневых клонов, чтобы быстрее прочесать город!

— Хорошая идея, — ответил я, — только пусть они какое-нибудь хенге примут, на всякий случай.

Всё обговорив и пожелав друг другу удачи, мы тут же принялись за дело. В общей сложности сорок шесть клонов, плюс мы трое, разошлись по городу в поисках информации. Но даже с клонами работка предстояла ещё та, город-то большой, столица всё-таки. Однако ничего невыполнимого тут нет. Впрочем, день не самое лучшее время для сбора информации, мы с клонами, конечно, трудились и общались с людьми, но всё же ждали вечера, когда народ пойдёт в бары, кабаки и игорные дома. Ведь весёлые и пьяные люди самые разговорчивые. И вечер, хоть и не сразу, но принёс свои плоды.

Где-то около часа ночи развеялся один из моих клонов, которому удалось разговорить какую-то даму, что стояла около входа в бордель и зазывала туда клиентов. В обмен на пару комплиментов и несколько купюр, созданных, как и клон, из чакры (господи, я что, действительно такой мудак?), она рассказала, что похожий человек захаживает к ним в бордель примерно раз в две недели и иногда даже снимает её саму. В голове тут же начал прокручиваться план дальнейших действий: выставить наблюдение за борделем, дождаться Иуры и схватить его. А там, исходя из его слов, уже решим, что делать дальше, нападать или отступить.

Но успехи были не только у меня, Конан, которая посетила один крупный игорный дом, тоже смогла кое-что узнать. Солидный господин с серьгой в ухе, оказывается, любит там появляться, и даже играет с переменным успехом, что довольно нетипично для посетителя таких мест. А после этого, судя по информации от Яхико, идёт в кабак неподалёку, где его видели несколько местных завсегдатаев. В общем, вариантов действий немого: наблюдать за каждым из мест, дождаться его прихода, затем проследить за ним до того места, где его будет удобней схватить и, собственно, сделать это. Ни предложений, ни возражений против этого плана ни у кого не было, так что мы приступили к его выполнению на следующий же день.

Две с половиной недели, именно столько нам понадобилось, чтобы дождаться появления Иуры в борделе. Честно говоря, за это время можно было бы уже сдать несколько голов каких-нибудь рэкетиров, но они, к сожалению, никому живыми не нужны. Мой клон, следивший за этим местом с крыши соседнего дома, создал ещё одного клона и тут же развеял его, оповестив тем самым меня, и через пять минут я, Конан и Яхико уже были на месте. К тому же, в этот день лил дождь и клон смог подтвердить то, чего я и опасался, это Иура оказался шиноби примерно уровня джонина. Но сегодня ему это не поможет, он ведь один, а нас трое, так что шансов у него немного.

— Я тут подумала, — сказала вдруг девушка, — а может, взять его прямо тут? Он ведь после этого может пойти домой, где могут быть всякие ловушки расставлены.

— Дельная мысль, — согласился я. Вот это я понимаю, не опозорила своего учителя и сразу же предложила вломиться в бордель. Странно только, что это был не Яхико.

Обсудив план и создав несколько клонов, что сразу же рассредоточились вокруг здания, а также выждав, для верности, пару минут, мы спустились с крыши и все вместе вошли в невысокое здание. По левую руку от входа находилась стойка, за которой сидела девушка в весьма откровенном наряде и вопросительно глядела на нас.

— Вам чего, молодые люди?

— Мужчина в зелёном пиджаке и с серьгой в ухе, зашёл сюда десять минут назад, где он?

— Мы не разглашаем информацию о клиентах, я не имею права…— начала было она, но когда я достал кунай, испугалась и замолчала.

— Так где он? — спросил я после небольшой паузы.

— Пятнадцатая комната, — тихо послышалось в ответ и мы тут же направились вглубь здания.

Нужная комната оказалась на втором этаже, и пока мы шли к ней, встретили по дороге несколько посетителей и работниц этого заведения, что удивлённо глядели на нас, ведь мы трое явно не выглядели на семнадцать. Однако идти не мешали. Надеюсь, удастся всё сделать без переполоха.

Конан постучала в дверь, так как выглядела из нас троих самой безобидной, и именно её, по плану, должен первой увидеть открывший дверь Иура. Яхико, которого мы уговорили не использовать меч в таком узком коридоре, прижался к стене слева от неё, я же прилип к потолку, пытаясь услышать хоть что-нибудь за стеной. К сожалению, в комнатах была хорошая звукоизоляция, так что сказать точно, отреагировал он на стук в дверь или нет, было нельзя, поэтому Конан постучалась ещё раз.

— Какого биджу вам…— раздалось на весь коридор, но договорить мужчина не успел, так как на него тут же набросился Яхико, заставив того отступить обратно в комнату.

Между ними завязался бой тайдзюцу, в котором Иура сразу же начал одерживать верх, так как ему удалось каким-то быстрым движением выбить кунай из руки парня, а рыжий по нему постоянно как-то странно промахивался. Но за это время мы с Конан уже успели обойти сражающихся, и дела у Иуры резко ухудшились. Запоздало раздался женский крик, на который никто из нас не обратил внимания, Иура, поняв, что его единственный шанс уйти отсюда, это прорваться к окну, тут же попытался это сделать. Оттолкнув от себя Яхико мощным пинком в грудь, он стремительно развернулся, но был вынужден встречать уже мою атаку, а спустя несколько секунд его внезапно подкосило и он упал на одно колено. Я резко всадил штырь в плечо упавшего шиноби, чем вызвал у девушки на кровати новую порцию крика, на который снова никто из нас не отреагировал.

Бой закончился, а я, наконец, увидел бумажный сюрикен, застрявший в ноге шиноби, и мысленно похвалил Конан. Обездвиженный Иура, что сражался с нами в одном халате, упал на пол, я же, не теряя времени, вырубил его ударом по затылку и быстро водрузил себе на спину, в чём мне помог уже поднявшийся на ноги Яхико. А после этого мы трое, один за другим, выпрыгнули из окна и скрылись в вечерних сумерках.

Спустя пять минут скачек по крышам, мы оказались в подвале заброшенного дома, который нашли ещё в первые дни своего пребывания в городе. Тут было тихо и темно, так что я распечатал и зажёг несколько свечей, что стояли сейчас на каких-то гнилых ящиках. Словом, атмосфера была мрачноватая, и именно здесь, в этом сыром подвале один из моих товарищей должен будет пересечь черту и совершить своё первое, как он будет думать, убийство. Ибо на пути, которым они идут, нельзя по-другому. А может быть, этого и не потребуется, всё зависит от того, что я извлеку из головы нашего гостя.

Мы посадили его на пол так, чтобы он опёрся спиной на стену, его голова была безвольно опущена вперёд, а кол всё ещё торчал из его плеча, не давая начаться кровотечению. Благодаря ему же он не сможет управлять своим телом, даже если проснётся.

Я дотронулся до серьги этого человека и повертел в пальцах несколько маленьких, болтающихся на ниточках, бусинок. Как я и думал, чакропроводящая сталь, очень и очень дорогая штука, которую, к тому же, ещё и сложно достать. Похоже, что именно с помощью перезвона этих бусинок он навёл гендзюцу на Яхико во время их боя. Хорошо хоть, что не на нас всех, хотя кто знает, может, он просто не может погрузить в него больше, чем одного человека?

— Теперь не мешайте мне, я достану нам информацию.

— Каким образом? — спросил Яхико, на что я не стал отвечать, сам всё увидит.

Я резко вырвал серьгу из уха Иуры, мгновенно пробудив спящего шиноби и заставив Яхико с Конан поморщиться. Пусть привыкают, в бою ещё не на то насмотрятся.

— Ай, б*ять, какого х… — начал было он, но тут же умолк, стоило мне положить руку ему на голову, взгляд шиноби мгновенно стал стеклянным.

Минут десять я стоял перед ним неподвижно, после чего прекратил свою технику и убрал руку с головы уже бездыханного Иуры, и она тут же упала вперёд. Что ж, я выяснил всё, что хотел, даже, пожалуй, больше, чем планировал.

— Шинигами тебя забери, что это было!? — воскликнул Яхико, на что я обернулся и кратко пояснил ему суть моей техники, умолчав лишь о том, что человек умирает по её окончанию. К сожалению, Иура начал пускать слюни в середине процесса и мои товарищи это увидели, так что пришлось сказать, что она плохо влияет на разум того, на ком применена, что, в общем-то, правда. Ну и ладно, главное, чтобы они считали, что он жив.

— Тамура мёртв, — понимаю, неожиданно, но зачем рот-то разевать, — его убили в тот самый день, когда он согласился сотрудничать с бандой нукенинов. И никаких бандитов не было, были лишь нукенины под хенге и земляные клоны одного из них. Они уже несколько лет прикрываются его приметной личиной и благодаря этому остаются непойманными. Ну, а ещё потому, что их прикрывает Маэда Керо, крупный столичный чиновник, он же и снабжает информацией.

Теперь мне понятно, почему полиция ими, считай, и не занималась. Кто-то там крупно получал на лапу.

— Я знаю месторасположение их лагеря, в котором сейчас должны быть несколько чунинов. Через неделю туда явится их лидер, некто Коджи, чтобы начать готовиться к нападению на курьера, что выдвинется из Накадзаки с крупной суммой денег. Ну что, есть предложения? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Мы легко справимся с ними, если это всего лишь чунины, а потом устроим засаду, — сказал Яхико. — Если мы не убьём их, то они совершат ещё одно нападение.

— Ясно. Конан?

— Лучше бы мы остались в деревне, — сказала она, после чего мы оба удивлённо на неё уставились.

— Ты сейчас открыто сказал, что хочешь убить нескольких человек, что ничего лично тебе не сделали, но ради чего? Разве для этого Джирайя-сенсей обучил нас? — спросила она тоном, который я раньше никогда от неё слышал. Он не был обвинительным, а, скорее, укоряющим и немного грустным.

— Он учил нас для того, чтобы мы могли защитить себя и людей вокруг нас, — ответил он.

— Именно. Это мы и делали в деревне. А сейчас? Что мы делаем сейчас? И ради чего?

Её дрогнувший под конец голос ощутимо наполнился грустью, но всё же она не позволяла эмоциям вырваться наружу. Конан пристально смотрела на Яхико, который не знал, что сказать, и просто стоял с опущенной головой. Видимо, он только сейчас действительно осознал, что собирался сделать. А я, только посмотрев сейчас на них, понял, что не солдат веду в бой, а обычных подростков, которые просто умеют применять чакру. Они ведь не то, что не убивали, их, скорее всего, даже не готовили к убийствам, исходя из их подготовки. И они всё равно согласились на моё предложение, которое я, не подумав, сделал.

— Помнится, вы оба пришли сюда потому, что хотели помогать людям? — спросил я, заставив их посмотреть в мою сторону.

— Действительно, это можно делать по-разному. Ребята, что помогают крестьянам по хозяйству, иногда отпугивая плохишей, и тот, кто целенаправленно убивает опасных людей, которых по другому не остановить, все они, так или иначе, помогают окружающим. Отдача от действий второго, конечно, больше, однако и зла в процессе он творит гораздо больше, чем ребята в деревне.

Сказал я, и, простояв немного под мрачными взглядами своих товарищей, заулыбался и вскинул руки вверх.

— Ладно, ладно, из меня плохой оратор. Я лишь хотел сказать, что ни к чему вас не принуждаю, вы можете развернуться и уйти прямо сейчас. Однако, если вы не уйдёте, то вам придётся переступить через себя, другого пути нет. Если вы ещё хотите стать как тот, второй парень.

Воцарилось недолгое молчание.

— Неужели другого выхода действительно нет? — подавленно спросил Яхико, на что я лишь пожал плечами.

— Не знаю. Возможно, сиди ты где-нибудь повыше, то смог бы сделать что-нибудь другое, в тюрячку их посадить, например. Но мы люди из низов и весьма ограничены в своих возможностях. Мы, конечно, можем отпустить этого Иуру, когда он очнётся, взяв с него слово, что он больше не будет делать ничего плохого, но вы, кажется, уже поступили один раз похожим образом.

Подростки молчали, так как сказать им было нечего. Да, у меня глаза Бога, но сам я не Бог и не могу сотворить чудо. Я не Иисус и не Будда, что наставляют грешников на путь праведный, я даже не Наруто с его душеспасительными разговорами. Я сам грешник, что не стесняется лить кровь, и учить кого-то морали было бы лицемерием с моей стороны. А также было бы ужасным поступком склонять к убийству тех, кто к этому не готов и не желает убивать. Хотя я уже сделал это, приведя их сюда, но теперь я буду просто терпеливо ждать их решения. Его они должны принять сами.

— Я уже принял решение и не стану от него отступать.

— Тогда я пойду за тобой, что бы ты не решил, — ответила ему Конан, — даже если и не совсем согласна с этим.

— Ладно, — хлопнул я в ладоши, — если всё всё решили, Яхико.

Парень оторвался от созерцания своих ботинок и повернулся ко мне.

— Ты, как сражающийся в ближнем бою, не должен допустить того, чтобы твоя рука дрогнула из-за боязни забрать чью-то жизнь. Поэтому, — сказал я, указав пальцем на Иуру, — я бы хотел, чтобы ты сделал это сейчас.

Яхико шокировано уставился на меня, затем нервно сглотнул, но всё же положил руку на рукоять меча, а Конан одарила меня не очень хорошим взглядом. Что-то подсказывает мне, что после этого мы с ней хорошими друзьями ещё долго не станем. Но видят Ками, я бы действительно очень хотел, чтобы у таких, как Яхико, был другой путь. Надеюсь только, что она сможет меня когда-нибудь понять.

Этот вечер стал переломным в жизни парня. Я смотрел, как голова Иуры медленно катится по полу, окровавленный меч был приставлен к стенке, а Яхико находился в объятиях Конан, что шептала ему на ухо какие-то слова, видимо, утешение. Голова Иуры остановилась, его лицо со стеклянными глазами теперь смотрело в мою сторону. В тишине подвала раздался тихий всхлип. Помогать людям оказалось не так уж и просто, а, Яхико?

***

— Надеюсь, вы помните план, — тихо произнёс я, стоя на заросшем какой-то лесной травой холмике и глядя в сторону лагеря нукенинов. Сейчас мы находились от него метрах в двухстах, поэтому не могли его видеть из-за деревьев, но он был именно там, воспоминания парня не могут врать. К тому же, шёл небольшой дождик, и я нечётко, но ощущал в том направлении нескольких людей.

Ответом мне стали два слитных кивка. Подростки, как и я, сидели в полуприсяди, укрываясь за деревьями и высокой травой, и ожидали моей отмашки. Командование операцией как-то само собой перешло ко мне, как к самому опытному, но план мы составляли вместе. И первую его часть, что полностью лежит на моих плечах, я воплощу с минуты на минуту.

Я создал теневого клона, который тут же превратился в покойного Иуру, и я выдал ему взрыв-печать. Клону я, естественно, доверяю, как самому себе, поэтому рассчитываю, что он уничтожит хотя бы одного-двух противников до того, когда они поймут, что это клон, а нет, так хотя бы ранит. Пароль и отзыв он знает, голос Иуры тоже, так что я вполне обоснованно рассчитывал на успех. Клон запрыгнул на дерево и помчался к лагерю, оставив нас дожидаться взрыва, после которого мы сорвёмся в бой. Или его развеят ещё до этого, и тогда мы уже будем действовать по ситуации, смотря, что он успеет увидеть.

Минуту мы сидели в напряжённой тишине, пока вдали не раздался хлопок, а ко мне мгновенно перешла информация от клона. Один мёртв гарантированно, второй под вопросом, но точно ранен, осталось два человека. Мы неслись к месту назначения, и когда до него оставалось метров семьдесят, я, а затем и Яхико, сложили печати и вместе создали тридцать теневых клонов, что принялись выстраиваться перед нами в широкую, развёрнутую к лагерю дугу, а мы трое замедлились. Их задача — принять первую атаку противника и атаковать самим, дав нам время подойти ближе. Как и ожидалось, уже на подходе к лагерю почти всех клонов выкосило ответными атаками, комбинированные техники огня и ветра превратили густой подлесок в горящие угли, а в лицо ударил жар, тут же заставив нас остановиться. Но зато теперь мы могли видеть лагерь своими глазами.

Один шиноби, что стоял возле залитого кровью кратера, увидел нас и тут же начал складывать печати, но в следующую секунду вынужден был уворачиваться от водяных пуль, что пустил в него клон, и бумажных сюрикенов, а после и от моего водяного резака. Но разрезать его пополам я так и не смог, так как почувствовал слабую вибрацию земли под ногами и подпрыгнул вверх, а через долю секунды на том месте, где стоял я, вырос каменный шип.

— Яхико, Конан! — крикнул я им с ветки чудом уцелевшего дерева, — тот, что на два часа, ваш!

Но мой крик им был не нужен, ибо Яхико ещё за секунду до него вступил в бой с пользователем земляных техник, а девушка уже заходила ему за спину. Хорошо, значит, можно сосредоточиться на втором.

Тот к этому моменту уже успел уничтожить оставшихся клонов и хотел было ринуться на помощь второму, но полоса огня, которую я прочертил дыханием дракона, отделила его от сражающихся. Спустя секунду рядом с ним появился я и вовлёк его в бой тайдзюцу. Продолжался он недолго, до тех пор, пока враг не попытался заблокировать мой удар скрещёнными руками, которые спустя миг прошил мой чёрный стержень, фактически пригвоздив его предплечья друг к другу. Он коротко вскрикнул, но, получив ещё один штырь, теперь уже в голову, замолчал. С одним покончено. Я обернулся на своих товарищей, которые справились со своим противником ещё раньше меня и теперь быстрым темпом шли в мою сторону.

— Больше никого не осталось? — спросил Яхико.

Я прислушался к себе и внезапно почувствовал ещё один источник поблизости, слабый и почти потухший. Я молча указал в том направлении и мы, осторожно подойдя к краю поляны, увидели ещё одного раненого нукенина, что привалился к дереву и, похоже, был уже без сознания. Вся правая половина его тела представляла собой обожженный кусок мяса. Судя по всему, это тот, которого задело взрывом. Я уже достал было кунай, чтобы завершить его страдания, как в его горло внезапно впился бумажный сюрикен. Я удивлённо посмотрел на Конан, затем на мрачно молчавшего Яхико, но так и не получив ответного взгляда, просто проигнорировал.

Бой был окончен за несколько минут и с парой царапин, чему нельзя не радоваться. После него мы дали себе время отдохнуть, а затем принялись убирать следы сражения и приводить бывший лагерь в порядок, насколько это возможно. Он должен выглядеть более-менее нормально хотя бы со стороны, чтобы главарь, который скоро придёт сюда, ничего не заподозрил до того, как приблизится. Отметины от техник, сгоревший подлесок и кратер с кровавой лужей на дне мы, конечно, вряд ли уберём, земляными техниками никто из нас не владеет, так что он определённо что-то почувствует, но пускать его в сам лагерь всё равно никто не собирается. Насчёт боя никто особо не волновался, так как понимали, что все вместе мы его завалим, нам ведь известны его способности, а это само по себе серьёзное преимущество в сражении.

Объявился он на шестой день нашего пребывания в лагере. Один из моих клонов, расставленных по периметру, засёк мощный очаг, что быстро приближался к нему, и тут же развеялся. Остальные клоны, кроме одного, мгновенно последовали его примеру, сейчас мне понадобится вся их чакра. Мы втроём, следуя плану, тут же попрятались, Яхико с Конан за чудом уцелевшей в бою палаткой, в которой мы и спали по очереди, а я залёг в том самом кратере. Перед этим я немного очистил его от останков взорванного шиноби, да и дождь уже успел смыть кровь, поэтому замарать одежду я не боялся.

Мой клон со взрыв-печатью, притворяющийся Иурой, встретил его в двадцати метрах от лагеря и, как только сблизился с ним, сработал по старой схеме — взорвал печать. Но мужик не зря был джонином и смог уйти то ли заменой, то ли шуншином, а я, всё ещё чувствующий его месторасположение, ударил туда водяным резаком, что являлось сигналом атаковать и для моих товарищей. Спустя секунду в это же место полетели огненная и воздушная техника, однако главарь поступил так, как и ожидалось в такой ситуации от опытного шиноби. Успешно уйдя от всех наших атак, он развернулся и начал удирать.

Понятно, почему он так поступил, на него устроили засаду прямо в лагере, а это значит, что он захвачен, и все его товарищи в плену или убиты. И сражаться с неизвестным противником на его территории в одиночку — не лучшая идея. Я окликнул сорвавшегося было за ним Яхико, а затем, кряхтя, вылез из кратера.

— Почему? — возмущённо воскликнул тот, — мы ещё можем догнать его!

— Что, во вкус вошёл? — огрызнулся я, но, увидев, как изменился в лице парень, одёрнул себя и продолжил уже более спокойно. — Он может завести в ловушку. Я и так знаю, как его найти, но с этим есть одна проблема.

— Какая?

— Керо Маэда, — ответил я, — этот лидер часто подрабатывает его телохранителем, а с чиновниками такого уровня я бы на вашем месте пока не сталкивался. Если, конечно, не хотите проблем с властью.

— Не расстраивайся, — сказал я поникшему парню, — это ведь неплохой повод стать сильнее и влиятельнее, не правда ли? Если наберёте достаточно сил, сможете пинками открывать двери в кабинеты таких, как он, и никто вам ничего не скажет. Сейчас главное, что нападение сорвалось, адресат получит свои денежки, а курьер останется жив.

А также, свои денежки получу и я. Одного шиноби, к сожалению, разорвало на куски, но вот за остальных можно выручить от трёхсот до восьмисот тысяч рьё, а за Иуру так вообще пять с половиной миллионов дают. Вообще, он довольно умело изменил свою внешность, даже не прибегая к помощи хирургов, сделав её действительно нетипичной, на него только темные очки надень, да проборы на висках сделай, и он станет похож на обычного модника из моего старого мира. А всё для того, чтобы бывшие хозяева из Конохи до него не добрались, но в обменных-то пунктах работают профессионалы.

После этого мы немного отметили успешное завершение нашей миссии в одном из ресторанов Кофу, Яхико даже изъявил желание попробовать в первый раз алкоголь, к нему присоединилась Конан, ну и я решил их поддержать. Я тоже ещё ни разу в этом мире не пил, а после первого серьёзного боя совсем не грех подлечить немного нервишки, да и успех отпраздновать. Главное, не увлекаться этим. Награду за всех нукенинов мы по-честному поделили на троих, хотя я, уже подозревая о том, что Яхико может начать отказываться от «кровавых» денег, уже готовился его убеждать, но он не стал этого делать и взял свою долю безропотно, как и Конан.

— Спасибо за всё, Нагато, — сказал он, когда мы вдвоём вышли из пункта обмена.

— Да не за что, — посмотрел я на него, — только рано пока для этого. Поживи такой жизнью какое-то время, а потом уже решишь, благодарить меня или нет.

— Как знаешь, — сказал он, переведя взгляд куда-то вдаль, — и ещё. У меня к тебе будет одна просьба.

***

Пересчитав содержимое последнего ящика, я, наконец-таки разогнулся и удовлетворённо кивнул стоящему поодаль мужчине. Тот, поняв меня правильно, приказал своим людям закрывать ящики, а я направился к нему, доставая из подсумка кошель с зелёными купюрами, так похожими на доллары.

— Оставшаяся сумма, как и договаривались.

— Приятно иметь с вами дело, господин. Никак на войну собираетесь?

Я внимательно посмотрел на долговязого мужика, который, как я понял, представитель того торговца оружием, с которым меня свёл Джиро Сато. С ним не было проблем, я был его клиентом и он относился ко мне, как к взрослому, даже несмотря на то, что я втрое младше его. Это и не удивительно, тут иногда и детишкам помладше приходится всякие важные сделки заключать, если повезло быть каким-нибудь наследником. Но вот от неуместного любопытства ему всё же стоит избавиться, потому, что тех, кто торгует такими вещами, эта черта характера не красит. Не нужно ему знать, зачем мне четыре ящика метательного железа, ящик взрыв-печатей и один с медикаментами, из содержимого которого можно собрать штук двадцать походных аптечек.

В ответ ему я лишь пожал плечами и повернулся к выходу со склада, где уже стоял ещё один ящик, небольшой и легкий, так как полностью был забит взрыв-печатями. Даже страшно представить, каким бы получился взрыв, если бы они рванули все вместе. Когда я озвучил Яхико примерную цену за всё это, то ожидал, что он раскроет в удивлении рот или, хотя бы, округлит глаза. Но он отреагировал нормально и просто вычел стоимость покупки из своей доли. Зачем им оружие, и так было понятно, я ведь подарил им книгу бинго напоследок, пожелав им не переоценивать свои силы и не лезть на рожон. Только вот многовато тут для двух человек, как по мне.

Ко всему прочему, пришлось брать ещё и запечатывающие свитки, чтобы всё это транспортировать, потому, что везти на повозке слишком долго. В эти свитки не так-то много и влезает, если честно, зато они стоят почти как взрывающиеся. Но пришлось взять, так как тех, которые есть у меня, точно не хватит на пять ящиков, их даже не на все трупы шиноби хватило, из-за чего один мне пришлось тащить на себе. Не знаю, все ли они такие, может быть те, которыми пользуются в деревнях шиноби и получше, нам-то по любому перепадает только ширпотреб.

Я запечатал покупки, погрузил свитки в подсумок и вышел на улицу небольшого городка в стране Когтя. Впереди было несколько дней пути моим ходом до той деревеньки, в которой обитают Яхико и Конан. Топать самому лениво, конечно, но я не рискнул доверить доставку клонам и решил сделать всё сам, за что Яхико обещал ответную услугу, когда она мне понадобится. Да и дружеская же просьба, как тут не помочь?

Глава 14

Страна Огня поистине огромна. По крайней мере, так казалось мне, тому, кто успел вдоволь побегать лишь по сравнительно небольшим Когтю и Дождю, а больших государств и в глаза не видел. За исключением страны Ветра, конечно, но вглубь её я не заходил, поэтому не считается.

Первое впечатление, сложившееся за несколько дней пребывания тут — красиво и солнечно, хоть и несколько однообразно в плане пейзажей, ведь большую часть страны покрывал лес. Где-то в центральной её части должна находиться Коноха, вокруг которой и происходили все события аниме, так что поначалу мне было крайне любопытно посмотреть тут на всё своими глазами. Но чем дольше я продвигался, тем больше начинал скучать, а после одного неприятного события моё настроение испортилось в конец и мне стало уже не до местных красот.

Так что уже на четвёртый день моего пути я мечтал только о том, чтобы побыстрее сделать всё, что запланировал и отправиться домой. Но, как назло, я слишком плохо знал географию этой страны, чтобы идти напрямик через лес, поэтому вынужден был держаться дороги и скакать по деревьям вдоль неё, что увеличило путь в несколько раз. Довольно крупным деревьям, кстати, не чета тем, что я видел на севере, и скакать по их веткам — одно удовольствие.

Отойти от дороги на несколько километров мне пришлось лишь один раз, для того, чтобы сходить на ту полянку, где погибший нукенин хранил своё добро. Я нёсся туда с предвкушением, а возвращался возмущённым и разочарованным: тайник кто-то разграбил. Под деревом со специально обрубленной веткой была лишь разрытая яма с пустым сундуком на дне. Досиделся, блин. Надо было сразу сюда идти, а не тянуть до последнего, и теперь мои семьсот тысяч непонятно у кого. А я ведь специально так маршрут построил, чтобы это место оказалось по пути. В голове не было ни единой догадки насчёт того, кто мог бы сюда заявиться до меня, ведь о тайнике знал только Кувата Коичи, который уже мёртв, а случайно сюда забрести маловероятно. Поэтому оставшуюся часть пути я проделал в отвратительном настроении, всё желание побродить по этой стране подольше а поглазеть на всякие там храмы и дворцы, мигом пропало.

Первоначально я шёл в страну Огня, чтобы сделать три вещи: забрать клад мертвеца, посетить провинциальный городок под названием Нагаи и убить там нукенина по прозвищу Спрут. И то, что клад и Нагаи находились, практически, в разных концах страны, меня нисколько не смущало, ведь по времени я был неограничен. Всё-таки бытие вольным кунаем имело свои неоспоримые плюсы, которыми я вовсю и наслаждался. Например, такие, как отсутствие нужды отчитываться о своих передвижениях перед всякими там Каге и прочими начальниками, и какая-никакая свобода. Вряд и какой-нибудь шиноби из Скрытой Деревни смог бы вот так вот её покинуть и пойти бродить по свету, если он не саннин. А я мог.

Встреча с шиноби Конохи, это то, чего бы мне тут хотелось избежать, конечно, но сильно я их не боялся, как не и боялся повстречать ниндзя из Аме в Дожде. Шиноби без протектора — не обязательно нукенин, помимо них существует множество кланов и отдельных ниндзя, что присягают лично феодалам, как самураи. Таких шиноби, как я, то есть тех, кто не связан ни с кем службой, но и не нукенинов, в мире мало, но всё же они есть. К тому же, для среднестатистического шиноби сложно определить в толпе людей такого же, как он, пользователя чакры. Для таких, единственный способ это сделать — узнать человека в лицо, но моей рожи в книге бинго нет и никто меня, пока что, не знает. Так что, если не компрометировать себя и не кидаться техниками прямо на улице, то можно бродить здесь относительно спокойно.

Так же спокойно, как это делает Спрут, которого я веду аж из страны Железа. Найти его оказалось не так уж и просто, по той причине, что он не занимался привычными для нукенинов грабежами или бандитизмом, а работал наёмным убийцей. И человека, профессионала своего дела, выследить действительно трудно, такие оставляют после себя слишком мало следов и почти ничто не указывает на то, куда они направляются потом. Так что, без помощи информаторов, я бы, наверное, никогда не выяснил, что сейчас он находится здесь, в стране Огня. Но вот что, или, вернее, кто ему тут понадобился, всё ещё вопрос, и я даже не представляю пока, как мне к нему подступиться.

А нужен мне этот человек по той простой причине, что он является виртуозом во всём, что касается стихии воды. И для меня было бы крайне полезно получить для себя опыт такого человека. К тому же, за его голову дают три миллиона, как приятный бонус. А я, между прочим, уже давно облизывался на такие техники, как водяной дракон или водяные путы, которыми он, вроде как, владеет. Всё это может оказаться очень полезным, учитывая, какую жизнь я веду и с кем в будущем мне придётся сражаться.

Дорога, вдоль которой я шёл, казалась мне необычно оживлённой. Может, в больших странах всегда так, людей-то много, но в Когте такое бывает только перед каким-то событием. Чтобы подтвердить свои мысли, я пообщался с группой путников в одном придорожном заведении, и они подтвердили мои слова. Как мне объяснили, послезавтра в Отафуку начнётся осенний фестиваль и будет длиться несколько дней. По их словам, это один из важнейших праздников страны Огня, связанный с завершением сбора урожая, и каждый год в Отафуку собирается множество людей на его празднование. Можно было бы сходить туда и поглазеть на фейерверки, но шум и толпы народа я разлюбил сразу же, как только перестал воровать, так что придётся этому празднику обойтись без меня. Распрощавшись с собеседниками, я двинулся дальше и к вечеру пятого дня прибыл в Нагаи.

Небольшой городок, расположенный на склоне горы, встретил меня тихими, малолюдными улочками и вечерней прохладой. Которой я, вымокший после целого дня пути по солнцепёку, натурально наслаждался. Баню бы найти первым делом, а уж потом отель, если надо будет. Но вначале сделаю то, зачем пришёл сюда.

Побродив немного по городу и приметив для себя онсен и пару закусочных, что располагались почти у подножия горы, я поднялся чуть выше по наклонной улице, в жилой квартал, где и нашлось нужное мне здание. Оно полностью совпадало с описанием: двухэтажное жилище с небольшим двориком, огороженным низким, металлическим забором, за которым были высажены несколько низкорослых деревьев. Ещё раз сверив адрес и убедившись, что это оно, я подошёл к двери и постучался. Открыла мне женщина в домашнем кимоно синего цвета, и, узнав, что я от Джиро Сато, пропустила внутрь.

— Не знала, что Джиро теперь работает с детьми, — сказала она, усаживаясь в кресло.

— Я шиноби. И мне скоро тринадцать.

Мы находились в скромно, но со вкусом обставленной, просторной гостиной. Внимание моё привлекло то, что источником света служили не свечи, как это можно было бы ожидать, а маленький наконечник нити, которая прикреплена к краю бумажки на стене с какими-то символами на ней. Бытовая печать, такие же были дома у Кайто-сана, довольно удобные и служащие для местных аналогом электрических приборов. Но пользоваться ими могут лишь те, кто умеет управлять чакрой, и среди обычных людей таких, естественно, нет. А это значит, передо мной куноичи. Немного не то, на что я рассчитывал, идя сюда, и посреднику о таких мелочах стоило бы предупреждать заранее. Заметив, что я смотрю на печать, и, возможно, уловив мою нервозность, она улыбнулась и вновь задала вопрос.

— Пытаешься понять, не связана ли я с Конохой?

— Даже если и связаны, вы ведь всё равно не ответите мне честно. В любом случае, я обещаю, что мои действия не принесут вреда ни Конохе, ни стране Огня.

«Поэтому не нужно обо мне никуда докладывать, пожалуйста» — добавил я уже мысленно. Эх, посредник, ну за что такая подстава?

— А если я скажу, что действительно не отчитываюсь перед ними, то уже ты не поверишь мне. Что ж, ладно, так что тебе нужно?

— Юдзи Фукуи. Я хочу узнать, нет ли у него тут каких-нибудь врагов? Кого-нибудь, кого бы он хотел убить?

Собеседница чуть прикрыла глаза, явно что-то вспоминая, и положила ногу на ногу. Я старался смотреть ей в лицо, но так как был подростком с вовсю идущим половым созреванием, получалось не очень. На человека по имени Юдзи Фукуи, мне, за дополнительную плату, тоненько намекнул посредник, когда я интересовался у него, известно ли ему что-нибудь про Спрута. В городе, в котором я сейчас нахожусь, Фукуи был успешным торговцем до того, пока у него не начались какие-то проблемы. После чего он начал активно собирать деньги, но желающих дать в долг разорившемуся торговцу, видимо, было мало, раз уж он начал просить денег даже у Джиро Сато. А сразу же после того, как наскрёб нужную сумму, в Нагаи заметили Спрута, который как раз и известен своими заоблачными расценками. Посредник не утверждал прямо, что его нанял Юдзи, однако понятно на это намекнул.

И раздумывая об этом позже, я пришёл к выводу, что Сато-сан таким образом выкрутился, так как не имел права разглашать мне информацию о чужих заказах в открытую. И действительно не разгласил, лишь сказал, что торговец просил у него денег, хотя, скорее всего, именно он и помог ему связаться со Спрутом. Значит, прав был Кайто-сан, когда говорил, что не стоит сообщать ему ничего важного, ибо ради денег он готов наплевать на все соглашения.

— Это будет стоить сто двадцать тысяч рьё, — она смахнула с лица каштановую прядь и снова посмотрела на меня.

— Чег... почему так дорого? — опешил я.

— Потому, что я знаю, на кого ты охотишься. Если в этом городе появляется шиноби, я так или иначе узнаю об этом, особенно, если он есть в книге бинго. Похоже, Спрута действительно нанял Фукуи, и тот, кого он заказал, умрёт со дня на день. Так что у тебя просто нет времени собирать информацию самостоятельно, отсюда и цена, — сказала она и обворожительно улыбнулась.

Эх, ну почему такая красавица должна быть такой жадной? Вместе с тем, сколько я выложил посреднику, это уже чуть ли не десять процентов от той суммы, которую я рассчитываю получить. Вот было бы мне хотя бы лет шестнадцать, я бы обязательно попробовал очаровать её своим обаянием. Кто знает, может, и получилось бы сбить цену, но сейчас, когда она видит во мне только ребёнка, это будет выглядеть смешно.

Я обречённо вздохнул и потянулся к кошельку. Говорят, опасно носить при себе большие суммы денег, но что делать, если все так и норовят три шкуры содрать. Информаторы любят вот так ломить цены, особенно, если сведения касаются нукенинов с особо дорогими головами.

— Он хочет смерти Наоки Конодо, члена городского совета Нагаи. Именно после ссоры с ним бизнес торговца начал увядать, и он, в итоге, разорился. В основном, это из-за того, что тот продавил введение высоких пошлин на ввоз товаров, которыми торговал Фукуи.

Теперь понятно. Значит, мне нужно просто держаться поближе к Конодо и ждать, когда на него нападут. Я непроизвольно улыбнулся. Проще некуда.

— И где он находится?

— Несколько дней назад отправился в Отафуку, на осенний фестиваль. Нанял себе команду генинов для охраны, но этому нукенину они, как ты понимаешь, не ровня.

Осенний фестиваль в Отафуку, значит. Что-то часто я начал слышать про него в последнее время. Видимо, всё-таки придётся его посетить. Только вот о банях и закусочных придётся забыть, время не ждёт и Конодо действительно может умереть в любой момент.

Также мне поведали, как выглядит этот чиновник и его охрана, чтобы я смог опознать их в толпе других людей. Узнав всё, что мне требуется, я принялся прощаться, дабы немедленно отправиться в путь.

— Что ж, спасибо за сотрудничество, ээ, — вот биджу, я же имя спросить забыл, — в общем, это всё, что я хотел узнать.

— Можешь называть меня Нори, — снова улыбнулась она, — заходи в любое время, если нужна будет помощь. Выйдя из дома, я снова оказался на окутанной предзакатными лучами улице, и сразу же направился по уводившей вниз дороге, к выходу из города. Онсены и закусочные манили уже не так сильно, как желание побыстрее оказаться в Отафуку и убедиться, что этот несчастный чиновник всё ещё жив. До него ведь два дня обычным шагом, если не ошибаюсь, и у Спрута наверняка была куча возможностей убить его в пути.

Я покинул Нагаи и помчался дальше по заметно опустевшей к вечеру дороге. Вместо заслуженного отдыха придётся бежать ещё несколько часов, и только после того, как на лес опустится тьма, можно будет поужинать и улечься спать. Под присмотром клонов, конечно. Ну а после ночёвки в лесу я снова отправлюсь в путь.

Утро и половину следующего дня я провёл в дороге, прыгая по веткам деревьев, и надеялся, что ещё не опоздал. Двигаясь примерно в шесть раз быстрее, чем обычный человек, я преодолел оставшийся путь часов за пять, и к полудню следующего дня находился уже на подступах к Отафуку. Дорога постепенно сужалась, путники начали всё больше тесниться к обочине, уступая центр повозкам. Движение в обе стороны становится интенсивнее, явный признак того, что поблизости крупный город.

По словам тех ребят из закусочной, осенний фестиваль в Отафуку начинается сразу после уборки урожая, и длится два дня. И каждый раз на него собирается целая толпа народа со всей страны: аристократы, торговцы, чиновники, шиноби. Логично, что в этот раз его решил посетить и Конодо.

Я незаметно вышел из леса и оказался на обочине дороги, пристроившись за группой монахов в рясах. Людской поток продвигался медленно. Те, кто пропускает людей в город, явно не торопились, и когда до ворот осталось всего метров двести, я и вовсе почувствовал, что стою в очереди — настолько плотным и медленным был поток. Стражники, стоявшие у входа, досматривали каждого входящего, но на телеги тратили гораздо больше времени, чем на обычных путников, и из-за этого мы преодолевали эти двести метров минут двадцать. Можно было, конечно, перемахнуть через стену и войти в город скрытно, как шиноби, только не хочется рисковать понапрасну. Ведь Отафуку готовится к одному из главных праздников в стране, мало ли, какие тут меры безопасности приняты. Но всё когда-нибудь заканчивается, закончилось и моё стояние перед воротами в компании людей и повозок. Обыскав меня и ничего не обнаружив, охранник пропустил меня в город, после чего я очутился на улицах Отафуку.

Если судить с точки зрения архитектуры, то большинство виденных мною городов в этом мире имели в своём облике много общего. Отафуку и Ивамори были, в целом, похожи, и имели в себе ярко выраженные восточные нотки. Но если Ивамори я не мог всецело назвать «город в японском стиле», а мрачная эклектика городов страны Дождя, помимо восточного стиля, вобрала в себя ещё кучу всего, то Отафуку подходил под это определение полностью. Я мог бы легко поверить, что нахожусь где-то в средневековой Японии, хоть и никогда там не был. Впечатление нарушала только одежда прохожих и прочие мелкие детали. Высоких построек тут почти не было, если не считать несколько замков, что виднелись над покатыми крышами, умощёнными чёрной черепицей. Насколько я знаю, город старый, поэтому и богат на образчики традиционной архитектуры, вроде храмов и дворцов. Неудивительно, что праздник проводят именно здесь. А вот что было странно, так это то, что в городе мало растительности. На тех улицах, где я уже успел побывать, практически не было видно зелени, разве что только в специально отведённых для неё местах, типа парков. Кажется, я прибыл вовремя, фестиваль начнётся уже на следующий день, в воздухе витало праздничное настроение, а на улицах, то тут, то там, висели красные бумажные фонарики. Чем ближе к центру города я подходил, тем чаще попадались мне на глаза явно недавно установленные торговые палатки, и возле многих из них стояло оборудование для приготовления еды. Где-то в самом центре уже должна быть готова сцена для какого-то представления, которое покажут вечером первого дня, но до него я так и не дошёл, рассудив, что тихое и малолюдное место стоит искать явно не там. Я свернул с главной улицы и ещё минут двадцать шагал мимо чьих-то жилищ и заведений с цветастыми вывесками, ища себе подходящее место. Через пять минут блужданий мои поиски были вознаграждены, я попал в небольшой скверик, окружённый невысокими деревьями, где и увидел незанятую лавочку в теньке. Людей здесь было мало, так что я присел на неё, откинул назад голову и, тихо выдохнув, закрыл глаза.

Так. В город я проник, надеюсь, никого не заинтересовав. Осталось только найти здесь Конодо, убедиться, что он ещё жив, да начать следить за ним, ожидая появления нукенина. Проверять каждый отель в городе с полумиллионным населением — идея так себе, однако можно сразу откинуть самые дешёвые варианты, так как чиновник в них жить вряд ли будет. Можно ещё клонов использовать, только вот применять здесь технику Конохи… как-то не хочется.

Я приоткрыл один глаз и повернул голову так, чтобы увидеть проглядывающие из-за деревьев крыши домов. Нет, никого. Но это не значит, что охраны из шиноби тут нет вообще. Я, конечно, скрываю чакру, как могу, это делается простым замедлением работы очага, но скрыть её полностью я не способен. Очаг шиноби вырабатывает чакру постоянно, и если она никуда не тратится, то просто выходит из тела через тенкетсу, формируя вокруг него нечто вроде облака. Если очаг сильный, то он вырабатывает больше чакры в единицу времени, и, соответственно, облако чакры вокруг тела становится больше и плотнее. Именно его и засекают сенсоры, и по его размеру делается вывод о силе очага.

Однако заглушить его можно только до определённой степени. Например, какой-нибудь слабенький чунин смог бы скрыть свою чакру настолько, что стал бы неотличим от обычного человека, а вот такие, как я, всё равно будут сильно фонить, что бы они не делали. Так что если тут есть сенсоры, то за обычного человека мне перед ними никак не сойти. Значит, буду просто гулять по городу и демонстративно не делать ничего предосудительного. Можно даже не пасти этого Конодо всё время, в Отафуку-то Спрут вряд ли полезет, так как является нукенином, а значит, ударит на пути домой или уже в самом Нагаи. Но найти чиновника всё же стоит, чтобы не пропустить его уход.

Весь оставшийся день я потратил на поиски подходящей гостиницы. Такой, в которой мог бы поселиться провинциальный чиновник, то есть, не слишком дешёвой, но и не самой лучшей. Самые дорогие гостиницы в Отафуку выглядели, как японские дворцы и были мне не по карману, как и чиновнику, скорее всего, так что их я не трогал. На третий час поисков мне, наконец, улыбнулась удача. В холле очередного отеля я заметил двоих ребят одного со мной возраста,парня и девушку, что сидели за одним из немногочисленных столов и придавались безделью. Были они, похоже, братом и сестрой, ибо выглядели очень похоже друг на друга и оба имели платиново-белые волосы. На обоих виднелись протекторы Конохи, парень носил его на лбу, а девушка на шее. Всё в соответствии с описанием. Значит, я по адресу.

Я постарался как можно быстрее снять комнату и обустроиться, после чего снова вышел в холл. Хотя, скорее, не обустроиться, а осмотреться да немного отдохнуть, ведь все мои вещи находятся в свитке, который скрыт между двумя слоями бинтов на ноге. Беспалевный способ пронести в город всё, что хочешь и один из множества трюков, которым меня научили ещё на заре моего становления шиноби.

Я заказал у бармена тушёную свинину с овощами, сел за один из пустующих столов и стал прислушиваться к разговору генинов. Но за десять минут ничего интересного так и не узнал, парень то и дело ныл о том, как ему скучно и что манал он такие миссии, а девочка сидела молча, оперев голову на руку. Из слов первого выходило, что этот чиновник весь день сидит в своём номере, а они, как охрана, всегда должны находиться неподалеку от него.

К тому времени, когда я доел свой заказ, девочка уже ушла, видимо, не выдержав нытья брата, и я уже хотел поступить так же, но тут в холле гостиницы появились ещё два человека. Черноволосый и черноглазый парень с аристократическими чертами лица, а также их сенсей. Жилет этого шиноби явственно говорил о том, что он либо чунин, либо джонин, так что я не стал на него слишком долго пялиться, допил одним глотком чай и направился к себе, пока белобрысый изливал тому своё недовольство. В такие моменты прекрасно ощущается преимущество моего положения перед «деревенскими».

Гостиница была довольно приличной, с удобными, просторными номерами и хорошим видом из окна, по крайней мере, у меня. Что мне было совершенно без надобности, зато, пожертвовав немного деньгами, я теперь могу жить прямо над Конодо. Поэтому если что-то и начнётся, то его охрана наверняка поднимет шум, и я его услышу. Но вряд ли Спрут начнёт шухер прямо в отеле, здесь ведь охрана. Лично я бы на его месте просто подождал, пока чиновник не вернётся домой, и укокошил-бы его где-нибудь там. Хотя, существует вариант, что Спрут не знает, на какой срок была нанята охрана. В этом случае будет лучше сделать свою работу как можно быстрее, для экономии времени.

Оставшийся день и ночь выдались спокойными. Я ещё прогулялся вечерком по городу и сходил на рынок, просто поглядеть на товары. И, к своему удивлению, обнаружил в продаже тёмные очки, которые сразу же приобрёл. К хенге на глазах я давно привык и поддерживал его уже по привычке, однако Мидори как-то говорила, что мои фальшивые глаза редко двигаются, и из-за этого я становлюсь похож на какую-то ящерицу. Голова двигается, а глаза нет. Пока ещё не знаю, буду ли я носить их каждый день или нет, но лишними они точно не будут. А вот с онсеном решил подождать до возвращения в Ивамори, там ведь раздеваться надо, и запечатывающие свитки в шкафчике оставлять.

А на следующий день я, вслед за чиновником и его охраной, отправился на фестиваль. Их сенсей, видимо, тоже решил, что в городе их клиенту ничего не угрожает, и доверил его охрану своим генинам. Я крутился неподалёку от них, иногда теряя их из вида, чтобы позже как бы случайно сблизиться снова. И потерять их тут действительно легко, ибо фестиваль был и в правду массовым. Мы гуляли в центре города, где и проходило всё веселье: работали ларьки с едой и палатки, в которых проводили конкурсы с призами, типа «закинь кольцо на палку» или «попади с завязанными глазами по груше». Думаю, что шиноби, которых я тут пару раз видел, могли бы запросто разорить этих лавочников и забрать все призы до единого, но, видимо, не хотят портить никому веселья.

А спустя несколько часов, когда уже стемнело и на улицах зажглись бумажные фонарики, весёлая и шумная толпа устремилась в самый центр. Там, на недавно воздвигнутой сцене, скоро должно начаться обещанное теми парнями из закусочной представление. Зрители были уже на местах, кто сидел на недавно собранных деревянных трибунах, а кто просто стоял на ногах, ожидая начала.

«Отличное время, чтобы убить его» — думал я, снимая ртом с палочки какой-то орех в сиропе, выискивая глазами лучшее место для наблюдения за Конодо. Хорошо, что сохранить ему жизнь — задача генинов, а не моя, я должен лишь поймать Спрута. А сделать это можно и после того, как он ударит.

Я стоял возле какого-то питейного заведения, что, судя по всему, будет работать до самого утра, и окидывал иногда беглым взглядом толпу. Со стороны сцены раздавался то звук барабанов, то льющийся голос каких-то певиц, но то, что происходило там, мне было не особо интересно. Как-то далёк я от местного театрального искусства, да и культурно мне это близко не было. Гораздо больше сейчас моё внимание привлекал затылок чиновника. Сидел Конодо не невысокой трибуне, где, видать, заранее зарезервировал место. И чем больше времени проходило, тем больше меня отпускало напряжение. Сегодня была куча подходящих случаев убить его, и если Спрут ни одним из них не воспользовался, значит, чиновник, пока что, в безопасности. По крайней мере, до тех пор, пока не вернётся в Нагаи.

После представления небо вспыхнуло цветами фейерверков, и народ начал потихоньку расходиться, кто по домам, а кто праздновать дальше. Конодо явно был настроен квасить всю ночь, поэтому вместе с несколькими своими друзьями, а также генинами, забурился в бар, где они заказали литров так пять спиртного. Но смотреть на то, как ужирается вусмерть провинциальный чинуша я уже не хотел и пошёл по своим делам. Всё равно всё, что ему тут может грозить, это алкогольное отравление, но уж от этого-то генины должны его спасти.

В итоге я гулял по городу ещё часа два и в отель вернулся уже заполночь. Открываю дверь и прохожу в сумрак неосвещённой комнаты, уловив краем сознания какую-то неправильность. Но подумать об этом, как следует, я не успел, ибо в следующий миг почувствовал движение за спиной и нанёс туда стремительный удар рукой в развороте. Встречаю блок и еле успеваю перехватить второй рукой чужую, уже несущуюся к моей голове. Но делаю это слишком поздно, зажатый в ней кунай оказывается слишком близко от моей шеи. Мы замерли друг напротив друга. Теперь он может убить меня одним движением кисти, а я его — волевым усилием, но всё же мы не спешили лишать друг друга жизни. Пока что.

— Дёрнешься — и ты труп.

Теперь я наконец-то смог разглядеть противника, несмотря на темноту комнаты. Я ощущал пару раз слежку во время хождения по городу, но списывал это на тех, кто осуществляет здесь безопасность. Так что и не таился особо, пусть видят, что я не делаю ничего противозаконного. Но сейчас передо мной стоит знакомый шиноби, который является сенсеем той троицы. И, видимо, думает, что я следил именно за ними. Неприятная ситуация.

— Эй-эй, не дури. Я не делал ничего плохого, ты же видел. Лучше убери кунай и я расскажу всё по порядку, — сказал я как можно спокойнее, не отпуская его руку.

— Из какой ты Деревни?

— Не из какой. Слушай, вашему клиенту грозит опасность, за ним охотится наёмный убийца. И твои генины ему на один зуб.

— Да? И почему я должен тебе верить? Наша миссия не подразумевает встречи с шиноби, хочешь сказать, что клиент нас обманывает?

— Он просто не знает.

— А может, мне просто отвести тебя в Коноху, чтобы там разобрались, что из твоего рассказа правда, а что нет?

Зря ты это сказал, подумал я, и крепче сжал его руку.

Очевидно, наш разговор ни к чему не приведёт, так что я решил его закончить. На лице шиноби на долю секунды промелькнуло удивление, затем оно сменилось страхом, после чего его тело обмякло и упало на деревянный пол, но, так как я успел его подхватить, много шума это не наделало. Привычно лезу в память человека и убеждаюсь, что о своих подозрениях он никому не рассказал. Хорошо, думаю я, и отпускаю его руку.

Вот и погулял, б*ять. Как же я сейчас благодарен себе за привычку занавешивать шторы. Не тратя времени, я раскатал на полу свиток, который приготовил для Спрута, положил на него труп и запечатал его. Фух. Мысли, принявшиеся было лихорадочно скакать, немного успокоились и снова пошли своим упорядоченным ходом. Вопроса о том, что делать дальше, не стояло: нужно срочно убираться из города. Возможно, я просто утрирую и никакие шиноби тут ни за кем не следят, но так мне просто будет спокойнее. Никто, может, и не видел того, что здесь произошло, но это не значит, что погибшего не будут искать. Хотя бы его генины. Я не знаю, что им надлежит делать в подобной ситуации, командир погиб, а сами они ещё слишком зелёные, чтобы принимать решение о том, продолжать миссию или нет. Но даже если и так, чиновнику всё равно нужно как-то вернуться домой.

Приняв решение, я создал теневого клона, который сразу превратился в их сенсея. План, конечно, рискованный и ненадёжный, я ведь глубоко в его память лезть не стал, ситуация не та, так что совсем не факт, что клон сможет сыграть его правдоподобно. Но я знал основное — это имя и голос этого человека, так что шансы на успех определённо есть. К тому же, стоя сейчас перед клоном, я не чувствовал от него совершенно ничего, не смотря на то, что тот применил хенге. Всё из-за того, что теневые клоны слишком мало излучают в пространство, по сравнению со мной, так как большую долю доступной им чакры тратят на поддержание своего существования. Не всю, конечно, если сейчас брызнуть в него водой, то я опознаю в нём, максимум, чунина, но этого и следует ожидать от шиноби. Но вот что на самом деле интересно, так это то, что хенге в исполнении клона способно по-настоящему поменять форму его тела. У него нет моего ограничения в виде настоящего тела из плоти и костей, а та псевдоплоть, из которой он состоит, достаточно гибкая, чтобы свободно меняться. И тут я вспомнил ещё кое что. В темпе распечатываю труп и лезу ему по карманам, после чего передаю клону найденный мною ключ от его новой комнаты, и запечатываю обратно. Ну, теперь, вроде, всё. Пора действовать.

— Старайся поменьше показываться им на глаза, — сказал я, тихо направляясь к двери.

— Да знаю я. Придумаю что-нибудь.

Я осторожно приоткрыл дверь, проверяя коридор, вышел из комнаты и за мной сразу последовал клон. После чего мы и разошлись, он направился в комнату с номером, указанным на брелке ключа, а я на выход из отеля. Задача клона — максимально правдоподобно отыграть роль сенсея команды генинов и не дать им ничего заподозрить. В идеале, он должен дожить до отправки чиновника домой, пройти с ними некоторое расстояние, после чего под каким-нибудь предлогом отойти в лесок и развеяться. Тогда у генинов создастся впечатление, что их сенсей просто пропал бесследно. Жаль, что я не покопался у него в голове как следует, потому, что хотел как можно быстрее избавиться от улик, поэтому и не знаю о деталях миссии вообще ничего.

Я спустился вниз, выписался из комнаты, как это полагается, после чего спокойно вышел из отеля. Город всё ещё гулял, но уже постепенно начал затихать. Толп народа больше не видно, вместо них попадались лишь редкие гуляки, а шум был слышен только из баров и ресторанов. Развешенные фонарики, свет из окон, а кое-где и светящиеся вывески, не оставляли улице и шанса погрузиться в густую тень, которой мне сейчас очень не хватало. Беспокойство, утихшее было в отеле, вновь завладело сознанием, и теперь мне дико хотелось стать невидимкой или жучком каким-нибудь, на которого никто не обращает внимания. Взгляд сам собой метался по сторонам, выискивая незримых наблюдателей, что, возможно, таятся где-то в ночи, а ноги, тем временем, стремительно несли меня к выходу из города.

Короткий путь, который, по моим субъективным ощущениям, длился до невозможности долго, почти закончен. Я шёл вперёд, прямо к городскими воротами с несколькими невезучими охранниками, которым не повезло дежурить именно в эту ночь.

Сделав непроницаемое выражение лица, я спокойно и неторопливо прошёл мимо них, на что те даже не обратили внимания, после чего оказался на долгожданной ночной дороге. Пройдя по ней немного для вида, сворачиваю в лес и тут же срываюсь на бег. Лесная тьма кажется почти родной после светлых, городских улиц, что стали вдруг такими неуютными. Очень скоро Отафуку остаётся позади, и только тогда, когда я удалился от него достаточного для того, чтобы облегчённо выдохнуть, позволил себе остановиться. Ну, вот и всё, теперь остается только ждать сигнала от клона, в руки которого я доверил успех всей операции, а самому уходить подальше. Надеюсь, всё получится.

***

«Для клона, я слишком много об этом беспокоюсь» — размышлял я, лёжа на кровати. И действительно, я ведь не оригинал, мне не нужно беспокоиться о своей безопасности. Даже если меня разоблачат и развеят, совсем не факт, что исчезновение этого шиноби свяжут с Нагато. Однако мне всё равно было несколько тревожно, ведь план — чистая авантюра, слишком много неизвестных факторов вокруг, которые могут повлиять на происходящее.

Тем временем, за окном светало, генины, должно быть, уже вернулись и теперь отсыпаются в своих комнатах, как и чиновник. Пожалуй, в том, что произошло, есть и хорошая сторона. Теперь я могу легально находиться возле Конодо, и если Спрут нападёт на него, оригинал узнает об этом. Шанс, что это произойдёт здесь или в дороге невелик, конечно, но всё же он был, а оригинал ещё не потерял надежду выполнить задуманное.

Но вот то, что я практически ничего не знаю о своей команде, уже не очень хорошо. Мне известно только имя одного беловолосого парня, так как оригинал слышал, как к нему обращаются другие. Поэтому мне и нельзя часто с ними контактировать, в идеале нужно вообще предоставить их самим себе. Такое поведение вполне можно ожидать от шиноби, что захотел стать нукенином и готовится сбежать. И если всё пройдёт так, как надо, то по возвращении в Коноху генины расскажут, что их сенсей внезапно начал вести себя странно, а потом и вовсе исчез, покинув свою команду и клиента. Если не ошибаюсь, именно такие действия приравниваются к дезертирству, караются присваиванием статуса нукенина и внесением имени шиноби в книгу бинго.

Время шло, выходить наружу не хотелось. Я находился в довольно щекотливой ситуации, поэтому, чтобы не напортачить, откровенно тянул время и дожидался, пока генинам или нанимателю от меня что-нибудь не понадобится. И здесь мне повезло с тем, что я клон: есть и пить мне не требуется, а значит, и ходить в туалет тоже. Поэтому я могу просидеть в своей комнате хоть до второго пришествия Кагуи, ну, или до того момента, когда у меня закончится чакра. Но произойдёт это ещё не скоро, ведь техника честно делит резерв пользователя поровну между всеми клонами. И даже половины этого резерва мне хватит на несколько месяцев.

А вот спать клоны точно могут, это я выяснил экспериментально, когда, поглощённый своими мыслями, задремал. А осознал, что провалился в сон только тогда, когда меня разбудил стук в дверь. Рывком встав с кровати и придав себе как можно более уверенный вид, я оказался около двери и открыл её. Стояли за ней двое пока что безымянных для меня генинов: парень, на спине которого я успел заметить красно-белый веер, когда следил за Конодо, и белокурая девочка. Оба смотрели на меня как-то вопрошающе.

— Ичиро-сенсей, мы успешно сопроводили Конодо-сана на праздник. Сейчас он в своём номере, спит. Возле его комнаты дежурит Рито.

— Хорошо, — сказал я чужим голосом, благо чакра открывает широкие возможности для манипулирования голосовыми связками, — отлично справились. А теперь проходите, мне нужно вам кое-что сказать.

Я подождал, пока они окажутся в комнате, закрыл дверь и прошёл вслед за ними. Я давно отрепетировал в голове свою речь, так что всё должно пройти, как надо.

— Прежде всего, поздравляю, — сказал я, усаживаясь на кровать, — сегодня вы доказали, что уже готовы самостоятельно выполнять серьёзные задания. Поэтому, с этого момента выполнение миссии целиком ложится на ваши плечи.

Стоявшие передо мной не сильно удивились, хотя я рассчитывал немного на другую реакцию. Ну да ладно, так даже лучше. Когда я хотел продолжить речь и уже открыл рот, меня перебил Учиха.

— Как в тот раз, когда мы сами ловили бандитов? — спросил он.

— Именно. Хочу побольше посмотреть на то, как вы действуете самостоятельно, и сейчас самый подходящий момент для этого. Я не вижу перед вами ни одной помехи, с которой вы бы не смогли справиться сами. Поэтому ты, — я посмотрел на черноволосого, — назначаешься главным.

Паренёк, удивлённый оказанной чести, просто хлопал глазами и явно желал спросить что-то ещё. Из всех них он кажется мне наиболее спокойным и рассудительным, да и слабым быть не должен. Учиха же, великий клан. Так что решение разумное.

— Если я увижу, что вам или клиенту грозит серьёзная опасность, то вмешаюсь, а пока делайте вид, что меня вообще тут нет. И если я буду доволен тем, как вы справились, но покажу вам кое-что новенькое по возвращению в Коноху. Договорились?

Генины покивали головами, уточнили ещё несколько деталей и вышли за дверь. Ну, надеюсь, они ничего не заподозрили. В любом случае, я не хочу, чтобы этот Учиха смотрел на меня активированным шаринганом, кто знает, что он может во мне увидеть. И для этого мне нужно максимально от него дистанцироваться. Да и смысл в моих словах был, если подумать. Если забыть про нукенина А-ранга, что охотится на их клиента, то миссия плёвая, вот и пусть набираются опыта, пока есть возможность.

Так прошёл день. Беспокойство за успех моей авантюры постепенно исчез и теперь мне было просто скучно. По себе знаю, что миссии по охране чего-либо не особо интересные, а уж если есть парочка генинов, на которых можно спихнуть всю работу, так и вовсе. Присутствовало огромное желание подойти к этому чиновнику и спросить, а когда мы, уважаемый, домой-то отправимся? Но из уст капитана команды этот вопрос будет звучать странно. Хотя, это смотря как его задать.

Весь день я провёл, валяясь на кровати, так как решил дать чинуше проспаться после вчерашнего, а потом уже грузить проблемами. А то новости, которые я ему планирую рассказать, и так не самое лучшее, что можно услышать на похмельную голову. Когда мне в конец надоело наблюдать за кружащей по комнате мухой, я решил, что время пришло, встал с кровати и, в последний раз покрутив в голове то, что собирался сказать, вышел из комнаты. В принципе, разговора с ним я не боялся, он ведь не знал толком этого сенсея, и я могу вести себя с ним, как угодно. Это с генинами нужна перестраховка. И возле нужной мне комнаты как раз нёс свой пост один из них — беловолосый парень по имени Рито, который заметно оживился, едва увидев меня.

— Ичиро-сенсей, это правда?

— Что именно? — встаю я перед ним.

— Что вы назначили Тоши главным?

— Правда, — ответил я. Хотя, если бы вместо Учихи тогда передо мной стоял он, то я бы просто ткнул пальцем в него или его сестру, мне-то, в принципе, без разницы. Так что белобрысому сегодня просто не повезло.

— Не расстраивайся, в следующий раз главным будешь ты.

— Правда? — обрадовался тот. Хе, как же просто с этими детьми.

— Да, — я одобрительно ему улыбнулся, — кстати, не напомнишь мне ранг нашей миссии?

— Ранг С, а что?

— Вот именно, всего-то С-шка. Тогда как я считаю, что ты готов командовать миссиями ранга В и выше!

— Что? Вы действительно так считаете? — ух, как заблестели его глаза.

— Конечно! Тебе осталось только опыта поднабраться. А теперь отойди-ка, мне нужно поговорить с Конодо-саном.

— Проходите, только он ещё спит, — сказал он, отойдя в сторону, — ему не очень хорошо после вчерашнего.

Ну, естественно, мысленно усмехнулся я. Однако сейчас ему станет ещё хуже. Судя по тому, что Рито сам открыл дверь, чиновник был явно не в состоянии запереть её сам, когда вернулся. Я перешагнул порог комнаты и плотно закрыл за собой дверь. Лишние уши мне сейчас ни к чему. Конодо крепко спал и лёгкий хлопок двери его никак не побеспокоил, так что я подошёл к его кровати и потрепал его по плечу.

— Конодо-сан, — зову его, удерживаясь от желания поморщиться от запаха перегара, — Конодо-сан, проснитесь.

Человек зашевелился, что-то тихо промычал, после чего всё же повернулся и посмотрел на меня мутным взглядом.

— Нам нужно уходить из города и как можно скорее.

— Ч-чего? — он приподнялся на кровати и сонно потёр лицо, — зачем это?

— За вами следили на фестивале. Скорее всего, вас хотят убить.

Он вздрогнул на последнем слове, а затем снова перевёл на меня взгляд, теперь уже более ясный.

— Кто? И почему вы их не поймали?

— Неизвестно, кто они. Однако действуют слишком профессионально, из-за этого мои генины не смогли их захватить. Поэтому я настоятельно советую вам уезжать из Отафуку прямо сейчас.

Теперь по нему явственно было видно, что он напуган. Хорошо, этого я и добивался. Мужчина с силой прижал ладони к лицу и просидел так несколько секунд, после чего, не меняя позы, заговорил снова.

— Вы не сможете их поймать?

— Наша миссия — только сопровождение и охрана. Кроме того, она всего лишь ранга С, а поиск и ликвидация цели, которой может оказаться и шиноби, это ранг В и выше. Я не стану рисковать своей командой понапрасну.

Надеюсь, он не разбирается в системе классификаций миссий в Конохе, потому, что в ней не разбираюсь и я. Мои познания в этой области касаются только тех заданий, которые посредники выдают частным наёмникам. Кто знает, может, в Деревнях миссии оценивают по-другому.

Он просидел на кровати ещё с десяток секунд, после чего поднял голову и, наконец, огласил мне своё решение.

— Хорошо, мы уезжаем сейчас же. Ватаро-сан, мне нужно нанять ещё одну команду, вы сходите со мной в бюро заказов?

— Не тратьте на это время, я пошлю туда генина. Лучше начинайте собираться, — сказал я и направился к двери, показав тем самым, что закончил разговор.

Хлопнула дверь и я вновь стою в коридоре, под любопытным взглядом генина.

— Так, Рито. Найди остальных и скажи им, что мы скоро отправляемся обратно в Нагаи, пусть готовятся. После этого беги в бюро заказов. Знаешь, где оно?

— Ээ, нет.

— Значит, добудь информацию и найди его, как настоящий шиноби. Возьми там бланк на заказ миссии и принеси мне. Скажи, что заказчик оплатит любую сумму. Всё ясно?

— Да, сенсей! — сказал он и умчался выполнять приказ. Исполнительный.

Эти бюро — специальные заведения, где заказчик может дать Деревне миссию, без нужды идти туда самому. Отделение в Отафуку принимает заказы только для Конохи, как и любое другое на территории страны Огня. Но похожие есть и в других странах, например, когда мы с Яхико и Конан ходили по Кофу, то я видел там похожее отделение, что работало уже на Аме.

Я прошёл вниз и сдал свои ключи человеку за стойкой, а вскоре после этого на первый этаж спустились и остальные генины. Видимо, помня о моих словах, они не стали у меня ничего спрашивать, уселись за один из столов и принялись ждать. Спустя пятнадцать минут к стойке подошёл чиновник, попросил себе графин с водой, ополовинил его одним глотком и приказал готовить свою повозку к отбытию, после чего тяжело опустился за стол напротив меня. Заполнение бланка, который вскоре принёс Рито, заняло больше времени, чем следовало бы, так как чиновник делал это дрожащими руками, и как только в уголке появилась его подпись, я бесцеремонно забрал его.

— Я отнесу его сам, а вы пока грузитесь и отправляйтесь. Я догоню. И кстати, там нужна будет предоплата, — произнёс я, встав около него.

«Может, я и мудак», — думал я про себя, засовывая деньги в карман, — «но зато мудак с деньгами». Но его всё равно нужно было обмануть, Конодо ведь уже заказывал миссии Конохе и знает, что там всегда требуют предоплату. Будет странно, если в этот раз всё будет бесплатно.

Я шёл пешим шагом от гостиницы до тех пор, пока она не скрылась из виду, а затем свернул на узкую улицу, ведущую куда-то в южную часть города. Понятие не имею, где находится это бюро, но мне и не нужно этого знать. Всё, что мне сейчас требуется, это тихое и безлюдное место. Но найти такое оказалось трудно, шёл второй день праздника и людей на улицах всё ещё было многовато. Так что, походив туда-сюда, я просто решил оставить бланк на заказ миссии при себе. Но осталась ещё одна проблема. У меня есть только один способ передать информацию оригиналу, это создать и развеять теневого клона, но сделать это, похоже, придётся уже в дороге, чтобы исключить лишних свидетелей. Сейчас я, конечно, в облике шиноби Конохи, но привлекать к себе внимание всё равно не хочется.

Я вернулся к своим временным попутчикам, когда те уже подъезжали к воротам и готовились покинуть город. Выйти из него было гораздо проще, чем войти, так что через пять минут мы уже ехали по убегающей вдаль дороге, окружённые лишь деревьями.

Учиха, видимо, не стал запариваться с выдумыванием всяких охранных построений, поэтому всё трое генинов сидели по бокам крытой повозки, которая была похожа на карету. Это, конечно, не ошибка, но лично я бы на его месте пустил кого-нибудь вперёд для разведки, если в команде нет сенсора, конечно. Сам я, на правах капитана, ехал внутри повозки, напротив снова заснувшего Конодо, смотрел в окно и обдумывал свои дальнейшие действия.

Ритмичные покачивания повозки и тихий стук копыт за бортом навевали дремоту, которой я изо всех сил старался не поддаваться. Нельзя пока засыпать. Хлопок с клубами дыма, и рядом со мной появляется теневой клон, после чего сразу же исчезает, а я вновь откидываюсь на сидении и перевожу взгляд за окно. Почти всё, что от меня требовалось, я выполнил. Через минуту приходит ответ от оригинала с новыми инструкциями. Ладно, думаю, эта поездка затянется.

***

Я сидел на брёвнышке около придорожного заведения и ждал. Прошло уже семь часов с того момента, когда я получил весточку от клона, и сейчас, по моим подсчётам, они должны уже быть неподалёку отсюда. За то время, пока мой дубль находился в Отафуку, я успел попетлять по округе с целью запутать следы, на случай, если клон проколется и меня станут искать. Но предосторожности были излишни. Когда я получил от него информацию, то находился гораздо дальше от этого места, но всё же решил встретить их именно здесь. Всё же, чем больше времени проходило с момента их выезда за ворота, тем больше была вероятность, что Спрут сделает свой ход. И когда это произойдёт, я должен быть рядом.

Стоял поздний вечер и на чёрном небе уже виднелись звёзды. Их было хорошо видно из-за удаления от пестрящего огнями Отафуку, но вряд ли бы я смог узнать среди них какое-нибудь из земных созвездий. Даже если бы знал, как они выглядят. Раньше в этом мире считалось, что звёзды — это прорехи в гигантском куполе мироздания, за которым лежит чистый мир, и ночами, подобной этой, люди могут увидеть исходящий оттуда свет. Я-то, конечно, знаю, что звёзды — это просто светящиеся небесные тела, но вот совсем бы не удивился, окажись всё действительно так, как в поэтичных легендах. Этот мир и так уже успел основательно поломать мои представления о том, что нормально, а что нет. И это при том, что я видел совсем чуть-чуть: только с чакрой успел поиграться, да волшебные глаза вот осваиваю. Но помимо этого в этом мире есть ещё натуральные боги и демоны, говорящие животные и ещё тысячи непознанных граней той силы, к которой я только начал прикасаться. Я даже немного понимаю Орочимару, одной человеческой жизни и близко не хватит, чтобы изучить всё, что касается чакры.

Мои размышления прерывает цокот копыт, я тут же оторвал взгляд от бездны над головой и начал всматриваться в видимый участок дороги перед закусочной. Да, в этот раз это они. Дополнительно получаю информацию от клона, тот, воспользовавшись тем, что чиновник всё еще спит, создал и развеял ещё одного. Теперь я знаю, что здесь они вряд ли остановятся, так как Конодо пожелал оказаться дома как можно скорее. А это значит, что пора выдвигаться и мне.

Я подождал, пока повозка не скроется из виду, после чего встал и одним прыжком оказался в лесу по правой стороне дороги. Сопровождать их я буду тайно, чтобы никто ничего не заподозрил. Не знаю, пробудил Учиха свой шаринган или ещё нет, но я специально выбрал ту сторону дороги, куда смотрит девочка, а не он.

В итоге ночь прошла довольно тихо и генины не показывали признаков беспокойства, а за несколько часов до утра, когда до города оставалось километров сорок, я решил, что время пришло и отозвал клона. Он должен будет сказать им, что идёт кое-что проверить и чтобы они двигались дальше, а он, мол, догонит. Всё прошло, как надо и вскоре клон появился в назначенном мною месте с пачкой денег, которую передал мне и исчез. Генины хоть и послушались, но были несколько встревожены таким поворотом событий. И в дальнейшем их беспокойство будет только нарастать, ведь своего сенсея они больше не увидят. А мне остаётся только не сводить с них глаз и дожидаться Спрута.

Прошло ещё какое-то время, солнце опустило на землю свои первые косые лучи, а до Нагаи оставалось всего тридцать километров. Широкий, междугородний тракт превратился в узкую, петляющую дорогу. Да ещё и местность, в добавок, стала гористой, поэтому скорость повозки сильно упала. Командир отсутствовал уже около получаса, и его подчинённые начали серьёзно волноваться, даже посылали в лес разведчиков пару раз, от которых мне не составляло труда укрыться. Тому, как искать шиноби в лесу, их явно никто не учил.

Со стороны дороги прогремел взрыв. Мне понадобился десяток секунд на то, чтобы приблизиться к повозке, но к этому моменту от неё уже остались одни воспоминания. Ровно посередине дороги теперь зиял кратер с дымящимися деревянными обломками, по которым теперь невозможно было сказать, что когда-то они были каретой. Кажется, генинам повезло больше, чем чиновнику, их просто разбросало в стороны и пока что трудно было сказать, живы они или нет. А вот самого Конодо нигде видно не было. Судя по всему, он оказался погребён под обломками, так как сидел внутри, и шансов выжить у него было немного. Не похоже, что взрыв-печать прилетела откуда-то из леса, судя по всему, она была зарыта в землю и рванула ровно под повозкой, слишком уж равномерно были раскиданы обломки.

Я сидел на высокой ветке прямо около дороги, поэтому отлично видел, как рядом с местом взрыва появился человек в сером кимоно и с соломенной шляпой на голове. Он был бы похож на обычного крестьянина, если бы не переместился сюда шуншином, так что я сразу приготовился создать пару теневых клонов себе в поддержку. Мужчина, тем временем, принялся копаться в останках повозки, желая убедиться, что чиновник действительно мёртв, а я всё подбирался ближе, чтобы ударить внезапно. Но кое-кто меня опередил.

— Рито!

Из-за деревьев выскочила беловолосая девочка и шокировано застыла, глядя на раскуроченную повозку. Мужчина отвлёкся от своего занятия, посмотрел на неё и кривовато ухмыльнулся, на что она нервно выхватила кунай и приняла защитную стойку.

Да, думал я, глядя на него, это точно Спрут. Чистое лицо без признаков растительности, которое почему-то навевало на меня ассоциации с рыбой, и бледная кожа, резко контрастирующая с чёрными глазами. Глаза жителей этого мира, это вообще отдельная тема, как и цвета их волос. Я уже многих людей успел повидать и видел, например, глаза с одним лишь зрачком, или наоборот, с одной радужкой без зрачка. Размер этой радужки тоже может отличаться, у Спрута, например, она была крупной и без всяких признаков зрачков в ней, из-за чего его глаза были похожи на два тёмных пятна. Хотя, не мне, конечно, говорить, что у кого-то странные глаза…

— Кто вы? — спросила девочка, на что Спрут не ответил, и начал медленно доставать кунай. Точнее, он делал это всего пару секунд, но в восприятии чуть ли не дрожащей куноичи это действие наверняка длилось целую вечность. Похоже, он давит её ки. Пора вмешаться, иначе её сейчас разделают, как на бойне.

В лесу послышались двенадцать одновременных хлопков, вокруг меня появились клоны и тут же принялись занимать позиции. Шум насторожил мужчину и он, вместо того, чтобы напасть на девочку, приготовился защищаться. А вот она на это никак не отреагировала, так как всё её внимание было направлено на нукенина. Пользуясь этим, я мгновенно возник позади неё и вырубил ударом в шею, после чего беловолосая осела к моим ногам без сознания. Ну, вот мы и один на один.

— Ты ещё кто?

— Охотник за головами. Спрут, я полагаю? — спросил я, готовясь подать сигнал клонам.

— А ты самоуве… — начал было он, но вдруг резко отпрыгнул назад в лес, спасаясь от шквала водяных и воздушных техник.

Клоны лупили изо всех сил, стараясь не задеть лежащих неподалёку генинов, а когда враг отдалился слишком сильно, сорвались с места и рванули к нему. Но вокруг Спрута вдруг начали образовываться множество сгустков воды, которые быстро превращались в тонкие иглы. Послышался свист и большинство клонов были уничтожены градом водяных игл. Я остался невредим, так как шёл не в общей куче, а поверху. И когда враг прекратил свою технику, я уже летел на него сверху вниз, готовясь нанести удар ногой в полёте. Но Спрут успел скрестить руки над головой и моя нога встретила блок. Отталкиваюсь от него, сделав сальто в прыжке, приземляюсь около противника и тут же наношу удар рукой в корпус.

Первый удар он отвёл, но затем начал быстро сдавать и уже спустя пять секунд боя закономерно получил штырь в бок. Не успел я обрадоваться быстрой победе, как тело противника вдруг начало терять форму, а меня, ещё не успевшего ничего заметить, окружили три водяные стены, созданные клонами. Секунду спустя в одну из них что-то врезалось снаружи, отчего та возмущенно зашумела, но всё же сдержала атаку. Водяной клон давно растёкся лужей у меня под ногами, а я создал ещё семёрку теневых, взамен уничтоженным.

Невидимая атака прекратилась, две из трёх водяных стен так и не понадобились, но благодаря тому, что эта техника разбрызгивает вокруг себя воду, словно фонтан, я теперь прекрасно чувствовал, где скрывается враг. Как и мои клоны, которые сразу залили то место шквалом из водяных пуль и воздушных лезвий. Никто из них не использовал водяной резак, ведь их задача — не убить его, а сдержать.

Тактика боя мною была продумана заранее: одна группа клонов должна загнать его в угол и непрерывно вести плотный огонь по его позиции, не давая тому высунуться. А я тем временем, вместе с другой группой, должен обойти его и ударить с фланга. Выглядит просто, но дело осложняется тем, что он нужен живым, поэтому бить нам придётся чем-нибудь полегче. И да, не могу выразить словами, насколько я признателен Яхико за то, что он научил меня теневым клонам, только благодаря им я смог адаптировать военную тактику из моего старого мира к местным реалиям. Не говоря уж про то, как она выручила меня в Отафуку.

Деревья были откровенно слабой защитой от техник, поэтому шиноби спрятался в небольшом овраге. И когда мы уже почти дошли до него, из-под земли, прямо под ведущими обстрел клонами, вырвались и взметнулись вверх толстые водяные хлысты. Больше половины клонов оказались уничтожены мгновенно, а остальные были вынуждены спасаться.

А вот и его коронный приём — водяные путы, техника, за которую он и получил своё прозвище. Путы эти действительно напоминали щупальца огромного осьминога, и способны как сковывать цель, так и атаковать. И судя по звуку, с которым их концы преодолевают звуковой барьер, а также глубоким просекам на земле от их ударов, работают они, как толстые кнуты.

Полезная техника, только вот он слишком долго рыл ею ходы под землёй. За это время мы уже успели дойти до намеченных позиций и, не сговариваясь, атаковали. Новая волна водяных пуль и ядер, теперь уже от нас, врезалась в препятствие — Спрут окружил себя бешено вращающимся потоком воды, что напоминал кайтен Хьюг. Судя по всему, эта техника по показателям защиты на голову превосходила водяную стену, но всё же имела недостаток — сверху пользователь был открыт.

Прыжок, ещё один, и я прилипаю к стволу дерева прямо над врагом. И сразу же уворачиваюсь от куная, а вынужденный прекратить технику Спрут мгновенно поменял местоположение, применив шуншин.

Если ты находишься под плотным обстрелом, то опасно пытаться уйти из-под него с помощью этой техники, так как это хоть и быстрое перемещение, но во время него в тебя всё равно могут попасть, и тогда на новом месте можно оказаться уже по частям. Но у Спрута выбора не было, либо он сделает это, либо попадёт под град техник. Он переместился на пятнадцать метров от меня, и теневые клоны, повинуясь моему жесту, перешли в наступление. Даже с раненым плечом, враг успел создать водяные путы и дотянуться ими до тех, кто оказался ближе всего, а затем отвлёкся на обстреливающего его издали клона, я же, не изменяя своей тактике, подбирался со спины. Выждав момент, я кинулся на врага, и клоны мгновенно прекратили атаковать, чтобы не задеть меня. Но Спрут сделал то, чего я совершенно не ожидал: он бросил в меня свою шляпу, которая до сих пор каким-то чудом не слетела с его головы. Будто почувствовав что-то, я кинул ей навстречу кунай, который отбросил её назад и пришпилил к земле. После чего раздался взрыв. Громкий звук и волна жара заставила меня резко остановиться и прикрыть лицо руками, этот взрыв фактически разделил меня и противника. Почти сразу же приходят воспоминания от последнего развеявшегося клона — враг пытается сбежать. Ну уж нет!

Недолгая погоня закачивается ожидаемо — враг упал на землю из-за того, что я срезал воздушным лезвием ветку, на которую тот хотел ступить. После чего в очередной раз прыгнул на него сверху с занесённой рукой, готовясь пробить его тело штырём. Но внезапно лежащий на животе шиноби обернулся, и в последней, отчаянной попытке выжить, попытался ударить меня кунаем.

Рефлексы, отточенные долгими тренировками с клонами, сработали, как надо: я вовремя начал разворачивать тело в полёте так, чтобы лезвие врага прошло мимо. И у меня почти вышло. Вместо оттого, чтобы впиться мне в грудь, кунай лишь разрезает правый бок. Одновременно с этим слышу сдавленный хрип — мой штырь пробил живот нукенина. После этого я, не обращая внимания на тёплые струйки, побежавшие из раны, начал технику.

Каждый раз, когда я поглощаю чью-то душу, у меня довольно легко получается абстрагироваться от внешних ощущений. Так было и в этот раз. Трудно сказать, сколько времени занял просмотр воспоминаний, однако когда я закончил, бок уже ощутимо болел, а весь джемпер с правой стороны был залит кровью. Приподнимаю его, чтобы осмотреть порез, и с неудовольствием отмечаю, что рана глубже, чем я думал. Придётся шить. Создаю клона, вручаю ему полевую аптечку и сажусь на землю. В следующий раз точно научу Яхико чему-нибудь новенькому, уж слишком полезная его техника оказалась.

Пока клон дезинфицирует рану и вводит обезболивающее, я упорядочиваю и раскладываю по полочкам то, что получил от Спрута. А получил я много чего: несколько новых техник, среди которых: водяные иглы, что не сильно отличаются по принципу действия от пуль, только формируются вокруг пользователя, а не во рту, водяной вихрь, та самая защитная техника, а также его знаменитые водяные путы, на основе которых он, оказывается, разрабатывал кое-что своё. Хорошо, что его наработки не пропали даром и теперь их смогу довести до ума я. Знал он и водяного дракона, но к тому моменту, когда я добрался до воспоминаний о нём, Спрут уже почти захлебнулся кровью. К тому же, я и так уже впихнул в свою память три техники за раз, так что дракон с его сорока пятью печатями вполне мог навредить и окончательно спутать воспоминания. Если выпадет ещё один шанс — то выучу его, а пока будем довольствоваться тем, что есть.

Я закончил перебирать воспоминания раньше, чем клон — меня штопать, и теперь наблюдал за тем, как у него продвигается дело. Хирургической иглой я еще ни разу не орудовал, но, не смотря на это, клон работал споро и уже через несколько минут шов был готов. Эх, насколько всё было бы проще, если бы я знал какой-нибудь шосен, да только откуда его взять? У Старика просить? Не смешно. Зато теперь у меня точно останется шрам и сводить его — это уже однозначно к нему, хоть он и дерёт, как скотина. Хотя, не на лице же шрам, можно и так оставить.

Дубль развеялся, а я со страдальческим стоном поднялся, доставая из подсумка свиток. Десяток секунд нехитрых манипуляций и Спрут оказывается внутри него. Всё-таки повезло, что я их тогда побольше накупил, а то сейчас бы пришлось Ичиро-сенсея выкидывать. Ладно, я выполнил всё, что хотел, так что в стране Огня мне больше делать нечего. Пора возвращаться домой.

Оставив в лесу несколько клонов для того, чтобы они подтёрли за мной следы, я отправился в путь. Благо, теперь можно срезать дорогу и двигаться напрямик через лес, главное, это идти строго на север, и тогда по любому выйдешь либо к стране Рисовых полей, либо к Железу. За время нашей битвы мы немного отдалились от дороги, и путь на север для меня пролегал как раз через то место, где Спрут подорвал повозку, поэтому пришлось посетить его снова. Генины всё ещё лежали на своих местах, и если девочка точно была в порядке, то вот её сокомандники — не факт. К Учихе даже подходить не стал, невозможный с анатомической точки зрения поворот головы говорил сам за себя, а вот Рито ещё можно было спасти. Он был в не очень хорошем состоянии: спину нехило обожгло, также, возможно, сломана пара костей. Но пульс прослеживался, а значит, ему ещё можно помочь. Прежде всего, обмотать влажными повязками и вколоть чего-нибудь, но заниматься этим буду уже не я.

Создаю очередного клона, который остаётся стоять на дороге, а сам отправляюсь дальше, на север. Через минуту он разбудит спящую девочку и до того, как она успеет что-нибудь понять, исчезнет, а я буду знать, что не прошёл мимо и помог, чем смог. Я не знаю, как сложилась их судьба в оригинальной истории, где Нагато не пошёл за Спрутом и не убил их сенсея. Возможно, Ичиро смог бы обнаружить мину на дороге, победил бы Спрута и никто бы не погиб. А может, умер бы сам в бою с ним, и тогда всей команде пришёл бы конец.

Не знаю, и гадать тут бесполезно. Что сделано, то сделано, отматывать время назад или воскрешать мёртвых я ещё не умею, поэтому и думать обо всём этом смысла нет.

Я бежал сквозь лес. Километры дикой, нетронутой человеком природы, сейчас вызывали только желание побыстрее оказаться в родных местах, где можно будет, наконец, расслабиться и отдохнуть. Окровавленная одежда неприятно липла к телу, но на это я уже не обращал внимания, так как мысленно был уже в Ивамори, отмокал в онсене после сытного ужина и размышлял о том, как приспособлю для себя новые техники. Сделать это труда не представляло, так что справлюсь быстро. А после этого можно и Кайто-сану с Яхико их показать, ведь один научил меня клонам, которые явно не равноценны водяным пулям, а другому я вообще обязан почти всем, что знаю. Но сперва отдых. Всё-таки, я его честно заслужил.

Глава 15

На дворе стояло прохладное летнее утро. Недавно вышедшее из-за гор солнце ярко освещало сонные улочки Ивамори, жители которого уже давно проснулись и теперь спешили по своим делам. Его тёплые лучи проникали и во в кухню моего нового небольшого домика на отшибе, который я недавно приобрёл. Состоял он из двух комнат: спальни и кухни, которые были практически пустыми, так как вещей у меня было немного. Обстановка спартанская, конечно, однако всё, что мне нужно от этого дома, а именно место для сна и приёма пищи, в нём имелось, остальное же было второстепенно. Да и кому нужны всякие шкафы и прочее, когда есть запечатывающие свитки? Их у меня было целых пять штук, и хранятся они в надёжном месте, под половицей у самой стены спальни. Ну, а для домушников, если те решат зайти в гости, я всегда оставляю несколько сюрпризов, когда ложусь спать или ухожу куда-то. А то какое это жилище шиноби, если в нём не будет ловушек?

Сейчас я сидел на кухне, уплетал яичницу с беконом прямо со сковородки и запивал её горьковатым чаем, готовясь к новому дню, заполненному тренировками и дуракавалянием. Больше мне делать было нечего, так как деньгами я себя обеспечил на годы вперёд, благодаря Спруту и тому приключению с Яхико и Конан. Поэтому бегать за нукенинами или выполнять миссии было уже необязательно. Хотя последнее делать иногда приходилось.

Как и говорил когда-то Кайто-сан, я действительно обзавёлся несколькими постоянными клиентами, но предложения от них поступали не так уж и часто, а у посредника я теперь редко беру заказы. Поэтому, чтобы не разлениться окончательно, я тренируюсь, и делаю это довольно усердно. И намного чаще, чем раньше. Только вот тренировки эти, даже с участием клонов, перестали приносить былой эффект. Если раньше я буквально чувствовал, как становлюсь сильнее, и эффект после каждого месяца тяжёлой работы можно было увидеть невооружённым глазом, то сейчас прогресс шёл всё медленнее и медленнее. Я знаю, что это нормально, ведь сила не может постоянно расти линейно, и поэтому приходится вкладывать всё больше и больше усилий, чтобы ощутить результат. Но не видеть плодов своих тренировок всё равно несколько демотивирует. А ведь я должен становиться сильнее, ведь Зетсу всё ещё на свободе, и всё ближе становится тот день, когда он решит вмешаться в мою жизнь всерьёз.

И самое паршивое то, что я до сих пор не знаю, что мне с этим делать. На Мадару-то мне плевать, он всё равно скоро умрёт, но вот Зетсу — это страшный и коварный враг, которого не увидишь до тех пор, пока он этого не захочет, или пока не освоишь режим отшельника. Идеальный разведчик и идеальный следопыт, что найдет меня, где бы я ни скрывался. И как же прикажете с таким сражаться?

Всё, что мне известно про него, это то, что они с Мадарой сидят в какой-то пещере, рядом с которой лежит скелет огромного животного. И точного её расположения я, естественно, не знаю. Но зато у меня есть одна догадка о том, как её найти, всё же не зря я провёл столько времени, восстанавливая в памяти события аниме и их очерёдность. Только вот не знаю пока, верная она или нет. Обито пропал во время какой-то миссии, это я помнил и так, а вот то, что это была миссия по подрыву моста с интересным названием Каннаби, мне уже пришлось вытягивать из глубин памяти при помощи медитаций и лёгкого самогипноза. Как, кстати, и про скелет рядом с пещерой.

Позже я нашёл этот объект на карте. Как оказалось, мост с названием Каннаби действительно существует и находится, кто бы мог подумать, в стране Травы. Так что если Обито пропал, или пропадёт, именно там, то возможно, что пещера находится где-то поблизости. А может, и нет, в любом случае, «поблизости» для меня сейчас, это в радиусе, примерно, пятьдесят-восемьдесят километров, если не больше. Но других идей насчёт этого у меня всё равно пока нет, так что будем исходить из того, что Мадару с Зетсу нужно искать где-то в том районе. Осталось только решить, как именно искать, не породив беспокойства у сына Кагуи, и что делать, если найду, но с этим пока всё глухо. Остаётся только плыть по течению и искать возможность сделать свой ход.

Закончив с завтраком, я оставил сковородку с самодельной вилкой на столе, пообещав себе помыть их потом, а сам направился в маленький, заросший сорняком, дворик. В планах была отработка техники замены на клона в условиях активного боя, которые будут имитировать для меня другие клоны. Лучше бы, конечно, это делать на полигоне, подальше от людских глаз, но кто тут смотрит? Я ведь специально такой дом выбрал, маленький, но с просторным двором и высоким забором вокруг него. После этого я, как всегда, отправлюсь на полигон, там отряжу парочку клонов оттачивать тайдзюцу, а сам буду тренировать одну огненную технику, которая, почему-то, не хочет выходить у меня идеально. А к вечеру, может, и Мидори присоединится, если будет свободна, она-то её уже в совершенстве выучила. Но всё это, разумеется, будет уже потом, после того, как я немного полежу на травке и дам завтраку улечься в животе. Вредно ведь тренироваться на полный желудок.

Внезапно раздался стук в дверь, заставив меня отвлечься от своих мыслей и замереть на месте. Но опасения были напрасны, через нужный промежуток времени раздалось ещё два стука, сигнализируя мне о том, что явился курьер. Значит, ещё одно предложение поработать, от которого я, скорее всего, откажусь, уж больно мало платит посредник за не самую чистую работёнку.

Так и оказалось, курьер молча вручил мне письмо и удалился, после чего я закрыл дверь и прошёл обратно в комнату. Не думаю, что там что-то интересное, но открыть и почитать всё же стоит, хотя бы из любопытства. Я быстро заскользил взглядом по исписанному листочку, затем зажал его между пальцев и сжёг вместе с конвертом. После чего крепко задумался. Планы на день резко поменялись, потому, что посредник предлагал баснословную сумму денег за выполнение некого секретного задания, о котором может говорить только лично. Но конверт всё равно надлежало сжечь, так сказать, во избежание. Не факт, что я приму его, но Сато-сан впервые предлагает такие деньги, и об этом явно стоит узнать поподробнее. И, решив сделать это прямо сейчас, я вышел из дома и быстрым шагом направился в офис посредника.

Недолгая дорога, парень за стойкой, короткие коридоры и вот я уже смотрю на Джиро Сато, что внимательно разглядывает меня в ответ. Я сотню раз видел выражение скуки и безразличия на его лице, всё-таки они там появлялись чаще всего, но сегодня во всём его облике было тщательно скрываемое напряжение. И если оно вызвано тем, что я думаю, то мой интерес к этому заданию только возрастёт.

— Приветствую, Сато-сан.

— Уже явился? Вот так бы всегда.

— Простите уж, — отвечаю я, виновато улыбаясь, — не получается как-то с миссиями в последнее время. Ну, так что за дело?

— Не могу пока разглашать детали, высшая секретность, сам понимаешь. Клиент хорошо заплатил за то, чтобы до начала операции о ней не знала ни одна живая душа. Пока могу лишь сказать, что это ранг А, придётся убить нескольких сильных джонинов, — сказал он и, уловив мой немой вопрос, тут же продолжил.

— Естественно, пойдешь не один. Шого точно в деле, хоть ещё и не ответил. Плюс ещё несколько человек, которых я считаю профессионалами. Будут только проверенные люди, не беспокойся, другим я такое просто не доверю. В общем, выступите группой, чтобы можно было надеяться на успех.

— Ладно, раз так, — кивнул я, — а почему вы так уверены, что он пойдёт?

— Есть на то причины, — с лёгкой усмешкой ответили мне, — он определённо пойдёт. Ну, так что, ты в деле?

Колебался я недолго, ибо жажда приключений, любопытство и любовь к деньгам во мне всё же пересиливали осторожность, не каждый же день предлагают так подзаработать. Хотя я и не нуждался сейчас в деньгах, но они, это то, чего никогда не бывает слишком много. К тому же, я был уверен, что с миссией мы справимся на все сто, там ведь будет Кайто-сан. Так что я попросил бланк и подписал его лёгкой рукой, после чего посредник выдал мне солидную предоплату и отпустил, сказав, что детали миссии огласит только в присутствии всей группы, после чего мы сразу же и отправимся. Когда это произойдёт, ещё неизвестно, поэтому в ближайшую неделю мне лучше быть в городе и следить за приходящими письмами, если не хочу всё пропустить и возвращать потом деньги с неустойкой.

Из магазина я вышел, витая в своих мыслях. Сейчас не мешало бы найти Кайто-сана и расспросить его, что он обо всём этом думает. Он-то с посредником работает намного дольше меня, наверняка ведь бывал уже на подобных заданиях. Этот человек — ещё одна причина моей уверенности в том, что миссия будет завершена успешно. Потому, что он — лучший шиноби из всех, кого я тут только встречал. Ни я, ни Мидори до сих пор не смогли победить его в бою один на один, и только работая вместе, нам периодически удается загнать его в угол, и это при том, что мы оба далеко не слабы и уже можем считаться джонинами. Поэтому шанс на успех довольно велик, если, конечно, там не будет чего-нибудь совсем уж экстраординарного, вроде джинчурики или трёх саннинов. Но с походом в его жилище я решил подождать, всё равно ведь потом увидимся. Поэтому я не стал изменять своему обычному расписанию дня и отправился на полигон, расходовать чакру и бить макивары. Как и всегда.

Трюк с заменой на клона подсказал мне ещё Яхико, когда учил меня технике теневых клонов, но я бы дошёл до этого и без него. Плюс этой фишки в том, что не надо готовить специальный предмет для замены, в клоне ведь и так моя чакра. Но есть и минус — чакры на технику тратится больше. Хотя недостатком это было, скорее, для Яхико и Конан, я же разницы вообще не особо ощущаю.

Прибыв на полигон, я сразу же создал двадцать теневых клонов, которые выстроились вокруг меня в ожидании распоряжений. Один из них будет нужен мне для замены и его придётся периодически обновлять, потому, что четверо будут кидать в нас камни, от которых я буду уходить, меняясь с ним местами. Четырнадцать будут колотить макивары, я специально поставил тут дополнительные, чтобы хватало всем моим клонам, а двое будут отрабатывать огненный снаряд. Отряжать на последнее больше клонов смысла нет, они быстро потратят чакру и развеятся, а двоих хватит где-то на пол часика, если не особо активно будут ими кидаться.

Вообще, если бы меня спросили, какая самая полезная техника в моём арсенале, то я бы не задумываясь ответил, что это теневые клоны. Нужна она, в первую очередь, для разведки, это видно сразу, но для обладателей больших резервов может быть полезной и в бою, особенно, если отработать тактику взаимодействия с клонами. Но весь её невероятный потенциал раскрывается именно во время тренировок и обучения, ведь клоны умеют передавать накопленные знания и опыт, чем мультиплицируют результат тренировок. Почти каждый день, четырнадцать из них по четыре-пять часов отрабатывают удары на макиварах, а это всё равно, как если бы я сам больше двух суток колотил её без перерыва. А учитывая, что тренируюсь я так уже где-то полгода, стоит ли говорить, что техника ближнего боя у меня теперь поставлена, как надо?

Единственный минус, это усталость, которая всё рано быстро проходит, так как получена от клонов, а у меня остаются только воспоминания и опыт. Жаль только, что само тело приходится развивать самому, ещё и стараясь не использовать чакру при этом, что бывает сложно, если привык пользоваться ею машинально.

Физическими упражнениями я тоже занимаюсь, но через день. Например, первую половину вчерашнего дня составляли упражнения на укрепление тела и параллельно тренировки клонов. Затем я обычно иду обедать домой или в закусочную, а если день особо жаркий, то могу ополоснуться в речной заводи, после чего возвращаюсь и приступаю уже к чему-нибудь другому, отработке какой-нибудь техники, например.

Так, однажды я смог воспроизвести расенган, так как имел в памяти полную инструкцию по его созданию. Мячиков ушло довольно много, но я всё-таки смог научиться правильно закручивать чакру и теперь мог в любой момент создать красивый, светящийся шарик на ладони. Не очень полезная лично для меня техника, ей, разве что, какую-нибудь защиту пробивать, но это только без добавления стихийного элемента. И вот с этим я и вожусь до сих пор. Клонов я под это дело не запрягал, у них есть более важные задачи, и корпел сам, пытаясь впихнуть в шарик воду.

Замахнулся-то я первоначально на расен-сюрикен, что мог бы стать оружием судного дня в моих руках, или, точнее, в руках клона, свои-то я берегу. Но, подумав, что провернуть такое с воздухом для меня будет труднее, чем с водой, решил начать с неё и пока что не сильно преуспел. Но ничего, не зря же столько шариков с водой пострадало, осилил их, осилю и это.

Мидори, кстати, видела мои тренировки и поначалу смотрела на них с изрядной долей скепсиса и недоверия, но через две недели, когда я показал ей готовый расенган, переменила своё отношение и потребовала научить. И я научил, точнее, подсказал, как его создать, но, как и в случае со мной, базовый расенган для неё будет не очень полезен, поэтому тренировала она его чисто для интереса. А вот от теневых клонов Мидори была в диком восторге, ведь с ними, даже без моих запасов чакры и выносливости, можно ускорить тренировки в два, а то и три раза. Ей даже не было интересно, где я взял эту технику, а вот её сенсею мне, всё-таки, пришлось рассказать про своих новых знакомых, лишь немного поменяв детали нашей встречи.

Вот и сегодня, уже после обеда, она появилась на полигоне, где я со своими клонами доводил до совершенства огненный снаряд. Снаряды эти, больше похожие на крупнокалиберные пули, быстро летают и взрываются при попадании в цель. А у меня последняя часть получается только через раз. Ринненган, конечно, дал мне сродство с огнём, но, похоже, не идеальное, раз у Мидори огненные техники получались лучше, чем у меня.

Я размышлял по этому поводу и пришёл к выводу, что мои глаза действительно усиливают склонность ко всем стихиям, но в одинаковой мере для каждой. Например, моя основная стихия — вода, и её техники у меня бы хорошо выходили и без ринненгана, но с ним моя склонность к ней возросла настолько, что никакой Спрут мне теперь и в подмётки не годится. Вода подчиняется моей воле просто идеально, а его путы я смог повторить буквально с пол-пинка. Я даже приступил к их доработке, и за несколько месяцев продвинулся дальше, чем он за два года. А вот с огнём у меня, судя по всему, изначально была слишком слабая связь, и из-за этого огненные техники получаются хуже водяных.

Не желая мешать мне практиковаться, Мидори прошла на полянку и привычно стала пытаться раскрутить на ладони чакру, в то время как её клон сосредоточенно занёс над ним руки.

— Мне, кстати, Сато-сан работу предложил, — сказал я между делом, — А-ранг, да ещё и такую сложную, что он даже группу собирает для её выполнения. И Кайто-сан тоже должен пойти. Ты ничего об этом не слышала?

Она погасила незавершённый расенган, повернулась ко мне и нахмурилась.

— Он ходил к нему, но мне ничего об этом не говорил. Сказал, что не может ничего разглашать.

Я кивнул своим мыслям, её он точно с собой не возьмёт. И даже не из-за беспокойства за ученицу, наоборот, было бы даже лучше, если бы она набиралась опыта под его присмотром. Просто теперь ей этот опыт не особо-то и нужен. Дело в том, что в качестве подарка на совершеннолетие, Мидори получила долю в нескольких городских предприятиях, в которые долгое время вкладывался её сенсей, и теперь суммарно они приносил достаточно денег, чтобы можно было завязать с работой шиноби навсегда. Это стало шоком как для неё, так и для меня, уже решившего, что мой подарок будет лучшим, но не порадоваться за неё я не мог. Я ведь и сам думал о чём-то подобном для себя, этакий вариант тихой пенсии в мире шиноби, но вот девушку такое, похоже, не полностью устроило. Кайто-сан тратил свои деньги не один год и, скорее всего, изначально хотел передать ей свою долю, просто ждал её совершеннолетия, чтобы сделать это официально. Скрытый за этим подтекст девушка поняла правильно: он больше не желает, чтобы она шла по его стопам. Но зачем тогда вообще было учить её ниндзюцу?

Не знаю, разговаривали они потом на эту тему, или нет, но Мидори всё ещё продолжает приходить сюда и тренироваться, хоть её сенсей и перестал брать её на миссии. Он и раньше-то делал это редко, и, по словам девушки, то были исключительно тихие и неинтересные задания от его постоянных клиентов. Но ни на одной миссии от посредника она так и не побывала. И даже не видела его ни разу вживую. Думаю, не у меня одного сложилось мнение, что он изначально хотел оградить её от него. Однако смутные перспективы на будущее не мешали ей тренироваться, да и что ещё делать, если всю жизнь она занималась только этим?

— А ты точно ничего об этом не знаешь?

— Нет, если бы, — ответил я недовольно, — знал бы, тебя бы не спрашивал.

Вечером, после тренировки, мы, как и договаривались, пошли к ней домой. Где я и застал Кайто-сана, с которым хотел встретиться ещё с утра. Девушка сразу же отправилась наверх, чтобы не мешать нашему разговору, а я подключил всё своё красноречие и попытался выведать у лежащего на диване мужчины что-нибудь сверх того, что знаю сам о предстоящем задании. Но ничего нового так и не получил: выступаем группой, нападаем на каких-то шиноби и сматываемся. Он, кстати, совсем не удивился, когда узнал, что я тоже согласился пойти, видимо, уже знал про это. Сказал лишь, что волноваться не стоит, мол, Джиро никогда не даёт невыполнимых задач, ведь если мы все там поляжем, то это ударит и по нему тоже.

В общем, меня заверили, что причин для беспокойства нет, главное, это внимательно слушать вводную и выполнять приказы командира. Только вот то, что им, скорее всего, будет незнакомый мне человек, слегка напрягало. Поэтому я, пожалуй, просто буду держаться Кайто-сана и делать то же, что и он. Уж ним-то не пропадём.

Письма пришлось ждать ещё неделю, которую я провёл в особо усиленных тренировках. Огненный снаряд теперь взрывается в четырёх случаях из пяти, что всё ещё не идеально, а вот всем остальным я был вполне доволен, так что в офис посредника шёл с весьма уверенным видом. Встречу он назначил ранним утром, когда на улицах ещё никого не было, я же вышел за двадцать минут до неё, чтобы не ждать долго, но и последним не прийти.

Расчёт оказался верным, на место я прибыл третьим, после Кайто-сана и какого-то небритого, темноволосого мужика с чёрной сумкой за спиной, который тут же перевёл взгляд на меня. Немного пройдя внутрь, я сделал то же самое и начал разглядывать его в ответ. Одежда в серых тонах и тёмные брюки, стального цвета глаза и чуть смугловатая кожа. Типичная для этих мест внешность. Я бы, наверное, никогда не смог бы опознать в нём шиноби, если бы не приметил его по-особенному цепкий взгляд, который редко бывает у обычного человека.

— Приветствую, — сказал Сато-сан, не отрываясь от бумаг. — Проходи, остальные скоро подойдут.

Я слегка поклонился присутствующим в знак приветствия и прошёл в комнату, после чего в ней снова повисла тишина. Прислонившись к стене рядом с диваном, на котором сидел Кайто-сан, я принялся изучать взглядом второго шиноби, что стоял сейчас без движения около стола посредника. Судя по всему, он и будет нашим лидером на эту миссию. Ох, не люблю я выполнять приказы непонятно кого, но, раз Кайто-сан спокоен, то и мне волноваться не о чем. Надеюсь, дадут время отладить взаимодействие.

Минут через пятнадцать подтянулись ещё три человека, которых, видимо, и ждал сидящий за столом Сато-сан. Он отложил в сторону свой свиток, откинулся в кресле и медленно обвёл взглядом всех присутствующих в комнате. Его чёрные глаза на секунду остановились на предполагаемом лидере, встретив его ответный взгляд, после чего посредник откашлялся и начал говорить.

— Приветствую вас. Итак, все вы знаете, зачем вы здесь, так что не будем тянуть и приступим к делу. Это, — указал он на стоявшего около него шиноби, — Рюдзи Канзаки, ваш командир на предстоящую миссию. Представитесь друг другу потом, потому, что сейчас я буду рассказывать, в чём заключается ваша миссия. Всё, что вам нужно, это тихо и незаметно проникнуть в страну Огня, напасть там на четверых шиноби Конохи и взять одного из них живьём. Куроно с ним немного пошаманит, после чего вы доставите его мне. Вот, в общем-то, и всё. Вопросы?

Он сложил руки в замок и снова окинул нас всех взглядом, ожидая вопросов, мы же молча стояли перед ним. Я не мог видеть лиц всех здесь присутствующих, но наверняка сейчас каждый прикидывает свои силы, всё-таки убить шиноби — это одно, а для того, чтобы взять живьём, требуется гораздо большее мастерство. Уж я-то знаю. Напрягало также, что это не просто какие-то нукенины, как я думал по началу, а аж ниндзя из самой Конохи. С которыми у меня гораздо больший опыт общения, чем мне хотелось бы. И мне, конечно, интересно, зачем кому-то понадобился один из них, да ещё и в живом виде, но вот это уже откровенно не наше дело. Наёмник, который задаёт вопросы — плохой наёмник, такие просто позорят профессию, хорошие просто выполняют заказ и получают за него деньги.

— Простите, — поднял руку какой-то парень, что по виду не сильно старше меня, с мягкими чертами лица и убранными в хвост волосами, что доставали ему до лопаток, — но мои навыки как-то не очень для этого подходят. Я ведь не на мордобое специализируюсь, вы же знаете.

— Знаю. Во время боя можешь в сторонке постоять, если хочешь, мне без разницы. Ты, главное, своё дело сделай и сними с пленного эту гадость. Только не переусердствуй, испортишь там что-нибудь, и я вряд ли смогу тебе что-то доверить впредь.

Парень медленно кивнул и опустил взгляд, засунув руки в карманы.

— А не лучше ли было назначить командиром кого-нибудь из нас? – спросил скуластый парень с чёрными, как смоль, волосами, — Мы же его вообще не знаем. Я, например, более-менее знаком с каждым из них, кроме мелкого и этого Канзаки. Поэтому, думаю, что мог бы справиться с управлением сам.

— Я лучше доверю свою жизнь незнакомцу, чем тебе, Асада, — с улыбкой ответил ему длинноволосый.

— Я, по крайней мере, не отсиживаюсь за спинами других.

— Я назначил его командиром не просто так. Во-первых, — медленно проговорил посредник, смотря в упор на черноволосого, — у него больше опыта в управлении отрядом, чем у вас всех. Во-вторых, от его навыков зависит успех всей операции, так как он единственный, кто способен гарантированно захватить цель живьём. Поэтому, Асада, лидер он, а не ты. Не нравится, плати неустойку и уходи.

Парень посмурнел, но всё же остался стоять на месте. В комнате вновь стало тихо.

— Детали миссии я уже сообщил вашему командиру, он расскажет всё подробнее. Выступаете прямо сейчас.

Приказ возражений не встретил, и вскоре мы направились вниз, вслед за Канзаки. План на предстоящую миссию и тактику боя мы, конечно, обсудим, без этого никак, однако было бы очень неплохо хотя бы парочку репетиций вместе провести. Но решать это всё равно не мне.

Мы, всей нашей дружной компанией, шли по центральной улице города, мимо витрин и цветастых вывесок, и старались походить на обычных горожан. Как по мне, шесть человек — это довольно много для скрытного проникновения, и будь командиром я, то сократил бы это число хотя бы до четырёх. С другой стороны, незаметно пересечь границу страны Огня не так уж и трудно, я уже делал это однажды, когда выслеживал Спрута, только вот тогда я был один. Да, незаметно войти легко, трудно будет таковыми там оставаться, особенно после того, что мы собираемся сделать. Ну да ладно, главное, это от населённых пунктов подальше держаться и не натыкаться на шиноби.

Здания вокруг нас постепенно редели и, в конце концов, закончились, сменившись небольшим полем, а широкая дорога уходила вперёд, прямо в начинающийся в отдалении лес. Мы прошли по ней ещё где-то полкилометра, до тех пор, пока нас не начали обступать деревья. Через какое-то время Канзаки свернул с дороги и направился в лес, нам же ничего не оставалось, кроме как последовать за ним, и меньше, чем через минуту мы уже полностью скрылись за тонкими осинами. Когда мы достаточно удалились от тракта, наш лидер остановился и быстрым движением повернулся к нам, окинув беглым взглядом наш нестройный ряд.

— Итак, моё имя вы уже знаете, обращайтесь ко мне, как угодно, мне без разницы. Наша цель, как вы уже знаете, это захватить одного из четырёх шиноби Конохи, а остальных пустить в расход. Захватом я займусь сам, — он сложил руки за спиной, — так как мои способности подходят для этого лучше всего, а вы в это время займёте оставшихся. Только помните, что захват цели — высший приоритет, поэтому делайте что угодно, но остальные не должны вмешиваться в мой с ним бой. Мы не знаем точно, на что они способны, но каждый из них — сильный джонин, так что от вас требуется выложиться по максимуму.

— Шесть против четырёх, по-моему, у нас ни шанса на поражение, — усмехнувшись, заметил Асада.

— Возможно. Но не стоит быть слишком самоуверенными. Я знаю, что большинство из вас знакомы друг с другом, и это хорошо, легче будет выработать план действий. Сейчас каждый из вас назовёт своё имя и примерно оценит свои навыки по пятибалльной шкале. Начну с себя. Канзаки Рюдзи, джонин, сенсор. Ниндзюцу – пять, тайдзюцу – четыре, гендзюцу – два. Специализируюсь на захвате и допросе. Отлично владею стихией земли, чуть менее хорошо ветром. Могу нарушать течение чакры в теле человека с помощью земляных техник, поэтому и беру на себя захват. Дальше ты, — посмотрел он на меня, так как я стоял с самого края.

Сенсор, значит? Надеюсь, не из тех, кто может почувствовать хенге на глазах. В прочем, если он что-то и чувствует от меня, то не показывает вида, что меня вполне устраивает.

Во время своего рассказа я поймал на себе несколько недоверчивых взглядов, видимо, из-за того, что оценил своё ниндзюцу на пять, несмотря на столь малый возраст. Но тут сработал авторитет посредника, все доверяли ему и понимали, что он не будет посылать на это задание абы кого, и если я так высоко отзываюсь о своих способностях, значит, так оно и есть. К тому же, это объективная оценка, всё-таки, три стихии, одну из которых я знаю в совершенстве. Упомянул и хорошее тайдзюцу, умолчав лишь о некоторых моментах, таких, как ринненган и сенсорика, но за это меня, надеюсь, простят. Дальше говорил тот самый Асада, он оказался знатоком тайдзюцу, а нин оценил лишь на тройку. Зато хорош в преследовании, что тоже может быть полезно.

— Куроно Араки. Чунин, примерно, — начал длинноволосый, — ниндзюцу и тайдзюцу – три, гендзюцу – два, фуин трудно оценить, но, думаю, что снять одну печать мне по силам. Только время нужно.

— Предоставим, — сказал командир, внимательно смотря на Куроно.

Я присмотрелся к нему повнимательнее. Нет, волосы пепельного цвета, ближе к серому, в то время как у нас, Узумаки, народ, в основном, красноволосый. Судя по аниме, конечно, я-то ни одного соклановца вживую не видел, так что с уверенностью судить не могу. Да и фамилия другая, конечно, но кто знает, может просто скрывается. Если так, то светить знанием такого редкого искусства шиноби для него может быть не очень полезно. Надо будет как-нибудь поговорить с ним потом, после миссии.

Про Кайто-сана я ничего нового не узнал, ниндзюцу и кендзюцу отлично, тай чуть похуже, а вот про свою особенность он говорить не стал, в чём я его прекрасно понимаю. Последним слово взял крепкого телосложения мужик в зелёной жилетке и с бородой, как у дровосека, которого я позже окрестил про себя Бородачом.

— Шивара Того, джонин. Нин и тай — четыре, гендзюцу — три. Земля и вода, оба на хорошем уровне, предпочитаю среднюю дистанцию

— Хорошо, — кивнул командир, — теперь распределим наши роли, разработаем план боя, немного порепетируем и сразу же отправимся. Идти будем быстро, так как времени мало, если пропустим их — провалим миссию.

Далее всё произошло в точности так, как он и сказал. Мы все вместе разработали план, точнее, его просто озвучил Канзаки, так как уже успел набросать в голове примерный сценарий будущего боя, а мы дополняли его и предлагали свои идеи до тех пор, пока всех все не устроило. Выяснилось, что этих шиноби мы должны подловить на марше, и именно из-за этого так спешим. Командиру было известно, что они, на пути к своей цели, должны будут проследовать через определённый участок леса, и именно там мы устроим засаду. После того, как с ними будет покончено, тот, кто назвал себя Араки Куроно, должен будет снять с пленного какую-то печать, мы же в это время будем прикрывать его. А когда он закончит, то мы на всех парах побежим к северо-восточной границе страны Огня, и после того, как пересечём её и окажемся в стране Горячих Источников, разделимся. Каждый отправится в своём направлении и сделает громадный крюк, чтобы сбросить возможных преследователей, прежде чем вернуться в Ивамори. Всё для того, чтобы запутать следы. Как по мне, это слабенькая мера предосторожности, и она не поможет, если за нас возьмутся всерьёз. В этом случае самый лучший шанс оторваться от погони будет только у Бородача и Куроно, ну, и ещё у меня. Нам надлежало проделать часть пути на корабле, что, как мне кажется, безопаснее, чем путешествовать по суше. Но лучше уж такой план, чем вообще без него.

Покончив с обсуждением и немного наладив взаимодействие, наша шестёрка сорвалась с места и устремилась в указанном Канзаки направлении. Впереди ждало пять дней пути быстрым маршем с редкими остановками на сон и еду. Но никто не жаловался, ибо понимали, что чем раньше окажемся на месте, тем больше времени у нас будет на подготовку.

Мы пересекли границу между Когтем и Дождём уже к полудню первого дня. Никаких шлагбаумов посреди леса, естественно, не было, мы просто знали, что к этому времени страна Когтя должна уже закончиться и начаться страна Дождя. Её мы пройдём насквозь примерно за два дня, если будем идти так же быстро. Сейчас мы двигаемся намного южнее той деревни, где я повстречал Яхико и Конан, так что наш шанс напороться тут на них исчезающее мал. Хотя кто знает, может, они уже поменяли дислокацию? В последний раз я был у них месяца три назад, когда принёс им новый выпуск книги бинго, а то старая, в том числе и их стараниями, стала уже не актуальна. Не могу сказать, что их действия по отлову бандитов как-то сильно повлияли на криминогенную обстановку во всей стране, но вот в провинции Китатсучи, где они, в основном, и работали, это дало ощутимый результат. За те восемь месяцев, что прошли с зачистки лагеря нукенинов, Яхико с Конан успели поднабраться опыта и выловили довольно много преступников, и в итоге в окрестностях города Кофу стало немного поспокойнее. У них там даже своя репутация появилась, теперь население помогает им более охотно.

И вся эта ситуация, в перспективе, может даже привести к образованию тех самых Акацуки первого созыва, они ведь в каноне тоже занимались чем-то подобным. Яхико, правда, ничего пока не говорил о расширении своей группы, однако заикнулся, что в будущем им, возможно, придётся закупать гораздо больше оружия и припасов. Тогда получится, что в этой временной линии создание Акацуки спровоцировал именно я. Забавно будет, если так. Иные действия и события, но привёдшие к ровно тому же результату.

Меньше, чем через два дня мы перешли реку Киногава, приметная горная гряда, за которой располагается страна Дождя, осталась позади, а это значит, что теперь мы находимся на территории страны Огня. Ступили мы на неё в известном напряжении, так как теперь имели шанс нарваться на патруль Конохи, но Канзаки, который, как лидер и сенсор, шёл первым, должен был предупредить о гостях заранее, чтобы мы сменили курс.

По мере нашего продвижения вглубь страны, флора и фауна становились всё более внушительными, и уже к утру второго дня, когда наш короткий ночлег подходил к концу, я уже полностью ощущал, что нахожусь именно в стране Огня. Я ещё в прошлый визит замечал, что деревья в глубине территории напоминают здорово вымахавшие ввысь и вширь дубы, которые, вдобавок, обладали настолько густой листвой, что свет еле проникал сквозь неё. Из-за этого мне тогда приходилось периодически забираться на вершины деревьев и смотреть на положение солнца с них, чтобы не сбиться с курса. Ведь с земли неба совершенно не было не видно. Так что лагерь наш находился в естественной тени, под одним из древесных гигантов, ствол которого я смог бы обхватить, наверное, только взявшись за руки с шестью клонами. Утреннее солнце почти не пробивалось через его густую листву, я сидел под ним в позе лотоса и нёс караул, пока остальные спали.

— Бдишь? — с улыбкой поинтересовался у меня Араки Куроно, тот самый, которого я хотел расспросить после миссии о его происхождении. И чего он проснулся так рано? До побудки ещё десять минут, моя очередь последняя, так что я сам должен был всех разбудить.

— Ага. Не спится?

— Не без того. Тревожно как-то на душе, — сказал он, сев возле меня, а затем сложил несколько печатей. Пространство вокруг слабо замерцало, а я моментально напрягся и потянулся к подсумку.

— Не волнуйся, я просто поставил барьер, который не пропускает звуков. Теперь можем говорить, как обычно.

Я смотрел по сторонам, следя за тем, как постепенно затухает белёсое мерцание на стенках невидимого куба, в котором запер нас Куроно. Затем протянул руку к одной из граней с намерением пощупать, но моя ладонь не встретила ожидаемого сопротивления и прошла насквозь. Любопытно.

— Барьер нематериален, — сказал он во весь голос, на что спящие неподалёку люди даже не шелохнулись, — ни разу раньше таких не видел?

— Нет.

— Неудивительно. Нагато, верно? Скажи, что ты думаешь про нашу миссию?

Что я думаю? Ну, раньше считал, что это халява, убей одного джонина из четырёх и получи пол миллиона. А сейчас думаю, что это последняя грязная работа от посредника, за которую я взялся. Хватит уже. Дальше либо обычные задания от моих постоянных клиентов, вроде, за повозками посмотреть или поохранять кого-нибудь, либо охота на нукенинов. И это только если деньги нужны будут. Или вообще какой-нибудь другой источник дохода найду, а то меня начинает напрягать перспектива убивать людей за деньги всю оставшуюся жизнь. Но от этой миссии уже поздно отказываться. Что бы я сейчас не решил, нескольким шиноби Конохи всё равно суждено вскоре умереть.

— Думаю, что с ней надо покончить побыстрее и возвращаться назад.

— Согласен, — ответил он, — тогда давай так: не замечаешь ли ты чего-нибудь странного вокруг?

Странного? Ну, видел тут волка размером с хорошего такого алабая, что для этого места, в общем-то, не странно, но вряд ли он это имел в виду.

— О чём ты?

— Ну, например, почему мы ломимся напролом в составе двух стандартных групп и даже не пытаемся действовать скрытно?

— Не хотим опоздать? — подумав, ответил я. Мне, конечно, тоже не нравится, что нас так много, но если сделать всё быстро, то в Конохе даже не успеют ничего понять.

— Тогда почему было не выйти раньше? – спросил он, смотря мне в глаза, и тут же ответил на свой вопрос, — а вот почему. Нам всё равно сядут на хвост, независимо от того, что мы будем делать. Видишь ли, та печать, которую я должен снять, это что-то вроде системы самоуничтожения. Если она сработает, то от тела носителя и следа не останется, так мне объяснили. И это самое слабое место во всей нашей стратегии, потому, что я её ни разу не видел и не знаю, сколько мне понадобится времени, чтобы её снять. Может быть, час, а может, и целый день провожусь. А за это время в их Деревне уже сто раз успеют понять, что группа не явилась в срок и пошлют за ними людей. Повезёт, если к их прибытию я сниму печать и мы будем уже далеко, однако даже так это рискованно. У Конохи хорошие ищейки, а мы оставляем после себя свежий след.

Я смотрел на него в ответ и пытался понять, что на уме у этого человека. В том, что он говорит, конечно, есть смысл, но тогда почему он разговаривает со мной, а не с Канзаки? И главное, что я с этой информацией, по его мнению, должен делать?

— Разве печати самоуничтожения ставят на обычных шиноби? — спросил я его, хотя уже сам знал ответ на этот вопрос.

— Нет, — помотал он нервно головой, — насколько я знаю, только на некоторых обладателей улучшенных геномов и секретоносителях. Вот поэтому-то они точно поднимут шум.

— Тогда почему ты говоришь об этом со мной, а не с командиром? Не доверяешь ему?

— Я его не знаю, — сказал он, чуть сузив глаза, — единственный тут, с кем я работал достаточно, чтобы доверять, это Того. Он не особо разговорчив, но человек надёжный, и про то, о чём мы тут с тобой толкуем, уже знает. С Кайто-саном я не особо знаком, но он наверняка думает о том же, о чём и я.

— Меня ты тоже не знаешь.

— Просто ты мне чем-то моего сенсея напоминаешь, так что считай это простой прихотью, — улыбнулся он мне, хотя в его глазах не было и намека на улыбку, и поднялся на ноги.

— Ну, будем считать, что ты теперь предупреждён. Будь готов ко всему.

С этими словами он снял барьер и направился назад, к своему спальнику, а я даже не успел ему спасибо сказать за оказанное доверие. Сведения он принёс тревожные, конечно, но, как я уже говорил, отказываться от миссии поздно, мы слишком далеко зашли. Думаю, что план остаётся прежним, Кайто-сан опытнее меня во хрен знает сколько раз, вот и буду делать то же, что и он.

Спустя десять минут я захлопнул крышку часов и громко объявил подъём. Шиноби среагировали моментально, они тут же повскакивали и принялись упаковывать свои вещи в свитки, в том числе и Араки, который лёг досыпать после нашего разговора. Неотъемлемое умение шиноби, продиктованное суровой реальностью изнурительных маршей — моментально засыпать в любом месте и положении, даже если только на десять минут.

Минута тратится на приведение себя в порядок, пять на нехитрый завтрак, и вот мы опять, не жалея себя, скачем по деревьям к тому месту, где должны встретить коноховцев. Встреча, кстати, должна произойти примерно через тридцать часов, а на месте мы будем, по расчетам, за десять часов до неё, так что время на отдых и подготовку у нас будет. Следующий день проходит в молчании, больше никто не изъявил желания поговорить со мной, да и я ни к кому не приставал. Во время марша надо беречь дыхание и следить за тем, чтобы поддерживать общий темп, поэтому во время него на разговоры нет ни сил, ни желания, а на привалах все слишком уставшие после многочасовых переходов, так что и там не до разговоров. В этом циклопическом лесу трудно следить за временем, так как неба толком не видно, поэтому только благодаря своим часам я смог сказать, что на место мы прибыли ровно в пол восьмого утра. Неплохой результат, больше тысячи километров за четыре дня с небольшим. Думаю, что если в Деревнях есть какие-то нормативы по марш-броскам для шиноби, то мы могли бы сдать их все.

Пункт назначения представлял собой огромную, как и всё здесь, лесную опушку. Если забраться на одно из самых высоких деревьев на ней, то перед вами откроется завораживающий вид на окружающий лес, что зелёным ковром простирается на тысячи километров во все стороны. Забавный контраст, ведь с земли этот же самый лес выглядит как неспокойное и опасное место из каких-то мрачных сказок, для меня так точно. Наша проблема была в том, что место назначения мы знаем с точностью до километра, то есть, эти шиноби должны пройти где-то здесь, но где именно — неизвестно. Именно поэтому с нами и присутствует сенсор, который, по совместительству, ещё и наш командир, засечь их — его задача. Ему вообще отводилась главная роль во всём плане, и он, что уж тут таить, был самым полезным из нас.

Примерный сценарий боя давно был готов, я с Асадой и Бородач с Куроно представляли собой две боевые двойки, которые возьмут на себя по одному противнику. Честь сражаться с врагом один на один досталась лишь Канзаки и Кайто-сану, как самым умелым из нас. Мы уже придумали, как их разделить и даже немного потренировались действовать сообща, так что необговорённым остался только один вопрос, который командир, почему-то, решил оставить напоследок. Наш лагерь мы скрыли в мощных корнях одного особо гигантского дерева, с веток которого даже свисало несколько лиан. И как только с обустройством было покончено, Канзаки, наконец, решил прояснить последний момент.

— Итак, повторим наш план. Вы прячетесь за барьером и ждёте, когда они подойдут к вам вплотную. Атакуете только после того, как я применю лес кольев, и если это не заставит их разделиться, то действуем по плану Б. Все помнят, что должны делать?

— Да. Я постараюсь увести своего противника подальше от вас, — ответил Кайто-сан.

По плану А, после того, как Канзаки применит площадную технику и враги окажутся по разные стороны от леса кольев, Кайто-сан мгновенно выберет свою цель и кинется в бой, а мы четверо возьмём на себя тех, что останутся. И к тому времени, когда все мы схлестнёмся со своими противниками, Канзаки уже должен заметить и напасть на свою цель. План Б предполагает, что враги не разделятся и окажутся по одну сторону от леса кольев, тогда мы просто должны напасть на них всем скопом и не давать им взаимодействовать.

— Принято. Тогда оставшиеся на вас, — сказал он, посмотрев в сторону нас четверых, — но перед тем, как вступить в бой, убедитесь в том, что ваш противник не в маске тигра, потому, что это именно тот, кто нам нужен.

Я почти незаметно кивнул, запоминая новую информацию. По-моему, раньше нам никто не говорил, что они будут в масках. А надо было, потому, что я знаю только одно подразделение Конохи, члены которого носят маски, и желания встречаться с ними у меня не было. Если бы я заранее знал, что придётся драться с АНБУ, то подумал бы три раза перед тем, как подписаться.

— Разве маски животных не носит какое-то подразделение из Конохи? — обеспокоенно спросил Куроно.

— Да, АНБУ, — ответил ему Бородач, после чего мои товарищи замолчали, осмысливая только что сказанное.

Структуры, похожие на АНБУ, имелись в каждой Скрытой Деревне, но именно коноховское было покрыто особым флёром тайны и секретности. Не смотря на то, что толком про них никто ничего не знал, их опасались. Кто-то считал их сборищем элитных шиноби, что способны выполнить любое задание на свете, кто-то — супер-агентами, убивающими политиков в разных странах по воле Хокаге, а кто-то считал, что это обычное подразделение, обеспечивающее безопасность Конохи. Конечно, не всё, что про них говорят, правда, но такую репутацию эти ребята себе заслужили своим собственным трудом.

— АНБУ!? А это разве не грёбаный спецназ? Почему мы узнаём об этом только сейчас? — мигом завёлся мой временный напарник. Остальные остались стоять молча, хотя по тому же Араки было видно, что он не прочь задать тот же вопрос.

— Слухи про них сильно преувеличены, — невозмутимо ответил Канзаки, — и далеко не все из них боевики. К тому же, все мы знали, что предстоит встретиться с сильными шиноби, так какая разница, АНБУ это или нет?

«Да просто складывается впечатление, что нас водят за нос», — подумал я про себя, но вслух ничего не сказал. Странный он человек, этот Рюдзи Канзаки. Обычно лидер пытается наладить контакт с подчинёнными, чтобы они потом нормально выполняли его приказы. Да что там, обычно этот контакт уже давно налажен! А он, казалось, делает всё наоборот. Что-то я теперь сомневаюсь, что у этого человека действительно настолько большой опыт в управлении отрядом, как уверял посредник.

Когда обсуждение завершилось и мы разошлись в стороны, я случайно встретился глазами с Араки, во взгляде которого читалось что-то вроде «я же говорил». Хотя, от того, что они АНБУшники, ничего, в принципе, не меняется, цель осталась та же — одного захватить, остальных убить. Да, ничего не поменялось, кроме доверия к нашему командиру.

Нам было разрешено поспать пару часиков, чтобы во время сражения быть максимально свежими, всем, кроме Канзаки. Он, как сенсор, вынужден был постоянно следить за округой, чтобы не пропустить появления гостей, и сейчас мы все находились вокруг него, готовые в любой момент подорваться по тревоге.

Время перед боем тянулось медленно. В лесу стояла оглушительная тишина, ни пения птиц, ни дуновения ветерка. Казалось, что вся природа застыла в ожидании схватки. Открываю глаза и оглядываюсь по сторонам, сидя на толстой, в два раза толще меня, ветке. Чтобы этому Араки жилось хорошо, после его новостей я всё никак не могу до конца успокоиться, даже медитации не помогают. Присмотревшись, замечаю слабенький огонёк в тени одного из деревьев, будто от сигареты. К сожалению, оно находится далековато от меня и разглядеть сквозь лесной полумрак, кто под ним сидит, отсюда нельзя. Тяжкий вздох. Мне бы сейчас тоже сигаретку выкурить, уж они-то стресс снимают на раз. Только вот зарёкся я в этой жизни курить хоть что-то. Жалко травить табаком молодой организм, мне ведь здоровье ещё нужно, без него в нашей профессии никуда. С другой стороны, от одной сигареты ничего не будет, может, пойти, стрельнуть, пока время есть?

— Идут, — резко сказал Канзаки, — все за мной.

Мы сорвались со своих мест и понеслись за ним, так как сейчас траектория движения противника известна только командиру. Возможно, это особенность моей психики, но только сейчас, за минуту до сражения, мне удалось выкинуть из головы волнение и все прочие ненужные мысли. В бою действуешь, во многом, как автомат — выпад, уклонение, удар, всё это уже тысячи раз повторялось на тренировке и отработано до блеска. Многие называют это боевой транс, и лишние мысли в голове этому состоянию только мешают. Мы двигались наперерез противнику до тех пор, пока не достигли совершенно обычного участка леса, в котором Канзаки приказал остановиться, что означает, что враг пройдёт точно по этому месту.

— Всем спрятаться. Куроно, давай, — сказал он, после чего в буквальном смысле провалился под землю.

Названный шиноби не медлил, чуть больше секунды ему понадобилось на то, чтобы воткнуть в землю и деревья вокруг нас четыре куная с прикреплёнными к ним бумажками и сложить серию печатей. Белым светом зажёгся новосозданный, чакронепроницаемый барьер, и почти сразу потух, став, как ему и полагается, прозрачным. Теперь они нас не засекут, даже если подойдут совсем вплотную. Снаружи остался только командир, но он под землей, так что его, может, и не обнаружат.

Напряжённое ожидание продлилось около минуты, мы следовали плану и сидели, укрывшись за деревьями, как вдруг почувствовали, что земля под ногами заходила ходуном. И в ту же секунду, в нескольких метрах от нас она буквально взорвалась нагромождением крупных каменных шипов, что повалили собой даже толстые деревья. Лес кольев — безумно точное название для этой техники, ибо именно на него теперь походит территория за барьером, куда сейчас невозможно ступить. Послышался сухой треск, и мы, не сговариваясь, отпрянули в стороны, чтобы не попасть под заваливающееся на нас дерево. И вместе с этим почувствовали, что под барьер проник посторонний. Один из АНБУшников, видимо, прыгнул с падающего дерева в нашу сторону и оказался позади нас. Но атаковать не успел, ибо в тот же миг к нему стрелой метнулся Кайто-сан.

— Мелкий! — одёрнул меня Асада.

Я повернулся и увидел, как он рванул навстречу врагу, который оказался справа от леса кольев, и поспешил на помощь своему товарищу. Шиноби столкнулись, звякнул кунай в руке Асады, остановивший клинок масочника, но когда по мечу прошли разряды, сломался, а Асада пригнулся, чтобы не лишиться головы.

За то время, пока я создавал двух клонов и заходил вместе с ними во фланг, он, продолжив движение уклонения, ловко извернулся и всадил в живот АНБУшника ещё один кунай. Откуда он взялся — я не заметил, так как только что достиг намеченной позиции, зато успел увидеть, как Асада пинком скидывает противника на землю. Складываю печати, чтобы добить его, когда он приземлится, но вместо шиноби на землю упало бревно с засевшим в нём кунаем.

В тот же миг по ушам ударил грохот, мой товарищ, не иначе, как на звериных инстинктах, смог увернуться от летевшей в него сверху молнии. Она с оглушительным треском уничтожила ветку, на которой тот был мгновение назад, а я ударил водяным резаком в крону соседнего дерева, откуда и послали технику. Жаль, я не могу сейчас использовать стержни, потому, что решил сохранить свои особые способности в секрете, а без них в ближний бой с АНБУ лучше не лезть. Остаётся лишь закидывать врага техниками, отдав ближний бой Асаде.

Спиленные ветки полетели вниз, шиноби, сделав в воздухе пируэт, отскочил к стволу дальнего дерева и, не дожидаясь, пока водяная струя дойдёт и до туда, поспешил сменить позицию. Я не собирался его отпускать или позволять перехватить инициативу, но из-за Асады, что вновь ломанулся к нему, вынужден был прекратить технику, чтобы не задеть его. Мой напарник стремительно сближался с АНБУшником, я бежал чуть в стороне и видел, как коноховец сложил несколько печатей, после чего по его ладоням побежали электрические разряды. Он явно нацелился на Асаду, полностью игнорируя меня. «Ошибка» — отстранённо подумал я, готовясь спалить его дыханием дракона, и уже поднёс руки к груди, как вдруг услышал возглас.

— Цепная молния!*

Лес озарила яркая вспышка, Асада упал, получив разряд, но это я заметил уже краем глаза, потому, что секунду спустя моё тело ощутимо тряхануло. «Но ведь траектория атаки была другой» — промелькнула мысль, пока я летел вниз, после чего ударился о ствол дерева и рухнул на землю. Боли особо не чувствовалось, лишь саднило спину, да мышцы были сведены судорогой. Но из-за этого я теперь не могу нормально двигаться. Чёрт.

Я попытался подняться, и мне даже удалось встать на четвереньки, как вдруг осознал себя сидящим в густой листве одного из деревьев. И не успел этому удивиться, как ко мне перешли воспоминания от развеянного клона, что спас мне жизнь. Ясно, значит, он сам применил замену и умер от вражеского куная вместо меня. Жаль, его уже не поблагодарить. Ладно, сейчас главное, это не дать его жертве стать напрасной и выжить. И для этого надо привести своё тело в боеспособное состояние и справиться с судорогой. Ну давай же, надо хотя бы разжать пальцы!

Я затаился, замедлил ток чакры, как мог, и старался даже не дышать. Враг всё ещё где-то здесь, и если он найдёт меня сейчас, то я труп. Я буквально слился с древесным стволом и не производил никаких звуков, поэтому отчётливо слышал всё происходящее вокруг, в том числе и ищущего меня масочника. В лесу вообще сложно быть полностью бесшумным, то веточка под ногой скрипнет, то листик тихо прошуршит. Помимо этого слышались отзвуки боя с другой стороны леса кольев, но к тому моменту, когда я полностью привёл своё тело в порядок, они уже затихли. Асада, скорее всего, мёртв. Жаль его, конечно, но зато теперь я могу сражаться в полную силу.

Бесшумно повернувшись в сторону скрипнувшей на грани слышимости ветки неподалёку, я приготовился и послал туда огненный снаряд. Шиноби уклонился, отскочив назад, и теперь находился в моём поле зрения, чем и я планировал этим воспользоваться. Однако враг меня опередил. В длинном прыжке спиной вперёд, он молниеносно сложил знакомые печати, заставив меня тут же напрячься. Вот сейчас уклониться будет сложно! Но вдруг масочника подкашивает прямо в полёте, кто-то со спины пробил его тело водяными иглами в нескольких местах, пока тот ещё был в воздухе. Второй клон, а я уже и забыл про него! АНБУшник неловко приземляется на чуть пологий ствол дерева, по которому тут же бьёт мой водяной резак и спиливает его. Противник сорвался вниз, а я мгновенно создал ещё десяток теневых клонов, что быстро рванули к цели и окружили врага, готовясь накрыть его волной техник. Но масочник был намерен сражаться до последнего.

Лесную темень осветила невыносимо яркая вспышка, а по ушам ударил самый настоящий гром. Скорость, с которой он формирует техники, поражает, мои клоны даже не успели ничего сделать, как оказались уничтожены, а шиноби начал удирать. Вижу, в коноховское АНБУ не берут, кого попало. Впечатляет, но с пробитой ногой всё равно далеко не уйти. Я бросился за ним в погоню, но вдруг сверху, с невероятной скоростью, прямо на АНБУшника прыгает ещё одна фигура. Блеснул в слабом лучике солнца меч, на землю брызнула кровь, и обезглавленный шиноби, наконец, упал. Ну, вот и всё.

— Не ранен?

— Нет. Спасибо за помощь, Кайто-сан, — устало отвечаю я. Не считать же за ранение лёгкий электрический ожог?

— Хорошо. Где Асада?

— Не знаю, но, скорее всего, мёртв, — отвечаю ему, подумав про себя, что на его месте вполне мог оказаться и я. Мы оба недооценили скорость шиноби, только для него эта ошибка стала фатальной.

— Ясно, — сказал мужчина, стряхивая кровь с клинка, — мы явно были не готовы к встрече с АНБУ.

— Но почему мы узнали об этом лишь в самый последний момент? К чему была такая секретность? — подошёл я ближе.

— Чтобы никто не соскочил. И потому, что так безопаснее всего для нашего нанимателя. Скрытые Деревни не горят желанием вступать друг с другом в конфликт из-за одной уничтоженной группы АНБУ и захваченного ВИПа.

Повисла небольшая пауза, во время которой я обрабатывал то, что только что услышал.

— То есть, вы хотите сказать, что наш заказчик Деревня?

— Естественно. Кому ещё могут быть известны пути следования АНБУ Конохи? Для этого надо иметь шпиона, что сидит довольно высоко. Такие могут быть только у других Деревень.

— Нам это чем-нибудь грозит? — обеспокоенно спросил я.

— Кто знает. Я уже работал с Деревнями ранее, они любят делать грязную работу руками наёмников, — сказал он, посмотрев на труп, — но не особо считаются с их жизнями. Однако платят исправно.

Внезапная догадка пронзила мой разум.

— Тогда, есть ли шанс, что Канзаки, на самом деле, работает на эту Деревню?

— Так оно и есть, скорее всего. Только не говори об этом вслух. Он знает, что мы знаем, но для всех нас будет лучше, если всё останется так, как есть. Пошли, командир объявил общий сбор.

Итог боя был далеко не блестящим — отряд понёс потери. Убитым мы, к счастью, потеряли лишь одного человека, Асаду, его враг, всё-таки, успел добить. Командир и Бородач выглядели потрёпанными, а вот у Куроно были серьёзно задеты бок и нога, вроде как, даже огнём, и сейчас ему оказывали первую помощь. Жаль, что в отряде нет ирьёнина, но если бы с нами был ещё один человек, то о скрытности вообще можно было бы забыть. Поэтому вместо него взяли ещё одного боевика, чтобы мы, если что, смогли задавить врага количеством, а потери среди наёмников всё равно никого не волнуют. Не знаю, сможет ли он теперь поддерживать наш темп передвижения, но если нет, то кому-то придётся его тащить на себе. Я, по всеобщему настоянию, быстро сбегал к месту нашей битвы с АНБУшником, нашёл тело Асады и запечатал в свиток. Всё-таки право на достойное погребение есть у всех, даже у таких, как мы.

Отлежаться раненому никто не дал, командир вручил ему бессознательного, голого по пояс АНБУшника, и приказал работать, а остальных отогнал подальше. Вокруг Куроно и масочника в беспорядке валялись свитки с какими-то письменами, причём один, совершенно чистый, покоился прямо на животе лежащего. Насколько я успел увидеть, те, что были исписаны, содержали явно незнакомые мне символы, но рассмотреть их подробнее мне не удалось. Командир строго запретил нам мешать снимать печать, да и сам Куроно был поглощён работой и не обращал внимания на окружающий мир. По указу Канзаки, мы рассредоточились по периметру вокруг Араки и следили за лесом. Страна Огня большая и я плохо помню её географию, но, думаю, что если бы мы не убили этих шиноби, то до Конохи они бы дошли где-то за день. А это значит, что уже к концу этого дня там забьют тревогу и вышлют на их поиски группу, да не одну. И я очень надеюсь, что к этому моменту мы успеем уйти.

Время шло, тени сгущались, и на лес постепенно опустились сумерки. Я, как и остальные, чутко вслушивался в ночной лес, но не улавливал в нём ничего, кроме уханья сов вдали, да копошения ночных животных. День уже прошёл, а это значит, что в Конохе точно хватились пропавших и уже послали кого-то на их поиски. Так что скоро в этой чаще могут заскрипеть ветки, прогибающиеся под весом бегущих по ним шиноби. А наш отряд сейчас не сказать, что в полной боеготовности, сражаться способны только четыре человека, а этого может не хватить на всех желающих нас убить. От тревожных мыслей меня отвлёк крик командира, сообщивший нам о том, что Куроно Араки закончил работу. Не могу сказать, что мне стало радостнее, скорее, я почувствовал облегчение от того, что не надо больше сидеть здесь, ожидая нападения. В мгновение ока я оказался возле Канзаки и Куроно. Чистый свиток, что лежал на животе АНБУшника, теперь был полностью исписан, заметно уставший Куроно свернул и его принялся собирать остальные вещи. Канзаки, тем временем, развернул на земле другой свиток, уже более широкий, положил на него бессознательного АНБУшника и сложил несколько печатей, после чего тот с хлопком исчез. Не понял.

— Так у вас всё это время был свиток для переноса живых? — возмущение из меня так и лилось.

— Печать была неизвестная, — ответил он, сворачивая свиток, после чего погрузил его обратно в чехол за спиной, — мы не знаем, как бы она отреагировала на зепечатывание. Всё, отставить разговоры и отправляемся. Куроно понесём по очереди, первым будет самый разговорчивый.

Мне было всё равно, лишь бы убраться отсюда, так что я лишь пожал плечами и взгромоздил себе на спину Араки, что имел весьма усталый и одновременно виноватый вид. К счастью, парень был субтильного телосложения, а я был довольно здоровым для тринадцатилетки. Всё-таки чакра, хорошее питание и регулярные тренировки творят чудеса. После этого мы построились в походный порядок и рванули на северо-запад, оставив искорёженный участок леса позади.

Спустя трое суток граница страны Огня осталась позади и мы вошли в страну Горячих Источников. К этому моменту каждый понимал, что за нами идут, поэтому бежали с завидным рвением, несмотря на усталость. Через двадцать километров мы уже достигнем окрестностей одного прибрежного городка, где Куроно с Бородачом отправятся в порт, Канзаки куда-то в страну Земли, где Коноха не сможет свободно передвигаться, ну а я должен попасть через страну Рисовых Полей в страну Железа, там сесть на корабль и отправиться в страну Земли. А из неё уже в Коготь. Всё ради того, чтобы запутать следы.

Сверкнула молния, после чего до нас донёсся раскат грома. Думаю, то, что мы попадём тут под грозу, было рассчитано изначально, ведь дождь поможет сбить со следа хотя бы Инудзук. Пять минут назад снова настала моя очередь тащить Куроно, что было, вообще-то, довольно хлопотно, но меня утешало то, что уже через часок мы подойдём к горе Юзава, где я отдам раненого Бородачу и мы разделимся. Я бежал вперёд и раздумывал о своём будущем маршруте, как вдруг почувствовал что-то впереди.

— Стоп! — громко сказал я и остановился, — впереди засада, шесть человек, примерно джонины.

Мог бы подать сигнал жестом, но первым шёл не я, а Канзаки, который, также будучи сенсором, почему-то молчал.

— Ты уверен?

Я взглянул на Кайто-сана, в глазах которого сейчас нельзя было прочесть абсолютно ничего, и кивнул. Я ни разу не рассказывал ему про сенсорику, но он знает, что мне нет смысла врать, тем более сейчас. И раз тревогу поднял я, а не командир, в чьих способностях никто, после продемонстрированного, не сомневался, то означает это только одно. Раздался металлический лязг, на что я резко повернул голову и сгруппировался. Кунай со взрыв-печатью, который послал в меня Канзаки, отклонился с курса, встретившись в полёте с другим, и улетел куда-то вниз. Под нами раздался взрыв, а шесть источников на границе сенсорики мгновенно пришли в движение.

— Уходи отсюда! — крикнул мне Кайто-сан, уже находясь около Канзаки и вынудив его принять бой.

Тело дёрнулось, я рефлекторно попытался исполнить его приказ, но что-то меня остановило. Я понимал, что мало чем смогу помочь ему против Канзаки и ещё шестерых противников, но бросить здесь товарища… Это похоже на предательство.

— Иди к Мидори, живо!

Её имя мгновенно заставило меня откинуть все сомнения. Она ведь ни о чём не знает, и, возможно, что и ей теперь грозит опасность! То, почему Канзаки и его хозяева решили нас устранить — уже дело десятое, и пойдут они за ней или нет — я не знаю, однако я должен предотвратить худший сценарий. Я развернулся и побежал куда-то в сторону страны Молний, стараясь не думать о том, что, возможно, вижу этого человека в последний раз, а позади слышался лязг, с которым меч встречается с кунаем. Придётся запутывать следы, ведь ясно, как день, что так просто меня не отпустят. Точнее, нас.

— Я же говорил, — подал голос вцепившийся в мою спину Куроно.

— Заткнись, пожалуйста.

— Ладно, извини. Куда теперь?

— Туда, где нет этих уродов, — ответил я на одном выдохе.

Раненый, конечно, замедлит меня, но бросать здесь ещё кого-то я не намерен. Так что я приказал ему держаться покрепче и взвинтил темп. Не знаю, удастся нам сегодня уйти или нет, но в одном я теперь уверен точно: это действительно последнее задание от посредника, за которое я взялся.

***

Перед взором мелькают деревья, теперь уже слишком хлипкие, чтобы по ним скакать. С меня градом льётся пот и смешивается с дождём, я давно уже не слышу вокруг ничего из-за своего же тяжёлого дыхания и биения сердца. Нельзя останавливаться, иначе смерть. На границе сенсорики снова появляются два очага и я снова создаю шестерых клонов, они срываются по направлению к противникам, которые прицепились ко мне, как клещи. Это уже чёрт знает какая по счёту партия. Первоначально я не рассчитывал, что клонам действительно удастся кого-то из них убить, они же все там джонины, как минимум. Однако им всё же удалось, ударив залпом техник, избавиться от одного из врагов в форменных жилетах Ивы, что шёл самым первым. Таким образом, их осталось двое.

На этом успехи и закончились, теперь враги стали осторожнее и предпочитают немного отстать, но уничтожить всех клонов наверняка, поэтому задача последних сейчас — просто задержать. Дать нам время уйти подальше. Но это не очень-то помогает, их атаки действительно замедляют врагов, но ненадолго. Клоны умирают, а спустя десять минут шиноби снова начинают нас догонять. Я уже перестал считать, сколько создал их за сегодня, но чакры потратил немало, ведь погоня длится уже четыре часа, и каждый клон применяет довольно «тяжёлые» в плане чакры техники. Четыре часа изнурительного побега от смерти с грузом на спине и кончающейся чакрой. И даже если я сейчас брошу Куроно, то сильно мне это не поможет, я уже слишком устал. Они просто убьют его и пойдут за мной. Нужно что-то делать, своим бегством я только отдаляю неизбежное, рано или поздно чакра подойдёт к концу, и тогда они прикончат меня. Рациональная часть сознания подсказывала, что лучше сбросить раненого и дать им бой, пока ещё могу. И она же говорила, что у меня откровенно мало шансов, но других вариантов я всё равно не вижу. Приняв окончательное решение, я остановился возле густых зарослей кустарника. Должно подойти.

— Спрячься здесь, — сказал я Куроно и опустил его на землю, — я встречу их.

— Ты уверен? — с тревогой спросил он, но всё же начал вынимать из сумки кунаи для барьера.

— Да.

Можно было бы спрятаться с ним вместе, а вперёд пустить клонов, но учитывая, что раньше враги никак не реагировали на разбегающиеся в разные стороны приманки и упрямо шли за мной, то и в этот раз на клонов не поведутся. Похоже, что эта команда ничем не хуже той группы АНБУ.

— Тогда на, забирай все мои взрыв-печати, — сказал он, протягивая мне шесть кунаев, — мне они уже не нужны.

— Оставь один для себя, на случай, если меня убьют — сказал я и создал трёх клонов, что взяли по одному, а остальные забрал себе. Вместе с моими вышло шесть штук.

— Удачи.

Я пробежал чуть навстречу врагам, что стремительно сокращали расстояние, и создал ещё четверых клонов. Давненько я уже так не тратился, очаг ощущался непривычно пустым, а в теле начали проявляться уже позабытые признаки чакроистощения. Пока что лёгкие, но всё равно неприятно.

Клоны выстраиваются передо мной в оборонительную линию, прячась за деревьями и на них. Смысла в том, чтобы прятаться, нет, с ними сильный сенсор, но просто, чтобы было. И не прошло и минуты, как враги приблизились, и в клонов полетели первые атаки, которые они, уже наученные прошлыми боями, отразили с помощью водяных стен, после чего атаковали сами. Первый клон развеян — под ним вырос каменный шип. Я бы уклонился, но клоны слабее меня, и реакция у них хуже, так что ничего не поделаешь. Зато мы выигрываем в плотности огня, сейчас враги могут только сидеть за воздвигнутой каменной стеной и изредка огрызаться. Но огрызаются метко, второго клона, вместе с деревом, на котором он сидел, снесли чем-то воздушным. Даже щепки полетели.

Вдруг на нашей позиции, прямо за спинами клонов, появился человек. Он выскочил из под земли и сходу развеял двух из них, после чего к нему кинулись трое оставшихся, которых он уже готовился принимать. В следующий миг по лесу прокатился грохот взрыва, один из клонов успел перед смертью активировать взрыв-печать, убив тем самым уставшего, но самоуверенного шиноби. А всё потому, что надо хоть иногда менять стратегию боя, даже если она срабатывала уже много раз.

Наступила тишина. Наблюдая за боем, я как-то совершенно не заметил, когда с моего радара пропал ещё один враг, что сидел за стеной. Сейчас я его не ощущаю и это плохо, учитывая их умение зарываться под землю. Пора двигать отсюда.

Я бежал к тому месту, где оставил Куроно, чтобы подобрать его и побежать дальше, как вдруг резко запрыгнул на дерево, а когда оно повалилось, ещё на одно. Земля подо мной ощетинилась кольями, что повыкорчевывали все деревья и лишь чудом не достали до того места, где прятался Араки. И если он сейчас не молится всем богам, в которых верит, то ему лучше бы начать, так как в паре метров от него разверзлась земля и из неё медленно вырос шиноби Камня. Я-то хоть что-то делать могу, а вот если меня убьют, то и ему конец.

— Ты хорошо сражался, — сказал шиноби, ухмыльнувшись, — и бегаешь тоже неплохо. Только вот не учитываешь, что твои клоны создают меньше вибраций в почве при беге, чем ты под удвоенным весом.

Я мысленно чертыхнулся. Но кто ж знал, что у него сенсорика на основе земли? У меня-то она водяная и люди через неё ощущаются по-другому. Успокаивало то, что шиноби хоть и пытался выглядеть уверенно, но капли пота на коже и его общий вид выдают то, что он измотан не хуже меня. Значит, шансы его победить есть.

— Но нам не ты нужен, а тот, у кого печать. Может, скажешь, где он?

Отвечать я не спешил, как и вступать в бой, ведь в теле уже чувствовалась лёгкая слабость и уже позабытый «голод» в очаге. Первые признаки чакроистощения. Очаг пуст на три четверти, сражаться можно, конечно, но тело, привыкшее к совершенно другому количеству чакры, реагирует соответственно. Нужно восстановиться хоть немного.

— Не скажешь. Ну и ладно, — промолвил он и начал складывать печати.

Я приготовился уклоняться, но дерево, на котором я сидел, внезапно затряслось и начало падать, а на его месте вырос шип. Справа и позади меня колья, враг спереди и он даже не успел разомкнуть руки после техники, так что я, недолго думая, прыгнул прямо на него. И он предугадал это. Я был ещё в воздухе, прямо перед ним, и поэтому видел, как он выдул огромную огненную технику, что понеслась прямо на меня. Значит, шип кастовал не он!?

Время замедлилось, мои ринненганы с непрошенной чёткостью показывали мне огненный шар, что меньше, чем через секунду спалит меня до тла, как вдруг что-то поменялось. «Голод», который я чувствовал в очаге, внезапно трансформировался в нечто иное, он будто вышел из тела наружу. Прорва чакры, несущаяся на меня и мой, будто материализовавшийся голод, слились воедино. Шар потерял свою форму и, словно вода, влился в меня прямо сквозь мои скрещённые руки.

Я приземлился невредимым прямо перед противником и, не давая ему времени осмыслить произошедшее, а себе — удивиться, подпрыгнул и нанёс ему удар сверху. Встречаю блок, вновь оказываюсь на земле и мы вступаем в схватку тайдзюцу. Бью преимущественно по ногам, так как он выше меня, и стараюсь пропускать его удары мимо, но не всегда получается. Усталость дала о себе знать и от следующего удара ногой я не успеваю ни уйти, ни взять его в захват. Я отлетел на несколько метров, встал и сразу же ушёл перекатом влево от рубящего удара ногой сверху. Так не пойдёт, мне нужна поддержка.

Вместо того, чтобы встретить новый натиск врага, длинным прыжком оказываюсь на ближайшем дереве, уже в воздухе сложив печать. Шиноби мгновенно ушёл с предполагаемой линии атаки, но вместо этого на дереве и земле около него появилось пять теневых клонов. Не сговариваясь, они ударили залпом водяных пуль по деревьям и зарослям кустарника в той стороне, куда ушёл противник, тем самым заставив его залечь. Что-то более серьёзное, вроде водяного резака или пут, никто из них не применял. У них сейчас слишком мало чакры, а эти техники выпьют из них всё без остатка.

Я с несколькими клонами, под прикрытием остальных, подобрался к противнику, что, увы, не осталось им незамеченным. В очередной раз шип обрушил дерево, то, на котором сидели клоны, и свист водяных пуль прекратился. Но прикрытие нам было уже не нужно. Созданная противником траншея, в которой он пережидал град техник, в следующую секунду была уничтожена ветряными лезвиями и дыханием дракона. Единственная известная мне техника ветра не особо годилась для раздувания огня, однако это всё равно дало свой результат. Шиноби ушёл под землю, чтобы позже появиться под одним из клонов, мгновенно убив его и развеяв броском куная ещё одного, но больше ничего сделать не успел, так как его атаковал я. Снова бой тайдзюцу, но в этот раз вокруг мои клоны, поэтому теперь я могу позволить себе рискнуть.

Чуть доворачиваю корпус тела и кулак противника лишь скользит по грудной клетке, а я мгновенно беру его руку в захват. Он мог бы легко поднять меня и сбросить, но один из клонов воспользовался моментом и пронзил врага чёрным стержнем со спины, поэтому мой противник замер, а когда я применил технику поглощения души, начал падать.

Я стоял, вцепившись в его руку, готовый отскочить в сторону в любой момент. Тот шип, что обрушил дерево в первый раз, скорее всего, создал клон, что сидел под землёй. Я не знаю, может ли он действовать самостоятельно или им нужно управлять, как водяными, поэтому до сих пор не мог сказать, выиграл я битву или ещё нет. Минута прошла в тишине, клон, если он и был до сих пор, никак себя не выдавал.

Я решил не рисковать и доверить допрос души своему клону. Он положил руку на голову шиноби, перенимая контроль над техникой, а я запрыгнул на дерево. Видимо, он решил не спешить и основательно покопаться у него в голове, так как сидел возле него довольно долго. Спустя пятнадцать минут клон развеялся, а ко мне перешли знания, которые он получил.

Путешествие по осколкам человеческого разума было довольно продолжительным по той причине, что мне, а точнее клону, много чего хотелось узнать. Хорошая новость была в том, что больше за нами никто не гнался. Плохая — ивовец не знал, жив Кайто-сан или нет, так как сразу был отправлен в погоню за нами. Было неприятно узнать, что миссию с самого начала контролировала Ива, которой, фактически, и принадлежит Джиро Сато со всеми его потрохами, так что отказать им в их маленькой просьбе он в принципе не мог. Про то, кем был тот АНБУшник, информации не было, он знал только то, что этот человек был очень важен как для Конохи, так и для Скрытого Камня.

И по этой же причине нас решили устранить. В Конохе живут лучшие в мире сенсоры и следопыты, так что в Иве справедливо опасались, что если кого-нибудь из нас найдут, то он укажет на посредника, а тот, в свою очередь, на Иву. И тогда конфликта, вылившегося бы в вереницу гробов для Камня, было бы не избежать.

Поэтому миссию планировали тщательнее некуда, Канзаки даже сам исполнителей отбирал из знакомых посредника, но не учёл только, что у одного из них могут оказаться сенсорные способности, о которых никто не знает. Ну, и ещё подвело их то, что барьер, за которым они сидели, по какой-то причине отключился в самый последний момент, и только благодаря этому я смог их засечь. И отключился странно, кунай, одна из его фиксирующих точек, просто пропал.

В голове вертелся животрепещущий вопрос: что делать дальше? Теперь я стопроцентно попаду в книгу бинго, а это значит, что моя лёгкая и беспечная жизнь закончена. Из Ивамори нужно уходить, это очевидно, Камень найдёт меня там в два счёта. Благо есть куда. Но сначала надо найти Мидори.

_____________________________________________________________________________________________

*Цепная молния — это заклинание из скайрима. Молния поражает одного противника и перекидывается на соседнего.

Глава 16

Поздний вечер накрыл своим бархатным одеялом маленькую деревушку на севере страны Дождя. Солнце уже, должно быть, начало закатываться за горизонт где-то вдали, но для нас оно уже давно скрылось за стеной леса на западе, так что, можно сказать, что вечер уже переходит в ночь. Но на лесной поляне было достаточно светло из-за того, что в её центре потрескивал костёр, а вокруг него сидело больше десятка фигур, за которыми стелились слегка подрагивающие тени. Среди них был и я. Отсутствием вездесущих комаров, которые всегда собираются здесь по вечерам, мы были обязаны дыму, что шёл от огня, и его света сейчас вполне хватало для того, чтобы разглядеть лица всех, кто собрался вокруг него.

Лицо Яхико было сосредоточенным, он внимательно следил за тем, как неизвестный мне деревенский житель медленно проворачивает над костром тонкие пруты с насаженными на них кусками мяса. Конан также наблюдала за этим со скучающим выражением лица, хотя её внимание иногда переключалось на деревенских детей, которых даже грозные взгляды Мейко не могли заставить усидеть на одном месте. Немного особняком ото всех сидел Сабуро, самурай, чьё лицо с покрытым щетиной подбородком и вечными морщинами на лбу было обращено на огонь, а в неподвижных, соколиных глазах плясали отблески пламени. За всё время нашего с ним знакомства я ни разу не видел, чтобы его лицо выражало что-нибудь, кроме мрачного сосредоточения, из-за чего он заметно выделялся на фоне того же Яхико. Должно быть, это следствие тех обстоятельств, что привели его сюда.

Как объяснил мне рыжий, когда мы остались с ним наедине, раньше Сабуро служил какому-то аристократу и охранял его вместе со своими коллегами-самураями. Но, видимо, охранял плохо, раз того убили какие-то шиноби, за одно вырезав всю его близкую родню. Самурай не желал делиться подробностями, однако всё же рассказал, что виноваты в этом нукенины, которым Сабуро тогда не смог ничего противопоставить, так как являлся обычным самураем, а из всех фокусов с чакрой умел лишь немного усиливать и ускорять себя. В ту ночь он хоть и выжил, но лишился работы и стал ронином, и тот факт, что ему единственному из всей группы охраны удалось выжить, его, казалось, нисколько не радовал.

Насколько мне известно, подвести своего господина, а уж тем более не суметь защитить его от смерти, в среде самураев считается полнейшим позором, который смывается только кровью. Своей. Только вот самураи сейчас уже не те, что были ещё двести-триста лет назад, и свой кодекс чести соблюдают уже не так рьяно, поэтому Сабуро, вместо того, чтобы сделать сэппуку, просто свалил под шумок. Но репутацию уже не вернёшь, формально он опозорен, и поэтому поступить на службу к знатным господам уже не может. Наверное, именно поэтому он и присоединился к добровольческой группе Яхико, которая вот уже почти год помогает наводить порядок в округе. Надеется снова встретить тех, кто убил его бывшего господина.

А Яхико, без всяких сомнений, принял его с распростёртыми объятиями. Оно и понятно, не каждый же день к нему приходят люди, умеющие правильно махать мечем. И если рыжий ещё не начал ездить ему по ушам на тему персональных тренировок, то я готов поставить миллион рьё на то, что скоро он к этому приступит и добьётся своего. Думаю, что и для самурая это будет полезно, если он действительно собрался мстить, ведь и Яхико может многое дать ему в плане использования чакры в бою.

Однако ни с шиноби, ни со своими коллегами из страны Железа ему уже никогда не сравниться, период активного роста очага уже давно прошёл и раскачивать его поздно, а чакроканалы взрослого человека уже не могут развиваться так же резво, как у более молодых. Именно поэтому контроль, который напрямую связан с проводимостью каналов, настоятельно рекомендуется начинать развивать пораньше, и в этом плане даже пятнадцать лет слишком поздно. Насмотревшись на таких вот самураев, какой-нибудь ниндзя может решить, что они все такие же, как Сабуро, и будет очень сильно неправ. Потому, что существуют ещё и такие ребята, как самураи из страны Железа, и если бы того аристократа охраняли именно они, то вполне возможно, что покусившихся на его жизнь выносили бы оттуда по частям. Это крайне суровые войны, которые умеют управлять чакрой так же хорошо, как и шиноби, владеют кучей эксклюзивных для самураев трюков, а львиная доля тех, кто состоит в армии сёгуна, ещё и вооружены чакропроводящими мечами. Да, у них там правит сёгун, никаких даймё и уже тем более каге они не признают, так как верят, что когда-нибудь на землю ступит истинный император, которому они смогут присягнуть, после чего бросят к его ногам весь мир. Странное и старое поверье, которое никто за пределами страны Железа не воспринимает всерьёз, но, тем не менее, оно существует дольше, чем, наверное, вся система шиноби.

Однако главное отличие между ниндзя и самураями в том, как они сражаются и мыслят. И дело даже не в том, что последние не используют техник, просто так повелось, что шиноби больше привыкли полагаться на индивидуальную силу и мастерство, что сказывается на их стиле ведения войны. Самураи же действуют больше как армия из моего прошлого мира, где солдаты — это маленькие винтики в военной машине, и каждый из них должен знать свою задачу и место. И это порождает соответствующий менталитет. Так что столкновения между шиноби и самураями — это столкновения двух совершенно разных мировоззрений, если одни в бою больше думают о том, что могут лично они, то вторые о том, на что они способны, как подразделение. Одни индивидуалисты, вторые жёстко иерархичны, именно из-за этого и возникают недоверие и конфликты между шиноби и самураями, а вовсе не из-за разных взглядов на мироустройство и странных верований.

И Сабуро, в своей поношенной хакаме и с заткнутыми за матерчатый пояс ножнами, совершенно не походил на тех закованных в броню солдат, что готовы идти через кровь и огонь, не считаясь с потерями, если им прикажут. И к таким, как Сабуро, эти самураи относятся, мягко говоря, пренебрежительно. Но был в нём один несомненный плюс — он не вызывал у меня желания метнуть в него кунай, в отличие от второго новичка — Рюги. Коротко стриженый парень со щербатым лицом и далеко посаженными, мелкими глазами, который и видом, и повадками напоминал мне обычного разбойника. Мне самому частенько приходилось общаться с маргиналами и гопотой ради сбора информации. Да что там, в этой жизни я практически вырос среди них, и поэтому мог с поразительной точностью определять вокруг себя опасных людей. И насчёт Рюги показания моего внутреннего детектора были однозначны, он — мутный тип и доверять ему нельзя. Но тогда вопрос, почему он решил присоединиться не к бандитам, а к отряду, который их ловит?

Ответа я не знал, а говорить об этом с самим Рюгой мне не хотелось, поэтому я решил спросить Яхико, как человека, который одобрял его кандидатуру. И он ответил, хотя и не стал вдаваться в детали биографии новичка, ибо тот рассказал ему всё это по секрету, потому, что сильно стыдился своего прошлого. Если кратко, то он нукенин, который что-то натворил в своей родной Деревне, сбежал, после чего раскаялся и теперь хочет искупить свою вину. Как он собирается это сделать — для меня загадка, ведь Скрытой Траве нужна его голова, а не покаяние. Я знаю это, потому, что нашёл его протокольную рожу в книге бинго, жаль только, что там не написано, что он натворил. Ну, хотя бы не соврал и честно признался в том, что он нукенин. Я, конечно, верю в просыпающуюся иногда совесть в людях, но поворачиваться спиной к этому человеку всё равно бы не стал, что и попытался донести до Яхико с Конан. И если девушка была со мной полностью согласна, то Яхико просто отнёсся с пониманием к моим опасениям и сказал, что людям иногда нужно давать второй шанс. И я не стал с ним спорить, его отряд, его решение.

Мясо, висящее над пляшущими языками пламени, было уже почти готово, его запах уже давно дразнил носы сидящих здесь людей, особенно мой. И не мудрено, весь прошлый месяц я питался исключительно рыбой, которую закупал в одном портовом городке и которая успела мне порядком осточертеть, поэтому сейчас я страстно желал почувствовать во рту вкус настоящего, жареного мяса. Вообще, этот месяц, что прошел с моего боя с шиноби Камня, выдался тяжёлым и довольно богатым на события. И рассказать о них следует по прядку и с самого начала.

***

Пять стуков в дверь с разными интервалами не вызывают в глубине дома никаких звуков, а может, их просто не слышно за толстой дверью. Скорее всего, верно второе, ведь умение передвигаться бесшумно присуще всем шиноби без исключения, и единожды научившись этому, трудно становится ходить как-то иначе. Есть, конечно, ещё один вариант — я опоздал и девушку уже успели убить или схватить, но я отгонял от себя эти мысли, как мог. Спустя некоторое время дверь открылась и за ней появилась Мидори, целая и невредимая, к моему облегчению. Только вот, судя по замешательству на её лице, она ожидала увидеть совсем не того человека, чей облик я принял ради конспирации. Стоя тогда в лесу и готовясь к выходу в город, я не особо раздумывал над тем, какую внешность мне лучше всего принять, поэтому просто перекрасил волосы и немного изменил черты лица. Перебарщивать с хенге не стоило, я ведь не знаю, кто меня может поджидать тут, в Ивамори. Хотя вряд ли кто-нибудь из тех хлопчиков, которые напали на нас тогда, добрался сюда раньше меня, учитывая, что всю прошедшую неделю я рвался вперед, как бешеный лось, доведя себя буквально до предела своей узумаковской выносливости. Всё ради того, чтобы добраться до Мидори быстрее, чем это сделают враги. Сама же она сейчас смотрела на меня с удивлением и лёгкой опаской, поэтому я, чтобы побыстрее прояснить ситуацию, первым взял слово.

— Здравствуйте, я из доходного дома семьи Арисака, это же вы с недавних пор являетесь нашей совладелицей? — спросил я, и, убедившись, что моё лицо может видеть только Мидори, волевым усилием изменил глаза, чтобы на них проступил концентрический рисунок ринненгана.

Девушку это сбило с толку ещё больше, она стояла в нерешительности, не зная, что делать с незваным гостем. Про мои глаза знали только три человека, не считая Зетсу с Мадарой, это она, её учитель и Ито-сан, поэтому моё действие должно подсказать ей, кто я на самом деле. Молчание затягивалось, Мидори просто стояла передо мной, пытаясь понять, что происходит, поэтому я, ещё раз убедившись, что моё лицо видно только ей, беззвучно, одними губами прошептал «впусти меня». И это сработало, она отошла в сторону, ни на миг не отрывая от меня взгляда, пока я входил в дом, после чего захлопнула дверь и начала расспросы.

— Почему ты в таком виде? Где сенсей? — в её голосе слышалось плохо скрываемое беспокойство.

— Я не знаю, где он, — честно отвечаю ей, вновь принимая свой настоящий облик. Про то, что Кайто-сана вообще уже может не быть в живых, я решил умолчать, хотя, если она не глупая, сама может додумать недосказанное. Особенно после того, что я сейчас скажу.

— Мы напоролись на засаду и он остался прикрывать отход, дав мне возможность добраться до тебя.

Мидори чуть ли не открывает рот от таких новостей, на её лице шок и полнейшее неверие. Размышляя обо всём произошедшем позже, я пришёл к выводу, что всё пошло как-то не так с самого начала. Вместо простого и понятного задания я получил полторы недели сумасшедшего бега, бой с АНБУ, и, как вишенка на торте, подставу. Но всё это были ещё цветочки, потому, что самый выматывающий участок пути был ещё впереди, и я пробежал его так, как не бегал ещё никогда в жизни. Рваные воспоминания о проделанном пути смешались в моей голове в один большой ком. Всё, что я делал, это рвался вперёд на своей максимальной скорости, презрев усталость, истощение и боль в растянутых мышцах. Думаю, что я на ногах-то сейчас стою исключительно благодаря своей наследственности, всё-таки, преодолеть две с половиной тысячи километров за шесть с лишним дней — это совсем не шуточки. Готов поклясться, что последние две недели выдались самыми изнурительными за всю мою жизнь.

— Он не мёртв, — помотала она головой, — он просто не мог умереть вот так.

Как же я не люблю приносить плохие вести, кто бы знал. Она, кажется, даже в мыслях не допускает того, что её учителя больше нет. Или просто не позволяет себе об этом думать. Не знаю. Я, если честно, даже не представляю, какого это — потерять единственного человека во всём мире, который о тебе заботился. Я не психолог, но, скорее всего, в таких случаях отрицание реальности — частая вещь, ведь люди в отчаянии всегда цепляются за последнюю соломинку, какой бы тонкой она ни была. Где-то здесь я уже должен начать её успокаивать, да?

— Как это произошло?

— Нас предали. Заказчиком оказалась Ива, которая решила нас устранить после завершения задания. Но я почувствовал засаду и успел всех предупредить, после этого Кайто-сан взял на себя командира отряда, которым оказался шиноби из Камня, а мне приказал идти к тебе. Я не знаю, грозит ли тебе опасность, но они пытались убить меня и всех, кто находился там, а так как ты связана с Кайто-саном, то они могут прийти и за тобой, — произнёс я скороговоркой, после чего выдохнул и продолжил уже более спокойно. — Поэтому нам надо уходить. Посреднику больше доверять нельзя, он работает на Иву.

— Подлая тварь! — девичий кулак с грохотом врезался в стену, пробив деревянную обшивку. — У них ведь был уговор!

— Мидори, сейчас правда не лучшее время это обсуждать. Надо уходить отсюда и быстро.

Наступила небольшая пауза, во время которой девушка пыталась взять себя в руки и унять злость на подлого Сато, что так нас подставил. И я её прекрасно понимал, у меня у самого руки чесались отделить его голову от тела, только вот он, скорее всего, человек подневольный и просто делает то, что ему говорят. Минусы работы с Великими Деревнями — по их воле ты в любой момент можешь превратиться в безвольную марионетку, обречённую носить им тапки до конца своей жизни. Которая может оказаться довольно короткой, учитывая, сколько врагов можно таким образом нажить, а Деревня не всегда сможет тебя прикрывать. Уважаемые шиноби могут просто отказаться от твоих услуг, кинуть или просто потерять влияние в регионе, и ты останешься наедине с теми, кому когда-то отдавил ноги.

— Ладно, — мрачно сказала она, совладав с эмоциями, — но сначала нам нужно забрать кое-что. Пошли.

После этого Мидори начала в темпе подниматься наверх, и мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ней. Вскоре мы оказались перед дверью в комнату Кайто-сана, куда он мне строго настрого запретил соваться ещё в первые дни нашего знакомства. Блондинка подергала дверь, которая, ожидаемо, была закрыта, и мы замерли перед ней в нерешительности. Я не видел в деревянной преграде перед нами никакого отверстия для ключа, так что и вовсе не понимал, как она может быть заперта, если внутри никого нет. Не через окно же он туда входит?

— Шинигами бы всё это побрал, — зло прошептала Мидори.

— Там что-то настолько важное?

— Там то, без чего он не протянет и недели.

— Тогда, может, через окно влезем?

— Опасно, — сказала она, коснувшись рукой подбородка, — это самое очевидное место, чтобы поставить ловушку. А эта дверь заперта явно не на простой замок, поэтому ломать опасно. Если там охранная система, работающая на чакре, то даже не берусь сказать, как она отреагирует на взлом. Сенсей всегда был параноиком в таких вещах.

Я прикоснулся к металлической дверной ручке и попытался подать в неё чакру. Безуспешно. Если бы дверь открывалась таким образом, то следовало бы ожидать, что ручка будет из чакропроводящего металла, а это очевидно не так. Но если дверь в закрытом состоянии держит действительно чакра, то кое-что попробовать можно. Я прижал к двери свою ладонь и сосредоточился, пытаясь пробудить в себе нужные ощущения.

— Что ты делаешь?

Оставив её вопрос без внимания, я начал медленно водить рукой по деревянной преграде, и, в конце концов, остановил её у левого края двери, прямо над дверной ручкой. С той стороны я чётко ощущал сгусток чакры, поэтому тут же принялся впитывать его в себя, и кусок древесины между нами для меня не был помехой. Чакра с той стороны быстро вливалась в мой очаг и очень скоро от неё осталась лишь слабая искорка, а спустя мгновение исчезла и она. Всё произошло меньше, чем за секунду. Убедившись, что больше ничего не чувствую, я легонько толкнул дверь и она, наконец, поддалась, открыв нам вид на внутренне убранство личного кабинета Кайто-сана. Всё верно, ведь ни у одной внутренней двери этого дома не была механического замка.

— Что ты сделал?

— Открыл дверь, как видишь, — я пожал плечами, — долго рассказывать. Так что нам здесь нужно?

Не удостоив меня ответом, Мидори стремительным шагом вошла в комнату. В дальнем её конце, прямо напротив входа, стоял массивный стол, к которому она и направлялась, а я всё стоял у входа, не решаясь переступить порог.

— Эй, а ты ловушек не боишься? — спросил я, глядя на то, как она подошла к столу и начала по-хозяйски его исследовать.

— Нет, как видишь, — ответили мне моим же тоном, — лучше помогай искать. Я не знаю точно, как это выглядит, это может быть вещевой свиток или коробка. В общем, что-то вместительное.

Я задумчиво приблизился к высокому шкафу, что стоял у правой стены, открыл скрипучую дверцу и внимательно оглядел его содержимое, пока Мидори рылась в ящиках стола. Пусто, если не считать нескольких комплектов одежды на вешалках и нескольких пар обуви внизу. Ничего, что соответствовало бы слову «вместительное».

— Возможно, если бы я знал точно, что надо искать…

— Нашла! — победно провозгласила Мидори, ставя на стол небольшую чёрную коробку. Она склонилась над ней и аккуратно приоткрыла крышку, после чего, убедившись, что в ней именно то, что нужно, закрыла её и быстрым шагом направилась обратно в коридор.

— Что это? — я последовал за ней.

— Коробка, как видишь.

Значит, всё-таки обиделась.

— Да ладно тебе дуться, Мидори. Ну когда я от тебя что скрывал? — сказал я, идя за ней по лестнице на первый этаж, но, встретив красноречивый взгляд из-за плеча, остановился и виновато улыбнулся.

— Ну ладно, было дело. Но это было давно и я не пытался от тебя тогда что-то утаить, честно! Если хочешь, я тебе всё о своих способностях выложу, когда будем стопроцентно в безопасности. Просто сейчас правда не время.

Тем временем мы уже были в зале, где Мидори извлекла с книжной полки вещевой свиток и развернула его на столе, чтобы запечатать в нём коробку. Когда это было сделано, она упёрлась обоими руками на стол, звякнув костяшками по полированной поверхности, и посмотрела на меня.

— Сенсей убьёт меня, если я тебе расскажу.

— Он ничего не узнает. В крайнем случае, скажу, что это я тебя уговорил.

Мидори хмыкнула, скрыла свиток во внутреннем кармане куртки и прошествовала к дальней стене, в которой был выход во дворик, после чего открыла стеклянные ставни. Словно по команде, откуда-то с крыши дома прямо на её выставленную руку спикировали несколько воробьёв, и, чуть посидев, улетели. А я всё гадал, умеет она разговаривать с животными, как Джуго, или нет. Выходит, умеет.

— Думаю, уже нет смыла что-то скрывать, — повернулась она ко мне, — я расскажу тебе, но не сейчас. Вы тогда с ним разделились, я правильно поняла?

Я кивнул.

— Я знаю одно место, куда мог пойти сенсей. Если он захотел скрыться, то наверняка он там.

Воробьи вернулись быстро, на этот раз они едва коснулись руки Мидори, как тут же вспорхнули и улетели прочь.

— Ты разговариваешь с ними? — я попытался придать голосу удивление.

— Да. На улице чисто, можно выходить, — она прошла мимо меня в коридор, и я, придав себе прежний облик, последовал за ней.

Мы покинули дом и направились привычным маршрутом к полигону, так как с него покинуть город будет быстрее всего. Запоздало пришла мысль о том, что мы, скорее всего, идём этой дорогой в последний раз, ведь вряд ли я или Мидори ещё когда-нибудь вернёмся в Ивамори. На ум неожиданно начали приходить воспоминания о самых первых днях здесь, когда я ещё тренировался под приглядом девушки и даже не подозревал, что за следующие шесть лет она станет для меня почти как сестра. Тогда мы с ней ходили этой дорогой почти каждый день, туда и обратно, однако после завершения моего обучения совместные тренировки стали редким явлением, да и видеться мы стали реже. Даже грустно как-то.

Жаль, конечно, что всё так сложилось, однако тяжелее всего сейчас было явно не мне. Я ведь оставляю здесь только дом, который даже не успел толком обжить, а вот моя спутница теряет не только место, куда можно вернуться, но ещё и шанс на нормальное, спокойное будущее. Ну ладно, ладно, мало кто в мире шиноби может уверенно сказать, что его будущее будет спокойным, однако здесь для неё была хоть какая-то определённость, а теперь она вынуждена шагать вместе со мной в туманную неизвестность. Когда-то я любил говорить, что если перед тобой закрывается одна дверь, то открывается другая. Думаю, это справедливо и в отношении Мидори, остаётся только понять, не ведёт ли она в увлекательный мир наёмничества или охоты за головами, от которых её сенсей так хотел её уберечь.

Как только мы покинули черту города и оказались в лесу, Мидори тут же сорвалась на бег, а я, в очередной раз прокляв всё на свете, помчался за ней. Девушка, стремящаяся как можно скорее увидеть своего родственника, не желала медлить; она с самого начала взяла свой максимальный темп, но затем, видя, что я не способен его поддерживать в таком состоянии, немного сбавила обороты. Похоже, что этот адский марафон ещё и близко не закончен, ведь то место, куда она меня ведёт, может оказаться вообще за тридевять земель.

В моей голове вертелось два главных вопроса сегодняшнего дня: сколько мне ещё нужно пробежать, чтобы от меня отстали, и что находится в той коробке. Но всё же я сцепил зубы, бежал вперёд и следил за дыханием, чтобы не отстать. Мидори тоже не горела желанием сейчас что-то обсуждать, так как мыслями была уже где-то далеко. Видимо, там же, где, по её предположению, находится Кайто-сан. Однако моё состояние она прекрасно видела и через шесть часов, всё-таки, сжалилась надо мной и остановилась, чтобы сделать привал.

Далее я совершил действие, которое за последнюю неделю стало у меня уже своеобразным ритуалом: я плюхнулся на землю и следующие пять минут валялся абсолютно неподвижно, лишь мой живот мерно вздымался и опускался в такт тяжёлому дыханию. Мидори, тем временем, уселась на какую-то корягу и принялась ждать, когда я хоть немного приду в себя, хотя притопывания ногой выдавали её нетерпение. Хорошо, что она настолько понимающая девушка и мне не надо было объяснять, почему я появился на её пороге насквозь промокший и истощённый. И только из уважения к моему подвигу она сейчас сидит и ждёт, а ведь могла бы и пойти без меня, просто обозначив мне направление движения.

— Ты, кажется, хотел знать, что мы несём? — неожиданно произнесла она.

Я слабо кивнул, а затем принял сидячую позу, потянувшись в подсумок за свитком, в котором хранилась фляга с водой. Уже почти пустая, кстати, надо будет наполнить потом.

— В этой коробке находится «ясный разум», — начала она рассказ, пока я жадно осушал свою флягу, — препарат, который сенсей изготавливает сам для себя по известному только ему рецепту. Вообще, наверное, надо начать с того, что наша настоящая фамилия — Шисен. Раньше это был целый клан, но его уничтожили много лет назад и остались только такие, как мы. Наши тела, — она запнулась, сделав в воздухе неопределённый жест рукой, — в общем, они могут впитывать природную энергию, что делает нас сильнее. А ещё хорошенько даёт по мозгам. Ты не поймёшь, но когда я в первый раз прикоснулась к этой энергии и впустила её в себя, или начала переход, как мы это называем, то ощутила просто небывалую эйфорию, мне казалось тогда, что я могу взлететь!

Теперь она смотрела прямо в моё заинтересованное лицо, а её голос стал громче.

— Это ни с чем не сравнить, я чувствовала тогда в себе настоящее всемогущество. Казалось, что я могу перевернуть весь мир! А потом я узнала, что это только первая стадия. То, что я испытала, было лишь началом, понимаешь? Поэтому я поверила сенсею, когда он сказал, что если впустить в себя слишком много этой энергии, то уже не сможешь самостоятельно вернуться в нормальное состояние и сойдёшь с ума. И тогда я начала бояться саму себя, бояться, что когда-нибудь потеряю контроль и просто не смогу остановиться. Поэтому он довольно рано начал учить меня это контролировать, мне тогда, по моему, даже девяти не было. Он показал мне несколько типов медитаций, которые нужно делать каждый день, чтобы в нужный момент суметь сохранить, хех, ясный разум. Ещё он научил меня вводить саму себя в гендзюцу, если сделать это на первой стадии, при условии, что ты долго занимался медитациями, то можно попробовать вобрать в себя больше энергии, не боясь слететь с катушек. Учитель сказал, что всё это — лишь малая часть знаний клана, всё, что удалось сохранить, однако даже с ними вводить себя в это состояние всё равно, что ходить по лезвию ножа. Всегда есть черта, за которой никакие гендзюцу и медитации уже не работают, разум просто сломается и останется лишь безумствующая оболочка. И, — её голос стал тише, — Шого-сенсей долго не хотел мне об этом рассказывать, но ничего из этого ему самому уже не помогает. Там, где он раньше жил, у него не было достаточно времени на всякие медитации, от него хотели результата немедленно, поэтому он вынужден был принимать напиток «ясного разума».

— «Там, где он жил раньше» — ты имеешь в виду Скрытый Туман? — перебил я её.

— Так ты знаешь, — грустно улыбнулась Мидори. — Неудивительно. Они, наверное, до сих пор его ищут, учитывая, что он сделал. Жаль только, что он никогда не рассказывал мне о жизни там, сколько бы я не просила.

— А ты не жила тогда с ним?

— Нет, — мотнула она головой, — мне было четыре, когда мы впервые встретились. Именно тогда он и покинул Туман.

В разговоре сама собой наступила пауза, Мидори смотрела нечитаемым, прямо как у её учителя, взглядом, на что-то в чаще леса, а я размышлял над тем, что она только что сказала. Значит, эту силу можно контролировать, хоть и сложно. Достаточно только иметь ту самую малую часть знаний клана. Повезло ей, в отличие от бедняги Джуго, которого только шаринганом и можно было успокоить. Хотя, на него, возможно, ещё проклятая печать как-то действовала, Орочимару ведь такой затейник, кто его знает.

— Рецепт «ясного разума» был в одном из тех клановых свитков, которыми сенсею разрешили владеть. Наверняка ему предоставили к нему доступ только для того, чтобы он знал, какой дрянью эти скоты его собираются пичкать. Если человек находится в обычном состоянии, то этот препарат лишь немного подавляет эмоциональные реакции, но если, приняв его, начать впускать в себя природную энергию, то он начнёт действовать, как мощный транквилизатор. Сама я, конечно, не знаю, но сенсей говорил, что ощущения от него своеобразные: есть лёгкая эйфория, но на разум это не оказывает никакого воздействия. Крыша не едет, короче, и соображаешь так же хорошо, как и всегда. А ещё с ним можно достигать таких граней силы, к которым я, с одними лишь медитациями и гендзюцу, никогда не рискну прикоснуться. Учитель говорил, что под действием «ясного разума» доходил даже до того, что его тело начинало меняться, и при этом он всё ещё оставался в сознании. Но этот препарат вызывает привыкание, как наркотик. Чем чаще им пользуешься, тем сложнее остановиться. Поэтому Шого-сенсей никогда не давал его мне и всегда запирал свой кабинет, однако сам без него уже не мог. В виде напитка он уже давно перестал на него действовать, и теперь работает только внутривенно, сенсей теперь даже как-то по-другому его изготавливает. И каждый раз ему требуется всё больше, — грустно проговорила она.

— Наверное, для Киригакуре не было проблемой снабжать его им, поэтому они и выбрали для него быстрый путь, без медитаций и работы с разумом. Сделать его самостоятельно тоже не проблема, нужны только компоненты, большинство из которых можно найти у обычных травников. Кроме одного, — она посмотрела мне прямо в глаза, — мер… мепро...

Она возвела глаза к небу, тщетно пытаясь вспомнить название, затем раздражённо фыркнула и продолжила рассказ.

— Короче, какое-то вещество со сложным названием, не суть важно. Я не знаю точно, что это, но достать его нереально сложно даже за деньги и сделать это мог только посредник, поэтому сенсей и сотрудничал с ним. Они договорились, что Сато станет для него поставщиком этой штуки, а сенсей взамен будет выполнять для него некоторые задания. Фактически, работать на него до конца жизни. И он согласился, так как достать его другим способом он не мог, и он очень не хотел для меня такой же жизни. Он учить-то меня начал только для того, чтобы я умела контролировать свою силу, это только потом я смогла уговорить его обучить меня ещё и сражаться.

— Так он работал с ним только из-за этого?

— Да. Ты ведь ушёл работать на своих постоянных клиентов, как только они появились, как думаешь, почему он не поступил так же? Потому, что не мог оказаться, и Сато знал это, поэтому и давал самые грязные и тяжёлые миссии, за которые платил жалкие гроши. Считай, эксплуатировал его, козлина, а потом предал. Когда всё уляжется, я до него точно доберусь, — процедила Мидори и замолкла.

Ну да, примерно представляю, что бы ответил на это посредник: «формально договора я не нарушал». О да, формально всё по правилам, они ведь договорились только о том, что Сато просто будет предоставлять Кайто-сану препарат за некоторого рода услуги, а не о том, что он не будет посылать его на смерть. Мда, я, конечно, всегда знал, что он скользкий тип, но не знал, что настолько. А вот чего я и предположить не мог, так это того, что Кайто, или уже Шисен-сан, наркоман. Мидори бы назвала это как-нибудь помягче, но суть одна — он зависим и это крайне плохо, особенно сейчас, когда все контакты с посредником оборваны и ту штуку получать больше неоткуда. Мы, конечно, несём ему ещё целую коробку, но надолго ли её хватит? Если он всё ещё жив, разумеется.

— Твоя очередь, — сказала она, устраиваясь поудобнее на своей коряге, — давай, рассказывай, как ты открыл дверь.

— Я могу поглощать чакру в любом виде и из любого источника, будь то человек, техника или печать. Поэтому ниндзюцу на меня больше не действует.

Говоря это, я внимательно следил за реакцией собеседницы, стараясь в мельчайших подробностях запомнить выражение её лица. И не зря, не думал, что когда-нибудь увижу наглядную иллюстрацию к выражению «глаза по три копейки». Мидори смотрела на меня одновременно изумлённо и недоверчиво, что и понятно, ведь с этой способностью я приблизился к верхней планке уровня джонина и теперь, вкупе с моими остальными умениями, могу считаться элитным шиноби, то есть тем, чьи навыки не просто высоки, а исключительны. Это, естественно, моё субъективное мнение, в мире шиноби никто никого официально элитой не нарекает, однако все, кто слышал, например, про юное дарование клана Юки, что с помощью одной только техники зеркал уничтожила несколько вражеских групп на последней войне, согласятся, что она исключительных талантов шиноби. Или про того парня, что умеет плеваться лавой, оттуда же, из Кири. И учитывая, что от большинства их атак мне теперь не надо даже уклоняться, я считаю, что я достоин стоять вместе с ними в одном ряду. Только никто про это пока не знает.

— А почему ты раньше не говорил? — спросила она, отойдя от удивления.

На это я слегка усмехнулся, чем вызвал у девушки видимое недовольство. Просто этот разговор мне начинает сильно напоминать тот, что был у нас когда-то на берегу речной заводи, Мидори даже реагирует похоже.

— Она совсем недавно пробудилась. И если бы этого не произошло, то я бы сейчас тут с тобой не сидел, поверь. На это она лишь отмахнулась от меня.

— Даже слышать не хочу про то, во что ты там влип.

Наступила небольшая пауза.

— Может, твои родители были правы и это действительно ринненган, — сказала она, глядя мне в глаза, — раз уж такие способности даёт.

В ответ на это я лишь неопределённо пожал плечами и пересел поудобнее, чтобы размять затёкшие ноги. Как бы я ей не доверял, но говорить с ней на такие темы, пока жив Зетсу, я не решусь. А ещё меня уже изрядно достала эта наша привычка задавать друг другу вопросы по очереди, появившаяся ещё давным-давно. Тогда мы ещё толком не знали друг друга и это было обоснованно, но сейчас-то зачем так делать? И я, поддавшись какому-то неясному душевному порыву, прервал наше молчание и заговорил сам.

— Насчёт этого не знаю, у моих родителей таких глаз не было. Да и никого из них уже не спросить, их обоих убили шиноби Конохи.

— А моих — шиноби Кири, — ответила она. — Сначала я всё порывалась найти их и отомстить, однако учитель всегда говорил, что прошлое должно оставаться в прошлом и не отравлять настоящее. В итоге он смог до меня донести, что тех самых убийц мне не найти, так как они были из «Омута», и я просто перестала об этом думать. Так что давай больше не будем об этом. Наше с ним прошлое было не простым, да и твоё тоже, так зачем его вспоминать? Только настроение портить.

Я хотел было задать ей ещё один вопросик, касающийся всего этого, но вовремя осёкся, не желая и дальше погружать её в неприятные мысли, и вместо этого лишь согласно кивнул. Своими словами она невольно напомнила мне о моих ранних годах, прожитых здесь, и даже не поняла этого. Первые убийства, скитания по охваченной войной стране, воровство и бродяжничество — всё это действительно не то, что приятно вспоминать, а уж говорить об этом с кем-то — тем более.

— Кстати, — решил я уточнить кое-что, — а куда мы идём-то?

— В страну Рисовых Полей. Мы с сенсеем там жили когда-то, совсем недолго, а после этого уж переехали в Ивамори. Наверняка наш домик всё ещё стоит.

На этом разговор и закончился, Мидори дала мне ещё несколько минут на отдых, после чего мы оба приняли по пищевой пилюле, которые я всегда на всякий случай ношу с собой, запили водой из фляги Мидори, и поскакали дальше, на восток. Двигались практически тем же путём, которым я шёл сюда, только немного севернее. Чтобы добраться до Ивамори, я стартовал почти с восточной границы этой самой страны Рисовых Полей, оставив Араки неподалёку от неё. Парень и сам понимал, что слишком тормозил бы меня, поэтому согласился подождать моего прибытия в одной из многочисленных деревушек, куда его сопроводил мой клон.

Остаток пути прошёл спокойно, больше на откровения никого из нас не пробивало, мы, если и переговаривались, то исключительно по делу и только на привалах. Мидори по прежнему поддерживала мой темп передвижения, ибо понимала, что шести часов сна для физически истощённого человека — практически ничто. Мне, наверное, и двух суток для полного восстановления не хватит. В общем, из-за меня мы двигались не так быстро, как могли бы, и цели назначения достигли только спустя полторы недели.

Место это оказалось на самом севере страны Рисовых Полей, посреди скалистых гор, чьи вершины почти доставали до плывущих по серому небу облаков, а между ними гулял северный, промозглый ветер. Неподалёку отсюда должен быть залив Гайкотсу, который наверняка можно увидеть и отсюда, если забраться на какую-нибудь высокую гору. Плотные леса, позволяющие шиноби перемещаться скрытно, закончились ещё два дня назад, и оставшийся путь мы проделали по холмистым лугам с редкими пролесками, избегая встреч с людьми. Не то, чтобы это было так необходимо, просто так было спокойнее нам обоим.

На вопрос о том, как Мидори собирается искать нужное нам место, если последний раз была здесь хрен знает когда, а домик этот находится в какой-то глуши, мне вежливо посоветовали помолчать и довериться знающим людям. Что я и сделал, и в итоге следующую половину дня мы искали какую-то речку, которая «точно должна быть где-то здесь». Речкой оказалась крупная, метров двадцать шириной, река с прозрачной водой, сквозь которую виднелись серые булыжники на дне. Она несла свои шумные воды в пролив Гайкотсу, мы же отправились против течения, вглубь континента, пополнив перед этим свои запасы воды. Мы медленно продвигались по заросшему кустарниками и невысокими деревьями берегу реки, я любовался однообразными пейзажами и радовался тому, что не надо больше бежать, а вот Мидори постоянно вертела головой по сторонам, выискивая что-то. Шли мы так довольно долго, пока не достигли того участка реки, который Мидори, наконец, узнала.

— Вот здесь. Это точно оно!

Широкий водяной поток к этому времени сузился до небольшой, но бурной речки, а на её берегу стоял явно заброшенный рыбацкий домик, который со всех сторон обступила высокая трава. Прямо от него вглубь редкого леса уходила уже почти исчезнувшая тропинка, которую я мог бы вообще не заметить, если бы на неё не указала Мидори. По ней мы пришли к ещё одному домику, что располагался выше по склону горы. Выглядел он не менее покинуто, но всё же был в лучшем состоянии, чем предыдущий, и пока я разглядывал чьё-то заброшенное жилище, моя спутница уверенной походкой направилась к нему. И я пошел за ней, как вдруг, почувствовав что-то, резко схватил её за руку и потянул назад.

Ничего не ответив на её вопросительный взгляд, я включил глаза и вновь оглядел округу. Так и есть, между некоторыми деревьями по разные стороны тропинки натянуто несколько тонких, напитанных чакрой нитей. К этому времени их заметила и Мидори, а я уже создал теневого клона, который направился к одному из деревьев. Как и тогда, в доме, он опустошил печать, причём даже не дотрагиваясь, его рука находилась в пяти сантиметрах от неё, и ловушка превратилась в обычную леску, натянутую вежду двумя бумажками. Больше никаких ловушек, работающих на чакре, видно не было, но зато могли быть обычные. Поэтому клон, повинуясь моему жесту, пошёл вперед, а мы двинулись следом за ним.

И, как оказалось, не зря я доверил открывать дверь именно клону — своим действием он активировал какую-то ловушку внутри дома и развеялся от прилетевшего в него из-за двери куная. Зато теперь можно смело утверждать, что внутри есть живые, и, скорее всего, это тот, кого мы ищем. Такого же мнения была и Мидори, бесцеремонно оттолкнувшая меня в сторону и буквально влетевшая в дом, откуда сразу же раздалось обеспокоенное «сенсей!». Я прошёл за ней и увидел того, на чьё выживание хоть и надеялся, но особо в него не верил.

По правде говоря, от сердца отлегло ещё тогда, когда я увидел расставленные снаружи ловушки, ибо как-то сразу подумалось, что никто, кроме Шисен-сана сюда заявиться не мог. Но теперь я видел его своими глазами, живого и, к сожалению, не совсем здорового — грудь и голова были перевязаны бинтами, а на неестественно бледной коже виднелись следы ожогов. На столике около кровати со спальником на ней была разложена походная аптечка, а в доме чувствовался запах лекарств. Повезло, что он вообще остался жив, он ведь взял на себя четверых противников, включая далеко не слабого Канзаки. Хотя, возможно, несколько из них пошли за Бородачём, он вообще как-то незаметно пропал, когда начался замес.

— Сенсей, вы в порядке?

Мидори склонилась над тяжело приподнимающимся на кровати мужчиной, по всему виду которого было понятно, что он далеко не в порядке. Всегда спокойный и ясный взгляд теперь помутился, он смотрел на свою ученицу так, будто вообще не понимал, кто она такая, но затем тряхнул головой и словно немного пришёл в себя. С нашей последней встречи он будто потерял в весе, его руки мелко тряслись (как у наркомана — подсознательно отметил я), а дыхание было тяжёлым, но всё же он нашёл в себе силы ответить на вопрос.

— Бывало и получше.

Без лишних слов, Мидори начала распаковывать коробку, совершенно позабыв про меня, а я раздумывал над тем, как мне поступить. Он явно не хотел, чтобы я знал о его проблеме, поэтому присутствовать в доме, когда он принимает свой препарат, мне не очень хотелось. С другой стороны, какое это теперь имеет значение? Если выйду — всё равно покажу, что знаю обо всём, так что я просто остался стоять на месте, позади двух родственников, совершенно не обращавших на меня внимания.

Из коробки был извлечён шприц, и Шисен-сан, отказавшись от помощи Мидори, дрожащей рукой воткнул его в вену на предплечье. Понимаю, не лучшая процедура для того, чтобы в ней тебе ассистировали родственники. После этого раненый шиноби тяжко выдохнул и снова лёг на кровать под обеспокоенным взглядом ученицы.

— За вами не шли? — прозвучал его слабый голос.

— Нет, — ответил я, чем привлёк его внимание к себе, — мы несколько раз посылали назад клонов, никто из них не обнаружил хвоста.

— Учитель, у вас слишком серьёзные ранения, вас должен осмотреть врач. Нагато, я останусь с сенсеем, можешь привести Моригаву-сана?

— Не стоит, — махнул он рукой, — скоро я буду в норме. Ты-то как, не ранен?

— Нет, К-Кайто-сан. Те трое, что отправились за мной, мертвы. Но вам-то как удалось уйти?

Я подошёл ближе.

— С помощью клонов. И того, о чём ты уже знаешь. А ещё, кажется, что теперь я твой должник.

— Как скажете, — пожал я плечами. — А Канзаки?

— Мёртв.

— Ясно.

В доме ненадолго установилась тишина.

— А где Араки? — спросил он, на что я чуть не хлопнул себя по лицу. Совсем ведь про него забыл.

— Оставил его в одной деревне, он всё ещё там. Могу привести его сюда, поставит какие-нибудь барьеры.

— Кто это? Ему можно доверять? — спросила Мидори.

— Он из потомственных шиноби, — отозвался Шисен-сан, — его семья связана с даймё страны Клыка, однако сам он уже давно с ними не общается. Хотя, эта информация от Сато, так что…

— На Иву он точно не работает, — все снова повернулись ко мне, — тем троим, что шли за нами, нужен был именно он, так как у него была печать, снятая с АНБУшника. Он мог бы меня сто раз пырнуть, пока сидел на спине.

— АНБУ!? Какого биджу вы вообще на них полезли?

После этого снова стало тихо. Вопрос Мидори был, скорее, риторическим, однако это не значит, что она не захочет получить на него ответ в ближайшем будущем. Не знаю, как Шисен-сан, но лично я не горел желанием пересказывать ей все события предыдущих недель, поэтому тут же поспешил откланяться.

— Ну, я тогда пойду, приведу его. Несколько барьеров тут и в правду не помешают, — сказал я, разворачиваясь к выходу.

— Я провожу, — Мидори направилась за мной.

Дверь захлопнулась, мы с ней немного отошли от домика и оказались около тонкого деревца, за которым уже начинался лес.

— Нагато, ты можешь заодно найти какого-нибудь врача? Я сейчас не могу его покинуть, а ему нужен врач, что бы он ни говорил.

— Хм, можно, наверное. Где тут ближайший город?

— Он прямо на побережье, к северо-западу отсюда. Называется Эримо. Если приведёшь его, считай, что я твоя должница.

На этом мы и расстались. Сопровождение Араки я решил доверить клону, так как хоть и раненый, но он был способен передвигаться сам, поэтому сюда они доберутся примерно за два дня, если поспешат, а вот за врачом я отправился сам, просто чтобы прогуляться.

Поиск врача действительно оказался делом небыстрым. Эримо, небольшой портовый городок, не изобиловал огромным количеством населения, поэтому больница в нём было всего лишь одна. Это самое очевидное место для поиска врачей, но оно мне, к сожалению, не подходило, так как доктора там принимают только в этой самой больнице, поэтому я приступил к уже привычному для себя занятию — сбору информации. С вопросом про то, нет ли в городе хорошего частного доктора, я обошёл, наверное, половину городских заведений и уже подумывал отправиться в город покрупнее, но всё-таки мне дали контакты подходящего человека. Я был предупрежден, что его услуги стоят недёшево и лечит он, в основном, всяких богатеев, но меня это только порадовало: если столько берёт, значит, есть за что.

К нему я отправился сразу после того, как про него узнал, и уже через полчаса стоял в его гостиной, с предложением, от которого пожилой доктор не мог отказаться. Благовидного старичка немного смутило то, что большую часть пути до пациента придётся проделать на своих двоих, ведь на телеге в ту глушь не заедешь, но солидная предоплата, которую я выложил перед ним ещё до начала разговора, помогла ему принять правильное решение. Так что вскоре мы отправились в путь.

Повозку, всё же, пришлось нанять, мы тряслись на ней часов восемь, пока не забрались на склон одной горы, где я и остановил её. Горы здесь шли грядой, образуя внизу нечто вроде каньона с текущей по нему рекой, и до подножия одной из них мне и предстояло довести врача. Спустя день пути по неровному берегу он, кажется, начал что-то подозревать, всё спрашивал, кто такой этот пациент и почему он так далеко живёт, а я отвечал, что всё в порядке и знатный господин просто любит уединение. Когда мы прибыли на место и он увидел, что лечить ему придётся не болезнь, а несколько проникающих ранений, то явно начал что-то понимать. А когда мы сказали ему, что в ближайшее время он, из соображений безопасности, домой не вернётся, то старик всё понял окончательно. Такие условия были необходимы, ведь этот доктор может кому угодно разболтать о том, что неподалёку от города скрываются несколько шиноби, что нам было без надобности. Мы объяснили ему, что вылечить пациента побыстрее было в его интересах, ибо чем быстрее больной встанет на ноги, тем быстрее мы уйдём отсюда и он сможет вернуться в Эримо.

Как потом в полголоса рассказала мне Мидори, проблема была не в ранениях, а в общем состоянии больного. Его организм, слишком привыкший к присутствию природной энергии в нём, теперь отказывался справляться без неё. По её словам, если впустить в себя большое количество этой энергии, то такие раны, как у него, начнут заживать прямо на глазах, однако сейчас он просто не может позволить себе делать это лишний раз, ведь препарат не бесконечен и где мы будем брать его в будущем — всё ещё вопрос.

Араки пришёл в лагерь за два дня до моего появления, так что в нашем стане на одного больного стало больше. Хотя он обращаться к врачу был не намерен, его раны выглядели не настолько плохо и всё, что ему требовалось — это покой и регулярная обработка ожогов. То, что мы от него хотели, он сделал ещё в первый день — установил вокруг сигнальный и скрывающий барьеры, так что теперь мы могли немного расслабиться. Давно рассорившийся со своей семьей и оставшийся без их поддержки, он был в том же положении, что и мы: лишился дома в стране Когтя и наверняка попал в книгу бинго. Поэтому каждый из нас, так или иначе, задавался вопросом «что делать дальше?». И временное решение смог найти я, предложив на время перебраться в страну Дождя, где у меня имелись знакомые. Основную проблему, связанную с таинственным веществом, это не решит, однако оттуда уже можно будет начинать искать пути её решения. Надеюсь только, что за прошедшее время мои друзья успели обзавестись какими-нибудь контактами. Так что через несколько недель, когда Араки и Шисен-сан снова были приведены в боевую готовность, я отправился в страну Дождя для разведки. Пока что в одиночку, но если Конан с Яхико согласятся принять у себя нескольких разыскиваемых шиноби, то вскоре к ним отправятся и остальные.

Дорога назад заняла неделю, в этот раз я не рвал жилы, ведь спешить было некуда, и оказался перед не ожидавшим меня увидеть Яхико в умеренный срок. Благо, искать его было не нужно, он находился в деревне и был занят общественно полезным трудом, в котором мне пришлось ему по-дружески подсобить.

— Слушай, ты не против, если у тебя тут ещё несколько человек поживут? — спросил я его, когда мы покидали двор одного жилого дома, где только что, с ним на пару, нарубили целую поленницу дров.

Когда я прибыл в деревню, а это было всего двадцать минут назад, то застал его именно здесь, трудящимся на благо какой-то многодетной семьи из этого дома, так что решил помочь, чтобы побыстрее перейти к делу. Топор мне для этого, кстати, не понадобился, ведь лезвия ветра прекрасно справляются с дровами. В моём исполнении, по крайней мере. Даже не смотря на то, что я знал всего лишь одну технику этой стихии, я чувствовал, что воздух подчиняется мне почти так же хорошо, как и вода. Пять стандартных печатей для этой техники я давно заменил двумя, а теперь мне достаточно и вовсе одной, после чего лезвия послушно срываются с пальцев. Эх, жаль, что я не успел приголубить какого-нибудь нукенина-мастера воздуха, а сейчас выслеживать их будет трудновато, по понятным причинам.

— Э? Кто именно? — повернулся он ко мне.

— Мои знакомые, им можно доверять. Два шиноби и одна куноичи.

— Нукенины?

— Только один.

Яхико замолчал, задумчиво вглядываясь в очертания сарая вдали, откуда сейчас доносился стук молотка и сновали несколько фигур.

— Ну, если доверяешь им, то без проблем, приводи. Пополнение будет.

— Надеешься запрячь их так же, как и этих? — усмехнулся я, кивнув в сторону сарая.

— Ничего я их не запрягал, они сами. Где им спать-то, под открытым небом, что ли?

Мы подошли к своей цели и остановились у торцовой стены сарая, к которому несколько человек сейчас активно сооружали пристройку. Пока мы рубили дрова, Яхико успел рассказать мне, что пока я отсутствовал, к ним с Конан присоединились ещё два человека, именно они сейчас и сколачивают вместе доски при содействии нескольких деревенских жителей.

— Внимание, — громко произнёс Яхико, — это Нагато Узумаки, мой друг. Именно он вдохновил меня на то, чем я сейчас занимаюсь. Нагато, это Сабуро и Рюга, я о них рассказывал.

— Приветствую, — сказал я и получил в ответ два кивка, после чего двое вернулись к работе.

— Ты к нам надолго? — спросил он, повернувшись ко мне.

— Не, хотел просто немного отдохнуть перед тем, как назад топать, — говорю я, кивнув вышедшей из сарая Конан, — тех трёх ещё привести надо. Да я, блин, последний месяц только и делаю, что ношусь туда-сюда.

— Что, даже до вечера не останешься? — расстроено спросил парень. — Мы отпраздновать собираемся.

— Отпраздновать? Что именно?

Мой вопрос немного сбил Яхико с толку, он с удивлением и, кажется, даже с обидой, посмотрел на меня, после чего его лик внезапно просветлел и он рассмеялся.

— Ах да, я же не говорил тебе. У меня день рождения сегодня, шестнадцать лет.

Я аж растерялся от таких новостей. Вовремя зайти решил, ничего не скажешь.

— Оу. Поздравляю тогда. Значит, задержусь, раз такое дело. А у меня, кстати, и подарок есть.

— Подарок?

— Ага. Скажи, пожалуйста, как у тебя со стихией воды?

Следующие несколько часов мы провели на небольшой полянке около деревни, где я учил Яхико водяным путам. Вопрос про воду был не случайным, так как эта техника требует не только высокого сродства с элементом, но и хорошего контроля над чакрой, и у парня, я надеюсь, имеется и то, и другое. Однако даже если он не сможет освоить эту технику в ближайшее время, то не страшно, будет стимул тренироваться дальше. К тому же, я давно хотел научить его чему-нибудь, ещё со времён убийства Спрута, а тут как раз повод появился. С первого раза у него, естественно, не получилось, однако с его упорством он сможет освоить эту технику примерно за месяц, если не будет филонить.

Хоть и пришёл я не для того, чтобы гулять на чьём-то дне рождения, однако шестнадцатилетие в жизни человека случается только один раз и отпраздновать его нужно, как следует. И чтобы уважить Яхико, я согласился посидеть сегодня с ним и его компанией, а обратно отправлюсь уже на следующее утро.

День плавно переходил в вечер. Светлое пятно на небе, вызванное пробивающимся сквозь толстые тучи солнцем, скрылось за стеной леса, а спустя ещё пару часов на страну Дождя опустилась непроглядная ночная темень. На полянке, освещаемой светом костра, собрались не только члены группы Яхико, но и некоторые деревенские жители, с которыми он уже завёл хорошие отношения. Тут было довольно шумно из-за всей деревенской детворы, присутствующей тут, все они не могли дождаться, когда уже можно будет поесть. В этой деревне Яхико — любимец публики, так что не удивительно, что отпраздновать его день рождения, а заодно и поесть на халяву, собралось так много людей.

Для того, чтобы накормить их всех, был пойман целый олень, чьё мясо планировалось обычным образом пожарить на костре, и я, узнав об этом, загорелся идеей попробовать сделать шашлык на углях. Но быстро упёрся в отсутствие нормального мангала, а вокруг не было ничего, что могло бы за него сойти, так что эта идея с сожалением была отброшена. Да и не уверен я, что у меня хорошо получился бы шашлык, ведь в прошлой жизни я любил его есть, а не готовить. Сейчас бы ещё провалился перед столькими людьми, как повар. Зато Рюга умудрился где-то достать довольно неплохую выпивку, чем мгновенно вырос в моих глазах. Всего одна бутылка, так что все взрослые смогут выпить максимум по две пиалы, однако большего нам было и не нужно, в дрова никто из нас нажираться не планировал. Мы же не за стенами Скрытой Деревни, так что мало ли, что тут может произойти.

***

Мясо, наконец, дожарилось, лихо ушёл первый тост за именинника, я уже поднёс кусок оленятины ко рту, как вдруг дёрнулся, почувствовав в мокром после пролившегося дождя лесу нечто большое. И оно явно направлялось к нам. Все чувства резко обострились.

— Кто-то приближается, на три часа, — сказал я, мигом всполошив всю компанию, — и… он силён.

Я немного недоговорил, чтобы не вызывать ни у кого паники, однако правильнее было бы сказать, что он охрененно силён. Джонин, по меньшей мере. Хотя таких запасов чакры я ещё ни у одного джонина не видел, обладатель таких резервов в принципе не может быть слабым. Те из нас, кто умел пользоваться чакрой, тут же повыхватывали оружие и выстроились перед тёмной полосой леса, закрыв собой деревенских. Яхико выхватывать было нечего, так как своё оружие он оставил в сарае, поэтому просто принял защитную стойку, вокруг Конан медленно закружились листы бумаги, а Рюга и Сабуро сживали в руках кунай и катану, соответственно. Все из нас были готовы к бою, однако, если судить по объёмам чакры, то никто тут нашему гостю даже близко не соперник, а отпор, наверное, смогу дать только я, да и то не факт.

На поляне стояла гробовая тишина. Неизвестный, будто издеваясь, приближался медленно, давая мне сполна ощутить то море чакры, которое он из себя представлял. Я невольно сглотнул. Если это враг, то нам придётся очень несладко. Наконец, он подошёл достаточно близко для того, чтобы мы услышали его шаги, и вскоре даже не таившийся пришелец вышел из-за дерева. Зелёный джонинский жилет Конохи, при виде которого я мысленно чертыхнулся, и чёрные штаны. Протектор прикреплён к правой руке, а голову шиноби с белыми, будто седыми волосами, венчала странного вида металлическая пластина с маленькими рожками и надписью «масло». Я сразу же оценил живую мимику шиноби, с помощью которой он отлично отыграл шутливое удивление и опасение при виде нас.

— Эй-эй, спокойно, — его руки поднялись вверх в жесте капитуляции, — я же просто на день рождения пришёл! Что, уже своего ученика поздравить нельзя?

— Сенсей? Неверяще и почти одновременно произнесли Яхико с Конан, заставив меня приглядеться к гостю повнимательнее.

— Вы его знаете? — спросил Сабуро.

— Это наш… — не успела поражённая Конан договорить, как её перебил громкий возглас парня.

— Сенсей!

Яхико не скрывал эмоций и сразу бросился к своему бывшему учителю, а я, наконец, осознал, кого вижу перед собой. Поначалу меня смутила его одежда, совершенно не походившая на то, что он носил в аниме, однако эти волосы, эта пластина и эти линии на лице, идущие вниз от глаз, не оставляют других вариантов. Джирайя, великий заклинатель жаб и один из трёх. Я предполагал, что когда-нибудь мне придётся встретиться с ним, если буду продолжать крутиться вокруг его учеников, но не думал, что это произойдёт так скоро. Надеюсь, он пришёл действительно только ради того, чтобы поздравить Яхико, а не по мою душу. Кто знает, АНБУшник-то важный был, и к расследованию вполне могли подключить саннина.

— Ха-ха, а вы, смотрю, уже совсем большие выросли. Конан так вообще настоящей красавицей стала.

— Джирайя-сенсей, почему вас так долго не было? — чуть ли не прокричал Яхико.

— Простите уж, — ответил он с широкой улыбкой, пока Сабуро с Рюгой неохотно убирали оружие и садились обратно на свои места, — сначала война, сами понимаете, ну а после неё много работы было, только с миссии на миссию и бегал. Расплата такая за тот небольшой отпуск посреди войны, так что вырваться мог только сейчас. Но хватит обо мне, расскажите лучше, как вы тут. Смотрю, слухи о вас были правдивы? — сказал он, оглядев нас всех оценивающим взглядом, при этом уделив мне немного больше внимания, чем остальным. Интересно, они поверят, если я скажу, что мне срочно понадобилось домой?

— Смотря какие, — проговорила Конан.

— Да. Про нас тут иногда говорят, что мы обычные бандиты, но это не так!

— Знаю-знаю. Ваши дела говорят сами за себя, Яхико. Городские чиновники ведь не станут помогать каким-то бандитам, разве не так?

— Ну, это всего лишь один раз было. Проходите, мы тут, ээ, празднуем.

— Пройду, раз приглашаешь, — усмехнулся он и направился к костру, около которого сейчас сидела напряжённая публика. Не знаю насчёт деревенских, а вот Рюгу с самураем явно смущают его жилет и протектор Конохи. Шиноби даже пересел поудобнее, чтобы удобнее было достать кунай в случае драки.

— Слушайте все, бояться нечего! Это наш с Конан учитель, саннин Джирайя, он нам не враг! — прокричал Яхико, после чего на поляне снова стало тихо.

— Ты не умеешь, дай-ка я, — Джирайя отодвинул его в сторону и выступил вперёд. — Я — великий жабий мудрец с горы Миобоку, саннин из Конохи, а также любимец женщин — Джирайя! Вот как надо.

Поражённая публика ответила на его речь идеальной тишиной, никто просто не знал, что ответить на такое представление. Кто не знал истории про трёх саннинов, тому имя Джирайя ничего не говорило, но вот всем остальным возможно, понадобится время для того, чтобы осознать, с кем они сегодня разделят пищу. В том числе и мне.

— Кстати, — сказал он, усаживаясь перед костром, — не хотите представить мне своих друзей?

— Ах да, конечно, — встрепенулся Яхико, — это Рюга и Мидзуно Сабуро, они присоединились к нам недавно. Названные по очереди кивнули Джирайе в знак приветствия.

— Это Узумаки Нагато. Он не член группы, пока что. Но без него мы бы никогда не стали заниматься тем, чем занимаемся.

— Я просто подарил вам книгу бинго, — ответил я, кивнув внимательно разглядывающему меня Джирайе.

— А ещё показал, как правильно охотиться на бандитов, — Яхико снова взял в руки тонкий прут с нанизанным на него куском мяса, — не принижай свои заслуги. И давайте уже есть.

После этого мы, наконец, начали трапезу. Жители деревни и Сабуро с Рюгой, по началу ведущие себя настороженно в присутствии Джирайи, постепенно привыкли к мысли о том, что ужинают с целым саннином. Сабуро, видимо, вообще не имел понятия о том, кто такие эти саннины, так как, будучи самураем, не интересовался миром шиноби, однако Рюга с Конан вкратце и шёпотом поведали ему о том, кто такой Джирайя, после чего тот начал смотреть на него с гораздо большими уважением и опаской.

Разговоры, в основном, велись между ним и его бывшими учениками. Яхико с Конан трещали без умолку почти весь вечер, рассказав ему, как мне показалось, обо всём, что произошло с ними с момента их разлуки, не забыв упомянуть и о моём участии в их судьбе. Когда речь зашла про техники и молодые шиноби начали хвалиться своими успехами, Джирайя, вспомнив кое о чём важном, достал из подсумка небольшой свиток и с улыбкой протянул его Яхико.

— Ты же не думал, что я приду без подарка?

— Спасибо, сенсей! — он принял подарок с намерением тут же открыть его. — Это какая-то техника?

— Даже не одна. Ну, по правде говоря, там несколько вещей, насчёт которых я подумал, что они могут быть тебе полезны.

Пока саннин говорил, Яхико уже развернул свиток и теперь вчитывался в его содержимое.

— Что? Что-то не так? — спросил спустя пару секунд обеспокоенный Джирайя, видимо, уловив что-то в лице своего ученика.

— Нет-нет, всё хорошо. Земляная стена и цветы феникса — это действительно великий дар, благодарю вас, — поклонился он, — просто я уже знаю одноручные печати, Нагато как-то научил.

Прозвучало как-то виновато. Думаю, что со всеми техниками, которые ему сегодня надарили, он будет практиковаться где-то полгода. Первые несколько месяцев он стопроцентно потратит на водяные путы, уж больно понравилась ему их универсальность, ну а земляная стена и цветы феникса в любом случае будут попроще в изучении. Однако своими словами он перевёл всеобщее внимание на меня, и теперь Джирайя с любопытством повернул ко мне голову.

— Правда? Это не самый распространённый навык, а судя по твоим ладоням, оружием ты пользуешься нечасто.

По тому, что я услышал и увидел сегодня, могу сказать, что этот человек определённо умеет создавать вокруг себя атмосферу дружелюбия и располагать к себе. Его лицо выражало лишь ненавязчивое любопытство, а тон, с которым он обратился ко мне, похож на тот, которым люди обычно разговаривают со своими старыми друзьями. Не каждый умеет общаться так с людьми, с которыми только что познакомился. В его голосе не чувствовалось ни фальши, ни угрозы, одно лишь простое любопытство. И выбивался из этой дружелюбной обстановки только сам вопрос, намекающий на то, что меня сейчас аккуратно допрашивают. Этого стоило ожидать, потому, что Яхико назвал меня по фамилии, когда представлял ему. И если обычному сироте из страны Дождя она ни о чём не говорила, то вот Джирайя, как шиноби Конохи и приближённый к их внутренней кухне, не может не знать фамилию жены своего первого хокаге.

— Это мой… учитель им пользуется, — ответил я как можно более отстранённо, стараясь показать, что не желаю вдаваться в подробности. В наблюдательности Джирайи у меня теперь не было никаких сомнений, так что мой посыл он должен истолковать верно. Внезапно подумалось, а действительно ли такая хорошая идея приводить сюда тех троих, если к Яхико с Конан такие гости захаживают?

— Понятно, — он снова повернулся к ученикам, — выходит, вы оба стали сильнее с нашей последней встречи? Помнится, тогда вы еле смогли уничтожить моего теневого клона.

— Это было четыре года назад, сенсей, теперь мы можем заставить попотеть даже вас. Давайте проведём спарринг! Ну, если не боитесь проиграть, конечно.

— Боюсь? Малец, ты, кажется, забыл, кто я такой! — громогласно произнёс Джирайя, заставив Яхико улыбнуться. — Будет вам бой. Я сам собирался это предложить, хотел посмотреть, насколько вы выросли, но его мы проведём завтра. А пока расскажите-ка, кому из вас первому пришло в голову создать группу?

— Никому. Мы вообще не думали о том, чтобы привлекать кого-то к нам, просто однажды пришёл Сабуро, а после него Рюга.

— И всё же, группа есть, — заключил он. — А знаете ли вы, чем это чревато?

По Яхико с Конан было видно, то они не знают, поэтому Джирайя лекторским тоном принялся объяснять.

— Про вас уже пустили нехорошие слухи, а это означает, что далеко не все были в восторге от вашей деятельности. А теперь, в виде группы из четырёх человек, вы стали силой. Да, слабой и незначительной, но силой, и относиться к вам будут соответствующе. Поэтому я не берусь сказать, как повернётся ваша судьба, ели вы продолжите делать то, что делаете, но и отговаривать вас не буду. В конце концов, я горжусь тем, что воспитал таких прекрасных шиноби! Однако могу посоветовать вот что: становитесь сильнее и ищите союзников. Любых, потому, что теперь на вашем жизненном пути появятся люди, которым вы будете, как кость в горле. И они вполне могут назначить награды за ваши головы, если уже этого не сделали. Вы всё поняли?

Они с серьёзным видом покивали головами.

— Хорошо. Завтра я посмотрю на то, чему вы тут без меня научились.

Вскоре ужин закончился и мы разбрелись кто куда. Меня и Джирайю, по просьбе Яхико, пустили на постой добрые люди, чтобы нам с ним не пришлось ночевать на улице. Так я, неожиданно для себя, получил тёплую постель на эту ночь. Сначала я хотел уйти сразу же после ужина, однако на следующий день тут намечается крайне захватывающее представление — битва одного из саннинов со своими учениками. Такое я просто не мог пропустить, поэтому умерил своё опасение по поводу Джирайи и согласился погостить ещё немного. Яхико, впрочем, был этому только рад.

На следующий день случилось то, что было обещано нам ещё вчера во время ужина — на той же полянке, где мы ели мясо, теперь готовились к тренировочной схватке шиноби. На одном её краю стоял Джирайя, который уже размялся и теперь ожидал, когда его противники будут готовы к бою. Яхико с Конан решили спарринговаться с ним вдвоём, заодно показав своё командное взаимодействие. Это предложил именно Джирайя, однако то, что ни парень, ни девушка даже и не думали с ним спорить и настаивать на схватке один на один, говорило о том, что они трезво оценивают свои силы и никаких иллюзий насчёт этого боя не строят. Поглазеть на бой пришёл не я один, тут собрались Рюга с самураем, а также несколько местных жителей, заинтересовавшихся сражением шиноби, все они сейчас стояли, ожидая начала. Находившийся между Джирайей и его учениками Рюга, которого назначили открывать поединок, наконец, получил два кивка от Яхико и Конан, поднял руку вверх и произнёс.

— Внимание… начали!

Яхико предсказуемо рванул в ближний бой, оголяя на ходу меч, пока Конан заходила саннину с фланга. Тот не спешил атаковать сам, вместо этого заняв позицию обороны, а через пару мгновений уже уходил от рубящего удара мечом. Его противники работали слаженно: если саннин откидывал от себя Яхико или отдалялся от него слишком далеко, в него тут же летела бумага, которая, будучи укреплённой чакрой, была способна разрезать плоть. Но старания моих друзей не приносили результата. С начала боя минуло уже несколько минут, а на Джирайе, который до сих пор только уклонялся, ещё не было ни царапины, поэтому Яхико решил сменить тактику. Приблизившись в очередной раз к саннину, он не стал атаковать его мечом, а вместо этого выпустил изо рта несколько водяных пуль, что, учитывая расстояние до противника, было почти в упор. Хороший ход, ведь замениться на этой поляне не на что, но тут Джирайя смог удивить не только Яхико, но и меня. В мгновение ока его тело обвила косма белоснежно-белых волос, о которую беспомощно разбились водяные пули, после чего она ощитинилась кольями в сторону рыжего, отгоняя его прочь. С этого момента бой перешёл на новую стадию, Джирайя начал атаковать.

Увернувшись от нового вороха бумаги, пущенного Конан, он на невероятной скорости рванул к ней, игнорируя бегущего за ним Яхико. Она же, как человек, не лезущий в ближний бой, сделала всё правильно — уклонилась от первого выпада и тут же попыталась отойти, однако, проглядев стремительное движение своего учителя, всё-таки получила мощный удар ногой в корпус, откинувший её назад. Было видно, что Джирайя больше не шутит, так что с подбежавшим к этому времени Яхико он также не церемонился. Уйдя от его удара быстрым, скользящим движением, он молниеносно сложил несколько печатей, после чего парень по колено провалился в густую грязь. Саннин резко сблизился с ним, одной рукой заблокировав его руку с мечом, а второй поднёс кунай к горлу рыжего.

— Всё кончено, вы проиграли, — произнёс это, как ни странно, Яхико, указав свободной рукой на штанину той самой ноги, которой он ударил Конан. На ней, прямо у щиколотки, красовалась взрыв-печать, а девушка, уже оклемавшаяся от удара, удерживала печать концентрации, показывая, что может взорвать Джирайю в любой момент. Оглядев всё это и осознав своё положение, он лишь покачал головой и рассмеялся.

— Скорее, это пат, ведь если ты взорвёшь меня, убьёшь и Яхико, — произнёс он, после чего убрал кунай и поместил его обратно в подсумок, — бой окончен. Я увидел всё, что хотел.

Любопытствующие зрители начали расходиться, наверняка кто-то из них остался разочарованным зрелищем, ведь от саннина обычно ожидаешь чего-то большего, чем обычное тайдзюцу и странную технику волос. Но сражающиеся намеренно не использовали опасных техник, и прежде всего из-за этих самых зрителей, в которых могло что-нибудь прилететь.

— В целом, я доволен, — сказал он, возвращая Конан взрыв-печать, пока Яхико пытался вылезти из ямы с грязью, — особенно вашей работой в команде. Вы ведь с самого начала планировали этот трюк с печатью?

— Да, его предложила я.

— Он был хорош. Однако, вам обоим до сих пор не хватает боевых навыков. Яхико, ты несколько минут пытался зарубить меня мечом, хотя давно можно было понять, что это бесполезно. И кстати, чтобы техники были неожиданными, тебе нужно скрытно складывать печать, Яхико, скрытно!

Парень опустил голову.

— Конан, тебе не хватает разнообразия в твоих атаках. Что мешало спрятать взрыв-печать среди той бумаги, которой ты в меня кидалась? Дай-ка угадаю, боялась, что она заденет Яхико? — в ответ он услышал лишь виноватое молчание, означавшее согласие.

Когда Джирайя высказал своё мнение по поводу подготовки учеников, они провели ещё несколько спаррингов, теперь уже индивидуальных. Я не смог отказать себе в удовольствии посмотреть ещё и на них, как и Рюга с Сабуро, а после того, как Яхико и Конан предсказуемо проиграли в своих поединках и ушли делиться впечатлениями, я решил, что моё время пришло и направился к Джирайе. Другого шанса поговорить с ним может уже не представиться, а мне жуть как хотелось получить от него кое-что. Шанс, что он согласится — один из ста, но ведь наглость — второе счастье, так что авось и прокатит.

— Вы хорошо сражаетесь, Джирайя-сан. Что и ожидалось от саннина, — сказал я как можно более непринуждённо, подходя к нему.

— А, Нагато. Что, тоже хочешь свои силы испытать?

— Нет, боюсь, что я против вас не вывезу. Я просто хотел спросить, это правда, что вы умеете вызывать жаб?

— Конечно! — воскликнул он, выпятив грудь. — Титул жабьего мудреца не даётся просто так, малец.

— Тогда и печати для призыва знаете? Покажите, пожалуйста!

Мы стояли и смотрели друг на друга, он на меня — оценивающе, а я на него просящее и с надеждой. Когда-то давно Яхико сказал мне, что Джирайя не учил их призыву, и уже тогда это навело меня на мысль, что потешный извращенец из аниме может быть не так-то прост. И вчерашний разговор перед костром только укрепил меня в этом мнении. Возможно, он понимал, что раз тренирует детей не из Конохи, то может и на поле боя с ними столкнуться когда-нибудь, мало ли, как обернётся судьба. И в этом случае, если и Яхико, и Джирайя вызовут жаб, то за кого они будут сражаться? Хороший вопрос, наверняка он задавался им и пришёл к какому-то ответу, который и не позволил ему передать жабий контракт ученикам. Ну и ладно, лично для меня огромный, трёхголовый Цербер выглядит куда внушительней лягушек, хоть и таких же огромных. У Пейна вообще был целый зоопарк из разных тварей размером с пятиэтажный дом, и если бы я мог их призывать, то планка моей силы скакнула бы вверх, как никогда раньше. Только вот никто из моих знакомых печатей для призыва не знал, что и не удивительно, ведь эта ветвь искусства шиноби малоизученна и имеет весьма дурную репутацию. Дело в том, что не всем везёт с кланом или учителями, готовыми поделиться контрактом, так что те смельчаки, что желают получить его самостоятельно, отправляются в свободный призыв, откуда, в большинстве своём, не возвращаются, а остальным остаётся лишь гадать, что случилось с бедолагой на той стороне. Так, покойник за покойником, это искусство и обросло кучей слухов и жутковатых легенд, исправно отпугивающих любопытных от этой темы. Но, конечно же, не меня.

Возможно, живи я в Деревне Шиноби, мне бы удалось нарыть информацию по этой теме в какой-нибудь библиотеке, тем более, что нужна-то мне самая малость — печати, и больше ничего. Но, к сожалению или к счастью, в Деревне я не жил. И ведь это единственная способность ринненгана, которую не надо как-то по-особому пробуждать, просто печати сложи. Кажется, что всё легко, однако в этой простоте кроется и сложность. Я, например, пытаюсь иногда двигать предметы взглядом, безрезультатно, правда, но теоретически, у меня это может когда-нибудь получиться. А вот верных животных-убийц мне, без базовых знаний о призыве, не получить. И вот теперь передо мной находится ходячий источник информации обо всём, что касается призыва, так что я и решил им воспользоваться. Да, шансов мало, но почему бы не попытаться?

— Абсолютно невозможно, — помотал он головой, — даже и не проси.

— Ну пожалуйста, Джирайя-сан, у меня есть куча техник для обмена, если вам интересно. Хотите водяные путы?

— Так хочется умереть? — строго спросил он. — Иди, прыгни со скалы или горло себе перережь, будет проще и быстрее. Ты даже не представляешь, что может ждать тебя на той стороне, парень.

Последнюю фразу он произнёс со зловещей интонацией, но на меня это впечатления не произвело. Плевал я на риски, я всё равно не собираюсь идти в свободный призыв, просто печати покажи!

— Ну у вас же получилось! И у товарищей ваших.

— Мы исключение, — спокойно ответили мне, — у одной из нас родовой призыв, ну а нам просто повезло встретить существ, желающих сотрудничать. Это не значит, что тебе повезёт так же.

— Мне повезёт, я чувствую это! Пожалуйста, Джирайя-сан, ну что вам стоит? — я добавил в свой голос как можно больше жалости, но невозмутимое выражение на лице шиноби ничуть не изменилось. Эх, ненавижу вот так вот уговаривать людей, особенно без логических доводов на моей стороне.

— Ничего мне это не стоит, — сказал он, строго глядя на меня, — просто не хочу быть виноватым в твоей смерти.

Лучше скажи, как Узумаки вообще оказался в этой стране?

— Не знаю, — ответил я. Раз уж он отказался мне помогать, то пусть не надеется, что я пущусь тут в откровения. — Мои родители всегда тут жили.

— Это они учили тебя?

— Нет.

Видимо, он ждал от меня чего-то ещё, но, так и не дождавшись, продолжил разговор сам.

— Ну, в любом случае, Яхико был довольно высокого мнения о твоих способностях, говорил, что ты намного сильнее его. Не хочешь показать, на что способен?

— Он скромничает. И я уже сказал, что не справлюсь с вами, так к чему нам спарринговаться? Только если печати после этого покажете.

Он замолчал, с удивлением глядя на меня, а затем громко рассмеялся.

— Ладно, будь по-твоему, — с улыбкой сказал он, — давай так, если сможешь задеть меня хоть раз — покажу.

Я согласился, после чего мы, под заинтересованными взглядами Рюги и Сабуро, прошли на поляну. Задеть его означает ранить, и мой единственный шанс сделать это — использовать кое-что из моих особых способностей, что я и собираюсь сделать. Конечно, раскрывать их перед шиноби Конохи не очень умно, но сейчас, когда на кону стоит дзюцу призыва, всё моё естество требует от меня рискнуть. И плевать на то, что весь наш разговор и ход битвы, в итоге, дойдёт до кого-нибудь в Конохе, может, даже до хокаге, но если я приобрету призыв, то всё это мне будет уже до фонаря. Потому, что воевать я буду при поддержке огромной, неубиваемой собаки, а перемещаться на птице-бомбардировщике, так что даже если за мной пошлют группу АНБУ или ещё кого, у меня найдётся, что им ответить. Воистину, призыв — самая читерная способность ринненгана, после телекинеза.

— Какие будут правила? — спросил я, вставая на край поляны.

— Никаких. Можешь использовать всё, что хочешь, а я, в свою очередь, постараюсь с тобой полегче. Начинай, как будешь готов.

Сказано-сделано. Я раскочегарил свой источник на максимум, и, собравшись с мыслями, создал пятнадцать теневых клонов, что и стало сигналом для начала схватки. Джирайя был немало удивлён таким поворотом событий, он аж застыл в нерешительности. И удивило его не только то, что я знаю эту технику, но ещё и большое количество клонов, созданных за раз. Скорее всего, когда мы закончим, Яхико ждёт серьёзный разговор на тему разбазаривания опасных техник, но пусть уж он простит меня, ибо я не уверен, что справлюсь без неё.

Я рванул навстречу саннину, чтобы испытать его защиту в ближнем бою, и через секунду мы вступили в бой тайдзюцу. Защита эта оказалась крепкой, мой противник без труда отводил удары, в которые я вкладывал довольно много сил. Казалось, он в любой момент может перейти в атаку и задавить меня превосходящей силой и мастерством. Но мои клоны знали, что делать, если я окажусь в опасности, так что я бесстрашно продолжал свой натиск, пытаясь пробиться сквозь его оборону и выискивая систему в череде блоков, уворотов и контрударов. Выходило не очень, наши стили сражения были хоть и похожи, однако чувствовалось, что школы разные. В один момент Джирайе это наскучило и он, поймав мою руку в захват, ударил мне по ноге, отчего я опрокинулся на землю. Это жутко напоминало один приём из дзюдо, один из тех, которым меня тут никогда не учили, ибо то, что знаю было, было больше похоже на карате. Но это было не важно, важно то, что сейчас в мою голову летит кулак противника.

Клон сработал, как надо, и в следующий момент я стоял уже на его месте, а Джирайя, чей противник вдруг развеялся в дыме, резко отпрыгнул назад. После чего создал перед собой земляную стену, в которую тут же полетели огненные, водяные и воздушные техники. Я, решив повторить приём Спрута, сложил печати для водяных пут и приложил руки к земле, после чего выросшие из них толстые хлысты вгрызлись в почву. Они быстро прорывали себе ходы прямо к позиции Джирайи, но внезапно наткнулись на что-то под толщей земли. И это что-то тут же отреагировало, начав быстро двигаться в нашу сторону. Вскоре землю под нами разорвал ревущий столб пламени, заставив меня и моих клонов выйти из зоны поражения. После этого, почти неразличимо для глаз, из-под земли выпрыгнуло смазанное белое пятно и тут же залило нас шквалом крупных и острых игл.

Кто успел, те выставили перед собой водяную стену, я же укрылся за их спинами, ожидая, когда вода достаточно оросит окрестности. Вообще, это надо было сделать в первую очередь, но вместо этого я бросился на противника в глупом желании испытать своё тайдзюцу против саннина.

Град игл закончился так же внезапно, как и начался, Джирайя оставался на своём месте, и не успели мои клоны снова атаковать его, как земля около них разверзлась. Недавний противник, который оказался всего лишь клоном, исчез, и теперь по нашим позициям метался белый вихрь, уничтожавший моих дублей одного за другим. В том, что на сей раз противник настоящий, я не сомневался, так как прекрасно ощущал его огромный резерв, в точности такой же, как вчера, тогда как теневые клоны делят его поровну. Я сложил печать и появившиеся вокруг меня двадцать дублей, уже знавшие, что им делать, сорвались вместе со мной по направлению к Джирайе, занятому поисками оригинала в толпе клонов. Мы рассредоточились и бежали к нему дугой, чтобы в момент нашего столкновения он оказался окружён, но Джирайя видел наш манёвр и понимал, чем ему это может грозить. Поэтому, когда первые ряды наступающих были буквально в пяти метрах от него, он, застыв на мгновение со сложенными перед грудью ладонями, выдохнул в нас огромную огненную волну, ожидая, что это прервёт наступление и даст ему время разобраться с остальными клонами.

А дальше произошло то, что и определило исход всей битвы: мои клоны поглотили технику, даже не замедлив бега, и поэтому вскоре оказались прямо перед Джирайей, который уже успел повернуться к ним спиной. Однако саннин не был бы саннином, если бы не умел адаптироваться к непредвиденным обстоятельствам. Первый удар первого клона встречает ладонь вовремя повернувшегося Джирайи, после чего тот взмахом руки отправляет его сторону нескольких приближающихся противников. И тут же уходит в глухую оборону, уклоняясь от одних ударов и блокируя другие. Клоны работают слаженно, как на тренировке, удары сыпятся на него со всех сторон, в наших руках начинают мелькать кунаи, и Джирайя понимает, чем это может закончиться для него. Поэтому он, после десятка секунд такой схватки, предпринял отчаянную попытку выйти из окружения и подпрыгнул вверх, сложив печать. Его тело мгновенно обернула грива белых волос, а затем пролила на землю град толстых игл. Большинство клонов были развеяны мгновенно, а я отпрыгнул назад, не желая проверять, как новооткрывшаяся способность справится с такой техникой. Да и не нужно мне это уже было.

Джирайя приземлился, а затем отпрыгнул на край поляны, настороженно глядя на меня. Вот теперь я вижу, что он признал во мне противника, в его взгляде теперь не было ни капли снисходительности, Джирайя был сосредоточен и напряжён. Его глаза следили за моей рукой с кунаем, которую я медленно поднял вверх, после чего тот в спешке начал осматривать себя и почти сразу же обнаружил вспоротый рукав. Я удовлетворённо улыбнулся.

— Вы проиграли, Джирайя-сан, — с лезвия куная упала капля крови, — пора выполнять уговор.

Глава 17

— Смотри, малец, показываю один раз, — недовольно пробурчал саннин, когда мы отошли с ним неглубоко в лес, подальше от остальных.

Его руки быстро задвигались, печати быстро сменяли друг друга, пока не остановились на печати барана. Я смотрел на это во все ринненганы, запоминая последовательность и следя за движением чакры, позволив себе моргнуть лишь после того, как он закончил.

— Для призыва нужна твоя кровь, так что перед этим порежь или прокуси себе палец. В дальнейшем она будет служить идентификатором, доказательством того, что призываешь существо именно ты, но для первого раза этого не требуется.

Я промолчал, укладывая в голове порядок печатей и новую информацию, а Джирайя тем временем продолжал.

— И ещё. Я знаю, что ты меня не послушаешь, но всё же скажу: не стоит этого делать. Свободный поиск — это почти гарантированная смерть, а у тебя ещё вся жизнь впереди. Поверь, есть много способов стать сильнее, которые не требуют такого риска.

— Я понимаю, Джирайя-сан, спасибо за заботу, — низко кланяюсь. — Независимо от того, что вы обо мне думаете, я не самоубийца. Если я её когда-нибудь и воспользуюсь, то только в крайнем случае и это будет явно не в ближайшем будущем.

В последней части я откровенно соврал, чтобы хоть немного успокоить саннина, ведь эту технику я намеревался попробовать при первой же возможности. Однако Джирайя, которого вынудили поделиться крайне опасной вещью, успокаиваться не хотел, и, судя по кислому выражению лица, был жутко этим не доволен. Оно и понятно, ведь узнай кто-нибудь в Конохе о том, что их шиноби такие техники кому попало раздаёт, то его наверняка бы ждал неприятный разговор по возвращению. Странным выглядело уже то, что он научил сражаться двух сироток из не сказать, чтобы дружественной страны, вместо того, чтобы забрать их с собой в Коноху, а если они там ещё и узнают, что он меня призыву научил, то их гэбэшникам впору будет начать сомневаться в его лояльности. К тому же, Джирайя слишком плохо меня знает, а убедить его в своём благоразумии я на данный момент не могу, так как сам в нём сомневаюсь.

— Надеюсь на это. Только не вздумай передавать эту технику моим ученикам, а то я не хочу, чтобы и с ними что-нибудь случилось.

— Хорошо, — кивнул я. — А кровь для этого обязательно нужна? Ну, я имею в виду, нельзя ли как-то обойтись без неё?

— Что, боишься пальчик поранить? — с усмешкой поинтересовался он, и, не дождавшись от меня ответной реакции, вновь стал серьёзным. — Как я уже говорил, это идентификатор. Контракт с призывным существом ты подписываешь именно кровью, она — это то, что вас связывает. Если ты сложишь печати и не замараешь ею свои руки перед этим, то никто твой призыв просто не услышит. Собственно, это то, что и происходит в первый раз, ты не призываешь никого к себе, а вместо этого сам отправляешься в неизвестное место, которое вообще не факт, что подходит для обитания там живых существ. Понятно?

— Да, — снова киваю. — Спасибо за разъяснения.

— Пожалуйста. Кстати, если не секрет, как ты тогда нейтрализовал мою технику? Она должна была остановить тебя и твоих клонов, но когда я обернулся, она уже пропала.

— Нуу, — протянул я, замявшись, — на самом деле, секрет. Я бы предпочёл не говорить об этом.

Точнее, предпочёл бы не давать вашим аналитиком лишней информации о себе.

— Ну, как знаешь, — хмыкнул он. — И да, не знаю, в курсе ты или нет, но в Конохе ещё остались несколько представителей твоего клана. Их довольно мало, так что они наверняка бы обрадовались, узнав, что у них появился ещё один родич.

Я внимательно посмотрел ему в глаза, силясь понять, к чему это сейчас было сказано. Всё, что здесь произошло, в любом случае дойдёт до кого-нибудь в Конохе, независимо от того, хочу я этого или нет. Возможно, что и до этих самых представителей клана. Хотя вместилищу девятихвостого, которым Кушина уже должна была стать, я бы на месте хокаге такие вещи не сообщал, она ведь может рвануть искать меня в другую страну, кому это надо? А может, Джирайя таким образом хочет сказать, что я на крючке?

— Если это приглашение в Коноху, то я, пожалуй, откажусь, спасибо.

— Что ж, очень жаль. Думаю, они бы расстроились.

О да, не сомневаюсь. Зато обрадовался бы твой дружок Орочимару, узнав про моё додзюцу. Да и их местный франкенштейн Данзо равнодушным бы не остался. Он, как главный гэбэшник, явно был бы не в восторге от появления непонятного шиноби в его Деревне и настаивал бы на том, чтобы я прошёл через отдел дознания со всякими там Яманаками. И вот к кому мне попадать совершенно не хочется, так это к ним. Зато он, как любитель вставлять в себя чужие додзюцу, наверняка бы оценил мои глаза, что так похожи на легендарный ринненган. В общем, нельзя мне в Коноху, никак нельзя.

— Ладно, переубеждать тебя я не буду, это твой выбор. Теперь насчёт моих учеников, — сказал он вдруг серьёзным тоном, а его взгляд мгновенно потяжелел.

— Яхико упомянул, что вся эта история с добровольческой группой началась с тебя. Ты приходишь, учишь его техникам, а затем, с твоей же подачи, они начинают охотиться на бандитов. Как ни посмотри, но всё это выглядит так, будто ты пытаешься ими манипулировать. Клянусь, если бы ты входил в их группу, то я бы решил, что ты их тайный лидер, а Яхико просто твоя марионетка. Только вот не понимаю, зачем? Какие цели ты преследуешь?

— А зачем вам было учить их? Какие цели вы преследовали, делая это? Джирайя не ответил, нависнув надо мной мрачной скалой, и продолжал недоверчиво сверлить меня взглядом. Конечно, я не знаю всего, и возможно, что в реальности с их обучением всё было не так просто, как показали в аниме, однако Яхико с Конан искренне считают, что Джирайя вызвался учить их по доброй воле, так что и я буду в это верить. И будет опасно, если саннин начнёт считать, что у меня есть какие-то скрытые мотивы по отношению к его ученикам, поэтому я решил выложить ему всё, как было.

— Сначала я просто хотел получить технику теневого клонирования, вот и обменял водяные пули и одноручные печати на неё. Ну, а потом посмотрел на бедственное финансовое положение ваших учеников и предложил им подзаработать единственным способом, который знаю. В моих действиях нет никакого двойного дна, Джирайя-сан. Он продолжал хмуро глазеть на меня, я же оставался непоколебимым, ибо готов был поклясться, что в сказанном мною не было ни грамма лжи. В конце концов, его плечи опустились и он тяжело выдохнул.

— Допросить бы тебя по всем правилам, конечно, — произнёс он, отчего я мгновенно напрягся и приготовился к бою, — но Яхико доверяет тебе и ему это наверняка не понравится. Да и мне ты плохим человеком не кажешься, а я, знаешь ли, кое-чего, да понимаю в людях. Так что поверю на слово.

С этими словами он развернулся и зашагал обратно в деревню, оставив озадаченного меня за спиной, но затем, будто вспомнив что-то, притормозил и слегка обернулся.

— А над моим предложением подумай. Такого шанса может уже и не возникнуть, — сказал он и скрылся за деревьями.

Но своего мнения я в тот день так и не поменял. После завершения тренировочных боёв новые члены отряда занялись своими делами, Яхико с Конан о чём-то говорили со своим учителем, а когда минул полдень и небо заволокло хмурыми тучами, Джирайя засобирался домой. Его ученики изъявили желание проводить его до края деревни и сейчас болтали с ним о чём-то, видимо, прощались. Я же стоял в дверях сарая, смотрел на их отдалённые фигуры и всё пытался предугадать, во что же для меня выльется эта встреча. Я засветился перед Конохой — это факт. Джирайя ведь был у них кем-то вроде шпиона, если я правильно помню, и занимался сбором информации, поэтому в том, что сведения обо мне дойдут до всех заинтересованных лиц, я не сомневался.

Я не стал тянуть резину и отправился обратно сразу же после отбытия Джирайи. Дорога назад займёт недели две, если не торопиться, однако мне может потребоваться и гораздо меньше времени. Всё зависит от того, смогу я сегодня вызвать птицу или нет.

Покинув деревню, я двигался на запад ещё где-то полчаса, после чего сделал остановку и огляделся. Пейзажи в лесу не меняются, деревья всё так же обступали меня со всех сторон, разве что стало ощутимо темнее, чем пару часов назад. Скоро опять хлынет дождь.

Я привычно создал клона, который отошёл от меня чуть подальше, тестировать технику призыва будет он. Простая мера предосторожности. Если у него действительно выйдет призвать какую-нибудь громадину, то я не хочу, чтобы она упала мне прямо на голову, а если не получится — то не буду выглядеть слишком глупо. Кроме того, хотя клону и надлежало думать о птице во время призыва, потому, что это моя единственная идея насчёт того, как Пейн мог выбирать их, существовал также шанс призывать ту самую статую, в которую Акацуки запечатывали хвостатых. Помнится, в аниме это закончилось не очень хорошо для Нагато, а конкретно для его спины, поэтому мне в этот момент лучше держаться подальше от места проведения техники.

Клон начал удаляться и вскоре скрылся за деревьями, а я принялся ждать. Кровь, как сказал Джирайя, для первого раза не нужна, однако, судя по тому, что мне удалось вспомнить, Пейну она не требовалась вовсе. Интересно, почему? То тело, которым он выполнял призыв, вообще просто хлопало в ладоши и вызывало того, кто ему был нужен, только вот сколько я этим на досуге не занимался — толку ноль, нужны печати. Интересно, кстати, в том теле вообще была кровь?

Прошло совсем немного времени, и земля под ногами дрогнула. Я мигом отпрыгнул назад, уже начав жалеть, что вообще завёл с Джирайей этот разговор про призыв, ибо ожидал от попытки его воспроизвести всё, что угодно, но никак не землетрясения. Клон исчез, по его воспоминаниям, техника сработала штатно и выпила почти всю его чакру, но тогда что происходит?

Не успел я даже как следует испугаться, как на том месте, где стоял клон, начала вдруг расти гора, ну, или то, что я за неё принял поначалу. Процесс этот был довольно медленным и опасности, на первый взгляд, не представлял. Но всё же я, как из-за здорового опасения, так и из-за какого-то смутного чувства, которое я тогда ещё не мог идентифицировать, отошёл от этого места ещё дальше и принялся наблюдать.

Пронизанные корнями толстые пласты земли вздымались и переворачивались, деревья падали, а на их месте из-под земли выбиралось нечто. Комья земли сыпались с гребня из странных наростов на огромной спине, и по мере того, как она выпрямлялась, существо становилось всё выше. В землю упёрлись совершенно человеческие руки с пятипалыми кистями и вытаскивали на поверхность монструозное тело, которое венчала совершенно человеческая, на первый взгляд, голова, только гораздо больше. Когда верхняя половина тела оказалась на поверхности, существо, наконец, замерло, а я всё продолжал смотреть на него, как заворожённый. В какой-то момент я даже затаил дыхание.

Теперь я хорошо видел его высящуюся над лесом голову с завязанными глазами и раскрытым, словно от ярости, ртом. Видел его обманчиво хрупкое тело, выдерживающее, однако, все эти наросты на спине, которые составляли никак не меньше половины его веса и с ужасом осознавал, что оно каким-то образом видит меня даже через повязку на своих глазах. И когда я понял, что смотрю на него уже слишком долго, то опустил голову вниз и со звучным шлепком ударил себя ладонями по лицу. Боль помогла, я вышел из ступора, снова поднял взгляд и дал, наконец, характеристику тому, что вижу перед собой.

Испорченное. Извращённое. Неправильное.

Внезапно я понял, что это было за чувство в самом начале, когда я только увидел его — это была неприязнь. Неприязнь перед мерзостью, облачённой в форму древнего, хтонического монстра, граничащее с обычным человеческим отторжением, как перед испортившейся едой или мёртвым животным. И такие чувства вызывал не столько его внешний облик, хотя и он был довольно отталкивающим. Нечто неправильное было в самой сути этого существа, нечто противное самой человеческой природе, и от этого возникало подсознательное желание держаться от него как можно дальше. Сейчас оно было недвижимо, как обычная статуя, а я даже не мог сказать, было ли оно живым в полной мере этого слова.

Я с силой потряс головой, стряхивая с себя вновь накатившее наваждение, и внезапно заметил ещё одну любопытную деталь, на которую не обратил внимания раньше. А именно, новое и почти незаметное ощущение в моей голове, которое, однако, становилось довольно навязчивым, если к нему прислушаться. Да, так и есть, я определённо ощущал присутствие этой мерзости рядом с собой, причём ощущал не так, как сенсорикой, а гораздо тоньше и глубже одновременно. Её… сознание, а теперь я был уверен, что оно в каком-то смысле было. В общем, оно словно маячило где-то на периферии моего разума, как если бы между нашими умами была связь.

И теперь, когда я прислушался к ней повнимательнее, и, чуть поднабравшись опыта, вгляделся через неё в суть существа на том конце, то смог, наконец, твёрдо заявить, что оно неразумно. Вернее, оно определённо мыслило, но делало это совершенно не так, как я или любое другое разумное существо. Оно делало это, как животное. В его сознании, видном мне теперь, как на ладони, не было ни свойственной разумным существам рефлексии, ни следов каких-то сложных размышлений, а также я не заметил ничего, что напоминало бы человеческое «Я». И чем больше я вглядывался в этот чуждый, животный разум, тем отчётливее понимал, что оно чего-то ждёт.

«Команды» — тут же подумалось мне, или, скорее, это пришло инстинктивное понимание откуда-то изнутри, поэтому я сразу же заставил его сделать то, чего хотел от него больше всего — исчезнуть. По сути, просто подумал об этом, ведь голосовой команды оно всё равно не поймёт, после чего труп десятихвостого просто исчез в облаке дыма, а из меня вырвался облегчённый вздох. Фух. Всё же, это было жутко. Подозреваю, что главной причиной того, почему я до сих пор не напрудил себе в штаны, была эта самая связь между нами. Именно она не давала зародиться страху, благодаря ей я каким-то образом ощущал этого монстра, как часть себя и знал, что он не нападёт. Хотя было неприятно знать, что я каким-то образом связан с этим чудовищем.

Когда тяжёлое присутствие перестало давить на мозги, мои мысли снова потекли своим чередом. Произошедшее на этом месте ставило под сомнение то, что Джирайя рассказывал мне о призывах. Очевидно, что у меня нет и никогда не было кровного контракта с этой мерзостью, об этом я мог заявить абсолютно точно. И всё же, это существо, выражаясь языком Джирайи, услышало меня и явилось на мой зов. В раз потребив, кстати, нехилую часть резерва клона. Теоретик из меня был так себе, но, скорее всего, идентификатором тут служит не кровь, а моя чакра, изменённая воздействием ринненгана. И из этого получается, что из всех людей на земле это существо могу призвать лишь я и, возможно, Мадара. Хоть что-то хорошее.

На этом эксперименты решено было прекратить, я оглядел попорченный участок леса и отправился дальше в путь. В дороге меня терзали вопросы, которых после встречи с древним монстром осталось гораздо больше, чем ответов. Например, куда отправляется эта жуть после того, как я отпускаю её? В пещеру к Мадаре или на Луну? И как так получилось, что чакра ринненгана оказалась связана с трупом Десятихвостого, если всё, что сделал Рикудо — это просто запечатал его?

Ответы на них я вряд ли получу, по крайней мере, в ближайшем будущем, а значит, что и думать об этом смысла нет. Хватит с меня на сегодня. Техника призыва останется той вещью, которой я буду пользоваться только в крайнем случае, и я искренне надеялся, что этот случай никогда не настанет.

***

— И всё же, я решительно не понимаю цели моего пребывания здесь, Шого-сан, — произнёс доктор, доливая слегка подрагивающей рукой саке в свою пиалу.

Тремор рук — довольно неприятный недуг для практикующего врача, особенно, если приходится иногда выполнять работу хирурга, однако с этим уже ничего не поделаешь, старость берёт своё. Впрочем, пьянствовать трясущиеся руки не мешают, а с тех пор, как его пациент полностью восстановился после понесённых ранений, лекарю не оставалось ничего другого, кроме как придаваться безделью и распивать саке со своим недавним пациентом. В возвращении домой ему пока что вежливо отказывали.

Медведеподобный мужчина, которого он поначалу немало побаивался, как, впрочем, и всех тут, на деле оказался довольно приятным собеседником и хорошим собутыльником, что было вдвойне удивительно, учитывая то, кем этот человек являлся. За свою долгую жизнь старый доктор лишь считанное количество раз имел дело с шиноби, не по работе, правда, и после каждого раза надеялся, что этот был последним. И он уж точно никогда бы не подумал, что однажды ему доведётся латать одного из них. Одним Ками известно, чему ему стоило сохранить лицо, когда выяснилось, что представители той самой касты шиноби, про которых на его Родине ходило так много жутких слухов, будут держать его в заложниках и требовать, чтобы он вылечил одного из них. Ситуация была неслыханная, ведь обычно у шиноби есть свои ирьёнины, которые выглядят чудотворцами по сравнению с обычными врачами, и чтобы один из этих шиноби обратился за помощью к обычному врачу… Неслыханно.

Ситуация была неприятная, мягко говоря, однако всё, что от него требовалось — это выполнить свой врачебный долг и помочь раненому, после чего они, по их же заверениям, отпустят его, выдав вознаграждение и бонус сверху. За молчание, так сказать. Доктор согласился, ведь выбора у него всё равно не было, и вскоре приступил к работе. И вот теперь, когда она была уже неделю, как выполнена, он всё ещё находился здесь, в компании матёрых убийц, которые умеют дышать огнём и, по слухам, режут за косой взгляд. И это не добавляло старому доктору спокойствия.

— Простите уж за это, — невозмутимо ответил Шого. — Мы не можем отпустить вас, пока сами отсюда не уйдём, сами понимаете. А когда мы это сделаем — пока неизвестно. Скоро вернётся наш человек, и в зависимости от того, что он скажет, мы и решим, двигаться нам отсюда или нет.

— Побыстрее бы, — пробурчал доктор, опрокидывая в себя пиалу. Выражать своё недовольство открыто он справедливо опасался, и его собеседник прекрасно чувствовал это.

— Не беспокойтесь, Синду-сан. Мы всегда выполняем свои обещания.

«Лучше бы это было так», — подумал доктор, меланхолично вглядываясь в мутную жидкость на самом дне бутылки. Вроде бы, это была последняя, так что придётся тому пареньку принести ещё, когда он снова пойдёт в город. Именно его тут, как самого молодого, гоняли по всяким поручениям.

Умиротворённую тишину лесного домика прервала громко распахнувшаяся дверь. Взгляды сидящих обратились на влетевшего внутрь Араки, который выглядел сейчас так, будто за ним гнался выводок демонов.

— Идут враги! — выпалил он на одном дыхании, и сидящие тут же подорвались со своих мест, — Нас уже окружили и сейчас сужают кольцо. Будут здесь через две минуты.

— Сколько? — бросил мгновенно протрезвевший мужчина, спешно проходя мимо Араки на улицу.

— Не меньше двенадцати.

Вскоре Шого и бледный, как смерть, Араки оказались на улице, оставив напуганного доктора внутри, и к ним тут же подоспела Мидори.

— Здесь нельзя оставаться, кто бы это ни был, они…

— Знаю, будем идти на прорыв. Араки, где их меньше всего?

— Трудно сказать, — затараторил он, оглядываясь по сторонам, — они пересекли круговой барьер почти одновременно, будто знали, где он. Всё выглядит слишком спланированным, сейчас они равномерно сужают кольцо и скоро окажутся здесь.

— Понятно. Все за мной, приготовиться к бою.

Тройка шиноби сорвалась с места и помчалась в южном направлении, вдоль русла реки. Рано или поздно им придётся прорывать кольцо окружения противника, и выбранное направление подходило для этого лучше всего. Наступать на врага, спускающегося с возвышенности — не самая лучшая идея, идти на север тоже не вариант, там их быстро загонят в тупик. Вот и оставалось только бежать на юг, в сторону страны Огня, но мужчина честно признавался себе, что даже так у их тройки крайне мало шансов. Из Камня были их гости или ещё откуда-то, сейчас это было абсолютно не важно, а вот что действительно имело значение, так это то, что врагов целых двенадцать человек, и если они действительно знали, за кем идут, то явно не слабых.

«Кому-то придётся прикрывать отход» — звенела в голове единственная мысль, и кто станет этим везунчиком — для Шого было очевидно. Только вот теперь он сильно сомневался, что ему повезёт так же, как и в прошлый раз. Ну и плевать, всё равно это должно было произойти когда-нибудь.

Мысли и эмоции привычно ушли на задний план. Приоритетная задача сейчас — отвлечь на себя гостей и дать Мидори время на то, чтобы отойти подальше, и только потом уже постараться выжить. Именно в таком порядке, и если в своих способностях Шого не сомневался, то вот как заставить ученицу бросить его и идти вперёд, он не знал. И, как на зло, думать об этом времени уже не было, столкновение вот-вот произойдёт, и ему оставалось лишь надеяться, что благоразумие девушки возьмёт верх над родственными чувствами.

Последние секунды перед схваткой тянулись невыносимо долго. До врага оставались считанные десятки метров, и когда Шого услышал чужую поступь на лесном покрывале, то вырвался вперёд, оголяя на ходу клинок, и крикнул своим спутникам уходить. В спину доносились какие-то возгласы, но их он уже не слушал, морально готовясь к, возможно, последней схватке в своей жизни. Однако стоило ему увидеть того, с кем ему предстоит сойтись в поединке, то годами взращиваемые спокойствие и собранность дали трещину.

Прошлое, в такой знакомой белой маске, наконец-то пришло за ним.

«Сегодня точно не мой день» — молнией пронеслась мысль, но хватка на мече осталась всё такой же твёрдой. Настоящего профессионала ни что не способно отвлечь от выполнения задачи, даже неожиданная встреча с бывшим сослуживцем. Шого нанёс горизонтальный удар мечём, масочник поднырнул под него, оказавшись за спиной у противника и тут же отклонился в сторону, пропуская могучий удар локтём мимо. Это дало Шого время на разворот и новый удар.

В лесу, под звон и лязг мечей, разразилась стремительная и ожесточённая битва. Непродолжительное время был слышен только звук ударов металла о металл, противники не уступали друг другу в мастерстве и Шого с сожалением осознал, что закончить битву быстро не удастся. Однако этого и следовало ожидать, учитывая то, кем являлся его противник.

Очередной удар масочника был заблокирован широким мечём Шого и сражающиеся на секунду замерли друг напротив друга со скрещёнными клинками. И тут у отступника из Кири появилась возможность получше разглядеть одного из тех, с кем он надеялся больше никогда не повстречаться.

Ойнин, шиноби-охотник из Тумана. Член крайне закрытого подразделения, формально входившего в Омут, но по факту подчиняющегося лишь одному человеку из ближнего окружения мизукаге. В отличие от строгих, угловатых узоров на масках обычных бойцов Омута, маски этих были изрисованы волнистыми, извивающимися линиями разных цветов. По крайней мере, так было в те времена, когда он ещё являлся восходящей звездой Скрытого Тумана. Тогда ему удалось поработать с представителем этого подразделения лишь единожды. Помнится, именно после этого случая родная Деревня и назначила двадцать миллионов за его голову.

Глаза в узких прорезях маски были холодны и сосредоточены, противостояние затягивалось. Но тут враг внезапно дёрнулся и на миг ослабил хватку на мече, а после, под напором противника, выронил его из рук. В следующий момент его грудь перечеркнул клинок Шого, и ойнин, до сих пор не издавший ни единого звука, так же молча рухнул на землю. Он, наверное, так и не понял, что его сгубило, однако Шого, благодаря своему положению, прекрасно видел, как в спину его противника впился сюрикен.

Как он ни старался сохранить душевное равновесие, но на ум приходила одна лишь нецензурная брань. Хотелось прямо тут наорать на свою ученицу, что не послушалась его приказа и подписала себе смертный приговор, да вот толку от этого не было. Она ведь не служила в Омуте и то, что она не знает, как работают подобные подразделения, это его вина, что не рассказал, а не её. И теперь, что бы они не предприняли, итог для них будет один.

— Учитель, быстрее, нужно уходить! — сказала Мидори, выскочив из зарослей.

— Поздно.

Скрипнула ветка, мгновенно обратив на себя внимание Мидори, после чего та отскочила к своему учителю и принялась испуганно озираться по сторонам, приняв защитную стойку. На земле и деревьях вокруг них были шиноби, все, как один, в масках и чёрных одеждах. Такое зрелище могло бы встревожить кого угодно, особенно если знать, кем являются эти ниндзя, но лицо Шого оставалось непроницаемым. Он не собирался показывать малодушие перед лицом смерти. Как шиноби, он был готов к ней, только вот Мидори жалко, не уберёг. Хотя ей смерть, возможно, и не грозит, они ведь наверняка попытаются взять её живьём. В этом случае будет гуманнее убить её своими же руками.

— Надо же, это действительно ты. А я и не поверил сначала, — сказал выступивший из-за деревьев туманник. Судя по маске, ойнин, и, вроде как, даже командир, хотя в их знаках различия нукенин разбирался плохо. Зато Шого уже догадался, кто это. Этот смутно знакомый голос, будивший в памяти воспоминания почти пятнадцатилетней давности и заставивший его до белых костяшек сжать рукоять клинка, выдавал нукенину личность ойнина с головой. Призрак прошлого, которого он думал, что убил собственными руками. Странно, но удивления уже почти нет.

— Удивлен, что я жив? — усмехнулся тот, чьё имя Шого уже успел позабыть за давностью лет, и потянулся к маске. — Понимаю, я ведь тоже думал, что ты уже давно сгинул. Знал бы ты, как я удивился, когда мне сказали, что наш Угорь скрывается здесь. Ты, б*ять, даже не представляешь, как я ждал нашей встречи.

Лежащая на поверхности маски рука пришла в движение. Он приподнял её и обнажил своё бледное, рельефное лицо с искривлёнными в ухмылке губами. «Постарел» — отметил про себя Шого, разглядывая лёгкую седину на висках и знакомое лицо, которое в бытность их обоих оперативниками Омута, было скрыто под маской Ската. Бывший Скат говорил обманчиво дружелюбно, однако кинжальный взгляд синих глаз выдавал помыслы его хозяина с головой: он хотел убить своего бывшего сослуживца с особой жестокостью. И, как невесело отметил Шого, было за что.

***

На пропитанной кровью земле, связанное шестью водяными путами, корчилось и душераздирающе выло серокожее существо, с рогами и зачатками крыльев на спине, заходясь иногда безумным смехом. Его гротескная внешность никогда бы не позволила спутать его с человеком, однако молодой оперативник Омута Шого Шисен своими глазами видел, как обычный, на первый взгляд, человек на протяжении нескольких минут боя постепенно превращался в это. Утрачивая человеческий облик, он приобретал нечеловеческую силу, скорость и живучесть, которые и позволили ему продержаться так долго против двух групп оперативников Тумана. Он даже успел убить двух из них и серьёзно ранить одного, который сейчас тщетно пытался удержать кишки в распоротом костяными когтями животе. И это в то время, как Омутовцам пришлось задействовать все силы для того, чтобы хотя бы обездвижить его, ведь существо просто не обращало внимания на ранения, даже когда от него отрывали куски или лишали конечностей. Но даже у такого чудовища не было шансов против двух команд Омута и одного ойнина, который сейчас, правда, выбыл из боя и вообще неизвестно, выживет ли.

Представителя этого только начавшего формироваться подразделения к ним запихнули для того, чтобы он подобрал подходящих кандидатов для вступления в свою структуру, и Шого от такого пополнения был не в восторге. Хотя, он и от нынешней своей команды в восторге не был, особенно от раздражающего Ската, который всё метил в командиры. Но такая практика в последнее время стала повальной не только в Омуте, но и среди обычных отрядов. Многие шиноби старались проявить себя перед представителем ойнинов, однако Шого вообще не горел желанием куда-то там вступать. Он и в Омут-то, можно сказать, из-под палки пошёл.

Чудовище зарычало в последний раз, после чего на его шею обрушилось лезвие похожего на мачете меча, отделив уродливую голову от тела, и на поляне, наконец, воцарилась тишина. Из разреза шеи, как под напором, хлынула бурая жидкость, Шого тряхнул мечом и поместил его обратно в ножны. Бой был выигран, хоть и с потерями, и теперь он наконец-то мог поразмыслить над тем, чему он только что стал свидетелем.

Судя по силе этого человека, что была так похожа на его собственную, убитый был никем иным, как родственником Шого. Это само по себе было невероятным, ведь он считал, что других Шисен, кроме него, не осталось, но других объяснений произошедшему он просто не находил. Нет, ошибки быть не может, это та самая сила, из-за которой Шого ещё девятилетним сиротой принял Туман и выковал из него смертоносное оружие. Сила, из-за целебных свойств которой с ним единственным из всей детской подготовительной группы не церемонились и работали в полный контакт. Каждодневные увечья и переломы после спаррингов со взрослыми инструкторами — чертовски хороший стимул быстро учиться ею пользоваться, но обучение всё равно продвигалось медленно. Даже со всеми теми медитациями, про которые он читал.

Юный Шого сравнивал это с попытками удержать в равновесии весы, на одной чаше которых был его разум, а на другой вбираемая им природная энергия. И если она перевесит разум хоть на одну крупицу, это повлечёт за собой ураган, очередную потерю сознания и буйство, после которых он постоянно просыпался лишь спустя пару дней в темноте карцера, всегда крайне истощённым. Так продолжалось довольно долго, пока инструктора, вдоволь насмотревшись на его мучения, начали давать ему «чистый разум» и дела наконец-то пошли на лад. Тогда он, будучи ребёнком, ещё не понимал, что такое наркотическая зависимость, поэтому и не предал значения предостережению в клановом свитке. К тому же, если инструктора что-то говорят делать, то это нужно делать и не задавать вопросов. И только спустя годы употребления данного препарата он понял, какую свинью подложила ему родная Деревня. Ненавидеть он её после этого не стал, ибо идеологическая обработка всё ещё крепко сидела в мозгах, но его доверие к Кири пошатнулось. И в дальнейшем, по мере того, как он набирался ума и опыта, оно расшатывалось только сильней.

Шого взглянул на отрезанную им, рогатую голову. Вывод из всего этого следовал неутешительный — он только что пролил родную кровь. Родство со своим противником он осознал ещё во время сражения, когда этот шиноби начал подозрительно знакомые трансформации, и хладнокровно убить его помогла не только отточенная суровыми тренировками дисциплина, но и понимание того, что представителя его клана, зашедшего настолько далеко, остаётся только убить. Ведь сам Шого даже с «чистым разумом» предпочитал остановиться на том моменте, когда начинало меняться тело, а этот, похоже, полностью обратился. Оставалось только удивляться такой встрече, ведь их команду отправили за ребёнком с улучшенным геномом, только вот похоже, что никто, включая командование, не предполагал, что геном этот окажется именно таким. Помимо самого ребёнка, они также должны были встретить его родителей, которых предписывалось либо уговорить проследовать за ними, либо убить, если будут отпираться. Но всё пошло наперекосяк, каким-то образом они узнали о приближении омутовцев и случилось то, что случилось. Сейчас перед ними лежит, судя по всему, отец семейства, пожертвовавший собой, чтобы задержать сводный отряд и дать матери с ребёнком время на то, чтобы уйти. Благородный поступок, но, как тоскливо признал Шого, бесполезный, ведь в их семёрке, ну, уже пятёрке, если ойнина спасут, есть сенсор, и скрыться от него не так-то просто.

Взгляд Шого перешёл на того самого сенсора, который сейчас пытался выяснить, в каком направлении ушли их цели.

— Ну? — произнёс недовольно топтавшийся на месте Скат.

— Юго-восток, точнее сказать не могу, — бесцветным голосом ответил сидящий в позе медитации сенсор.

— Не имеет значения, в дороге нас скорректируешь. Вставайте все и пошли. Сом, как там ойнин?

— Потерял сознание. Первую помощь я оказал, но его состояние тяжёлое, и он не транспортабелен. Может умереть, если оставим его тут.

— Значит, оставайся с ним и не давай ему откинуться, нас троих там с головой хватит. Линь, Угорь, за мной. Точно в командиры метит — с раздражением подумал Шого, следуя в хвосте группы. И ведь сейчас, когда их нынешний лидер мёртв, появился действительно хороший шанс, чтобы проявить себя и выслужиться. Шого, конечно, иногда дико хотелось отрезать язык этому болтливому выскочке, однако даже со всей своей антипатией к сослуживцу он понимал, что у Ската, с его честолюбием и боевым качествами, действительно есть неплохие шансы возглавить их отряд. Начальство любит таких, как он. Значит, придётся подавать прошение о переводе.

Погоня подлилась недолго. Уже спустя пару километров они нагнали тяжело идущую через лес светловолосую женщину со спящим ребёнком на руках, которому на вид было максимум года три. Первоначально Шого опасался сопротивления со стороны матери, ведь учитывая, сколько проблем им доставил всего один человек, их троих вполне могло и не хватить. Однако сейчас Шого видел, что опасения были напрасны, ибо женщина, испуганно прижавшая к себе ребёнка, вообще не походила на куноичи. Тем легче для них.

Хотя, оперативник уже давно признался себе, что был бы не прочь провалить это задание и позволить целям уйти. Видят Небеса, он бы так и сделал, если бы преследовал их один. И теперь совесть, по долгу службы забитая куда-то на задворки сознания, впервые за долгие годы дала о себе знать, ведь сегодня он сделал кое-что непростительное даже для омутовского мясника — жестоко убил своего родственника. И собирается совершить нечто ещё более непростительное — сделать ребёнка одной с ним крови сиротой и отдать в Туман, обрекая его пройти тем же путём, которым шёл он сам.

Женщина открыла рот и попыталась что-то сказать, но так и не смогла — клинок стоящего позади неё Ската наискось перечеркнул её спину. Резкая боль обожгла её тело, от неожиданности она сделала шаг вперёд, после чего её ноги подкосились и она начала падать. Ребёнок чуть было не вывалился из ослабевших рук, но был ловко подхвачен Шого, в то время, как его напарник готовился добить лежащую мать. Она понимала, что её смерть неотвратима, но во взгляде, направленном на Шого, не было ни страха, ни ненависти к своим убийцам, только молчаливая мольба. Каким-то образом шиноби понял, что молила она не за себя, а за своего ребёнка. Девочку, если быть точнее, которая до сих пор не издала ни звука, погружённая в глубокий сон. Неужто специально усыпили?

Звук вонзившегося в плоть клинка слился с тихим, болезненным стоном. Чтобы не смотреть в затухающие глаза умирающей женщины, Шого смотрел на девочку на своих руках, с которой был, может, и не в близком, но родстве. Отца которой собственноручно обезглавил. Возможно, именно поэтому его сейчас гложет чувство вины перед этим ребёнком, она ведь наверняка не первая, кого он и его коллеги лишили родителей. Сегодня ей не повезло, и теперь Шого мог с точностью предсказать весь дальнейший путь этого ребёнка, начиная с сегодняшнего дня. Он мало чем будет отличаться от его собственного.

Сначала её определят в детский дом для будущих шиноби, а после того, как ей исполнится пять — в спецшколу с казарменными порядками, где из неё и будут лепить идеального шиноби, по образу и подобию её чересчур результативного родственника. Детства у неё не будет, как не было его у Шого. До тринадцати лет она вообще не будет знать ничего, кроме постоянных тренировок и идеологического воспитания, которое, в конце концов, превратит её в фанатика Воли Тумана. Сам парень им не стал лишь благодаря тому, что попал в Кири довольно поздно — в девятилетнем возрасте, тогда как прочих отобранных детей они начинают обрабатывать ещё с раннего детства. Если ей повезёт, то она не станет такой же асоциальной, как её родственник и заведёт себе пару друзей. Но итог для неё всё равно будет один — жизнь, положенная во служение Деревне, убившей её родителей, и зависимость от той же дряни, на которой сидел он сам. На то, что им дадут общаться, Шого не рассчитывал.

— Вот и всё. Можно было и одного кого-нибудь послать.

А ведь действительно — подумал вдруг Шого. Их ведь всего трое. Если бы он хотел, то мог бы с лёгкостью убить Ската, а затем и Линя. Всё равно ведь никакого товарищества между ними и в помине не было, первого он ненавидел, а второго и не знал толком. То, что пропаганда родного селения не сработала на нём должным образом, Шого понял уже давно, потому, что мысль стать нукенином никогда не вызывала у него особого отторжения. Он мог бы покинуть Кири в любой момент, если бы захотел, просто не видел в этом смысла. Работёнка тут была, конечно, не сахар, однако парень понимал, что сбеги он, и на свободе ему придётся заниматься тем же самым, чем он занимался в Омуте, ведь ничего другого он просто не умел. Плюс, пришлось бы решать проблему с «чистым разумом», да ещё и от ойнинов этих скрываться. Это было бы хлопотно.

— Возвращаемся, — бросил Скат, прервав его размышления. — Угорь, на тебе ребёнок. Только осторожнее с ним, не приведи Ками, если с него хоть волосок упадёт.

«Точнее, это будет хлопотно» — подумал Шого, опуская руку на рукоять меча. Скат повернулся к нему спиной, и в следующий момент из его груди вырвалось широкое лезвие. Сенсор, шокированный таким поворотом событий, отпрыгнул назад, готовясь принять бой, пока Шого аккуратно опускал свою родственницу на землю. Скат безвольно соскользнул с лезвия меча и рухнул лицом вниз, не подавая признаков жизни. А через несколько минут умер и Линь, не нашедший, что противопоставить в бою молодому, но достаточно способному Шого. Всё прошло гладко и даже как-то слишком буднично, будто он не товарищей своих убил, а каких-нибудь очередных, безымянных бандитов. Но так даже лучше. Оставалось только замести следы.

Он снова посмотрел на мирно спящего ребёнка, из-за которого только что заработал себе кучу проблем, затем стряхнул с клинка кровь и убрал его обратно в ножны. Разумно он поступил или нет — новоявленный нукенин не знал, однако только что он впервые распорядился своей жизнью сам, и к чему бы не привёл Шого его выбор, жалеть о содеянном он не собирался.

***

Ветер зашелестел листвой, легонько тронув короткие волосы командира ойнинов, носившего раньше маску Ската.

— Всё такой же болтливый, — отметил Шого. — А твои хозяева тебя не наругают за то, что ты маску на задании снимаешь?

— Я же командир, — весело ответил он, — дослужился, как видишь. А командирам дозволены некоторые вольности. Да и чего мне прятать лицо от будущего трупа? Тем более, что ты и так его знаешь.

— Как ты выжил?

— Шинигами миловал, не иначе, — с ядом в голосе ответил он, доставая свой танто. — Знаешь, как это больно, когда тебя мечом протыкают, мудила? Сейчас узнаешь, в этот раз я не собираюсь подставлять тебе спину.

Шого вышел перед благоразумно молчавшей Мидори, готовясь к последней в своей жизни дуэли. Несмотря на его первые пораженческие мысли, кое-что он сделать всё ещё мог. А именно — отвлечь на себя врагов и дать Мидори возможность вырваться и уйти. Шансов маловато, конечно, туманников слишком много и занять всех, скорее всего, не получится. Но попробовать стоило. Главное, чтобы ученица опять не сглупила.

Шаг вперёд, оппонент повторяет это действие, он явно настроен на дуэль один на один. В иной ситуации можно было бы дать ему долгожданную драку, однако сейчас ситуация и приоритеты были другими. Привычное напряжение мышц посылает тело вперёд, одновременно с этим Шого открыл все свои внутренние шлюзы, через которые в него неуправляемым потоком хлынула природная энергия. Контролировать её больше не было смысла, а секунд через десять не будет и возможности, ведь именно столько, по его расчетам, займёт полный переход.

Время и здравомыслие утекали сквозь пальцы, оказавшийся в гуще битвы Шого медленно, но верно терял себя. Начавшим трансформироваться телом управляли теперь лишь инстинкты, отстранив от этого размывающийся и даже не пытающийся сопротивляться разум. Кажется, он только что отбросил свой меч, отросшие когти больше не позволяли его держать.

Мир вокруг взрывался небывалой феерией красок и ощущений. Обрывки мыслей, воспоминаний, крики, белые маски и красные брызги — всё это сливалось воедино и теряло свой смысл в распадающемся на куски сознании. Разум Шого умирал, и лишь тлело тусклой искоркой сожаление о том, что он так и не смог рассказать Мидори о том, что произошло в тот день, когда он нашёл её. Он сделал всё возможное для того, чтобы дать ей нормальную жизнь, которую чуть было не отобрал, но так и не смог избавиться от чувства вины. И теперь, когда все усилия пошли прахом, оставалось лишь попытаться повторить подвиг отца своей ученицы и попробовать обменять свою жизнь на её.

«У судьбы определённо есть чувство юмора» — пронеслась в его голове последняя мимолётная мысль и тут же исчезла, сметённая вихрем эйфории и безумия.

***

Неладное я начал чувствовать ещё за километр, когда начал различать в шуме дождя впереди нехарактерные для леса звуки, идущие откуда-то издали. Подстёгнутый неприятным предчувствием, я прибавил ходу, и чем ближе подходил к месту, безусловно, схватки, тем отчётливее слышал треск электрических разрядов, чьи-то крики и глухой рокот, как от раздуваемого пламени. В лесу шёл бой и было очевидно, кто там сражается, так что я бесстрашно помчался навстречу опасностям, уверенный в том, что моё появление сдвинет чаши весов в пользу наших, молясь о том, чтобы не опоздать. Но прежде, чем я добрался до места схватки, смог засечь три незнакомых источника чакры, которые, видимо, почувствовали меня раньше и теперь двигались в мою сторону. Проклятье, у меня нет на это времени!

Чтобы разобраться с ними быстро, я решил сразу ударить всем, что есть, и когда они подошли уже совсем близко, создал порядка тридцати клонов, которые должны были мне в этом помочь. Наступающих явно сбило с толку появление ещё тридцати источников чакры, они остановились и замерли в нерешительности, не рискуя показываться из лесных теней. Что ж, это не проблема. Короткая команда «окружить», и клоны начинают разбегаться, беря врагов в кольцо. Те же, не будь дураки, сразу поняли, что происходит и попытались отступить назад, что мне категорически не понравилось. Командую клонам «огонь!» и первым подаю пример, выпуская в сторону врагов дыхание дракона, влив в него как можно больше чакры. Мою технику подхватывают несколько воздушных порывов, раздувая и ускоряя огненный поток, после чего к нам присоединяются и другие клоны. В итоге каждый из них выпустил по одной огненной или воздушной технике, которые слились в бешено ревущей стене огня, мгновенно поглотившей лес перед нами. Слепящее, словно солнце, пламя, и жар, вскоре ставший нестерпимым даже с того места, где стоял я, вынудили меня прикрыть лицо рукой и развеять клонов. Не стоило оставлять здесь всю свою чакру, она мне ещё пригодится.

Огненный вал стих, теперь значительная часть территории была охвачена лесным пожаром, а ближние к нам деревья и вовсе испепелило до состояния головёшек. Закрываю глаза и прислушиваюсь. Нет, вокруг никого. Охваченная огнём часть леса оставалась для меня слепым пятном, так как техника испарила всю влагу и дождь только начал по новой её заливать, но и так было понятно, что выжить там было нереально. Клоны чакры не пожалели и превратили это место в ад на земле, даже я такого результата не ожидал.

Не желая больше тянуть время, развеиваю их и продолжаю свой путь до места столкновения, рванув прямо через пожарище, ибо даже одна сэкономленная минута может стать решающей. И тут же жалею, что не набрал заранее воздуха в лёгкие. Из-за дыма и гари дышать тут было очень трудно, что лишь заставило меня прибавить ходу.

Хрустят горелые ветки, я со слезящимися от дыма глазами несусь вперёд, огибая горящие деревья, как вдруг боковое зрение засекает движение слева. На автомате отпрыгиваю в противоположную сторону, однако противник был явно быстрее меня, Всё, что мне удалось заметить — это несущаяся ко мне размытая тень с чем-то блестящим в руках. Я, не успевая сделать ничего другого, выставляю на траекторию его удара руку и её тут же насквозь пронзает клинок, кончик которого чуть было не вонзился в мою грудь.

Предплечье вспыхивает болью, но вторая рука уже мчится к противнику, выстреливая из ладони штырём. Встречает сопротивление, а противник хрипит, значит, штырь нашёл свою цель. Надавливаю, вгоняя его глубже, и враг заваливается на бок, после чего моя нога со всей силы обрушивается ему на шею и хрипы стихают. Вроде, мёртв. Но с ним были ещё двое, может…

Не закончив мысль, кашляю от попавшего в лёгкие дыма, после чего отступаю на шаг от тела и осматриваюсь. Никого. Снова гляжу на поверженного врага и только сейчас замечаю, как сильно было опалено его тело. Белая когда-то маска теперь вся была покрыта следами серого пепла, однако синие узоры на ней всё ещё можно было разглядеть. Неужели это Коноха? Нет, если присмотреться, маска выглядит чуть по-другому, чем у того АНБУшника, да и жилет явно не коноховский. Хотя, много ли я шиноби оттуда видел? Может, они и такие носят.

Капля крови срывается с пальца и падает на усеянную пеплом землю. Один неаккуратный поворот руки, и засевший в ней меч задевает что-то за моей спиной, вызывая новый приступ боли в повреждённой конечности. С тихим шипением и грязными ругательствами в адрес неизвестного, выдёргиваю оружие из руки и откидываю в сторону. Вот так. Из открывшейся раны сразу побежали ручейки крови, но перевязкой я решил заняться там, где не будет огня и дыма, и, не медля, снова двинулся вперёд. Мне дико не хотелось тратить столь ценные сейчас минуты на такую ерунду, как перевязки, ведь мучимая неизвестностью душа неслась вперёд и влекла за собой моё бренное тело, поэтому я наскоро замотался прямо на ходу, после чего снова был готов к бою.

Я подошёл уже совсем близко, когда шум внезапно стих, заставив меня напрячься ещё больше и перейти на низкую рысь. Ощущая впереди группу из нескольких человек, я опасался, что они заметят меня раньше времени, поэтому снизил скорость и дальше крался в полуприсяди, но позже, услышав женский крик, наплевал на скрытность и снова набрал скорость. Этот голос я не мог не узнать, поэтому рванул так быстро, как мог, молясь о том, чтобы не опоздать. Воображение уже рисовало передо мной возможные картины того, что происходит там впереди, и я готов был увидеть всё, что угодно, но представшее моему взору зрелище всё равно вызвало резкий шок и заставило затормозить.

Я не верил своим глазам. Было ощущение, что на небольшом пяточке земли посреди леса, среди сломанных и поваленных деревьев, зарезали стадо свиней и разбросали по окрестностям их кишки. Кровь была повсюду. Зелёная когда-то трава теперь была окрашена в красный, словно её поливали из шланга, а на дне образованных неизвестными техниками рытвин собирались грязно-бурые лужи. Всё поле боя было усеяно рваными кусками мяса с вкраплениями синеватых внутренностей, которые словно выдирали из тел. Ни одного целого трупа я в этой горе крови и кишок так и не нашёл, и из-за этого сложно было сказать, сколько точно здесь убили человек и есть ли среди них мои знакомые.

Не ожидав такого зрелища, я отшатнулся назад, скривившись от тошнотворного запаха и влажно чавкнувшей под ногами земли, пропитанной кровью и дождём. Картина, словно из низкопробного ужастика, и тем не менее, меня от неё начало отчётливо мутить. А ведь раньше я считал, что уже на многое насмотрелся и мнил себя подготовленным к таким вещам.

Неподалёку от всего этого, на изрытой какими-то бороздами участке земли, разворачивалось действо, на которое я, к своему неудовольствию, обратил внимание лишь спустя несколько секунд. Битвой это было сложно назвать, трое человек в белых масках просто пытались удержать на месте девушку с помощью какой-то вариации техники водяных пут. В ней я с облегчением узнал Мидори, хоть и выглядела она сейчас иначе, чем обычно: её кожа стала заметно темнее, а на теле виднелось несколько серьёзных повреждений.

С моим появлением, борьба на поляне замерла. Все её участники уставились на меня, я же, не найдя среди них ещё одного знакомого лица, принялся обеспокоенно метаться взглядом по поляне, боясь обнаружить в кровавом месиве знакомые черты, но вместо этого наткнулся на нечто странное. Из спины одного изрядно потрёпанного трупа, лежащего в особо крупной красной луже, исходило два странных крыльеподобных отростка, человеческой анатомией не предусмотренных. Установить личность непонятной горгульи не было возможности из-за снесённой напрочь головы, однако на ум приходили очень нехорошие подозрения.

С момента моего появления на поляне прошло всего несколько секунд, но мгновенно сориентировавшейся Мидори хватило их с головой. Воспользовавшись заминкой противников, она дёрнула рукой с обвитым вокруг неё хлыстом, и удерживавшего его шиноби увлекло следом за ним. С нечеловеческой скоростью её локоть врезался в центр маски, ломая её и с хрустом вбивая переносицу внутрь чуть было не лопнувшего черепа. То, что произошло дальше, в моём восприятии длилось невероятно долго, хоть и заняло меньше секунды в реальности.

Не успел мертвец упасть на землю, как один из шиноби, что стояли позади Мидори, выхватил меч, и, судя по траектории будущей атаки, намеревался полоснуть её по спине. Я прекрасно понимал, что ничего не успею сделать, даже печать сложить, однако всполошённый разум требовал предпринять хоть что-то, поэтому я, не раздумывая, сорвался вперёд. Меч был уже в каких-то сантиметрах от тела девушки, я безнадёжно опаздывал, продолжая свой рывок и выставив перед собой руку, словно пытаясь дотянуться до неё. И тут произошло то, чего ни я, ни Мидори, ни наши противники никак не ожидали.

Неведомая сила вырвала её прямо из-под меча масочника и с чудовищной скоростью понесла прямо на меня. Всё произошло настолько быстро, что осознал я произошедшее уже лёжа на земле, отходя от мощнейшего удара прилетевшим в меня телом, которое на поверку оказалось довольно жёстким, на такой-то скорости. Времени радоваться прорезавшемуся телекинезу не было, нас вот-вот на ленточки порежут, а мне, вдобавок, было ещё и чертовски больно.

С тихим шипением я чуть приподнялся на локтях, краем глаза отметив приготовившихся к драке шиноби. Беглый осмотр показал, что это столкновение не принесло мне серьёзных ранений, успел укрепить кожу в самый последний момент, а вот улетевшей дальше меня Мидори повезло меньше. Она пострадала явно сильнее меня и теперь пыталась подняться на ноги, придерживая неестественно вывернутую руку. И в таком состоянии против двух оставшихся масочников, которые уже складывали какие-то печати, сделать уже ничего не могла. Шестерёнки в голове закрутились с новой силой. Секунда до атаки, я смогу поглотить удар, но не она!

— Водяной смерч.

— Электромагнитное убийство.

— Техника призыва! — заорал я что есть сил, хлопнув ладонью по земле.

Земля передо мной разверзлась и я оказался отделён от двух противников огромным телом древнего бога. Труп Джуби не подвёл и появился прямо на линии их атаки, принял на себя обе и даже не пошатнулся от сдвоенной мощи водяной и электрической техник, я же воспользовался выигранным временем и встал на ноги. Неизвестные шиноби шарахнулись в стороны и замерли, как вкопанные, в чём я их прекрасно понимал. В первый раз моя реакция была точно такой же. Мысленный посыл вышел немного паническим и нечётким, нечто среднее между «убей» и «защити», но Джуби, связанный со мной нерушимой связью, прекрасно меня понял.

Первого противника впечатывает в землю огромной ладонью, от чего снова сотряслась земля, а над лесом раздался протяжный и пробирающий до костей гул. Громкий и в то же время глухой, словно доносящийся из-под толщи земли, он порождал желание испортить себе барабанные перепонки, лишь бы не слышать его. Оно выло.

Для масочника это стало последней каплей, он сорвался и побежал прочь, даже меч выронил, и за ним тут же устремился я. Никто не должен знать о том, что здесь произошло, поэтому придётся ему сегодня умереть. Догнать беглеца оказалось просто, он был настолько напуган, что просто бездумно бежал вперёд, даже не заботясь о своей безопасности, поэтому мы с клонами легко поразили его водяными иглами в спину. Коротко вскрикнув, враг сорвался с веток и упал вниз, где его и принял один из клонов, вознамерившись вытянуть из него душу и знания. Я хотел сделать то же самое, но раз он меня опередил, то пусть занимается этим сам.

Развеиваю остальных и спешу обратно на залитое кровью поле боя. Джуби я там больше не ощущал и даже как-то пропустил тот момент, когда он пропал с радара. Неужто ушёл сам, когда посчитал свою задачу выполненной? Ну, я в любом случае порадуюсь, ведь каждый раз, когда оно уходит, с плеч будто камень сваливается. Кажется, что в его присутствии даже дышать тяжелее.

Выхожу из-за деревьев и вижу, как Мидори неспешно бредёт к одной особо крупной луже, прихрамывая на одну ногу. Кажется, что на произошедшее она вообще никак не отреагировала, даже на мои оклики не отвечала. Лишь брела, как зомби, к той самой луже с утопленной в ней гаргульей, вселяя в меня нехорошие предчувствия.

Как оказалось, я опоздал всего на пять минут. Мидори тихо плакала над телом своего учителя, я не прерывал её, не желая сейчас к ней лезть. Никогда не любил утешать людей, да и ей сейчас ни жалость, ни соболезнования не нужны. В принципе, я разделял её горе, он ведь и для меня был не чужим человеком, но если Мидори сейчас чувствует боль и утрату от потери единственного оставшегося родственника, то меня терзало ещё и чувство вины от того, что не пришёл вовремя. Хоть я и понимал, что всё это была лишь чёртова случайность, но всё равно не мог перестать себя корить. Если бы я только пришёл раньше…

Больше мы не перебросились с нею ни словом в тот день. Появившийся откуда-то Араки попытался было выяснить у Мидори, что здесь произошло, но осёкся, встретив мой красноречивый взгляд. Хоть клон и передал мне то, что смог достать из головы, как оказалось, туманника, мне всё равно хотелось послушать версию другой стороны конфликта. Но единственная свидетельница произошедшего сейчас была не в настроении разговаривать.

Мы развеяли прах Шисен-сана над речной долиной, неподалёку от того места, где они жили. Импровизированная церемония прощания прошла в скорбном молчании, после мы покинули это место, не останавливаясь и не оборачиваясь. Для всех нас это живописное место потеряло весь свой шарм, и задерживаться здесь больше никто не хотел.

***

На северные окраины страны Рисовых полей опускался вечер. Поляна, ещё полчаса назад бывшая местом кровавой баталии, теперь была тихой и безлюдной, если не считать за шум раскаты грома вдали и легкий шелест листвы. Ничто не нарушало покой этого места, ставшего братской могилой, но внезапно в тени поломанной коряги появилось движение. Поверхность земли начала плавно вытягиваться вверх, образуя на ровном месте крупный бугор, приобретавший всё более тонкие и человекоподобные формы. Вскоре над сырой землёй высилось полностью чёрное человеческое туловище, по пояс погружённое в землю. Абсолютно недвижимое, оно безразлично смотрело на что-то впереди себя своими круглыми, бледно-жёлтыми глазами, и подводило итог сегодняшнему дню.

Всё прошло не совсем так, как оно ожидало, однако столетия, посвящённые служению Цели, научили существо тому, что долгосрочные планы никогда не воплощаются в точности так, как были изначально задуманы. Жизнь слишком непредсказуема, а вероятности условны, поэтому невозможно было предсказать абсолютно всё, но прожившему почти тысячу лет существу и не нужно было этого делать. Имея больше опыта, чем у кого бы то ни было в этом мире, оно никогда не меняло своих замыслов в угоду каждому выверту судьбы, а адаптировалось к изменениям и встраивало их в свои планы.

И тем не менее, сегодня носитель глаз чуть было не заставил его экстренно корректировать давно заготовленный сценарий, когда решил вдруг заглянуть в торговый город по пути в страну Рисовых полей. И если бы он задержался там чуть подольше, то прибыл бы на место позже положенного срока, тогда пришлось бы пересчитывать время прибытия туманников и водить их по округе.

Его подопечный вообще доставлял на удивление много хлопот, хотя первоначальный анализ его личности, проведённый ещё в раннем детстве, не давал оснований полагать, что он способен приносить хоть какие-то проблемы. И тем не менее, парень действует так, как действует, и Зетсу, по большей части, просто наблюдал за ним, лишь изредка вмешиваясь в происходящее. Наблюдал и анализировал, желая понять причину изменений, но кроме пары выдвинутых гипотез до сих пор ничего не получил. Достоверно удалось узнать лишь то, что слом в поведении ребёнка произошёл уже после пробуждения ринненгана. Именно с тех пор он начал действовать не так, как должен.

Всё осложнялось ещё и тем, что Нагато был первым в истории человеком с пересаженным ринненганом, и у древнего существа просто не было данных о том, какое влияние оказывают эти глаза на неродного пользователя. Предполагать тут можно было всё, что угодно, но главное это то, что во всём остальном он оставался обычным ребёнком. С поразительным умением ввязываться в неприятности, правда, из-за чего и удостоился усиленного надзора со стороны незримого наблюдателя, который уже пару раз спасал его от смерти.

Также стоило отметить что парень развивался быстрее, чем ожидалось. К своим четырнадцати годам он уже почти полностью овладел силой ринненгана, что вынудило Тень Кагуи форсировать события и начать вторую фазу психологической обработки раньше, чем планировалось. Семья, погибшая прямо на глазах у ребёнка и обстоятельства взросления уже должны были задать ему определённое восприятие жизни, а сегодня он увидел, что даже обладая великой силой, он не может спасти от смерти тех, кто находится рядом с ним. И в последующие несколько лет существо планировало крепко убедить его в этом, подстраивая смерти близких ему людей. И когда отчаяние Нагато станет невыносимым, оно покажет ему выход — строительство нового мира. И тогда он тоже начнёт служить Цели.

Существо обвело своим жутким, немигающим взглядом поляну, и не найдя ничего примечательного, начало вновь погружаться под землю. Сегодня всё прошло неидеально, но в долгосрочной перспективе это ничего не меняет, ведь психологическая обработка — это длительный процесс, начавшийся ещё со смерти его родителей, и Тень Кагуи доведет его до конца. Потому, что его планы всегда претворяются в жизнь.

Глава 18

— Меньше.

— Нечет.

— Нечет.

— Двойка, — произнёс я и положил на стол свою ставку.

Мой голос почти теряется в гаме тесного и прокуренного игрального зала, но сидящий у торца стола старик меня расслышал и присоединил мои тридцать тысяч рьё к общему банку. Боковым зрением ловлю легкую усмешку игрока, сидящего напротив. Да, шансов угадать конкретное выпавшее число меньше, но в случае его выпадения можно легко забрать всё, если ставка была соответствующая.

Когда ставки были сделаны, два шестигранных кубика снова загремели в стакане пожилого крупье, готовясь выпасть на низкий, игральный столик, над которым сейчас склонилось шестеро игроков. Четверо из них, включая меня самого, вполне себе вписывались в антураж этого провинциального игорного дома — пёстрые одежды, жадные глаза, у некоторых перстни из дешёвого металла. Одним словом — люди, желающие лёгких денег. Обычный контингент для подобных мест, и на таких я уже успел насмотреться, так как обошёл уже немало паршивых казино, и только один из нас действительно был похож на кого-то важного. Полноватый мужчина в простом, но явно недешёвом костюме смотрелся немного нелепо в скверно освещённом и задымлённом зале этого игорного дома. Всем своим видом он заставлял меня заставляться вопросом о том, что он вообще здесь забыл, ведь явно не его уровня заведение.

Всю игру он смотрел на танец игральных костей отрешённо, словно его вообще не волновала судьба его ставок, но я-то знал, что спокойствие это напускное. Люди, подобные ему, ходят в игорные дома не за выигрышами, как простой люд, а за острыми ощущениями. И такие ощущения, которые дарят им падения кубиков или определённые расклады карт, в их скучных, наполненных роскошью жизнях получить попросту неоткуда. Поэтому сейчас он просто обязан испытывать хоть что-то.

Остальные же, в отличие от него, были более открыты в проявлении эмоций, но, к несчастью всех здесь собравшихся, сегодня с ними играю я. Стакан изверг из себя два кубика и они покатились по столу, а мои глаза чуть сузились. Теперь главное не напортачить.

Мир вокруг привычно сужается до двух катящихся по столу костей. Лёгкое, но точное усилие воли, еле заметная вспышка чакры, и один из них замирает единицей вверх. По какой-то причине эту цифру на них всегда наносят красной краской, что позволяет легко узнать её на быстро катящемся кубике, поэтому в решающий момент я всегда всё ставлю на двойку. Я уже давно думал о том, чтобы использовать свой дар таким образом, но научился это делать сравнительно недавно, ибо управлять кубиками оказалось делом непростым и требующим определённой сноровки. Немало денег было слито в попытках научиться это делать, но я справился, хоть и получается до сих пор не идеально.

Вот и сейчас, когда я подтолкнул второй кубик, который к этому моменту уже почти остановился, чтобы он выпал единицей, его движение смотрелось несколько неестественно. Но плевать, выигрыш есть выигрыш, и пока ещё никто не поймал меня за руку.

Улыбаюсь и выпрямляю спину, всё ещё держа руки на коленях. Телекинез снова доказал, что он самая полезная способность ринненгана, даже несмотря на необходимость перезарядки. Перезарядка эта действительно была, но оказалось, что её длительность зависит от того, насколько сильным было предыдущее воздействие. Например, мои легчайшие прикосновения к кубикам если и требуют отката, то по времени он занимает какие-то доли секунды и я его даже не замечаю, а вот если поднять гвоздь и пробить им чью-нибудь голову навылет, как это было с Какаши, то после этого придётся ждать почти две секунды. Проверено. То самое великое отталкивание или шинра тенсей, с помощью которого я чуть не устроил камнепад в горах, где тренировался, действительно перезаряжается около пяти секунд, но ему простительно. С помощью этой техники я натурально чуть не сровнял горный склон, от чего тогда знатно струхнул. Полагаю, что-то более мощное требует ещё более длительного отката, но я не проверял.

— Поздравляю, выигрыш ваш.

Дедуля услужливо отсчитал мне внушительную часть нашего банка, которая быстро оказалась в моих руках и перекочевала в сумку, после чего длинной, изогнутой палкой пододвинул к себе кубики. Фишек здесь, как в земных казино, нет, поэтому ставим всегда наличкой.

— Ставки принимаются.

— Пойду я, пожалуй, — сказал я, вставая со своего места, — хорошей игры, господа.

Сидящие за столом проводили меня недобрыми взглядами, которые я скорее почувствовал, чем увидел, но сочувствия и уж тем более страха у меня перед ними нет. Они знали, куда шли и сегодня им просто не повезло, как не повезло ещё доброй сотне любителей азартных игр до них, решивших сесть со мной за один стол. Ведь с тех пор, как я стал использовать свой телекинез в корыстных целях, я стал настоящей грозой всех казино страны Травы.

Бродил я по ней уже несколько месяцев и стабильно вытягивал деньги из местных игорных домов, играя в сайкоро-гему — игру, напоминающую земной крэпс. Это позволяет одновременно и наполнять кошелёк, и тренироваться в тонких манипуляциях телекинезом, который в аниме почему-то называли управлением гравитацией или как-то так. Лично мне кажется, что к гравитации это имеет мало отношения, она ведь только притягивает, а я ещё и отталкивать могу. Выхожу из игрального зала и оказываюсь в темном и узком коридоре, ведущем к выходу наружу. Преодолев небольшую давку на входе и оказавшись снаружи, вбираю в лёгкие прохладный, вечерний воздух, вымывая из них табачный дым, и довольно жмурюсь. Ну, наконец-то, а то от шумного и прокуренного зала уже начала побаливать голова. Поднимаю взгляд вверх, всматриваясь в тёмное небо, на котором уже проступила россыпь звёзд. Думал управиться быстро, а ты смотри-ка, уже успело стемнеть. Затягивают эти игры, особенно когда точно знаешь, что выиграешь. Постояв так чуток и поглазев по сторонам, засовываю руки в карманы и иду прочь.

Вообще, этот город не был богат на злачные места, вроде баров или казино, но последнее мне, всё же, пришлось найти, так как своей главной цели, с которой я и пришёл сюда, я так и не достиг, а уходить с пустыми руками не хотелось. Я ведь не просто так шляюсь по этой стране, я ищу здесь мать Карин. Она единственный человек, который может мне помочь спасти мир шиноби и меня самого от ужасной участи, но всё никак не могу её найти. Либо она хорошо прячется, либо её вообще здесь нет.

Поначалу я думал, что эти поиски потребуют от меня работы в ритме двадцать четыре на семь, ведь я даже её внешность себе слабо представляю, а мало ли красноволосых девушек на свете? А мне нужна конкретная, поэтому я тщательно продумывал, как буду проверять сенсорные способности, как буду аккуратно узнавать про семью, но оказалось, что всё это было излишним. За все два месяца скитаний по этой и соседним странам я нашёл ровно пять красноволосых жителей, трое из которых оказались мужского пола, а остальные не подходили по возрасту, и это меня не слабо удивляло по началу. Нет, я и раньше замечал, что такой цвет волос не особо распространён, по крайней мере, в этих краях, но не думал, что за два месяца целенаправленных поисков я найду всего лишь пять человек с красной шевелюрой. В общем, дела шли не очень.

Поначалу это расстраивало, постоянные неудачи упрямо намекали на то, что я трачу время впустую, но для того, чтобы избавиться от Зетсу, мне необходим человек с такими сенсорными способностями, которые бы намного превосходили мои собственные. И раз уж Карин ещё не родилась, то имеет смысл разыскать её мать или ещё какого-нибудь родственника, а потом уговорить их ввязаться в мои дела. Как именно это сделать, я буду думать уже на месте, а пока стоило сосредоточиться на поисках.

Взгляд фальшивых ониксовых глаз привычно скользит по людскому потоку, выискивая в нём голову с красной шевелюрой, но ожидаемо никого не находит. Было бы глупо надеяться встретить её вот так, когда я уже направился к городским воротам, ведь за последние несколько дней я обшарил, казалось, весь этот город вдоль и поперёк. Но хотелось верить в чудо, ведь эта особа, которую я ищу и имени которой даже не знаю, наверное, единственная во всём мире способна помочь мне реализовать мой план по уничтожению Зетсу, а я даже не знаю, где её искать.

Да, план того, как мне убить его, был уже готов. Сложный не только в исполнении, но и в подготовке, он, по сути, был чистейшей авантюрой и предполагал, что я смогу обмануть искуснейшего манипулятора, ходившего по земле ещё в те времена, когда пра-пра-пра-бабушек этого тела ещё и в помине не было. Но ничего лучше я придумать не смог, а делать что-то было надо. Мне нужно убить эту тварь до того, как в его лапы попадёт Обито и пробудит свой мангёко. Если не успею, всё станет во сто крат сложнее.

Куцый людской поток сменился пустынной улочкой, идущей между жилыми домами и постоялыми дворами, которая вскоре вывела меня к деревянной арке с покатой крышей — городская черта. Выйдя из города и убедившись, что тени просёлочной дороги скрыли мою спину от возможных наблюдателей, я врубил видение ринненгана и перешёл на бег. Впереди, как утверждала моя дорожная карта, лежал ещё один населённый пункт, то ли городок, то ли посёлок, и в нём мне предстоит заниматься тем же самым, чем я занимался здесь — поисками. Их следовало продолжать несмотря ни на что, даже если моя надежда найти её постепенно таяла.

Прошлый город, кстати, был уже девятым относительно крупным населённым пунктом на моём пути, который я покидаю не солоно хлебавши, и это при том, что страна Травы не такая уж и большая. А если этой девушки вообще здесь нет? Тогда я действительно потратил впустую хренову тучу времени.

Слух улавливает подозрительный шум сзади. Резко прыгаю вверх, пируэтом разворачиваю тело в воздухе и вижу, как прямо на том месте, где я был мгновение назад, распускаются огненные цветы. Через секунду ночную тишину сотрясает пара глухих взрывов, и я снова приземляюсь на дорогу, за десяток метров от того места, уже готовый к бою. Б*лть, ну кого ещё черти принесли?

Словно в ответ на мои мысли, из придорожного леса вылетело несколько огненных сгустков, в темноте похожих на трассирующие пули, после чего с шипением потухли, врезавшись в мою водяную стену. Не размыкая сложенных в печати рук, я выпустил по подлеску залп водяных пуль, больше для острастки, чем реально надеясь кого-то задеть. Краем глаза засекаю движение на левом фланге — из леса выскочил какой-то мужик с огромным тесаком в рках и начал стремительно сближаться, на что я лишь зло сузил глаза. Весь этот бой не вызывал у меня ни малейших опасений, лишь разжигал внутри мрачное раздражение. Из-за способностей своих глаз, среди обычных шиноби я теперь ощущаю себя как акула-мутант на пляже с туристами, и будь нападающих хоть сотня, они бы и поранить меня не смогли, великое отталкивание никого не щадит. Вот только им это не объяснишь.

Враг был уже совсем близко, его тесак сверкает в лунном свете, но моей шеи ему сегодня не достичь. Выставляю перед ним ладонь, и его откидывает назад в лес, откуда ещё несколько секунд слышится отдаляющийся треск ломаемых древесных стволов. Минус один.

Быстрая серия печатей, и по подлеску впереди бьёт водяной резак, с легкостью выкашивая раскидистые ели. Если этот клоун всё ещё там, то сейчас он явно переживает не лучшие моменты в жизни. И это дало результат, своим улучшенным зрением я заметил, как среди деревьев юркнула тень, выбросил вперёд руку и попытался схватить её телекинезом. Минус дв… а нет, неудача. Способность ещё не откатилась, слишком уж сильно я швырнул того мужика, и теперь вынужден с тихими матами броситься в погоню за удирающим врагом.

Противник пытается скрыться, используя темноту, но потерять из-за этого след смогли бы разве что зелёные генины. Я не зелёный и не генин, поэтому знаю, что в ночном лесу надо полагаться не на зрение, а на слух, а улепётывающий шиноби производит на удивление много шума. Явно не джонин. Значит, всё будет ещё легче.

Почувствовав, что телекинез снова мне подвластен, я на предельной скорости рванул вперёд. Несколько секунд в таком ритме позволили мне, наконец, увидеть спину врага, после чего я выставил руку вперед и потянул его к себе. На этот раз всё сработало, как надо. Не успела его нога ступить на следующую ветку, как его резко дёрнуло назад, он пролетел разделяющее нас расстояние и встретился своим солнечным сплетением с моим локтём. Молодой парень, как я теперь мог разглядеть, тихо охнул и полетел вниз, но падение с четырёх метров он как-нибудь переживёт, а вот обездвижить его после этого надо. А потом допросить. Протектора на нём, вроде, нет, но кто его знает.

Стоны шиноби перешли в крик, когда на него обрушился я и воткнул стержень в его ногу. Это ещё считается гуманным обращением. Если бы я хотел, то просто вытянул из него знания напрямую, но тогда он умрёт, а мне дополнительный груз на душу. Мог не убивать, но убил. Хотя, мне, возможно, ещё придётся лишить его жизни, всё зависит от того, что он расскажет.

— Да ладно тебе, не так уж это и больно, — говорю я ему, устав от его криков.

«Хотя нет», — думал я, смотря на прошитую насквозь ногу, — «должно быть больно». После такого либо к врачу, либо останется прихрамывать всю оставшуюся жизнь. Но бедренная артерия не задета, значит, ещё поживёт.

— Кто ты, из какой Деревни и как узнал про меня? — спросил я, дождавшись, когда он перестанет скулить.

— Пожалуйста, не убивайте! Я просто наёмник, меня… нас наняли, чтобы мы вас…

— Кто нанял?

Он помялся и спустя несколько секунд сомнений выдал чьё-то имя, которое мне ни о чём не говорило. После чего, увидев мой вопросительный взгляд, пояснил.

— Он держит несколько игорных домов. Не владеет ими, но, как бы… решает проблемы или типа того.

И всего-то? Ха, я то думал, что за мной из Ивы пришли, или из Кири. А оказывается, это просто казино обиделись. Выходит, меня всё-таки заподозрили, хоть я и старался слегка менять внешность каждый раз, когда иду играть. Недооценил я их. Что ж, бывает.

Снова перевожу взгляд на распластавшегося на земле пленника. Осталось решить последний вопрос.

— Ну и что мне с тобой делать теперь?

— Пожалуйста, отпустите! Я никому ничего не скажу, — выдал он, едва не срываясь на плач. Понимает всю затруднительность своего положения. Надо бы его успокоить немного, я ведь поговорить с ним хочу.

— Ты точно не из Деревни Водопада?

— А? Нет, господин, я нукенин, я из Горячих Источников, просто подработать решил, честно!

Заведя руки за спину, я начал шагом нарезать круги вокруг собеседника.

— Тогда, может, ты знаешь, как туда проникнуть?

— В Водопад? — удивительно, как быстро поменялся его тон. — А зачем вам?

На самом деле, незачем. Я хочу попасть не в Водопад, а в Деревню Скрытой Травы, но не говорить же об этом незнакомому шиноби?

— Здесь я задаю вопросы.

— Я-я не знаю точно, — затараторил он. — Если там нет барьеров или чего-то подобного, то, может, получится перебраться через стену. Я не знаю, я никогда там не был.

— А если бы я притворился, например, торговцем, и попытался туда войти, мне бы поверили? — продолжаю кружить вокруг него.

Возникла небольшая пауза.

— Эээ… я не знаю, но в Источниках всем… — запнулся он, словно подбирая слово, — г-гражданским… специалистам нужно было получить пропуск, чтобы пройти внутрь.

— Пропуск? И как его получить?

— Не знаю. — Сказал он уже гораздо спокойнее. Понял, видимо, что убивать его пока никто не собирается. — Он должен быть у строителей, торговцев, у всех, кто приходит извне.

— Ясно.

Пропуск, значит. Логично, шиноби-параноики не захотели бы пускать к себе всех, кого ни попадя. И получить такой пропуск наверняка будет непросто, это ведь опять информацию собирать, выяснять, разнюхивать, а я за последнее время уже вдоволь этим наелся. Но это самый верный способ попасть в Деревню Травы, о чём я уже давненько думал, но не знал, как к этой задаче подступиться. В аниме Карин и её мать жили именно там, и даже если никого из них в Кусе пока ещё нет, проверить это место всё равно стоило, чтобы быть уверенным. Но как же всё это муторно, а.

— А если бы я проник туда по воздуху? — обречённо спросил я, остановившись и посмотрев ему прямо в глаза. И, видя, что собеседник вообще перестал что-либо понимать, решил объяснить.

— Когда ты жил в Источниках, в караулы ходил?

— Да.

— Вот и скажи мне, если бы человек проник в твою Деревню с неба, просто прилетел бы без всяких дополнительных устройств. Ты бы, как караульный, его заметил?

— С неба? — в его голосе появилось нечто, похожее на веселье, только нервное, — К-конечно.

Мда.

Шиноби испуганно наблюдал за тем, как я приблизился к нему, схватился за пробивший его ногу стержень, после чего рывком выдернул, чем заставил его негромко вскрикнуть.

— Как тебя зовут?

— Юта, — сказал он, отдышавшись.

— Если ты, Юта, расскажешь про меня кому-нибудь, то я найду тебя и сварю заживо, а потом примусь за твою семью. Ты понял?

Тихий голос, сдобренный хорошей порцией ки, возымел эффект. Парень понял меня правильно, бешено закивал головой в согласии и настолько спешно, насколько мог, поковылял к дороге. Я же стоял на месте и следил за ним со смешанными чувствами.

Я мог бы прикончить его одним усилием мысли и одним движением пальца, раз, и нет проблемы. Но что-то не давало. Вопрос убийств всё ещё остаётся для меня сложным, одно дело убить в бою или по острой необходимости, а другое — вот такого вот беззащитного человека, лежащего перед тобой на земле. Это скользкая и покатая дорожка. Один раз ты убьёшь тех, кого не следовало, затем с тяжёлым сердцем вырежешь какую-нибудь деревушку, даже если по приказу, потом без особой надобности казнишь пленных, и вот ты уже невольно начинаешь считать себя превыше других людей, которых топчешь, как насекомых. Опасное заблуждение, ведущее к высокомерию и переоценке собственных сил, а меня этот грешок и так уже коснулся. Не говоря уже о моральной стороне вопроса.

А насчёт хромого — я не знаю о его грехах, не знаю, сколько за него дают и дают ли, а захочет кому-то рассказать, что я собираюсь в Водопад — пусть рассказывает, я не против. Только пусть до людей сначала дохромает.

Я широко зевнул и повернул голову на север. В том направлении находится столица этой небольшой страны, там я уже успел побывать и этот обшарпанный городок меня не сильно впечатлил. Какая страна, такая и столица, в общем-то, бедная и депрессивная. Казино, разве что, хорошие. Но зато там располагается офис какой-то торговой гильдии, названием которой я даже не поинтересовался, просто видел их здание. Надо навести справки, если окажется, что они продают свои товары в Кусагакуре, то нам определённо есть, о чём поговорить. Или нет, там посмотрим.

Секунда уходит на концентрацию, я отрываюсь от земли и медленно поднимаюсь вверх, в черноту ночного неба прямо сквозь закрывающие его ветки. Поднять самого себя в воздух просто, это даже проще, чем заставить игральные кости выпасть правильным образом, ибо не требует тонких манипуляций, но Рикудо-отец, как же это было страшно поначалу!

Глазами клянусь, я не боялся встречи с сотней АНБУшников, да я даже джинчурики какому-нибудь смогу по рогам надавать и не потерять в хладнокровии, но вот полёты на смехотворной высоте в двадцать метров над землёй ещё недавно заставляли моё сердце уходить в пятки. Я совершенно не был уверен в этой своей способности, постоянно боялся того, что сорвусь вниз, если хоть на миг отвлекусь и ослаблю контроль. Потом привык, слишком уж удобный способ перемещения, чтобы от него отказываться. Со временем я даже специально начал набирать большую высоту во время полёта, чтобы, если вдруг что-то случится, было время на перезарядку техники.

Когда земля, почти такая же тёмная сейчас, как и небо над головой, осталась далеко внизу, я плавно поменял вектор своего движения с вертикального на горизонтальный. Тяну своё тело вперёд, по направлению к столице, и медленно набираю скорость. Помнится, когда я только ещё осваивался со своим телекинезом, то даже сковывавший мою душу страх не мог затмить того дикого восторга от осуществления своей глупой, детской мечты — полетать среди облаков. Чистому блаженству мешала лишь эта боязнь высоты, но постоянная практика полётов сделала своё дело, страх ушёл и теперь я совершенно спокойно смотрю вниз, на простирающиеся вдали леса и поля, и не молюсь всем богам, которых знаю.

Скорость была приличной, теперь мне лучше смотреть вниз, потому, что спереди ветер бьёт в глаза, а вверху одна лишь чернота. Ночное небо, невероятно далёкое даже на такой высоте, всегда по-особому действовало на меня. Это ведь и не небо вовсе, это пустота, зёв во вселенную, напоминающий о моей никчёмности перед бескрайним космосом. И сейчас, когда я в сотнях метров над землёй, это ощущение ярко, как никогда. Сейчас я бы мог легко развеять тот давний миф про звёзды-прорехи в сводах мироздания, став первым в этом мире космонавтом, но как-то не хочется.

Я смотрел вниз, на крошечные огоньки спящих городов и посёлков, хаотично разбросанных по тёмному полотну и напоминающих светлячков на ночной поляне. Тоже завораживающее зрелище, но не вгоняющее в тоскливую апатию, как зрелище сверху. Хорошо, что я переборол свою боязнь высоты и теперь могу спокойно наслаждаться видом и путешествовать с ветерком.

Двадцать минут полёта и на горизонте показывается крупное, светлое пятно — Ода. Город, совершенно не впечатливший меня в мой первый визит и, подозреваю, что не впечатлит и во второй, но зато хоть сверху выглядит красиво.

Снижаю высоту и мягко приземляюсь в выбранное место — тёмный участок дороги неподалёку от города, и оглядываюсь. Вроде никого. Только вот зря я, наверное, на ночь глядя сюда заявился, гильдия-то всё равно не работает, так что придётся искать ночлег. А может, удастся снова завалиться в тот игорный дом и скоротать ночь за развлечениями, если меня туда пустят. Хотя, в городе были и более подходящие для этого заведения — бордели, но я, хоть уже и тянул на взрослого, всё равно туда не совался, чтобы не подхватить чего. Гормоны, конечно, уже вовсю бушевали, шестнадцать лет ведь почти, но доверия у меня к этим трипперятникам не было. Не хватало ещё срамную болезнь подхватить, особенно когда контакты с Ито-саном потеряны. Так что не для меня это. Дорога всё вела меня в город, пока я размышлял, как бы половчее там всё организовать.

***

Сижу, разглядываю крепостную стену через складную подзорную трубу, приобретённую накануне в столице. Хоть на что-то мне этот город сгодился. Собственно, договориться с торговцами мне тогда так и не удалось, я даже не узнал, действительно ли они работают с Деревней Травы или нет. Чтобы выведать информацию, я притворился таким же торговцем, как и они, мол, торгую тут обаку прямо из страны Дождя и хочу сотрудничать. Я даже специально слетал в Кофу и купил там немного этой травы, чтобы было убедительнее. Делая всё это, я рассчитывал на то, что если они действительно торгуют в Кусе, то точно ухватятся за возможность получить столь нужный в скрытой деревне товар, как лечебные травы. Но разговор получился коротким, мне мягко отказали, сказав, что всё, что им нужно, они уже получают и попросили удалиться.

Это меня хоть и расстроило, но не особенно, ведь имелся ещё и план Б — узнать, когда у них в Траву отправится следующий караван и отправится ли он вообще, по тихому заменить кого-нибудь из сопровождающих на себя, и… После чего, оценив весь предстоящий геморрой, плюнул и решил действовать просто и в лоб, как я умею и люблю.

Это решение и привело меня сюда, почти под самые стены Деревни Скрытой Травы. Хотя почти — понятие относительное, ведь если говорить о Деревне Шиноби, то для лазутчика даже несколько километров до неё будет считаться малым расстоянием, ибо могут засечь. Сейчас я подобрался к ней даже ближе, но всё равно не мог толком рассмотреть происходящее в караульной башенке за стеной, не хватает дальности трубы. Плюс, сказывается недостаток освещения, стояло раннее утро и солнце только начало выглядывать из-за горизонта. Но я специально выбрал такое время суток, когда чистое, предрассветное небо ещё способно скрыть моё приближение.

Также, я изменил свою внешность. Короткий хвост распустил и спрятал волосы под туго намотанными на голову бинтами, а хенге накинул только на несколько выбивающихся из-под них прядок, чтобы не почувствовали. Также надел купленные ещё давным-давно очки, а одежду решил оставить свою, так как всё равно не знал, как одеваются в Скрытых Деревнях.

Трубка щёлкает, сложившись в моих руках, я встаю и выпрямляюсь. Пора начинать. Техника множественного теневого клонирования — и вокруг меня появляется неисчислимая толпа моих копий. Не такая уж и неисчислимая, на самом деле, чуть больше ста пятидесяти, однако сказать точно, сколько их, было трудно, так как своей целью я ставил создать как можно больше. Клоны переглянулись и быстро разбежались по лесу, стремясь оказаться как можно дальше от меня и друг друга. Хорошая техника, даже объяснять ничего не надо. Сами всё знают и умеют.

Собственно, ничего особенного от них и не требуется, единственная их задача — распределить между собой мою чакру и оставить мне что-то близкое к резерву генина, чтобы меня не раскусил первый же встречный сенсор в Деревне. Я ведь планирую выдавать себя за обычного жителя, а среди них я со своим объёмом чакры буду выглядеть, как слон среди муравьёв. Да и не только в сенсорах опасность, обычные шиноби тоже могут почуять.

Далее из свитка изымается мой пропуск в эту Деревню — толстый свёрток матерчатой ткани, перевязанный бечёвкой. Быстро развязав её, расправляю на влажной траве серый прямоугольник ткани размерами метр на полтора. С виду обычный материал, но это только внешне. Вся её поверхность была усеяна стяжками чакропроводящих нитей, способных удерживать на себе простенькие чакроконструкты, вроде хенге, для этой цели она и производилась. С помощью этой техники её можно легко перекрасить в любой цвет и изобразить на её поверхности всё, что позволяет мастерство и воображение пользователя, поэтому она и называется маскировочной накидкой. В нашей среде ею часто пользуются разведчики, засадные команды, да и в принципе все те, кому нужно долго и незаметно оставаться на одном месте. Старый, как мир шиноби, трюк, но всё ещё действенный — изобразил на ней рисунок травы, укрылся и лежи себе сколько влезет, удобно.

Для этого она и предназначена — скрывать неподвижную цель. Передвигаться в ней запрещалось категорически, всё-таки это не мантия-невидимка, но сегодня мне придётся это правило нарушить. Сегодня я собираюсь не просто передвигаться, я буду летать в ней.

Кунай вспарывает ткань, создавая в ней прорезь для глаз. Поднимаю её за края над головой и всматриваюсь через получившуюся прореху в безоблачное небо. Хмыкнув, опускаю и создаю ещё одного клона, чтобы подержал. Готово, теперь клон держит её за края, а мои руки свободны, осталось придать ей синий оттенок. Не отрываясь от созерцания неба в прорези, складываю печати и прикладываю руку к ткани, вливая в неё чакру. Она подчиняется моему желанию и синеет, но всё равно контрастирует на фоне неба, нужно светлее. Так, постепенно я смог придать ткани холодную голубизну утреннего неба, теперь она полностью сливалось с тем, что я видел в прорези. К сожалению, складки и текстура ткани всё равно будут демаскировать её вблизи, но и я в ней близко ни к кому подлетать не собираюсь. Накидываю ткань на себя, взмываю ввысь и начинаю быстро набирать высоту. Ветер привычно шумит в ушах даже сквозь ткань, пока я пытаюсь подтянуть прорезь к глазам, и уже спустя полминуты стремительного полёта оказываюсь на высоте, с которой Деревня Скрытой Травы была видна, как на ладони. Думаю, достаточно.

Разведка с воздуха, проведённая заранее, показала, что Кусагакуре стоит на небольшом природном возвышении, а в радиусе пятисот метров от неё не было ничего, что наступающие силы могли бы использовать как укрытие. Ни холмика, ни впадины, лишь ровная земля с редкими, тоненькими деревцами да небольшими камнями. Оно и понятно, ведь никакого барьера вокруг селения я не увидел, и вплотную подходящий к стенам лес, как в анимешной Конохе, для Деревни Травы был бы огромным упущением в плане безопасности.

И незаметно преодолеть это поле можно было либо под техникой маскировки, которых у меня не было, либо пролетев по недостижимой для глаз караульных вышине, что я только что и сделал. Теперь, когда я точно над Деревней, нужно спуститься вертикально вниз и спрятаться в замеченном мною накануне зелёном прямоугольничке, оставаясь при этом вне поля зрения ребят на вышках. Также внизу виднелись довольно крупные зелёные поля, но все они были расположены почти у самой стены, что мне не подходит, так что остаётся только этот. Не знаю точно, что там находится, но если это что-то вроде парка, то затаиться для меня там будет легче лёгкого. Сомневаюсь, что в такое время в нём будут посетители.

Подтянув ноги к груди и плотно обернув ткань вокруг тела, я развернулся вниз головой и начал снижаться. Уже вскоре глаза начали слезиться от бьющего в них ветра, но я героически терпел, не позволяя себе выпускать из вида приближающуюся Деревню. Когда я опустился достаточно, чтобы разглядеть в размытом ранее зелёном прямоугольнике отдельные деревья, пришлось замедлиться и оглядеть окрестности.

На крышах, вроде, чисто, уже хорошо. То, что происходит на улицах, мне отсюда не видно, но я бы сильно удивился, окажись они полны народу. Я ведь не даром решил именно ранним утром заглянуть, когда на улицах ещё мало любопытных глаз. Мог бы вообще ночью это сделать, только вот для передвижения по Деревне мне нужна толпа народа и пришлось бы слишком долго ждать.

Собравшись с мыслями, я лихо рванул вниз, одновременно срывая с себя ткань. Ветер зашумел с новой силой, теперь я мчался к земле, как метеор, и когда она оказалась достаточно близко, я резко затормозил и отпустил себя. В тот момент, когда мои ноги касаются земли, прихожу в движение и укрываюсь за только что запримеченным мною кустом, неподалеку от которого вскоре сверху упала ткань. Подтягиваю её к себе телекинезом, запечатываю, и снова замираю.

Прошло несколько секунд, потом несколько минут. Тихо. Похоже, план сработал, иначе в мой куст уже летели бы техники и кунаи. Он, кстати, был слишком низким, из-за чего мне пришлось согнуться в три погибели, и прикрывал только с одной стороны, так что укрытие надо было срочно менять. И, вознамерившись сделать это прямо сейчас, чуть приподнимаю голову и оглядываюсь по сторонам.

То, что я с высоты принял за обычные зелёные насаждения, на деле оказалось чем-то вроде сада. Первыми в глаза бросались длинные и ровные ряды каких-то колючих кустов, в проходе между которыми я и затаился. Проходы эти тянулись на десятки метров и уводили к гравийным дорожкам, которые, в свою очередь, вели к виднеющимся за кронами деревьев зданиям впереди.

Хотя в такое время тут не было ни души, почему-то это место не казалось мне безопасным, поэтому я начал потихоньку перемещаться к выходу. Вскоре я, передвигаясь перебежками между теплицами, достиг деревянного забора, отгораживающего сад от остальной части Деревни. Тянущаяся верх пышная ива давала здесь хорошую тень, поэтому я решил, что это лучшее место для того, чтобы выглянуть наружу.

Прицепившись всеми конечностями к забору и подтянув тело вверх, я осторожно высунул из-за него голову. Улица была пустынна. Видимо, в такую рань спят даже скрытые деревни. Мой взгляд за секунду облетел все крыши и фасады зданий, пытаясь найти в них что-нибудь подозрительное, но вместо этого зацепился за тёмный и узкий проулок между зданиями. Вроде бы, пустой. Решив, что такой шанс упускать нельзя, я сфокусировал на нём взгляд и беззвучно переместил себя туда шуншином.

Проулок оказался сквозным. Оглянувшись по сторонам, я нашёл то единственное, что могло спрятать меня здесь от мира — продолговатый деревянный ящик, который, при моём приближении к нему, оказался обычной мусоркой. Больше в этом месте не было ничего. И для меня, привыкшего видеть заваленные мусором городские подворотни, это было удивительно.

Здесь вообще было непривычно чисто, и речь не только о моём нынешнем пристанище, а обо всей Деревне в целом. До сих пор я видел её только сверху и с почтительного отдаления, но даже беглый осмотр улицы пару минут назад показал, что к благоустройству окружающей среды шиноби относятся серьёзно. Чего только одна мощёная дорожка перед зданиями стоит. Ведь даже в крупных городах этого мира мостят лишь центральные артерии, чтобы телеги не тонули в грязи, а эта улица центральной явно не была.

Сажусь на корточки слева от ящика и принимаюсь ждать, когда Деревня начнёт просыпаться. Мне было без разницы, с какой стороны от него находиться, ведь с другой тебя всё равно будет видно, но и сидеть мне здесь максимум пару часов. Так что я не стал лезть в мусорку и просто накинул на себя ткань, предварительно изменив её цвет.

Я не питал иллюзий насчёт уровня безопасности, который поддерживают тут хозяева этого селения, и понимал, что даже если я буду мимикрировать под местного — это лишь отсрочит тот момент, когда меня раскроют. Поэтому мне нужен людской поток, в котором легче спрятаться. К тому же, Кусагакуре мала, в ней проживает от силы шесть-восемь тысяч человек, и все они наверняка хотя бы шапочно, но знакомы, и вторженца вычислят быстро. Понимая всё это, я надеялся прочесать Деревню прежде, чем обо мне доложат куда следует, благо тут её размеры играют мне на руку. Ну а уж покинуть её будет не в пример проще, чем войти.

Время шло, небо в прорези между крышами становилось всё светлее, пела где-то свою песню стайка птиц, а с улицы всё чаще слышался звук шагов. Люди просыпались и шли по своим делам, их силуэты мелькали в полоске света между домами, я уже давно сбросил с себя ткань, но всё ещё не решался выйти, пообещав себе, что сделаю это, когда людей станет достаточно много. Сигналом к тому, что пора начинать, послужил низкорослый паренёк, что решил сократить путь и пройти через мой переулок. Незнакомого парня, сидящего на кортах, он лишь окинул беглым взглядом, но не остановился и прошествовал мимо, а я начал вставать. Он не был шиноби, это было ясно по его шаркающей походке, тогда как люди нашей профессии привыкли ходить бесшумно всегда, даже если ситуация этого не требует, но мне всё равно было тревожно. Если он собирается доложить обо мне, то для меня только что начался обратный отсчёт. Оглядываюсь по сторонам и убеждаюсь, что больше никого вокруг нет. Создаю клона, он тут же исчезает, передавая информацию остальным, за чем следует приятное чувство восполнения резерва — развеялось около шести клонов, чтобы я мог создать их здесь. После своего развеивания они передают мне не только собранную информацию, но и часть оставшейся у них чакры, что невероятно полезно как в бою, так и в ситуациях, подобной этой. КПД тут далеко не стопроцентный, по моим грубым оценкам, возвращается что-то около шестидесяти процентов, но сейчас этого хватит для того, чтобы создать четырёх.

Сказано-сделано. Клоны появляются и принимают облик недавно бывшего здесь гражданина, после чего направляются в разные стороны, к выходам из переулка. Задача первого — обследовать восточную часть Деревни, в которой мы сейчас и находимся, второй отправится в центр, ну а мы с оставшимся подождём несколько минут, после чего также разойдёмся. Он на запад, в ту часть Деревни, которую я так и не смог нормально разглядеть с высоты, а сам двину на восток, в район базара и жилой застройки. В отличие от клонов, я не могу разговаривать с людьми, чтобы не привлекать к себе внимания, поэтому просто осмотрюсь.

Когда время пришло, я придал себе уверенный вид, вышел из переулка и пошагал в своём направлении. Моё первое впечатление оказалось верным, это селение действительно положительно отличалось от обычного города, и довольно заметно. Обойдя их в этом мире уже довольно много, я ни разу не видел ничего подобного в плане благоустройства и чистоты. Каменные заборчики вокруг домов, зеленеющие на солнце кроны декоративных деревьев, аккуратно подстриженные кустики вдоль гранитных дорожек и разлитая в воздухе безмятежность. Для завершения атмосферы курортного городка не хватает только тёплого бриза с моря. Однако всё это портила необходимость периодически сверкать глазами по округе и вслушиваться, чтобы не прозевать свист кунаев или ещё чего похуже. Всё-таки в этих милых домиках живут профессиональные убийцы.

На рынке оказалось не так многолюдно, как я изначально предполагал, основываясь на своём личном опыте. Для рынка Ямагаты утренние часы были одни из самых горячих, народ туда буквально вываливал, чтобы закупить продукты на день, чем я и пользовался, когда занимался карманничеством, но это место оказалось совершенно не похожим на всё, что я видел в этом мире ранее. Удивительное дело, но здесь совсем не было нищих. Не сидели посреди площади грязные старухи с протянутой рукой, не бегали беспризорники, не блеяли выставленные на продажу козы, даже неприятных запахов не было! А я ведь уже привык, что любой рынок в этом мире воняет либо гнилой требухой от того, что рыбу чистят прямо около прилавков, либо куриным помётом, либо тем и другим сразу.

В общем, находиться здесь было неожиданно приятно, и я, походив по нему с десяток минут и поизучав товары, так и не углядел в редкой толпе никого с красной шевелюрой, а когда туда пришёл шиноби в зелёном жилете Кусы, решил уйти. Да, довольно-таки халатное отношение к самим же собой поставленной задаче, однако её выполнение я уже давно решил переложить на плечи клонов. В облике того мужика они имеют гораздо больше возможностей в плане добычи информации, чем какой-то мутный, очкастый парень, а я не дурак применять на себя масштабное хенге в селении, полном шиноби. Для местных я чужак, и в моих же интересах не привлекать к себе лишнего внимания.

Я продолжал ходить по улицам Селения Скрытой Травы и глядел по сторонам. Не смотря на то, что здесь было много зелени, под ногами было не так уж и много сора. Листья ведь сыплются постоянно, значит, их тут регулярно убирают. Раздумывая о том, сколько у них тут дворников, я вышел с зажатой между домами дорожки, ступил на широкую улицу, ведущую в центр, и ошарашено замер, смотря на то, чего здесь вообще не могло быть. Линия электропередач!? Нет, я, конечно, уже понял, что шиноби живут гораздо лучше простых людей, но чтобы они пользовались электричеством, в то время как даже столицы государств живут в полноценном шестнадцатом веке? Нет, что-то тут не так.

Шагая по широкой дороге вдоль прилавков и витрин, я почти в открытую изучал натянутые между столбами провода, и смог кое-что заметить. К ним не был подключен ни один из стоявших рядом домов, провода просто тянулись от самых окраин Деревни к виднеющимся вдали административным зданиям. Может, это система передачи сообщений? Почему-то захотелось забраться в чей-нибудь дом и посмотреть, есть ли там телевизор.

Я шёл вперёд, туда, куда уводили провода, и все мои мысли были заняты этим приветом из прошлой жизни. Я даже попавшемуся на пути магазину оружия уделил лишь минимум внимания, хотя на его витрине и красовалась такая экзотика, как кусаригамы и нунчаки. Слишком уж выбивались эти ЛЭПы из всеобщей обстановки, поэтому, когда я вдруг услышал впереди многоголосый смех и перевёл взгляд на дорогу, то лишь титаническим усилием воли не позволил своей походке дрогнуть, а испугу проявиться на лице.

Прямо мне навстречу шла весёлая компания с протекторами Кусы на банданах. Я уже видел здесь шиноби пару раз, но лишь издалека и все они занимались своими делами или проносились надо мной по крышам, не удостаивая меня вниманием. А эти идут прямо на меня, да ещё и всю дорогу занимают. Спустя несколько напряжённых секунд спасение было найдено, я опустил голову и ускорил шаг, и когда между нами было уже меньше пяти метров, нырнул в боковой проход между домами. Как оказалось, он заканчивался тупиком, но в данный момент меня это ни сколько не смущало, мало ли, что может понадобиться человеку около кирпичной стены. Я снизил скорость и теперь медленно брёл к этой стене, буквально затылком ощущая, как компания поравнялась со мной, после чего разговоры и смех начали удаляться. Хорошо, значит, не заметили.

Я обернулся и тут же застыл на месте. Стена. Кирпичная, такая же, как у меня за спиной. Догадаться, к чему всё идёт, было несложно, руки уже сложились в печать концентрации, но приближающийся свист воздуха за спиной заставил немедленно уходить кувырком вперёд. Стоило снова оказаться на ногах, как стены переулка дрогнули и начали бесшумно смыкаться, якобы угрожая раздавить моё бренное тело.

Меня что, вообще за дитё держат? Кай!

Иллюзия исчезла и переулок снова стал нормальным, только вот у горла появилось нечто острое и холодное. Нервно глотаю слюну, и кадык неприятно проводит о лезвие. Плохо. Гендзюцу, наверное, единственная моя слабость, никто из моих учителей его просто не знал, а, как известно, никто лучше практикующего иллюзии не сможет лучше рассказать, как им противостоять. Только вот как меня в него ввели? Через глаза не получилось бы, у меня в них ринненган, остаётся только слух или обоняние. Ну или осязание, но это слишком уж экзотический вариант.

Раздосадованный тем, что меня застали врасплох, я даже не обратил внимания на появившегося в моём поле зрения мужчину в зелёном жилете, крутящего в зубах соломинку. Если бы этот хрен знал, что я могу избавиться от него в любую секунду, то не вёл бы себя так фривольно. Можно было бы раскидать их обоих великим отталкиванием, но эта техника разнесёт вокруг меня все, и пока есть надежда сделать всё по тихому, я не буду её применять.

— Не дёргайся, — мягко прозвучал женский голос из-за спины. Даже и не думал, родная.

— Ну и кто же ты такой? — спросил уже мужчина.

Вместо ответа немного рассредотачиваю взгляд, пытаясь сфокусироваться на приставленном к горлу ноже. Обычно, чтобы воздействовать телекинезом на предмет, мне нужно его видеть, а так как нож я сейчас могу ощущать только шеей, по которой уже скоро побегут тёплые струйки, на концентрацию понадобится больше времени. Да и попробуй тут сконцентрироваться, когда тебя вот-вот зарежут.

Не дожидаясь ответа на свой вопрос, шиноби начал подходить ближе, вынимая изо рта соломинку, и когда между нами было уже меньше метра, я снова посмотрел на него. Точнее, на то место в его груди, напротив которого должно находиться сердце. Мгновение и нож вырывается из руки женщины, пробивает насквозь тело шиноби, оставляя дыру в его груди, после чего втыкается в стену за ним.

Не успели его ноги подкоситься, а сам он упасть, как я атаковал локтём его дезориентированную напарницу, откинув её от себя, после чего развернулся и втянул её в бой тайдзюцу. В схватке один на один ошеломлённая противница долго продержаться не смога, и прежде, чем успела позвать на помощь, получила штырь в живот. Я по-джентельменски подхватил её падающее тело и зажал рот, из которого вскоре полилась кровь, припал вместе с ней к земле и уже готовился увидеть заинтересованную публику в проходе справа. Однако её не оказалось. Прохожие шли по своим делам и нас будто вообще не видели. Странно, в переулке было не так уж и темно. Хотя, кто-то из моих противников использовал гендзюцу, и скорее всего, это именно из-за него на наш бой никто не обратил внимания. Но даже если это так и прохожие видели ту же кирпичную стену вместо узкого прохода, сейчас-то иллюзия должна была уже спасть. Противница, оказавшаяся совсем молодой девчушкой, кашлянула, выплёвывая мне в руку порцию тёплой крови, окончательно слабея, а у меня родился план. Ей уже не помочь, зато она может помочь мне. Стряхнув с ладони кровь, создаю клона, который кладёт руку на лоб умирающей девушке, а сам выпрямляюсь и прохожу вперёд, чтобы закрыть их. Эта техника сделала бы меня беззащитным на какое-то время, чего я, естественно, не хочу, и клоны тут как нельзя кстати.

Закончил он раньше, чем я предполагал. В её памяти просто не нашлось интересных воспоминаний, в которых можно было порыться. И если доверять тому, что просмотрел клон, то в этой Деревне не проживало ни одного человека с нужным мне цветом волос. Были рыжие, которых видел лично я, и даже несколько человек с уклоном расцветки в розовый, но ни разу эта куноичи не видела в Кусе никого, подобного мне, красноволосого. Значит, правильно я голову обмотал.

Собственно, на этом мои поиски можно было считать оконченными, пора отзывать клонов и смело зачёркивать ещё один населённый пункт на карте страны Травы. Только вот клон, будучи, по сути, мной, прекрасно понимал меня и знал, как сильно я не люблю оставаться ни с чем. Да, эта вылазка оказалась неудачной, однако ничто не мешает мне извлечь из неё что-нибудь хорошее, например, вломиться в библиотеку, местонахождение которой клон любезно узнал для меня. Настоящая библиотека шиноби, в которой я так давно мечтал побывать. Особа, которую я укокошил, была там не частым гостем и считала, что ничего интересного там не хранится, но даже так, сам факт нахождения поблизости библиотеки шиноби заставлял моё воображение оживать.

«Можно сходить, только вот…» — перевожу вниз, — «что делать с этим бардаком?»

С сомнением гляжу на два бездыханных тела, на вошедший по ручку в стену кунай, на растекающуюся красную лужу под мертвецом и тяжко вздыхаю. Прятать трупы в мусорке, как Хитман, не вариант, роль мусорных контейнеров тут играли грубо сколоченные, деревянные ящики, сквозь стенки и днища которых легко просочится кровь. Значит, только свитки. Но даже если я запечатаю трупы и выдерну кунай, кровь всё равно останется.

Я решил не тратить на это время и, оставив оба тела за мусоркой, быстрым шагом направился к центральному району, до которого было рукой подать. Именно там и располагалась библиотека, прямо неподалёку от школы для юных шиноби. В самой библиотеке мне с большой долей вероятности придётся пошуметь, читательского билета-то у меня нет, а уходить по любому придётся с боем, так какая разница?

Библиотека находилась на самой окраине центрального района и представляла собой белокаменный прямоугольник с наклонной крышей и широкими окнами. Последнее, как я сразу подметил, может стать проблемой, учитывая, что я собираюсь там сделать. Пока я шёл сюда, всё пытался придумать какой-нибудь хитрый план, который позволит мне провернуть там всё по-тихому, но ничего дельного в голову так и не пришло. Куноичи ходила в эту библиотеку ещё совсем мелкой, поэтому хорошо помнила лишь план помещения и вредного библиотекаря. Сведения о том, что именно она там читала, клон просматривать не стал, так как их было слишком много, и удовлетворился лишь ощущением серой скуки, с которой были связаны те воспоминания. Однако то, что было скучным для маленького ребёнка, может стать неоценимым подарком для меня.

Входная арка остаётся позади, три шага по трём скрипучим ступенькам поднимают меня в давно не видевший ремонта холл с облупившимся потолком. Я, уже готовый к неприятностям, с облегчением отметил царящую тут тишину, которая давала надежду на то, что удастся всё сделать более-менее тихо. Хотя, это же библиотека, тут и должно быть тихо.

Я направился вперёд, уверенно перешагнул порог читального зала и огляделся. Удивительно, но спустя столько лет это место осталось точно таким же, каким запомнила его куноичи. Пылинки всё так же кружили в лучах утреннего солнца, вдоль стен стояли всё те же старые стеллажи, набитые книгами и свитками, по центру всё те же студенческие скамьи, над которыми висела люстра, по ощущениям, века так из позапрошлого. Даже привычка библиотекаря добавлять в чай шалфей никуда не делась, этот пряный запах я учуял ещё с порога. И, похоже, что я выбрал удачное время, чтобы заглянуть. Зал был пуст. Видимо, библиотека только открылась.

— Вам что-то нужно? — проскрипел библиотекарь, не отрывая взгляд от лежащего на столе свитка.

— Да, я ищу что-нибудь про… чакру или техники. Есть у вас что-нибудь подобное?

Дед поднял свою седую голову, всмотрелся в моё лицо, и я, видя, как поменялся его взгляд, сразу понял, что пора готовиться к неприятностям.

— Чего? — произнёс он так, будто я сказал какую-то глупость, и я не мог не заметить, как дрогнули его пальцы, как слегка напряглось тело. Кажется, не я один тут пытаюсь изобразить уверенность, — Парень. Ты кто такой-то?

Наступила неловкая пауза. Старик недоверчиво сверлил меня взглядом и думал, что я не вижу, как его рука нырнула под стол. Что бы он не собирался сделать дальше, мне это было совершенно не нужно, так что я заставил этот стол между нами исчезнуть. Махнув рукой, я отправил его в полёт аж до противоположной стены. По залу прокатился ужасающий грохот, старая мебель разлетелась на куски, не выдержав такого издевательства, и обрушила собой один из книжных стеллажей. Библиотекарь, отпрыгнувший назад так, будто ему было лет двадцать, сейчас ошалело смотрел то на меня, то на устроенный мною бардак, и мелкими шажками пятился к окну позади себя.

— Извините за это, — сказал я без грамма сожаления в голосе, — просто не хочу неприятностей. Всё, что мне нужно, это несколько свитков, желательно с техниками или чем-нибудь подобным. Можете считать это ограблением, но я правда, — складываю печати и выбрасываю вперёд руку, из которой вырастает водяной хлыст и устремляется к библиотекарю. Секунда, и он оборачивается вокруг его тела, лишая подвижности.

— Не хочу неприятностей.

Щепотка угрозы, которую я добавил в свой нарочито нейтральный тон, плюс беспомощное положение моего собеседника, сработали, хотя и не так, как я предполагал. Он лишь презрительно усмехнулся, глядя мне в лицо, но всё же начал говорить.

— Ты считаешь, что здесь правда стали бы хранить что-нибудь ценное? В общественной библиотеке? — задал он риторический вопрос, и я хотел уже ответить ему что-нибудь в том же духе, но с мысли меня сбил развеявшийся клон, один из тех, что гуляли по Деревне. Кажется, пора поторапливаться.

Мы смотрели друг другу прямо в глаза, и если мои были скрыты за очками и он не мог читать меня так же, как я его, то вот в его потускневших от старости глазах я не видел ни намёка на страх. Потрясающая сила воли. Быть захваченным неизвестной техникой, знать, что никто не придёт на помощь, но всё равно не показывать слабости перед врагом. Гвозди бы из этих людей делать.

— Не знаю, как ты попал в Деревню, но живым тебе отсюда не выбраться, уж насчёт этого будь уверен, — сказал он, словно выплюнул, и я окончательно понял, что легче его убить, чем пытаться договориться. Но у меня всё ещё были варианты.

Концентрируюсь и принудительно развеиваю всех теневых клонов, а мой резерв наполняется больше, чем на треть. Хорошо. Несколько одноручных печатей для множественного теневого клонирования и он снова уменьшается, а помещение наполняется белым дымом и звуками множественных хлопков. Уже зная, что нужно делать, клоны разбегаются по библиотеке, чтобы немедленно начать переворачивать её вверх дном. Мои копии оккупировали стеллажи, выгребая со старых полок абсолютно всё и бесцеремонно сваливая на пол то, что посчитали бесполезным, а так как их было довольно много, а на некоторые полки, судя по всему, никто не заглядывал уже много лет, то уже спустя полминуты пыль тут стояла столбом.

Стоящий недвижимо библиотекарь взирал на всё это с таким ужасом, с каким священник мог бы смотреть на осквернение своего храма. Возможно, это шоу прибавит ему сговорчивости.

— Ты заплатишь за это, — сказал он через несколько минут.

— Этого можно было бы избежать, если бы вы сразу всё рассказали. Ни за что не поверю, что в библиотеке шиноби нет вообще ничего интересного.

— Да даже если бы и было, я лучше умру, чем буду тебе что-то рассказывать!

— Мои ребята уже почти закончили, — пожал я плечами, затем задумчиво посмотрел себе под ноги. — Хотя, возможно, мне стоит ещё и пол вскрыть? Слышал, что особо секретные свитки любят хранить в особо защищённых местах, подвалах, например. Да и стены можно разобрать, вдруг в них есть потайные ниши. Вы же не против?

Узнать, против он или нет, мне так и не удалось, мои потуги в шантаж прервались скрипом половиц и топотом множества ног в прихожей. Мы оба повернули головы ко входу в зал и увидели застывшую в дверном проёме девушку, из-за спины которой любопытно выглядывало несколько детских голов.

— Бегите! — рявкнул на неё старик и она тут же подчинилась. Через секунду ни её, ни детей в проходе уже не было, а библиотекарь победно взирал на меня, будто и не был сейчас полностью в моей власти.

— Вот и всё. Надо было тебе уходить, пока… — не дав ему договорить, я махнул хлыстом и швырнул его в сторону выхода, тем самым намекнув, что не хочу его больше здесь видеть, после чего направился к занятым делом клонам. Библиотекарь, тем временем, пытался встать на ноги, и, не преуспев, начал выбираться из здания на четвереньках, но к этому моменту я уже потерял к нему интерес. Теперь может делать и звать кого угодно, я здесь уже закончил. Командую своим грабителям сбор, одновременно доставая запечатывающие свитки, и клоны понесли в освобождённый от скамей центр зала всё, что посчитали интересным. Когда они закончили, я развеял большинство из них, оставив трех, после чего, переваривая полученную информацию, склонился над получившейся горкой.

— Готовьтесь обеспечить мне выход, — говорю им, показывая пальцем на потолок, а сам приступаю к запечатыванию награбленного.

Говоря об этом, клоны действительно не нашли никаких описаний техник. Самым полезным из того, что они нашли, была самая элементарщина по теории чакры, какой-то объёмный научный труд, посвящённый стихийным трансформациям, да несколько пособий и справочников для начинающих ирьёнинов. Сам я, конечно, вряд ли буду ими пользоваться, склонности к врачеванию никогда в себе не ощущал, да и учиться лечить людей по книжкам — лишь время тратить. Всё остальное, оставшееся лежать на полу около стеллажей — пособия по тактике, метанию железа, развитию тела, бесконечные исторические свитки, подошли бы, скорее, той стайке детей, бывших здесь недавно, но никак не мне, так что всё это остаётся здесь.

Около минуты понадобилось мне на то, чтобы заполнить свои свитки награбленным, после чего встаю и киваю клонам. Пора убираться отсюда.

***

«День будет тяжёлым» — обречённо вздыхал кандидат в джонины Кота, стоя в оцеплении вокруг библиотеки. Всё началось полчаса назад, когда его, вместе с другими шиноби уровнем от чунина и выше, подняли с кровати и вызвали в резиденцию правителя. На лицах своих коллег Кота отчётливо читал нервозность, которую лишь усугубляло ожидание в холле резиденции. Все понимали, что их лидер, Коуки-сама, никогда просто так не прерывает заслуженный отдых своих подчинённых, значит, что-то случилось. Вскоре к ним вышел сам деревенский лидер и кратко довёл, что в Деревню проник посторонний. По его словам, специалисты уже были заняты делом, а все здесь собравшиеся получают срочную миссию по усилению уже развёрнутых поисковых групп.

Подробности Кота получил уже непосредственно от поисковиков, к которым был приставлен. По их словам, час назад в резиденцию Коуки-сама прибежал сын и помощник аптекаря с Кленовой улицы, до смерти напуганный. Он рассказал, что сегодня утром он, бегая по поручению отца, заметил среди прохожих на улице свою точную копию, шедшую как раз мимо той лавки, в которую ему надо было заглянуть. После этого, правильно всё оценив, он побежал в резиденцию правителя, где всё рассказал, и теперь дюжина команд целенаправленно прочёсывала Деревню, разыскивая того самого двойника. Хотя его, наверное, уже нашли другие, отправленные на ту саму улицу, но остальные тоже должны были выполнять свою работу.

Сам Кота и не надеялся, что его команда, отправленная на самые задворки Деревни, почти к самой стене, найдёт что-нибудь интересное. Тут не было ничего, кроме тренировочных полигонов и общественных бань, так что шпиону-диверсанту тут делать было откровенно нечего. И какого же было его удивление, когда он увидел здесь Нишизаву, того самого сына аптекаря, который как ни в чём не бывало разгуливал вдоль забора полигона.

Он шёл к ним спиной в полном одиночестве, беспечно засунув руки в карманы, поэтому искушение атаковать его было сильно, но вбитая дисциплина оказалась сильнее. Поисковики, быстро переквалифицировавшиеся в команду захвата, начали действовать по инструкции. Самый младший из них поскакал докладывать Коуки-сама, остальные же, рассредоточившись позади цели, принялись следить за ним и дожидаться подмоги. Коте совершенно не нравилось то, что делать это приходится аж в четыре рыла, всё-таки за шиноби следят, но делать было нечего.

Незнакомец, до сего момента шедший спокойным пешим шагом, внезапно перемахнул через двухметровый сетчатый забор и сломя голову побежал вглубь полигона, шиноби же без промедления рванули за ним. В их головах мгновенно сложилась картина происходящего: этот полигон вплотную примыкает к стене, и если он переберётся через неё, то ускользнёт! Сделать это не так-то просто, конечно, караульные не спят, но ведь он как-то попал внутрь.

В попытках не дать ему уйти, они довели лже-Нишизаву до центра полигона и готовились уже по нему ударить, но незнакомец вдруг резко затормозил и обернулся. От неожиданности его преследователи тоже остановились, после чего начали отходить друг от друга, стараясь встать по разные стороны от него. Вот теперь инструкции уже позволяли вступить в бой, но уж слишком странно вёл себя этот нарушитель. Стоит перед четырьмя шиноби, открыто обходящих его по флангам, и даже бровью не ведёт. Нежели так в себе уверен?

— У вас в Деревне есть красноволосая девушка? — спросил он чуть хрипловатым и даже, как показалось Коте, подростковым голосом.

Они переглянулись. Вторженец захотел поговорить? Это было им на руку.

— Нет, — ответил Зосуи, самый старший из них, — таких тут нет. А зачем тебе красноволосая девка?

— Надо.

На это уважаемый в Деревне джонин не нашёл, что ответить и замолчал, а стоящий перед ними парень, тем временем, сделал немыслимое — он засунул руки в карманы. Перед четырьмя шиноби! У некоторых от такого открытого пренебрежения заскрипели зубы, в чём Кота их прекрасно понимал. Да и разговорами его отвлечь, кажется, не удалось. Ну и ладно, он и так не пытается сбежать, просто стоит и смотрит на них без всякого выражения, от чего страшно хотелось зарядить ему в морду. Может, удастся продержать его здесь до прибытия подкрепления.

— Значит, мне тут делать нечего, — сказал он вдруг и исчез, оставив недоумённых шиноби смотреть на развевающийся дым. В воздухе повис немой вопрос «Что это было?», который никто не решался задать, как и ответить на него. Все просто поражённо молчали.

— Теневой клон… — Кота повернулся к соседу, смотрящему куда-то в пространство перед собой.

— Э? Ты знаешь эту технику?

Ответа на свой вопрос он так и не получил — сзади послышались приближающиеся шаги, на что все четверо обернулись. Подкрепление, вовремя.

К счастью, подоспевшие шиноби удовлетворились лишь кратким пересказом событий, после чего торопливо передали новый приказ начальства — выдвигаться в центральный район, где видели нарушителя. И пока они неслись в центр, Кота услышал слухи о том, что там пропало несколько шиноби, отправленных на поиски самыми первыми, и тут уже до всех них начало доходить, что началось что-то серьёзное. Случаев, когда в Траву проникали лазутчики, никто не мог припомнить со времён Второй Войны, и если они активизировались сейчас…

«Значит ли это, что мы на пороге третьей?» — спросил он у самого себя, всматриваясь в окна библиотеки с крыши бакалейной лавки.

О войне не говорили вслух, суеверно боясь накликать, однако то, что она грядёт, уже давно не было секретом для шиноби. Слишком многие были недовольны результатами прошлой войны. Усилившаяся в последнее время Ива и, наоборот, ослабленная потерей союзника Коноха. Ненавидящие как её, так и друг друга Туман и Облако, только и ждущие момента, чтобы вцепиться друг другу в глотки за контроль над морем Канзоку. Подозрительно притихшая Суна. Мир уже давно напоминал пороховую бочку, ждущую своей спички, только вот никто, пожалуй, не ожидал, что она рванёт так скоро. Оптимистично надеялись ещё на парочку мирных лет. Значит, кто-то из игроков решил поторопить события? И неужели этот кто-то решил начать мировую войну в их библиотеке?

Тем временем, у входа в упомянутое здание появилось движение. Кота напряг зрение, но вместо нарушителя увидел, как из дверей вываливается их старый библиотекарь, с трудом поднимается и прихрамывающей походкой направляется прямо в сторону Коты. Интересно, зачем было оставлять его в живых? Он ведь источник информации. Если только…

— Стой! — крикнул ему кто-то снизу. Верно, подумал он, нельзя недооценивать коварство врага, ведь он мог как заминировать старичка, так и стоять сейчас перед ними и выдавать себя за него.

Библиотекарь послушно остановился за двадцать метров от линии оцепления, пока внизу громко искали того, кто может сделать клонов, чтобы обыскать того на предмет взрыв-печатей. И это не вызывало у Коты положительных чувств. Кажется, штурм откладывается до тех пор, пока они не осмотрят старика, что означает лишнее время для врага. Может, он рассчитывал именно на это, когда отпускал его живьём? Только вот не помогут ему эти пара лишних минут, библиотека ведь окружена.

В следующий миг по Деревне прокатился чудовищный грохот, раздавшийся со стороны библиотеки. Присутствующие неподалёку шиноби могли наблюдать, как из её крыши вырвался гигантский столб пламени и бушевал на протяжении нескольких секунд, прежде чем потухнуть. Над библиотекой поднялся дым, где-то залаяли собаки, а Кота тихо порадовался тому, что они успели вывести людей из близлежащих домов. Если враг обладает такими техниками, то битва может выйти масштабной.

Но битвы не получилось. Вскоре после взрыва из дымящейся дыры в крыше вылетела человеческая фигура, и прежде, чем кто-то успел сообразить, поднялась на такую высоту, что стоящим внизу пришлось задирать головы, чтобы не выпустить её из виду. Кандидат в джонины зажмурился на секунду, остановил ток чакры в теле, прерывая возможное гендзюцу, после чего снова открыл глаза. Да, всё верно, летающий шиноби.

Кажется, другие были в схожем состоянии, судя по образовавшейся на улице тишине. И всех их можно было понять. До сих пор история их мира знала лишь считанное количество шиноби, способных летать по небу без призывных животных и прочих дополнительных средств. Самый известный из них был жив до сих пор и сейчас возглавляет Деревню, Скрытую в Камне, и это… наводит на мысли о том, откуда мог прийти этот нарушитель.

Шиноби, тем временем, не сидели на месте. В незнакомца полетело несколько кунаев и сюрикенов, кто-то даже водяное ядро выпустил, но всё это прошло мимо, так как вторженец и не думал останавливаться. Уже через десяток секунд он превратился в еле заметную точку на небосклоне, а вскоре пропала и она.

***

Опустошив уже пятую по счёту пиалу, я снова склонился над низким столиком и опёр голову на руку, пытаясь не слушать гогот пьяной компании по соседству. Со стороны я, наверное, кажусь сейчас крайне мрачным типом, ибо кто ещё будет сидеть с такой постной рожей в питейном заведении, однако внешний облик сейчас полностью отражает моё внутреннее состояние. С начала моих поисков прошёл уже далеко не месяц, за это время тёплые, летние деньки успели смениться хмурой осенней непогодой, в которую от простуды спасают только горячие источники да тёплая одежда. Ну и еще регулярные сеансы разгона по телу чакры, если ты шиноби. Она вообще много от чего помогает, не даром обычные человеческие болезни шиноби почти не берут, если только это не что-то совсем уж тяжёлое.

За это время я обошёл уже, наверное, всю страну Травы и даже в приграничные территории соседних стран заглядывал, но никого, удовлетворяющего моим запросам, так и не нашёл. В последнее время я даже начал прибегать к крайним мерам и стал отправлять на поиски крупные партии клонов, хотя уже и не очень верил в успех. Учитывая, что существуют они неделями, то раздражающие и лишающие жизнь красок мигрени стали моими постоянными спутниками. Они и постоянно крутящиеся в голове пессимистичные мысли оказывали пагубное влияние на моё психическое состояние, и смягчить негативные эффекты от них помогало только самовольное развеивание клонов в то время, пока я сплю, и саке. Но в последнее время я начал подозревать, что последнее всё только усугубляло.

— …На этой биджевой земле не растёт ничего, кроме гороха! — всё распалялся в хмельном негодовании мой сегодняшний собутыльник. Его смугловатое лицо раскраснелось от алкоголя, а коренастая фигура как будто стала ещё больше.

Звали его Фукадзу и познакомились мы только сегодня, буквально несколько часов назад во время игры в карты, когда он попытался набить мне рожу, но получил сам. После этого нас обоих выгнали из игорного дома, мы помирились и он затащил меня в изакаю — традиционное питейное заведение, где мы скрепили наше примирение за бутылкой саке.

Не смотря на моё первое впечатление о нём, Фукадзу оказался довольно хорошим мужиком, а учитывая то, что он шиноби, то хорошим втройне, раз не полез от безденежья резать людей. Это я смог узнать из его пьяных речей. По своим собственным словам, Фуказу принадлежит какому-то бедному вольному клану, причём шиноби в нём остался чуть ли не один он. Настолько бедному, что они вынуждены сами ковыряться в земле, так как всех крестьян вырезали в прошлую войну, а новые не идут. Не смотря на то, что он нытик и любитель посливать денежки в казино, он заслуживал уважения уже тем, что остаётся человеком и занимается мирным трудом, в отличие от подавляющего большинства его коллег. Поэтому мне хотелось помочь ему хоть чем-то, хотя и знаю, что он просто душу изливает.

— Не пробовал не сливать последние деньги у этих жуликов? — спросил я, опёршись подбородком на кулак.

— Сливать? — он угрожающе взглянул на меня. — Я их приумножить пытаюсь, а такие, как ты, всё портят. Хотя, — махнул он рукой, — тебе-то чего, ты ведь, наверное, как сыр в масле к-катаешься.

Изо всех сил стараясь не хохотнуть, я решил плеснуть себе ещё немного саке и уже потянулся к бутылке, но меня опережают. Фукадзу небрежно взял её за горлышко, наполнил свою пиалу почти до краёв и одним залпом опустошил, после чего тяжело откинулся на спинку сидения.

— А, тебе всё равно не понять.

С неудовольствием ёжусь на месте. Неудобное, всё-таки, заведение, столики слишком низкие, сидеть приходится на полу, из-за чего быстро затекают ноги, да и шумно, опять же.

Фукадзу прикрывает глаза. Ненавижу принижать беды других, но мне бы сейчас его проблемы. Заработать денег, поднять землю, нанять работников — всё это, конечно, нелегко, но там, хотя бы, понятно, что нужно делать, да и убить тебя никто не пытается. А вот как мне избавиться от Зетсу, если единственный человек, способный помочь мне сделать это, никак не хочет находиться?

От вновь нахлынувшего горя снова тянусь к бутылке. Если не найду, останется только перерабатывать план, искать другой способ найти этого клятого Мадару, а с ним и Зетсу, но сожри меня биджу, как же…

Уже поднеся к губам пиалу, вздрагиваю от хлынувшего в голову потока информации, обещающего очередной приступ мигрени. Как же не вовремя решил развеяться очередной клон. Однако вместо ещё одного отчёта о неудаче, получаю кое-что новенькое.

Рука с пиалой медленно опускается на стол. Нашли.

Глава 19

Я постучался в дверь маленькой лесной избушки, сильно поросшей мхом, и принялся ждать. Даже не верится, что в этой гниющей развалине действительно кто-то живёт, но моя сенсорика врать не может. Я чувствовал человека именно здесь, в этом районе, и не просто человека, а очень сильно похожего на меня по чакре. Не удивительно, что я нашёл её или его (не знаю пока точно) именно здесь, в этой глуши, за многие километры от цивилизации. Настоящий медвежий угол, идеальное место, чтобы спрятаться.

Внутри домика почти сразу же началась еле слышная возня: что-то глухо бумкнуло, заскрипели половицы под частыми шагами, которые быстро стали приближаться к двери. Ощущение чужой чакры, передающееся мне через отсыревшие доски пола, ясно говорило о том, что с той стороны двери находится человек с очень необычной и, что главное, похожей на мою чакрой. Похожей, но не идентичной, поэтому я не был до конца уверен, что нашел нужного человека, в глаза я его или её ещё не видел.

Обнаружил я это место с помощью своей новой техники всевидящего дождя, как я её назвал. Ну, или, вернее, заготовке под технику, так как полноценной техникой это пока не являлось. Всё, что я делал, это напитывал дождевые облака своей чакрой, она попадала на землю вместе с дождём и позволяла мне следить за происходящим там. Но управлять погодой, как Пейн, я пока не мог. И до тех пор, пока не научусь, это останется просто полезным трюком, здорово расширяющим радиус действия сенсорики, не более. Так что клону просто повезло, что в этом месте собиралась гроза и он не поленился ею воспользоваться. А после того, как заметил любопытный источник чакры внизу, развеялся и передал знания мне.

Хлипкая дверь со скрипом отворилась, выпуская на волю неприятный запах гниющей древесины, а мои глаза встретились с немного удивлёнными, тёмно-красными глазами незнакомки. Я решил не прятать свой ринненган, потому, что если она действительно сенсор высшего уровня, то всё равно почувствует плёнку хенге на глазах и мгновенно меня раскроет, а если она таковым не является, то получается, что я пришёл сюда зря. Но пока оснований так думать нет, и чтобы завоевать её доверие, нужно быть с ней максимально честным и ничего не скрывать, иначе она может отказаться помогать.

— Привет. Меня зовут Нагато Узумаки и я искал тебя, — сказал я, пристальнее оглядывая собеседницу.

Она была чуть постарше меня и выглядела лет на двадцать-двадцать пять. Что я приметил сразу, так это багрового цвета волосы, спускающиеся до плеч, и такого же цвета зрачки, совсем, как у этой Карин. В общем-то она была довольно похожа на неё, насколько вообще живой человек может быть похож на нарисованную картинку. Надеюсь, это именно та, кого я ищу.

— Здравствуй, меня зовут Киара, — чуть склонилась она. — Мы рады, что ты пришёл. Проходи, глава хочет поговорить с тобой.

Да, думал я, это определённо она, я не ошибся. Она не только почувствовала моё приближение и была готова, она точно знала, кто я такой. Иными словами, сенсор. Я заранее предполагал, что она тут может быть не одна, поэтому кивнул и проследовал за ней, мимоходом отметив, что избушка совершенно пустая и никак не может быть местом жительства этого самого главы. И верно, у дальней её стены красовался открытый люк в полу, ведущий куда-то вниз, и девушка начала ловко в него спускаться.

Я посмотрел ей вслед, затем осторожно ступил на первую ступеньку. Крутая каменная лесенка утопала во тьме подземелья, но для Киары это, видимо, проблемой не было, ибо та уже скрылась в темноте подвала. Когда я спустился настолько, что мою макушку уже нельзя было увидеть снаружи, она крикнула мне, чтобы я прикрыл за собой люк, что я тут же и сделал. И после того, как тонкая металлическая плита встала на своё место, туннель погрузился в непроглядный мрак.

— Подожди, сейчас включу свет, — донеслось откуда-то снизу, после чего на сводчатом потолке зажглось несколько огоньков.

Спустившись метров на двадцать вниз, я оказался в пещере естественного происхождения, если судить свисающим с потолка сталактитам, которую освещали несколько хаотично разбросанных по ней зелёных огоньков. Киара стояла перед крупным и гладким булыжником во всю стену, возложив на него руку. Небольшая спиралька, выгравированная на потолке прямо над этим булыжником, ясно говорила о том, что это место принадлежит Узумаки и Киара явно была одной из них, что очевидно. Спустя некоторое время камень, на котором покоилась её рука, дрогнул и начал плавно погружаться в землю, словно та была водой. Не успел я подивиться таким технологиям, как он уже полностью в ней скрылся и Киара позвала за собой, приглашая войти в… убежище?

В открывшемся проходе светлел широкий, прямой коридор. Следуя по нему за Киарой, я отмечал, что это помещение выглядело пустоватым, хотя и были видны попытки придать ему жилой вид с помощью постаментов с вазами вдоль стен. Мы шли по широкому проходу мимо закрытых деревянными ставнями комнат, шаги гулко отзывались от белых стен и сводчатого потолка, а я активно вертел головой по сторонам, запоминая план помещения на всякий случай. В цветах преобладали белый и красный, что слегка напоминало мне китайский антураж.

Свернув за угол, мы вошли в круглый проём в стене, заменяющий собой дверь, и оказались в просторном зале с круглым столиком и тремя диванами вокруг него. Свет шёл только от квадратного светильника на потолке, но каким-то странным образом он хорошо освещал только центр комнаты со столиком, оставляя углы в потёмках. Мы с Киарой вошли в пятно света, оказавшись под взорами тех, кто ждал нас тут.

На диване, что был повёрнут ко входу, восседал дряхлый старичок и подслеповато щурился на нас из под низко опущенных, седых бровей, на другом сидела девица лет семнадцати-восемнадцати на вид. От присевшей рядом с ней Киары её отличали более тонкие и, можно даже сказать, аристократические черты лица, более длинные волосы и острый взгляд голубых глаз. Всё внимание троицы было направлено на меня.

Я не стал дожидаться приглашения и уселся на единственное свободное место прямо напротив девушек. Сначала я думал, что главой у них является старик, поэтому ждал, что он первым возьмёт слово, но тот лишь задумчиво перебирал пальцами черные бусины на своей шее и сидел, опустив голову. Молчание долго не продлилось.

— Здравствуй, — сказала неизвестная и я повернулся к ней. — Моё имя Мио и я являюсь временным главой нашей общины. Это Энки-сан, второй человек после меня, а с Киарой ты уже знаком.

— Меня зовут Нагато, приятно познакомиться, — кивнул я всем в знак приветствия.

Я снова взглянул на Мио. Глава общины шиноби — это звучит гордо. И серьёзно. А вот Мио, на вид, ничего серьёзного из себя не представляла. Миловидное лицо, простое жёлтое платье, в котором вряд ли удобно сражаться, стройные ноги… Сраные гормоны, поднять взгляд! Так вот, дедок выглядел куда более внушительней и больше походил на главу группы шиноби, чем она. Уж если не силы, то опыта у него всяко должно быть больше.

— Знаю, о чём ты думаешь, — сказала она. — Пока отсутствует мой брат, я временно взяла власть, как та, у кого самое высокое происхождение из всех здесь присутствующих. Принадлежность к элите клана сейчас мало что значит, но мы чтим традиции. Итак, прежде всего, что с твоими глазами?

Я ждал этого вопроса, видел, как она смотрела на меня, поэтому ответил кратко и невозмутимо.

— Это ринненган, как у Мудреца Шести Путей. Сразу говорю, я не знаю, откуда он взялся, но он был у меня с рождения и я умею им пользоваться.

Моё заявление явно возымело эффект, в помещении повисла звенящая тишина. Никто просто не знал, что на это сказать, однако я уже ждал вопросов вроде «а ты уверен?» или «а что ты умеешь?». Их не могло не последовать, не каждый же день заявляется чудак и заявляет, что обладает глазами Бога. И первой решила заговорить Киара.

— Скорее всего, он не лжёт, - сказала она, собирая на себе удивлённые и недоверчивые взгляды. — А ещё мне кажется, что у твоей чакры, Нагато, какой-то странный, неестественный окрас. Не знаю, связано это с глазами или нет, но она мощная. Я не совсем понимаю, но может, так и должна выглядеть чакра ринненгана.

— Не знаю, что там с моей чакрой, но ринненган самый настоящий, смотрите, — сказал я взмахнул рукой для зрелищности.

Столик, вместе с посудой и пузатым чайником на нём, поднялся в воздух под изумлёнными взглядами присутствующих. Да, такая реакция мне и была нужна. Лучшего способа убедить их мне помочь я не знал, поэтому решил впечатлить своими умениями, а не оценить потенциал самого настоящего телекинеза шиноби не могли. Думаю, теперь мы договоримся, ведь если ты находишься в настолько непростой ситуации, как у этих людей, то за возможность получить могущественного союзника можно на многое пойти.

Я заставил столик сделать круговой оборот по часовой стрелке, после чего мягко опустил его на пол и заявил, что это лишь малая часть того, что я умею. И вновь никто не знал, что на это сказать, но тишину снова прервала Киара.

— Невероятно, — прошептала она, — это и вправду сила Мудреца? И если ты его реинкарнация… значит, Шинигами ещё не забыл про нас.

— Насчёт этого, — протянул старик, — дерзну выразить сомнения, девочка. Мудрец Шести Путей так и не шагнул в его чертоги, хотя и принял смерть, а значит, и воли его исполнять не может. Но возможно, мальчик заблуждается и это не ринненган, в этом случае он действительно может быть его посланником.

Говорил он это вкрадчиво и медленно, растягивая гласные в словах, словно пытался петь. И каким-то образом это не делало его речь усыпляющей, наоборот, своим голосом он заставлял других замолкать и слушать, словно вводя в транс. Про себя я отметил, что у него явно был опыт публичных выступлений.

— Без разницы, кто его послал, — сказала Мио. — Нагато, я, как временный глава общины, официально принимаю тебя в клан Узумаки. Обойдёмся сегодня без церемоний, ни у кого нет возражений?

Она посмотрела на старика, на что тот глубокомысленно изрёк.

— Твоё право.

— Хорошо, — она перевела взгляд на меня. — Скажи, Нагато, ты принадлежишь какой-нибудь ветви?

Я сидел довольный. Кажется, она на крючке.

— Не уверен. Мои родители вообще ничего не рассказывали мне о клане. Я фамилию-то свою узнал уже после того, как они умерли, так что не совсем понимаю, о чём ты.

Хоть я и сказал так, но кое-что я всё-таки знал. Я помнил, что похожая вещь с разделением клана на ветви была у Хьюг, где одна главная ветвь практически держит в рабстве всех остальных. Наверное, стоило начинать беспокоиться, однако, когда я смотрел на этих двух девчонок и старикана, то сильно сомневался, что они смогут меня каким-то образом подчинить. Тем временем, Мио решила меня насчёт этого просвятить.

— Если кратко, то раньше у нас было три благородных семьи, или ветви, две из которых конкурировали за власть над кланом. Красная ветвь была правящей последние сто лет. Они внесли большой вклад в развитие кланового фуиндзюцу и именно они сделали нам славу лучших мастеров печатей в мире. Почти всё производство и торговлю ими, которая приносила огромный доход, контролировали они, поэтому и были правящими. Зелёная ветвь, к которой принадлежим мы с Киарой, считалась боевой. Мы были лучшими воинами клана и взращивали себе подобных среди других Узумаки. Так как мы всегда стремились к силе, у одного моего предка возникла мысль вывести идеального воина, который мог бы выходить живым из самых страшных схваток. Довести нашу живучесть и регенеративные способности до максимума, так сказать. Его поддержали и это привело к многолетней программе внутриклановой селекции. Мы отбирали самых сильных и живучих Узумаки, позволяли им войти в зелёную ветвь и они становились участниками программы, как и все члены ветви. В результате, мы стали не только сильней и здоровей всех остальных, мы также выработали особую целебную чакру и благодаря ей способны залечивать самые серьёзные раны даже не отвлекаясь от боя и не используя никаких медицинских дзюцу. Слышал когда-нибудь, что Хаширама Сенджу был также известен как обладатель удивительных регенеративных способностей, из-за которых его было невозможно убить? В то время у Сенджу, да и во всём мире, он был один такой, тогда как у нас уже имелось больше пятидесяти представителей зелёной ветви с регенерацией ничем не хуже!

Мио говорила без единой запинки и выглядела при этом настолько гордой, что я не решался её перебивать и просто слушал. Кажется, ей нравится рассказывать о своём клане.

— В клане с нами считались, хоть у нас и не было такого влияния, чтобы взять власть в свои руки. Ещё была третья ветвь — храмовники. Они объединились вокруг потомков первого жреца Шинигами, один из которых по традиции становился настоятелем храма. По древнему соглашению, им передавалась вся духовная власть над кланом, а они взамен не претендовали на политическую. Энки-сан, — она указала на старика, — сейчас единственный их представитель среди нас.

Энки глубоко кивнул, подтверждая её слова, а Мио, тем временем, поудобнее уселась на диване, положив ногу на ногу и скрестив на груди руки.

— То, что ты видишь перед собой, это результат селекции. Наша ветвь всегда готова принять сильного представителя клана, поэтому я, теперь уже как глава зелёной ветви, предлагаю тебе, Нагато, вступить к нам. Не знаю, правда это ринненган или нет, но способности у тебя очень необычные. И если Киара говорит, что ты силён, значит, так оно и есть.

Киара удивлённо взглянула на Мио, а затем на меня. Видимо, не часто видит, как кого-то приглашают вступить в семью, однако я к попыткам вербовки был готов заранее, хоть и не к такой конкретно.

— Просто чтоб ты знала, эти глаза точно не передаются по наследству.

— Пусть так. У нас всё равно есть способы позаботиться о ценном наследии.

— Ммм… Что я должен буду делать после вступления?

Кроме как подчиняться тебе, мысленно добавил я. Хотя я, получается, и так её подчинённый, если она сейчас лидер клана, или общины. Надо будет расспросить кого-нибудь тут про их клановую иерархию, а то я ничего об этом не знаю.

— Нам нужна помощь. Помощь с тем, чтобы собрать здесь как можно больше выживших, а после того, как мы встанем на ноги, уже будем двигаться дальше.

— Понятно, — сказал я, чуть подавшись вперёд, — тогда я готов ступить в зелёную ветвь и помочь тебе восстановить клан, но и мне самому требуется помощь.

С этим словами я потянулся к своей набедренной сумке, извлёк из неё свёрнутую в несколько раз бумажку и протянул её Мио. В таких сумках шиноби обычно носят метательное железо, но в своей я хранил только запечатывающие свитки со своими пожитками. Кунай у меня был всего один и пользовался я им нечасто.

— У меня есть неплохая идея насчёт того, как нам начать прибыльное дело, чтобы побыстрее, как ты говорила, встать на ноги. Буду рад, если тебя это заинтересует.

Мио сразу попыталась развернуть бумажку, но я остановил её.

— Не стоит пока. Там подробности того, что именно я хочу сделать. Скучные и длинные. Но если кратко, то я планирую закупать лекарственные травы в стране Дождя и продавать их за морем в стране Снега. Лучше почитай на досуге, а ответ дашь позже.

На это Узумаки разочарованно вздохнула и поместила листок в маленькую печать на своём запястье, открыто демонстрируя недовольство. Я понимал, чем оно вызвано. Многие ниндзя, а особенно клановые, считали зазорным для шиноби лезть в торгаши. Можно было крышевать торговлю и получать процент, можно самому производить товары, но никак не лезть в коммерцию самолично. Однако сейчас у клана Узумаки не та ситуация, чтобы перебирать харчами, и Мио, надеюсь, это понимает. Хотя истинный смысл всего этого всё равно не прибыль и не торговля.

— Нам бы сейчас первоочередные задачи решить, а потом уже о деньгах думать, — недовольно сказала она.

— Воспринимай их, как средство решения наших проблем. За деньги можно покупать информацию о местонахождении других Узумаки, например. Вас же здесь всего трое?

— В убежище нас девять, — с грустью в голосе сказала она. — Все, что остались. Раньше нас было больше, но месяц назад трое отправились в страну Мёда, чтобы…

Далее последовал печальный рассказ о том, как Узумаки своими скудными силами пытались выяснить местонахождение других выживших представителей клана и собрать их воедино. Насколько было известно здесь присутствующим, у клана было не так уж много убежищ на материке, и к сегодняшнему дню все им известные уже были проверены. В одном из них действительно были люди, но самого главного, из-за чего и затевались поиски, они так и не нашли. Дети.

Было известно, что их эвакуировали в первую очередь, но куда — никто не знал. Не знали даже, удалось это сделать или нет, но верили в лучшее. И как раз недавно в убежище пришёл ещё один выживший, даже не шиноби, а обычный человек, который в Узушио занимался строительством, и рассказал, что существует ещё одно убежище, лучше и гораздо защищённее этого. Про него мало кто знал даже внутри клана, но этот человек был в числе тех, кто занимался его постройкой, поэтому знал его точное место нахождения — страна Мёда, континент Ишисэ. Для путешествия туда понадобилось собрать много ресурсов, с чем он успешно справился и вскоре направился на место, но проникнуть внутрь наглухо запечатанного убежища так и не смог. Узнав об этом, Узумаки отправили туда разведгруппу, и вот уже два месяца от них нет ни слуху, ни духу.

— У нас есть ещё одна оперативная группа, но в данный момент они работают в другом месте, а из имеющихся сил я смогу послать туда разве что Киару, как поисковика, но вот с силовым прикрытием будут проблемы.

Я понимал, к чему она клонит и пообещал сделать всё возможное. Деваться некуда, теперь это была и моя проблема, и, чёрт его дери, я бы согласился помочь даже без официального принятия в клан, а уж теперь тем более придётся. Так что в скором времени я отправляюсь в страну Мёда, искать пропавших, а взамен Мио, надеюсь, выделит мне Киару на неопределённый срок.

В какой-то момент в комнате начало становиться теснее. Общение со мной, похоже, убедило Мио в каких-то её мыслях, и она позвала присоединиться к нашим посиделкам всех остальных. Первые, на кого я обратил внимание, это семейная пара с детьми — двумя братьями лет десяти, похожими как две капли воды, а также совсем маленькая девочка. Они были из тех, кого сопроводила из горящего Узушио семья Мио, за что те им были вечно благодарны. Они не были шиноби, но их дети ужи ими являлись, кроме девочки, естественно. Как выяснилось позже, она не являлась их дочерью, а пришла вместе с группой других выживших, нашедшихся в одном из убежищ — широкоплечим мужчиной и его учеником, которого сейчас здесь не было. Он перенимал у своего учителя искусство фуиндзюцу, поэтому был выбран третьим членом злополучного разведотряда, вместе с братом Мио и кузиной Киары, на случай, если предстоит взламывать защиту убежища. Сам учитель фуиндзюцу, Хиро, видать, сильно переживал за своего ученика, раз от его одежды так сильно пахло алкоголем, хотя, может, просто выпить любит, кто знает. И последним был неопределённого возраста мужчина, тот самый строитель.

Теперь все были здесь. Все, кроме лысого деда, красноволосые и довольно-таки активные. Поддавшись уговорам, я принялся рассказывать о своей жизни, после чего те, узнав, что я совершенно ничего не знаю об истории клана, начали мне её пересказывать. Всё это происходило вместе с распитием самого крепкого в моей жизни сакэ — Хиро открыл бутылку по случаю знакомства. Я молча слушал эти порой сбивчивые рассказы, которые становились всё более громкими по мере увеличения количества алкоголя в рассказчиках, внутри меня постепенно разливалось тепло от сакэ, и тут разговор дошёл до одного момента, который вызвал в моём хмельном разуме вопрос.

— А это, — поднял я руку, привлекая всеобщее внимание, — если, как вы говорите, у вас был договор с Конохой, почему вы не пойдёте туда? Там же безопасней.

Градус веселья вмиг убавился. Хиро даже посмурнел, а на мой вопрос ответила Мио.

— Коноха не исполнила свою часть договора. Не пришла на помощь, как обещала. Ради памяти всех павших, мы не можем этого забыть.

И ей тут же вторило несколько пьяных голосов.

— Правильно!

— Нет им больше доверия!

В комнате снова стало шумно, а я замолчал. В этом внезапно образовавшемся гвалте моё внимание привлёк Энки, впервые за последний час проявивший признаки жизни — почти незаметно кивнул. Может, своим мыслям, а может, всеобщему мнению. Значит, вот что не пускает их в Коноху. Обида и недоверие. Могу понять, только я всё ещё усугубил со своей историей про смерть родителей.

Мы пообщались ещё немного, я рассказал о себе, послушал, как живут они, после чего сослался на то, что мне срочно нужно закончить кое-какие дела и отчалил, напомнив Мио обязательно прочитать письмо. В следующий раз, когда мы встретимся, у нас состоится по-настоящему важный разговор, но не знаю пока, в какой форме. Всё дело было в том, что письмо содержало не только детали будущего торгового предприятия, это лишь малая его часть. В этом письме я изложил всё то, о чём не мог сказать вслух из-за проклятой чёрной твари. О том, что мне до зарезу нужен талантливый сенсор для обнаружения одного человека, и что торговля будет служить лишь ширмой для его поисков. Также упомянул, что ни о чём из того, что она прочитала в письме, кроме торговли, нельзя говорить вслух, ибо за мной ходит неуловимый соглядатай, и вообще оставил приписку, что по прочтению его надо сжечь.

Для осуществления моего плана было необходимо, чтобы в нужный момент Зетсу находился рядом со мной, и как я рассуждал на этот счёт, он с высокой долей вероятности может быть только в двух местах: около меня, либо около Мадары. И чтобы сложить эти две вероятности в одну, я должен заявиться к Мадаре. Но это лишь пол дела, далее требовалось, собственно, избавиться от него. Задача эта нетривиальная, и единственный способ, который я вижу, это спровоцировать его на определённого вида атаку, после чего захлопнуть мою ловушку. По крайней мере, так всё выглядит на бумаге.

Все детали я ей расписывать не стал, а также не называл никаких имён, просто попросил сенсора, который может найти одиночную цель в Восточной долине, где, как я предполагаю, и находится убежище Мадары. Помню, что как только я узнал про это место, то сразу понял, что Учиху надо искать именно там, среди тёмных, непроходимых лесов и остроконечных сопок, раскинувшихся аж на три страны. Мост Каннаби, кстати, находится совсем близко к ней, но самое главное, что заставило меня сосредоточиться именно на этой долине, это огромные, выбеленные кости древних ящеров, которые её когда-то населяли. Из-за их останков это место выглядит особенно зловеще, иногда его даже называют Кладбищем гор. И похоже, что в пещере под одним из таких скелетов, если верить аниме, конечно, и живёт позабытый всеми призрак Учих. Возможно, я смог бы найти его и сам, ведь в пещерах часто бывает сыро, но помощь всё равно не помешает.

Выбравшись обратно в домик, я захлопнул крышку люка, которую тут же скрыло стационарное гендзюцу, вышел наружу и зябко подёрнул плечами. За то время, пока я гостил внизу, погода испортилась окончательно, промозглый ветер теперь завывал между ветками деревьев, обдавая меня мелкими, холодными каплями начинающегося дождя. Неудивительно, сейчас я находился в центральной части страны Травы и близость к Дождю делает своё дело, погода тут часто бывает ненастной.

Привычно оглядываюсь по сторонам и отрываюсь от земли, готовясь держать путь на юг. Первоначально я планировал отправиться в город Кофу, чтобы чтобы договориться о закупке первой партии товара, или страну Снега, чтобы подготовить место, где его сбывать, но потом решил послать клонов, а сам направился в лагерь Яхико. Клоны по любому справятся, меня заинтересую любые условия, даже убыточные для меня. Главное, это чтобы у Киары, которой я и доверю всё дело, был повод путешествовать в страну Снега и обратно в Дождь, ведь путь между ними как раз и пролегает через Восточную долину, если идти напрямик. Люди там никогда не жили, так что найти в ней единственную цель должно быть просто, тем более, что это сам Мадара, который наверняка обладает яркой и сильной чакрой.

Путешествие не заняло и часа. После длительного пике вниз я как обычно приземлился на грунтовку за двести-триста метров от деревни и потёр слезящиеся от ветра глаза, ещё раз пообещав себе купить что-нибудь вроде авиационных очков. Несколько минут неспешного шага и впереди уже начинает виднеться новенький частокол, которым окружила деревню группировка Акацуки, или Рассвет. Теперь они так называются и, что особенно забавно, именно я предложил это название, когда Яхико упомянул, что оно им нужно. Всем понравилось. А что, название как название, может, они и плащи с облачками потом начнут носить, главное, чтобы не закончили, как в аниме.

С тех пор, как они численно разрослись и завоевали популярность, их периодически начали пробовать на зуб всякие залётные нукенины и обычные бандиты, даже на деревню нападали как-то раз. Яхико уже порывался уйти в другое место, чтобы не подвергать жителей опасности, но они сами его остановили, ведь ещё никогда не чувствовали себя так спокойно, как сейчас. В итоге решено было превратить это место в полноценный военный лагерь с частоколом и круглосуточными дозорами, благо, что теперь численность позволяла.

По мере приближения к воротам замечаю ещё и смотровую вышку, которой ещё недавно не было. С неё на меня глядит недавно присоединившийся к группе генин и подаёт кому-то знаки руками. Хилый, но проворный пацан, имя которого я постоянно забываю.

— Эй, Нагато, — машет он рукой, когда я приближаюсь, — надумал присоединиться?

— Не сегодня, — прохожу через ворота и ступаю на главную деревенскую дорогу, в прошлом ведущей к сараю, а теперь к штабу группы. — Но когда-нибудь обязательно.

На подходах к нему замечаю идущую в мою сторону Мидори. После того случая в стране Рисовых Полей я привёл её и Араки сюда, в самое безопасное место для вольных шиноби, которое мне известно на данный момент. Хотя Араки сильно напрягала близость к Камню, но я заверил его, что влияние этого селения здесь заметно снизилось. Произошло это не без участия Конохи, с которой Ханзо активно заигрывал в последнее время, несмотря на то, что был её врагом в последней войне, а также дал ей зелёный свет на распространение здесь своей агентурной сети. Нормальных источников информации по этой теме, естественно, ни у кого не было, всё только по слухам, однако странные смерти нескольких видных граждан, получавших прибыль от сотрудничества со страной Земли, а также череда стычек по всей стране непонятно кого непонятно с кем, выглядят очень подозрительно. Ясно одно, готовится новый передел сфер влияния в мире, а значит, новая война. И тогда Мидори придётся искать новое безопасное место, если она не захочет остаться здесь, конечно.

— Ками, ты почему так долго? — затормозила она прямо передо мной, словно ещё секунду назад хотела влететь в меня со всего маху.

Хоть я и ждал этого вопроса, но внятно ответить всё равно не смог и лишь виновато улыбнулся. В этот раз я действительно отсутствовал дольше, чем обычно и пришёл сюда только для того, чтобы увидеть её. Я чувствовал определённую вину за то, что в такой тяжёлый период в её жизни оставляю её тут одну с незнакомыми людьми, но всё же надеялся, что их общество хоть как-то поможет ей прийти в себя. И в какой-то мере это сработало. Всё-таки Яхико удивительным образом умеет влиять на людей и заряжать их энергией.

— Извини, что заставил волноваться. В следующий раз буду предупреждать.

— За целый месяц от тебя ни весточки! — продолжала распаляться Мидори. Почему у меня такое чувство, что я женат? — Мог бы хоть клона прислать. И почему от тебя алкоголем несёт?

— Это было необходимо, — поднял я перед собой руки, — Когда я тебе всё расскажу, ты поймёшь.

— Ладно уж, — выдохнула она. — Но не думай, что можешь пьянствовать, пока я тут себе места не нахожу. В следующий раз я пойду с тобой.

Я обошёл её и продолжил путь.

— Не нужно, я уже нашёл, что искал.

— Ты нашёл своих родственников?

Мидори была удивлена. Она всегда скептически относилась к моей затее и не верила, что кто-то сможет сбежать с острова, заблокированного флотом Тумана, а моё существование, видимо, считала статистической погрешностью. Я бы и сам не верил, если бы не знал точно, что Киара существует.

Я успел рассказать о прошедшей встрече в аккурат к тому моменту, когда мы дошагали до приземистого сооружения, которое ещё недавно было обычным сараем, а теперь является одновременно штабом и общежитием Акацуки. Мидори, правда, жила не здесь, а в одном из деревенских домиков, ибо ещё в первый день заявила, что нуждается в отдельном жизненном пространстве без кучи мужиков. Мужики отнеслись с пониманием, мол, да, девушке нужно отдельное место, а не эта недообщага с кусками ткани вместо дверей. Про Конан не говорим, они с Яхико уже давно живут вместе и вообще планируют отдельное жилище строить.

Сам рыжий оказался внутри и приветствовал меня своей обычной дружелюбной улыбкой. Прошло уже достаточно времени с тех пор, как это место начали активно обживать, так что его внутренности уже давно не напоминали о том, что когда-то оно было сараем. Здесь сделали дощатый пол, утеплили стены, а вдоль них поставили два длинных стола с лавками, за одним из которых Яхико сейчас заканчивал карточную партию с самураем. Теперь это место было общей гостиной, к которой примыкали несколько жилых пристроек, но нормальная дверь была только у жилища Яхико и Конан.

Вообще, было видно, что преобразилось не только это место, но и вся деревня и не только внешне. Сами люди изменились. И по мере усиления Яхико и его компании, эти изменения будут только нарастать.

— Слушай, — отвлёк я парня от игры, садясь рядом с ним — всегда хотел спросить, а как владелец этих земель относится к вашей самодеятельности? К строительству и всему такому?

— Думаю, что не очень, — Яхико бросил очередную карту на стол, — хотя ему главное, чтобы урожай сдавали.

— Он выглядит разумным человеком, а значит, не будет ссориться с теми, кого признаёт даже глава Кофу, — задумчиво изрёк Сабуро, на что Яхико утвердительно кивнул головой.

После игры рыжий встал с лавки, заявил, что у него для меня имеется сюрприз и удалился в свою комнату. Я вопросительно посмотрел на Мидори, но не успел ничего спросить, как он снова вышел и вручил мне запечатанный конверт. Осторожно повертев его в руках, я взглянул на Яхико, как бы интересуясь, что это и от кого, и получил ответ — из Конохи. Переборов первоначальное желание сжечь это, я вздохнул и создал теневого клона, передав письмо ему. Слышал как-то про подобные методы устранения цели, когда яд наносится на письмо и отправляется адресату.

— Какой-то шиноби принёс, когда тебя не было. Сказал, что по делам клана.

Ну надо же, подумал я, хотя и не сильно удивился. Очевидно, Джирайя донёс. Точно, ещё одни родственнички. Клон читал письмо в тишине, пока все терпеливо ждали, а прочитав, сжёг его и исчез.

— Ну что?

— В Коноху приглашают.

— И ты пойдёшь? — прозвучало сбоку.

— Нет, Мидори. Всех, кто мне был нужен, я уже нашёл. Если бы они назначили встречу где-нибудь за пределами Конохи, то я бы ещё подумал, но идти прямо туда, — я помотал головой. — Нет.

В её глазах промелькнуло облегчение. Но хоть я и сказал так, внутри меня терзали сомнения. Теперь я официально в клане, и просто игнорировать родичей, которые пытаются выйти на контакт… Наверняка это будет неправильно. В любом случае, стоит посоветоваться с Мио, может, желание найти родственников в ней пересилит нелюбовь к Конохе.

— И кстати, помнишь, ты интересовался тем нукенином, Юмидой Коджи? — сказал Яхико.

Я моментально навострил уши. Этот тип, Юмида Коджи, должен будет сыграть важную роль в моём плане по ликвидации чёрного Зетсу. Его возраст, рост и телосложение были максимально схожими с моими, а если применить к нему немножечко пластической хирургии, то и вовсе можно сделать полную мою копию. Это был ключевой момент всей задумки, я должен был его найти, но так как у меня сейчас даже нового выпуска книги Бинго не было, я попросил Яхико помочь в его розыске, и он не отказал. Даже поделился со мной новым изданием, где я таки нашёл свою физиономию с пометкой «особо опасен» и наградой от Камня в тридцать миллионов рье. Такая пометка стояла напротив всех нукеинов выше ранга чунин, но вот такие большие деньги за мою голову меня совсем не радуют. Я уже было понадеялся, что если Камень на меня и обиделся, то не сильно, ведь они тогда получили то, что хотели, пусть и с потерями.

— Да, и что с ним?

— Появился в Ямагате две недели назад. Если хочешь достать его, то стоит поторопиться.

— Спасибо, — ответил я, встал с лавки и направился на выход, намереваясь незамедлительно приступить к делу, но был остановлен окриком Яхико.

— Эй, я могу отправить с тобой кого-нибудь из Акацуки, если хочешь.

— Не надо, — сказала Мидори, вставая с места и подходя ко мне, — мы и сами справимся.

Сначала я хотел возразить, потому, что не нуждался в помощи, но затем мысленно махнул рукой. Она как-то жаловалась, что ей здесь скучно, вот и пусть сходит, развеется. Отправлю вперёд клона, чтобы начинал поиски, а с ней пройдёмся, как в старые добрые времена.

Полчаса спустя мы уже неслись по деревьям в сторону Ямагаты, не забыв захватить накидки от дождя. Я уже успел отвыкнуть от пеших путешествий, так как сколь либо значимые расстояния теперь преодолевал по воздуху, но Мидори на такое была категорически не согласна.

— Ямагата — это ведь тот город, про который ты рассказывал? — слышится за спиной.

— Ага, тот самый, где я жил.

Воспоминания о нём всплывали в голове сами собой. Кто бы знал, что дни, проведённые за бродяжничеством и воровством теперь будут казаться тёплыми и беззаботными. Хотелось увидеть этот город снова, пройтись по улицам, поглядеть на изменения. Уверен, теперь там стало поспокойнее, Акацуки постарались. Думаю, что с кем-нибудь из них местные бы охотнее делились информацией, но у меня теперь свои методы.

— И всё же, зачем тебе понадобился этот нукенин?

Я скривился, надеясь, что со стороны Мидори это осталось незамеченным, но всё же начал рассказывать, что просто хочу получить за него награду, а сам унимал разгорающееся внутри недовольство. В очередной раз убеждаюсь, что не в моей натуре таить от кого-то секреты и недоговаривать. Мне дико хотелось рассказать ей всё, как есть, что я ищу способ уничтожить невероятно опасного врага, который сведёт меня в могилу, если я этого не сделаю, но приходится придумывать отговорки. В итоге, чтобы не мучить себя и дальше, я решил перевести тему.

— Яхико ещё не предлагал тебе к ним вступить?

— Предлагал, я отказалась. Араки сразу согласился, но у меня такое чувство, что мы здесь проездом, поэтому не хочу связывать себя обязательствами с этими людьми. К тому же, не все из них мне нравятся.

— Ты о ком? — заинтересованно поворачиваюсь к ней.

— О Кене, — почти презрительно сказала она. — Что-то с ним не так. А ещё он на меня постоянно пялится и думает, что я не вижу. И мне прямо жутко от его взгляда.

Я напряг память, вспоминая второго новичка, пришедшего почти одновременно с мелким генином. Ничем не примечательный чунин, средние способности, обычная внешность, даже имя у него было самое типичное для этого мира. Даже удивительно, что именно он вызвал у неё подозрения, а не Рюга, например. Хотя даже Рюга в последнее время начал завоёвывать моё доверие, а вот Кену теперь хотелось съездить по роже. Так и сделаю, если он к ней притронется.

— Просто игнорируй его. Или можешь избить его пару раз на спарринге, вы же их проводите?

— Да не так всё просто, — раздражённо сказала она. — Если бы он был обычным извращенцем, я бы поняла, но с ним что-то конкретно не так, понимаешь?

— Поговори об этом с Яхико.

— Говорила уже. Он пообещал следить за ним, но сказал, что без веских доказательств вины мы не можем его выгнать.

— Похоже на него, — хмыкнул я. — Тогда держись от него подальше, на всякий случай.

Мы вышли к Ямагате к обеду, уставшие и вымокшие. На сей раз обыска при входе в город не было, только лениво оглядывающий прохожих стражник удостоил нас своим мимолётным вниманием, после чего отвернулся. Первым, что хотелось сделать после захода в город, это найти крышу от льющего тут дождя и желательно с горячей едой под ней, чем мы сразу же и занялись. К этому времени клон давно уже успел взять под контроль ливень, и теперь я хорошо чувствовал все сильные очаги чакры в городе. Я направил нас к одному из них, который находился за крытой стойкой неподалёку, в которой, судя по вывеске, продавали лапшу. Пока мы располагались около него и делали заказ, я изучал этого человека, и, убедившись, что это обычный шиноби Дождя, отвернулся и принялся ждать еду. Думаю, что за сегодня я с помощью теневых клонов проверю всех шиноби, которых чувствую на данный момент, однако учитывая, что кто-то может находиться под крышей и не попадать под дождь, придётся провести здесь пару деньков.

Закончив с едой я, как гид, повёл Мидори в восточную часть города, которую знал лучше всего, и довольно быстро нашёл в ней нужный закоулок. Такой же грязный и безлюдный, как и восемь лет назад. Тут вообще мало что изменилось и на душе от этого почему-то даже становилось отрадно. Безмолвно создаю тридцать своих копий и они разбредаются по сторонам. Хм, возможно, с парой деньков я погорячился, клоны вполне могли справиться и за пару часов, ну а мы пока подождём.

Клоны оправдали мои ожидания и нашли его быстро. К вечеру, когда я окончательно понял, что не могу показать Мидори ни одного приличного места здесь, так как сам знал только места, где можно своровать и получить звездюлей, развеялся клон с нужной для меня информацией. Мы тут же свернули свой променад и отправились по найденному адресу, который находился в таких трущобах, в которые я даже соваться не рисковал в своё время. Сейчас это место выглядело не намного лучше того, что запомнил я в мой единственный визит сюда: пустые, загаженные улицы с низкими и мрачными домами по бокам, похожими на бараки. В одном из таких и находится моя цель, только непонятно, правда, что он забыл в этом клоповнике из нескольких квартир. Обычно шиноби снимают себе жильё попрезентабельней, либо не снимают вообще, предпочитая ставить лагерь в лесу.

Жестом показав Мидори занять позицию около окна, направляюсь в здание. Здесь был узкий коридор, прогнившие полы и никакого внутреннего освещения, единственный свет лился через пустые дверные проёмы пустующих квартир, в которых были не заколочены окна. Сырость и плесень. Встаю перед обшарпанной дверью с цифрой «три», моя цель была прямо за ней. В коридоре тихо, только доски скрипят под моими ногами, а это значит, что он знает, что я тут. Пора.

От моего пинка еле живая дверь с грохотом слетает с петель. Врываюсь в квартиру и застаю там испуганного и всполошённого шиноби, который, судя по его виду, не знал, что ему делать: драться или сдаваться. Теперь я мог приглядеться к нему как следует. Да, действительно, тот самый.

— Эй, подожди!

Я не стал его слушать и отправил в полёт до противоположной стены, стараясь рассчитать силу толчка так, чтобы не нанести ему серьёзных повреждений. Стена треснула и Коджи безвольно опал вниз, потеряв сознание. Так, а теперь...

— Ох…

Я пошатнулся, схватился рукой за голову, словно пытался унять головокружение, а другой опёрся о стену. Мидори среагировала мгновенно и тут же оказалась около меня, однако не знала, что ей делать. На её вопросы я жалобно отвечал, что у меня кружится голова и слабеет тело, и чувствовал себя невероятно паршиво от того, что вновь заставляю её так волноваться.

Эту слабость я имитировал, чтобы Зетсу, если он сейчас наблюдает, увидел и запомнил это. Убедить его в том, что я испытываю трудности с использованием глаз — тоже часть моего плана. В решающий момент я должен буду смахнуться с Мадарой один на один и он должен будет меня подавить, но если этот дедушка окажется слишком немощным и не сможет этого сделать, тогда я изображу внезапный приступ слабости и Зетсу не будет удивлён, так как видит это не в первый раз.

Проведя пару минут на холодном полу, я, решив, что пора вставать, аккуратно и держась за стеночку поднялся на ноги. Мидори аккуратно поддерживала меня за локоть.

— Давай я позову врача?

— Нет, нет, уже всё нормально, — сказал я, тряхнув головой и посмотрел на Коджи. — Он мёртв?

Мидори пожала плечами, даже не удостоив его вниманием, а я, твёрдо встав на ноги, создал клона. Она явно не собирается отходить от меня в ближайшее время, так что всё остальное сделает он.

Мы покидали трущобы молча и быстро. Пару раз на нас посматривали некие ребята бандитского вида, но, чуя неладное, подходить не спешили. Больше никто нас не тревожил. В это же самое время клон вместе с телом уже нёсся через серую хмарь небес на запад, в страну Когтя. На подпольных хирургов меня сначала должен кто-то вывести, и у меня была хорошая идея насчёт того, кто им будет.

***POV клона, четыре часа спустя***

На Ивамори уже давно опустились сумерки, большинство его жителей уже закончили свои дневные дела и разбрелись по домам, но на втором этаже дорогого магазина одежды всё ещё горел свет. Я был уверен, что Джиро сейчас там, работает, как обычно. Жизнь преподаёт бесценные уроки и теперь я знал, что этим городом рулят шиноби Камня, а значит, любая ошибка грозит развеиванием и потерей свитка с телом. Самое печальное, что оригиналу сюда соваться нельзя, за ним может наблюдать Зетсу, а он должен думать, что это тело сдали в пункт обмена, а не подпольным хирургам. Создаю клона и вручаю свиток ему. Ну, теперь тело не потеряется в случае чего, а теперь вперёд.

Хлопок двери знаменует моё появление в магазине. Я, игнорируя вопросы продавца, направляюсь к коридору со служебной лестницей, чутко прислушиваясь к окружению. На первом этаже мне никто не препятствовал, однако поднимаясь наверх, я был готов ко всему.

На втором этаже тихо. Слишком тихо, я бы сказал, но разбудить в себе чувство опасности я не мог, возможно, потому, что был клоном. Осторожно подхожу к двери и открываю её, после чего ненадолго застываю на пороге. Кабинет ничуть не изменился, как и его владелец. Сидящий на своём месте Джиро пытался выглядеть уверенным, но я видел в его тёмных глазах отблески страха перед справедливым возмездием. Делаю шаг вперёд.

— Эй, Нагато…— хотел он что-то сказать, но был прерван звуком вспарываемой ткани, которой был обтянут потолок. Почти вертикально сверху на меня мчался клинок, и кто бы его ни держал, он рассчитал всё верно: я бы никогда не смог от него увернуться на таком близком расстоянии, разве что заменой. Но мне и не нужно.

В следующий миг раздался грохот. Нападающего отбросило вверх и он, сломав своим телом несколько балок из внутренней конструкции крыши, пробил её и, судя по звуку, грохнулся на неё где-то снаружи. Ну и ладно. Потом удостоверюсь, что он мёртв, а сейчас нужно сделать дело. Я снова двинулся к Джиро.

— П-подожди, я ведь не по своей воле на них работаю! — вскочил он с кресла.

Рывком оказываюсь рядом с ним и перехватываю руку, которой тот рефлекторно хотел защититься.

— Всегда нужно быть готовым к последствиям своих действий, Сато-сан, а теперь…

И я начал технику. Если Джиро действительно был жертвой обстоятельств, то мне его было даже немножко жаль, но сделанного не воротишь, и мои слова — последнее, что он услышит в своей жизни. Моя рука крепко сжимает его запястье, обмякшее тело падает наземь, и его долгожданные знания хлынули в мою голову.

_____________________________________________________________________________________________

За идею насчёт регенерации спасибо вот этой работе и этой главе https://ficbook.net/readfic/9206070/23579758#part_content

Глава 20(3/4)

— И каков твой ответ? — спросил я прислонившуюся к бревенчатой стене избушки Мио. Как и обещал, я явился за ответом через несколько дней и временный лидер изъявила желание поговорить снаружи. В руке она держала небольшой свиток.

— Я согласна. Думаю, Киара подойдёт для этого лучше всего, но сначала я хочу посмотреть на тот транспорт, о котором ты писал.

— Без проблем, — сказал я и сложил печати призыва.

За спиной раздался хлопок, а затем лесную тишину прервал громкий птичий клёкот. С Мио сдуло всю невозмутимость, она рефлекторно стала в боевую стойку с непонятно откуда взявшимся кунаем и настороженно смотрела на то, что возвышалось у меня за спиной. А возвышался там огромный птеродактиль с клювом в половину его тела, ростом своим достающим до макушек деревьев, а о размахе крыльев я вообще старался не думать. Как и о том, сколько законов физики нарушала эта громадина, когда взлетала.

Я нашёл её на отдалённом острове в океане Нанмен, после того, как купил себе справочник по водившимся в этом мире животным. Давний интерес к этой теме никуда не делся, я хотел узнать, где Пейн брал свои призывы, неужто тут и вправду водились все эти птеродактили и многоголовые псины? Как выяснилось, нечто похожее на птеродактилей тут действительно существовало и обитали эти существа на островах океана Нанмен, кроме этого я также нашёл информацию про огромных крабов и пещеры сколопендр, но птички меня пока интересовали больше всего. Мне нужен был транспорт для путешествия над Восточной долиной и тут сам собой напрашивался вариант с птеродактилем, поэтому я, недолго думая, и направился на эти острова.

Лететь над океаном я не решился, тогда я только учился это делать, поэтому добрался туда за два дня на нанятой на берегу страны Ветра шхуне. Цель назначения представляла собой гряду вулканических островов, которые выступали из воды одним гигантским горным возвышением, на их склонах и обитали нужные мне животные. Таланта дрессировщика или укротителя я за собой никогда не замечал, поэтому решил пойти простым путём, как Пейн: выбрал одну не особо крупную особь (по сравнению с остальными, конечно же), аккуратно умертвил и начал экспериментировать.

Итак, Пейн заставлял мёртвых зверей двигаться с помощью своих стержней, значит, и я могу. Интуиция подсказывала, что первый штырь должен войти в очаг чакры и нечто подобное у этого динозавра было, я видел его ринненганом, пока он был ещё жив, поэтому вонзил стержень прямо туда. Ничего не произошло. Я сидел, гипнотизируя взглядом штырь, но тот исполнял свою функцию — передачу моей чакры, без нареканий. Она шла прямо в очаг существа, но оно от этого не оживало.

На то, чтобы заставить его восстать из мёртвых, я потратил четыре часа. Пришлось даже поймать и распотрошить ещё одного такого же, чтобы изучить их внутреннее строение, но в итоге мною был выведен правильный порядок действий. Первый штырь, самый длинный, должен проходить через очаг чакры и втыкаться в сердце, расположенное прямо над ним, второй входит в головной мозг и последний в спинной. Таким образом, все части системы циркуляции чакры птицы соединились верно, и она, наконец, ожила. Довольно забавное ощущение, видеть себя чужими глазами, а тем более ощущать, что тебя теперь двое. Всё-таки я теперь чувствовал это тело как своё, даром что у него два крыла и клюв. Во время пути домой на спине этого существа, я ощущал, что иногда во время полёта птицу «ведёт», она словно выключается и снова просыпается. Возможно, это из-за того, что я слишком долго проводил процесс оживления и ткани мозга успели деградировать, либо нужно было больше стержней. Но критической проблемой это не являлось, пока я ей управляю.

Я заставил птицу взмахнуть крыльями, чтобы она предстала перед Мио во всей своей красе. Порыв ветра поднял с земли листья и мелкие ветки, наши с ней волосы растрепало.

— Это наш транспорт, — сказал я, почёсывая склонённую ко мне пернатую голову. — Всё, как я и писал, с ним мы сильно выиграем в логистике у других торговцев, которые возят товар на повозках и нанимают корабли через море. Не бойся, Киара не будет летать на нём одна, с ней всегда будут присутствовать парочка моих клонов.

Сам я с ней путешествовать, пока что, не могу, поэтому приходится рассчитывать на клонов. Как выяснилось, связь между мной и птицей теряется, если я отхожу от неё слишком далеко, и тогда она снова превращается в обычный труп. Разлагающийся, что особенно проблемно. Не знаю, где Пейн хранил своих зверюшек, возможно, в каких-то криокамерах, либо же он всегда держал их живыми, но для меня это было дико неудобно. В стране Снега ещё было возможно зарывать его в ледники, пока его помощь не требуется, но использовать его здесь, где климат не такой холодный… Это приносило бы больше проблем, чем пользы. Так что, наверное, придётся от него отказаться, когда дело будет сделано.

— Оно разумно? — спросила Мио, немного успокоившись.

— Нет, но я полностью его контролирую. Смотри, голос!

Лесную тишину снова прорезал клёкот, вспугнувший стайку птиц где-то вдалеке и заставивший Мио зажать уши.

— Я поняла, хватит! В общем, Киара сейчас собирает вещи, но я рассчитываю на ответную услугу. Ты ведь согласен помочь?

Киваю. Как будто я могу отказаться.

— Отлично, — обворожительно улыбнулась Мио, — Нам больше некого особо посылать, но Хиро-сан выразил желание присоединиться к тебе. Он больше мастер печатей, чем боец, но может оказаться полезным.

Я хмыкнул и почесал затылок.

— Моя задача ведь найти пропавшую группу, так что вряд ли там понадобится мастер печатей. Или ты хочешь, чтобы я вскрыл убежище?

— Определённо нет, — помотала она головой. — Сначала разберись, что там происходит. Тогда Хиро-сану действительно лучше остаться здесь, а тебе желаю удачи. Всю информацию ты можешь найти здесь.

С этими словами она передала мне свиток, выразительно посмотрев мне в глаза, и я сразу понял, что его крайне важно прочитать. Тем временем в доме хлопнула крышка люка и вскоре из него показалась Киара.

— Я не подведу, — кивнул я. — И ещё, мне тут прислали письмецо наши родственники из Конохи, приглашают в гости. Должны ли мы…

— Ни в коем случае! — резко заявила Мио, а Киара стала прислушиваться к нашему разговору. Хотя позже её вниманием полностью завладела птица.

— То есть, я хотела сказать, что такие вопросы должен решать только настоящий глава, но я уверена, что мой брат ответил бы также, — сказала она, уже немного успокоившись. — Слушай, Нагато. Я не говорила, но все Узумаки, которые когда-либо проживали в Конохе, это представители красной ветви. Правящие. Ну, или были ими до недавнего времени, однако формально они всё ещё ими остаются. И именно они были инициаторами этого тупого договора с Конохой.

— Нас бы всё равно разграбили, даже если бы мы его не заключили, — вежливо заметила Киара.

— Я знаю! Но пойми, Нагато, они уже давно в первую очередь шиноби Конохи, а потом уже Узумаки. Думаю, они сейчас и шага ступить не могут без согласия хокаге. Даже это письмо, думаешь, ты получил бы его, если бы он этого не хотел? Но и это ещё не всё.

Я вопросительно посмотрел на неё.

— Они всё ещё правящая ветвь. Не исключено, что они до сих пор считают себя главными, и тут появляемся мы. Если мы не присягнём им, а мы этого не сделаем, если не хотим попасть в зависимость от Конохи, то формально будет раскол, и хоть сейчас это ни на что не влияет, это не то, что нам сейчас нужно. Ты знаешь, сколько их там?

— Если мне не соврали, то немного, — ответил я, вспоминая разговор с Джирайей. — В основном, старики и одна девушка джинчурики.

— Ещё лучше, — скривилась Мио. — Эти будут цепляться за своё положение до последнего, а джинчурики… лучше вообще к ней не приближаться.

Я понимал, о чём говорит Мио, но всё же не мог с ней полностью согласиться. К биджу всю эту политику, но Кушина, судя по моим воспоминаниям от просмотра аниме, выглядела и вела себя вполне нормально. Как человек, с которым можно договориться. К тому же, я считал, что было полезно наладить с ней контакт, она ведь станет женой хокаге в будущем, если я ничего не сломаю.

— А ты не думаешь, что нам лучше завести с ней знакомство? В будущем она может заиметь высокое положение в деревне и нам бы пригодился такой человек в друзьях, разве нет?

— Имеешь в виду, что она может стать женой хокаге, как Мито-сама? Это возможно, но не считай, что хокаге дурак. Сколько ей лет сейчас, знаешь?

— Как нам с тобой, примерно, — сказал я, на что Мио кивнула, словно я подтвердил её мысли.

— Как нам. И попала она в Коноху ещё до падения Узушио, ребёнком. Это значит, что она выросла там, выполняла миссии, заводила друзей, а в будущем заведёт семью. Влияние Конохи на неё наверняка уже довольно велико, а когда умрёт последний из стариков, они будут использовать его на полную катушку. Ты уверен, что это мы будем влиять через неё на хокаге, а не он на нас через неё? Её уже психологически привязали к селению, и нам в этом с Конохой не тягаться.

Я пожал плечами и просто согласился с её доводами. Кажется, Мио была довольна тем, что смогла подкрепить своё недовольство Конохой вескими аргументами, но мне всё равно казалось, что мы теряем возможность. Но я не буду идти против её воли. Чего я совершенно не хотел делать, так это лезть в политику, для которой совершенно не подходил по складу характера. Если Мио считает, что разбирается в этом, то пусть так, а я просто буду делать то, что должен. Попрощавшись с Мио, мы с Киарой погрузились на птеродактиля и полетели по направлению к Кофу. Моя пассажирка хоть и пыталась не показывать волнения, но побелевшие пальцы, вцепившиеся в оперение моей птички, явственно о нём говорили, поэтому я решил не донимать её ещё и своими разговорами. Свою задачу она уже должна знать, в записке я подробно всё расписал, да и говорить об этом не хотелось даже тогда, когда мы были в воздухе, где Зетсу подслушать не мог. Вместо этого я решил почитать свиток, который передала мне Мио. В нём, однако, ничего важного не оказалось, она просто выражала свой скептицизм по поводу того, о чём я писал, мол, даже Киара, мощнейший сенсор, не чувствовала никого вокруг меня, но по общему тону письма было понятно, что она принимает правила игры.

Большего мне было и не надо. Киара сидела рядом, в Кофу нас ждал торговец с первой партией товара, небольшой, чтоб быстрее всё распродать и вернуться, там я выделю ей своего клона, а также обучу этой технике, чтобы она могла посылать в страну Снега своих дублей вместо себя, и я отбуду по своему поручению. Надеюсь, что ненадолго.

***

Столица страны Мёда, город Текка, с высоты была похожа на круглое, плоское блюдо посреди зелёных равнин. Будучи, по сути, единственным полноценным городом в этой небольшой стране, это было единственным местом, где я мог раздобыть нужную мне информацию. А информация мне была ой как нужна, ведь поиски этих Узумаки грозили затянуться.

Прибыл я сюда, естественно, по воздуху. Море Канзоку тогда сильно штормило, резкие порывы ветра так и норовили сбить меня с курса, но утонуть или не дотянуть до суши я не боялся, ведь летел над пограничными водами страны Воды с россыпью островов, на которых можно было приземлиться и отдохнуть. Добравшись до страны Мёда, я сразу отправился к прибрежному скальному массиву на юге страны, где и находилось убежище. Полетав немного над незнакомыми горами, периодически снижаясь, чтобы сравнить ориентиры, я нашёл вход в убежище, спрятанный в расщелине между двух скал. Запечатанный и нетронутый, насколько я мог судить. Попасть внутрь, не разломав к чертям скалу, я не мог, да и с этим не факт, что смог бы, однако внутрь мне было и не надо. Вряд ли пропавшие были там.

Не имея других вариантов, я двинул в Текку, чтобы заняться там порядком уже поднадоевшим мне делом — сбором информации. Через двадцать минут я уже был там, а спустя ещё полчаса получил первые неутешительные результаты. Местные жители — лавочники, ремесленники, просто прохожие, все казались мне какими-то нервными (или же становились таковыми при виде меня), а на вопросы о красноволосых людях отвечали либо «не видел», либо просто торопливо уходили. Это было подозрительно, поэтому я решил докопаться до истины.

Гуляя по городу в поисках какого-нибудь бара или кабака, я приметил, что он не сильно отличается от своих собратьев на большом материке, разве что дома тут были в основном каменные, из-за чего город выглядел внушительнее, а ещё тут было довольно пыльно. Если бы меня попросили коротко описать это место, я бы, пожалуй, так и ответил: камень и пыль.

И уже добравшись до площади с каменной плитой-монументом в центре, я, наконец, понял, что меня здесь всё время смущало — тишина. Не полная, конечно, скрип телег, негромкие разговоры — всё это было, но та же Ямагата производила гораздо больше шума, а здесь я хорошо слышал, как ветер гуляет по закоулкам. Люди словно боялись привлечь к себе что-то лишним шумом, или разбудить.

Осознал я это благодаря внезапному громовому смеху, раздавшемуся из одного кабака, который прозвучал здесь, как пушечный выстрел. Я прошёл мимо, краем глаза заглянув через открытую дверь на шумную компанию за столиком, который просто ломился от еды, и вскоре, пройдя метров сто по широкой аллее, обнаружил небольшой бар. Все бары, которые я видел в этом мире, были на американский манер, с барными стойками, очень удобными для того, чтобы беседовать с барменом. Всё-таки собирать информацию у них — это уже классика.

— Что будете заказывать? — сказал пожилой мужчина, когда я вошёл и сел за стойку.

— Чай.

Бармен развернулся и начал готовить мой заказ, а я тем временем достал пригоршню серебряных монет, на которые здесь можно было заказать этот чай раз двадцать пять.

— Вы не местный? — спросил он спустя время, подавая наполненный стакан. Хех, где-то посчитали бы варварством пить чай из стаканов, но, видимо, не здесь.

— Нет, с материка.

— Это видно. И как вам город?

— Пыльно и ветрено, — ответил я, изучая пальцами рельефную поверхность стакана. — И ещё люди неприветливые. Ни с кем ещё не удалось нормально поговорить, а мне бы хотелось. Но, возможно, вы могли бы мне помочь?

Кладу перед собой руку с монетами, позволив им брякнуть о деревянную стойку, на что бармен подозрительно сузил глаза.

— Трое красноволосых, два парня и девушка, вы их видели?

На миг мне показалось, что всю его фигуру пронзило напряжение, но через секунду это чувство пропало и он, как не бывало, накрыл монеты своей рукой.

— Думаю, я видел, как похожие люди общались с людьми господина Сандо. Вам стоит навестить его в его замке.

— Сандо? Кто это?

— Господин Сандо, — сказал он, надавив на первое слово. — Он главный в городе и во всей стране.

— Во всей стране? — удивился я. — А как же даймё?

— У даймё есть лишь та власть, которую оставляет ему господин Сандо, — злорадно произнёс он. Однако его отношение к власти мне было не интересно. — Не все его любят, но его силе никто ничего не может противопоставить, поэтому положение дел таково.

Моя рука слегка сжала кружку с чаем, я еле удержался от того, чтобы шарахнуть ею о стойку. Боже, ну почему всё всегда должно быть настолько сложным, а? Моя пятая точка чуяла впереди неприятности, этот Сандо стопроцентно замешан в пропаже тех, кого я ищу. Я попытался прикинуть свои шансы против него и снова начал расспрашивать бармена.

— Что он умеет, сколько у него человек, примерный уровень сил? — спросил я без особой надежды, на что мужчина лишь отмахнулся.

— Об этом я не знаю, но бороться с ним не советую. На это даже малые деревни не решаются, лучше просто поговорите. Он живёт в своём замке на Лунном озере, километров сто отсюда.

— Не близко, — пробормотал я, вспоминая карту страны.

— Раньше он принадлежал нашему даймё, он любит уединение, — усмехнулся бармен. — Но потом ему пришлось поделиться.

Так и оставив нетронутым чай, я в прескверном настроении вышел из бара. Лезть на местного босса, может, и не самое мудрое решение, но если бармен сказал правду, то получается, что сначала потеряшки вышли с ним на контакт, а потом пропали, что подводит меня к очевидному выводу — он враг. Нетерпение жгло изнутри, внезапно пробудившиеся родственные чувства требовали вломиться в этот замок и начать убивать, но рациональная часть сознания твердила, что без подготовки это делать опасно. Сандо безусловно силён, другой бы не смог потеснить даймё целой страны, но как же мне узнать его способности?

— Эй ты.

Оборачиваюсь и вижу перед собой двух бандитского вида ребят, что недобро смотрели на меня. Улица как-то резко обезлюдела и мы остались с ними наедине.

— Тебя хочет видеть Казуо. Пойдёшь с нами.

— Это ещё кто? Он связан с Сандо?

Ответа на свой вопрос я не получил, один из них рванул на меня и попытался наотмашь полоснуть меня кунаем, но я быстро отскочил назад. Взмахиваю рукой и невидимая сила подбрасывает этого шиноби вверх, отправляя его в вертикальный полёт высоко над крышами домов. Теперь его друг остался один. Пользуясь его замешательством, сближаюсь и навязываю короткий ближний бой. Прямой с правой он уводит в сторону, пинок сбоку блокируется, после чего он точно так же попытался заблокировать мой нарочито читаемый удар в корпус, в результате чего я пробил штырём его руку и грудь. Едва он успел испустить предсмертный стон, как раздался звук удара тела о каменную брусчатку — космонавт вернулся на землю. Он попытался приземлиться на четыре конечности, как кошка, но судя по хрусту, неудачно, после чего был обездвижен штырём.

Извлечением воспоминаний из ещё живого противника занялся клон, я же запрыгнул на ближайшую крышу, чтобы осмотреть окрестности. Скрываться больше смысла не было, да и не хочется, теперь прятаться должны они.

Получив информацию, я помчался по крышам прямо к дому этого самого Казуо. Он, как и все его подчинённые, были, по сути, обычными бандитами и занимались обычными для бандитов вещами: рэкет, грабежи, и даже немного работорговлей. И, как оказалось, он не просто связан с Сандо, этот хрен сделал его своим доверенным лицом в этом городе, а значит, нам определённо есть, о чём поболтать. Например, о том, кто месяц назад пытался штурмовать замок его начальника и почему он после этого раздал своим подчинённым указания высматривать везде красноволосых. Наверняка он знает об этом больше своих пешек.

Его большой дом в богатом районе не представлял из себя ничего серьёзного в плане фортификации, поэтому я просто создал несколько десятков клонов, окружил его и начал штурм. Первым делом мы шквалом техник снесли ворота и внутренний дворик, в котором сейчас должны были находиться парочка бойцов. Моя любимая комбинация Порыва ветра и Дыхания дракона сотворила внизу огненную бурю, которая быстро поглотила весь двор. Когда загорелся дом и огонь начал перекидываться на улицу и соседний участок, мы с клонами ударили водой, чтобы потушить пожар, после чего я скомандовал обстрелять водяными ядрами фронтовую стену дома, дабы огонь не повредил хранящиеся в нём ценности.

Домик тем временем, когда-то роскошный, стал выглядеть совсем уж жалко. Еле уцелевшая от такого воздействия входная дверь вылетела наружу от могучего удара и за ней показался сам хозяин дома. С такими длинными волосами и в такой изысканной одежде, его можно было бы легко принять за какого-нибудь аристократа, и он, судя по воспоминаниям его подчинённого, всегда пытался на них походить. Сейчас, правда, он состроил совсем не приличествующее аристократу выражение лица. В первые секунды по его разъярённому виду можно было сказать, что он готов рвать и метать, но, увидев, сколько клонов было расставлено на крышах вокруг его дома, немного остудил свой пыл.

— Хотел меня видеть, Казуо? Вот я и пришёл! — прокричал я как можно громче, чтобы было слышно всем притаившимся поблизости шестёркам. Наверняка они давненько не видали такой дерзости, но раз они понимают только силу, то придётся показать её им, публично вкатав их босса в землю.

— Ты, блять, даже не представляешь, с кем связался, Узумаки, — проговорил он сквозь зубы, намерение убийства ощущалось почти физически.

— Прекрасно понимаю, — ответил я и дал отмашку атаковать.

Первые залпы из сгустков огня и воды чуть было не загнали его обратно в дом, но один из клонов успел схватить его телекинезом и вышвырнул обратно во двор. Я знал, что Казуо не любит дальнобойные техники, так как его фишка — особый стиль ближнего боя с применением стихии ветра, поэтому логично было бы валить его именно ими, но клоны не особо наседали, ведь он нужен был живым. Но даже когда мы сражались в пол силы, бой больше походил на избиение. Водяные хлысты, пули, огненные шары — всё это летело в одного единственного шиноби, который не мог делать ничего, кроме как защищаться. О его высоком уровне говорило то, что он не умер в первые десять секунд адского шквала из техник, и даже смог поменять место битвы, переместившись на городские улицы. Тут масштабные техники применять было уже нельзя, да и вообще, пора было заканчивать.

Словно читая мои мысли, один из клонов притянул к себе уже откровенно улепётывающего врага, а остальные, быстро сориентировавшись, приготовились его принимать. Несколько секунд борьбы и дюжина развеянных клонов, и из руки Казуо торчит штырь, а один из дублей уже извлекает информацию. Думаю, по итогу ко мне перейдут не только знания о Сандо, но и о техниках ветра, в частности о тех невидимых лезвиях, которыми он резал моих клонов так, что любо дорого было смотреть.

Вся орава моих копий, кроме одного допрашивающего, исчезла сразу после битвы, и как только развеялся последний, я получил то, что хотел. Пару секунд я смотрел в пустоту, затем сел прямо на крышу, осмысливая сложившуюся ситуацию. Сандо был шиноби ранга S. Этих ребят было всего штук пятьдесят на весь мир, это самая что ни на есть вершина мира шиноби. И с одним из них я вскоре собираюсь драться. Думаю, это неизбежно, но перед этим неплохо было бы разузнать о его способностях.

Казуо был осведомлён о некоторых из них, только вот это были лишь те способности, о которых он позволял знать остальным, и Казуо понимал это. В его представлении Сандо был настоящим монстром, которому нет равных. Как выходец из Облака, он владел некой техникой, создающей странные тёмные шары из молний, с помощью которой однажды в мгновение ока испепелил отряд шиноби из деревни Ключей, и это был единственный раз, когда Казуо видел его сражающимся. Вдобавок, он окружил себя довольно сильными бойцами, его личная гвардия состояла исключительно из джонинов-ветеранов, которых было аж двадцать две штуки, и это не считая всех остальных. Собрать их всех в таком количестве, при этом имея возможность выбирать лишь из нукенинов, задача нелёгкая, ведь большинство из них никому не интересные генины и чунины, а исключения, вроде Шого-сана, попадаются крайне редко. Однако Сандо это удалось и теперь мне требовалось раскидать их всех прежде, чем встретиться с ним самим. Встретиться, чтобы узнать о его взаимоотношениях с группой Узумаки и почему те вдруг решили на него напасть.

Отряхнув штаны, встаю, затем шуншином перемещаюсь на крышу около бездыханного тела Казуо, после чего кричу во всеуслышание, обращаясь к тем членам банды, которые сейчас за мной наблюдают.

— Всем крысам, которые сидят сейчас по углам и дрожат! Я не собираюсь вас вылавливать, поэтому не суйтесь ко мне и останетесь живы.

Я спрыгнул вниз на улицу и пешим шагом отправился назад к особняку, показывая всем желающим, что больше я ничего здесь не опасаюсь. Как бы мне не хотелось рвануть к замку Сандо прямо сейчас, мне придётся задержаться в этом городе ещё некоторое время. Нужно было приватизировать все деньги и ценности из особняка, выпустить оттуда нескольких пленников и пленниц, которых они планировали продать в качестве рабов, после чего сходить к градоначальнику и убедиться в том, что у нас с ним нет никаких проблем. Лишняя строчка в книге бинго мне была не нужна.

Особняк, в итоге, я решил доверить клону, а сам направился к градоначальнику, чей пост тут был уже чисто номинальным. Нервный и чрезмерно учтивый мужчина встретил меня с распростёртыми объятиями, видимо, ему уже доложили о случившемся. Я успокоил его, сказав, что пришёл не с требованиями или претензиями, попутно удивляясь тому, с какой готовностью он гнёт спину перед сильными. Мы немного поговорили, меня заверили в том, что на меня никто зла не держит, кроме банды Сандо, а я, в свою очередь, пообещал ему в скором времени избавить от них страну Мёда, на что чиновник лишь грустно улыбнулся.

— Мы все были бы благодарны вам, если бы вы это сделали. Они худшее из того, что случалось с нами за очень долгое время. Ведут себя тут, как хозяева, берут, что хотят и уничтожают каждого, кто им противится. Никогда не забуду, как бедная Марико наложила на себя руки после того, как они затащили её в свой особняк, а ведь она была дочерью начальника стражи, понимаете? Они вообще ничего не боятся!

— Но если им тут никто не указ, почему бы не сделать заказ на его устранение какой-нибудь скрытой деревне?

— Ни одна из ближайших деревень не возьмётся за это, — махнул он рукой. — А крупные если и возьмутся, то запросят такую сумму, которую мы никогда не соберём незаметно от Сандо. От тут почти всё контролирует. Вот если бы он задумал подмять под себя какую-нибудь страну в зоне влияния одной из пятёрки, то давно бы уже гнил в земле, а тут, кому мы нужны? Элементальным нациям не до нас, они между собой грызутся, зато от них к нам приползает такая вот отборная мразь, как Сандо, чтобы наслаждаться безнаказанностью!

На этих словах городской голова горько отхлебнул из своего флакона, который достал из ящика стола. Печально, но это имело смысл. Континент Ишисэ являлся тут этаким диким западом. Государства слабые, шиноби малочисленны и неопытны, множество территорий были попросту не исследованы и не заселены, а элементальные страны и великие деревни по какой-то причине не спешили распространять здесь своё влияние. Всё это образовывало тут постоянный вакуум реальной власти, который, в итоге, и заполняется такими, как Сандо. Так что даже если я убью его, на его место очень скоро встанет кто-нибудь другой, и не факт, что он будет лучше.

Всё это, конечно, были не мои проблемы, однако всю дорогу до Лунного озера я размышлял о том, как можно было бы исправить эту ситуацию, и пришёл к выводу, что это замкнутый круг. Чтобы решить проблему с бандитами-нукенинами, нужно нарастить число шиноби в деревнях, но сначала придётся обеспечить им нужное количество заказов, чтобы они за них не передрались. То есть, необходимо больше платёжеспособного населения, которое будет давать миссии, а оно не появится, пока здесь не станет безопаснее. Здесь мог бы помочь государственный найм, когда большинство миссий даёт аппарат даймё, но всё это разбивается о то, что Сандо — грёбаный S-ранг и всех этих новеньких чунинов может на завтрак есть. Единственное, что можно сделать — это последовать примеру мостостроителя Тадзуны из аниме и обратиться за защитой к большой деревне, но даже так это будет лишь временным решением, если быстро не привлечь в страну деньги.

Я пролетал над двумя сопками, которые были похожи на ворота посреди бескрайних равнин, когда увидел впереди лазурную гладь озера. Оказывается, ориентироваться в незнакомом месте просто, если смотреть на него свысока и иметь при себе карту. Дорога тянулась справа от меня, «ворота» остались в километрах десяти на юго-западе, значит, впереди было то самое Лунное озеро. Разглядеть сам замок с такого расстояния я не мог, и вместо того, чтобы направиться прямо к нему, решил разузнать обо всём этом побольше. Нужно было раздобыть план здания и информацию о том, сколько там человек.

С этой целью я посетил рыболовный посёлок на противоположном от Лунной обители берегу озера и не прогадал — это место кишело людьми Сандо. Из воспоминаний Казуо я знал, что Сандо усилил охрану замка после недавней попытки штурма, и теперь все эти бандюки, когда у них выдавался выходной, стекались сюда, в единственное место во всей округе, где можно было развлечься. Специально для них в местный бар свозили выпивку в промышленных масштабах, и все местные, так или иначе, работали на них.

Я хоть и скрыл свои волосы под бинтами, всё же понимал, что посёлок маленький и гостя в нём заметят сразу же, поэтому и не особо скрывался, ожидая, когда до меня решит докопаться первый самоубийца. Их оказалось четверо, увязались за мной от пивнухи и прошли до самой окраины посёлка, где и решили сделать ход. Не желая ждать, пока меня окружат, создал трёх клонов и мы с ними встали перед группой преследователей. В них не было ничего особенного, кроме одного с красной повязкой на руке. Он мне, почему-то, казался сильнее остальных.

— Тот, что с повязкой мой, остальные на вас.

Бой прошёл быстро. Клоны нейтрализовали своих врагов, я легко обездвижил противника и хотел было приступить к извлечению информации, но внезапно возопившее чутье заставило меня развернуться к просёлочной дороге, которая убегала в темнеющий вдали лес. Там, за одним из кустарников, клоны засекли чьё-то присутствие и развеялись, и лишь то обстоятельство, что неизвестные не нападали, сдерживало меня от первого удара. Поняв, что его обнаружили, один из неизвестных зашевелился. Из кустов показалась фигура, завёрнутая в тёмные тряпки и показательно медленно вышла на дорогу. С его стороны это был довольно вежливый жест, поэтому я не стал нападать и предпочёл выждать.

— Впечатляет, — сказал он. — Быстро и тихо.

— Кто ты?

В ответ на это он снял балаклаву и капюшон, показав под ним короткую, красную шевелюру.

— Меня зовут Узумаки Сен, я рад приветствовать тебя, родственник.

— Сен? — удивился я. — Брат Мио? Так это тебя я ищу, получается.

Теперь настала его очередь удивляться.

— Ты знаешь Мио? — сказал он, подавая знак второй фигуре выйти из засады.

Сен явно не ждал такого ответа. Сейчас, видя его без балаклавы и капюшона, а также зная об их с Мио родстве, я мог заметить определённые сходства во внешности: похожий цвет и разрез глаз, прямой и тонкий нос, разве что челюсть у него была мощнее, а подбородок выглядел более массивным, чем у его сестры, у которой тот был, скорее, острым. Однако Сен определёно не врал, они родственники.

— Естественно знаю. Она меня сюда и отправила.

— Хм, понятно, — сказал он после небольшой паузы. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но мне показалось, что он был несколько расстроен моим ответом. — Мы можем поговорить в безопасном месте, следуй за нами.

Две фигуры сорвались с места и помчались в сторону леса, и мне ничего не оставалась, кроме как последовать за ними. Замыкая наш небольшой отряд, я обернулся в сторону посёлка, за которым находилось Лунное озеро и нависший над ним замок, испытывая смешанные чувства. Драка откладывалась, но в то, что она отменялась полностью, я не верил. У Сена и его подруги (вторая фигура была женской) определённо были проблемы с владельцем этого величественного строения, и возможно, что они были связаны с отсутствием третьего члена их отряда. Возможно, что начинать замес прямо сейчас было не самой лучшей идеей, раз уж я встретил родственников, которые могут чем-нибудь помочь. Лесные тени сгущались вокруг нас. Солнце медленно катилось к горизонту, мы же продолжали следовать прежним курсом, иногда петляя и отклоняясь в стороны. В какой-то момент я почувствовал, что вокруг что-то неуловимо изменилось. Мы остановились и я с удивлением заметил, что стою на полянке с установленной походной палаткой и котелком, а мои спутники скидывают с себя капюшоны. Я растерянно оглянулся по сторонам, понимая, что ещё секунду назад я видел здесь только редкие деревья, а теперь стою в обустроенном лагере.

— Это какая-то техника? — спросил я, оглядываясь по сторонам.

— Барьеры, — невозмутимо ответил Сен. — И маскировка.

Мимо меня по направлению к палатке прошла вторая фигура, женщина с собранными на голове длинными волосами и чем-то похожая на Киару.

— Садись, гостям мы всегда рады, если они по приглашению, — сказала она. Я мысленно кивнул, припоминая, что её зовут Акуми, а вот третьего члена экспедиции нигде не было.

Акуми скрылась в палатке, а мы с Сеном уселись напротив друг друга.

— Могу я узнать твоё имя? — сказал он.

— Узумаки Нагато, приятно познакомиться.

— Взаимно. Моё имя ты знаешь, Акуми тоже, если тебя проинформировали. Итак, прежде всего, что с твоими глазами?

«Точно родственники» — усмехнулся я про себя и вкратце поведал ему то же самое, что и его сестре. Бурной реакции мои слова у него не вызвали, но я на это и не рассчитывал, Сен выглядел слишком серьёзным для такого. Но скорее всего, просто не поверил.

— Мне послышалось или ты сказал ринненган? — весело сказала вышедшая из палатки Акуми, неся фуин-плиту для разогрева еды. — А артефактов Риккудо у тебя с собой нет, случаем?

— Не верите мне, так поверьте хотя бы Киаре с Мио, — с неудовольствием ответил я, посмотрев на Сена. — Между прочим, твоя сестра приняла меня в зелёную ветвь, впечатлившись моими способностями.

Тут Акуми стало уже не до смеха. Насколько я понял, они не так уж часто принимали кого-то к себе, и если такое произошло, значит, что этот человек должен быть по-настоящему силён. Теперь она смотрела на меня оценивающим взглядом, пытаясь понять, чего от меня стоит ожидать.

— Не обижайся на Акуми, она может быть грубой временами, — сказал Сен, на что она хмыкнула, глядя на него. Хиро, помнится, как-то охарактеризовал её как «бешеная сука» по пьяной лавочке, но это я решил оставить при себе. — Я доверяю своей сестре, и если она приняла тебя, значит, ты того стоишь. Как она там, кстати?

— Нормально, насколько я могу судить, — ответил я, наблюдая, как женщина высыпает в стоящий на плите котелок содержимое какого-то свитка. — Мы с ней мало общались, я сразу же примчался сюда, как только услышал о вашей истории.

— Вот как. А я сначала принял тебя за обитателя местного убежища, который решил показаться. Тебя, кстати, Акуми засекла, когда ты появился в посёлке.

— Так вы нашли убежище? Почему тогда не вернулись?

С ответом на этот вопрос Сен решил зайти издалека и рассказал мне всю историю их пребывания в этой стране, от начала и до этого момента. Как и я, они без проблем обнаружили горное убежище, вскрыли его, но внутри никого не нашли. Оно было пустым, но зато хранило отчётливые признаки того, что когда-то тут обитали люди, хоть и довольно давно, судя по слою пыли на всём. Было очевидно, что здесь жили беженцы, но потом по какой-то причине ушли. Решив, что местные могли видеть поблизости кого-то похожего, они сунулись сначала в один посёлок, потом во второй, ещё не зная, что тут к чему, и, в итоге, на них напали люди Сандо и захватили третьего члена группы — Тетсуо. Сен не делился подробностями, лишь виновато обронил, что не стоило тогда позволять ему идти одному. Это и было причиной того, почему они не вернулись домой.

— Лобовая атака на замок Сандо ничего не дала, — продолжал рассказ Сен. — У него слишком много шиноби, а теперь их там ещё больше. Единственное, что мы можем, это выкрасть его.

— Выкрасть? — спросил я.

— Да. Они ведь ещё и работорговцы, в числе прочего. Именно поэтому мы думаем, что Тетсуо всё ещё жив, они могут попытаться выбить из него всё, что он знает, после чего продать. И когда они сделают, мы нападём

Я слушал, наворачиваю свою порцию походной похлёбки и удивлялся, к какую задницу они попали. Не став юлить, я выложил Сену то, что думаю по поводу его идеи.

— План… откровенно дерьмовый.

— Есть лучше?

Я отставил миску в сторону. В том-то и дело, что есть. Сен, похоже, считал штурм Лунной обители имеющимися силами невыполнимой задачей, а я считал, что это хоть и сложно, но не невозможно. Сандо, может, и был силён, но если он и вправду полается только на свои техники молнии, то мне он не противник. Проблема была в том, что там есть и другие шиноби, его гвардия ветеранов, элитные бойцы, и всё это воинство не позволит мне смахнуться с ним один на один. Тут напрашивалось одно простое решение — сровнять его замок с землёй одним великим отталкиванием, а потом добить выживших, но так я наврежу пленнику. Поэтому, подумав, я решил создать армию клонов и пойти на классический штурм, о чём просто и без обиняков и сообщил Сену.

— Я же сказал, мы уже пробовали лобовую атаку. Думаешь, если нас будет трое вместо двух, это что-то изменит?

— Говорю же, у меня ринненган, — сказал я, указывая на свои глаза. — Не надо думать обо мне, как об обычном шиноби.

Повисло неловкое молчание. Даже если эти двое и не могли найти объяснения моим странным глазам, поверить во что-то настолько невероятное, как ринненган, им всё равно было тяжело. Я же не горел желанием им что-то доказывать, просто хотелось уже начать действовать. И тут внезапно заговорила Акуми.

— Я знаю, как нам поступить. Честно скажу, мне нравится твоя идея зайти и перебить там всех, но перед этим нам нужно проверить тебя. Если справишься с испытанием, то мы попробуем ещё один штурм, — сказала она с хитрой улыбкой и посмотрела на Сена. — В конце концов, что мы теряем?

— Что нужно делать? — незамедлительно ответил я.

— Устранить одного жирного ублюдка, который не даёт нам покоя. Что скажешь?

— Согласен.

— Погоди-ка, — вмешался Сен, строго посмотрев на меня, а потом на девушку. — Ты хочешь, чтобы он убил Гонзо? В одиночку?

— Спокойно, мы его подстрахуем. Если он справится, то, возможно, у нас действительно есть шанс вытащить Тетсуо, а если нет, то мы не дадим ему умереть. Или считаешь, что мы втроём его не завалим?

— Он будет не один.

Я поднял руку, привлекая из внимание.

— Простите, можно поподробнее, кого мне надо убить?

— Гонзо, один из капитанов Сандо, — ответила Акуми. — Второй человек в их банде, после главаря. Говорят, он мало чем уступает самому Сандо в боевой мощи и подчиняется только ему самому, потому, что только Сандо способен дать ему в рыло. Человек-катастрофа, там, куда приходит он и его шайка, быстро заканчивается спиртное и нетраханные бабы, а также страдает местное население, так что если убьешь его, то сделаешь мир чище. Тех четверых уже давно должны были найти, так что скоро он должен быть здесь.

— А что по способностям? Какие у него техники? — спросил я, ставя пустую миску на землю.

— Самое трудное — это пробить его броню стихии земли. Она незаметна и выглядит, как вторая кожа, но я подозреваю, что это что-то вроде доспеха. Если это так, то места сгибов должны быть уязвимы, советую целиться в локти и колени. Либо можешь попробовать продержаться с ним в бою какое-то время, тогда он сам скинет её и начнёт использовать техники молнии, однако его атакующая мощь возрастёт. Но я бы не советовала его выматывать, выносливость у него на удивление хороша.

— Говоришь так, будто сражалась с ним.

— Было дело, — сказала она, потирая запястье. — Если убьёшь его, то мы поверим в твою силу, а если не справишься даже с ним, то с Сандо тебе тем более не тягаться.

Акуми замолчала. Сумерки всё плотнее окутывали лес, где-то вдалеке заухали совы. Я уже с трудом мог различить черты лиц своих собеседников, но подозревал, что выражения у них сейчас невесёлые. Некоторое время мы сидели молча, смотрели туда, где, мог бы быть костёр, если бы мы были в моём старом мире, и каждый думал о своём. Идея Акуми была хороша, как по мне. Я убираю с доски сильную фигуру и одновременно завоевываю доверие её и Сена, плюс немного прореживаю ряды Сандо, ведь наверняка придётся ещё и с мелочью разбираться. Информация о противнике имелась, в своих силах я не сомневался, так что оставалось лишь отдохнуть и восстановить чакру. Удивительно, насколько проще становится жизнь, если у тебя есть ринненган.

***

Стояло раннее утро, по изумрудному полю дикорастущей травы стелился молочный туман, а ещё на нём стоял я, ожидая своего противника. Было около пяти часов утра и с минуты на минуту здесь должен был появиться Гонзо со своими подпевалами. Сен с Акуми, согласно договорённости, наблюдали с расстояния, чтобы не попасть под одну из моих техник, а клон посыльный, который отправился недавно в посёлок, выполнил свою задачу и развеялся десять минут назад.

Акуми подсказала мне, что Гонзо очень легко спровоцировать, просто оскорбив, поэтому клон, когда узнал, что цель находится в единственной в посёлке гостинице, прыгнул на её крышу и громко, так, чтобы все услышали, начал бранить его самыми последними словами. Сначала слушали это только залаявшие собаки и вяло выглядывающие из окон жители, крайне удивлённые такой наглостью, но вскоре появился и сам Гонзо, которого, похоже, сильно задела та шутка про его мамашу и кабана. Клон передал, что я желаю видеть его жирную задницу за посёлком около старой мельницы, после чего попытался плюнуть ему прямо на лысину. В этом он успеха не имел и был развеян, но в том, что Гонзо теперь на всех парах несётся сюда, я не сомневался, такие прилюдные оскорбления сносить нельзя.

Вскоре на склоне впереди показалась бегущая ко мне толпа людей. Щурюсь, пытаясь их рассмотреть, и вскоре понимаю, что там не только шайка Гонзо, народу было полно. Кажется, все бандиты, что были в посёлке, решили посмотреть, как Гонзо будет наказывать наглого сопляка. Я аж улыбнулся от комичности ситуации: куча злых мужиков бегут бить мне рожу, а двое шиноби издалека за этим наблюдают. Наверняка Сен держал свою подругу за локоть, когда они меня окружали, Акуми ведь предупреждала, что если это произойдёт, то мне конец. Я же уверял её, что справлюсь, но, похоже, моим словам доверял лишь Сен.

— Я превращу тебя в месиво, ёбаный щенок, — прорычал оскорблённый до глубины души Гонзо, на что я лишь поднял бровь.

Выглядел он сейчас, как разъярённый бык. Глаза налились кровью, вены на толстой шее вздулись, а его желание оторвать мне голову я мог почувствовать даже отсюда. Даже своими размерами он походил на быка, широкий как три меня и ростом выше большинства людей. Не берусь сказать, сколько в нём было живого весу, но килограмм сто восемьдесят было точно, однако при этом он не выглядел заплывшим жиром. Пузо, конечно, имелось, однако под слоем жира на груди и руках просматривались стальные канаты мышц.

— Попробуй, — спокойно сказал я, на что скалящиеся бандиты вокруг нас негромко заголосили.

Это прозвучало, как гонг на ринге и Гонзо понёсся на меня. Думаю, что если бы он попал по мне всего разочек своим кулачищем, который был размером с мою голову, то мне бы хватило, так что допускать этого нельзя. Великое отталкивание! Чакры я вложил прилично и круговая взрывная волна очистила местность радиусом в добрую сотню метров от меня. Врагов разбросало в стороны и чтобы оклематься, им понадобится какое-то время, но только не Гонзо. Несмотря на долгий полёт и жёсткое приземление, он сразу же вскочил на ноги, словно и не почувствовал ничего, и снова побежал на меня. Пока он был далеко, я решил проверить на прочность его броню и ударил по нему водяным резаком, однако тот… уклонился. Изловчившись и потратив некоторое время, я всё же смог попасть по его ноге, но её от этого лишь дёрнуло и Гонзо упал на землю, после чего тут же поднялся. Видимых повреждений это не нанесло.

Тем временем разрыв между нами сократился до пятидесяти метров, я начал поливать его водяными пулями и иглами, чтобы ему было тяжелее уклоняться, но теперь он этого даже не делал, лишь прикрыл рукой глаза, а маленькие снаряды просто бессильно разбивались о его броню. Десять метров и я отпрыгиваю назад, помогая себе телекинезом и стреляя в него ещё одним резаком. Гонзо снова уклоняется, а мои глаза внимательно за этим наблюдают.

Гонзо двигался… странно. Он делал это рывками, причём начинал движение медленно, ускоряясь на всём его протяжении, а заканчивал настолько резво, что я даже удивлялся, как это возможно при его габаритах. Иногда он наоборот, быстро начинал и медленно заканчивал, и из-за таких рваных движений сложно было предсказать, где он окажется в следующий момент. В первый раз вижу, чтобы кто-то так перемещался. Чтобы начать попадать по нему, стоило сначала приноровиться и подстроиться под него, но мне-то нужно было закончить бой быстро и эффектно, ради своих зрителей.

Стоило мне оказаться на земле, как Гонзо сложил несколько печатей и ударил ногой по земле, отчего она пошла ходуном, заставив меня вновь подпрыгнуть, а потом зависнуть в воздухе. Гонзо изрыгал проклятия на мою голову, я просто смотрел на него сверху вниз, готовясь перейти в атаку. Пожалуй, я увидел достаточно, пора заканчивать.

Не успевая приземлиться, создаю трёх клонов, один из которых отправляет приблизившегося Гонзо в вертикальный полёт. Подкинуло его высоко, но надеяться на то, что падение превратит его в лепёшку, не приходилось, поэтому следующий ход за мной. Я изверг изо рта струю воды, которая быстро образовала на земле лужу, затем сложил печати и из неё взметнулись вверх десяток водяных хлыстов, готовых принимать противника. Когда он приземлился, звучно ударившись о землю, я тут же сковал его ими по рукам и ногам, отчего он натурально зарычал и попытался вырваться. Я напрягся. Всё, как и говорила Акуми, он действительно силён, как бык. Удивительно, сколько сил приходилось прикладывать просто для того, чтобы удерживать его на месте. Следующими должны были ударить клоны.

— Расенган! — закричал зачем-то один из них, после чего три светящихся шара врезались в его спину, прижимая того к земле.

Клоны специально сделали свои расенганы побольше, чтобы Гонзо хватило, и это действительно сработало. Я услышал, как треснула каменная броня, здоровяк, наконец-то закричал от боли, после чего расенганы с отвратительным сверлящим звуком вошли в его тело, разворотив его за считанные секунды и раскидав по окрестностям его кровь с бурыми останками. Да, именно так выглядит попадание расенгана в человеческое тело, а не как показывали в аниме, чтобы поберечь детскую психику. Кажется, кто-то тут хотел превратить меня в месиво?

Оглядываюсь по сторонам. Оставалось разобраться с мелочью. Те из них, которые смогли подняться, смотрели на меня с неверием и, кажется, не знали, что им теперь делать. Наученные горьким опытом, все они держались от меня на почтительном расстоянии, некоторые пятились назад, как вдруг что-то просвистело в воздухе. Двое из них упали на землю четырьмя кусками, рассечённые по пояс чем-то быстрым и длинным. Далее началась бойня.

Оказалось, что пока я был занят Гонзо, Сен с Акуми успели подобраться поближе и теперь методично истребляли бандитов. Вскоре деморализованный противник был разгромлен, я стоял на поляне среди крови и трупов и с интересом разглядывал приметный ножичек в руках Акуми, который только что забрал жизни у дюжины бандитов. На лезвии была видна интересная гравировка, которая, как мне показалось, светилась во время боя. Пока она заканчивала с последним, я спросил подошедшего ко мне Сена:

— Ну что?

— Ты прошёл, — ответил он, удовлетворённо оглядывая побоище. — Что это за техники такие?

— Расшвыривающая всех — техника ринненгана, остальные мои.

— Невероятно, — сказала Акуми, смотря на меня неверящим взглядом. — Он был вторым после Сандо, а ты взял и прихлопнул его, как муху.

На это я мог лишь пожать плечами. Мне нечего было ответить. С недавних пор мне стало сложно судить о чьей-то силе, так как моя колокольня задралась слишком высоко, однако в этом мире у меня была давняя, ещё с детства, привычка сравнивать встреченных мною шиноби с Шого-саном, так как именно он всегда являлся для меня примером шиноби и просто был человеком, которого я безмерно уважал. Мне нравилось размышлять о том, чем могла бы закончиться его схватка с тем или иным противником, и Гонзо был одним из двух человек, которым бы он, скорее всего, проиграл. Ему просто нечем было бы пробить его броню, так что да, Гонзо был определённо силён.

Так как я выполнил условия Акуми, им двоим не оставалось ничего другого, кроме как пойти со мною на штурм замка. Теперь они мне полностью доверяли и более того, в их глазах снова зажглась надежда вытащить своего товарища из плена, так что в бой они шли более, чем охотно. Планирование и подготовка заняли у нас порядочно времени, мы распределили роли, взяли с собой все боевые печати, что были в лагере и пошли в атаку.

Архитектурно Лунная обитель была похожа на обычный японский замок со ступенчатыми башнями и никак не была защищена от атак с воздуха, чем я и воспользовался. Выступы крыши самой высокой башни, достаточно широкие для того, чтобы вести на них бой, сразу же были уничтожены связкой взрывных печатей, которые разрушили стену и открыли мне путь внутрь.

Внизу, тем временем, тоже шёл бой. Благодаря тому, что замок стоял на равнине, несколько десятков моих клонов, прикрывавших двух Узумаки, смогли окружить его с трёх сторон, проникнуть за стены из-за невосприимчивости к дальнобойным техникам, которыми защитники пытались их выкосить, и связали врага боем. Из-за этого верхние этажи замка оказались практически пустыми, все были внизу, так что я быстро прошёл через башню и оказался в богато отделанной комнате с широкой кроватью.

Замок сотряс гулкий взрыв, раздавшийся откуда-то снизу, стены опасно задрожали. Значит, в дело пошли мощные печати и, похоже, битва идёт уже на первых этажах. Я подошёл к двери, пытаясь слухом уловить за ней что-нибудь помимо скрипа деревянных опор, но ничего не услышал. Что-то было не так. По информации от развеянных клонов, они вели внизу ожесточённый бой, их встретили те самые джонины-ветераны, однако самого Сандо нигде не было. Я тоже его не встретил, несмотря на то, что стоял, судя по всему, в его покоях. Так где же он?

Преодолеваю очередную лестницу и я попадаю в протяжённую галерею с рядом полированных оружейных стендов по правой стене и маленькими окнами-бойницами по левую. Это был коридор в другую часть замка, поэтому я побежал к его противоположному концу, но затем резко затормозил. За дверью справа кто-то был. Она была закрыта, но из-за неё исходили такие эманации чакры, словно стоящий за ней специально хотел, чтобы его обнаружили.

Дверь слетает с петель, я ворвался в комнату, готовясь отразить телекинезом всё, что может в меня прилететь, но ничего не произошло. В конце комнаты, похожей на додзё, стоял чернокожий, поджарый мужчина со светлыми волосами и голым торсом, перевязанным широкими, хлопковыми бинтами. Европеоид на лицо, но с чёрной кожей, он сильно отличался от тех людей, которых я видел иногда в караванах из страны Молний — типичных широконосых негров с прочими характерными чертами лица. Довольно необычное зрелище.

— Значит, это ты убил Казуо и Гонзо? — спокойно спросил он.

— Да, ты следующий. Что ты сделал с Тетсуо?

— Не волнуйся, он жив. Мне не было смысла его убивать, ты же знаешь. Поэтому я считаю, что нам незачем сражаться.

Я ничего не ответил, лишь внимательно следил за его движениями. Не знаю, кого он пытается обмануть этими разговорами, ведь судя по тому, как он разогнал очаг, он готов был кинуться в бой в любой момент.

— Что ты имеешь в виду?

— Работай на меня.

Воцарилась тишина. Я не опешил, однако был довольно близок к этому. Признаться, я думал, что Сандо тут же кинется на меня за то, что я разнёс его замок и поубивал его людей, но вместо этого он делает мне предложение о работе в то время, пока мои клоны и родственники добивают его армию бандитов. В подтверждение этому внизу раздался ещё один взрыв.

— И тебя не беспокоит, что я поубивал тут кучу людей?

— Ты про Гонзо и остальных? Не беспокойся о них. Если ты убил их, это лишь значит, что ты лучше их, вот и всё. С ними я способен был держать в своей власти только страну Мёда и отбиваться от попыток деревень свергнуть меня, но с тобой мы могли бы достичь куда большего. Вот что мы сделаем: мы сколотим новую банду и двинем в страну Волка, а затем в страну Болот. Расширение обеспечит нам такое влияние, что ни одна из этих малых деревень не посмеет даже посмотреть в нашу сторону. Присоединяйся, и у тебя будет всё, что ты пожелаешь: власть, деньги, женщины, но и это не предел. С твоей помощью мы могли бы очень скоро подмять под себя весь Ишисэ, подчинить деревни и тогда уже никто не сможет бросить нам вызов.

— А если я откажусь?

Сандо нехорошо улыбнулся.

— Тогда мне придётся устранить тебя. Знаю, что вы, Узумаки, настоящие монстры в плане чакры, но создание такой армии клонов даже у тебя должно было забрать приличную часть резерва. Не советовал бы выступать против меня в таком состоянии.

— Так вот оно что, — хмыкнул я. — Ты использовал своих шестёрок, чтобы вымотать меня?

— Они мой ресурс и я использовал его, — спокойно сказал он. — Забудь о них, они всё равно не годились ни на что другое, но ты… Ты не такой. У тебя есть яйца. Ты в открытую решился выступить против меня, убил моих лучших людей, почти в одиночку атаковал мой замок. И преуспел. Ты в хорошем смысле ебанутый и именно такие люди мне и нужны. Тебе я мог бы доверить наше расширение в другие страны. Ну, и конечно же, я с радостью отдам тебе того паренька, если ты присоединишься ко мне. Что скажешь?

Я долго и недоверчиво смотрел в его самодовольное лицо, по которому дико хотел ударить после такой характеристики. Этот человек — психопат, но, надо признать, языком чесать умеет. А я сначала подумал, что он смог подняться так высоко только благодаря голой силе.

— Согласен, — сказал я, делая шаг ему навстречу и протягивая руку. — Но если обманешь меня — пожалеешь.

Сандо медленно подошёл ко мне. Внимательно оглядел протянутую ладонь, видимо, ища в ней иглу или что-то подобное, и, ничего не обнаружив, улыбнулся мне и крепко её сжал. В следующий миг он всё понял. Об этом говорили его расширившиеся глаза, когда я начал вытягивать его душу, но затем он внезапно исчез, а моя ладонь теперь сжимала ножку столика вместо его руки. Замена!

— Неправильный выбор, — мрачно проговорил Сандо и поднёс к лицу руку с двумя выставленными пальцами. Пол, стены и потолок вокруг меня повспыхивали импульсами чакры и я мгновенно понял, что за ними скрывалось. Взрывные печати.

***

Над Лунным озером прогремел взрыв. Молодой нукенин, спрятавшийся в овраге около разрушенной стены, боязливо поднял голову к зареву пожара на верхних этажах замка и увидел, как наружу, вместе с пламенем и обломками здания, выкинуло небольшую фигуру, которая почему-то слишком медленно полетела вниз. Друг это или враг, ему было неведомо, он в любом случае собирался свалить отсюда при первой же возможности, что многие из его товарищей посчитали бы постыдным, но ему было плевать. Он всё равно не мог ничего сделать ни орде клонов, ни красной молнии со страшным ножом, ни тому парню, который разорвал тело его единственного приятеля светящимися путами и даже не изменился в лице. Поэтому он затаился и то, что он был всё ещё жив, означало, что судьба даёт ему ещё один шанс.

По неестественной дуге падения неизвестный смог приземлиться на всё ещё стоящий кусок стены и почти сразу же отпрыгнул в сторону, спасаясь от искрящегося метеора, обрушившегося сверху на то самое место, где он только что стоял. От прямого попадания кладка стены разлетелась вдребезги, в воздух поднялась каменная крошка и пыль, а импульс от удара дошёл даже того места, где лежал нукенин. Тот с немалым облегчением узнал в искрящейся вспышке своего босса, который готовился драться с неизвестным шиноби, стоящим поодаль от него.

Отведённые ему доли секунды враг решил потратить на создание троих клонов, тогда как Сандо не стал мелочиться и решил ударить сразу своим козырем. Воздух сухо затрещал, а давление чакры вокруг многократно усилилось. Вокруг красноволосого из ниоткуда появились искрящиеся электрические шары, и через секунду взорвались бешеным каскадом разрядов, озаряя окрестности нестерпимым светом и превращая в пепел всё в зоне своего поражения. Под этот грохот противник должен был моментально погибнуть, превратиться в прах, как и все враги Сандо до этого, но когда свет исчез, стало видно, что красноволосый всё ещё стоит на опалённом пятне земли совершенно невредимый.

Если в начале боя у наблюдающего нукенина ещё была надежда на то, что всё кончится хорошо, то на протяжении того, как протекала битва, она постепенно испарялась. Молнии Сандо никак не вредили противнику, огонь его тоже не брал, а все попытки приблизиться для тайдзюцу он легко пресекал, просто откидывая его от себя. Сандо уже в первую минуту понял, что этот бой ему не выиграть, его подчинённый понял это ещё раньше и начал тихо и медленно отползать, пока его босс в последней попытке сбежать подставился под лезвие ветра и лишился ноги.

С самого начала было ошибкой присоединяться к этому выскочке, думал нукенин, но теперь всё будет хорошо. Он почти ушёл. Последнее, что он почувствовал, это колено на своей пояснице и холодный нож, скользнувший по шее.

***

Когда последние аспекты использования стихии молнии осели в моей голове, я прервал связь с Сандо, встал на ноги и оглянулся по сторонам. Акуми ждала неподалёку, пока глава сидел на траве рядом с ещё одним красноволосым человеком. Он был довольно бледным и худым, но главное, что живым.

— Узнал что-нибудь? — спросила Акуми

Накануне я рассказал им, каким образом могу добыть информацию насчёт искомых Узумаки и они, кажется, обрадовались. Это проще, чем пытки.

— Он ничего об этом не знал, — помотал я головой. — Они пришли сюда два года назад, убежище могли покинуть раньше.

Акуми нахмурилась и отвернулась в сторону, я же посмотрел на далёкий горизонт, к которому стелились бесконечные равнины континента Ишисэ. Мои поиски были окончены, но их, очевидно, нет. Однако прежде, чем продолжать, им придётся сначала вернуться домой, чтобы я мог считать свою миссию законченной.

Снова поднявшийся ветер сдувает с лица прядь волос. Слишком много дел было в последнее время.

Глава 20(1/4)

Птица несла меня над зелёными холмами Восточной долины прямиком к тому месту, где Киара недавно почувствовала сильный фон чакры. По началу я опасался того, что она вообще не сможет почувствовать находящийся под толщей земли источник, однако по воспоминаниям клона, который находился с ней в тот момент, она не просто почувствовала, её аж дёрнуло и она нервно указала в направлении виднеющегося вдали скелета, вросшего наполовину в окружающий его пейзаж. По её словам, то, что она ощутила, и близко не было похоже на человека и от нахождения рядом с… чем-то, что испускает такую чакру, ей было очень некомфортно. Это был её девятый полёт, а по моим расчетам, при радиусе её сенсорики и высоте полёта, она должна была покрыть всю территорию долины примерно за двенадцать рейсов, поэтому, когда она налетала оставшееся и ничего больше не обнаружила, я незамедлительно выдвинулся на место. Возможно, она почувствовала ту самую хрень, к которой подсоединил себя Мадара, чтобы не умереть. Надо будет убедиться, что от этого места ничего не останется, когда я закончу.

Летел я туда на взводе и ощущал непривычную нервозность. Я чувствовал, что совершаю нечто эпохальное, словно творю историю собственными руками. Вновь ощущал, что гуляю по острию ножа — чувство, которое не могла больше вызвать ни одна драка с тех пор, как я освоил сильнейшие техники ринненгана. Рука нервно сжимала свиток с подготовленным телом и я, мысленно приказав себе успокоиться, начал медленно разворачивать его на спине птицы.

*** Место назначения, четыре часа спустя***

Плывущая по небу маленькая точка начала снижаться, обретая очертания огромной птицы. Не дожидаясь посадки, с её спины спрыгнул еле заметный с земли человек и начал медленно падать вниз, к остову древнего существа, что закрывал собой неприметный вход в пещеру. Спланировав между хищно выглядящих и устремлённых кверху рёбер, он опустился на поросший мхом череп, склонился над его глазницей и стал всматриваться в царящую внизу темноту, простирающуюся гораздо глубже, чем можно было подумать изначально. Правая рука зажгла электрический шар, который завис у него над головой, после чего он спрыгнул вниз.

Ход представлял собой простую каменную трубу, не особо круто уходящую вниз, темноту в которой разгоняла лишь техника молнии. Шиноби просто шёл вниз по ней и вскоре вышел в просторную каверну, такую же тёмную, как и ход в неё, лишь дальняя её часть немного освещалась солнечными лучами, проникающими через прорехи в потолке. Именно там, на каменном троне, сидела словно вросшая в него костлявая фигура, согбенная неумолимым временем. Из спины этого человека исходили длинные отростки, уходящие куда-то во тьму позади него. Седая грива волос беспорядочно спадала на худые плечи, а взгляд тёмных глаз намертво впился в незваного гостя. И тьма сидящему, кажется, совершенно не мешала. Молодой шиноби подошёл ближе.

— Как ты узнал про это место? — спокойно спросил старший. Голос был неожиданно звучным и властным, словно его обладатель и не был дряхлым стариком.

— Из своих снов. Видимо, я пророк или провидец в какой-то степени. Ты не ожидал этого, Мадара Учиха?

Названный Учиха слушал его с бесстрастным видом, не показывая того, что происходило у него внутри. А было ему совсем не радостно. Вот так, ни с того ни с сего, многолетние планы только что пошли прахом и ситуация срочно требовала исправления. Его собеседник, тем временем, продолжал.

— Я видел будущее, вернее, его обрывки. Видел, как ты погубишь нас всех. Не знаю, ради чего, но знаю, что для этого тебе нужны мои глаза. Я здесь, чтобы остановить тебя.

— Ты видел это, но не знаешь причин? — сказал Мадара. — Что, в твоём понимании, погубить? Люди губят себя каждый день, без причины, я же просто пытаюсь дать им то самое счастье, к которому они стремятся.

— И как же? В моих снах ты и твои союзники устроили самую кровопролитную войну за всю историю.

— Моя цель не война, но мир. Новый мир, который можно построить только на обломках старого, что давно превратился в навозную кучу. Ты ведь и сам это понимаешь? То, чего я на самом деле хочу, это сотворить величайшее гендзюцу…

— Хватит уже этого, — твёрдо сказал красноволосый, которому не терпелось перейти к делу. От его фигуры начало явственно веять чакрой, что говорило о готовности к битве. — Я пришёл сюда, чтобы убить тебя, и я сделаю это.

Мадара лишь хмыкнул.

— Самоуверенный сопляк.

Пещера загудела. Нечто за спиной Мадары, скрытое в непроглядной тьме, повиновалось его воле и начало оживать, наполняя подключённое к нему тело Учихи силой. Того с непривычки выгнуло дугой, он закашлялся, но затем взял себя в руки и снова взглянул на своего гостя, теперь уже активированным шаринганом. Тот несколькими скачками отступил назад, опасаясь резко возросшего уровня чакры противника и приготовился к битве.

Тонкие руки сложили печать змеи и пещера задрожала с новой силой. Из её стен, пола и потолка начали расти деревья, которые потянулись к красноволосому. Их было настолько много, что они быстро отгородили его от той части пещеры, где сидел Мадара и заставили отступать ещё дальше. Эти деревья не поддавались огню, которым шиноби их щедро поливал. Плохо работала и молния, сжигавшая их медленнее, чем они росли. В итоге, оттеснённый к уже заросшему самому выходу из пещеры, шиноби начал применять водяной резак, который оказался действеннее всего и просто срезал подобравшиеся слишком близко ростки. Но лес всё равно казался неуязвимым и рос с ужасающей скоростью, угрожая похоронить под собой шиноби, если тот что-нибудь не придумает. Красноволосый хорошо понимал это, поэтому создал группу теневых клонов, которые ударили по деревьям водяными резаками, чтобы проложить ему путь вперёд, в самую гущу леса. И когда это было сделано, он рванул туда.

На то, чтобы пройти этот лес насквозь, шиноби понадобилось несколько минут, а также все его умения, ловкость и удача. Испепеляющие всё на своём пути шары из молний, лезвия ветра, телекинетическое отталкивание и прикрывающие его со спины клоны — всё это было задействовано, чтобы помочь ему прорваться к противоположному концу пещеры, где находился пользователь этой проклятой техники. Дело шло, тонкие корни обращались в пепел, скошенные ветки падали и тут же увядали, шиноби же просто рвался вперёд, не останавливаясь ни на секунду, снова и снова повторяя себе, как мантру: «ещё немного!». Последний скошенный древесный ствол пал на его пути. Оттолкнувшись от обрубка, он выпрыгнул из живой чащи… и тут же оказался пронзён насквозь синим мечём.

В пещере вдруг стало тихо. Лес остановился, вокруг Мадары призрачным светом горело незавершённое сусаноо и его движение оказалось слишком быстрым, чтобы запыхавшийся красноволосый успел среагировать. Неверяще смотря на пронзивший его меч, он харкнул кровью, после чего рухнул на землю, стоило оружию исчезнуть вместе с сусаноо.

— Какая жалость, — сказал Мадара, устало поднимаясь со своего места и шаркающей походкой направляясь к истекающему кровью шиноби, зажимавшему сквозную рану в груди. — Ты мог бы помочь мне построить новый мир, но вместо этого предпочёл умереть, корчясь в моих ногах, как червяк.

Даже с дырой в груди, парню удалось подняться, но лишь для того, чтобы в приступе боли упасть на колени и закашляться кровью. Но даже так, его серебристые глаза смотрели на старика без страха.

— Думаешь… это всё? — сказал он, прерываясь на кашель. Изо рта пошли кровавые пузыри. — Если я не могу убить тебя, кхх... я разрушу твои планы.

Последние слова он буквально просипел, а затем поднял руку, выставив на ней безымянный и указательный пальцы. Глаза Мадары расширились в ужасе, когда он понял, что тот собирается сделать и рванул вперёд на пределе своей угасающей мощи, но рука уже двинулась к голове. Ветряное лезвие на концах его пальцев уже почти достигло глаз, чтобы одним махом перечеркнуть всё, ради чего жил старый шиноби, как вдруг замерло. Замер и сам красноволосый, не в силах пошевелиться, а правая половина его тела приобрела чёрный цвет.

Мадара не понимал, что происходит, но зато чётко знал, что нужно спасти ринненган и поэтому двинулся вперёд, как вдруг отшатнулся, когда тело противника вдруг обуяло жаркое, белое пламя. Ему показалось, что в звуке бушующего пламени он услышал чей-то мучительный вой, хотя и знал, что это невозможно. По силе этот огонь был сравним с его собственным, который за секунды сжигает врагов, не оставляя даже пепла, и на крики просто не оставалось времени. Когда эхо адского пламени смолкло, Мадара ещё какое-то время смотрел на обугленную землю, где только что была уничтожена его мечта.

***

Я открыл глаза и посмотрел вниз, туда, где в полутора километрах от меня только что сгорело тело Юмиды Коджи. Я не мог поверить. Я сделал это. Я действительно сделал это, я избавился от Зетсу! Слова не могут передать того, что я чувствовал в тот момент, могу лишь сказать, что это лучший день в моей жизни. Да в обоих жизнях! Радость и облегчение с чуточкой неверия переполняли меня, когда я спускался вниз, на землю.

Да, план действий был тщательно продуман, но у меня всё равно тряслись руки, когда я летел сюда. Но всё прошло гладко, не смотря на то, что лично я в подготовке практически не участвовал, ею занимались клоны. Они взаимодействовали с хирургами и принимали готовое тело, они оживляли его штырями и именно они подговорили Араки поставить на него ту самую печать самоуничтожения, которую он снял тогда с мёртвого АНБУшника. Но самое главное, они сделали всё это незаметно от Зетсу.

Мы перехитрили его, во что я до сих пор не мог поверить. А всё благодаря тому, что я знал о его главной слабости — ринненган. Он ведь ждал появления этих глаз тысячу лет и защищал бы их, не смотря ни на что, а значит, он будет действовать предсказуемо, если я попытаюсь уничтожить их. Так что общая схема действий была ясна, оставалось лишь сделать подставное тело и придумать обстоятельства, в которых попытка уничтожить глаза будет выглядеть наиболее естественной и он сольётся со мной, чтобы её не допустить, хе-хе.

Когда до земли оставалось метров двести, я завис в воздухе и крепко задумался. Опасен ли для меня Мадара? Сложный вопрос. Судя по тому, что я увидел, он ещё ого-го, но только будучи подключённым к этой штуке за своей спиной, следовательно, преследовать меня он не сможет. Так что можно просто уйти. Только вот оставался ещё вопрос белых Зетсу, которых он может за мной послать. Нет уж, думал я, продолжая спускаться вниз, надо закончить дело. Пещера встречает меня уже привычным мраком. Мадара снова сидит на своём троне и смотрит на меня, только уже не холодно и пронизывающе, как раньше, а с какой-то непонятной эмоцией на лице, но меня это не трогало. У меня было хорошее настроение, я только что победил своего архиврага и отвоевал своё будущее, так что готов был и поболтать за жизнь.

— Знаешь, я против тебя ничего не имею. И я, конечно, благодарен тебе за ринненган и всё такое, но вот твои цели мне безразличны и даже чужды.

— Как ты выжил?

— Это не важно. Я просто хотел сказать, что в чём-то я с тобой даже согласен. Мир шиноби это действительно куча дерьма, как ты и говорил, но ты, Мадара, просто ещё одна личинка, которая в ней копается. И я не собираюсь жертвовать собой ради твоих планов.

На этих словах я поднял руку и притянул его к себе. Мадара сорвался с трона и завис в пяти метрах от него, удерживаемый своими странными отростками или проводами, связывающими его с чем-то во тьме. Усиливаю хватку и они отрываются от его тела, отпуская его по направлению ко мне.

Что ж, я его переоценил. Мадара не сгруппировался, прежде чем влететь в стену, в результате в его теле что-то хрустнуло, после чего он сломанной куклой упал наземь и больше не поднимался. Только сейчас, подойдя к нему поближе, я заметил, в каком он находился измождении. Под кожей один лишь скелет, как у узника концлаеря. Грязные, нечесаные космы разметались по полу и лишь горящий бесконечной ненавистью шаринган глядел на меня из-под них. Похоже, жизнь в нём действительно поддерживала только эта штука.

— Ты обрекаешь весь мир… — прохрипел он, когда я подошёл ближе.

— Мир идёт своим путём, — я сел перед ним на корточки и дотронулся до его плеча. — Не надо мешать ему своими революциями.

Мадара не сопротивлялся. Я уже понял, что достаточно сильный шиноби может противиться этой технике и выиграть себе пару секунд, а то и больше, после чего разорвать телесный контакт, но Учиха не пытался сделать этого. Может, у него действительно не осталось сил, или же он просто сдался. Но пусть уж знание об этом остаётся загадкой, сейчас меня интересует совсем другая информация.

Пять минут, проведённых в воспоминаниях легендарного шиноби, пронеслись как пара мгновений. Я вынырнул из них и снова посмотрел в теперь уже стеклянные глаза Мадары, после чего аккуратно, двумя пальцами, закрыл их. Не имевший при жизни покоя, надеюсь, он обретёт его на небесах, а моя задача — убедиться в том, чтобы этот покой никто не потревожил. А то есть тут умельцы.

Поднимаю голову и встречаюсь взглядом с болотного цвета глазами, которые принадлежат полностью белому существу, что смотрит на меня без всякого выражения. Одна половина его тела выглядела нормально, а вот вторая представляла собой беспорядочное нагромождение шипов. Рядом с ним стоит второй, которого можно было бы принять за обычного человека, если бы не та же бледность и спиральный рисунок вместо лица. А вот и они, Биба и Боба. Мотивация этих белых Зетсу мне никогда не была ясна, они служили Мадаре, сражались на войне, чтобы потом просто умереть под светом нового Вечного Цукиёми. Непонятные ребята, короче.

— Кто вы?

Нет ответа. По спиральному ничего нельзя было понять, но вот второй явно задумался, будто искал ответ на сложный вопрос.

— У нас нет имён, — сказал он.

— И чего вы хотите?

— Мы служили Мадаре, а ты убил его, — ответил шипастый.

— Это не ответ, — сказал я, выпустив немного ки. — Вы хотите убить меня?

Они переглянулись и снова посмотрели на меня. Мне это начинает надоедать.

— Спрашиваю последний раз, чего вы хотите?

— У нас нет цели, — сказал спиральный. — Когда мы служили Мадаре, его цели были нашими, но теперь его нет.

Что ж, это имеет смысл, учитывая, кто они такие. Жертвы предыдущего Вечного Цукиёми. Потерянные существа, даже не люди, выкинутые в мир и не знающие, что им делать. Не так уж и отличаются от людей, если подумать.

— Мы ничего не хотим. Мы не знаем, чего хотеть. Ты, дай нам цель.

Глава 21

— Уххх, - выдохнул я, пытаясь прогнать из головы краткий миг дезориентации, постоянно появляющийся после использования новой техники телепортации, как я её незатейливо назвал. Видимо, человеческое восприятие просто не приспособлено для такой резкой смены окружения. Хуже делало еще и то, что я телепортировался с освещённой полянки в тенистый лес и сейчас пытался проморгаться, приводя разум и органы чувств в порядок.

Когда мне это удалось, я развеял клона, который призвал меня, задумчиво почесал голову и не спеша зашагал по мшистой, лесной земле, смотря себе под ноги, чтобы не зацепиться за корягу и не увязнуть в болотистой почве. И пока я шёл, я размышлял о том, что сделал и о том, что ещё предстоит сделать.

Ну, во первых, я мог себя поздравить. Первый этап создания техники телепортации был завершен, и прежде, чем делать следующий шаг, нужно было крепко все обдумать и решить для себя, на что я готов пойти ради её завершения. Идея её создания пришла мне в голову еще давно, когда я размышлял о своей способности призывать Гедо Мазо с помощью одной лишь чакры. Память из прошлой жизни подсказывала, что во время вторжения Пейна в Коноху одно из его тел, Путь Зверей, пробралось внутрь и смогло призвать всех остальных, что ввело листовиков в заблуждение о количестве врагов, и я подумал, а что ещё оно могло призвать? Единственное, что было общего между телами Пейна и его зверьми — это стержни и чакра Нагато. Так мог ли Путь Зверей призвать его самого?

Чтобы ответить на этот вопрос, требовалось убить и оживить какого-нибудь нукенина, но мне не хотелось никого выслеживать, поэтому я обошёлся клоном. К тому моменту я уже знал, точнее, интуитивно понимал, как выбирать конкретное существо из нескольких при призыве, хоть и имел всего одно, нужно было лишь правильно дозировать чакру. Как Наруто мог призывать как маленьких головастиков, так и здоровенных жаб, так и я мог выбрать, призвать ту уродливую громадину или что-нибудь поменьше, например, человека. Но с первого раза ничего не получилось. Не получилось и со второго, и с пятого, и с десятого. Что ни делал бедный клон, техника всегда пыталась призвать только статую, но так как он вкладывал слишком мало чакры, пытаясь призвать меня, она не появлялась и не выходило вообще ничего.

Наконец, решив, что я просто слишком мало знаю о технике призыва, я обратился за информацией к Сену, который всё ещё был мне должен за спасение его подчиненного, и он предоставил мне доступ ко всем имеющимся у них записям о технике призыва, отправив меня в читальный зал и приставив ко мне Коу — парня моложе меня лет на пять, чтобы он помог мне найти нужное. Он быстро справился с заданием и вскоре вручил мне ворох свитков из какого-то дальнего ящика, я сдул с них пыль и приступил к чтению.

Из этих свитков, которые от старости чуть ли не разваливались у меня в руках, я и узнал, что такое кровный контракт на самом деле. Хоть он и заключался на бумаге, кровь была не просто подписью и идентификатором, как я думал раньше, это свидетельство того, что животные приняли контрактора к себе, в свою стаю, род, семью, клан и так далее. Описывались случаи, когда шиноби начинали приобретать повадки своих призывных животных, что, по мнению автора этих заметок, говорило о силе их связи. И если про кровных контракторов можно было сказать, что они становились одной крови со своим призывом, то я с той статуей, получается, одной чакры, если проводить аналогию.

Всё это было очень интересно, но разгадки к решению своей проблемы я всё ещё не видел, пока не дошёл до описания техники обратного призыва. А когда дошёл, понял: это именно то, что я искал, после чего начал внимательно читать. Это обратная техника, она позволяла животному призывать контрактора, используя их связь, что мне и было нужно. Я ведь и есть контракор и это меня нужно призывать! Беспокоило только одно. Автор описывал лишь кровные контракты, которые заключались на бумаге и являлись прямо-таки юридическим документом, где были стороны договора и так далее. В нём и расписывалось, кто и какие техники может применять, например, призывателю доступна только техника призыва, а его животному техника обратного призыва, но у меня-то не кровный контракт. Хотя я, конечно, то еще животное, может, и получится обратный призыв. Посмотрим, короче.

Дочитав, на всякий случай, свитки до конца, я пошёл экспериментировать и вскоре преуспел. Теперь клон спокойно мог призывать меня к себе обратным призывом, а также это мог делать и я сам, призывая себя на то же самое место, где и стоял, что было абсолютно бесполезно. Оставалось лишь сделать её похожей на Хирайшин Минато, то есть сделать так, чтобы я складывал технику тут, а срабатывала она в другом месте, около моего куная, например.

И вот тут была проблема. Я вообще без понятия, как это сделать. Лишь догадывался, что тут, возможно, сможет помочь фуиндзюцу, поэтому снова обратился за помощью к Сену, а затем и к Хиро, который понимал в этом деле побольше всех моих знакомых. И он согласился сделать для меня такую печать, но... все в очередной раз оказалось не так просто.

***Флэшбек***

— Это немного не мой профиль, — сказал Хиро, нахмурив брови, когда я описал ему суть проблемы.

Мне повезло застать его в кабинете Сена, где они обсуждали какие-то дела. Я хотел подождать его снаружи, но мне разрешили войти, покивали на мои объяснения и даже внимательно выслушали.

— Здесь нужны знания на стыке ниндзюцу и фуиндзюцу, — продолжал он, чеша свою бороду, — Это очень узкая область исследований и я не думаю, что у кого-нибудь кроме красной ветви были наработки. Я могу попробовать что-нибудь на досуге, но не могу ничего обещать.

— Разве это так сложно? — удивился я. — Я видел, как работает печать самоуничтожения, я даже сам ее активировал с расстояния. Это ведь тоже техника, только нанесенная на тело, а не на бумагу, разве нет?

— Возможно, - задумчиво ответил он. - Однако я ни разу её не видел, чтобы говорить уверенно. Узушио раньше активно производило печати для Конохи, думаю, у них она осталась еще с тех времен, из старых запасов. Я бы хотел посмотреть на неё, это могло бы помочь мне в твоей просьбе. Она ведь всё ещё в свитке у того парня?

Я подтвердил.

— Если принесёшь, буду благодарен, — кивнул Хиро. — Думаю, что справлюсь, хотя тут нужны научные выкладки, а не просто готовый образец. Если дашь нам с моим учеником пару месяцев, то мы сварганим что-нибудь на её основе, но эта печать точно не сможет уместиться на рукоятке куная, как просишь ты. Будет свиток размером с меня, примерно, и... не хочу этого признавать, но чтобы ужать ее, мне просто не хватит знаний.

— Понимаю, — спокойно ответил я, стараясь не выдавать своего разочарования. Впрочем, я был готов к подобному ответу, а моя техника даже в недоделанном виде была полезна.

— Получается, без знаний красной ветви тут не обойтись, — неожиданно проговорил Сен, до этого молчаливо сидевший за столом. — Тогда у меня есть идея.

— Что именно?

— О чем ты?

Спросили мы почти хором. Сен сложил пальцы домиком и уставился на меня, мигом заставив меня почувствовать неладное.

— Нагато, как ты относишься к тому, чтобы сходить в Коноху?

— Отрицательно, — незамедлительно ответил я. — Сен, ты бы хоть воздухом выходил подышать иногда, а то совсем тут с катушек съедешь. Твоя сестра так убеждала меня не соваться туда, а ты...

— Я давно уже думал поручить тебе эту миссию, а тут ты сам разговор завёл. Мио тогда тебе все правильно сказала, но, — он начал говорить более вкрадчиво, — в ней слишком много эмоций и из-за этого она не видит кое-чего важного. Ты, помнится, говорил, что Узумаки в Конохе осталось мало, так? Ты думал о том, что произойдёт, если их не останется совсем?

Я уже было хотел ответить, что меня это не сильно волнует, но меня опередил Хиро.

— Их знания попадут в руки Деревни, — мрачно проговорил он.

— Именно, — таким же невеселым тоном ответил Сен. — Для этого их руководству достаточно помочь старикам отойти на тот свет, а джинчурики все равно окажется в их руках. Поэтому, Нагато, нам и нужна твоя помощь. Еще раз. Если я прав, то тебе достаточно будет просто появиться в Конохе и заявить о себе, как о еще одном члене клана, наследнике. А дальше те, кто там остался из Узумаки сами все сделают. Думаю, они тоже не в восторге от перспективы отдать свои знания Хокаге и нуждаются в том, кто может их сохранить, и лучше бы, чтобы им оказался связанный с нами человек. Также мы бы не отказались от свитков в их библиотеке. Я бы не стал об этом просить, понимая, как сложно было бы вынести их из Конохи, но с твоей техникой телепортации это возможно. Просто скажи им, что хочешь изучать фуиндзюцу и они сами тебе всё дадут, а Хиро-сан, вооружённый знаниями красных, сможет исполнить твою просьбу.

Я молча слушал этот ровный, невозмутимый тон и понимал, что мне совершенно не нравилось то, как вёл себя сейчас Сен. Видимо, моё первое впечатление о нём как о храбром, здравомыслящем войне было лишь первым впечатлением. Сейчас передо мной сидел начинающий интриган, молодой, но уже готовый обманывать и идти по головам. Хоть и во имя клана, но мне всё равно не нравились такие люди.

— Во первых, я еще не согласился. А во вторых, — я на секунду замолчал, подбирая правильные слова, чтобы как можно точно и в красках донести до него то, что я думаю по этому поводу. Когда я собрался, то снова посмотрел на него. — Лучше всего я умею ломать людям башни, Сен. Если тебе нужно сломать кому-нибудь башню — зови меня, сделаю в лучшем виде. Но если требуется сделать что-то более деликатное, например, втереться кому-то в доверие, то подойдет буквально любой другой твой подчиненный, потому что у меня деликатности, как у молотка. Я думаю, ты понимаешь это, так почему именно я? И как, по твоему мнению, я должен скрывать от них свои глаза, а?

Под конец этой тирады я не сдержался и все-таки повысил голос, к своему неудовольствию позволив проявиться своим истинным чувствам. Не привык я, что мной командуют и решают за меня. И это еще при том, что я тут на особом счету и общаюсь с лидером клана более панибратски, чем все остальные. Именно поэтому он не решается пока что отдавать мне прямые приказы, а действует вот так. Хитростью и убеждениями пытается склонить на свою сторону.

— Выдадим линзы, — как ни в чем не бывало сказал он. — А к вопросу о том, почему именно ты... Потому, что ты умеешь делать невозможное. Мы с тобой расправились с огромной бандой нукенинов, будучи только втроем, причем меня не покидало чувство, что мы тебе только мешали. А чего стоит убийство этого твоего соглядатая и самого Мадары Учихи? Да, в твой рассказ было трудно поверить, но я ведь уже поверил в ринненган и видел тебя в деле, так что все возможно.

Я лишь хмыкнул на это. Когда с Мадарой и Зетсу было покончено, мне пришлось объяснять им, что означали эти шпионские игры с записками, и я просто решил рассказать правду. Не с целью похвастаться, ибо не видел много чести в убийстве умирающего старика, даже если это легендарный Мадара, а просто потому, что захотел выговориться хоть раз. А то жутко надоело таиться и недоговаривать.

— А еще, — продолжал он, — я бы хотел, чтобы Коноха не знала о нашем существовании до поры до времени, а ты единственный из нас, кто перед ней уже засветился. Так что как ни посмотри, а ты идеально подходишь.

Сен взял небольшую паузу, пока Хиро разглядывал меня изучающим взглядом. Его слова не поменяли моего мнения ни на йоту, я просто не хотел идти в Коноху и даже сам себе не мог ответить, почему так противлюсь этому. Опасность? Так мне не в первой ходить под прицелом, что с того, если за мной будут следовать не охотники за головами, а Данзо и его молодчики? Если что, всегда можно навести шухер и свалить.

— В общем, если выполнишь, проси, что хочешь. Кроме руки моей сестры, конечно, а то у неё жених скоро с миссии вернется.

Кривая улыбка вылезла на моём лице, стоило представить, как я прошу её руки и мы начинаем жить вместе. Я видел, как она выговаривала Сену за ошибку на задании, и что-то мне совсем не хотелось представлять на его месте себя. В тот же день, когда мы вернулись, состоялось празднование по поводу возвращения Кея из плена и он, когда все начали пить, украдкой поведал мне, что удивляться тут нечему и что все красноволосые дамы с темпераментом, с одним лишь исключением в виде Киары.

— С чего ты решил, что я попрошу ее руки?

Сен лишь усмехнулся.

— Ну так что, каков твой ответ?

— Я подумаю.

***/флэшбэк***

Идя по бывшему пустырю вдоль ряда палаток, я отсчитал "третью от входа", как подсказал мне сегодняшний привратник, приподнял тканевый полог и заглянул внутрь. Она была пустой, Мидори в ней не оказалось.

Хмыкнув, я огляделся и, заприметив единственную палатку, над которой дымила выведенная из крыши труба, направился к ней. Если не ошибаюсь, то именно в этой жил и работал Араки. С тех пор, как его назначили эдаким специалистом по безопасности в Акацуки, он только и делал, что ставил и проверял барьеры, устанавливал ловушки вокруг деревни и так далее. У Яхико задач для него было с избытком, он вообще готов был мне чуть ли не руки целовать за то, что притащил ему такого ценного кадра.

Я вошел внутрь. Палатка встретила меня приятным после промозглой октябрьской погоды жаром похожей на буржуйку печи, треском поленьев и тусклым светом свисающих с потолка бытовых печатей. Сидевший на маленьком топчане Араки поднял голову, оторвавшись от заваленного свитками низкого столика.

— Здоров, Араки, — сказал я, осматриваясь. — Хорошо живешь.

— Нагато, — устало поприветствовали меня. — Если ты опять с просьбой, то давай в другой раз, а? - жалобно протянул он, кивнув на ворох свитков перед собой.

— Просто хотел узнать, где Мидори?

— Тренируется, — пожал он плечами. — На полигоне, наверное.

— Ясно, — протянул я. — А, и еще. Не одолжишь мне тот свиток с печатью суицидника, которую я в прошлый раз просил?

Араки устало потер глаза, поднялся и с мученическим видом подошел к стоящему в углу палатки сундуку. Порывшись, он извлек из него искомый предмет и протянул мне.

— Всё?

— Всё, — кивнул я, — В этот раз не будешь спрашивать, зачем он мне понадобился?

— Не хочу знать, веришь? Ты мутишь тёмные дела и я в них не лезу. Меньше знаешь — крепче спишь.

Я хохотнул, услышав последнюю фразу. Мой клон сказал её ему, когда убеждал (или, скорее, заставлял) поставить печать на моего двойника и она ему, кажется, понравилась.

— Спасибо. И еще, ради интереса. Ты не сможешь сделать что-нибудь вроде печати передатчика, чтобы я, например, складывал технику здесь, а исполнялась она в другом месте?

— Если и смогу, то не в ближайшее время, — проворчал Араки, усаживаясь обратно. — Приходи лет через пять, когда график будет посвободнее.

Спрятав довольно крупный, в руку шириной, свиток в выданный мне для этой цели вещмешок, я снова вышел в осеннюю сырость и двинул к штабу, чтобы пообщаться с Яхико. Идти до него было всего ничего, но вместе с дорогой к нему тянулся и ряд палаток. Просторные, их было пять или шесть, и все они принадлежали новым членам Акацуки, имена которых я уже даже перестал запоминать. Кажется, что в какой-то момент времени Акацуки прошли некий рубеж, после которого плавное развитие становится вдруг резким и экспоненциальным.

Количество желающих вступить существенно выросло, идя по деревне, я то и дело видел новые лица и это были отнюдь не крестьяне-переселенцы. Все они были шиноби. Нукенины либо свободные, хотя первых было меньше, чем вторых. Понятно, зачем они сюда шли: Акацуки давали работу, защиту и репутацию, что было особенно важно для нукенинов, желающих отмыть свое имя. Хотя они и не принимали тех, за кого дают слишком большие деньги, чтобы не делать Акацуки целью скрытых деревень, существовала и другая опасность — шпионы и диверсанты. Пока что у них нет надежного способа выявить их, технику призыва Короля ада я еще не пробудил и поэтому предостерегал Яхико от того, чтобы брать всех подряд, но он сказал, что это его дело и что он справится.

Я вошел в открытую дверь штаба и не успел даже поздороваться, как меня окликнули.

— О, Нагато! — махнул рукой Яхико, — Хочешь посмотреть на Кохэку? Мы его поймали, наконец-то!

— Кто это? — спросил я, послав приветственный кивок Конан и Сабуро, и прошел внутрь. — И почему я должен хотеть на него смотреть?

— Это тот самый бандит, который работал на Маэдо Керо, помнишь? Чиновника, который прикрывал банду разбойников в Китатсучи, мы тогда с тобой ее почти уничтожили.

— А, этот? Помню, и что с ним? — ответил я. Помнится, это именно тот человек, с которым я говорил им не связываться до поры до времени.

— После того случая бандиты залегли на дно, а сейчас снова выползли. Теперь их лидер у нас, а с его показаниями мы скоро доберемся и до Маэды.

"В тюрьме сидит, значит" подумалось мне. Акацуки соорудили даже её, просто вырыли в земле яму с помощью дотона и им же укрепили. Акацуки предпочитают не убивать бандитов, вместо этого они сдают их в руки правосудию, что добавляет им очков в глазах власти.

— О, ну поздравляю тогда. Но смотреть на него не хочу, он же не девка грудастая. А схроны их нашли?

— Нашли, — ответил Яхико и вопросительно взглянул на Сабуро. Тот уверенно кивнул и подошел ближе со странным блеском в глазах.

Вздохнув, рыжий пошел в свою комнату.

— Куда это он? — спросил я самурая.

— Увидишь.

Яхико вернулся с мечём в руках. Еще даже не прикоснувшись к нему, я, видя, как бережно Яхико кладет его на стол и как смотрит на него Сабуро, понимал, что это исключительная работа. Сам я не мог его по достоинству оценить, так как плохо разбирался в холодном оружии, но то, какой трепет испытывал в его присутствии самурай, о многом говорило.

— Это было в схроне?

Ответом мне были два кивка. И Яхико, и Сабуро, и, полагаю, Конан, хотели, чтобы я прикоснулся к нему, и когда я взялся за рукоять, мне сразу же стало все понятно. Чакропроводящая сталь.

— Это сплав, и он высшего качества, — чуть ли не шепотом сказал Сабуро, словно тут проводилось какое-то таинство, после чего нервно дернул кадыком и добавил. — Доля чакрожелеза в нём не менее трех четвертей.

Я и сам это ощущал. То, с какой легкостью клинок наполняется чакрой, как опасно светится лезвие голубоватым светом. Уверен, таким даже камень можно разрубить, лишь легонько взмахнув. Чрезвычайно опасное оружие в умелых руках.

— Взгляни на основание лезвия.

Я поднял клинок к глазам и посмотрел на выгравированный у самой гарды ромбик с вписанными в него иероглифами. Я прищурился, чтобы разобрать их, но всё равно не смог это сделать, слишком уж архаичные.

— Эта гравировка — знак знаменитой мастерской из страны Железа, — со знанием дела сказал самурай. — Обычно чакросталь содержит не менее трех четвертых долей чакрожелеза, что и делает её очень дорогой, но если добавить меньше, оружие просто не будет проводить чакру. Но их кузнецам удалось снизить его долю до половины, а затем и меньше, и при этом получать клинки гораздо лучшего качества, чем обычные. Именно благодаря их секретам страна Железа может вооружать свою армию чакропроводящим оружием поголовно, без них это было бы кратно дороже. А этот клинок... судя по его качеству, им владел не простой самурай. Он принадлежал тысячнику, не меньше.

Я разок взмахнул им, еще раз оценив боевые качества клинка, и передал его в руки Сабуро.

— Но как этот меч оказался у бандита? — спросил я.

— Не знаем, — недовольно пробормотал Яхико. — Он не колется.

— Знает, что ему грозит смерть за хищение такой вещи, вот и молчит, — добавил Сабуро.

— И мы не можем решить, что с этим мечём делать, — вступила в разговор Конан и я вопросительно посмотрел на нее.

— Как это?

— У нас был спор. Сабуро хочет оставить меч, а Яхико вернуть его назад в мастерскую.

Я снова взглянул на оружие, а затем на двух мечников около него.

— Ну, думаю, вернуть награбленное – самое лучшее, что тут можно сделать, — сказал я, наконец. — Не знаю, как ты, Сабуро, но я таким дорогим мечём сражаться просто бы не смог. Все равно, что золотой палкой размахивать.

— Ты не сможешь, а для настоящего мечника иметь оружие, которым пользуется только старший командный состав армии сёгуната — невероятное везение. И хоть я и уважаю стремление нашего лидера к справедливости, но то, что он надеется получить в обмен на свое благородство — просто глупость.

— А что он надеется получить? — спросил я, переводя взгляд на Яхико.

Я чувствовал, что эти двое уже готовы продолжить затухший когда-то спор и уже начинал жалеть, что спросил.

— Акацуки растут числом и нам нужно закупать все больше оружия, — начал Яхико. — Но торговцы знают, что приближается война и задирают цены...

— Поэтому мы должны закупать расходники в стране Железа? Эта мастерская дерет с иностранцев в три шкуры!

— Я надеюсь выбить нам скидку! Нам же не нужны кунаи и сюрикены из чакропроводящей стали, пойдёт обычная, и ты сам говорил, что они дорожат каждым своим творением. Если мы вернем им меч, то завоюем их симпатию.

— Если бы мы не были из страны Дождя. Ты забыл, что Мифунэ сражался с Ханзо?

И тут я вспомнил, зачем вообще зашёл, после чего чуть не врезал себе ладонью по лицу. Ханзо! Чтоб их обоих с их мечями, я же чуть не забыл предупредить Яхико!

— Но разошлись-то они мирно!

— Это не значит, что они друзья.

— Тихо! — громко сказал я, заставив обоих замолчать и повернуться ко мне. — Я пришёл сказать, что какое-то время меня здесь не будет. Может, месяц, может, полгода, пока не знаю точно, поэтому я не смогу вам помочь, если что. Поэтому, пока меня не будет, Яхико, Конан, пожалуйста, не доверяйте Ханзо.

Все трое переглянулись и снова уставились на меня.

— С чего это ты вдруг? — спросил Яхико, — Ханзо всё время делает вид, что нас нет, а когда начнется война, ему и вовсе будет не до нас.

— Просто не доверяй ему, — продолжал я настаивать. — Особенно, если он предложит встретиться и поговорить. Озадаченный моими словами, рыжий всё пытался выведать у меня причину моего беспокойства, но все, что я мог сказать — «не доверяйте». Причины волноваться у меня действительно были, я ведь уже прилично ускорил ход событий своими действиями, Акацуки появились раньше и вошли в силу тоже раньше, чем в каноне. А значит, что и Ханзо может захотеть расправиться с ними именно сейчас, а не на войне, как это было в манге.

Когда я посчитал свой долг предупредить их выполненным, я ещё раз посоветовал им вернуть меч, после чего покинул их, направившись на тренировочный полигон, к Мидори. Для этого пришлось перемахнуть частокол и углубиться в чащу леса, чтобы выйти к оборудованной всякими тренажерами полянке. Она теперь никогда не пустовала: шиноби в свободное от работы время нужно чем-то заниматься, а так как ни кабаков, ни проститутошных, ни игорных домов поблизости пока не открыли, единственное, что им оставалось, это тренироваться. Да и лидер Акацуки не приветствовал все эти способы морального разложения и его подчиненные, волей-неволей, но перенимали его отношение.

Моё появление не осталось незамеченным, ко мне повернулись несколько знакомых лиц, но той, кого я ищу, среди них не было.

— Подружку свою ищешь? — ответил Рюга, когда я подошел к нему. Я ничего не ответил на попытку меня поддеть, лишь обозначил свою готовность всечь ему с помощью нехорошей улыбки, — Она там, дальше.

"Дальше" — это у них означало на отдаленном, скрытым за деревьями участке полигона около небольшого ручья, куда обычно редко кто захаживал, туда я и направился. Мне было печально видеть, что Мидори все еще сторонится людей и тренируется в одиночестве, хотя, по сравнению с тем, как оно было в первое время после смерти Шого-сана, все стало получше. Тогда она вообще не хотела от меня отходить, ибо была в шоке, а я был единственным ее якорем в этом мире, но мне, как назло, нужно было заниматься поисками Зетсу. Дома у нас как не было, так и нет, так что решение оставить ее здесь было, безусловно, правильным, тут она немного оттаяла, но, похоже, все еще держится особняком и нормально общается только со мной. Так что не удивительно, что кто-то считает её моей подружкой. Но с другой стороны, это и хорошо, что она не успела ни с кем тут подружиться, ведь я как раз собрался предложить ей переехать.

— Привет, Мидори.

— Нагато, — оторвалась от медитации блондинка, начав подниматься со специального коврика.

Мидори подошла ко мне и внезапно заключила меня в объятия. От неожиданности я не знал, что делать, ведь несмотря на то, что я даже и не думал о ней в романтическом плане, так как сложно так думать о той, кто учил меня, мелкого, искусству шиноби, гормоны есть гормоны, и когда к тебе прижимается стройная девушка, трудно оставаться невозмутимым. Когда она отстранилась, я с удивлением подумал о том, каким горячим было ее дыхание на моей коже, но вскоре выкинул эти мысли из головы и перешел к делу.

Начал я с того, о чём она, скорее всего, знает и сама. Что вскоре начнется третья мировая война шиноби и страна Дождя окажется в эпицентре замеса между Листом и Камнем, а если не повезет, то еще и Песком. И так как с Акацуки она себя не связывает, то и рисковать ей, находясь здесь, незачем. Поэтому я предложил ей пожить какое-то время вместе с моим кланом, пока в мире не станет поспокойнее. Также я сказал ей, что они в любой момент готовы ее принять, хотя сам пока даже и не говорил об этом с Сеном. Но я знал, что он не откажет. Учитывая, куда я собираюсь ради него влезть, приютить одну куноичи - это меньшее, чем он может мне отплатить.

— Можно было бы меня для начала спросить, прежде чем с кем-то договариваться — недовольно сказала она. — Я и сама думала отсюда уйти, если ты тоже согласишься, но Яхико все продолжает пытаться втянуть меня в свой кружок по интересам. Сейчас даже Конан к уговорам подтянулась.

Яхико в своём репертуаре, подумалось мне. Говорил же этому ослу — не надоедать ей.

— Это понятно, что уговаривают, они ведь к войне готовятся и им нужно как можно больше рук. Когда все начнется, Акацуки не смогут, да и не захотят остаться в стороне, но для тебя-то эта война чужая, Мидори. Шого-сан не хотел бы, чтобы ты участвовала в ней.

— Да понимаю я, я готова уйти, если ты зовешь, — тут она упрямо посмотрела на меня. - Но мне непонятно другое. Мы ведь можем просто убежать отсюда, нанять корабль и уплыть куда-нибудь далеко. Где нет войны. Но вместо этого ты пытаешься сплавить меня своим Узумаки, а сам планируешь продолжать посещать Акацуки, я права?

Я не сразу нашёлся, что ответить. Мидори была расстроена, а я не мог толком объяснить ей, зачем мне всё это нужно. Точнее, я могу сказать, что просто слежу за тем, чтобы мой друг и его люди не сложили головы, но если бы я сделал так, то немного недоговорил бы. Нет, я определенно хочу помочь Яхико, но также я чувствую в себе непонятное пока побуждение воспользоваться будущими событиями, чтобы достигнуть новых высот. Прямо сейчас Акацуки ширятся и растут, Яхико идет вперед, бросая вызов всему миру и не собирается останавливаться, а я... Я постоянно наблюдал и помогал ему и только недавно, наконец, понял, что делаю это из-за того, что наши цели во многом совпадают. Я тоже хочу изменить мир, только я гораздо пессимистичнее рыжего и понимаю, что сначала его придется утопить в крови. Поэтому к черту всё это, я не водружу такую ношу на свои плечи, этим пусть кто-нибудь другой занимается, у Джирайи вон сколько учеников и любого можно считать тем самым революционером из пророчества. А всё, что нужно мне — это воплотить в жизнь свои амбиции и изменить если не весь мир, то хотя бы его маленькую, дождливую часть.

— Ну так что? — сказала Мидори, выдернув меня из размышлений.

Я так и не придумал, что ей сказать.

— Я... просто хочу помочь Яхико осуществить его мечту, — сказал я, испытывая грусть от того, что не могу облечь свои мысли в пару слов. — За меня не беспокойся, я не умру.

Мы постояли безмолвно какое-то время. Я определённо поговорю с ней об этом, но пока не время для этого, а сейчас нужно перевести тему.

— Кстати, я тут подписался на одну работёнку. Какое-то время я буду находиться далеко, а появляться буду только в убежище моего клана, так что и тебе лучше быть там.

И это ещё одна причина, почему ей лучше находиться именно там. Хиро и его ученик обещали доделать печать до того, как я отправлюсь в Коноху, так что телепортация в убежище будет моим единственным способом незаметно улизнуть из деревни шиноби.

— Хм? Что за работа?

— Проникнуть в Коноху.

— Прони... что!?

***

Камень, служащий гермодверью в убежище, дрогнул и поплыл вниз. Я ступил в освещённый желтоватым светом коридор и направился к рабочему кабинету Сена, где он, казалось, заседал круглосуточно. Коридоры в такой час были пустыми, большинство обитателей убежища уже спали, чему я тихо порадовался. Не хотелось пока ни с кем говорить. Уже подходя к нужной двери, я услышал скрип деревянной сёдзи позади себя и обернулся. Из темноты комнаты на меня смотрела Мио.

— Ты снова к Сену?

— Да. Я подумал, как и обещал.

— Значит, хочешь согласиться, — холодно прозвучало в ответ. Мио не в восторге от моего решения.

— Ты против?

— Ты уже знаешь, что я думаю на этот счет. Просто хотела сказать, что у тебя еще есть время все обдумать. Не надо слепо делать то, что говорит мой брат, он тоже может ошибаться.

С этими словами она снова скрылась в комнате и задвинула за собой створку. Можно было бы и отказаться в самый последний момент, но аналог хирайшина сам себя не создаст. Взвесив всё ещё раз, я пожал плечами и двинулся дальше.

Глава 22

Створки ворот Конохи медленно приближались, в моём поле зрения уже какое-то время маячила возвышающаяся над деревьями гигантская стена, опоясывающая это селение, а вот ворота я разглядел только совсем недавно. И я, что уж тут говорить, немало нервничал, идя к ним.

Честно говоря, даже и не думал, что мне позволят увидеть их так близко, я ведь готовился к тому, что меня еще на подходах сюда перехватят патрульные с целью выяснения личности, но нет, вокруг тишь да гладь. Возможно, где-то в лесных тенях сейчас скользят шиноби Конохи и наблюдают за мной, но если это и так, то делают они это очень профессионально, я даже почувствовать их не могу. Погода еще целую неделю стояла жаркая и сухая, в лесу ни росинки. Сенсорная слепота дополнительно подпитывала чувство тревоги, выведенные на створках ворот знаки хираганы начинали казаться зловещими, и хоть я и понимал, что глупо волноваться, когда уже почти залез в пасть к тигру, но всё равно не мог выкинуть беспокойство из головы.

Когда я подошёл уже совсем близко, из вихря шуншина передо мной появился молодой шиноби в очках и зеленом жилете, заставив меня остановиться, после чего пристально меня оглядел. Пока всё выглядело довольно цивильно.

— Имя, звание, цель прибытия?

— Нагато Узумаки. По приглашению от Кичиро Узумаки, — уверенно сказал я, назвав имя из того пригласительного письма, которое так непредусмотрительно сжёг.

— Могу я взглянуть? — недоверчиво спросил он.

— Нет. Письмо я потерял.

Он напряжённо молчал, продолжая разглядывать меня сквозь стекла очков, видимо, приметил отсутствие экипировки, а также некоторое внимание уделил волосам. Как знал, что без письма на входе будут проблемы, поэтому и был готов к отказу прямо у порога. Пришлось бы сказать Сену, что миссия провалена, но ничего, переживёт.

— Без приглашения или пропуска вход в деревню запрещен, — твердо сказал шиноби, на что я глубоко кивнул и, разворачиваясь, произнёс:

— Ладно. Извините за беспокойство.

Я пошагал назад. Честно, я бы даже испытал некоторое облегчение, прогони они меня прямо с порога, меньше было бы проблем, но очкастый, видимо, прикинув, что ему будет от начальства за то, что упустил неизвестную красноволосую личность, крикнул мне подождать, а сам обратился к кому-то за воротами, приказав отправить гонца к хокаге. И мы принялись ждать.

Пока мы это делали, я всё разглядывал виднеющиеся за воротами здания и вспоминал наставления Сена. Перед отправкой мы с ним обсудили всё до мелочей, в том числе придумали мне легенду, которую я буду рассказывать местному главе Узумаки. Если верить словам Сена, то пока я остаюсь гостем резидента деревни, ко мне нельзя применять стандартные процедуры для новоприбывших без его согласия, например, беседу с дознавателями, потому что пригласивший берет гостя под свою ответственность. И вот тут всё зависело от того, насколько глубоко хокаге засунул руку в задницу этого самого Кичиро. Иначе говоря, прогнётся он или нет. Если клан Узумаки сохраняет тут хоть какую-то самостоятельность, то, по идее, не должен, но если всё же прогнётся и меня поведут в допросную, то мне придётся уходить и, скорее всего, даже со спецэффектами. Лучше уж так, чем к ним в лапы, а то голова — это самая ценная часть моего тела и доверять её всяким Яманакам я не собираюсь.

Ждать пришлось неожиданно долго, всё это время очкастый чунин или джонин (серьёзно, как их различать, если они одинаковые жилеты носят?) вынужден был меня караулить, пока я изнемогал от зноя, сидя в тени деревца на обочине. Когда меня уже почти сморило, я заметил несколько выходящих из ворот фигур, и, поняв, что это за мной, начал тяжело подниматься. К нам вышла небольшая делегация в составе двух АНБУшников, сопровождающих пожилого мужчину с длинными, тускло-бардовыми волосами, бородой и такими же длинными усами, свисавшими с его лица, как усы дракона. Одет он был в какие-то старомодные доспехи, под которыми была тёмная, похожая на церемониальную, одежда с широкими рукавами, и хотя сам он не выглядел слишком уж старым, но я каким-то шестым чувством осознавал, что он старше, чем кажется. На двух членов АНБУ, стоящих за его спиной, я старался не смотреть.

Какое-то время мы с этим мужиком молча разглядывали друг друга. По этикету мне следовало бы поздороваться с ним первым и, кажется, он ждал именно этого, но так как по легенде я дикарь, рос на улицах и всё такое, то просто молча разглядывал его, даже не склонив в приветствии голову. Вообще, моя легенда — это одна из тех немногих вещей, которые мне нравились во всей этой затее. Образ этакого хамоватого наглеца был мне близок и отыгрывать его могло быть весело.

— Так это ты тот самый ребёнок, который бросил вызов саннину Джирайе? — спросил он звучным, но каким-то индифферентным голосом, словно его вовсе не интересовал ответ на свой вопрос.

— Джирайе? — переспросил я, смутно понимая, к чему это он. Видимо, мужику нужно убедиться, что я это я, а раз уж письма у меня нет, вот и спрашивает детали той встречи. — Не кидал я ему вызов, он сам предложил смахнуться. Я только попросил меня чему-нибудь научить.

— Понятно, — сказал он, после чего глянул на очкастого и его помощника. — Вы уже сделали свою работу?

В ответ на это один из шиноби торопливо подошёл ко мне и повелел сдать оружие, заверив, что при выходе из деревни мне всё вернут. Я отдал ему единственный кунай из поясной сумки, после чего развел развёл руки в стороны, мол, обыскивай. Когда с этим было покончено, Кичиро развернулся и бросил мне через плечо.

— Пошли за мной, Нагато-кун.

И мы пошли. По улицам Конохи мы следовали неспешно, темп задавал пожилой Узумаки. Он совершенно не обращал внимания на нетерпение наших сопровождающих, которым, судя по их движениям, хотелось запрыгнуть на крышу и помчаться к резиденции Хокаге привычным образом. А шли мы именно туда, прямо к виднеющейся вдали скале с тремя каменными головами, которая была чуть ли не на другом конце деревни. И добираться мы так, похоже, будем долго. Если этот мужик всегда так неспешно шествует, то не удивительно, что мне пришлось ждать там чуть ли не целый час.

Я вертел головой по сторонам, изучая деревню и ее жителей. Из-за неторопливости моего сопровождающего мне удалось как следует на всё поглазеть, и я бы даже наслаждался прогулкой, если бы не АНБУшники по бокам, чьи маски навевали на меня плохие воспоминания. Народу было много, больше, чем мне хотелось бы видеть вокруг себя и часто среди них я наблюдал людей в зеленых жилетах. На них тут никто не обращал внимания, оно и понятно — деревня шиноби, однако для меня такое было непривычно. В обычных, гражданских, селениях ниндзя не афишировали перед людьми свою профессию, я вот даже ботинки шиноби не носил, которые являлись таким же верным признаком нашего брата, как и набедренные сумки.

Чем дальше в деревню мы шли, тем интереснее становилось вокруг. Вообще, что Скрытая Трава, что Скрытый Лист знатно поломали моё представление о том, как должно выглядеть военное поселение. Я думал, что в них всё должно быть ровно, квадратно и по линеечке, чтобы не нарушать солдафонское чувство прекрасного, а здесь, казалось, вообще не было единого стандарта для постройки домов, некоторые из них будто сложили из разных кусков разных зданий, сделав их непохожими вообще ни на что. Некоторые дома выглядели привычно взгляду, многие имели форму башенок, какие-то казались маленькими, а какие-то через чур большими, но у всех имелась одна схожая черта — либо плоские крыши, либо широкие карнизы и выступы, по которым удобно передвигаться. А ещё, в процессе изучения этой деревни я понял, почему она называлась скрытой в листве — зелень. Её тут было действительно много.

Тем временем мы уже подходили к площади, на которой стояла резиденция хокаге — красная башня с увенчатой зубьями вершиной, за которой стояли две таких же, но поменьше. Это было самое подножие местной горы Рашмор. Всю дорогу я чувствовал повышенное внимание к нашей делегации, и вот теперь, когда мы почти пришли, я мог немного расслабиться, народу здесь почти не было. Когда мы подошли ко входу в башню, Кичиро внезапно заговорил со мной, не оборачиваясь и не останавливаясь.

— Скоро мы предстанем перед Хокаге. Поздоровайся с ним, пожалуйста.

Я промычал что-то утвердительное, покосился на сопровождение АНБУ, которые и не думали пока нас отпускать, и мы зашли внутрь. Помещение — обычный холл, полный ожидающих чего-то людей. Здесь мы надолго не задержались, прошли через зал, затем мимо охраняющего лестницу шиноби, поднялись на второй этаж и оказались в чём-то вроде длинного, закругленного коридора. Кичиро, конечно, знал, куда идти и привёл меня к единственной на этаже двери, ведущей, видимо, в кабинет хокаге. АНБУшники к этому моменту нас уже покинули, оставшись где-то на первом этаже.

— Войдите, — прозвучало с той стороны в ответ на стук моего сопровождающего, и мы вошли.

Кабинет хокаге не мог похвастаться богатым убранством. Все, что в нём находилось, это большой стол с бумажными стопками, два портрета предыдущих правителей, а еще ряд окон во всю ширину стены позади единственного кресла, открывающих панорамный вид на деревню. А, ну еще и сам хозяин кабинета, который, очевидно, не любит отвлекаться на перекуры и смолит свою трубку прямо за рабочим столом, судя по запашку. Не сказать, что здесь было сильно накурено, помещение явно хорошо проветривалось, но мой чуткий нос всё равно улавливал характерный табачный запах. Ну и пусть, показывать своё недовольство такому человеку я не хотел, лучше поздороваюсь.

— Здрасьте, — чуть склонил я голову и тут же выпрямился.

Хокаге, мужчина на вид чуть старше моего сопровождающего с не поседевшими ещё волосами, вынул трубку изо рта и мимолетно посмотрел на меня, после чего перевел взгляд на Кичиро. И пока они перебрасывались словами, я невольно задержал дыхание. Передо мной сейчас сидел один из сильнейших шиноби этого времени, равный, а может, и превосходящий Ханзо Саламандру, но я этого совершенно не ощущал. Человек в шапке и одеяниях хокаге выглядел, как обычный пожилой дядечка, возящийся с бумажками. Вежливый, с приятным, успокаивающим тембром голоса, но выглядел в моих глазах чуть ли не опаснее, чем какая-нибудь машина смерти, вроде Эя. Честно, мне было бы спокойнее, если бы я сразу почувствовал от него чудовищную мощь и океан чакры, ведь, как известно, опаснее пышущего силой шиноби может быть только тот, кто может эту силу скрывать и вежливо улыбаться, как делал это сейчас Сарутоби Хирузен.

— Хокаге-сама, мой гость прибыл.

— Спасибо что сообщили, Кичиро-сан, — он снова посмотрел на меня. — Нагато, верно?

Я кивнул.

— Добро пожаловать в Коноху, Нагато. Не стесняйся и чувствуй себя, как дома, мы всегда рады гостям.

Больше хокаге нас задерживать не стал и вскоре мы откланялись. К моему облегчению, Кичиро сказал, что теперь мы направляемся домой, а это значит, что допроса я успешно избежал. Но тогда я вообще не понял, зачем мы ходили к хокаге, просто поздороваться?

Возвращение "домой" было таким же долгим и безмолвным, как и поход к хокаге, что мне начинало уже порядком надоедать. Неужели для него действительно лучше таскаться по жаре в своём обмундировании, показывая всем, какой он важный, чем быстро и с ветерком домчаться по крышам? Они же тут специально для этого оборудованы!

Спасение моё вскоре показалось на горизонте в виде огороженного невысоким забором особнячка с узнаваемой завитушкой над воротами. Район, по которому мы шли последние пять минут, вообще казался мне каким-то странным, тут ходило мало людей, но зато было полно нежилых построек непонятного предназначения, которые вызывали ощущение заброшенности, а под ногами впервые за нашу долгую прогулку начали хрустеть не подметённые, сухие листья. Этот район выглядел мрачнее, чем остальная Коноха, но на трущобы всё равно не походил. Из-за многочисленных деревьев, скрывавших его в своей прохладной тени, он, скорее, был похож на запущенный парк, знававший лучшие времена. Кичиро прошёл через ворота, прикосновением отпер привычного мне вида дверь, не очень-то подходящую для такого традиционного особняка, на мой взгляд, вошёл внутрь, а после него и я.

Холл особняка не поражал помпезностью. Изнутри этот дом слегка походил на убежище другой ветви Узумаки, те же светлые тона и красные деревянные панели. В стороне я заприметил лестницу на второй этаж, а в дальней стене находился выход во внутренний дворик. А ещё я не мог не заметить, как поменялся Кичиро, когда оказался внутри. Плечи его были всё также широко расправлены, спина не согнулась ни на миллиметр, но теперь он гораздо быстрее повёл меня на второй этаж, где мы остановились около одной из дверей.

— Теперь это твоя комната. Располагайся, а затем спускайся и иди во внутренний двор. Там и поговорим.

Показав мне моё жилище, Кичиро пошёл обратно, я же аккуратно открыл дверь, вошёл в свою новую комнату и осмотрелся. Это была комната примерно три на четыре метра, слева стояла кровать, справа стол со стулом и, в общем-то, всё. Простенько и аскетично, всё, как я люблю. Положив сумку на стол, я, как был, плюхнулся на кровать, заложив руки за голову. Не хорошо валяться на ней в уличной одежде, но я дикарь, притом уставший с дороги, мне можно.

Следующие несколько минут я безотрывно пялился в потолок и медленно переваривал в голове всё, что увидел сегодня. Удивительно, но я, вопреки моим ожиданиям, чувствовал себя абсолютно спокойно, когда находился в окружении шиноби, если не считать давней нелюбви к толпам народа. Они просто сливались с обычными людьми, также ходили по магазинам, гуляли. Может, это из-за того, что вся эта деревня, больше смахивающая на город, вообще не походила на военное селение, по крайней мере, на первый взгляд. Я перевернулся на бок. Требовалось еще раз вспомнить то, что я собираюсь делать дальше, но мысли, как на зло, не лезли в голову. Хотелось просто отдохнуть, а не думать.

Внезапно раздался стук в дверь. Уже почти провалившись в сон, я встрепенулся и пошёл открывать, ругаясь на свою беспечность. На пороге стояла полная женщина лет пятидесяти с чуть тронутыми сединой бордовыми волосами, держащая в руках стопку с, судя по всему, постельным бельём.

— Приятно познакомиться, Нагато. Можно?

Я молча отошёл в сторону, позволив женщине пройти и положить бельё на кровать. В воздухе вслед за ней разлился цветочный аромат духов.

— Мы так рады, что ты откликнулся наше приглашение, — бодро сказала она, заканчивая с бельём и поворачиваясь ко мне. — Меня зовут Миоко, если что-то понадобится, то можешь обращаться ко мне. Ты голоден?

Не смотря на столь долгую прогулку, есть не хотелось, о чём я и сказал женщине. Больше хотелось отдохнуть.

— Ну, всё равно сходи вниз. Кичиро-сан ждёт.

Когда за ней закрылась дверь, я подошёл к столу и выложил из своей сумки несколько запечатывающих свитков. Он сказал располагаться, но распаковывать мне было особо нечего, тут были только мыльно-рыльные принадлежности, одежда и аптечка. Всего три свитка. Даже деньги я решил оставить в убежище, посчитав, что здесь они мне ни к чему. Решив оставить дальнейшую распаковку на потом, я вышел из комнаты, спустился вниз и быстро нашёл выход во дворик.

Он выглядел достаточно симпатично, декоративные деревья зеленели на солнышке, тут и там виднелись клумбы с неизвестными мне цветами. В центре двора на прямоугольном возвышении стоял какой-то каменный истукан, к которому от входа вела выложенная камнем дорожка, чуть дальше отбрасывал на траву блики миниатюрный пруд.

Кичиро попивал чай, сидя за маленьким столиком под навесом, что располагался у стены у самого входа. Увидев меня, он дал мне знак усаживаться в кресло напротив себя, на столе уже стояла вторая чашка с чаем.

— Меня, как ты, наверное, уже знаешь, зовут Кичиро, — сказал он, когда я сел и прикоснулся к напитку. — Кичиро Узумаки. Во времена существования деревни Водоворота я возглавлял наше посольство в Конохе, пока его не распустили. С Миоко ты, полагаю, тоже уже знаком.

— Да, виделись, — ответил я.

— Она раньше была личной служанкой госпожи Мито, жены первого хокаге, которая произошла из нашего клана, а после её смерти поселилась здесь. Также есть Арэта-сан, наш хранитель знаний, и Кушина-чан, с ней ты скоро познакомишься. А теперь, я бы хотел послушать твою историю, как же так получилось, что ты жил единственным Узумаки в стране Дождя?

Я сделал глоток из своей чашки, дав себе время войти в нужное состояние, затем откинулся на спинку плетёного кресла и начал пересказывать легенду. Узумаки показали мне любопытную ментальную технику, которая вгоняет разум в полуосознанное состояние, при котором ты сам почти веришь в то, что рассказываешь, благодаря чему человека становится тяжелее прочитать. До моей встречи с зелёной ветвью мой рассказ мало чем отличался от реальности, я умолчал лишь о том, что касалось ринненгана и миссии с нападением на АНБУ, её вообще пришлось полностью переделывать, дескать, нападали мы не на Коноху, а на каких-то нукенинов и было это вообще в другой части мира. А вот про Узумаки я, естественно, не сообщил. Как не сообщил ни про Зетсу, ни про Мадару, в моей версии событий после смерти учителя я просто тренировался и становился сильней, а потом получил приглашение.

— Любопытная история, — сказал он после небольшой паузы. Ага, ты даже не представляешь, насколько. — Значит, ты вырос в приюте и не знаешь своих родителей.

— Угу, — подтвердил я, протягивая руку к вазе с каким-то печеньем. Рассказывать реальную историю про родителей и убийство двух шиноби в шесть лет я тоже не стал.

Кичиро хмыкнул в ответ и начал задумчиво поглаживать бороду.

— Это странно. Выжившие ведь должны были держаться вместе, хм... Ты не спрашивал об этом своего учителя? Если он подобрал тебя в Симацури, возможно, там были и другие Узумаки.

— Да как-то не спрашивал, — помотал я головой. — Но он ведь рассказал мне всё, что знал о моём клане, так что если бы он нашёл кого-то ещё, он дал бы мне знать.

— Полагаю, что так. И... я сожалею о твоей потере.

Я кивнул. Выражение сожаления на лице не пришлось разыгрывать.

— Ладно, у меня ещё остались вопросы, но их я задам в другой раз. А теперь послушай то, что скажу я. Знаешь ли ты, почему мы призвали тебя?

Я слегка удивился такому вопросу, но ответил отрицательно. Ну, сейчас-то мне раскроют правду, а то я, не дай Риккудо, подумаю, что это всё из-за родственной любви.

— Мы умираем, Нагато. Посмотри на нас. Всё, что осталось от некогда великого клана — трое стариков и всего двое молодых, включая тебя. Арэте осталось совсем немного, я дряхлею с каждым днём, поэтому нам нужен тот, кто сможет защитить и, по возможности, приумножить наше наследие. Наши знания ценны, Нагато, и многие пытались и ещё попытаются получить их самыми разными способами.

— Но ведь есть еще та девушка, которую вы упомянули, — перебил я его. — Кушина-чан. Она не подходит?

В представлении Кичиро я пока не знаю о ней, но в сущности насчёт неё у меня уже были определённые мысли и догадки, правда, основанные только на знаниях из аниме. Невесёлые догадки, но интересно будет узнать, что из них окажется правдой.

— Ну, двое всегда лучше, чем один. Но с ней сложнее, она, — Кичиро сделал паузу и неопределенно повёл в воздухе рукой, — получила особое воспитание, по некоторым причинам. Тебе в это пока лезть не надо, сам всё узнаешь со временем, пока просто прими свою новую миссию и отнесись к ней ответственно. Мы собирали наши знания столетиями, и сейчас, когда мы ослаблены, наши недруги, подобно стервятникам...

— Да понял я, понял! — снова перебил я его. — Сторожить ваши книжки, сделаю. Но мне ведь можно будет их читать? Я всегда хотел узнать о фуиндзюцу.

— Разумеется, — сказал он тоном, не предвещающим ничего хорошего. — Там есть всё, от учебников для начинающих до продвинутых свитков. Только тебе, молодой человек, стоит поработать ещё и над манерами. Ты теперь не сирота с улицы, неуважение к кому-либо с твоей стороны может стоить нам дипломатического скандала, а некоторые за неосторожно сказанные слова предпочитают вырывать языки. Надеюсь, ты понял?

Я напряжённо кивнул. В принципе, согласен. Хамить всем это, конечно, весело, но и палку перегибать не стоит.

— Хорошо. Церемонию принятия в клан проведём завтра с утра, устроит? — спросил он, и, получив моё согласие, продолжил. — А теперь про твой статус гостя. Твоё разрешение на пребывание в деревне длится всего месяц и в конце срока его, теоретически, можно продлить, если хокаге согласится, но вот в том, что он согласится, я совсем не уверен. В первый раз, когда я пришёл к нему с просьбой выдать тебе разрешение и пропуск, у него не было причин отказывать, ведь увядающий клан попросил о помощи, логично было бы ему помочь. Но в следующий раз у него не будет уже причин соглашаться, в клан мы тебя приняли, контакт наладили, а постоянное нахождение в деревне посторонних не приветствуется.

— К чему вы клоните? — спросил я, предчувствуя проблемы.

— К тому, что если ты не хочешь через месяц вступить в бравые ряды шиноби Конохи, то нам придётся придумывать какой-то компромисс с хокаге. Либо тебе придётся покинуть Коноху через месяц, других вариантов нет.

Мда. Кичиро будто знал, что я никогда на соглашусь надеть протектор Конохи и был чертовски прав. Это означало бы прохождение всяческих проверок, и проверяли бы далеко не только мои навыки шиноби, о нет. Они бы тщательно исследовали каждый факт из моей биографии и обнаружили бы несостыковку ещё в самом начале, когда ни в одном приюте Симацури не нашли бы на меня никаких бумаг. И это я еще не говорю про всякие медкомиссии, где обнаружились бы линзы и прочее.

— Что вы имеете в виду под компромиссом?

— Да что угодно, — сказал Кичиро, вставая со скрипучего кресла. — Мы предложим что-нибудь хокаге, а он предложит что-нибудь нам, ничего необычного. Может, он заключит с тобой свободный найм, где-то это практикуется. Взглянув на садик в последний раз, мужчина направился обратно в дом.

— Теперь ты знаешь, — прошёл он мимо меня. — Но пока не забивай себе этим голову, лучше пойди и отдохни. Мы ужинаем в семь, если что, но если проголодался, скажи Миоко.

С этими словами он скрылся в проходе и захлопнул за собой створку, оставив меня наслаждаться солнышком и стрёкотом насекомых в одиночестве.

Не знаю, сколько я просидел так, растёкшись в кресле и придаваясь безделию. Мысли текли вяло, словно уморённые сегодняшней жарой, впереди было столько проблем, что думать вообще ни о чём не хотелось. Подумать только, что я добровольно всё это взгромоздил на себя. И ведь знал, что просто не будет, но всё равно пошёл.

Через какое-то время из дома начал доноситься шум и невнятные разговоры, кто-то говорил громко, ему отвечали тихо и я не мог ничего разобрать, да и не особо хотелось. Затем створка распахнулась и передо мной предстала она — Узумаки Кушина. Не нужно быть Шерлоком, чтобы догадаться. Длинноволосая девушка примерно одного с Мидори возраста, пацанка по первому впечатлению из-за чисто мальчишеского стиля одежды, что, однако, не уменьшало её красоты. Думаю, у Минато в своё время было много конкурентов.

— Нагато? — назвала она моё имя, подойдя ближе и встав напротив меня. — Ты же Нагато, правильно? Какое счастье, что мы нашли тебя! Я до сих пор не могу поверить, что этот извращенец нам про тебя не рассказал, даттебане!

Я обозначил головой приветственный кивок, а сам задумался. Кто не рассказал, Джирайя? А откуда они тогда узнали про меня, если хокаге моё пребывание тут, как мы с Сеном думали, невыгодно?

— Меня можешь называть Кушина. Ты ведь ещё не обедал, правильно? Тогда вставай, я покажу тебе лучшее заведение с уличной едой во всей Конохе, заодно проведём экскурсию. Поговорим потом, пошли!

— Да, конечно, — вяло протянул я, поднимаясь с кресла. Видимо, не судьба мне сегодня отдохнуть.

Чувствуя, что отказываться бесполезно, я поплёлся за ней, и вскоре снова брёл к одной Кушине известной цели по чужим для меня улицам. Узким и людным улицам. Теперь, когда по бокам не было АНБУ, я мог почти физически ощущать, как нас обступает толпа и чувство это было неприятное. Сказывались вбитые с детства установки избегать толп народа, где даже сильнейший шиноби мог умереть глупой смертью, но это, очевидно, касалось только гражданских городов. Здесь, в Конохе, местные чувствовали себя вольготно, потому, что они находились дома, но я-то нет. А ещё я снова чувствовал взгляды и не мог понять, на кого именно они направлены, на меня или на мою сопровождающую. Думаю, Кушина тоже это чувствовала, но она их будто не замечала и просто шла вперёд, беззаботно рассказывая что-то про магазин, где продают самую лучшую обувь для шиноби, и этому пофигизму я сейчас немало завидовал.

— Почему мы не бежим по крышам? — поравнялся я с ней. — У вас же можно?

— А когда ещё тебе покажут, что тут и как? — подмигнула она мне. — Не жалуйся и получай удовольствие, мы скоро придём.

И я покорно плёлся за ней, однако привели меня совсем не в общепит. Сейчас мы стояли перед входом на полигон номер пять, как гласила вывеска на заборе. Еще одно место, которое мы посещаем в рамках экскурсии.

— Это может выглядеть, как самый обычный полигон, — говорила Кушина, пока я осматривался, — но тренироваться тут считается довольно престижным. Тут тренировались великие саннины, потом Джирайя гонял тут своих учеников, а скоро и Минато будет гонять своих, когда получит команду. И так как ты живёшь с нами, ты можешь использовать этот полигон, когда захочешь.

Я утвердительно покивал, не став выяснять про личность этого Минато, про которого ещё не должен знать. Вместо этого мне хотелось задать совсем другой вопрос, но мне не дали этого сделать.

— Я надеюсь, ты не отлынивал на своих тренировках, Нагато, потому, что дедушка Кичиро планировал посмотреть, на что ты годишься в реальном бою, так что готовься, даттебане! Он не из тех, кто поддаётся, и чтобы выстоять против него хотя бы минуты две, тебе придётся сильно постараться.

А вот и самое неприятное из того, что мне придётся здесь делать — поддаваться и занижать свои способности. Вопреки словам Кушины, мне, скорее, придётся прилагать усилия, чтобы не убить этого Кичиро, а также не показать лишнего в бою с ним. Я, конечно, не знаю его истинной силы, но если бы я сражался с ним на полную, думаю, что свёл бы поединок как минимум к ничьей, ибо не представляю, что один единственный шиноби может противопоставить моим техникам. А так придётся проиграть, не показав и половины того, что имею, и это раздражало.

— Я даже Джирайе чуть люлей не выписал, так что ты меня недооцениваешь.

— Правда? — елейно протянула она, поднеся пальчик к лицу. — А он говорил, что остановил себя в самый последний момент, чтобы не убить тебя.

— Проиграл, вот и оправдывается. Кстати, ты говорила, что Джирайя вам обо мне ничего не сказал, тогда как вы узнали?

— Дедушка Кичиро и его связи. Он сказал, что Джирайя где-то там проговорился спьяну, а учитывая его любовь к району красных фонарей, можно догадаться где.

Я тактично промолчал, не став допытываться дальше, но всё же это порождает такие вопросы как "а знал ли хокаге?" И если знал, то почему не сообщил? Но это, очевидно, политика, и меня в неё пока окунать не хотят. Но время придёт, если я останусь тут надолго.

Долгими и заковыристыми путями мы, наконец, пришли к тому самому месту, где подают "лучший рамен в Конохе". О том, куда именно мы идём, Кушина поведала всего за пять минут до прибытия, но я мог бы и заранее догадаться, что это за заведение. Ичираку Рамен выглядел точно так же, как и в аниме — даже не ресторанчик, а небольшая, отгороженная от улицы барная стойка и шесть стульев за ней, два из которых уже были заняты к нашему прибытию. Именно поэтому мне и не нравились заведения такого типа, сидишь прямо перед владельцем, ждёшь заказ, а по бокам от тебя уже сёрбают своей лапшой какие-то типы, не приученные есть тихо. Никакой приватности, опять же.

Но Кушина оплатила за нас двоих, так что жаловаться было лень. Я сел и начал ждать тот самый рамен, отвлечённо слушая свою спутницу и иногда отвечая на её вопросы. Тут снова пришлось кратко изложить свою легенду, послушать её комментарии и причитания, после чего нам принесли заказ и стало уже не до разговоров. Рамен действительно оказался неплохим. Это, конечно, не высокая кухня, скорее, еда из разряда "быстро и нажористо", но неплохо приготовленная, и когда Кушина спросила моего мнения, я сказал, что мне понравилось. Наверное, я бы сказал это, даже если бы мне не понравилось, ведь если эта женщина настолько любит эту лапшу со свининой, что даже сына назвала в честь приправы к ней, то мне явно не стоит оскорблять это блюдо.

Когда мы закончили, Кушина попрощалась с владельцем, с лица которого весь наш визит не сходила улыбка (он всегда так улыбается, или только в присутствии Кушины?), мы направились домой. Время уже подходило к ужину, но мы на него, думаю, уже не явимся, лично мне хотелось просто завалиться в кровать.

Кушина всё говорила и говорила обо всём, но о себе я, в итоге, рассказал лишь самый минимум, в основном просто слушал Кушину и удивлялся её разговорчивости. Такое ощущение, словно ей долгое время не удавалось ни с кем нормально поговорить, вот и решила отыграться на мне. Я, впрочем, был не против. Не являясь общительным человеком по натуре, я не особо любил не затыкающихся болтунов, однако слушать и иногда отвечать Кушине было удивительно ненапряжно. Думаю, что мог бы с ней даже друзьями стать, да вот только всё равно потом прощаться, когда я переберу всю их библиотеку.

В эту ночь я, к своему удивлению, долго не мог заснуть, ворочаясь с боку на бок. Беспокойство, отпустившее меня днём, сейчас принялось навёрстывать упущенное, и я, в конце концов, встал со своей кровати, подошёл к окну и распахнул его. Тёплая, бархатная ночь ворвалась в мою комнату с порывом ветра, принеся с собой ароматы разнотравья и пение сверчков, окончательно согнав с меня сон.

Облокотившись на подоконник, я смотрел вдаль. Лунный, молочный свет неровно падал на кроны деревьев, среди которых чётко виднелся конёк крыши храма масок, в котором завтра пройдёт церемония. Завтра я официально стану одним из них, и хоть сам я относился к этому, как к простой формальности, но кто знает, что мои клятвы и поклоны будут означать для Шинигами, которому они и предназначаются. Я не хотел делать ничего подобного, но возвращаться сейчас, когда миссия имеет все шансы на успех, было бы глупо. Эх, Сен будет должен мне по гроб жизни.

Зевнув, я закрыл окно и снова вернулся в кровать.

Глава 23

Ранним утром следующего дня я стоял на каменных, ещё не нагретых солнцем ступенях храма масок, нервозно поправляя ворот новенькой хакамы, которую мне выдали специально для этого мероприятия. Она была бежевого цвета и простого покроя, на её спине гордо красовался мон клана Узумаки — синяя спираль. Кичиро сказал, что теперь на всей моей одежде будет присутствовать символика клана, чтобы не ходить по Конохе «как безродный пёс», поэтому сегодня Миоко должна будет вышить на спине моего свитера синюю завитушку, а также заказать новый комплект одежды для всяких мероприятий. И не смотря на то, что я появился тут буквально вчера, Кичиро уже начал закладывать в меня мысли о чести и достоинстве клана, мол, если ты носишь нашу символику, то посрамить её не должен, а я стоически внимал, как и положено младшему перед старшим.

Мужчина стоял прямо за моей спиной и время от времени поглядывал на отлично просматривающийся отсюда горизонт. Этот район находился почти на окраине Конохи, а место для храма выбирали специально, чтобы с него хорошо было видно восходы солнца. Мы оба ждали момента, когда раскалённый диск полностью покажется из-за горизонта и поплывёт по небу, только тогда мне будет позволено войти в храм и принести клятвы, ибо считается, что пока солнце полностью не взошло, в храм можно заходить только по особым случаям, например, похороны или женитьба. Также считается, что входящий туда ночью удостаивается особого внимания со стороны Шинигами, который в тёмное время суток властвует там безраздельно. И хоть я и не доверял суевериям, но всё равно было как-то беспокойно.

Когда время пришло, Кичиро повелительно разрешил мне войти, а сам развернулся и направился домой, ему в храме делать было нечего. Первая часть церемонии — принятие в клан, была уже завершена, он, как глава, принял мою клятву служить и защищать, после чего мы без всяких расшаркиваний двинулись к храму. Здесь состоится вторая часть, я повторю свои клятвы, только уже перед Шинигами, подтвердив тем самым решение главы принять меня, и после этого церемония будет окончена.

Я поднялся по лестнице, открыл высокое сёдзё и шагнул в пропахшую воском и благовониями тьму храма, после чего плотно закрыл за собой дверь.

Тихо. Все звуки снаружи будто отсекло, тьма казалась настолько густой, что заглушала даже мои шаги, а слабый свет из двух прорезей в потолке с ней почти не боролся. Жутковато, особнно если знаешь про верования Узумаки, будто по ночам тут обитает какая-то потусторонняя сила.

Следуя указаниям Кичиро, я зажёг свечи на двух канделябрах по углам храма, которые быстро разогнали темноту и явили моему взору стенд с набором причудливых масок, изображающих, видимо, каких-то демонов. Я подошёл ближе, игнорируя неприятный холодок на коже и начал с интересом их разглядывать. Все маски были довольно тонкой работы, я не мог определить материал, из которого они сделаны, однако оценил рельефность и изящество извивающихся на них линий. Красиво извиваются, да.

«Шинигами же не обидится, правда?» — подумал я, протягивая руку, чтобы взять одну из них и изучить поближе, как вдруг замер. Появилось отчётливое ощущение, что я тут не один. В окружении ничего не изменилось, стояла всё такая же глухая тишина, однако чувство на грани восприятия, либо же это был какой-то первобытный инстинкт, предупреждавший пещерных людей о приближении хищника, сейчас приказывал мне замереть и вслушиваться. На лбу выступил холодный пот. Я подчинился, но вокруг всё ещё не было ничего примечательного, только маски, продолжавшие сверлить меня своими тёмными, пустыми глазницами. С неясной тревогой я всматривался сквозь прорези масок в то, что находится за ними — в клубящуюся, первозданную тьму, до которой странным образом не доставал свет свечей, как вдруг с содроганием ощутил, как она смотрит на меня в ответ.

Прильнув к земле, я сделал всё быстро — прочитал про себя молитву, принёс клятву служить клану и защищать его и его наследие, поклонился в последний раз и с колотящимся сердцем покинул храм, предварительно потушив свечи. Наверное, единственное, чего я до сих пор боялся в этом мире — это всякая потусторонняя хрень, и в этом храме она определённо присутствует, мои ощущения не оставляли иного толкования, а им я привык доверять. Вот ведь... Я даже перед убийством Зетсу не волновался так, как там.

Домой я шёл в некотором смятении. Я хоть и не давал обетов перед Богом Сметри служить ему лично, потому, что Узумаки считали неправильным обращать в религию человека, который о ней ещё ничего не знает, но кое чего я всё же не понимал. Зачем нашему клану продолжать служить божеству, которое однажды уже не смогло его уберечь? Зачем просить защиты у того, кто плохо исполняет свои обязанности? Ведь если твой работодатель не делает того, что должен, ты просто меняешь работу, так и Узумаки давно могли перейти на одну из местных форм синтоизма вместо того, что продолжать служить этой жути. Стоя там на коленях, я, по сути, просил защиты у того, кто один раз уже не защитил, однако, даже не смотря на свои «богохульные» мысли, я не выказал сомнений. Просто не смог. Не перед этой опустошающей бездной, что смотрела на меня через прорези масок.

После церемонии я позавтракал, переоделся в более удобную одежду, после чего Кичиро... усадил меня писать диктант. Об этом глава сказал мне ещё вчера, ему нужно было понять мой уровень знаний по основополагающим для нормального, кланового шиноби дисциплинам, чтобы назначить программу занятий. Он не сказал, что именно придётся сдавать, но я предполагал, что помимо письма будет и история, и математика и ещё Шинигами знает что, включая, наверное, и этикет. Так что в моих интересах сейчас было выжать из себя максимум, чтобы освободить себе в будущем больше времени для фуиндзюцу.

На это мы потратили большую часть дня. История, экономика, математика, этикет — всё это должен знать любой уважающий себя член клана Узумаки и я знал их... частично, как мне нравилось думать. Если с базовыми предметами, вроде математики, проблем не возникло, то вот с остальными было не всё так гладко. Письмо я, к своему удивлению, сдал неплохо, благодаря тому, что его ещё родители в Нагато вдалбливали. Но тут и Кичиро сжалился и не грузил меня сложными словами, а так мог бы и провалиться. Общую историю я знал неплохо, Мидори постаралась, плюс сам потом почитывал, но Кичиро заметил, что мне всё равно придётся изучать историю Конохи и клана более подробно. В экономике и политологии я разбирался посредственно, но удовлетворительно, и Кичиро сделал себе какую-то пометку. Видимо, о том, чтобы наверстать. Физика стала неожиданностью. Точнее, это я определил в физику несколько примитивных задачек на движение и механику, которые попались мне в тесте по математике. Вообще, надо сказать, что я называл её так просто по привычке, здесь этот предмет именовался натурфилософией и изучал законы бытия, как математические, так физические. Ладно хоть обычной философии с меня никто не требовал, и на том спасибо. Этикет я, ожидаемо, полностью провалил, но с этим я смирился заранее и в принципе не сильно расстроился.

После этого мне дали время отдохнуть, после чего позвали на полигон, где мне предстоял самый главный тест. Мы пошли не на пятый, который показывала мне Кушина, вместо этого Кичиро повёл меня куда-то вглубь нашего квартала, и вскоре привёл на небольшой полигон, сокрытый сплошной стеной леса со всех сторон. Я уже говорил, что весь район выглядит таким, но здесь, где по деревьям бегали белки и стучали дятлы, вообще можно было решить, что находишься где-нибудь в лесу, если оглядеться по сторонам.

Кичиро отошёл от меня на двадцать шагов, обернулся и заложил руки за спину.

— Хотя шиноби это далеко не только боевые навыки, этот бой позволит мне оценить твой примерный уровень и прикинуть ранг. И если я решу, что ты недостаточно хорош, то поверь, всё своё свободное время ты будешь проводить на этом полигоне.

— Хе-хе, не волнуйтесь, Кичиро-сан, — сказал я, разминая кулаки. — В мордобое я разбираюсь куда лучше, чем в этикете.

— Надеюсь на это. Наступай. Покажи, что можешь.

Сказав это, он остался стоять на месте и даже не сменил позу, чем показал явную недооценку моим способностям. Что ж, ему же хуже. Даже без техник ринненгана я могу показать жару.

Первым делом выплёвываю изо рта поток воды, создавая вокруг себя большую лужу. Парочка печатей и из неё взметнулись вверх несколько водяных хлыстов, их концы хищно смотрели в сторону Кичиро. В его лице я не заметил изменений, так что будем считать, что он не впечатлён. Ну-с, для начала проверим его скорость.

Разделяющее нас расстояние хлысты преодолели меньше, чем за секунду, но противника так и не достали, лишь взрыхлили землю там, где он стоял мгновение назад. Кичиро и не думал пока контратаковать. Отпрыгнув в сторону, он остался стоять на месте, желая, видимо, изучить мои атаки и не показать свои. Что ж, хозяин барин.

Битва шла во всю, на полигоне то и дело звучал свист рассекаемого моими хлыстами воздуха. Я по прежнему пытался достать его этой техникой, даже создал ещё несколько дополнительных хлыстов, но они могли лишь бессильно свистеть на расстоянии, а иногда и в считанных сантиметрах от его тела, никогда его не достигая. Наблюдая за этим, я решил стать серьёзнее и приготовился создавать клонов, но тут Кичиро, видимо, надоело бегать и он сделал кое-что неожиданное. Он не стал уклоняться от очередного удара хлыстом, вместо этого он небрежно шлёпнул по нему тыльной стороной ладони, отклонив его в сторону, а после рванул ко мне с такой скоростью, что я аж растерялся. Рывок был настолько мощным, что вспучил землю там, где он стартанул, я уже видел несущийся ко мне кулак, готовый пробить мою черепушку, поэтому скастовал свою самую мощную защиту после великого отталкивания — водяной вихрь.

Молниеносная серия печатей поднимает вокруг меня поток воды, раскручивая его с бешеной скоростью, и спустя мгновение на него приходится ужасающей силы удар. Удержать технику стоило мне недюжинной концентрации, но, к моему удивлению, давление снаружи не прекращалось. Нечеловеческая сила продолжала давить и на моих глазах прогибала стену воды, а вскоре я увидел и кулак противника, отчего знатно прифигел. Да из чего он сделан!? Ему уже должно было руку стесать!

Мгновенно родив план действий, я начал вливать в водяной вихрь гигантское количество чакры, увеличивая его в размерах. Вскоре количество воды в технике достигло критической отметки, она перестала поддаваться контролю и просто взорвалась, окатив водой всю округу, а я одновременно с этим применил отталкивание на Кичиро так, чтобы оно казалось результатом взрыва. Зрелище, на мой взгляд, получилось реалистичным, противника отнесло метров на двадцать и прокатило по земле ещё немного. Теперь между нами снова есть дистанция.

Облегчённо выдыхаю, разнимая руки из печати птицы и снова с готовностью смотрю на резво поднимающегося противника. А-н нет, Кичиро совсем не терминатор, как мне сперва показалось. Правая рука ранена, кожа лоскутами свисает, хотя и странно, что она вообще всё ещё есть. Даже кости не видно.

— Вы ирьёнин? — спросил я, видя, как он применяет технику мистической руки на раненой конечности.

— Учился на ирьёнина, но так и не закончил. Сначала война спутала планы, потом новая должность и дел по горло. Так что нет, не ирьёнин, просто знаю парочку трюков, которые могут спасти жизнь. Кстати, это одна из ирьёнинских техник — заставить кожу и мышцы задубеть и увеличить тем самым прочность конечности. Боли она при этом тоже не чувствует.

Он пару раз сжал и разжал пальцы на теперь уже целой руке, а я поразился тому, как быстро на ней наросло мясо. Слишком быстро, даже для мистической руки. Это и есть регенерация Узумаки?

— А теперь давай, нападай серьёзно.

И снова начался бой. Тем своим нападением он красноречиво дал мне понять, что он думает насчёт моей расслабленности и я решил показать ему немного больше своих навыков. Серьёзно, так серьёзно.

Кичиро снова не спешит нападать, и я, пользуясь этим, создал шестерых клонов, которые тут же выстроились передо мной в шеренгу, и приказал им рассчитаться на первый-второй. Кичиро с любопытством наблюдал за тем, как они это делают, после чего я скомандовал:

— Первые номера — порыв ветра, вторые — дыхание дракона. Поехали!

Узумаки слишком поздно осознал, что его ждёт. Я видел, как изменилось выражение его лица, как он рванул к нам, но уже ничего не мог сделать — мои клоны атаковали. Всё пространство перед нами поглотила ревущая и ослепительно сияющая стена огня. Накативший на меня жар оказался настолько силён, что я закрыл лицо рукой, изредка поглядывая на фланги. У меня не было сомнений в том, что пламя дойдёт до самых дальних деревьев полигона, начнётся пожар, но пока что это была приемлемая жертва. Его всегда можно будет потушить, а вот джонина, как минимум, А-ранга, которым, судя по тому, что я увидел, и является Кичиро, задеть чем-то меньшим очень трудно.

«Стоп!» — крикнул я и клоны подчинились. Рёв стих, там, где еще секунду назад бушевало пламя теперь была лишь выжженная земля с горящими кое-где огоньками. Мои глаза блуждали по поляне, я искал Кичиро, однако его следов не было. От такого было бы очень проблемно уклониться, даже если поставить щит, то он спасёт лишь от соприкосновения с пламенем, но не от раскалённого воздуха, которым тебе придётся дышать. И если его нет на земле, значит...

— Cнизу! — крикнул один из клонов, но остальные уже почувствовали это и отскочили в стороны. Земля под нами взорвалась шрапнелью, от попадания которой погибли два клона, даже не успев долететь до земли. Из развороченной ямы поднимался пылающий праведным гневом Кичиро. Очевидно, ему очень не понравился подожжённый лес, который сейчас тушили несколько его клонов.

— Сражаемся на полную, не так ли? — напомнил я ему о им же установленных правилах, отойдя за спины клонов.

Кичиро не ответил. Убийственно посмотрев на меня, он выпустил настолько мощный импульс чакры, что даже дураку было бы понятно — грядут проблемы. Кажется, теперь и он собрался драться всерьёз, а значит, мне не сдобровать. Я не одолею его без использования техник ринненгана, но раз уж светить ими мне пока не следует, то всё, что остаётся, это дать максимально хороший бой.

Клонам не нужно было объяснять, они атаковали его дальнобойными техниками со всех сторон, устроив очередное буйство стихий, из которого Кичиро вышел так, как и подобает сильному шиноби — немного подпалённым, но живым и, главное, злым. Всю следующую минуту мои клоны умирали один за другим, Узумаки метался между ними с невероятной скоростью, виляя от ударов, как змея и оставляя на земле кратеры от своих ударов. Сам я лишь досылал клонов и всё пытался поймать его хлыстами, но бестолку, Кичиро был слишком быстр. Зрением ринненгана я видел, как чакра бьёт из его очага, словно из брансбойта, чуть ли не разрывая каналы, и всё думал: «неужто он закинулся стимуляторами перед боем?». Ведь такое просто неестественно. Даже я не могу настолько форсировать свой организм, а для него это, похоже, даже не предел.

Когда Кичиро понял, что я могу так ещё долго, он решил игнорировать моих клонов и двинулся прямо ко мне. Я выплюнул ему навстречу огненный сгусток, от которого он легко уклонился, а сам уже внутренне готовился проиграть, в тайдзюцу мне с ним не тягаться, да и заканчивать пора было уже. Пропустив над собой его кулак, я вырвался чуть вперёд, стремясь зайти ему за спину, и чуть было не получил мощный пинок в грудь, лишь чудом успев поставить блок. Импульс от удара отправил меня в непродолжительный полёт, закончившийся жёстким падением. Когда я начал приподниматься, Кичиро был уже рядом, готовясь нанести удар по мне, но развеял клона, на которого я заменился в самый последний момент.

Эта возня продолжалась ещё какое-то время, в какой-то момент я отвлёкся на уже его клона и пропустил момент, когда он оказался сзади меня. В крови играл адреналин, я буквально спиной чувствовал, как он замахивается и готовится нанести удар, все рефлексы диктовали мне использовать отталкивание, но... Я не стал им повиноваться. Я решил проиграть Кичиро, сохранив тем самым свою самую мощную технику в тайне. И несмотря на грядущий проигрыш, я был доволен, ведь даже без техник ринненгана смог в буквальном смысле показать ему жару.

Раздался звонкий звук удара. Прилетевшая мне по затылку затрещина оказалась настолько мощной, что сбила меня с ног и заставила уткнуться носом в землю. На миг мне показалось, что из меня вышибли мозги, но тупая боль говорила о том, что моя черепушка всё еще цела, хоть и пострадала. Ухх, ну за что, дед!? Сам же говорил — дерись всерьёз!

— Идиот! — рявкнул он, пока я поднимался, слушая его голос сквозь звон в ушах. — К хокаге на ковёр захотел на второй день в деревне!? В Конохе запрещено жечь лес, а если бы увидел кто?

— Я дрался всерьёз...

Он с чувством сплюнул.

— Молодёжь, сколько дури в башке. Знал бы, что для тебя драться всерьёз это крушить всё вокруг себя, поставил бы барьер.

Только я хотел ответить, что никто мне не объяснял местные правила спаррингов, как со стороны послышался звук шагов. Мы повернули головы и увидели Кушину, идущую к нам с крайне серьёзным выражением лица. По быстрому отряхнувшись и отняв руку от всё ещё звенящей головы, я попытался сделать вид, что всё нормально, но, кажется, не сработало. Сейчас она была либо расстроена, либо крайне впечатлена, судя по выражению лица.

— А ты молодец, — сказала она, подходя ближе и кладя руку мне на голову.

Несколько интимный жест, но сейчас мне вообще не до этого. Прикосновение к затылку отдаётся новой болью, заставив меня поморщиться и еле слышно зашипеть.

Кушина с осуждающим видом повернулась к Кичиро.

— Дед, зачем нужно было так сильно бить?

— Не относись к нему, как к ребёнку.

Я примирительно поднял руки, останавливая зарождающийся конфликт.

— Со мной всё нормально, честно. Лучше скажи, де... Кичиро-сан, как вам? Я ведь хорош?

— Мозгов нет, но ты на уровне джонина, среднего, — спокойно заключил он, начиная поглаживать бороду. — Хорошо распоряжаешься тем, что имеешь, хороший набор техник, в остальном ничего выдающегося. Ты силён, но тебе ещё есть куда расти.

— Дедушка говорит это, чтобы ты не зазнавался, — сказала Кушина. — На самом деле, ты гораздо лучше меня в ниндзюцу. Даже не представляю, сколько надо тренироваться, чтобы вывести свои техники на такой уровень, даттебане...

— Просто у меня талант.

«И глаза» — подумал я про себя. Спасибо Мадаре за подарок, а то люди, вон, всю жизнь могут идти к результату, который я получил в неполные шестнадцать лет.

— На самом деле в изучении водяных техник есть пара вещей, о которых мало кто знает, — сказал я, осторожно притрагиваясь к голове. — Если хочешь, могу дать пару советов.

— Принимать советы от того, кто младше меня... — вздохнула она.

— В общем, я увидел всё, что хотел, — прервал наc Кичиро. — На сегодня ты свободен, Нагато, завтра начнём занятия. Кушина, представь его Арэте-сану, а я пока приведу в порядок полигон.

— Пошли, Нагато, — позвала она и я направился за ней.

***

С выравниванием борозд и засыпанием кратеров Кичиро справился быстро, в исправлении ландшафта не было ничего трудного, если имеешь стихию земли. В голове он уже составлял дальнейшим план тренировок для нового члена клана, который оказался на удивление талантливым. Показать превосходное владение тремя стихиями в таком молодом возрасте — это уровень если не гения, то очень и очень многообещающего шиноби, и если бы не происхождение и прочие... обстоятельства, то его в пору было бы назначить наследником клана, при отсутствии лучшего кандидата. Тем более, что в бою он показал и умение мыслить тактически, когда пытался выведать способности Кичиро и не выдать при этом свои. А уж про то, что он смог продержаться целых четыре минуты против открывшего третьи врата Узумаки и говорить не стоит.

Да, бой был хорошим, однако старого воина всё же не покидало ощущение, что парень показал далеко не всё. Кичиро сильно смущал финал их поединка, когда он готовился нанести удар со спины. В этом было что-то неправильное, парень определённо чувствовал опасность, но вместо того, чтобы сделать хоть что-то, он словно расслабился и сдался на милость судьбе. Будто смирился с поражением, что в корне противоречит психологическому портрету, который Кичиро успел составить до этого. Мысленно он сделал себе пометку присмотреться к нему получше, но сейчас это было не то, на чём следовало бы заострять внимание.

Заложив руки за спину, мужчина медленно побрёл к тенистой аллее, ведущей к особняку, продолжая витать в своих мыслях.

Нагато был хорош, но, как мрачно думал Узумаки, недостаточно для того, что его ждёт в дальнейшем. Кичиро знал: для хокаге выгодно, чтобы у клана Узумаки была только одна наследница в лице Кушины, она выросла в крайне патриотичном окружении Сенджу и, как глава клана, была бы более сговорчива по ряду непростых вопросов с верхушкой деревни. Но она главой, конечно, не станет. Скорее всего, им станет один из её детей, потому что Кичиро не планировал отходить от дел в ближайшие пятнадцать-двадцать лет, но даже если главой станет кто-то не настолько верный идеалам клана, как он сам, в этом не было большой проблемы. Ведь клан из пяти человек — это не то же самое, что из пятиста. Без значительной силы, на которую лидер такого клана мог бы опираться, его позиция будет очень условной и все важные вопросы ему придётся решать коллегиально со вторым человеком в клане — Нагато, которого Кичиро будет готовить сам. А Нагато, в которого он уже вложит нужные мысли, не даст этим наследникам принять откровенно глупых решений, вроде позволить обучить людей хокаге каким-нибудь клановым техникам. Тем более, что на должности хранителя знаний, которым Кичиро собирался его сделать, он имел бы полный контроль за распространением имеющихся у них клановых ценностей.

Но всё это было делом далёкого будущего, до которого ещё нужно было дожить. И хотя Кичиро пока не собирался сдавать пост, кто знает, что с ним может случиться в следующие лет, скажем, пять? Особенно, если его регулярно начнут вызывать на войну, как незаменимого специалиста в своей области. Но гораздо больше его беспокоило то, что повоевать, похоже, придётся и Нагато. Кичиро не питал иллюзий на счёт того, какие условия выдвинет хокаге в обмен на постоянное его пребывание в деревне, сначала ему придётся ходить на миссии, как и всем рядовым шиноби, а затем и воевать. Ведь это удобно: на войне может случится что угодно и с кем угодно, и за тот месяц, что остался до истечения срока приглашения, Нагато нужно было подготовить. Этим он и собирался заниматься в ближайшее время.

Не подававший когда-то надежд на становление сильным бойцом и получив, в итоге, более соответствующую его способностям работу в посольстве сразу после первой войны, пожилой Узумаки знал многое о том, как становиться сильнее, и большей части того, что он знал, он научился уже здесь, в Конохе. Хорошо подвешенный язык, деньги и талант к дипломатии действительно могут далеко завести. Благодаря им он получил много чего полезного, включая технику открытия врат, а страстное юношеское желание что-то кому-то доказать и неустанные тренировки тела позволили использовать её с максимальной эффективностью. Всё это сделало его таким, какой он есть сейчас и останься он в Узушио, то не получил бы и половины от того, что имел на данный момент. Впрочем, этой мысли он никогда не позволял просочиться в свой разум, часто говоря себе, что в последние дни жизни родной деревни хотел бы быть там и умереть вместе с остальными защитниками. Так что Кичиро было что передать новому поколению, и сейчас самым большим его желанием было успеть сделать это до того, как начнётся война.

***

— Значит, это тот самый новенький? — проскрежетал древний, сухой старик, щуря на меня глаза.

Я стоял в основании Т-образного коридора хранилища — места, расположенного внутри маленького, неприметного здания в нашем квартале. В одном из тех многих, которые я считал заброшенными. Изнутри оно выглядело как обычный склад, по крайней мере, у самого входа, где мы и стояли. Сам хранитель этого места сидел в большом, мягком кресле за широким столом, а за ним вдоль стен шли железные шкафы со множеством ящиков, а далее коридор разветвлялся на два боковых прохода, куда нам с Кушиной ходить не следовало. Здесь я был в первый раз и сейчас моя спутница должна была представить меня единственному члену клана, которого я ещё не знал.

Арэта выглядел так, будто одной ногой уже стоял в могиле: подслеповатый, с трясущимися руками и старческими пятнами на лысине, на вид ровесник динозавров, что, возможно, даже не шутка. Учитывая долгожительство Узумаки, я даже не брался предполагать, сколько ему на самом деле лет.

— Добрый день, Арэта-сан, — слегка поклонилась Кушина. — Вы правы, Кичиро сан велел представить вам Нагато-куна.

— Здавствуйте, — сказал я, наклонив голову.

Арэта немного помолчал, будто подбирая слова.

— Нууу... я не ждал вежливости от кого-то вроде тебя. Я Арэта Узумаки, можешь обращаться ко мне без официоза, мне уже всё равно. Кичиро упоминал, что ты хочешь учиться фуиндзюцу и тебе нужен учебник для начинающих, это так?

— Да, Арэта-сан.

Старик начал рыться в коробках около стола, пока я ожидал. Он хоть и разрешил вести себя с ним попроще, но всё же я не мог не заметить, что Кушина обращается к нему даже уважительнее, чем к лидеру клана. Возможно, это просто уважение к старшим, но тогда и мне стоило его проявлять.

— Я уже подготовил их, — Арэта выложил на стол две книжки и я подошёл ближе. — Освоишь это и можешь приходить за новыми. Думаю, Кушина поможет тебе определиться с направлением.

Я взял книги, поблагодарил его и мы вышли наружу. Учебник для начинающих — это явно не то, что хотели бы получить Сен с Хиро, но пока я не выучу хотя бы основы, странно было бы просить что-то более продвинутое. Боюсь, с моим распорядком дня обучение в классическом варианте заняло бы годы, а имитировать его было опасно — Кичиро или Кушине может прийти в голову проверить мои знания, так что тут придётся использовать клонов. Уже представляю, что меня ждёт. Следовало запастись болеутоляющим перед тем, как сюда идти, а так придётся телепортироваться в убежище раньше времени, чтобы его заказать.

— Ну и как тебе? — спросила вдруг Кушина.

Мы направлялись домой, где я собирался отдохнуть, а затем посвятить оставшееся свободное время изучению основ фуин. Без клонов, пока что.

— Что именно? — не понял я.

— Наш клан, разумеется!

Я взял паузу на раздумья, закатив глаза к небу. Требовалось время, чтобы просуммировать все впечатления за эти два дня, и когда я это сделал, то поднял руку и стал по очереди загибать пальцы.

— Клан Узумаки это: два ворчливых деда, одна куноичи-служанка, один новичок и всего одна молодая, красивая девушка. Сказать честно? Не лучший из раскладов. Клан скоро выродится и я не особо понимаю, почему Кичиро считает, что я один могу это как-то исправить.

— К-когда-то клан начинался с одного человека, даттебане, — сказала удивлённая и слегка зардевшаяся девушка, отвернувшись в сторону. Забавно, не привыкла получать комплименты?

Мне нечего было на это ответить. Разве что дополнить, что этот человек имел чистый геном полубога, если истории про родство Сенджу и Узумаки правда, так что его кровь наверняка была сильна ещё во многих поколениях. Однако не даром ведь говорят, что раньше шиноби были сильнее. Местные обычно связывают это с тем, что во времена клановых войн слабые просто не выживали, но я, зная о происхождении многих кланов от богини Кагуи, могу также предположить, что божественная кровь постепенно слабеет в поколениях, хотя и не претендую на истину. Да, это мир чакры, но генетика работает и тут, зелёная ветвь со своей селекцией как подтверждение. И похожую селекцию наверняка проводят и кланы с улучшенным геномом, вроде Учиха и Хьюг, просто чтобы закреплять в поколениях свой отличительный признак, но что делать клану, у которого осталось всего два представителя в репродуктивном возрасте? Хотя для Узумаки потеря клановых черт не так критична, как для тех же Хьюг, например, ведь даже если пропадёт когда-нибудь фамильная живучесть и волшебная чакра, вместе с количеством этой самой чакры, то фуиндзюцу, которым они и знамениты, всё равно останется. Хотя и всё равно будет обидно. Хорошо, что на самом деле нас не двое.

— С человека, прямо связанного с самим Риккудо, прошу заметить. Кичиро рассказал мне эту историю сегодня за завтраком.

А вернее, сказку или легенду. Тут даже мне было трудно сказать, верит он в неё сам или нет.

— А раз ни ты, ни я полубогами не являемся, — продолжал я, — значит, нам потребуется пожертвовать живучестью, количеством чакры и, прямо скажем, силой будущих потомков во имя их количества. На поиски пропавших членов клана я бы особых надежд не возлагал, если у вас нет своей шпионской сети за пределами деревни, а уповать в этом на хокаге я бы не стал, ведь меня вы нашли по чистой случайности и совсем не благодаря ему. Будущие поколения будут слабее и это факт.

Кушина ничего не ответила и мы продолжили наш путь в тишине. Как мне показалось, я заговорил о том, о чём все знали, но предпочитали молчать. Ситуация вокруг клана действительно была не очень, ведь даже если мне каким-то невероятным образом удастся увести у Минато Кушину, то в клане получится одна семья вместо двух. Дети, возможно, получатся чистокровнее, но это размен шила на мыло. Количества на качество. Так что клану срочно нужно было заиметь больше людей, если он хочет возродиться. Причём не просто людей, а связанных с остальными узами крови, ведь даже тех пятнадцати-двадцати человек в убежище просто недостаточно для возрождения клана, если не прибегать к близкородственному скрещиванию. Была у меня, правда, одна идейка. Ебанутая, как и всегда, но если Сену так и не удастся выйти на след тех пропавших детей, то, наверное, придётся воплощать в жизнь её.

Но пока думать обо всём этом смысла не было. Хоть дальнейшая перспектива и была безрадостной, но ближайшая казалось светлой, по крайней мере, для меня. Обучение искусству фуин, тренировки с Кичиро, да и в целом опыт жизни в незнакомой деревне среди целой кучи шиноби могли оказаться полезными, ведь кто знает, как повернётся жизнь и что мне придётся делать в дальнейшем.

Эх. Болеутолящие следовало найти как можно скорее.

____________________

Всем привет. Тут недавно случилась неприятность. Обычно я набираю текст на телефоне в течение дня, а вычитываю, дополняю и т.д. уже на компе в ворде. Но комп недавно сдох, приобрести новый пока проблематично, потому приходится выкладывать прямо с телефона, где мне вычитывать неудобно, поэтому если найдёте ашипки, то сорян.

P.S. Кто-то, может, заметил, что я решил делать главы меньше и выкладывать чаще, но в свете данной проблемы я хз, как это повлияет на выкладку. Скорее всего, на вычитывание буду тратить больше времени. Спасибо за понимание.

Глава 24

— Нет-нет, представь её текучей! Как будто она перетекает из твоих тенкецу в технику, давай, — кричал я Кушине, которая сосредоточенно колдовала над лужицей перед собой.

Первое занятие-тренировка на лесном полигоне шла не важно. Я явно переоценил свои способности к преподаванию, когда обещал чему-нибудь её научить, и не учёл, что гордой девушке будет бить по самолюбию обучение у кого-то, кто младше её на четыре года. Видимо, она уже решила, что будет для меня кем-то вроде старшей сестрёнки, а оно вон как вышло.

Я решил начать с техники водяных хлыстов, которую использовал в бою с Кичиро, чтобы на её примере продемонстрировать некоторые хитрости обучения водной стихии, и даже считал, что у неё хорошо получается, особенно для первого раза. Не так хорошо, как у меня, конечно, но у Кушины не было ринненгана и для неё прогресс был не плохим. Но она сама, очевидно, была другого мнения.

Слабенькие водяные отростки, танцевавшие над лужей на протяжении последних пяти минут, опали, а девушка прервала концентрацию и выругалась. Я недовольно скривился. Слишком раздражена, неподходящее состояние для тренировки ниндзюцу.

— Не психуй, у тебя хорошо получается. Даже я эту технику не с первого раза освоил, — сказал я, вставая на ноги и направившись к ней.

В ответ она чуть ли не зарычала.

— Я уже знаю несколько этих дурацких водяных техник, так почему учить новую каждый раз так тяжело? Минато их одну за другой проглатывает!

Я не знал ответа на этот вопрос. Может быть, дело было в её хвостатом подселенце. Может быть, он как-то ухудшает её контроль и без него она бы прогрессировала ещё быстрее. Я, если честно, надеялся увидеть хотя бы всполох чакры девятихвостого на тренировке, просто чтобы понять, что она такое. Интересно же. Однако нет, ни капли чужеродной чакры я не почувствовал, не смотря на то, что Кушина напрягалась и находилась в состоянии далёком от душевного равновесия. Хорошая печать, значит.

— Давай просто продолжим, — вздохнул я. — А то эти тоненькие струйки вообще не похожи на боевую технику.

Атмосфера резко поменялась, отчего я вмиг напрягся. Кушина глянула на меня исподлобья и тоном, не предвещающим ничего хорошего, медленно проговорила.

— Будешь насмехаться надо мной - пожалеешь.

Что ж, угрожающе, признаю. Да только угрозы меня не пугали.

— Не стоит так сердиться только из-за того, что у тебя не получаются водяные хлысты, Кушина. Это нормально. Просто сядь и пробуй дальше. И вообще, может быть этот Минато учится быстрее тебя потому что тренируется, а не бол...

Не успел я договорить, как мне пришлось срочно уходить от чего-то длинного и светящегося. Сделав рывок в сторону от опасности, я принял защитную позицию и теперь мог повнимательнее разглядеть то, чем меня чуть не огрела Кушина. Это была светящаяся золотом цепь с шипами на звеньях, которая росла прямо из её спины и сейчас угрожающе извивалась в воздухе. Если не ошибаюсь, это одна из тех, которыми можно сковывать хвостатых демонов. А я всё гадал, суждено мне увидеть эту технику в её исполнении или нет.

Девушка нехорошо улыбнулась, глядя на меня, и из её спины медленно появились ещё три таких же.

— Мне не нужны эти дурацкие хлысты, чтобы достать тебя, даттебанэ!

И началась игра в кошки-мышки. Я бегал по поляне, уворачиваясь от наступающих со всех сторон цепей, а она пыталась меня поймать. Не бой, а, скорее, игра в догонялки, так как мы не пытались ранить друг друга. Кушина просто хотела отыграться за мои подколы, а мне было любопытно посмотреть поближе на тут самую технику, способную сковать девятихвостого. Понятно, что она не использовала её сейчас на полную, но даже так цепи были чрезвычайно подвижными и могли гибко атаковать практически из любой позиции. Интересно было бы попробовать впитать их, подумал я вдруг, однако раскрывать эту технику пока что совершенно не хотелось. А без неё, чую, из цепей не выбраться, если она меня схватит.

Так продолжалось до тех пор, пока Кушина не смогла меня наконец-таки подловить. Ей удалось окружить меня цепями, перекрыв все пути отхода, и за ту секунду, пока я думал, что делать, прямо перед моим лицом возник заострённый наконечник одной из цепей. Я оказался в ловушке, а Кушина победно улыбнулась. Думая, что это конец, она подошла ближе и уже хотела что-то сказать, как я вернул ей её улыбку и произвёл замену.

Окружённым цепями оказался камень, а я очутился всего десятке метров от Кушины, и на сей раз мне ничего не мешало их преодолеть. Я рванул на всех парах и в мгновение ока преодолел разделяющее нас расстояние. До противницы оставалось всего около метра, как я вдруг почувствовал, что ногу что-то схватило, из-за чего я чуть не завалился по инерции вперёд. Опустив голову, я увидел, что её оплела золотистая цепь. Пятая, которая была спрятана в траве и появление которой я не заметил из-за того, что уклонялся от остальных четырёх. Что ж, будет мне наука.

Настроение Кушины, тем временем, кардинально поменялось, теперь она просто лучилась довольством.

— Ну, и что скажешь теперь?

— Это не отменяет того, что у тебя не получаются водяные хлысты, — невозмутимо ответил я.

Кушина недовольно прищурилась и я почувствовал, как цепь сжала ногу сильнее. Попытался ею пошевелить, но нет, намертво. Цепь не давала сдвинуть конечность ни на миллиметр, но интересно было совсем не это, а то, что я совершенно не чувствовал своей чакры в этой ноге. Словно она онемела. Получается, что если эти цепи оплетут всё тело, то обычный шиноби окажется полностью беспомощным. И было у меня ощущение, что даже попытайся я эту цепь поглотить, то у меня возникли бы определённые проблемы. Нет, возможно, у меня и получилось бы, но это было бы далеко не так легко и быстро, как с другими техниками.

— Признай своё поражение и я отпущу тебя.

— Ты ведь понимаешь, что это был не бой?

Я ещё хотел сказать ей, что она ведёт себя, как ребёнок, однако цепь начала заползать выше и стало понятно, что она не шутит. "Разрешёнными" методами мне было не выбраться, так что пришлось мне сделать то, чего она хочет.

Получив от меня заветное "сдаюсь", Кушина с довольным видом развеяла цепи. И раз уж её самолюбие немного восстановилось за счёт этой маленькой победы, я решил спросить у неё, что это только что было.

— Несокрушимые цепи, — ответила она. — Бабушка Мито научила меня этой технике.

— Хмм. Они очень необычно выглядели, — произнёс я, раздумывая, что бы мог спросить об этом человек, не знающий про биджу, джинчурики и всё остальное. — Это какая-то секретная техника Узумаки, да?

— Ну, можно и так сказать.

Кушина была плохой лгуньей. Тут любой мог бы определить, что она что-то скрывает или недоговаривает. В прочем, я уже знал, что это за техника и для чего она предназначена, поэтому расспрашивать об этом дальше не стал.

— Мито Узумаки это же жена первого хокаге? И ты была её ученицей?

— Да, вроде того. Она заботилась обо мне после того, как я потеряла своих родителей в битве за Водоворот. Заменила мне мать, практически. Ну и обучила кое-чему.

— Значит, ты жила среди Сенджу?

— Да, но, эммм... — протянула она, а затем нервно посмеялась.

Было видно, что она всё ещё пытается подбирать слова, дабы не сболтнуть лишнего.

— Видишь ли, я не общалась там ни с кем, кроме неё, поэтому не могу многого о них рассказать. Хотя признаю, что когда их было много, тут было веселее. Это ведь бывший квартал Сенджу, ты знаешь?

— Да, Кичиро говорил, — кивнул я.

Пустынный и полузаброшенный квартал красноречиво говорил о состоянии этого клана на сегодняшний день.

— А почему они вдруг так резко все пропали?

— Война, — выдохнула Кушина. — Я не очень много про это знаю, их клан угас ещё во вторую войну, когда я была генином. Они, вроде бы, понесли большие потери, а потом оставшиеся просто исчезали один за другим. Осталось только несколько семей и Цунаде Сенджу, одна из саннинов.

Мы помолчали, не зная, о чём тут ещё можно говорить. Тема для Кушины была тяжёлой.

— Так ты выпустила пар, или ещё раз смахнёмся?

— Я могу продолжать, — сказала она, чуть застеснявшись, и снова направилась к луже.

С этого момента я решил немного изменить тренировку, заменив бесполезную для неё, как я теперь это понимал, технику водяных хлыстов на водяные иглы. И с ними, вроде бы, стало попроще, Кушине она давалась легче, так что остаток тренировки прошёл мирно и спокойно.

Этот знойный день, посвящённый упорному труду, тянулся неожиданно долго. Кушина то делала короткие перерывы, то снов налегала на тренировки, а я лишь поражался её упорству и выносливости. Сидеть целый день на жаре, обливаясь потом, и разучивать техники смог бы далеко не каждый. Даже меня пару раз сморило, пока я наблюдал за ней под сенью деревьев, а ей хоть бы что.

Но время шло, тени становились всё длиннее, а золотистые лучи жаркого солнца постепенно тускнели. Вечер принёс с собой долгожданную прохладу, небо окрасилось в тёплые пастельные тона, а это значит, что сегодняшняя тренировка подошла к концу.

По тому, как Кушина тащила меня в Ичираку по залитым закатным светом улочкам, можно было догадаться, что есть ей сейчас хотелось больше, чем жить. Что и не удивительно, мы оба держались на одних только перекусах целый день, а она ещё и тренировалась. Так что несколько порций рамена были приговорены нами достаточно быстро, после чего мы, договорившись как-нибудь повторить, разошлись по домам, мыться и отдыхать.

***

Выведя на бумаге последнюю закорючку, я вотнул кисточку обратно в чернильницу, откинулся на спинку стула и потянулся, разминая затёкшие конечности. Грёбаное фуин. Я занимаюсь им всего две недели, а оно уже достало меня так, что готов на стенку лезть. Изначально я думал, что составление печатей будет напоминать земное программирование, с ним я был немного знаком, поэтому наивно ожидал, что всё окажется легко и уже был готов удивлять окружающих своим талантом прямо с первых дней обучения, но всё оказалось не совсем так, как я себе представлял.

Требования к чистописанию учащегося ещё можно было стерпеть, достаточно было не писать, как курица лапой и всё будет получаться, и хотя мне приходилось, в добавок, учиться пользоваться местными кисточками для письма так, чтобы не оставлять клякс, навык пришёл ко мне быстро. Но вот к чему я был совсем не готов, так это к зубрёжке. Всё начальное обучению искусству фуин представляло собой сплошную зубрёжку десятков и десятков страниц учебника, содержащих устрашающие по своим размерам таблицы символов.

Такое положение дел меня сильно демотивировало. Это как изучать новый язык, только вместо того, чтобы по быстрому усвоить новый алфавит и перейти на следующий этап, ты тратишь непозволительно много времени только на то, чтобы запомнить самые основы и научиться составлять простейшие конструкты из этих символов. Их ведь не просто много, их дофига. Первичные, вторичные, их сочетания, сочетания их сочетаний и прочие непотребства — словами не описать, как пухла моя бедная голова от попыток впихнуть в неё это всё. А ведь пухнуть она может и в пять, и в шесть раз сильнее, в зависимости от того, сколько клонов я создаю, а их всегда хоть немного, но присутствуют. Минимум два, максимум шесть, создавать больше будет только самоубийца, а заниматься без них означает потратить примерно от полугода на изучение только самых основ. Невероятно высокий порог вхождения, короче говоря.

Радовало лишь одно — такими темпами я прожую этот сраный учебник за месяц, после чего уже можно будет просить у старикашки что-нибудь более продвинутое, что будет не стыдно и на ту сторону переправить. И первыми будут материалы по сокращению длины записи.

Зевнув, я взглянул в окно, на нависшее над Конохой тяжёлое, свинцовое небо. Лето уже отыграло свои последние аккорды, впереди был остаток осени и тёплая, бесснежная зима, выражающаяся тут в сезоне дождей. Ну, или почти бесснежная, снег в этих широтах выпадает редко и такими малыми порциями, что местным даже снеговика было не слепить, но иногда он шёл.

Взгляд моих скрытых за линзами очей возвращается к столу с бумагой и писчими принадлежностями. Недовыведенная запись убористых символов сливалась в почти сплошную вязь, и чем больше я на неё смотрел, тем меньше в ней понимал, не смотря на то, что вывел я это сам и оторвался от неё всего минуту назад. Мда. Надо отдохнуть.

Приняв решение, закрываю учебник, убираю кисточки в подставку и встаю на ноги. Пойду лучше прогуляюсь, а то чувствую, что ещё немного и я погибну за этим столом.

Протопав вниз по лестнице, я оглянулся по сторонам и громко позвал Кичиро. Ответом мне была тишина, так что, пожав плечами, я направился ко входной двери. Отсутствие хозяина дома не было редкостью, он часто уходил куда-то по делам, а будучи здесь, всегда ругался, если я выхожу на улицу через окно. Потому, что в доме есть дверь и неважно, что так быстрее. А вот где была Миоко — я не знал, за продуктами она обычно ходила с утра, а потом весь день проводила дома. Ну, мне, в общем-то, было всё равно.

Погода на дворе была приятная, хотя привыкшие к жаре обитатели Конохи могли бы сказать, что сегодня прохладно. Слабенький ветер гонял под моими ногами листья, пока я шёл по пустынным дорожкам мимо знакомого мне полигона, наслаждаясь отсутствием людей. Сворачивать на ведущую к нему дорожку мне сейчас не хотелось, утренняя тренировка с Кичиро уже прошла, а для вечерней было ещё слишком рано. Хотя сам Кичиро был бы не против гонять меня там круглосуточно и прерываться только на сон и еду, это я понял очень хорошо. Пожилой Узумаки всерьёз взялся за моё обучение и готовил меня, как на войну. Хотя, почему как?

Первое, что я от него выучил — это технику мистической руки, которой можно залечивать колотые или резанные раны, а уже после этого он начал грузить меня теорией по полевой медицине, например, как правильно фиксировать кости или что делать с интоксикацией. Сам я до этого знал лишь тот минимум, которым должны владеть обычные шиноби-боевики — накладывание жгутов, повязок и прочее по мелочи, чтобы не загнуться до прибытия ирьёнина, а из необычного — только раны зашивать умел, спасибо богатому опыту Шого-сана. Но Кичиро это совершенно не устраивало и поэтому под его надзором я плотно, хотя и без удовольствия, налегал на медицину, стараясь не демонстрировать ему слишком уж кислую рожу во время этого.

Большого энтузиазма у меня это обучение не вызывало по той причине, что мне больше были интересны его техники земли, чем медицина, ведь это единственная базовая стихия, которую я ещё не освоил, но он не хотел ничего слышать и продолжал вещать про анатомию да общую хирургию, пока я водил руками над резаным зайцем, учась сращивать ткани. Видимо, хотел, чтобы я выжил любой ценой, поэтому и медицина.

Это и не удивительно, кажется, он всерьёз опасается того, что миссии, которые мне будут поручать, окажутся слишком уж грязными или опасными, иначе зачем доверять их наёмнику, а не собственным шиноби? По его оговоркам я понял, что об условиях моего пребывания тут всё уже было решено, а значит, что на первое своё задание я отправлюсь уже через две недели, поэтому никаких отлыниваний с моей стороны Кичиро не терпел, а после того, как я освоил мистическую руку всего за пару дней, он, похоже, решил, что я гений и усилил интенсивность тренировок в два раза. И не сказать, что я пренебрежительно относился к ирьёнинскому делу, просто вместо того, чтобы лечить ранения, я предпочитал их не получать, но Кичиро это не объяснишь. Как не объяснишь и то, что я могу сровнять с землёй половину Конохи, поэтому бояться всяких вшивых бандитов-нукенинов на страшных "грязных" миссиях было глупо.

Погружённый в свои мысли, я дошёл до выхода из тихого квартала и вскоре обнаружил себя стоящим за его забором. Атмосфера начала заполняться людским гомоном. Прямо у входной арки в квартал, похожей на тори, располагалось нечто вроде небольшой площади с уходящими в разные стороны дорогами, а на самой ней находилось несколько магазинов и какая-то мастерская.

Во внешнюю Коноху я выходил совсем не часто, сегодня был второй раз, как я это делаю, если считать самую первую прогулку с Кичиро. И причина этого была вокруг меня — люди. Точнее, то, как они... хм, смотрят. Тут надо прояснить насчёт моей внешности — из-за цвета волос она была незаурядной даже по меркам шиноби. Как-то так вышло, что всякие необычные черты во внешности присущи, в основном, либо клановым, либо потомственным шиноби, словом, всем тем, кто долго, и, возможно, даже поколениями, работал с чакрой. Похоже, что именно она и вызывает у людей такие вот мутации в виде необычных глаз, волос или формы тела. Что касаемо цвета волос, то большинство людей в этом мире — темноволосые, как и на Земле. За ними шли светловолосые всех оттенков, их было около пяти процентов по моим наблюдениям, но тут зависит от региона, где-то их больше, как в стране Молний, а где-то меньше. В стране Воды распространён синий цвет волос, рыжие, как Яхико, встречаются гораздо реже, но тоже бывает. А вот встречи с людьми с такими экзотическими оттенками, как зелёный, фиолетовый или огненно-красный я мог пересчитать по пальцам, если не учитывать моих родственников. Таких тут было меньше процента и спорю, что все они, либо их предки, имеют или имели отношение к ремеслу шиноби. Именно поэтому я думал, что здесь таких будет побольше и надеялся затеряться среди других цветастых макушек. Но их что-то было мало, что и логично, на самом-то деле, ведь большинство населения тут гражданские, в этом плане скрытые деревни не отличались от обычных городов, да и не может всё население быть клановыми или потомственными. Но всё же я понимал, что те, кто обращают на меня внимание, делают это, скорее, не из-за внешности, а из-за символа клана, который я носил на спине.

Все, кто более-менее разбирается в происходящем в мире шиноби, то есть все жители Конохи, наверняка знали немногочисленных членов клана Узумаки наперечёт, и, естественно, новое лицо, носящее этот символ, не могло оставаться незамеченным. Но сегодня мне было всё равно, я хотел прогуляться и никто мне не сможет в этом помешать.

Не следуя никуда конкретно, я шёл вдоль фасадов домов и деревянных заборов, смотря себе под ноги. Уже вдоволь набродившись по кварталу, я видел почти всё, что эта деревня может предложить, поэтому ни чистота, ни вычурная архитектура скрытой деревни больше не производили на меня должного впечатления.

Была вторая половина дня и, видимо, именно в это время заканчиваются занятия в местных школах и академии шиноби, потому что на улицах я наблюдал большое количество мелких недогенинов. Ученики беззаботно бродили по улицам, ища чем бы перекусить или просто отдыхали, многие из них ещё даже по крышам не умели передвигаться, и от того ещё страннее было осознавать, что через два-три года они отправятся на войну. Так было в каноне и у меня нет оснований полагать, что этого не будет здесь. Мечта Хаширамы не отправлять детей на убой была исполнена лишь частично, теперь большинство из них без проблем доживало до взрослого возраста, но когда приходит нужда, руководству деревни уже не до высоких идеалов и приходится использовать то, что есть. Ведь война — штука непредсказуемая и никогда заранее не знаешь, хватит тебе имеющихся сил или нет. Что касаемо этих детей — да, они пойдут воевать, а часть из них даже отправят в самые горячие точки, но руководство, если они не дураки, будут использовать их лишь в самом крайнем случае, так что большинство генинов всё же дорастёт до звания чунина, как и говорил Кичиро.

Как-то раз за ужином он развеял мои тянущиеся ещё из аниме заблуждения о том, что основная масса шиноби скрытой деревни — это генины. Оказалось, что больше всего в Конохе именно чунинов, так как генин — это чаще всего новичок прямо из академии, которого надо доучивать, и в результате этой учёбы он либо умирает, либо, в конце концов, становится чунином. Есть, конечно, и вечные генины, но они являются, скорее, исключением, чем правилом. Чтобы стать таким, нужно либо крепко поссориться с кем-нибудь вышестоящим, либо быть полностью непригодным к работе шиноби, что бывает крайне редко. Чунин же — это то звание, в котором к тебе начинают относиться серьёзно, здесь шиноби уже принимает решение о том, двигаться ли ему дальше в сторону звания джонина, или же остановиться и довольствоваться своим текущим рангом. Можно перевестись на более спокойную службу, например, в отдел шифрования, или же вообще уйти из рядов шиноби, это не порицается. Ну а с джонинами понятно, это элита, профессионалы высочайшего уровня и формально самый высокий ранг, если не считать каге, которые не входят в общую классификацию. Кичиро говорил, что по статистике только один из пятнадцати чунинов становится джонином, так что середнячок, если он хочет им стать, может дослужиться только лет через пятнадцать и только если решат, что он теперь чрезвычайно опытен.

Мимо здания полиции, которой заправляет клан Учиха, я прошёл быстро и не оборачиваясь. Знаю, что если бы они хотели, то уже попробовали бы меня упаковать, но я просто перестраховывался, так как не знал, что способны увидеть их глаза. Этих ребят я уже встречал буквально десять минут назад, двое Учих в чёрных полицейских жилетах и с хмурыми рожами провожали меня взглядами, когда я проходил мимо какой-то чайной. Честно, не знаю, как этот клан уговорили подписаться на такую спокойную работу, как обеспечение порядка в деревне, когда для того, чтобы становиться сильнее, им нужны стрессы и потрясения. Вот где реально трудно дорасти до джонина, так это в полиции, особенно если в твою смену не происходит ничего, кроме пьяных дебошей и краж на рынке. На мой взгляд, это ни что иное, как попытка ослабить клан, причём как со стороны хокаге, который это предложил, так и со стороны верхушки Учих, которые согласились. Возможно, я просто о чём-то не знаю, но мысли возникали именно такие.

Я продолжал шагать по улицам Конохи, неосознанно следуя тому же маршруту, которым вела меня когда-то Кушина, и, в итоге, ноги сами принесли меня на седьмой полигон. Все эти полигоны были каким-то странным образом разбросаны по всей Конохе, и если бы мне до этого не показали, где находится вот этот конкретный, я бы ещё долго бродил тут в его поисках. Сегодня он не пустовал. В его центре стояла девчушка лет двенадцати на вид и что-то сосоедоточенно пыталась сделать, соединяя руки в печатях. Я хотел было уйти, чтобы не мешать её тренировке, однако любопытство в последний момент взяло надо мной верх и я подошёл чуть ближе, чего она даже не заметила, полностью поглащённая своим занятием.

Я стоял почти у самого забора и смотрел на неё зрением ринненгана, чтобы понять, чем она была занята, и вскоре действительно понял. Она тренировала, или, во всяком случае, пыталась тренировать некую технику, для которой требовалось сосредоточить чакру в гортани. Это довольно распространённый тип техник, я сам знал не одну такую и мог сказать, что при обучении им люди совершают примерно одни и те же ошибки, а благодаря своим глазам мог видеть, что именно у неё идёт не так, поэтому мог бы сейчас вмешаться и помочь, если бы хотел. Но зачем? По виду, она генин, значит, у неё должен быть учитель для этого.

И стоило подумать об этом, как я почувствовал движение за спиной, титаническим волем усилием заставив себя не шарахнуться в сторону. Слишком уж незаметно он подобрался, что я почувствовал его только сейчас. Явно имеет опыт.

— Могу я чем-то помочь?

Я с показной расслабленностью обернулся и посмотрел на источник голоса. Это был высокий, сухопарый мужчина в типичной экипировке для спаррингов и длинными, тёмными волосами. Его глаза были полностью белыми, как у слепого, но затем я разглядел еле заметную в белизне белка глаза радужку, почти сливающуюся с ним по цвету. Вот повезло-то, господин Хьюга собственной персоной. Да ещё и любящий подкрадываться тогда, когда этого вообще не ожидаешь.

— Эм, нет, простите. Я хотел потренироваться, а тут уже занято.

— Ничего страшного. У нас есть расписания на использование полигонов, чего вы, как новоприбывший, могли не знать. О вас я уже наслышан, Нагато-сан. Меня зовут Хьюга Такеру, приятно с вами познакомиться.

Я хмуро уставился на Хьюгу.

— Кажется, в Конохе уже все знают, кто я такой, да?

— Все заинтересованные. Кичиро-доно не делал из этого секрета, но я, право, не ожидал встретить вас в столь скором времени, да ещё и здесь. Полагаю, что некрасиво будет с нашей стороны занимать весь полигон, когда на нём тренируется только моя ученица. Вы можете присоединиться, если хотите.

Я чуть склонил голову.

— Благодарю за приглашение, но не стоит. Не хочу никому мешать, мне просто было интересно, как тренируются в скрытых деревнях.

— Вот как. — заключил он. Его лицо представляло собой застывшую маску нейтральности, он был абсолютно закрыт, поэтому было трудно понять, о чём он думал.

— Тогда мне не терпится узнать, что вы думаете о тренировках моей ученицы. Эффективней ли они ваших? Или, может быть, есть недостатки?

Я снова глянул в сторону вкалывающей невдалеке девочки. Способность видеть чакру открывала мне гораздо больше, чем мог бы увидеть обычный человек, так что я уже знал, чего ей не хватает. И я сильно сомневаюсь, что Хьюга с его чудо-глазками нуждался в моих советах.

— Она пытается исполнить какую-то технику, как я понимаю. Судя по тому, что она пытается что-то выдуть в конце серии печатей, эта техника должна формироваться в гортани и выходить через рот. Я знаю несколько подобных техник и думаю, что она совершает типичную ошибку — начинает собирать чакру в горле слишком рано, а это нужно делать лишь в самый последний момент. Последней она складывает печать обезьяны, которая, среди прочего, сосредотачивает чакропотоки над очагом, что препятствует попыткам собрать её в другом месте. Короче говоря, она сама себе мешает.

Словно услышав меня, девочка ненадолго прервалась и с досады пнула от себя ни в чём не повинный камушек.

— Всё верно, Нагато-сан, за вашими словами чувствуются знания и опыт. Поверьте, я говорил то же самое, но советами тут вряд ли можно помочь. Собрать чакру в последний момент Кимико мешает недостаток контроля, это нужно делать быстро, а она не может, поэтому ищет обходные пути.

— Её упорство достойно лучшего применения. Не проще вместо этого тренировать контроль?

— Она тренирует и его, но её успехи довольно скромны. Тонкий контроль ей всю жизнь будет даваться тяжело, но это её данность, а вот ваши способности к анализу впечатляют. Даже не обладая глазами, наподобия моих, вы правильно поняли проблему моей ученицы и указали на её решение. Не думали когда-нибудь стать наставником?

Пока я вежливо объяснял, что преподавание в гробу видал, девочка, услышав наш разговор, прервала свои тренировки и подошла к нам.

— Кимико, познакомься, это Узумаки Нагато. Нагато-сан, это моя ученица.

— Здравствуйте.

Я в ответ чуть склонился и вновь посмотрел на Хьюгу.

— У вас всего одна ученица?

— Трое, просто остальные сейчас заняты в своих кланах. Кимико единственная, кого некому тренировать.

От нашего разговора девочка почувствовала себя неловко и опустила глаза, и я, чтобы не мешать им и дальше, решил закругляться.

Мы перебросились ещё парочкой фраз, Хьюга выразил надежду на скорый официальный визит представителей одного клана к другому, я вежливо поулыбался, стараясь ничего не наобещать, после чего мы расклянялись и я ушёл. Не нужно быть мыслителем, чтобы понять мотивы Хьюги. Как клановый шиноби, он попытался установить контакт с новеньким представителем другого клана, навести мосты, так сказать. Уж не знаю, какую в точности выгоду это им сулит, да и не хочу знать, честно говоря. Политическими и межклановыми заморочками пусть Кичиро или Кушина занимаются, у них головы большие, вот пусть и думают.

Остаток дня прошёл в том же спокойном ритме. Я как всегда отзанимался медициной с Кичиро, потом поужинал, после чего до глубокой ночи просидел за фуин. На самом деле, просто ждал, когда он и Миоко заснут, после чего встал и подошёл к окну. На всякий случай отправил клона пройтись по дому, чтобы убедиться, что все спят, после чего влез в оконную раму и оттолкнулся от подоконника. Мягко приземлившись на траву подальше от света фонаря, я прислушался к окружению, затем спешно отошёл в тёмную рощу. Встречаться со своим шпионом на территории дома я опасался, там ведь барьер, мало ли.

— Белый, — тихо позвал я.

Стоило мне это сделать, как земля передо мной начала вытягиваться, формируясь в фарфорово-бледную фигуру. На самом деле это порождение вечного Цукуёми не всегда следует за мной, просто мы договорились встречаться в определённое время по определённым дням, чтобы координировать действия, а благодаря тому, что на мне находится несколько его спор, он всегда знал, где я. Их даже можно было разглядеть чакровидинием, если приглядеться.

— Нагато-сан, — поприветствовал он меня.

— Есть что сообщить?

— Ничего нового. Хранилище по прежнему защищено сплошным барьером, лазеек я не нашёл. Ваш друг продолжает заниматься своими делами, пока что опасности нет.

— Принято, продолжай, наблюдение.

Белый скрылся так же беззвучно, как и появился, а я направился домой, спать. Не знаю, почему я до сих пор надеялся, что ему удастся проникнуть в хранилище, вера в чудо, не иначе.

Дни сменяли друг друга, я всё также учился, тренировался и пытался выкраивать себе свободное время, хотя бы изредка. Несколько последующих встреч с моим шпионом не приносили новостей и мне оставалось просто плыть по течению, наслаждаясь хоть в кой-то веке размеренной жизнью. В какой-то момент мне начало даже нравиться здесь. Словно забылось, что я нахожусь в окружении профессиональных убийц, не все из которых ко мне дружественны или, хотя бы, нейтральны. Я просто учился, гулял и тренировался. Обычная, спокойная жизнь, будто я снова на Земле.

Но мирные деньки оборвались внезапно, причём не только для меня, но и для всей Конохи. Стало понятно: не будет в ближайшее время ни дипломатических визитов, ни учёбы, ни жизни в прежнем спокойном русле. В шесть часов утра понедельника хокаге объявил, что город Госэн на границе со страной Ветра, а котором располагается крупное бюро заказов Конохи, был атакован шиноби Песка, после чего огласил свой указ о начале формирования воинских подразделений из наличиствующих в строю шиноби для отражения атаки. Учитывая уже имеющиеся стычки на границе с Камнем, а также уже месяц как закусившихся Облако и Туман, всем было понятно — началась война.

Глава 25

Я лежал на кровати и лениво пролистывал уже заученный учебник по основам фуиндзюцу. Я наконец-то осилил его и даже продемонстрировал свои знания Кушине, которая была моим репетитором, а это значит, что пришло время браться за что-то более серьёзное. Я уже знал, что попрошу сегодня у Арэты — "теория и практика сокращения записи", и он, надеюсь, не откажет. Желание сэкономить время, бумагу и чернила с моей стороны вполне понятно и он должен помочь, главное это уговорить его выгрести с полок вообще всё, что у него есть по этой теме, включая материалы особо продвинутого уровня. Переправлю их в бункер, а дальше посмотрим, может, вообще придётся свернуть миссию по причине моего нежелания просиживать тут задницу годами, поглощая библиотеку по капельке.

Я вообще рассчитывал провести тут не больше полугода, всё равно ведь не планировал ничего делать до начала войны, а до неё, как я думал, ещё есть время. Да, как я думал...

Положив учебник на пол, я перевернулся на спину и заложил руки за голову. Акацуки. Ханзо. Обратный отсчёт до их столкновения начался уже давно, но теперь, с начала войны, я начал ощущать, как тикает таймер. Не скрою, идея свергнуть Ханзо и посадить на его место Яхико была у меня уже давно, а знание об их неизбежном столкновении заставляло меня размышлять об этом всерьёз. Что было бы, если бы на канонной встрече с Ханзо, на которой погиб Яхико, присутствовал бы не тот Нагато, а я нынешний? Была бы битва, в которой я, надеюсь, победил бы, после чего Акацуки триумфально войдут в деревню скрытого Дождя, неся с собой голову Ханзо. Они объявят, что Саламандра предал деревню, попытавшись убить её героев и связался с Конохой (если связь с Данзо правда). И вот теперь поплатился за свои грехи. После этого Яхико станет новым лидером и мы вместе с ним начнём делать деревню и страну Дождя снова великими. Это идеальный вариант, как я его вижу.

Конечно, новоявленному лидеру придётся разгребать ворох проблем деревни, находящейся в состоянии войны, да и Макиавелли писал, что герои, которые быстро приходят к власти на волне своих подвигов, так же быстро её теряют, но это всё решаемо. У Яхико есть Конан и другие соратники, а главное — я. Сильный и, что особенно важно, не претендующий на его трон, ибо те дела, которые я планирую делать в дальнейшем, лучше делать из тени.

Но зачем же тогда ждать нападения, если можно ударить первыми? Свергнуть Ханзо ещё до начала войны и дело с концом. Я размышлял и об этом и заключил, что тут большую роль играет популярность Ханзо и Акацуки в среде шиноби. Ханзо на данный момент популярен, так же как и Акацуки, только вот они популярны не среди шиноби, а среди простого люда, которому помогают. Яхико, так сказать, работает не на ту аудиторию, ведь чтобы захватить и удержать власть с скрытой деревне, нужно получить доверие именно её шиноби, а не простых гражданских. И вот чтобы это сделать, чтобы Яхико из просто популярного в народе парня стал именно героем, ему нужно поучаствовать в войне. Завоевать себе славу.

Без этого ничего не получится, ведь если лидер небольшой кучки шиноби устроит переворот и сядет на место Ханзо, то от него просто все разбегутся, а то и вовсе ополчатся. А вот если это сделает преданный герой, победивший в честной схватке злодея (а обстоятельства битвы всегда можно подкорректировать), то это будет уже совсем другое дело. Тогда шиноби скрытого Дождя будут смотреть на Яхико и Акацуки уже другими глазами и с большей вероятностью примут их лидерство. Думаю, это очевидно, ведь если ты сам творишь беспредел и свергаешь законных правителей, то не жди, что и другие будут играть по правилам, они могут как просто молчаливо не доверять, так и устроить восстание уже тебе, раскалывая твои владения на части. Яхико нужно иметь что-то, что удержит шиноби Дождя от волнений, и в его случае это популярность и репутация.

По идее, Ханзо должен ударить тогда, когда почувствует от них опасность, а это именно тот момент, когда слава Акацуки начнёт затмевать его собственную, и так как он лучше знает настроения среди своих шиноби, то тут его действия можно воспринимать, как сигнал к тому, что пора начинать. Но до этого, как мне думается, ещё далеко.

В какой-то момент с первого этажа послышался негромкий дверной хлопок, который я всё равно услышал и рывком поднялся. Тут и сенсорики не надо, это был Кичиро, вернулся со своей встречи с хокаге, а значит, принёс и новости.

Не успел он ещё разуться, как я уже спустился вниз и стоял перед ним с немым вопросом в глазах. Я ждал новостей.

Новостей, как и слухов, сейчас жаждали многие, война знатно спутала всем планы, несмотря на то, что была ожидаемой, и многие люди просто не знали, что происходит и что нужно делать. Мы с Кичиро, например, хотели получить разъяснения насчёт меня и моего статуса в деревне на то время, пока действует военное положение, именно за этим он и ходил сегодня к хокаге. Вид его при этом был на редкость хмур, лидер клана был недоволен тем, что не успел меня как следует обучить, а я был недоволен своей дальнейшей перспективой проводить долгие месяцы в охваченной войной жопе мира, вдалеке от хранилища и страны Дождя. Если всё пойдёт по худшему сценарию и мне действительно придётся учавствовать в войне, то с Конохой придётся распрощаться. Мне, как говорится, столько не платят. Да мне вообще никто не платит, поэтому прихвачу все свитки, которые смогу и смоюсь.

— Ну что? — спросил я, когда он снял ботинки.

— Там сейчас не до тебя, — отмахнулся он, проходя мимо меня в зал. Я последовал за ним. — Эти олухи из администрации сейчас носятся, как безголовые курицы, будто и не готовились вовсе. Пока они набегаются, пока создадут формирования и нормально включатся в войну, у нас будет ещё немного времени, чтобы тебя поднатаскать.

Что ж, в сказанное мне охотно верилось. Вопреки тому, что я думал ранее, Коноха была не военным, а, скорее, полувоенным селением, так как не было здесь постоянных военизированных формирований с чёткой структурой, кроме АНБУ и полиции. То есть, в мирное время нет такого, что вот этот чунин принадлежит такому-то батальону такого-то полка, ведь ни полков, ни батальонов пока нет вообще и обычные шиноби подчиняются либо непосредственно хокаге, либо командиру своей группы, если идёт миссия. И только когда клюнет в одно место петух, то есть, когда начнётся война, тогда-то и начинают создавать что-то похожее на армию, выделяют командиров, начинают распределать должности и так далее. Уж не знаю, насколько такая система эффективна, учитывая, что всё это может тянуться непозволительно долго в условиях войны, а враг обычно не ждёт. Но деревни продолжают работать так, как работают, действуют малыми группами по три-четыре человека на миссиях и каждый раз, перед каждой войной случается аврал.

Мы вошли в зал, где Кичиро направился к креслу, а я прислонился к дверному проёму и спросил.

— Есть идеи, сколько они будут тянуть?

— Надеюсь, что долго, — ответил он, как-то преувеличенно тяжко опустившись на сидение. — Но я не об этом хотел с тобой поговорить. Сядь.

Я послушался и сел напротив него.

— Я хотел объявить об этом попозже, но времени уже нет. Нагато, я хочу сделать тебя новым хранителем знаний.

Сначала я немного удивился такому заявлению, но потом всё встало на свои места. В клане есть две должности, о которых мне было известно — глава клана и хранитель знаний, и если с первой Кичиро пока уходить не хотел, то вот вторая освободится уже в ближайшие лет десять, это было очевидно. Я, конечно, был всеми руками за. Это было идеальное место для меня, чтобы отправить в бункер всё в кратчайшие сроки, можно даже за один день. И ведь это даже не будет считаться ограблением клана, я просто перенесу знания в более надёжное место, под защиту других его членов. Конечно, это была далеко не та легендарная библиотека Узушио, скорее уж то, что удалось оттуда спасти, плюс творения местных мастеров, но даже это было весьма неплохо. А уж как эти знания могут усилить Узумаки из страны Травы, ведает только Шинигами. А они должны быть сильными, раз уж они теперь мои союзники, слабые мне были просто не нужны, учитывая, что через годик-другой меня поместят на первые строчки в книге бинго и половина мира шиноби захотят снести мне голову. Вот тогда-то сильные друзья придутся очень кстати, но это если у меня получится то, что я планирую.

— Я польщён, — сказал я, пытаясь изобразить аристократично-вежливую невозмутимость. — Быть хранителем это большая честь.

— Рад, что ты это понимаешь. Передавать такую должность мальчишке, что пробыл у нас всего месяц — это неслыханно, но выбора сейчас нет.

— Тогда почему не Кушина? — попытался я вывести его на откровенность. — Вы сказали, что у неё было особое воспитание, а сам я её не расспрашивал, но мне всё ещё интересно. Чем же мальчишка, пробывший у вас всего месяц, лучше неё?

Кичиро молчал. Недовольно и как-то меланхолично он смотрел в пространство перед собой, потом потёр кольцо на пальце, после чего всё же соизволил ответить. Так же туманно, как и в прошлый раз.

— Этому мешают обстоятельства её будущего замужества, плюс особый статус в нашей деревне. Вот и всё.

Я скептически уставился на него.

— Хм. Я думал, что если уж я стану хранителем знаний, то достоин знать больше. Вы всё ещё мне не доверяете?

— Дело не в моём доверии. Её... особые обстоятельства это секрет деревни, причём с самым высшим грифом. В Конохе об этом знают всего пара человек, пойми. И ты узнаешь, когда придёт время, но до тех пор уйми своё любопытство.

Мне оставалось только молча кивнуть и согласиться, сведения о джинчурики это действительно не то, о чём следовало бы трепаться без особой нужды. С моего молчаливого согласия Кичиро продолжил свою речь, но теперь его голос начал звучать настолько вкрадчиво и размеренно, словно он хотел впечатать следующие слова в мой мозг.

— Пока тебе следует сосредоточиться на текущих задачах. Ты станешь хранителем, но до этого тебе нужно сначала дожить. И ты должен дожить. Теперь ты в клане и твоя жизнь принадлежит не только тебе, ты понимаешь, Нагато? У тебя нет права умереть.

— Я понимаю, — тихо ответил я, не выказав поднимающегося внутри недовольства.

Я ценю заботу о моей жизни, но обращения со мной, как с клановой собственностью, не люблю. Хотя и понимаю, что он просто общается так, как привык. И вообще, думается мне, что если я пробуду здесь ещё хотя-бы полгодика, то мне в ультимативном порядке и невесту найдут, и обозначат, к какому сроку должно быть готово потомство. Сен действовал бы так же, но он знает, кто я такой и, как я подозревал, немного побаивается меня, а вот Кичиро я открыться не могу. Но иногда так хочется. Интересно, какое у него было бы лицо, если бы он узнал про ринненган?

— Когда я могу приступать к своим обязанностям? — спросил я, слыша, как Миоко на кухне заканчивает с завтраком. Голод мгновенно дал о себе знать, стоило вспомнить о еде.

— Вот в чём главный вопрос, не так ли? — загадочно ответил он, начиная поглаживать бороду. — В наших интересах передать тебе должность побыстрее, однако сейчас мешает то, что тебя в любой момент могут отправить на войну. Обычно кланы выбивают освобождение от миссий для своих важных членов, но ты сейчас даже не являешься шиноби нашей деревни.

— И вы хотите, чтобы я им стал? — осторожно ответил я.

— Это был бы лучший вариант, однако я не люблю, когда кто-то копается в мозгах у членов моего клана, даже если это стандартная проверка. Думаю, тебе этот вариант тоже не нравится.

— Ещё как.

— Вот именно. Но на самом деле есть ещё один вариант. Клан Узумаки всё ещё влиятелен в Конохе и я могу... убедить кое-каких людей посодействовать нам, чтобы решить некоторые вопросы в нашу пользу. Например, вопрос о выдаче тебе протектора.

— Тогда почему вы до сих пор этого не сделали?

— Я могу поспособствовать, чтобы тебе выдали протектор в качестве награды за службу деревне, но я не смогу сделать этого сейчас, когда всё, что ты делаешь, это сидишь в квартале. Одной или двух миссий на войне будет достаточно, чтобы завоевать доверие, и нет, я не прошу тебя геройствовать, просто хорошо себя покажи. Не прячься за спинами других, но и вперёд не лезь, пусть все видят, что ты сражаешься на равне с остальными шиноби Конохи.

На этих словах я заметно скис, хотя новость и не была откровенно плохой. Доступ к хранилищу знаний ценой всего парочки миссии на фронте — это приемлемая цена, но что-то всё равно свербело в груде при мысли о том, чтобы идти воевать за Коноху. Да, время до тех событий, в которых я хочу поучавствовать, ещё есть и можно провести его с пользой, но почему-то мне это не нравилось. Возможно, мне просто не хотелось вставать под знамёна деревни, которая повинна в смерти родителей Нагато.

— Так, ээ... когда я могу приступать к своим обязанностям?

— Формально? Когда Арэта-сан подготовит передачу хранилища. Неделя или около того, но вопрос в том, когда ты фактически сможешь к ним приступить. Не факт, что я смогу выбить тебе освобождение от миссий в ближайшие пару лет, так что придётся быть изобретательными. Думаю, настроим замки как на тебя, так и на меня, чтобы я мог открывать хранилище в твоё отсутствие.

На этом наш разговор окончился, вскоре Миоко позвала нас к столу и мы незамедлительно подчинились. Сегодняшний завтрак немного отличался от всех предыдущих — с нами не было Кушины, которая всегда приходила к этому времени и скрашивала приём пищи своей болтовнёй. Поэтому мы с Кичиро и Миоко сидели в непривычной тишине, после чего я и старик отправились на полигон, как и во все дни до этого.

Тренировка прошла стандартно, после неё я сгонял домой за учебником и направился к хранилищу. Квартал сегодня был ещё малолюднее, чем обычно, я быстро проскакал его по крышам и вскоре оказался перед основательной дверью хранилища, украшенной орнаментом с какими-то цветами. Я уже знал, что такое охранные барьеры и понимал, что эта дверь далеко не основная защита хранилища, но даже без барьеров вынести такую было бы непросто. Когда Арэта был внутри, он отключал внешний барьер, который заключал здание в прозрачный, непроницаемый куб и оставлял только внутренние, поэтому тяжёлая дверь легко поддалась моему усилию и я вошёл внутрь.

Тут всё было по старому, Арэта сидел на своём месте, склонившись над чем-то за столом, а когда заметил меня, поднял взгляд. Он выслушал мою просьбу и, к моей радости, молча её выполнил, передав мне в руки два тонких справочника и три здоровенных свитка. Иронично, что свитки по сокращению записей такие толстенные.

— Там ты найдёшь теорию, формулы сокращения и всё, что тебе может понадобиться. Практических заданий нет, но их можешь придумать сам.

Я вежливо поклонился, прижимая к себе ношу, и поблагодарил его.

— Спасибо, Арэта-сама.

— Пожалуйста. Кичиро уже сказал тебе новость?

— Да, если вы про моё назначение. Для меня честь быть хранителем.

— Эх, даже не верится, — проскрежетал он, поудобнее усаживаясь на стуле, после чего устремил невидящий взгляд куда-то поверх меня. — С самого основания Конохи тут, считай, сидел, а как одно мгновение. Наверное, только это место меня и держало, умереть не мог, пока знания не передам. Вот и дождался, пришёл ты. Значит, и на покой теперь можно.

Догадавшись, какой смысл он вкладывает в слово "покой", я чисто из вежливости поспешил его разуверить, хотя и сам не верил в то, что говорю.

— Не говорите так, Арэта-сама. Я уверен, у вас впереди ещё долгие года.

— Долгие года нужнее вам, молодым, а меня уже там... — он сделал небольшую паузу и показал глазами куда-то вверх, — ждут.

В хранилище установилось короткое молчание.

— Приходи завтра, перенастроим на тебя барьеры и начну вводить тебя в курс дела потихоньку.

Я поклонился ещё раз и вышел.

Остаток дня прошёл, как обычно. Закончилась вечерняя тренировка, а после неё и ужин, я как всегда сидел в своей комнате в ожидании позднего вечера. Взглянув одним глазком на свитки и полистав справочники, я понял, что на изучение всего этого уйдёт ещё добрый месяцок и решил не париться. Может, когда-нибудь, когда у меня не будет других дел, я засяду за фуиндзюцу и доведу его у себя до приемлемого уровня, но это будет не сейчас. Сейчас моя голова болит совсем о другом, да и в ближайшие пару месяцев свободного времени для учёбы у меня не предвидится. С этими мыслями я залез на кровать и начал медитировать.

Когда время перевалило за час ночи, я поднялся с кровати, размял затёкшие ноги и создал клона. Хлопок прозвучал неожиданно громко в ночной тишине и я тут же очутился около двери, вслушиваясь. Тихо. Убедившись, что она плотно закрыта, я подошёл к столу и засунул свитки со справочниками за пояс, чтобы освободить руки, после чего начал складывать печати. Первой шла одна нестандартная печать, она нужна для того, чтобы техника обратного призыва, которую я сформирую после неё, перенаправилась в одну из комнат убежища. В дальнейшем нужно будет избавиться вообще от всех печатей, чтобы исполнять эту технику на голом контроле, как делал это Путь Зверей.

Раздался новый хлопок, я открыл глаза и осмотрелся. Да, всё сработало как надо, я стоял в комнате с печатью. Так мы с обитателями убежища теперь называли небольшое пустое помещение, весь пол которого теперь занимала огромная круглая печать. Она оказалась настолько большой, что некоторым её отросткам не хватало места на полу и они заползали на стены, так что я даже не представлял, как всё это можно уместить на одном маленьком листочке. Но всё же я доверял словам Хиро, он пообещал мне сделать это в лучшем виде, и раз я выполнил свою часть уговора, то теперь буду требовать того же с него. Времени терять не стоило, клон призовёт меня назад через десять минут, поэтому я вышел из помещения и, немного подумав, куда идти, направился к комнате Сена.

Обитатели убежища спали и я не хотел никого будить, поэтому аккуратно дошёл до нужной комнаты, тихо постучался, после чего, не дождавшись ответа, подёргал створку. Закрыто. Да неужели? Ведомый догадкой, я дошёл до его кабинета и действительно: за дверью горел свет.

— Ты вообще что ли не спишь? — сказал я, открывая дверь и застыл, встретившись взглядом с сонным Сеном, оторвавшим голову от подушки на спинке дивана. Кажется, спит, только не у себя.

— Хм. Принимай, — подошёл я к столу и стал выкладывать на него всё принесённое. Сен тут же оказался рядом.

— Попрошу скопировать всё побыстрее, а то меня могут попросить их вернуть.

Он с готовностью кивнул.

— Они начнут прямо сейчас.

Подобрав один из справочников, Сен быстро пролистал его, после чего на его серьёзном лице возникло удовлетворённое выражение. Как у кота, добравшегося до сметаны.

— И это, — добавил я, — можешь передать Хиро, что я на него рассчитываю?

"И чтобы работал побыстрее" — подумалось мне, но эту мысль я озвучивать не стал.

— Он знает, не волнуйся. Свою часть договора мы выполним, Нагато.

Я отошёл в сторону, и Сен, погрузив всё в свои руки, направился в тёмный коридор. И уже самого порога его догнал ещё один мой вопрос, последний.

— Как там Мидори?

— Нормально, обживается, — обернулся он. — Но если хочешь посмотреть на неё, рекомендую дождаться утра, а то если войдёшь к ней ночью, то тебя могут не правильно понять.

Сен начал беззвучно отдаляться. С тех пор, как я привёл сюда Мидори, на меня начали странно, а кто-то и понимающе, поглядывать, вот он и прикалывается. Как дети малые, ей богу. Причём сам он подружек заводить не спешил, чем лишал меня повода для ответных подколов, хотя вот ему-то как раз и надо было, он ведь лидер, как никак. Должен подавать пример. Возможно, именно потому, что он тут лидер, на него было некому давить.

Отведённые мне десять минут почти закончились, я ждал, когда минутная стрелка на настенных часах двинется и я отправлюсь назад, но хозяин кабинета успел вернуться до того, как это произошло.

— Хиро рад, как ребёнок, — сказал он, пройдя мимо меня и сев за стол.

— Не сомневаюсь.

— Он сказал, что они управятся за два дня, и то только благодаря твоей технике клонов. Устроит?

— Устроит. Скорее всего, в следующий раз я переправлю всё разом, так что готовьтесь.

Тут Сен явно сдержался, чтобы не округлить глаза.

— Ты что, взломал хранилище?

— Нет, просто скоро получу к нему доступ. И чтобы ты знал, я чувствую себя немного паршиво из-за этого. Не люблю обманывать тех, кто мне доверяет.

Лидер зелёной ветви молчал и явно собирался с мыслями, чтобы сказать мне что-то. Я покорно ждал.

— Я просто хочу, чтобы ты знал: мы ценим то, что ты делаешь, Нагато, — сказал он наконец. — Ты уже дал нам больше, чем мы могли мечтать. Если у тебя возникнут проблемы... Любые проблемы, ты всегда можешь обратиться к нам.

Я посмотрел ему прямо в глаза и улыбнулся.

— Замётано.

Резкий хлопок и картинка перед глазами сменилась. Я снова стоял в своей комнате, а клон уже развеялся, почти одновременно с тем, как призвал меня. Что ж, теперь остаётся только подождать два дня, благо в мою комнату никто не входит и в вещах моих не шарятся, так что пропажу свитков не заметят. Да и было бы в чём шариться. Раздевшись, я лёг в кровать и проспал остаток ночи, как убитый.

Следующий день был вторником, а по вторникам у нас были совместные занятия с Кушиной по управлению стихией воды, только сенсеем тут выступал уже я. Кушину я не видел уже пару дней, поэтому шёл на полигон просто для проформы, не ожидая, что она там появится. Но она всё же присутствовала, ждала в нашем обычном месте и была явно не в духе. Во всём её облике читалось недовольство и я почему-то сразу понял, что тренировка сегодня не заладится. Резкими движениями она складывала печати, пытаясь заставить капли воды застыть в воздухе и преобразоваться в иглы, но агрессия больше подходит для силовых тренировок, а здесь нужна была сосредоточенность.

— Ты бы сначала пар выпустила, прежде чем техники тренировать, — изрёк я, глядя на потуги девушки.

— Грр...

Тонкий водяной обод упал и с плеском разбился о землю, так и не превратившись в отдельные снаряды, а у Кушины, кажется, совсем испортилось настроение. И чтобы не выглядеть совсем уж бесчувственным сухарём, я решил поинтересоваться её делами, хотя и не думал, что случилось что-то серьёзное. Тогда она была бы обеспокоенной, а не разозлённой.

— Может, скажешь, что случилось?

— Минато, даттебане!

— Твой жених?

— Да! Его отправляют в Суну уже на этой неделе.

Я пожал плечами и флегматично заявил:

— Мы ведь шиноби. И он, и я, все когда-нибудь пойдём воевать, что в этом такого?

На меня тут же посмотрели, как на чурбана, не понимающего чувств девушки, возлюбленного которой отправляют воевать к чёрту на куличики.

— Ему должны были дать команду генинов уже весной. А сейчас война, в академии будет ранний выпуск, что если его команду отдадут кому-нибудь другому, а он там и останется?

Её беспокойство можно было понять, но я-то знал, что ничего с ним не будет. В каноне он не погиб, его вернули в деревню, где он успешно обучал свою команду, а потом блистал на войне с Камнем, поэтому у меня не было причин полагать, что здесь будет как-то по другому. Но Кушине я так не скажу, да и успокоить её сейчас у меня вряд ли получится. Хотя, можно кое-что попробовать.

— Если ты злишься на тех, кто его туда отправил, то лучше сходи и поколоти макивару. Или давай смахнёмся, но тогда колотить буду уже я тебя.

Сказано-сделано. Кушина легко согласилась провести бой и через пол-минуты мы уже вовсю месились в рукопашном бою. Удары Кушины были жёсткими и казались какими-то беспорядочными, длинные волосы то и дело взмывали вверх, отвлекая моё внимание. Раньше мне не представлялось случая оценить тайдзюцу кого-то из Конохи, кроме, пожалуй, Джирайи, и раззадоренная моими словами Кушина отличалась от него разительно. Прежде всего напором и желанием сбить с меня спесь.

Десять, а может, и двадцать минут пролетели быстро, мы завершили свой поединок и теперь стояли друг напротив друга, запыхавшиеся, но довольные. Кушина подуспокоилась, я немного размялся, но то и дело скашивал взгляд на тяжело вздымающуюся грудь, после чего тут же отводил его в сторону, напоминая себе, что я шиноби с железной волей и никакому половому созреванию меня не сломить. Но всё же я не мог не отметить, что Кушина была красивой даже в растрёпанном виде после продолжительного поединка. Думаю, зря она волнуется за Минато. На его месте, имея такую девушку, я бы ни за что не умер, куда мы меня там не занесло.

По окончанию тренировки я прислушался к урчанию своего желудка и предложил Кушине пойти перекусить в Ичираку, на что она с энтузиазмом согласилась. Через двадцать минут мы уже сидели в заведении и уплетали лапшу. Все проблемы и волнения как будто на время отступили, хороший бой помог сбросить напряжение как ей, так и мне, поэтому в наполненной тревожными мыслями деревне двое довольных Узумаки, наверное, выглядели странно, но нам было всё равно. После этого события пошли своим чередом.

Так прошла неделя, а потом ещё одна. Арэта не спеша вводил меня в курс дела, показывал где что хранится, как вести учёт и как управлять охранными барьерами. Их перенастройка, кстати, занимает прилично времени, а то, что теперь у них должно быть две сигнатуры чакры в качестве ключей, ситуацию не упрощало. Официально меня никто пока делать хранителем не спешил, хотя Кичиро и говорил, что уже совсем скоро я им стану. Но я уже смирился с тем, что миссия настигнет меня быстрее, чем новая должность, и так оно и произошло. В один из поздних осенних деньков, на мой сорок третий день пребывания в деревне, меня вызвали в офис хокаге.

Глава 26

Четвёрка шиноби с протекторами Конохи стремительно неслась вперёд, по просторам выжженной степи в преддверии страны Ветра. Строй — стандартный походный ромб, который замыкал идущий в самом конце я, не забывая время от времени вертеть головой по сторонам.

Местность представляла собой слегка холмистую равнину без единого деревца или даже кустарника. Только сухая трава вокруг, из-за которой степь казалась мертвенно-жёлтой, иногда с чёрными проплешинами голой, растрескавшейся от жары земли.

Этот однообразный пейзаж, который надоел мне ещё в первый день пребывания в этих краях, сейчас вызывал определённые опасения по поводу того, что могло нас тут поджидать, и, кажется, не только у меня. Капитан тоже был настороже, как и двое моих сослуживцев, и это было правильно. Опасность прогулок по таким местам состояла в том, что всё, что нас окружает, это равнина с редкими возвышениями да небольшими впадинами, и из-за этого наша патрульная команда была тут как на ладони. Местность открытая и непривычная для тех, кто вырос среди рек и лесов, а вот для пустынников это почти родные места. Думаю, что пожелай кто-нибудь из них устроить нам засаду, то он легко это сделает даже в чистом поле. И хрен мы их увидим без нормального сенсора, а вот они нас запросто.

Мои глаза переметнулись на очередное подозрительное пятно безжизненной почвы, слишком уж оно выделялось среди окружающей его растительности. Наш капитан, кажется, разделял мои опасения и мы сделали крюк, чтобы обойти это место, но я всё равно посматривал назад, пока мы не отбежали достаточно далеко. И вот так постоянно. Ситуацию не улучшало и полное отсутствие воды вокруг по причине нещадно палящего солнца, из-за чего моя сенсорика была заглушена и это, наверное, было хуже всего в такой ситуации. Оставалось полагаться только на свои глаза, которые блуждали по этому унылому пейзажу, выискивая опасность то на лысых верхушках холмов, то в зарослях высушенной солнцем травы, но лично моя пара глаз то и дело возвращалась к спине капитана, который шёл первым. Скоро он должен был подать знак остановиться, так как наша патрульная миссия подходила к концу.

Это вскоре и произошло. Через некоторое время он поднял руку и замер, заставив остановиться и нас, после чего поочерёдно подал ею несколько знаков кому-то на вершине небольшого холмика перед нами. Как я ни вглядывался, я не мог там никого разглядеть обычным зрением, но знал, что наверху есть наблюдательный пункт, один из четырёх, окружающих лагерь и единственный из них, расположенный на возвышенности.

Сделать военный лагерь в такой местности незаметным — это целая наука, и вот как раз в целях маскировки командование и запретило создавать здесь искусственные возвышения. Мы ведь на территории врага, который может прекрасно знать эту степь, и тогда любой лишний холмик для нас будет лютой демаскировкой.

Мы дождались, когда на вершине холма мелькнёт чья-то рука, сигнализирующая о том, что проход разрешён, капитан махнул в ответ и мы неспешно двинулись дальше. Какое-то время мы всё ещё бежали, но у самого лагеря перешли на шаг, к радости одного моего запыхавшегося коллеги, не отличавшегося выносливостью. Откупориваю свою флягу и делаю долгожданный глоток, краем глаза замечая, как он делает то же самое. Пить на бегу было не очень удобно, а делать остановки на всякие там попить и пописать шиноби не очень любят, все свои дела нужно было делать на стоянке.

Вскоре перед нами появился наш лагерь. Хотя, скорее, под нами. Он представлял собой большую и разветвлённую систему траншей, землянок и открытых помещений, а также имел несколько уровней в глубину. На первом, собственно, находились эти самые траншеи, будто из Первой Мировой, соединяющие между собой вырытые в земле "помещения" под открытым небом. Самые просторные из них отводились под жилые палатки, таких было несколько, также тут располагалась столовая, помещение бытового обслуживания и всё прочее. Второй уровень располагался на три метра ниже и представлял собой несколько хорошо укреплённых подземных помещений, где находились особо важные объекты — штаб, оружейная и медпункт. Если бы лагерь разбивал я, то я бы, наверное, сделал его точно таким же, а то нехорошо будет, если двести человек постоянно будут мелькать на поверхности, когда мы пытаемся быть скрытными. Конечно, шила в мешке не утаишь и противник может догадываться, что лагерь где-то здесь, но вот чтобы выяснить точное местоположение, ему придётся постараться.

Но это подходит для равнины, а вот в местности, где есть хоть какие-либо значимые возвышения, вроде тех же деревьев, например, окапываться таким образом уже не будет иметь смысла, не для маскировки уж точно. Поэтому традиционного вида лагеря у шиноби всё же превалируют, но, как видно, не в стране Ветра.

— Слушай мою команду, — повернулся к нам капитан и мы вытянулись по струнке.

Он пытался выглядеть бодрым, но его глаза выдавали его с головой — он устал намного больше, чем хотел бы показать. Не молодой уже. — Сейчас идёте отдыхать и приводить себя в порядок. До дальнейших распоряжений.

— Хай.

Мы синхронно козырнули ему, после чего он развернулся на пятках и направился на доклад в штаб. Теперь наша миссия была официально завершена и ближайшую неделю нас никуда дёргать не должны, если не случится чего-то экстренного. А экстренного тут, на моей памяти, не случалось ещё никогда, так как лагерь находился в неглубоком тылу и мы считались чем-то вроде резерва.

На передовую людей от нас хоть и выдёргивали, но редко и меня это пока не коснулось, а встречи с врагами тут было можно по пальцам пересчитать. Это ведь было даже не приоритетное направление, настоящий крупный лагерь Конохи находился где-то в другом месте и вот там, возможно, и была движуха, но никак не у нас. Вот и ходим то в патрули, то в караулы, и никаких тебе подвигов. Только жара и забивающаяся в сандали пыль.

Опустошив одним глотком флягу, я убрал её обратно в печать и двинулся вслед за остальными членами команды, которые уже спустились в блиндажи. Под ногами бумкнули устилающие пол доски, когда я спрыгнул на них, после чего поплёлся к своему расположению. Насколько я понимаю, такие доски кладут для того, чтобы земляной пол не размывали дожди и по траншее можно было передвигаться, не утопая по колено в грязи, и я по началу аж умилялся этому, настолько всё здесь оказалось мне близко и знакомо. Ну и что, что это страна Ветра и дожди тут раз в сто лет идут? У нас есть наставления по полевой фортификации, где умные люди уже всё написали, читать умеешь? Вот иди и почитай их вместо того, чтобы глупые вопросы задавать. Думаю, те же самые наставления диктовали делать проходы достаточно широкими, чтобы в них могли разминуться два, а то и три человека, ведь зачем мелочиться, если имеешь под рукой мастеров стихии земли, которые могут заменить и экскаватор, и роту стройбата?

Вообще, такая зацикленность на уставах и правилах была очень характерна для земных армий и, как оказалось, для войн шиноби тоже. Оно и правильно, война ведь везде одна, значит, и люди, которые ей занимаются, тоже. Однако надо понимать, что такая вот полномасштабная война между деревнями для шиноби всё ещё относительно в новинку. За минувшие столетия они привыкли к конфронтациям максимум клан на клан, а там и размах, и логика боевых действий были совершенно другими. Так что, можно было сказать, что сейчас они всё ещё учатся воевать по-крупному и я не сомневаюсь, что все их наставления и уставы написаны кровью, причём кровью тех, кого многие из них знали лично. Чем не железная мотивация их соблюдать?

Но это далеко не единственная схожесть с земными армиями, которую я заметил. Стиральный порошок, нитки и всё прочее из того, что может понадобиться рядовому шиноби, тут выдавал ответственный за имущество человек, этакий старшина. Тут были подъёмы и отбои, наряды на кухню, пусть и нужно было просто раздавать еду из свитков, жизнь по распорядку... Словом, армия. И о том, как я попал сюда, стоит рассказать подробнее.

***

...приписаны к четвёртому батальону первого полка, выдвигаетесь в район выполнения боевой задачи на двадцать пятый день месяца Каннадзуки. Сбор у ворот Конохи в шесть утра, — отчеканил неизвестный мне джонин, сидя за своим столом и не отрывая взгляда от какой-то папки.

Он сидел в одном ряду с четырьмя такими же шиноби за своими столами, которые были, ни много, ни мало, боевыми единицами, а сидят здесь, нагруженные бумагами. Неужели никого другого нет?

— Всё понятно? — посмотрел он на меня.

Я чуть склонил голову, дав ему понять, что принял к сведению, после чего развернулся и вышел в заполненный людьми коридор.

Как и говорил Кичиро, в эти дни резиденция хокаге просто кишела народом, шиноби шли сюда валом, чтобы получить распределения в новосозданные войска. И учитывая, что сегодня их выдавали последним оставшимся, мне было страшно представить, что тут творилось в первые дни.

Протиснувшись через небольшую толпу, я наконец-таки вышел на свежий воздух и незамедлительно помчался по крышам домов в квартал. Получив миссию, я был удивлён тем, что мне даже экзамена на профпригодность сдавать не пришлось, хотя я был к нему готов. Видимо, хокаге ограничился лишь характеристикой Кичиро и, возможно, Джирайи относительно моих способностей, но, как мне казалось, это было немного неразумно с его стороны. Понятно, что что у всех сейчас и так дел по горло, чтобы ещё какой-то персональный экзамен для меня проводить, но теперь получается так, что я единственный ниндзя в Конохе, о чьих способностях деревня не осведомлена в полной мере, ведь Кичиро и Джирайе я мог показать далеко не всё, а Узумаки и сам мог о чём-то умолчать. Сомневаюсь, что Хирузен этого не понимает, но всё же он дал мне важную боевую задачу в рамках свободного найма. Означает ли это, что ему вообще не важны мои способности? Сложно было сказать.

Следующие два дня я провёл, готовясь к отправке. В резиденции мне на всякий случай дали буклет со списком того, что с собой брать, но в вопросе подготовки я всё же решил положиться на более опытного Кичиро, у которого наверняка не одна война за плечами имелась. Тут всё оказалось ожидаемо: одежда должна быть своя, медикаменты лучше иметь свои, так как там могут попасться не лучшего качества, а вот кунаи с сюрикенами, еду и средства гигиены брать не стоит, их будут регулярно выдавать.

А вот чего брать ни в коем случае не стоило, так это алкоголь и всё прочее, что одурманивает разум. В буклете об этом написано не было, но Кичиро сказал, что наказание за его распитие предусматривалось аж вплоть до казни, прямо как за дезертирство или убийство своих. Жёстко, но последствия пьянства на передовой могли оказаться куда как хуже, чем просто убийство товарища, алкоголики ведь имеют привычку спаивать других, чем подвергают опасности не только себя, но и их.

Но собраться на войну — дело недолгое. Всё свободное время, которого было в избытке, я теперь посвящал тренировкам и делал это далеко не по своей воле, так как за оставшееся время Кичиро, похоже, вознамерился впихнуть в мою голову столько знаний по самолечению, сколько это было вообще возможно. Времени на остальные дела оставалось крайне мало.

— ...а их всех с перерезанными глотками нашли. И только потом уже выяснилось, что один из них саке с собой пронёс, — закончил он очередную увлекательную историю из своей молодости, когда сам активно воевал. Почему то во всех этих историях все участники оказывались полными идиотами, кроме него самого.

— Да понял я, пить не буду, — ответил я, залечивая свой последний ушиб, последствие нашей недавней схватки.

Больше никаких резаных зайчиков, только моё собственное тело и настоящие ранения, ведь ради самолечения я и изучал ирьениндзюцу.

— Ты помнишь, что я тебе говорил?

— Вы много чего говорили, — вставал я на ноги и стряхивая волосы с лица. — Из последнего, кажется, это было быть осторожным?

— Да, — твёрдо сказал он. — И сейчас не время быть легкомысленным. Помни: клану не нужен мёртвый хранитель знаний.

— Я не умру.

Кичиро помолчал, а потом недовольно хмыкнул.

— Ты всё ещё слишком самонадеян. Много я таких, как ты, на своём веку повидал, бахвалятся, думают, что им море по колено. И умирают молодыми.

Кичиро он чём-то задумался. Некая мимолётная грусть в его глазах пропала так же быстро, как и появилась. Он снова глянул на меня.

— Но ладно. Всё, что я могу сделать, это дать совет, а следовать ему или нет — решать тебе. Но знай: война изменит тебя. Сейчас тебе может казаться, что ты готов, однако это совсем не походит на охоту на бандитов из страны Дождя. Там тебя ждёт такой опыт, какого ты раньше и близко не имел. Ты должен адаптироваться к войне, усвоить правила, по которым она живёт, и учиться ты должен быстро. Тогда у тебя появится шанс выжить и преуспеть, в противном случае она растопчет тебя.

После этой многомудрой речи он пожевал губы, после чего добавил.

— И помни, что не все там тебе друзья. Людям нашего положения нередко приходится ожидать удара в спину от недоброжелателей, поэтому смотри в оба.

По сути, это было последним его наставлением мне перед отправкой, после этого мы говорили только о медицине и всяких повседневных делах. Я не знал, печётся этот мужик обо мне или о своём клане, которого не видит без меня, но мне он всё равно нравился. Ворчливый дед, который, однако, всегда готов помочь или подсказать.

Кушина тоже мне нравилась. Она пыталась помогать мне по мере сил сил с фуин, а перед отправкой вручила мне маленький талисман — железный кругляшок со шнурком, который должен приносить удачу, и призвала быть осторожнее. Для такой импульсивной девушки она удивительно хорошо держала себя в руках и совершенно спокойно сказала мне, что открутит мне голову, если я оттуда не вернусь, так что я демонстративно надел талисман на шею и сказал что-то про то, что умирать пока не собираюсь.

Я не знал, о чём она думает, но наверняка ей было тяжело смотреть на то, как все её знакомые уходят на войну, когда сама она вынуждена сидеть в деревне из-за своего биджу и томиться в ожидании.

Потому покидал я их с тяжёлым сердцем, во многом из-за того, что вынужден буду их обмануть. Да, предательством клана это будет сложно назвать, ведь одна его часть будет мне очень благодарна, но мне придётся обмануть лично их, тех, кто мне доверяет. Это было противно всей моей природе, именно поэтому из меня никогда не получится классического ниндзя, но на это я подписался сам.

Обошлись без долгих прощаний, утром назначенного дня я, погрузив всё собранное в свиток, максимально быстро добежал до ворот Конохи, где меня уже ожидал сопровождающий. Ничем не примечательный джонин, который, безучастно посмотрев на меня и услышав моё имя, достал из закромов жилета протектор и кинул его мне.

— Носи его, пока будешь там. Чтобы не перепутали с врагом.

Молча кивнув, я повертел его в руках, примеряясь, куда можно сие изделие нацепить. Продолговатая металлическая пластина блестела на солнце и явно просилась, чтобы её повязали на лоб, однако я с помощью клона закрепил её на руке. Носить что-то на лбу — это символический жест, делая это, ты будто кричишь всем окружающим: "Смотрите, я шиноби Конохи и горжусь этим!", а я не шиноби Конохи и ничем не горжусь. Насколько я заметил, многие клановые тоже не любили носить их на голове, как бы говоря, что их верность принадлежит прежде всего главе клана, а потом уже хокаге.

Вскоре подошли остальные. Я пришёл сильно заранее и теперь наблюдал, как сюда подтягиваются мои будущие сослуживцы, все в жилетах, с хмурыми лицами и недоверчиво посматривающие на меня. Мне было всё равно на их отношение, ни с кем из них я не планировал плотно общаться, да и вообще надеялся обойтись без новых знакомств.

Основная толпа меня не интересовала, но в ней я заметил несколько клановых, на которых глазел с чуть большим интересом.

Некий Инудзука с откормленной до размеров лося собакой, одетый в кожаную куртку с виднеющейся под ней сетчатой майкой, не скрывавшей рельефную грудь, а также один Нара — совершенно обычно выглядящий паренёк лет шестнадцати, мой ровестник. И если Нару я нисколечки не интересовал, то вот Инудзука поймал мой взгляд и с вызовом начал глядеть на меня в ответ, на что я смог лишь кривовато ухмыльнуться и отвернуться в сторону, чем вызвал вспышку возмущения в свою сторону. Уж извини, братан, но человека, который одевается так, будто борется за титул босса качалки, я просто не могу воспринимать серьёзно.

Но если от него я не чувствовал серьёзного негатива, то вот один парень меня откровенно напрягал. Тут надо отметить, что опытный шиноби хорошо умеет чувствовать враждебность в свою сторону, и вот некий смугловатый товарищ одного возраста со мной её, прямо-таки, излучал. Особенно когда бросал взгляд на мой протектор.

Интересно. Не нравится, что я не закрепил его на голове, как все остальные, или ему противен сам факт того, что я ношу его? В любом случае, мне и до него нет никакого дела, дай Риккудо не пересечёмся, а если будет бычить — влом... стоп, за это же взыскание. Вот же засада, а.

После того, как все собрались, сопровождающий нас шиноби провёл перекличку, после чего мы вышли за ворота деревни, построились в походный порядок и выдвинулись к месту несения службы. Толпе в тридцать человек было бы сложно держать чёткий строй во время перемещения по деревьям, поэтому порядок был несколько вольным.

Сопровождающий, как и полагается в таких случаях, выставил походное охранение, в авангард пошёл небольшой отряд с Инудзукой, кто-то оказался в тылу, а я весь путь до цели назначения провёл в одной из боковых застав, которые защищали фланги. О самом четвёртом батальоне, в который меня записали, я знал лишь то, что сейчас он находился где-то в стране Ветра, в ней я когда-то давно уже бывал и представлял себе, куда мы движемся.

Мы добирались чуть больше чуть дольше полутора суток и когда прибыли на место, то есть, когда уже стояли у самых траншей, сопровождающий назвал шесть имён, включая моё, и сообщил, что мы будем нести службу здесь, после чего повёл остальных куда-то дальше. Я недовольно покосился на смуглого, который теперь решил меня просто игнорировать и вопрошал про себя, почему из всех людей моим сослуживцем оказался именно он. Надеюсь, хоть на миссии вместе ходить не будем.

Мы всей гурьбой двинули вперёд, первым делом нужно было представиться командиру лагеря, некому Шибо Акимичи. Доложим о прибытии, после чего нас расселят и скажут, что делать дальше.

Лагерь шиноби я, конечно, представлял себе совсем не так. Думал, тут будут палатки, башни, забор, но никак не лабиринт из двухметровых в высоту рвов. Помнится, когда я шёл по ним в первый раз, то всё думал, что если обставить их мешками с песком, то будет похоже на окопы Вердена, однако мне сложно было представить, как батальон, а это триста-четыреста человек, может здесь жить. Лабиринт ведь не такой уж и большой, а к умывальникам, наверное, и вовсе только один проход ведёт, тогда что же тут творится по утрам?

Вскоре мы предстали перед комендантом лагеря. Акимичи Шибо был высоким, массивным человеком с небритой щетиной и на удивление тяжёлым взглядом.

Уж не знаю почему, но по аниме у меня сложилось впечатление, что члены клана Акимичи это такие забавные весельчаки-обжоры, и сейчас оно претерпевало кардинальные изменения. Может быть, остальные члены клана более соответствовали этому образу, но конкретно сейчас передо мной стоял прожжёный воин и командир, который шуток не понимает. Его телосложение скрывал доспех с длинными, поперечными пластинами со знаком его клана, и поэтому трудно было сказать, толстый он или нет. Но я бы, скорее, назвал его крупным, чем толстым.

Мы застыли перед ним в местном аналоге стойки "смирно": руки по швам, тело выпрямить, и по очереди доложили о своём прибытии. Окинув нас хмурым взглядом и немного задержав его на мне, он приказал второму джонину, который присутствовал в штабе, заселить нас и тот повел нашу группу к нашим новым расположениям.

Пока расставляли палатку, осматривали лагерь и знакомились с местным распорядком, время клонилось к вечеру. На ужин сегодня был пресноватый рис с каким-то соусом и пока я ковырял его палочками, то старался рассмотреть остальных посетителей столовой и моих новых сослуживцев. Здесь было не так людно, как можно было подумать, народ не ломился в столовую, а ел по очереди, чтобы не переполнять её.

Позже я узнал, что несмотря на гордое название батальон, людей тут было от силы человек двести. Часть лагеря всегда находилась на передовой, плюс те, что были в патрулях и караулах, они ели отдельно. Да и командиров старшего звена среди этих чунинов и слабеньких джонинов было не видать, им носили еду прямо в палатки, видимо.

После ужина я прошествовал до своей новенькой десятиместной палатке, которую делил ещё с тремя новоприбывшими, и завалился на футон. Все дела на день были сделаны и я планировал просто проваляться до отбоя, хотя засыпать можно было уже сейчас, но внезапно получил приказ от начальника явиться в штаб. Кёске, тот самый мутный паренёк, с которым я теперь имею честь делить палатку, еле заметно усмехнулся, закинув руки за голову, и проводил меня полным удовлетворения взглядом, считая, видимо, что у меня начинаются проблемы. Мудила, с первого взгляда видно. Ладно хоть остальные соседи по палатке были нормальными и просто спокойно болтали друг с другом, не обращая внимания ни на меня, ни на него.

Я вышел наружу и увидел, что степь уже поглотили сумерки. В лагере не горело ни единого огонька, а звёзды и Луна ещё не успели выступить на небе, чтобы хоть как-то осветить внутренности траншей, поэтому мне пришлось немножко поплутать, прежде чем найти дорогу к штабу. Отодвинув кожаный тент-занавеску, я спустился по слабо освещённой лесенке и предстал перед командиром лагеря, который в этот раз был один.

Здесь царил полумрак, масляная лампа на столе среди бумаг и карт еле освещала фигуру Акимичи, из-за чего черты его лица казались ещё более грозными.

— Итак, я почитал твой профиль, — сказал он, дотронувшись пальцами до какого-то листа на столе. — Новенький, шиноби и, что удивительно, Узумаки. Сразу скажу, меня не волнует твоё происхождение, будь ты хоть последним красноволосым на свете — будешь выполнять свои обязанности наравне со всеми. В лагере под моим командованием клановых закидонов нет, это понятно?

— Да, Акимичи-сан.

— Дальше, — сказал он, вновь опуская взгляд на стол. — Способности, слабые и сильные стороны — всё это понятно, но главного, что я хотел бы узнать, тут нет. А хочу узнать я вот что. Могу ли я доверять тебе, Нагато?

Эх. Ну, я ожидал подобного разговора. Я готовился.

— Хокаге-сама...

— Я знаю, хокаге-сама отправил тебя сюда, — перебили меня. — Выдал протектор, значит, доверяет, это хотел сказать? Да только я не о том. Скажи, ты когда-нибудь находился под командованием кого-то?

Я взял паузу, обдумывая вопрос, но мне снова не дали ответить.

— И я не этих оборванцев Акацуки имею в виду, то, что ты с ними бегал. Без обид, но если кто-то при мне назовёт их серьёзным отрядом, я рассмеюсь ему в лицо. Я имею в виду, был ли ты когда-нибудь под командованием того, кого считал не другом или знакомым, а командиром? Подчинялся ли тому, кто тебе лично не нравится? И получал ли приказ, зная, что не имеешь другого выбора, кроме как выполнить его?

Я стоял, не шелохнувшись. Разговор был не из простых, теперь я понимал, о чём он меня спрашивает. Не интересны ему мои взаимоотношения с хокаге или Кичиро, как и то, кому из них я более верен. Всё, что он хочет знать, это как я отношусь к поставленным приказам, ведь в академии с её методами воспитания я не учился и в команде генинов не состоял, значит, к субординации меня могли и не приучить. И меня действительно не приучили, но надо сказать что-нибудь твёрдо и уверенно, чтобы он отпустил меня уже.

— Вам интересно, умею ли я подчиняться и выполнять приказы? — спросил я, и, приняв молчание за положительный ответ, продолжил. — У меня есть мотивация хорошо зарекомендовать себя, Акимичи-сан, поэтому я выполню любой приказ.

Командир посверлил меня взглядом ещё какое-то время, а я всё также стоял неподвижно.

— Посмотрим, — протянул командир, когда понял, что ничего большего от меня не услышит. — Тогда иди. Свободен.

И я ушёл. Если в его словах и сквозило недоверие, я его не заметил, возможно, он слишком хорошо его маскирует. Я пробрался обратно в палатку, лёг на свой футон и закрыл глаза. Завтра начнётся новый день.

***

В полуха слушая разговор впереди идущих, я осматривал лагерь и без удивления отмечал, что ничего здесь за четыре дня нашего отсутствия не изменилось. Новых палаток не появилось, после нашей группы в лагере было всего два пополнения, одно состояло из четырёх человек, обычные чунины и генины, которых подселили в нашу палатку, а вот второе... Вызывало чуть больше беспокойства.

Откинув полог и кивнув присутствующим внутри шиноби, я привычно уселся на свой футон и начал распаковывать комплект со сменной одеждой. За два месяца мои соседи уже поняли, что трепать языком я не хочу, поэтому не донимали меня разговорами, за что я их безмерно ценил. Ложкой дёгтя тут был тот самый Кёске, который всё так же смотрел на меня волком. Иногда мне дико хотелось ему врезать, а он не прочь был врезать мне. Оказывается, ему не нравится то, что у меня, чужака, более высокое положение в ЕГО деревне, чем у него, бескланового. Это стало для меня неожиданностью, так как сидя в квартале, я никак это положение на себе не прочувствовал, но вполне допускал, что это могло быть правдой. Общество тут действительно смотрело на статус и очень превозносило родовитых, чем он и был крайне недоволен. При том те же социальные нормы не давали ему открыто меня доводить, так как можно не только получить в бубен от объекта ненависти после возвращения в Коноху, так ещё и унизительные извинения придётся приносить. А тут ещё я, небось, кажусь ему высокомерным выскочкой, раз ни с кем не общаюсь и веду себя отстранённо. Но на самом деле я просто не видел смысла заводить знакомства. Всё равно через несколько месяцев возвращаться по ротации в Коноху, а там и хранилище, и исход из деревни, и новая запись в книге бинго...

Прилечь на футон было ошибкой. Незаметно для себя я заснул, а когда проснулся, стоял уже вечер. Похоже, что ужин отменяется, его я проспал и никто меня не разбудил. Все обитатели палатки были здесь и уже готовились к отбою, я же решил сходить и хотя бы ополоснуться перед сном. Полезный навык засыпать, когда тебе это нужно, был выработан ещё в прошлой жизни и здесь был как нельзя кстати.

Полевой душ находился в дальней части лагеря и был единственным помещением, отгороженным от остального лабиринта деревянной дверью. Такая вот забота о приватности на фоне того, что моются там как шиноби, так и куноичи, причём иногда даже одновременно, что, на самом деле, укладывается в их культуру, в которой в ходу совместные бани. Но, являясь меньшинством, большинство женщин нашего лагеря предпочитают всё же ходить туда группами и только тогда, когда там никого нет.

Постучав и не получив ответа, я вошёл внутрь. Это было не особо большое помещение с рядами лавок и тазиков, наполненных водой. Без особых удобств, но довольно практично: намылился, пошоркался, смыл. Если хочешь, можно окунуться в большой чан с водой, который можно даже нагреть с помощью печати на нём, но, учитывая, сколько людей через него регулярно проходит, а воду не меняют, к этой процедуре я никогда не прибегал.

Закончив с делами, я вернулся в свою палатку, дождался отбоя и провалился в сон, из которого меня тут же выдернули.

— Узумаки Нагато!

Вырвавшись из царства снов, я было возмутился тому, какого хрена меня поднимают, стоило только закрыть глаза, но увидел, что все вокруг уже крепко спят, а в палатке царит непроглядный мрак. Значит, уже ночь? А казалось, только заснул.

Я повернул голову ко входу и увидел на фоне зернистой темноты силуэт. Только по узлу банданы на его голове мне удалось его узнать, это был посыльный чунин при штабе.

— Вас вызывает командир.

С тяжёлым вздохом я поднялся со своего ложа и побрёл на выход. Ох этот новый командир...

Три недели назад командира лагеря заменили. Началось всё с того, что прибыло новое пополнение из Конохи из десятка человек, большинство из которых носило маски животных и серые жилеты. Все знали: хокаге никогда просто так не присылает АНБУ, поэтому встречали гостей с интересом и некоторое время лагерь перешёптывался по поводу них, но самый больший интерес вызывала одна конкретная личность, которая прибыла вместе с ними. Орочимару, целый Великий Саннин.

Тут бы и я перешёптывался, если бы было с кем, но причина его появления, вроде бы, была понятна. По донесениям разведки, Песок задействовал отряд Пустынных Гадюк где-то на нашем направлении, это не их аналог АНБУ, просто особая группа шиноби, известная своими отравительствами. А у нас уже уже пол медпункта таких, с отравлениями. Их привезли с передовой практически одного за другим и несколько человек уже скончалось в муках, так что кого, как не лучшего специалиста по ядам в Конохе сюда присылать?

Пробыл он здесь недолго. По слухам, просто осмотрел раненых, взял образцы крови и в одиночестве покинул лагерь. Я успел увидеть его лишь мельком и издалека, так что не особо хорошо рассмотрел, но подходить ближе совершенно не хотелось. Бледный, длинноволосый, довольно высокий. Мог бы косплеить девочку из Звонка и, в общем-то, всё. Те самые змеиные глаза я издалека не рассмотрел, а больше Орочимару ничем не выделялся.

Но если с ним всё было понятно, то зачем же прибыли остальные? Вскоре мы получили ответ на этот вопрос. Однажды утром мы всем лагерем выстроились в месте для собраний, которое я про себя называл плац, где Шибо Акимичи объявил о том, что его переводят, а на его место поставлен некто Ига Каватани, один из отряда прибывших.

Новость эту встретили без энтузиазма. Все, включая меня, уважали строгого, но справедливого Акимичи, многие вообще считали его образцом командира, а Каватани, кто он вообще? На нём не было маски, когда они прибыли, но это не говорит о том, что он не из АНБУ, а сам новоявленный командир не спешил что-то о себе рассказывать. Об отряде масочников же он заявил, что это особый отряд разведки и они тут будут заниматься своими задачами.

И так оно и было. Они регулярно уходили куда-то в поля, жили обособленно и ни с кем не контактировали, а уж о чём они регулярно докладывали Каватани — и вовсе никто не знал. И всё это явно не добавляло популярности ни им, ни самому командиру.

И сейчас, спускаясь в штаб, я пребывал в нервном напряжении и ожидал подставы. Внутренняя обстановка не изменилась, Каватани не стал тут ничего менять, казалось лишь, что стало немного темнее.

Он ждал меня в одиночестве. Его фигура, будто свитая из железных канатов, была скрыта тенями, он неподвижно стоял в глубине комнаты и взирал на меня своими неживыми, как у питона, глазами. Я в первый раз стоял вот так вот перед ним и теперь на своём опыте понимал, почему шиноби не испытывали к нему любви. Что-то в самом его облике заставляло невольно напрягаться.

— Узумаки Нагато, по вашему приказанию прибыл.

В ответ на моё приветствие он плавно двинулся вперёд и оказался около стола, открыв его ящик. Он извлёк оттуда свиток и положил его передо мной, снова став неподвижным, как истукан.

— Нагато-сан, вам поручается миссия ранга А по доставке особо важного приказа на один из наших постов разведки. Выступаете немедленно.

— А.., — потерялся я. — Я же только что с миссии.

— Это срочно. Вы единственный человек с должной подготовкой, доступный нам сейчас. Чунинам я такую миссию доверить не могу.

Хм. Да, особо важные приказы всегда доставляются либо группой шиноби с упором на скрытность, причём всем, кроме одного, дают фальшивки, чтобы запутать тех, кто попытается их перехватить, либо сильными джонинами, и, желательно, тоже с упором на скрытность. Только вот смущает меня тот факт, что приказы такого уровня, аж А-ранг, не передают через нас, их доставляют прямиком из Конохи и до места назначения. Мог ли сам имя издать такой приказ? Я не знал. Недостаточно разбирался в том, как работает их военная машина.

Но делать было нечего, я выслушал инструкции, прикинул дорогу по карте, затем принял в руки свиток и покинул штаб. Этот разведывательный пост находился далековато, на расстоянии дневного перехода отсюда, но я уже бывал в тех местах, когда доставлял послание в передовой лагерь неподалёку от него. Помнится, меня тогда сильно поразила царящая там атмосфера уныния и напряжённости. Шиноби там были похожи на зомби со стеклянным взглядом, многие из которых просто сидели и пялились в пустоту, если им нечем было заняться. Ни смешков, ни лишних разговоров. Зато, пока шёл к штабу, увидел группу шиноби, которые по кругу раскуривали трубку, и судя по запаху, в ней был далеко не табак. И никто ничего им не говорил, командование просто закрывало на это глаза. Тогда я принял это за разброд и шатание в войсках и даже поделился этим с коллегами во время очередного патруля, но наш командир, который не по наслышке был знаком с жизнью на передовой, охотно пояснил всё мне и остальным.

Его звали Коджи Харано и по уровню сил он находился где-то на нижней планке уровня джонина. Из-за этого командовать более крупными отрядами, как остальным джонинам, ему не доверяли, разве что нашей патрульной командой. Но я всё равно его уважал, этот рано поседевший мужчина явно много чего повидал в жизни, плюс он единственный, кто пытался хоть как-то меня разговорить и относился ко мне так же, как и ко всем.

Он и поведал нам, что запреты запретами, но для многих шиноби наркотики и алкоголь - самый действенный способ справляться со стрессом. Без травки на передовой можно было просто поехать кукухой. Это не тыловые лагеря, там в среднем одна из трёх патрульных миссий натыкалась на врага, и одна из трёх стычек оканчивалась невосполнимыми потерями. Не получавших ранения на таких постах не было вообще, не всех из них нормально лечили из-за недостатка лекарств и ирьёнинов, а боевые выходы никто не отменял, они были каждодневными. Вот и ходили в них морально вымотанные, недолеченные, регулярно убивающие и с едущей от постоянного напряжения крышей, но всё равно готовые исполнить свой долг шиноби. И так месяц за месяцем, наполненных паранойей, смертями и ожиданием, что ты будешь следующим. От такого даже самый закалённый разум когда-нибудь сломается, и чтобы этого не происходило, многим там жизненно необходим допинг. Да, это грубое нарушение, но будет намного хуже, если шиноби начнут кончать с собой или массово уходить в нукнины, так что на многое там командование просто закрывало глаза.

Я пошёл к центровым помещениям, нужно было взять рацион питания в дорогу, а то я даже перекусить не успел, а ещё можно было бы зайти в оружейку за метательным железом, если бы я им пользовался. Мне, как и остальным, выдали его в самом начале, но так как боевых столкновений у меня ещё не было, весь его запас мирно покоился в подсумке.

Когда я шёл в свою палатку, откуда хотел прихватить некоторые вещи, меня окликнул знакомый голос. Это был Коджи Харано, капитан команды, с которой я ходил в патрули. С тлеющим огоньком сигареты в пальцах.

— Собираешься куда-то? — кивнул он на сумку с рационом в моих руках.

— Миссия. Доставить приказ.

— Приказ? Ты же только что с патруля?

Я пожал плечами.

— Сказали, больше никого подходящего нет. Приказ особой важности, на один из передовых пунктов к юго-западу отсюда.

На словах про особую важность Харано поменялся в лице. Идти ночью по незнакомой местности в высшей степени опасно, и я бы тоже беспокоился, если бы мне действительно пришлось идти пешком.

Ничего больше не говоря, я пошёл дальше, услышав вслед тихое пожелание беречь себя. Возможно, это и самонадеянность, но за свою жизнь в этой ситуации я вообще не опасался. Чтобы я начал это делать, Песку придётся выставить против меня своего Казекаге или биджу, вот это была бы битва. Они-то точно не лягут от одного великого отталкивания.

Войдя в палатку, я тихо прокрался к своему месту, забрал свою сумку с запечатывающими свитками и также тихо вышел.

Вокруг по прежнему не было слышно ни звука. Лагерь тихо спал и никто, за исключением пары человек, не знал, куда я направляюсь. Тут в мою голову пришла внезапная мысль, заставившая меня осторожно оглянуться. А что, если это подстава? Если подумать, Кичиро ведь говорил о чём-то подобном, что мне нужно быть осторожнее среди своих и что не все тут мои друзья. Уж этот новенький комендант-то точно. Неужели это оно?

Выпрыгнув из траншей, я устремился на юго-запад, по направлению компаса, продолжая обдумывать свою мысль.

Если всё так, как я думаю, то либо командование хочет убрать меня из лагеря на какое-то время, либо... хочет, чтобы я вообще в него не вернулся. Тогда Каватани сможет сказать, что угодно: или что я погиб на задании, или вообще дезертировал, тогда и перед Кичиро объясняться не придётся. К тому же ночью меня видели всего пара человек, Коджи Харано достаточно приказать молчать, а караульных на холме подкупить, чтобы они забыли, что пять минут назад пропустили меня. А ещё... Я не разобрал в темноте его лица, но был уверен, что в караул сегодня должен был идти Кёске, его ведь не было вечером в палатке. Значит, командир знал о его неприязни ко мне и специально ждал момента, когда он заступит в караул? Хитро, этот-то всегда готов мне поднасрать. Вот и готовая картина дезертирства. В таком случае...

Я резко свернул на девяносто градусов вправо, по сути, отклонившись от маршрута следования. Если я прав и впереди засада, то лучше в неё не попадаться, а вот есть ли за мной хвост — сейчас и выясним.

Я преодолел ещё какое-то расстояние, затем остановился и оглядел окрестности зрением ринненгана. Это, конечно, не бьякуган и сквозь предметы не видит, но вот всполохи чакры вблизи, даже малейшие, засечь вполне способен.

Я несколько раз оглянулся по сторонам, но так и не смог никого увидеть, сделавшийся чёрно-белым мир выглядел пустым и безжизненным, разве что под землёй... Но там было бы невозможно передвигаться с той же скоростью, как я по поверхности.

Подумав про себя, будь, что будет, я оторвался от земли, набрал высоту и неспеша полетел к месту назначения. В мгновение ока все враги, засады и прочее остались там, внизу. Здесь жизнь казалась куда легче и свободнее, не надо думать ни об опасностях, ни о расходе выносливости, а передвигаться можно не думая о том, как не навернуться на какой-нибудь кочке и не подвернуть себе ногу. А это была вполне реальная перспектива, учитывая, как темно бывает ночью в степи. Я дальше своего носа не видел, из-за чего поначалу плёлся как черепаха, и при этом нужно было плестись в строго заданном направлении, постоянно сверяясь с компасом. Без него я бы тут вообще пропал.

Путь, который должен был занять у меня двенадцать часов, я, не особо торопясь, преодолел за пять, после чего спустился на землю и начал думать, что делать дальше.

Впереди была почти пирамидальной формы гора, её северное подножие с созданной там искусственной пещерой и являлось пунктом разведки. По хорошему, мне стоило погулять где-нибудь четыре часа, если меня ещё не заметили. Хотя, они же не знают, когда я вышел.

Присев, я достал из сумки на поясе свиток с личными вещами и распечатал подзорную трубу. Щелчком разложил и направил её прицел в сторону пункта, в то место, где должна быть пещера. И ничего не увидел. Дальности её взора не хватало, поэтому я осторожно подобрался поближе, примерно на двести метров, снова посмотрел и снова никого не увидел. Вроде бы, так и должно быть, маскируются, но почему же у меня такое ощущение, что грядут неприятности?

Расстояние, оставшееся до пещеры, я преодолевал крайне медленным и вдумчивым шагом. Несмотря на то, что начинало светать, я брёл крайне осторожно, ибо эта местность была уже не так дружелюбна к шиноби Конохи, как шестьдесят километров севернее. Тут уже вполне себе передовая линия, шиноби Песка здесь шастают постоянно, и если силой им меня вряд ли взять, то вот внезапностью можно. Тут бы дождику полить, чтобы я хоть немного окружение начал ощущать, да только не льют они тут. Земля под ногами уже частично песчаник, а за виднеющимся впереди горным массивом лежит самая настоящая пустыня, какие уж тут дожди?

Я шагал вперёд, не теряя бдительности и обдумывая буквально каждый свой шаг, и когда до цели оставалось всего метров двести, моя настороженность окупилась.

Земля разверзлась прямо у меня под носом и что-то, что я даже не успел разглядеть, было рефлекторно откинуто отталкиванием на десяток метров от меня.

Я замер. На земле передо мной лежал шиноби в жилете песочного цвета, а также с обёрнутой в белую ткань головой, оставляющей свободными только глаза. На лбу виднелся протектор деревни Песка. Я молча потянулся за кунаем.

Завершить начатое мне не дала атака с фланга, пущенные кем-то веером сюрикены заставили меня резко уйти в сторону. Ещё не видя толком нового противника, выхожу из переката и кидаю в его сторону кунай, после чего встаю на изготовку.

Два противника, второй вырос из земли совершенно незаметно для меня и смог спасти первого, который всё ещё не встал на ноги и был уязвим, но вот вот повернётся ко мне лицом. До конца отката ещё примерно секунда, успею? Пофиг, это мой шанс!

Влив чакру в мышцы ног, я взмахом руки отправил в сторону второго несколько водяных игл, слабеньких из-за малого времени на концентрацию, но заставивших его отвлечься, и одновременно с этим совершил стремительный рывок к первому. Острый стержень уже вырос из моей руки, готовый пробить его тело, как вдруг с отвратительным скрежетом сталкивается с препятствием. Ещё один враг, вросший из земли. Да сколько их тут!?

Очередной шиноби в характерном жилете успел закрыть свой торс руками и мой удар пришёлся на металлические щитки на них, после чего он тут же попытался контратаковать, взмахнув в мою сторону острыми лезвиями своих тэкко — перчаток с когтями. Я отклонился назад, закрывшись стержнем от удара когтями, затем отпрыгнул подальше, так, чтобы видеть всех троих.

Враги были наготове. Стоящий передо мной шиноби показывал готовность исполосовать меня когтями в любой момент, первый уже давно поднялся на ноги и теперь раскручивал в руках шипастую цепь с крюком на конце, а последний сейчас пытался зайти мне за спину. Они не спешили, понимая, что жертва от них теперь никуда не денется и можно разделаться с ней медленно и с удовольствием, да только вот моя техника уже давным давно перезарядилась.

Волевое усилие и враги с криками разлетаются по разные стороны от меня, техника дополнительно подняла настоящую волну песка, которая кругом расходилась от меня. Теперь важна скорость!

Первый получает кунай в пузо, еще даже не прекратив катиться по земле. Второго я настигаю, когда, он нетвёрдо пытался подняться ноги, но так как он делал слишком медленно, был без проблем пронзён мною насквозь штырём. Готов. Дальше.

Я оглянулся и увидел, что последний валялся на земле без движения. Решив не рисковать, я создал клона, который тут же пошёл к нему, чтобы попробовать просмотреть его воспоминания, если он всё ещё жив, так как была вероятность, что это переодетые АНБУшники. Хотелось знать наверняка. Хотя, судя по оружию и манере боя, это-таки суновцы, и не обычные, а те самые Пустынные гадюки. Не факт, конечно, ибо опознавательных знаков они, вроде как, не носят, но я слышал, что они любят сражаться покрытым ядом оружием.

Как оказалось, мне повезло, что я решил отойти в сторону. Стоило клону приблизиться к лежащему, как тот ломанулся на него со страшным рёвом и взрыв-печатью на груди. Рвануло знатно, наверное, на километры вокруг слышно было. Ну и ладно, пусть все остальные на шум повылазят, прихлопнем всех разом.

Я был уже в каких-то шестидесяти метрах от входа в пещеру, когда заметил впереди движение. Какой-то силуэт отделился от теней пещеры и такими же спокойным шагом, как и я, пошёл мне навстречу.

— Это ты тут шумишь? — сказал он остановившись.

Теперь я мог чётко его рассмотреть. Это был низкорослый шиноби с бледной кожей и тёмными кругами под глазами. Кажется, это не врождённая бледность, а от долгого сидения взаперти.

— Кто ты? — спросил я, не особо надеясь на ответ и осторожно стал подходить ближе. Он совершенно не выглядел опасным, но почему-то ведёт себя так, будто его совсем не напрягает то, что я только что разделался с теми троими.

Внезапно он расстелил перед собой свиток и хлопнул по нему ладонью. Что-то появилось из него, сокрытое в дыму, а затем предстало перед моими глазами. Это был... механизм. Или же кукла, ибо я уже догадался, что мой противник марионеточник, только эта кукла не походила не то, что на человека, а вообще ни на что. Она была большой и стояла на восьми паучьих ногах, но имела сзади ещё одну пару конечностей, как у кузнечика. Спереди у этой штуки был зёв, из которого на меня смотрели шесть белых масок, плюс ещё одна венчала короткий скорпионий хвост сзади.

Выглядело это всё опасно из-за того, что было непонятным. Какую функцию должы исполнять эти маски — я не знал и не хотел знать, да и от марионеточников в принципе никогда не знаешь, чего ожидать.

Широкий рот кукольника изогнулся в неприятной улыбке.

— Трепещешь, листик?

Я ничего не ответил и просто шагнул вперёд, на что он незамедлительно ответил. Кузнечьи лапы куклы упёрлись в землю, а затем мощным толчком отправили её прямиком ко мне. В полёте она успела расставить в сторону конечности, но когда оказалась достаточно близко ко мне, я просто поднял ладонь и оттолкнул её, отправив в ещё более стремительный полёт, только уже в противоположном направлении.

Кукла пролетела мимо дёрнувшегося коротышки и с грохотом врезалась в склон горы, пропахав в ней хорошую борозду. Я продолжал идти вперёд.

— Неплохо, — сказал противник, неумело пытаясь унять нервозность.

Однако я приблизился уже достаточно и поэтому видел, как подрагивают его длинные пальцы. Он нервничает.

Он снова достал откуда-то свиток и снова расстелил перед собой. На этот раз из него появилась человекоподобная кукла, причём сделанная не в пример грубее первой. Простое цилиндрическое тело и гладкая голова без намёка на лицо, руки же были длинными и, кажется, могли гнуться в разные стороны из-за множества суставов на них.

— Я не хотел использовать его, но ты меня вынудил, — сказал он зловещим голосом. — Это мой шедевр, моя самая смертоносная марионетка!

— Выглядит, как слегка обработанное полено.

Я продолжал идти вперёд, не ускоряясь, чтобы не спровоцировать его на слишком раннюю атаку. Чтобы достать марионеточника, нужно уничтожить все его куклы, но у меня была идея получше и сейчас я пытался её реализовать.

Тем временем он взмахнул второй рукой и паук-мутант ожил. Перевернулся на пузо, совершил длинный прыжок и снова встал в строй рядом со своим хозяином, хоть и растеряв несколько конечностей.

— Дай угадаю, ты идёшь спасать ваших бедолаг? — говорит он, прячась за массивной тушей куклы, однако я заметил, как мелькнула на его лица садистская ухмылка. — Мы с ребятами с ними немного повеселились, особенно с девушкой.

Я остановился, почувствовав, что достаточно. Отсюда я смогу до него дотянуться.

— А ты, значит, справоцировать меня пытаешься? — сказал я. — Да будет тебе известно, мне плевать на всё, что ты говоришь. Моя миссия — доставить приказ и я её выполню, после чего уберусь из этой дыры под названием страна Ветра, а потом и из дыры под названием Коноха. Твоя ошибка в том, что ты встал на моём пути.

Я выставил перед собой руку и притянул к себе марионеточника. Тот от неожиданности не успел ничего предпринять и только коротко вскрикнул, не в силах вырваться из невидимой хватки. Перед самым столкновением я отпустил его, позволив по инерции прокатиться немного по земле, после чего он получил штырь в грудь. Марионеточник сдавленно захрипел, а я росчерком куная по горлу завершил дело. Вот теперь точно всё.

Разогнувшись, я взглянул на дело рук своих. Да уж, вот теперь совсем не похоже, что это переодетые АНБУ. Скорее, настоящие суновцы, которые захватили пост. Значит, Каватани знал об этом и отправил меня одного прямо к ним, чтобы они меня убили... И почему работа не деревни всегда заканчивается чем-то подобным?

Куклы остались стоять там же, где их оставил их хозяин. Одна из них рухнула на землю без управляющих нитей, а вторая, скорпионопаук, так и осталась стоять. Чутка подумав, я убрал его с дороги тем же телекинетическим захватом, отшвырнув куда подальше, и направился прямиком к пещере. Притягивать вещи было не так просто, как отталкивать, потому что для того, чтобы я смог притянуть объект, он должен находиться ко мне достаточно близко, именно поэтому я так осторожно сближался с этим типом. Все ведь знают, что кукловоды слабы в ближнем бою, а у меня как раз есть прекрасная техника, способная вырвать его из под защиты его кукол.

Пройдя мимо нелепо выглядящей марионетки, секретов которой я так и не узнал, я начал спускаться в пещеру, пустив вперёд себя клона на случай ловушек. Внутри оказалось несколько просторных, но низких помещений, в которых я пару раз даже ударился затылком о потолок. Пройдя в дальнюю от входа арку, я нашёл тёмное помещение с кроватью, где мой нос уловил крайне неприятный запах.

Идя по его следу, я вышел в узкий проход к чему-то пока для меня неясному, а в одной из боковых комнатушек обнаружил то, отчего захотелось гадливо сплюнуть. Посреди комнаты валялся грязный футон, на котором лежала обнажённая женщина со слипшимися от крови волосами и многочисленными порезами на теле, её руки были настолько туго связаны, что казались сломанными. Она лежала без движения, словно труп, а вся комната была заполнена мошками и воняла каким-то дерьмом, и источником запаха, похоже, был одному Риккудо ведомо что повидавший футон, так что я поспешил побыстрее её покинуть, пообещав себе, что окажу помощь пленнице как только, так сразу. Здесь вообще пять человек должно было жить, но мне среди них нужен был только один.

Обнаружив в конце коридорчика ступеньки, ведущие ещё ниже и спустившись по ним, я нашёл крохотный подвал, а в нём именно того, кто и был мне нужен.

Мужчина, сидевший связанным у противоположной стены. На его теле были свидетельства множества пыток, а на плечах и вовсе живого места не было, будто с него кожу заживо снимали. Но всё же я узнал его, когда он поднял на меня затуманенный взгляд. Именно его мне описывал Каватани.

Я присел перед ним на одно колено и начал открывать сумку.

— Капитан поста разведки Рёджи Сугивара?

— Да... — сказал он, вглядываясь и силясь понять, кто перед ним.

Я разрезал кунаем сдерживающие его верёвки, после чего показал ему свиток.

— Вам велено передать приказ. Прошу принять.

***

Ну а дальше всё развивалось обычным образом. На протяжении пары часов мы на пару с Сугиварой пытались оказать помощь той девушке, которая находилась на последнем издыхании, как вдруг подоспела помощь. Несколько масочников посмотрели на нас, посмотрели на следы боя, выслушали доклад командира поста, после чего один из них заявил, что они сопроводят нас до лагеря. После чего мы пошли за носилками для пострадавшей сильнее всего.

Мне же докладывать пришлось лично Каватани. Рассказывать, как это я смог уничтожить аж четырёх неслабых шиноби, один из которых был известным персонажем из книги бинго. Он, как и полагается, выслушал мою историю, согласно которой на моей стороне была завидная смелость и невероятная удача, после чего отпустил. Если он и не поверил в историю про подорвавшего самого себя суновца и совершенно не умеющих работать в команде двух других, то виду не подал.

А позже я узнал, что мой рассказ желает выслушать сам хокаге, что было и хорошо, и плохо одновременно. Одно было ясно: похоже, что скоро я возвращаюсь в Коноху.

Глава 27

— ...после этого нас с Рёджи-саном сопроводили в лагерь, — закончил я своё повествование про спасение остатков той группы, после чего умолк и позволил себе немного перевести дух.

Ни разу ещё мне не приходилось так долго говорить. Тем более, стоя навытяжку перед столь высокопоставленным человеком, как хокаге. А докладывать ему это было совсем не то же самое, что отбрехиваться от вопросов командира горе-спасателей, тут слушателем был сам Сарутоби Хирузен, а также Кичиро Узумаки, который, как я подозревал, и был инициатором моего вызова сюда.

Так вот, если говорить о дотошности, то даже Кичиро не был так дотошен во время моего рассказа о своей жизни, как хокаге в отношении той треклятой миссии. Каким-то образом он улавливал те моменты, в которых я что-то недоговариваю и пропускаю и обращал моё внимание на них, и не заготовь я историю заранее, мне бы пришлось очень туго.

Не весь мой рассказ состоял из лжи, о каких-то незначительных деталях я мог просто позабыть, так как не придавал им особого значения, но когда рассказ дошёл до сражения, я начал откровенно врать. Сказал, что победил их только благодаря удаче и толпе клонов, и так как главный слушатель хотел узнать о бое как можно более подробно, приходилось повторять заученные подробности. В общем, так долго и самозабвенно я не лгал ещё никогда в жизни, но хокаге, если и не поверил мне, то не подал виду. Может быть, это такая игра: мы с Кичиро "верим" в то, что разведка проморгала захват поста, а он "верит" в мой рассказ о бое. Не сомневаюсь, что он и письменный рапорт запросил бы, только его наверняка уже предоставил расспрашивавший меня до этого Каватани.

Хокаге и глава моего клана находились напротив меня, внимательно слушая мой рассказ, и стоило мне замолчать, как в комнате повисла звенящая тишина. Тревожная и напряжённая. Хокаге был хмур, Кичиро зол, судя по ледяному взгляду глаз и плотно сжатым губам, но пытался это скрывать. Я знал его уже достаточно долго для того, чтобы понять это, да и сам был недоволен всей этой ситуацией.

Положив курительную трубку на деревянную подставку, Сарутоби отстранился от стола и опёрся спиной на спинку кресла. Лицо его приобрело скорбное выражение.

— Что ж, ничего нового я не услышал. Провал разведки, как мне и докладывали. Плохо, потеряли трёх отличных бойцов и могли потерять четвёртого. Я приму меры, Кичиро-сан, виновные понесут наказание. Вам есть, что сказать или дополнить?

— Кроме неудовлетворительной работы этих чудо-разведчиков, нет, хокаге-сама, мне всё ясно, — сказал тот и направился ко мне.

Да уж. Не только тебе, старик, ясно, что это подстава, даже я всё понял.

— Клан Нара просил выразить тебе благодарность за то, что спас Юико-чан, — продолжал хокаге. — А также прими мою личную благодарность, Нагато, ты оказал нам неоценимую услугу.

На его лице появилась добрая улыбка без грамма притворства. Я видел, как плохие актёры изображают улыбку, кривят рот и улыбаются только нижней частью лица, глаза же при этом остаются серьёзными. Множество людей с фальшивыми улыбками встречались на моём пути, однако хокаге не походил ни на одного из них, сейчас он казался мне совершенно искренним. Мне могло бы даже стать стыдно за то, что подозреваю такого доброго дедушку во всяком, но стыдно почему-то не было.

— Ты сделал больше, чем должен был, поэтому, думаю, внеочередной месячный отдых тебе не повредит. И я также надеюсь вскоре увидеть тебя на квалификационных экзаменах. Деревне нужны такие таланты.

— Всему своё время, хокаге-сама, — ответил за меня Кичиро, мы сделали прощальный поклон, после чего покинули офис хокаге.

***

Стоило посторонним выйти за дверь, как уголки рта хокаге начали медленно опускаться, на лбу выступили морщины, а лицо приобрело сосредоточенное выражение. Потянувшись было к курительной трубке, его рука на миг замерла, после чего стала опускаться вниз, к ящикам стола. Открыв верхний, он достал из него на свет небольшую деревянную коробочку со своим любимым табаком. Дорогой сорт с неповторимым ароматом. В таких больших количествах его не заказывал, наверное, ни один поклонник, кроме лидера Конохи. Но сегодня его не радовал даже табак.

"Кьюби бы сожрал этого Данзо вместе с его идеями", — мрачно подумал хокаге, принявшись набивать трубку. Как обычно, всё выглядело хорошо на бумаге: отправить юного Узумаки на последнюю в его жизни миссию, прямо во вражескую засаду, где он столкнётся с превосходящим его противником и умрёт. Вместе с ним умрёт и надежда старого Кичиро создать в будущем оппозицию в своём клане, и Хирузен уже начал было продумывать различные варианты объяснений перед лидером Узумаки, но внезапно всё пошло кувырком.

Хуже всего было то, что хокаге не знал, кого ему следует за это винить: Данзо, который предложил и технически реализовывал эту операцию, или же самого себя за то, что, во первых, согласился, а во вторых, вмешался в неё и категорически запретил ликвидировать Нагато силами Корня. Тогда Данзо счёл это излишней перестраховкой, но, как показало время, это решение было абсолютно верным, Узумаки они сильно недооценили.

Нет, нельзя было задействовать Корень АНБУ напрямую, если бы они напали на него и он бы вернулся в лагерь с их головами, была бы катастрофа. Это сейчас Кичиро прибежал к нему с претензиями о работе разведки и требованиями снять несчастного командующего лагерем. Якобы, по их недосмотру его воспитанника послали в одиночку в логово врагов. А вот если бы Нагато притащил с собой ещё и трупы АНБУ, то Кичиро бы уже созывал совет кланов, на котором требовал бы отставки хокаге или даже всей верхушки деревни. Это было бы наихудшее развитие событий, так что решение дождаться настоящих врагов оказалось правильным.

Но всё же стареющий лидер Листа не мог не задаваться вопросом: "Ну как же так?".

Мужчина высек мимолётную искру между пальцами и с чуть более удовлетворённым видом задымил трубкой. Эх, что теперь жалеть? В любом случае, разрешение на проведение операции давал он и часть ответственности всё равно лежит на нём, а что касается Данзо...

На мыслях о старом друге глаза хокаге зло сузились. Он мог сколько угодно ценить прочие качества этого человека, но эти его негибкость и привычка рубить с плеча изрядно раздражали. И ведь сам-то Хирузен сначала хотел повременить с Нагато, понаблюдать за ним, возможно, переманить когда-нибудь в будущем, но в последствии Данзо склонил его на свою сторону, по своему обыкновению предложив просто избавиться от проблемы.

И он тоже признал провал, лично придя докладывать, когда только получил новости. Если кратко резюмировать доклад — недооценили Узумаки и, возможно, переоценили противника. Хотя последнее было бы странным, там было три человека из подразделения Песчаных гадюк во главе с крайне опасным марионеточником, плюс внезапность на их стороне. Либо ему действительно просто повезло, либо Нагато находится на уровне сильного джонина в свои шестнадцать лет, что не может не поражать. Если это так, то Узумаки нашли бриллиант на дороге.

Оба мужчины хотели бы знать больше, но ребята Данзо благоразумно не приближались к захваченному посту слишком близко, так как среди врагов был неплохой сенсор. И в результате получилось так, что Нагато, отправляясь на простую миссию по доставке приказа, попал в засаду, уничтожил особый отряд из Песка, да ещё и спас одну юную особу, которая была невестой важного члена из клана Нара. И теперь он ещё и герой. А уж когда об инциденте узнал Кичиро...

Об общении с ним вообще вспоминать не хотелось, а его требование вернуть Нагато с фронта пришлось удовлетворить. Ему и самому хотелось послушать всё из первых уст, а Узумаки просто являлся главой своего клана, они за своих золотых отпрысков готовы бодаться с кем угодно. Благодаря его стараниям Нагато и попал на относительно тихий участок фронта, из-за чего и пришлось прибегать к этой чихарде с заменой командиров, но всё равно не помогло. Одну вещь хокаге знал точно: в следующий раз он не будет так рисковать. Нагато пусть пока посидит в деревне, чтобы Кичиро успокоился, а в будущем в отношении него можно будет попробовать другие методы.

Вынув изо рта трубку и выдохнув облачко дыма, хокаге перевёл взгляд на стопку бумаг и с кряхтением пододвинулся к столу. Образ дряхлеющего шиноби настолько врос в его сущность, что хокаге уже не мог от него избавиться и поддерживал его неосознанно, но так даже лучше. Это делало его человечнее в глазах других, особенно, когда приходится просить или признавать ошибки. В отличие от главы Корня, Хирузен умел проигрывать, а главное, делать это с улыбкой на лице. Взяв перьевую ручку, он пододвинул к себе ближайший документ. Пора было приниматься за работу.

***

Возвращение моё, несмотря на обстоятельства, было будничным. С Кичиро мы больше не говорили о произошедшем. Только в первый день, когда вернулись от хокаге, он как бы между делом ещё раз расспросил меня о бое, и, не услышав ничего нового, отпустил отдыхать. Мы оба всё прекрасно понимали: он оказался полностью прав, советуя мне быть осторожнее, ибо хокаге, очевидно, не нравится иметь препятствие на пути получения подконтрольного клана Узумаки и его знаний в будущем. Если бы я и вправду намеревался тут жить, то в пору было бы отращивать глаза на затылке, чтобы дожить до старости, но, благо, у меня были другие планы. В тот день он, кстати, похвалил меня за то, как я действовал и что вообще смог выжить, отчего я слегка опешил. Это был первый раз, когда я слышал от него похвалу.

Кушина заявилась в этот же день, вломилась в мою комнату, весьма взволнованная кратким рассказом Кичиро. Убедившись же, что я вернулся в деревню живым и невредимым, она подуспокоилась и устроила мне второй тур расспросов, чего я уже не выдержал и уговорил дать мне отдохнуть, сказав, что расскажу обо всём позже. Но пришла она не только за этим, а ещё и для того, чтобы вручить мне подарок на прошедший день рождения. Своё шестнадцатилетие я встретил в стране Ветра и прошло оно совершенно незаметно, однако Кушина не забыла и теперь вручала мне свиток с описанием техники Водяного пистолета. Видно было, что подарок был выбран не на отвяжись, а с учётом моих предпочтений, так что я искренне поблагодарил её, зная, как сложно бывает достать такие свитки. Жаль, что на её днюху я не смогу ей ничего преподнести, так как буду далеко.

А через пару дней мне решили официально передать обязанности хранителя знаний, посчитав, что тянуть дольше смысла нет. Были бы ещё претенды помимо меня, то тогда да, можно было бы ещё присмотреться, а так мне почти с самого начала сказали, кем меня видят в этом клане. Больше трёх месяцев я шёл к этому долгожданному моменту и вот, он настал. Долго, с одной стороны, но если думаешь о преимуществе, которое можно получить на десятки лет вперёд, это ничто.

Старик Арэта снял с себя обязанности с лёгким сердцем, ибо делал это не просто потому, что "я устал, пора на пенсию", нет, ему уже давно было тяжело исполнять свои обязанности по состоянию здоровья. В последнее время он даже не мог самостоятельно заряжать барьеры из-за увядания очага чакры и этим приходилось заниматься Кушине, а потом уже мне.

Прибыв в хранилище в первый раз после возвращения, я поразился тому, как сдал за два месяца Арэта. Теперь он выглядел ещё дряхлее, что совсем недавно казалось невозможным. Думаю, всем зрячим было очевидно, что его конец близок. Похоже, всё было так, как он и говорил: только это место держало его и теперь он мог отдохнуть. Я лишь надеялся, что убьёт его старость, а не сердечный приступ от моего поступка.

Мы обошлись без торжеств, барьеры уже были настроены на меня, он дал мне напутствие оберегать знания любыми способами, передал ключ, после чего просто ушёл домой. Вот так, и никаких тебе почётных проводов на пенсию, некому провожать.

Стоило двери захлопнуться за ним, как я остался в одиночестве. В помещении, в котором был теперь полноправным хозяином. Ничто больше не отделяло меня от заветных ящиков и стеллажей и я мог бы сделать дело уже этой ночью или даже днём, только вот оставалась ещё одна вещь, которую я хотел сделать напоследок. Это сходить на ужин, на который меня пригласила Кушина. И не простой ужин, а ужин, чтобы отметить выпуск из академии трёх её бывших учеников. Организатором выступал её жених и новоиспечённый сенсей команды генинов, Минато Намиказе, так что я уже знал, каких именно учеников там увижу.

Как попаданец, я не мог упустить шанса поглядеть на такое количество канонных персонажей разом, а как шиноби, хотел посмотреть ещё и на гения из гениев по имени Минато Намеказе, о котором Кушина так восторженно отзывалась. Он вернулся в деревню совсем недавно и теперь моя родственница прямо-таки порхала над землёй со счастливой улыбкой, охотно соглашаясь рассказать мне о нём.

Рассказать она могла много чего, и про то, как он в восемнадцать лет создал технику ранга А, и про то, как его уже прочат в хокаге и доверяют секретные техники, да много чего ещё. По мне, это даже как-то несправедливо, земля Конохская и так рождала больше уникумов, чем любая другая, а тут, по рассказам, парень вообще в своей собственной лиге и нет ему равных. Шутка ли, побить все возможные рекорды в академии? Но самое большое впечатление на меня произвела история её спасения из лап шиноби Кумо.

Я, конечно, и так помнил, как оно было по канону. Её выкрали, он пошёл по следу и спас её, типичная история про принца и принцессу. Однако этот мир уже пару раз показывал мне, что он не полностью соответствует той картинке, которую я помнил по аниме, поэтому я считал эту историю просто приукрашиванием реальных событий мангакой. Ну не могло такого быть в реальной жизни, как мне казалось. Но какого же было моё удивление, когда на полигоне, после очередной тренировки ниндзюцу, Кушина рассказала мне ровно то же самое, что я запомнил по аниме.

Я не мог поверить своим ушам. Она реально выдирала свои волосы, чтобы оставить на земле след, по которому Минато нашёл её. Я, конечно, не знаю, чему там у них в деревне Молнии в академиях учат, но вот мне Мидори ещё на первых занятиях по полевому допросу объяснила, что первым делом пленнику нужно обездвиживать пальцы, чтобы он не сложил ими какую-нибудь печать. Или не начал выдёргивать себе волосы, как вариант. Это ведь основа основ! Я думал, что каждый недогенин должен впитывать такие вещи ещё в академии, а тут взрослый человек рассказывает мне, что элитные(!) шиноби-диверсанты смогли проникнуть в Коноху, выкрасть самую охраняемую девчонку в деревне, также незаметно выйти, не всполошив никого, кроме одного пацана, а затем вдруг начали вести себя, как генины-недоучки.

Ладно, я был почти готов поверить в то, что они не вырубили её из-за страха перед Кьюби, поэтому накачали седативами. Но, как сказала Кушина, на ней препарат сработал не полностью, поэтому она частично находилась в сознании и могла думать, да только вот все знают, что ни один медикаментозный препарат не даёт стопроцентной гарантии, именно поэтому нужно связывать руки. И это, мать их, шиноби?

А меня ещё, помню, смешило, что в аниме они вели её за собой на верёвочке, как козу, из-за чего передвигались со скоростью угашенной девчонки, после чего их размотал генин. Даже тогда, будучи обычным человеком, я понимал весь идиотизм ситуации, а попав сюда и познакомившись с бытом шиноби, справедливо считал, что ну вот этого-то точно никогда не могло быть. Что характерно, то, как её вели, Кушина плохо запомнила и говорила об этом без подробностей, но если окажется, что и этот эпизод правда, то неудивительно, что один Минато смог их победить. Да их не то, что генин, этих дебилов даже грибники-любители смогли бы завести в ловушку и запинать где-нибудь в лесу.

Короче, не верилось мне в эту историю. Хоть убей, но не верилось в падение интеллекта похитителей с уровня "супер-диверсант" до уровня "генин-недоучка" за одну ночь, да только Кушине всё почему-то казалось нормальным. Мол, пальцы не связали, так как надеялись на препарат, ошибки все совершают, а Минато гений, вот и смог справиться со всеми. Только вот я сам был весьма одарённым (только Мадарой, а не природой), и хорошо понимал, что если мелкий гений полезет на взрослых профессионалов, какими должны быть элитные диверсанты, то с большой вероятностью он расстанется со своей гениальной башкой. Это как если бы десятилетний шкет, разделывающий всех в своей секции по шахматам, сел бы играть с пятидесятилетним гроссмейстером.

Видя сомнение в моих глазах, Кушина хмурилась, а мои осторожные вопросы о профессионализме этой "элиты" встречали лишь непонимание. Девушка вообще вела себя так, будто это я говорю какую-то ерунду, а не она, поэтому я решил зайти немного с другой стороны.

— Слушай, — сказал я с заговорщическим видом. — То, что я тебе сейчас скажу, должно остаться между нами. Дай мне слово, что не расскажешь об этом разговоре никому, особенно Кичиро-сану.

Глаза у Кушины заблестели. Теперь я смог её заинтересовать.

— Даю слово, давай, говори, — нетерпеливо сказала она.

— Я знаю, что ты джинчурики.

От неожиданности Кушина чуть было не раскрыла рот, но вовремя сдержала себя. Она была, скорее, шокирована, чем удивлена, но я не дал ей опомниться и продолжил говорить дальше.

— Да, Кичиро рассказал мне об этом и велел никому не говорить. Если расскажешь ему, мне сильно влетит, поэтому не надо, ладно?

Она несмело кивнула и я продолжил.

— Так вот, ты же знаешь, что для Конохи ты прежде всего сильнейшее их оружие, которое они хотели бы полностью контролировать?

— Я и так им подчиняюсь! — непримиримо возразила она.

— А если они скажут, что завтра надо идти вырезать Учих, пойдёшь?

Кажется, вопрос попал в точку. В этот раз она не сдержалась, у неё натурально отвисла челюсть, а на лице возникла такая гамма эмоций, что я и не пытался понять, что она сейчас чувствует. Девушка была крайне шокирована уже во второй раз, и это было хорошо. Это нужно, чтобы пошатнуть её картину мира. Она ведь как раз должна дружить с Микото из клана красноглазиков, так что Учихи для неё это, можно сказать, личное.

— А должна пойти, — продолжал я, истолковав её расширившиеся глаза, как "нет". — Ты должна быть подобно кунаю. У него нет ни друзей, ни врагов, только рука, отправляющая его в цель. Такой тебя хочет видеть хокаге. Джинчурики ведь не зря называют оружием деревни. Оружие не задаёт вопросов и не сомневается, а также оно не может направить своё остриё на хозяина, в отличие от людей.

Я замолчал, давая время Кушине всё осмыслить. Если всё получится, то сегодня я посажу в её разуме семена сомнений. Я, конечно, не надеялся, что она тут же поверит мне наслово, бросит Минато с Конохой и присоединится к зелёной ветви, это было бы слишком хорошо. Но она будет помнить то, что я сказал ей сегодня, и невольно думать над этим.

— И какого биджу ты мне всё это говоришь, датебанэ? Зачем кому-то уничтожать Учих?

— Это я просто для примера, вместо Учих могут быть Сенджу или мы, например, — сказал я, намерянно упомянув два почти уничтоженных клана. Хорошая иллюстрация того, чего может потребовать деревня от своих верных шиноби, хотя я и не знал, как в действительности увядали Сенджу. — А насчёт твоего первого вопроса. Мне просто кажется странным, что в погоню за шиноби, которые выкрали из деревни настолько важную особу, отправился всего лишь один генин. И смог всех перебить. Нет, нет, я не обвиняю Минато, — успел я сказать до того, как она открыла рот. На словах о возлюбленном Кушина вдруг начала раздражаться, и я чувствовал, что если начну его открыто обвинять, то мы точно поссоримся. — Он сам может ничего не знать, его могли использовать в тёмную. Я скажу открыто: вся эта операция по твоему похищению могла быть полностью срежиссирована верхушкой Конохи, а ты и Минато в ней были просто марионетками.

— Но зачем? Зачем им это делать?

Теперь в её глазах не было прежнего шока, а также куда-то пропало внезапно появившееся раздражение. Она опустила голову и выглядела потерянной, не зная больше, что сказать.

— Потому, что ты клановая, Кичиро не позволил бы сделать из тебя бессловесное оружие, — ложь, он тот ещё жук, теперь я был в этом уверен. Её не смогли бы похитить из квартала, если бы он этого не хотел, и вот об этом я как раз хотел бы с ним поговорить. — Но Кичиро не бессмертный, а Минато бесклановый. На него нет других источников влияния, кроме хокаге, и получилось бы так, что он верен им, а ты верна ему. Он посредник.

Господи, что я несу. Но это и не важно, главное, это направить её мысль в нужную сторону, а додумывать она будет самостоятельно. И вообще, пора бы уже заканчивать.

— Ну, и довольно странным совпадением мне кажется то, что твоим единственным поклонником в детстве оказался не один из тех сотен простых ребятишек из академии, а именно тот, кого называют гением. Будто кто-то не хочет, чтобы рядом с джинчурики был слабак, смекаешь?

Сказав это, я замолчал, давая понять, что закончил свою мысль. Теперь ход был за Кушиной, но она не спешила что-то делать или спрашивать, лишь стояла напротив меня и хлопала глазами.

— И зачем ты говоришь мне всё это?

— Затем, — вздохнул я, — что я не люблю интриганов и разных подковёрных игроков, которыми полнится ваша Коноха. Мне не нравится, когда они манипулируют судьбами тех, кто вызывает у меня симпатию. А ещё я хочу, чтобы ты сама принимала решения и не позволяла никому влиять на себя. Ни хокаге, ни Кичиро, даже мне не позволяй. Просто старайся увидеть всю картину целиком и делай собственные выводы.

Ну, вот и всё. Я сказал ей всё, что хотел и теперь всё зависит от неё. Честно говоря, я бы хотел, чтобы когда-нибудь она перешла в более многочисленную часть клана Узумаки, в будущем мне бы очень пригодились такие союзники. Пока раскрывать ей всю про клан информацию было рано, хотя кто знает, как бы это повлияло на её решения?

— Если ты окажешься прав... — заговорила она после долгого молчания, я уже успел заскучать. — Если ты окажешься прав, что мне делать?

Эх, а вот теперь я чувствовал себя виноватым. Начал тут задвигать, как правдоруб, а что ей теперь делать с этой информацией, не сказал.

— Ты сама должна решить, — сказал я, начиная посматривать в сторону выхода с полигона. — Можешь стремиться взять свою жизнь в свои руки и порушить всем окружающим планы, а можешь и не стремиться. Хорошая жизнь, даже построенная на лжи, всё ещё остаётся хорошей.

Тут я положил руки в карманы и загадочно улыбнулся.

— Но если выберешь первый вариант, то мы можем придумать что-нибудь весёлое.

После этого мы молча прошли вместе какое-то время по дорожке, а потом разошлись по домам. Мы больше не сказали друг другу ни слова в тот день.

Выпуск намечался через полторы недели, а до того момента я занимался тем, что осваивал стихию земли под руководством Кичиро. Ему я ещё задам парочку вопросов по поводу того, что они тут вместе с хокаге мутят, ибо не верил, что он позволил бы произойти настоящему похищению. Но это будет не сегодня. Лучше потом, перед уходом, а то чувствую, что разговор может быть не из простых.

Скрывать свои способности к обучению больше не было смысла, и я, не стесняясь, за неделю выучил все техники, что он мне показал. Это было несложно, когда освоил уже четыре базовых стихии и теперь я мог использовать все пять, о чём моему учителю, естественно, знать не следовало. Он и так ходил крайне задумчивым, явно переосмысливая жизненный опыт.

Сменялись дни, я ещё раз смотался в убежище и попросил у Сена побольше запечатывающих свитков, плюс интересно было посмотреть, что тут за это время поменялось, и был удивлён наличием двух стопок и бутылки сакэ в его кабинете. Моим собеседником по прежнему был только он, как единственный полуночник, и к моему приходу он подготовился гораздо серьёзнее, чем в прошлый раз.

Мы опрокинули по стопке, после чего я узнал о почти готовом прототипе печати, но, учитывя, что таких нужно было ещё штук пять, Хиро ещё было чем заняться, а также он поведал о вернувшейся месяц назад с длительной миссии группе. Сказал, что они очень хотели со мной познакомиться, но мои визиты сюда всё ещё были длительностью десять минут и только по ночам, так что пока была не судьба.

Когда я рассказывал Сену об этой истории с Минато и похищением, он слушал её с невесёлой усмешкой, а затем произнёс лишь одно слово: "политика". Да похоже, что только я один хотел наладить контакт с Кушиной и лелеял надежду как-то переманить её на нашу сторону в будущем. Надо было брать пример с Сена и его сестры, им с самого начала всё было понятно, только вот оказалось, что привязали её не к самой деревне, а к Минато, который верен ей. Это разумно, он настолько верен, что готов был обречь себя вечно вариться в животе Бога Смерти, а сына сделать носителем демона, лишь бы спасти её от разрушения. К тому же силён и сведущ в запечатывании, чтобы разобраться с прорывом Девятихвостого, если что-то случится, так чем же не идеальный кандидат на роль мужа джинчурики? Заставь только её влюбиться до потери памяти, чтобы его желания и помыслы стали её желаниями и помыслами, и получишь полностью контролируемое оружие деревни. Гениально ведь. Злодейски, но гениально.

На прощание Сен посоветовал мне не лезть не в своё дело, мол, дела Конохи нас не касаются, а всё, что связано с Кушиной, это именно что дела Конохи.

— Забудь, что она из нашего клана, — сказал он, задумчиво крутя пустую рюмку. — Коноха не отпустит её и сама она не пойдёт.

Конечно, я понимал это. Я не собирался тащить её оттуда насильно, мог лишь мягко намекнуть, что не всё не так просто в её жизни. А как она поступит дальше, решать ей.

Незаметно подошёл день выпуска из академии. Днём новосозданные команды генинов были чем-то заняты со своими сенсеями, наверняка тестами или чем-то подобным, а к вечеру потянулись в радушно раскрытые двери заведений. Ичираку, в котором и была запланирована встреча, к нашему с Кушиной приходу оказался заполнен лишь четырьмя людьми, сенсеем и его командой. Видимо, специально забронировали у хозяина заведение на ближайший час. Мы присели на свободные места, Минато представил Кушину своим ученикам, а она меня всем присутствующим.

Что я могу сказать про Минато? Красив, статен, производит впечатление неплохого парня, который пытается поладить со всеми. По опыту знаю, что желание это глупое, всем нравиться нельзя, но... у этого парня есть неплохие шансы, с такой-то улыбкой. Думаю, он был похож на своего учителя Джирайю, только без желания творить дичь на публику и умноженным на два умением располагать к себе. Харизма, вот как это называется. Перед харизматичными людьми открыты все дороги, как к сердцу джинчурики, так и к креслу хокаге. И в случае с креслом одной силы тут недостаточно. Вон, Орочимару сильный, а в каноне проиграл битву за эту должность Минато, потому что был жутким типом и не умел так лучезарно улыбаться.

— Нагато, да? — он немного склонился над стойкой, чтобы разглядеть меня за сидящей между нами Кушиной. — Рад познакомиться с тобой! Кушина так много про тебя рассказывала.

— Надеюсь, только хорошее.

Я наблюдал, как хозяин лавки хлопочет над моим заказом, казалось, что он прекрасно справляется в одиночку. Скоро ведь у него должна была родиться дочь, или уже родилась.

— Ага, — улыбнулся он. — Особенно про то, как ты спас двух человек на последней миссии. Разобраться с четырьмя противниками в одиночку, это очень впечатляет.

— Я тоже так смогу!

Мы повернулись влево, откуда донёсся голос. Все сидели в одном ряду, поэтому генинов я пока видел только со спины, когда садился, но и так знал всех, кто сидел слева от меня. Хатаке Какаши, который теперь вряд ли получит прозвище "Шаринган Какаши", Обито Учиха, который теперь точно не захочет творить то, что он творил в каноне, а также Рин Нохара, у которой теперь гораздо меньше шансов бесславно умереть. И всё это благодаря мне.

Вслед за голосом послышался тихий вздох, а я тактично уткнулся взглядом в стойку.

— Обито, помолчи, — сказал второй голос, Какаши, вероятно.

К сожалению, я не мог отсюда увидеть, сидел он в маске или же нет, но голос звучал свободно, а не приглушённо, как это бывает через ткань. Они были тут дольше нас и уже ели свои порции, странно было бы с его стороны делать это через маску.

Обито пристыженно замолчал, сдавшись, видимо, под взглядами сокомандников. Кушина весело хихикнула, Минато никак не выказал своих чувств, видимо, уже привыкнув к поведению ученика.

Я, конечно, понимал, что в интригах против моей родственницы замешан и он, однако по какой-то причине он не вызывал у меня негатива, в отличие от того же хокаге, например, когда я представлял, как он приказывает кому-то отправить меня на смерть. Может, это его личное обаяние? Трепетных барышень оно заставляет пищать от восторга, а на меня действует вот так, кто знает?. Но одно я знал наверняка: если это дружелюбие всего лишь фасад и напускное, то он чертовски опасен. Во многом из за того, что ему никогда не сможешь залезть в голову и сказать, о чём он думает, как распорядится своей силой и гениальностью в следующий момент? Считает ли он тебя другом или же противником? От него лучше держаться подальше, ибо если мы и встретимся с ним в будущем, то только как враги.

Через какое-то время мы закончили нашу посиделку и готовились расходиться по домам. Весь вечер Минато с Кушиной болтали с генинами, красноволосая быстро нашла язык с Рин и они довольно оживлённо разговаривали про всякое разное, а когда она упомянула, что когда-то хотела стать хокаге, оживился и Обито. Тема хокаге для него, очевидно, была больной, и он тут же уверенно всех заверил, что следующим хокаге станет он. Тогда это вызвало лишь ещё один вздох от Какаши и обидное поддразнивание со стороны Кушины, что ему, дескать, до хокаге как до Луны, а вот я сидел, испытывая испанский стыд. Шумный и глупый ребёнок, думалось мне, почему нельзя рассказывать, как ты станешь сильнее всех, хотя бы на полтона тише? И вот ему оригинальный Нагато позволял собой рулить?

А сейчас, когда мы стояли перед заведением и готовились расходиться по домам, я понял, что он просто пытается впечатлить сокомандницу, как умеет. Она же ему нравилась, вроде как. Ну, теперь у него был шанс выйти из френдзоны, я ему его обеспечил, можно сказать.

Ну, а нам пора было расходиться. Завтра меня здесь уже не будет, так что шёл я по Конохе, осознавая, что это в последний раз. Это было интересно и познавательно, но, как кое-где говорят, в гостях хорошо, а дома лучше. Только надо будет построить уже себе постоянный дом, а то всё мыкаюсь с места на место.

— Пока, Нагато, — махнула рукой Кушина.

— Пока, — ответил я, глядя в спину удаляющейся девушки.

Должен ли я испытывать сейчас сожаление за то, что оставляю всё так? Или вину за то, что взбаламутил ей жизнь и убегаю? Я не знал. Если она будет просто плыть по течению, у неё будет хорошая жизнь, пусть и построенная на лжи и интригах. Теперь ей и её будущей семье не угрожали ни спятивший Обито, ни Мадара, ни кто либо ещё. Разве что какие-то внутридеревенские разборки возникнут. Минато, Кушина, генины, да все жители Конохи должны быть благодарны мне по гроб жизни, только не знают об этом. Я ведь оказал им всем неоценимую услугу, уничтожив главных кукловодов этого мира, так что вина с моей стороны явно была бы лишней.

Решительно развернувшись, я быстрым шагом направился к дому. Зайдя внутрь, я приблизился сначала ко входу во внутренний двор, где Кичиро любил проводить вечера, но затем решил сначала собрать свои вещи и пошёл в комнату. В общем-то, собирать тут было нечего, пара моих свитков с вещами и три мега-свитка, как я их называл. Обычного размера, но особо вместительные, чтобы перенести всю библиотеку за раз.

Спустившись вниз, я направился прямиком к Кичиро. На дворе стоял поздний вечер, умолкли цикады и вместо них внутренний дворик заполонили светлячки. Местные были крупнее и светили немного ярче земных, и в темноте казалось, что садик был усыпан волшебными камнями. На всё это великолепие с благородным умиротворением взирал Кичиро.

Я прошёл чуть дальше и сел в кресло рядом с ним.

— Хороший вечер, — сказал я.

— Да, — ответил он негромко, и мы продолжили сидеть, наслаждаясь тишиной и прохладой.

Погода была довольно тёплой для этого времени года и проводить вечера снаружи было самое то.

— Познакомился с Минато? — сказал он через некоторое время, повернув ко мне голову.

— Ага. Только не рановато ли вы устроили им помолвку?

— В самый раз. В кланах женятся рано, скоро и тебе придётся.

— Может, не надо? — спросил я, отчего он начал тихо посмеиваться, приложив руку ко рту.

— Не волнуйся, невесту сможешь сам выбрать, я же не изверг какой. Миоко просто подберёт подходящих кандидаток, у тебя же, вроде бы, намечались какие-то контакты с кланом Хьюга?

Я удивлённо повернулся к нему.

— Да. Так вы знаете?

— Конечно. Это знатный клан, думаю, они не откажутся укрепить с нами отношения через брак, да и мы много чего можем получить.

— Жена Хьюга... — я запрокинул голову, устремив взгляд в появляющиеся на небе звёзды. — Она же в любом кабаке в радиусе двадцати километров найдёт.

Со стороны Кичиро послышался задумчивый хмык. Наверняка уже понимал, что женить меня это та ещё задача.

— А похищение обязательно?

Он недоумённо перевёл на меня взгляд.

— Что?

— Ну, похищение. Её должны похитить, а я её должен спасти. У вас же в Конохе так принято начинать встречаться?

Кичиро мрачнел на глазах. Можно было явственно ощутить, как между нами повисает напряжение, в ответ на что я начал непроизвольно разгонять очаг.

— Та история была досадным проишествием, — медленно проговорил он, отвернувшись. — С тех пор деревня усилила защиту.

— Кичиро, — в первый раз я произнёс его имя без уважительного суффикса, — мы оба знаем, что эта история дурно пахнет, и я хочу знать правду. Какого хрена, она же из твоего клана?

— Да как ты смеешь!? — воскликнул он, поднимаясь с кресла.

Я сделал то же самое, резко вскочив на ноги. Теперь мы стояли друг напротив друга, сверля друг друга взглядами.

— Кажется, я уже предупреждал тебя насчёт твоего языка?

— Эй-эй, спокойнее, не надо начинать драку, — выставил я перед собой руки. — Мне просто интересно, как так получилось и почему вы это допустили? Я думал, Узумаки заботятся о своих, а вместо этого вы согласились впутать маленькую девочку в какую-то мутную историю. Они ведь не могли провернуть это без вашего согласия, так?

Какое-то время Кичиро собирался с мыслями, грозно сжатые кулаки постепенно разжимались, передумав опускаться на мою голову, и напряжение между нами немного спало.

— Это произошло не в квартале, — грозно, но уже чуть более спокойно ответил он, однако огонь гнева в его глазах всё ещё не погас. — И я в этом участия не принимал!

Ты пропустил слово "напрямую", подумал я про себя.

— Но сказать, что ты хорошо заботишься о своих соклановцах, всё равно нельзя.

Кичиро, презрительно хмыкнул.

— А ты, похоже, всё ещё не понимаешь, как устроен мир аристократии, раз обвиняешь меня в том, что я допустил договорной брак.

— Я обвиняю вас не в этом, — сказал я. — Да, договорные и политические браки это нормальное явление среди знати, но ведь случай Кушины не имеет никакого отношения к договорному браку. Важное уточнение: я знаю, что она джинчурики.

Кичиро подавился воздухом, ошарашенно глядя на меня. Какая же резкая смена настроения.

— Узнал, потому что в прошлой жизни смотрел набор движущихся картинок про вашу жизнь, но сейчас это не важно. Важно то, что в таких союзах супруги не факт, что будут иметь друг к другу серьёзные чувства, а хокаге, или же кто-то другой, хотел привести её к подчинению, эмоционально привязав к верному деревне человеку. Это можно было сделать, приставив к ней хорошего сенсея или же просто друга, но выбор был сделан в пользу будущего мужа и пал на Минато. Нужно было, чтобы она влюбилась в него без памяти и постепенно перенимала его ценности, именно поэтому было организовано это похищение и чудесное спасение, я прав?

Кичиро не ответил, лишь продолжал поражённо смотреть на меня. Всё вышесказанное было лишь моими домыслами, но, думаю, если я где-то и ошибся, то не сильно.

Я же, тем временем, решил задать тот самый вопрос, ради которого и пришёл сюда.

— И вот хокаге-то в этой ситуации я могу понять, у него свой интерес, но как он уломал тебя? Ты же собственноручно отдал ее под чужое влияние, ради чего?

И вот тут уже пришла моя очередь удивляться. Кичиро внезапно прыснул, прикрыв рот рукавом, а затем не сдержался и натурально захохотал. Причём так заливисто, что я даже начал беспокоиться, всё ли с ним в порядке.

— А я то уж думал, хаха... — сказал он после того, как отсмеялся. — Ээх... я то думал, что ты о её счастье заботишься, что мы её не за того выдали, а ты у нас, сопля мелкая, оказывается, о клане думаешь! Чтобы у нас свой джинчурики был!

— Кушина вполне может быть счастлива и с Минато, пускай, если так, — невозмутимо сказал я. — Но мне интересно, ради чего ты согласился сделать её пешкой в ваших играх?

Он выслушивал меня с весельем во взгляде, но к тому моменту, как я замолчал, тень улыбки полностью пропала с его лица. Теперь он снова был серьёзен и даже мрачен.

— Ради чего? А ты думаешь, что мы, клан стариков и недобитков, могли бы что-то диктовать хокаге лишь из-за наличия у нас джинчурики? Использовать их во внутриполитической борьбе крайне не приветствуется, но сильный и многочисленный клан мог бы попробовать, хотя это и означает обратить против себя всех остальных. Но не мы четверо. Поэтому я согласился, а взамен мы получили несколько очень выгодных нам пунктов в будущем брачном договоре.

— И это всё? — поразился я.

— А что ещё ты хотел услышать?

И действительно. Я получил ответ, за которым пришёл, но теперь чувствовал только разочарование в Кичиро. Хотя мне вообще плевать должно быть на них всех, я ведь этих людей больше не увижу никогда. Но что-то свербело в груди, какое-то чувство то-ли несправедливости, то-ли ещё что-то, не давало покоя, и этот разговор его только распалил.

— Как-то ты продешевел, — сказал я, не найдя других слов.

— Это тебе так кажется. А теперь, я бы хотел узнать, откуда тебе известно о джинчурики.

На это пришлось ответить, что я мега-сенсор и почувствовал однажды чакру демона на тренировке. Да какая уже разница, что ему говорить? Кичиро может идти к чертям вместе со своей политикой, а меня уже тошнило от всего этого.

Я не стал дожидаться ночи и вошёл в хранилище сразу после разговора с ним, тут же включив внешний барьер. Я даже не попрощался нормально, но сейчас мне этого не хотелось, я вообще не хотел с ним разговаривать лишний раз.

Я и мои клоны выгребали полки и ящики около пятнадцати минут, ещё двадцать понадобилось на то, чтобы упаковать это всё в свитки. Если раньше я думал, что буду испытывать за это чувство вины, то теперь не ощущал даже лёгкого сожаления. Чуть подумав, прикоснулся пальцами к висящему на шее талисману, но всё же решил оставить его. На нём нет ни следящих печатей, ни, упаси Шинигами, метки Хирайшина, в этом я был уверен, так как исследовал его на предмет чакры. Так что пусть висит.

После этого я сложил печати и переместился.

_________________

Специально для того человека, который предлагал создать бусти: https://boosty.to/vukovar

Глава 28

В окрестностях леса, что находится на северо-востоке страны Дождя, наступали сумерки. Низко нависшая над землёй, бескрайняя, чёрная туча уже который день извергала из себя сильнейший ливень и надёжно укрывала землю от лучей солнца, из-за чего темень по ночам и вечерам была почти непроглядной, а окрестности освещались лишь редкими вспышками молний. Страшно было даже представить, во что превратился за эти несколько дней лес, который и до этого был довольно топким и болотистым. Готов поспорить, что нормально передвигаться там сейчас можно исключительно по деревьям, тонким, конечно, но какие есть.

Я с закрытыми глазами сидел на булыжнике, подстелив под седалище длинную полу плаща, и изучал местность на многие километры вокруг так, будто видел всё третьим глазом. Четырнадцать сигнатур чакры ощущались где-то неглубоко в лесу, пока что неподвижные, но готовые резво отступить, когда за ними выдвинутся шиноби Дождя. Они делали это уже не один раз, но, к их несчастью, сегодня здесь были только Акацуки, а также я.

Это были шиноби деревни Камня, которые уже целый месяц устраивают из этого леса вылазки с диверсиями на соседние сёла, а дождевики всё никак не могут их поймать. Можно было раз за разом прочёсывать лес, но проблема в том, что прямо за ним начиналась горная гряда, а противники — ивовцы, если их прижать, то они просто уйдут в горы, как к себе домой. Выкуривание их оттуда было бы сопряжено с высокими потерями и местные шиноби справедливо опасались это делать. Для командования было очевидно, что враг здесь просто сковывает их силы, чтобы они не использовали их на других направлениях, но поделать с этим ничего не могли, поэтому и решили привлечь Акацуки.

Ребята Яхико к этому времени уже успели полноценно поучаствовать в войне, даже сражались вместе с дождевиками против тех же камневиков. Это был первый раз, когда я выбираюсь с ними, потому что считаю, что им нужна не нянька, а реальный боевой опыт. Ну, а ещё старался не проводить с ними слишком много времени, потому что уже был случай, когда к ним пожаловали вежливые ниндзя из Конохи и расспрашивали обо мне, благо меня тогда с ними не было. За меня даже награду объявили, причём не Коноха, они-то при всём желании не могут считать меня нукенином, а клан Узумаки. С пометкой "только живым". Даже дураку было понятно, что с коноховцами мне сейчас лучше не контактировать.

Но Акацуки справлялись и без меня. Ничего сложного в тех вылазках не было, они, в основном, давали отпор разным диверсантам и нукенинам, стоя на страже различных важных для дайме поселений. Однажды, защищая какую-то деревушку, языкастый чёрт даже смог уболтать напавших на неё нукенинов встать на свою сторону, а так как среди них был парень со стихией лавы, Акацуки теперь неслабо усилились. В общем, за них я теперь не волновался, чтобы не умереть, рыжему было достаточно компании Белого, который за ним приглядывал, да и в паре с Конан они были достаточно сильны.

— Четырнадцать человек, чунины и джонины, — сказал я, открыв глаза. — От нас на два часа, дистанция примерно полтора километра.

— Все слышали? — командным голосом спросил Яхико.

Члены Акацуки, завёрнутые с ног до головы в плащи, стали подниматься, а кто стоял, начали в последний раз проверять свою аммуницию. О настроениях бойцов сложно было что-то сказать из-за скрытых капюшонами лиц, но, подозреваю, что они были не радостными. Я тоже не светился от счастья, однако если бы меня, как их, погнали на ночь глядя под дождём в болото, чтобы искать каких-то диверсантов, я бы уже клял всех, на чём свет стоит, а они ничего, держатся.

Я встал на ноги, с интересом поглядывая на то, как раздаёт команды рыжий. За последние месяцы он сильно возмужал, полностью приняв на себя роль отца-командира.

— Идём, как обычно. Кицуки — в авангард.

— Есть.

Они начали выстраиваться в походный порядок, и перед тем, как прыгнуть в лес, Яхико ещё раз посмотрел на меня и мою спутницу, которую я привёл с собой.

— Мы рассчитываем на вас,— прозвучало от него, после чего Акацуки, по его команде, дружно скрылись за чёрной полосой леса.

Глубокие капюшоны хоть и скрывали их лица, но перед тем, как они ушли, я всё же успел уловить недоверчивый хмык в свою сторону от шиноби Дождя, которого передали в Акацуки в качестве связного. План уже был известен, по нему они должны были заставить ивовцев отступить, как обычно, а вот уничтожать их будем уже я и моя подруга. Задача Акацуки — загнать камневиков на наши позиции на противоположном конце леса, и связной явно не понимал, каким образом мы планируем там оказаться раньше них, но тут уже всё было схвачено.

Группы Яхико уже и след простыл, когда я снова закрыл глаза, дабы убедиться, что всё ещё чувствую свои метки для телепортации, которые заранее расставил у подножия гор. До них было что-то около пятнадцати километров, но под проливным дождём и нанесённые на особую, неразмокающую бумагу, они настойчиво маячили перед моим внутренним взором, словно надоедливые мошки, которых невозможно прогнать. Нужно было лишь потянуться к одной из них и исполнить технику. Но пока ещё рано, ждём.

Понадобилось совсем немного времени, чтобы Акацуки добрались до позиции врагов, и я почувствовал, как огоньки вражеских шиноби начинают отдаляться. Как я и думал, в этот раз даже стычки не произошло. Сражаться в превратившемся в сплошное месиво лесу, да ещё в темноте и под проливным дождём, никто не хотел, так как по эффективности такой бой будет сравним с пьяной дракой в коммуналке, и спрогнозировать его исход для любой из сторон было бы чрезвычайно трудно. Тут вообще всё зависело от шиноби Камня, если они захотят драться, драка будет, а если нет, то просто отойдут.

Последив за их перемещениями ещё немного, я примерно понял направление их движения и решил, что пора действовать.

— Фуука, прикоснись ко мне.

— Я всё ждала, когда ты это скажешь, — игриво произнесла она и положила руку на моё плечо.

Я еле заметно улыбнулся, если бы не нужно было задействовать обе руки для техники перемещения, я и сам был бы не против её приобнять, тем более, что она не возражала. Впрочем, Фуука понимала, когда игры уместны, а когда нет, поэтому не демонстрировала своего обычного поведения и мы переместились к моему маячку.

***за некоторое время до этого***

Заросшая невысокой травой поляна в форме неровного круга, радиусом, примерно, пятнадцать метров. Окружающие её деревья сегодня стояли, словно зрители вокруг ринга, к одному из них прислонилась Киара, непрерывно отслеживающая окружение, неподалёку от неё был Узумаки Дзиро, довольно обычно выглядящий шиноби лет тридцати пяти в красно-чёрных одеждах, а напротив меня мой сегодняшний противник — Узумаки Кизу. Парень чуть постарше меня с багровой копной нечёсанных волос, а также взглядом, который можно описать лишь как "смотрит волком". На всей верхней части его лица виднелся безобразный шрам, то ли ожог, то ли ещё что-то, который он и не пытался прикрывать.

Меня предупреждали насчёт него, это самый проблемный товарищ среди всего анклава. Если кратко, то с его родителями, братьями и сёстрами жестоко расправились прямо у него на глазах во время вторжения в Узушио и теперь у него течёт крыша, он хочет лить кровь кумовцев. Мести за родных, конечно, хотели и остальные, но такой маниакальной формы, как у Кизу, эти желания не принимали, так что Сен старался не посылать его на те направления, где он мог встретить шиноби из Тумана или Молнии и сорваться. А ещё, он теперь крайне чувствительно относится к вопросу личной силы и поэтому с нетерпением ждал возвращения того, кто, по рассказам соклановцев, мог раздавить его одним мизинцем. Или же просто хотел надавать ему тумаков и самоутвердиться в личной силе.

Ареной была выбрана поляна в лесу, так как убежище, почему-то, не было оборудовано помещением для спаррингов, а рефери выступал Дзиро. Он был капитаном их команды на недавней миссии и, похоже, чувствовал какую-то ответственность за Кизу, раз без раздумий согласился проследить за его боем.

В целом, всё было готово и мы ждали лишь его отмашки.

— Готовы? — сказал он, на что мы слаженно кивнули. — Начали.

Бой вышел довольно скоротечным. Кизу бесхитростно рванул на меня, стоило только смолкнуть голосу рефери, я же, когда он приблизился, просто поднял руку и откинул его назад, за пределы поляны. Прокатившись кубарем между деревьев и примяв несколько кустарников, он зло вскинул голову и, встав на колено, начал формировать какую-то технику, которая, судя по искрам, плясавшим на его ладонях, принадлежала стихии молнии. Она не представляла для меня ни малейшей опасности, но понимание того, что он вытащил меня на эту поляну только ради этого, начинало раздражать. Я ж, блин, только от Акацуки вернулся, а к ним отправился сразу после того, как сдал свитки Сену, потому что хотел как можно скорее узнать обстановку из первых рук и получить информацию о том, что в принципе творится на войне. Бессонная ночь у них, а потом сразу же по возвращении мне с гордым видом бросает вызов этот щегол, который даже приблизиться не может.

Он довольно долго формировал технику, надеясь, видимо, превратить меня в угли за секунду, но я опередил его, притянув его обратно к себе и на противоходе попытался прописать ему с ноги в живот. На деле попал куда-то в район груди или солнечного сплетения, слишком быстро он летел, чтобы можно было выцеливать, и раздался глухой, но даже по звуку, сильный удар. Противник охнул, согнулся пополам и упал на землю, после чего, к его чести, сразу же, как мог, откатился от меня и начал подниматься, но тут его достиг мой уже второй пинок.

— Достаточно! — прокричал рефери, мгновенно переместившись к упавшему противнику, загородив его от меня, и я отошёл в сторону. Оглашать победителя не требовалось, всем всё и так было понятно.

Дзиро помог своему подопечному подняться. Тот же, встав на ноги, уже без гордыни, но всё равно настойчиво убрал с себя поддерживающую руку капитана и безмолвно направился к убежищу. Зрительного контакта с кем либо из нас он избегал.

— Постоянно за него извиняться приходится, — покачал головой Дзиро, когда он отошёл достаточно далеко, и взглянул на меня. — Прости уж и ты. Ему трудно, сам знаешь.

— Да ладно, — отмахнулся я.

Оглядев поляну и решив, что следов боя не осталось, мы захватили с собой Киару и двинулись по узкой тропинке меж сосен, вслед за ушедшим вперёд парнем.

— А чего вы ему этот шрам на пол лица не сведёте? Кто посмотрит, скажет, что это огнём или молнией попало, — спросил я, нарушая неловкое молчание.

— Он сам не хочет, — грустно ответила Киара. — Говорит, это для того, чтобы не забыть.

— Мы его случайно нашли, — добавил Дзиро, — когда убирались с острова, и семью его, мёртвую уже. Он много чего насмотреться успел, вот и не отошёл до сих пор. Сейчас он опять начнёт, как сумасшедший, тренироваться, а всё из-за того, что ты его по поляне пошвырял.

— Победить он не мог, вы сами видели, — пожал я плечами. Приягивание и отталкивание — это просто ультимативные техники, не понимаю, как можно кому-то проиграть, имея их.

— Он да, а вот я увидел, как минимум, два способа, как тебя можно было достать. А всё из-за того, что ты слишком неаккуратен, но это, — он хитро подмигнул, — можно исправить.

Я ничего не ответил на это и мы спокойно дошагали до ветхой избушки, спустились вниз и вошли в убежище. Там нас уже ждали. Теперь всё население этого маленького бункера собралось вместе и я не мог найти более подходящего времени, чтобы поговорить с ними о моём, так сказать, видении будущего, которое затрагивало их всех. Чуть ранее я интересовался у Сена по поводу того, чем клан планирует заниматься в следующие десять-пятнадцать лет, но, похоже, таких долгосрочных планов пока не было вообще. Мне лишь были повторены давние слова Мио о том, что сначала мы соберём побольше выживших, а потом уже будем думать дальше, однако я видел, что поиски эти успешными назвать было нельзя. Все их поисковые команды возвращаются ни с чем, так ещё и был риск саму команду потерять, как это было в стране Мёда. Тогда я и предложил Сену переселить клан в Дождь, как будет возможность, из-за чего он посмотрел на меня с лёгким недоумением, но всё же сказал, что такие вопросы решаются коллективно, при участии всех Узумаки. Поэтому, мы решили, что когда все соберутся, я публично озвучу свою идею и тогда уже будет принято решение.

И вот, наконец, этот момент настал. Я попросил главу собрать всех в комнате отдыха, той, что с круглым входом, в которую меня в первый раз проводила Киара. Она была самой большой в убежище и весь клан мог в ней свободно расположиться.

Я вошёл в неё самым последним, после того, как все собрались, и, проходя между столпившимися вокруг диванов Узумаки, заметил, что они даже маленьких детей сюда зачем-то притащили. Ну и ладно, не повредит.

Я прошёл к дальней от входа стене, обернулся и внимательно осмотрел присутствующих. Сегодня комната была ярко освещена и я мог хорошо видеть их лица, заинтересованные, серьёзные, равнодушные и одно недовольное, принадлежавшее Кизу. Рядом с Мио сидел Акайо, смазливый, длинноволосый парень лет восемнадцати. Все, кому не хватило сидячих мест, остались стоять на ногах, дожидаясь моей речи, и я решил не тянуть.

— Итак, все вы меня знаете, — начал я, обведя глазами публику, которая ответила мне редкими кивками. — Моё имя Узумаки Нагато, я занимаюсь организацией под названием Акацуки, что в стране Дождя. Это, можно сказать, мой личный проект.

Тут я немного приврал для солидности, личный проект это было слишком сильно сказано. Бойцы Яхико подчинялись ему и только ему, а я, хоть и имел на него определённое влияние, ещё ни разу его, влияние это, толком не использовал. До сих пор это было и не нужно, ведь они не занимались ничем интересным мне, только развивались, тренировались, копили силы. А вот теперь занялись настоящим делом, и мне, как человеку, видевшему возможное будущее, пора было вмешаться и начать принимать более активное участие во всей этой кутерьме.

— Сейчас деревней скрытого Дождя управляет Ханзо Саламандра, — продолжал я, — и если верить тому, что о нём говорят его шиноби, он стал чрезвычайно одержим сохранением своей личной силы, а также не терпит конкурентов. Если я прав, то он попробует избавиться от Яхико, лидера Акацуки, когда тот достигнет определённого уровня популярности, и я этого допустить не могу.

Перед тем, как сказать следующую фразу, я взял небольшую паузу и глубоко вдохнул, словно перед прыжком в воду.

— Я собираюсь сразить Ханзо.

Сказав это, я остался стоять в полной тишине. Публика замерла в исступлении, у Мидори, которая сидела рядом с Мио, глаза и вовсе по форме начали напоминать монеты в десять рьё. А потом зал разразился возгласами, удивлёнными, вопрошающими, кто-то даже начал спорить между собой, я же стоял и ждал, когда в помещении станет потише.

— Безумие! — выразил общую мысль Хиро, чуть ли не подпрыгнув на диване. — Ханзо стоит над тремя саннинами, он один из сильнейших шиноби в мире!

— Хиро прав, — сказал Дзиро. — Даже с глазами Бога сражаться с ним опасно, ты себя переоцениваешь.

Я поднял руку, призывая зал к тишине, и снова заговорил.

— Я понимаю ваш скептицизм, но поверьте, в данной битве мне ничего не будет угрожать. Если ситуация станет слишком плохой, я всегда смогу переместиться сюда. Однако о чём я в действительности хотел поговорить, так это о том, что мы будем делать в том случае, если у меня всё получится. После того, как Ханзо умрёт и власть в Дожде захватят Акацуки, я предлагаю вам переселиться в Дождь.

У слушателей это предложение энтузиазма не вызвало, судя по кислым минам старшего поколения. Хотя Сен, к примеру, не был так уж против этой идеи, когда я рассказал ему о ней. Сказал лишь, что для этого должны сложиться подходящие условия, не уточнив, правда, какие.

— Я понял, что ты хочешь посадить там свою марионетку. Малореалистично, но допустим,— снова заговорил Дзиро. Я давно заметил, что он имеет привычку говорить от лица всех и явно обладает тут неслабым авторитетом, к тому же, был старше и опытнее Сена. Может, именно поэтому он отослал его подальше? — Но переселяться во время войны? Нет. К тому же, нас ещё слишком мало.

— Переселиться можно будет, когда война закончится. Я не говорю, что это надо делать прямо сейчас. А ваши поиски Узумаки, уж извините, но пользы не приносят, поэтому я считаю, что нужно изменить тактику. Вместо того, чтобы прятаться под землёй, следует выйти на свет, под защиту селения шиноби, и громко заявить на весь мир, что клан Узумаки всё ещё существует. Если об этом узнает каждый шиноби в мире, тогда выжившие сами будут нас искать.

Теперь в помещении слышались лишь тихие перешёптывания. Видно было, что клан не принял мои слова в штыки, а значит, был шанс на их согласие. Подозреваю, что они действительно не захотят переселяться во время войны, и это разумно. Лучше было сделать это после неё и выиграть себе пятнадцать-двадцать лет спокойного развития. Хотя для меня было бы лучше начать собирать все лояльные мне силы в один кулак как можно раньше, но и так сойдёт.

— Я не призываю вас принимать решение прямо сейчас, пожалуйста, подумайте и хорошо всё взвесьте.

Сказав это, я сошёл с импровизированной сцены и двинулся в зал. Там меня уже встречали светящиеся от вопросов соклановцы, а также Мидори, которая всё выступление смотрела на меня так, будто я сказал, что собираюсь собрать всех биджу и захватить мир. С ней поговорить так и не удалось, так как меня сразу же завалили вопросами все остальные, особенно людей интересовало, на каком положении клан должен войти в состав Дождя. Но ничего из этого мы с Яхико и Конан ещё не обсуждали, более того, они пока вообще не подозревали о своей будущей конфронтации с Ханзо и это был довольно тонкий момент. Если я предложу им захватить власть прямо сейчас, то Яхико, скорее всего, откажется, так как он всё ещё уважал Саламандру. Но если он действительно предаст его в будущем, то Яхико может изменить своё мнение. Уж Акацуки-то отношение к Ханзо точно изменят.

После этого я во всеуслышание объявил, что иду отсыпаться, и вышел из комнаты, дав клану возможность пообсуждать и посовещаться. Шёл я прямо по коридору в одну из комнат, выделенных под спальню лично для меня. По моей просьбе Сен отдал мне её вместе с футоном и теперь у меня было постоянное место, где можно было отдохнуть и покемарить. Этим я и собирался заняться перед тем, как на следующий день отправиться в путь, как вдруг меня догнала Мидори.

— Нагато.

Я с усталым видом обернулся, прекрасно узнав этот тон.

— О, кажется, я уже знаю, что ты собираешься сказать.

— Я лишь выражаю общее мнение, — сказала она, положив руку на талию. — Они считают, что тебе лучше отступить, а от себя могу добавить, что ты сумасбродный кретин.

Я слегка улыбнулся.

— Это не новость.

Я слишком хорошо знал Мидори и мог сказать, когда она злится по настоящему, и сейчас был явно не тот случай, она лишь высказывала своё мнение обо мне. Ну, а если она знала меня так же хорошо, как и я её, то понимала, что такие слова меня не остановят.

Серьёзность сходила на нет, мы продолжали смотреть друг на друга и на моём лице постепенно появлялась улыбка, вызвавшая её слабое подобие на лице девушки. Два месяца ведь не виделись, а ещё так толком и не говорили.

— Может, зайдём ко мне? Там чайник есть, вторую кружку только принести надо.

Она с радостью кивнула и мы так и поступили. Комната моя была небольшой, да я и не просил большего. Обычная прямоугольная каморка со шкафом и футоном, благо хоть столик был, обычный, низкий, за которым нужно было сидеть на полу. Вскоре раздался свист вскипяченного чайника на фуин-плите, я разлил его содержимое по кружкам и воздух наполнил приятный травяной аромат.

— Ну, как ты тут? — спросил я, отставив пока кружку. Не люблю хлебать кипяток.

— Неплохо. Ко мне относятся так, будто я одна из них. Ты им пригрозил чем-то?

Я усмехнулся.

— Ха, нет конечно, просто они знают, что ты важный для меня человек. А я важный человек для них.

Мидори потупила взгляд и опустила голову, я же начал дуть на свой напиток. Разговор неспешно потёк дальше, Мидори начала жаловаться на то, что здесь даже размяться как следует было негде. Как следует — это с фаерболами и всем остальным, так как в бункере ими особо не покидаешься, а на поляне нельзя, демаскировка. И тогда мне вдруг захотелось предложить ей развеяться.

— Завтра я собираюсь помочь Акацуки в кое-каком деле, там можно развеяться. Хочешь пойти?

Мидори крепко задумалась. Она не любила дождь и сама говорила, что ценила здешний покой и определённость больше, чем пребывание в непонятном статусе среди Акацуки. Ни с одним из них она близкого знакомства так и не завела, хотя Яхико старался, да и с Узумаки она не сказать, что спешила сближаться. Я, в принципе, тоже не спешил записывать в друзья всех встречных-поперечных, поэтому тут мы были похожи.

— Не хочу обратно в Дождь, да ещё и на войну, — сказала она, не глядя на меня..

Я понимающе промолчал.

— Ты ведь теперь сюда будешь приходить спать? — внезапно спросила она, и я глянул на воткнутый в угол комнаты кунай с печатью-маяком, скрытой под слоем ткани, намотанной на рукоять.

— Да, наверное. Теперь удобно.

— Хорошо.

Через полчасика мы разошлись и я завалился спать. На следующее утро (для меня утро, для всех остальных было уже около восьми вечера) я вышел из комнаты и сразу направился к выходу, решив перекусить уже у Акацуки, чем там сегодня Сумико-чан пошлёт. Это деревенская девчушка, которую они наняли в качестве повара, так что тем, кто находился в лагере, готовила еду она и делала это невероятно вкусно. Как-то в прошлый визит я не догадался оставить там один из моих кунаев-маячков, ну да ладно, лететь не долго. И уже у выхода услышал мелодичный голос.

— Уже уходишь?

Я обернулся и увидел привлекательную, длинноволосую женщину в розовом ги, что с интересом смотрела на меня. Фуука Узумаки, ещё один персонаж из аниме, которого я совершенно не ожидал тут встретить.

Первоначально я вообще не понял, кто она такая, Мио просто представляла мне незнакомых членов клана по порядку и эта женщина была последней. Тогда её имя мне ничего не сказало, всё-таки это филлерный антагонист из какой-то арки про псевдоджинчурики и нашествие зомби в Конохе, а я вообще плохо помнил филлеры. Но затем Мио отозвала меня в сторонку и предупредила, что она, дескать, может высасывать чакру из людей разными интересными способами и что я должен быть осторожен, так как обладатель столь примечательной чакры её точно заинтересует. Тогда-то я, наконец, соединил воедино её способности, имя и внешность, и вспомнил ту самую деваху, что домогалась до Наруто в одном из филлеров. Сказать, что я удивился, значит ничего не сказать, неканонный персонаж оказался не только настоящим, так ещё и Узумаки.

Я посмотрел ей в лицо, стараясь, чтобы взгляд не соскальзывал на довольно соблазнительные формы, которые её одежда только подчёркивала, и ответил:

— Ага, Акацуки нужно помогать.

— А я вот тоже хотела прогуляться.

Мне вспомнилось предупреждение Мио.

— Боюсь, что тебе не понравится. В стране Дождя сейчас не очень с развлечениями.

Она тихо засмеялась и подошла ближе с милой улыбкой.

— О, за меня не беспокойся, я умею развлекаться.

И тут мне вспомнилось, что она ведь тоже могла использовать все пять базовых стихий, а значит, действительно могла помочь с одной проблемой, которая мешала Яхико и компании поймать вот уже месяц как бегающих по лесу диверсантов. Я бы, конечно, мог справиться и сам, но вот всего одна хорошая техника земли, в которой я, так некстати, был ещё совсем новичком, могла бы сильно упростить дело. Нужно было что-то такое, чем можно достать с глубины большую группу людей, и возможно, что Фуука сможет помочь.

— Слушай, а как у тебя с земляными техниками?

***

Картинка перед глазами мелькнула, поляна с видом на мрачный бурелом сменилась на предлесье с растущими на некотором расстоянии друг от друга деревцами. Лес тут уже заканчивался, дальше начиналось подножие гор, и оказавшись здесь, я тут же прикрыл глаза, прислушиваясь к звукам и своим внутренним ощущением. Конфигурация очагов в лесу не изменилась, но теперь мы стояли под другую сторону от них, и они двигались к нам. До встречи оставалось где-то минут двадцать, если не меньше, полно времени, чтобы подготовиться.

Оглянувшись, я увидел немного отошедшую в сторону Фууку, которая ещё не привыкла к такому способу перемещения и пыталась прийти в себя. Решив не мешать ей, я вытащил из кустиков под деревом свой кунай, обтёр его и положил в сумку. Остальные в других местах пусть пока остаются, я раскидал их по лесу на случай, если каменюки попытаются сменить направление.

Фуука довольно быстро пришла в себя и мы стали ждать, когда на нас выйдут враги. Мандража ни у кого из нас не было, ибо каждый был уверен в своих силах, я так вообще рассчитывал закончить бой меньше, чем за минуту, как вдруг где-то за километр до нас приближающиеся источники словно что-то скрыло. Вторая группа, преследовавшая их, остановилась в непонятках, но я знал, что это было — они нырнули под землю. Все знают, что если хочешь скрыться от сенсора — уходи под землю, так как она отлично экранирует чакру, а если хочешь скрыться конкретно — ещё и очаг приглуши. Скорость передвижения, конечно, сильно пострадает, но тогда тебя сможет обнаружить только исключительной силы сенсор, вроде Киары. Ну, и ещё те, у кого сенсорика на землю завязана.

Я бы их тоже не заметил, на таком расстоянии я их уже не чувствую, но им очень не повезло в том плане, что сегодня шёл дождь и я напитал его своей чакрой. Если они подойдут хотя-бы на сто метров, я почувствую их, ибо никто, кто промок до нитки под моим дождём, не сможет от меня скрыться.

Время тянулось, как кисель. Я создал несколько клонов, чтобы отправились к другим меткам на случай, если они изменят маршрут, но в итоге это оказалось излишним. Я видел их очаги словно через матовое стекло, они были слабыми, размывались по области и словно сливались в единое целое, но всё же я чувствовал, как они медленно приближаются к нам широкой цепью. Слишком широкой.

Тц. Всех за раз не достать, техника у Фууки не такая масштабная. Надеюсь только, что остальные вылезут, когда почуят сражение, а то за всеми по одиночке гоняться придётся. Я развеял остальных клонов и создал ещё два, после чего показал Фууке приготовиться. Несмотря на предстоящий бой с кучей ивовцев, она выглядела довольно расслабленно. Лик человека, который и не надеялся встретить тут достойного противника, прямо как я.

Мы дождались, пока враги не окажутся прямо под нами, после чего она, по моей команде, молниеносно сложила череду печатей и прижала руки к земле.

— Стихия земли: землятресение!

Всё вокруг нас заходило ходуном. Земля пошла сетью трещин и задрожала, живописный предлесок, какой можно было бы увидеть на картинах с пейзажами природы, в мгновение ока оказался изуродован выступающими один над другим островками земли, что кружили и скреблись друг о друга так, будто хотели стереть себя в порошок. Деревья падали, не в силах выдержать мощь землетрясения, и всё это сопровождалось глухим рёвом откуда-то из подземных недр, рёвом пришедшей в ярость земли.

Единственное спокойное место во всей округе было на небольшом пятачке вокруг нас. Довольно странное ощущение, на самом деле, когда вокруг тебя всё со страшной силой ревёт и дрожит, а ты стоишь спокойно и даже лёгкой вибрации не чувствуешь.

Шиноби Камня не заставили себя ждать. Первый из них выскочил прямо перед нами и сразу же сгорел в пламени стоящего наготове клона. Двое других так же быстро встретили свою судьбу в виде сгустков огня и молнии, и только сухой треск от последней смолк, как мои уши уловили захлёбывающийся крик откуда-то из-за спины, где стояла Фуука, после чего он резко оборвался. Всё это действо напоминало ту игру, где нужно было бить кротов молотком, и мы с Фуукой были в ней чертовски хороши. Те камневики, что в панике повыскакивали вокруг нас, были абсолютно беззащитны в момент появления из земли и поэтому легко умирали от дальнобойных техник, но тут к нам решили присоединиться те, кого землетрясение задело меньше и которые вылезли в стороне от нас. Если бы не Фуука, я бы просто разнёс всё вокруг себя великим отталкиванием и дело с концом, но с ней нам пришлось сначала закрываться от их ответного залпа из огня и острого железа с помощью земляных стен, а затем атаковать в ответ, в чём сильно помогли мои клоны.

В итоге камневеки пали в неравном бою, я с риненганом и Фуука с её широчайшим диапазоном техник стали для них непреодолимым препятствием. Я не мог не отметить ту лёгкость и мастерство, с которыми она их применяла и невольно задавался вопросом, а сколько ей вообще лет? Со мной-то понятно, у меня сильная предрасположенность к ниндзюцу благодаря глазкам, но у неё-то нет. Да, она может высасывать чакру разной стихийной окраски, но бонуса именно к обучению техникам у неё быть не должно, значит, учить и отрабатывать их она должна была своими силами, силами обычной куноичи. И вот то, сколько лет у неё заняло освоение всех пяти стихий, меня и интересовало, у нормального шиноби это заняло бы лет десять при одинаково хорошей прерасположенности ко всем стихиям, а она выглядела лет на двадцать пять максимум. Конечно, вполне возможно, что она начала усиленные тренировки в пятнадцать или раньше, она же из боевой ветви, но что-то подсказывало мне, что здесь не всё так просто. Но раз уж спрашивать у женщины её возраст неприлично, я молчал по этому поводу.

Почти сразу после того, как мои клоны добили своих врагов, а последний шиноби Камня встретил жуткую смерть в сломавших его тело малиновых локонах Фууки, к нам подоспели Акацуки. К их прибытию всё было кончено, местность была усеяна телами тех, кого не раздавило под землёй, а посреди всего этого стояли мы, уже успевшие передохнуть и поболтать о своём.

Акацуки были в восторге. Ещё бы, сами просто по лесу прогулялись, а врагов уничтожили другие, хотя для всех них я уже как бы являлся членом их организации, но непостоянным. Меня мало-мальски знали, а вот Фууку не знал никто, и это было хорошо. Сейчас здесь было достаточно одной красной шевелюры, её же лицо, волосы и даже половую принадлежность скрывал плащ и для всех она сейчас просто безымянный шиноби.

Яхико, в отличии от своих подчинённых, излучал лишь мрачную удовлетворённость. Взрощенное на протяжении многих лет миролюбие не позволяло ему радоваться чужим смертям, однако он уже успел повидать, что такие вот диверсанты могли сделать на вражеской территории, зрелище сожжённых и опустошённых деревень хорошо прочищает мозги разного рода идеалистам, верящим в мир во всём мире. Думаю, что сейчас идёт процесс превращения из мальчика в мужчину, но главное — нужно, чтобы он понял, что на самом деле означает быть командиром. Как это, нести ответственность за жизни подчинённых и справляться с их неизбежными смертями, а то уже был инцидент, когда они чуть не потеряли товарища и Яхико чуть в запой не ушёл.

Дело было сделано. Акацуки решили вернуться обратно в деревню и отметить выполнение миссии, пока связной будет докладывать своему начальству, мы же с Фуукой были вынуждены отказаться. Я сказал, что у нас есть ещё дела и мы устремились в другом направлении. На самом деле я просто доставил Фууку убежище, чтобы не добиралась сама, да и самому не мешало бы отдохнуть по человечески, одежду просушить хотя бы. А затем ко мне внезапно прижались и одарили самым настоящим поцелуем. Я, честно сказать, не особо сопротивлялся, лишь насторожился, когда из меня начали понемногу тянуть чакру, но тут она сама уже не стала делать лишнего и разорвала поцелуй, поблагодарив напоследок за вечер и сказав, что у меня действительно чудесная чакра. Странная она, ведёт себя так, будто я её на свидание сводил, а не на войну, но что уж тут поделать.

Помывшись и отдохнув, я вновь отправился к Акацуки. Спокойные времена скоротечны, особенно на войне, и пока они не закончились, ребята Яхико планировали насладиться ими, а также набраться сил перед следующей миссией, которую они, без сомнения, примут, какой бы она не была.

Так прошло полгода. За это время Акацуки ещё немного разрослись, а также сделали себе имя среди шиноби, не без моей помощи, конечно. Я, как обычно, старался не лезть там, где они могли справиться сами, но иногда всё же присоединялся. Думаю, что поворотной точкой, после которой шиноби Дождя окончательно стали воспринимать Акацуки чем-то большим, чем просто кучкой наёмников, стала битва при Могами, как её окрестили в дальнейшем. Могами — это река, а Хиконэ — замок с небольшим поселением вокруг, который на ней стоял. Он был захвачен скрытым Песком ещё в начале войны и являлся занозой в заднице у всей южной группировки войск, так как враг вцепился в него намертво. Ниндзя Песка — это тот редкий случай, когда шиноби сражаются чисто за территории, так как для пустынной страны Ветра жизненно необходимы плодородные земли, и отодвинуть их — задача скрытого Дождя, ибо Коноха, с которой сейчас союз, по большей части сражается на севере, с Камнем.

Инициатива исходила от меня, это я предложил Яхико попробовать выбить Песок из Хиконэ, ибо знал, что у Дождя на это просто не хватало сил из-за обязательства оказывать поддержку Конохе на их фронтах, а Песок сильно досаждал. На самом деле, именно Песок сейчас угрожал позициям Дождя больше всего, если до конца войны эта крепость будет ими удержана, то они получат и все окрестные территории, а это единственные территории в этой стране, на которых из-за меньшего количества осадков ещё была возможность выращивать традиционные культуры. И если бы Акацуки выбили их оттуда в одиночку, то покрыли бы себя вечной славой, а в Дожде просто не осталось бы шиноби, который бы не знал имени Яхико.

Но в одиночку не получилось. Яхико, хоть и с опаской, но согласился, в его глазах это, наверное, была чистейшая авантюра, но он уже достаточно уверовал в мою способность делать невероятное, поэтому согласился и подал запрос наверх. Командование в Дожде не только дало добро, но ещё и выслали отряд поддержки, да немалый. Сорок шиноби с костяком из джонинов, плюс сами Акацуки, тридцать два человека, вот и вся группа штурма. Пытаться брать такими силами замок, в котором, по крайней мере, триста шиноби, чистое самоубийство, нас должно было быть вдвое больше, как минимум, и это понимали все. И какие же ошарашенные лица были у шиноби Дождя, когда Яхико, с моей подачи, объявил им о том, что на штурм пойдут только Акацуки, а остальные выступят резервом, который придёт на помощь в случае чего. Перед этим, правда, я пятнадцать минут уговаривал его провести штурм именно так, как говорю я, там были и обещания, и клятвенные уверения с моей стороны, что Акацуки не понесут потерь и почти всё сделаю я сам. Всё это было, конечно, понту ради, взять в тридцать человек целый замок, да ещё и перед такими зрителями... Не было сомнений, что они раструбят об этом всему Дождю по возвращении, что нам и нужно было. В итоге он согласился, пообещав разбить мне морду, если хоть один его человек погибнет, я же взял с него слово исполнить любое моё желание, если у меня всё получится. На том и порешили.

Нападать решили рано утром, когда солнце только-только начало выглядывать из-за горизонта. Замок, как и реку, было хорошо видно с того лесистого пригорка, на котором затаились мы с Акацуки. Группа поддержки, а точнее зрители, расположились чуть поодаль, так, чтобы хорошо видеть происходящее.

— Движения не видно, — пробормотал я, отнимая подзорную трубу от

глаза, после чего спрятал её в подсумок.

До замка было метров шестьсот по открытой местности, пока что мы были укрыты тенями деревьев, но стоит нам выйти из под них, как нас тут же заметят.

— Готов? — повернуля ко мне Яхико.

— Конечно. Ты лучше скажи, ты помнишь, что им, — мотнул я головой в сторону дальнего учаска леса, — говорить?

— Что мы сделали всё вместе. Нагато, ты уверен?

В его голосе отчётливо звучала вина, он не любил присваивать чужие заслуги, но сейчас от него требовалось именно это. Наши зрители должны будут думать, что в штурме участвовали все Акацуки, хотя на на деле всю работу сделаю я.

— Абсолютно, — кивнул я. — Если хочешь, можешь присоединяться, но тогда я не гарантирую, что обойдётся без потерь.

Яхико отошёл в сторону, борясь с внутренними противоречиями, и я, не став дожидаться ответа, рванул вперёд.

Укрытие осталось позади, печать, техника, и тридцать теневых клонов в плащах устремились вперёд, к твердыне, я же отделился от группы и двинул к реке. Быстро добежав до неё и скачками преодолев пологий берег, я с плеском прыгнул на гладь воды и рванул вниз по течению, туда, где её русло проходит ближе всего к стенам. Теперь движение на них было видно невооружённым глазом, пока бежал, я наблюдал, как за двести метров до цели в клонов полетели первые техники, которые они без проблем поглащали. За сто метров им навстречу выбежали шиноби и были сметены волной техник, клоны остановились лишь на мгновение, после чего продолжили путь. В их планы не входило сражаться перед стенами, нужно было запрыгнуть на них или проникнуть в само поселение, чтобы навязать бой там. Вскоре у них это получилось, я понял это по звукам боя, что сместились внутрь стен, а также по прилетевшим воспоминаниям нескольких неаккуратных клонов, значит, пришла моя очередь.

Не торопясь,я сложил длинную серию печатей, хлопнул руками по воде и произнёс:

— Стихия воды: многоголовая гидра.

Стихия забурлила, вспенилась, после чего вокруг меня выросли шесть широких водяных колонн, что начали изгибаться и постепенно приобретать черты гигантских змей, с головами и раскрытыми пастями. Не обязательно было выкрикивать название техники, но тут я просто не удержался. Ещё незабвенный Спрут начинал разрабатывать её на базе своих водяных хлыстов, а я вот, наконец, закончил его дело и получил технику многоголовой гидры. Это был первый раз, когда я использовал её в боевой обстановке и надеялся,что она покажет себя хорошо.

Она показала себя изумительно. Шесть голов гидры высились над крепостными стенами на добрый десяток метров, причём они были довольно толстыми и если бы тут не было реки, то я потратил бы просто неприличное количество чакры, чтобы создать столько воды. Те, кто были на стенах, выглядели весьма шокированными, и когда я направил несколько голов вперёд, они снесли стену, как таран. Раздался грохот и крики обороняющихся, теперь защитники крепости были заняты мной и моими клонами, и Акацуки, увидев возможность, начали подходить.

Я начал аккуратно выводить головы из пролома, поднявшаяся пыль не позволяла увидеть повреждения, но я надеялся, что постройки не пострадали, или хотя бы не сильно. Это поселение вокруг замка было проблемой, из-за него что клонам, что песочникам приходилось сражаться аккуратно, и тут дело не только в человеколюбии (с их стороны-то уж точно), а в том, что им нужна не только земля, но и жители. Городское население в войнах шиноби никто обычно не трогает, ибо если ты выиграешь, то они будут давать тебе заказы, чего нельзя сказать о деревенских. Они выращивают еду для твоих врагов, поэтому выкосить пару деревенек — неплохой способ подпортить противнику жизнь. Но вот что интересно, ещё ни одна деревня на юге не пострадала, и даже попыток нападений не было. По мнению многих, это говорит о том, что даймё Ветра серьёзно нацелился на эти территории и договорился с Казекаге, и теперь на всё, захваченное скрытым Песком, падёт власть нового феодала по окончании войны.

Огненные стрелы полетели в мою сторону со стен, и одна из голов кольцами обвилась вокруг меня, пока остальные принялись таранить позиции врагов. Я бросил взгляд влево, в сторону леса. Акацуки уже почти добежали до условленных рубежей, им никто не мешал, значит, все ниндзя заняты мной. Хорошо.

Постепенно песочников становилось всё больше и они начинали давить. В головы начали лететь техники молнии, они не останавливали их, но немного лишали подвижности, и теперь эффективно атаковать ими стало сложно. Но я пытался, как мог размахивал ставшими неповоротливыми, длинными телами, а две головы сразу обвили меня почти вплотную, защищая от техник и железа. Это продолжалось до тех пор, пока не подоспел шиноби со светящимся на грани видимости мечём и не начал, как Геракл, срубать головы гидры одну за другой. Собственно, она на то и гидра, чтобы восстанавливаться, но тут я уже понял, что делать здесь больше нечего и пора менять диспозицию.

Позволив технике ослабнуть, я в тот же миг применил великое оттлакивание, разметав всех вокруг меня, и пока они были выведены из строя, устремился внутрь стен.

Небольшое поселение в пятьдесят домиков выглядело пустынным, если не заброшенным, всех защитников стянули на себя мои клоны. Надеюсь, что все жители просто попрятались в подвалах или где-нибудь ещё, ведь учитывая, что весь этот кипишь у них дома начался с моей подачи, я чувствовал определенную вину за собой, что своими амбициями не даю им жить спокойно. Я двинулся к центру, где был замок и прилегающие к нему зелёные территории, встретив и обезвредив по пути нескольких шиноби Песка. Замок действительно был окружён чем-то вроде сада, и добравшись до него, я создал клона и тут же его развеял, давая сигнал остальным.

Остальные копии, те, кто остались в живых, начали смещаться ко мне. Шиноби Песка знатно проредили эту толпу, хотя и сами понесли потери, и теперь, сами того не понимая, стягивались в мою сторону. Отступать и одновременно сражаться было сложно, поэтому их ряды сократились ещё немного, и через минуту битва шла уже вокруг меня. Недобитки с реки тоже были здесь, Яхико уже вот вот появится, так что пора было делать завершающий ход. Сконцентрировав чакру, я развёл руки и выпустил особо мощное отталкивание, сравнявшее с землёй всё в радиусе двухсот метров вокруг меня.

Сад при замке перестал существовать, как и передняя часть этого замка, теперь картина была такая, будто здесь упал метеорит и не оставил ни одной живой души. Яхико с компанией прибыли как раз вовремя, чтобы засвидетельствовать падение замка Хиконэ, а также захватить оставшихся в живых пустынников.

По итогам битвы мы получили замок Хиконэ назад, а также довольно много пленных, выживших среди врагов оказалось лишь самую малость меньше, чем мёртвых. Это и понятно, моё отталкивание, посмотреть на которое собралась вся крепость, больше калечит, а не убивает.

Вид у шиноби Дождя, которые вошли в крепость после того, как Акацуки связали и уложили пленных был... потерянным. Они водили головами по сторонам, оглядывали случайные разрушения то тут, то там, и вслушиваясь в тишину, а когда вошли на поле, которое раньше было садом, и увидели, как больше сотни грозных шиноби Песка лежат мордами вниз, а Акацуки продолжают деловито связывать остальных, и вовсе пораскрывали рты. И это они ещё думают, что Акацуки работали вместе. Интересно было бы посмотреть на их рожи, если бы они узнали, что всё это сделал один человек.

По итогу, можно было сказать, что цели я своей добился, Яхико был на коне. Что уж тут говорить, если бойцов Акацуки даже пригласили на пирушку в деревню Дождя, ну и мне с ними идти пришлось. Я носил тот же чёрный плащ с высоким воротником, что и каждый из организации, так что для всех я был одним из них и не прийти не мог. Звездой вечера был Яхико и все, в основном, слушали рассказы его и его друзей, а им тоже было что рассказать. Клоны, как оказалось, собрали на себя не всех и Акацуки встретили ожесточённое сопротивление, как только вошли в крепость. Враги были мною уже потрёпаны, но их было немало, так что было в тех рассказах и про геройство, и про махачи, в общем, всё, как шиноби любят. Однако свою долю внимания получил и я, все видели мою водяную технику и то количество клонов, которое я смог создать, так что тоже пришлось пить и рассказывать. Шиноби мы за вечер повидали много, очень много, все хотели посмотреть на тех, кто разнёс Песок в пух и прах, так что Яхико теперь реально знали все.

Уже после празднества, когда стимпанковские небоскрёбы скрытого Дождя остались позади, я спросил его, не задумывался ли он когда-нибудь возглавить Дождь, мол, уж с таким-то именем среди шиноби уже можно было об этом задумываться, на что он лишь посмотрел на меня и ответил:

— Я лишь хочу принести мир.

Я улыбнулся, в очередной раз толкнув землю, не обращая внимание на стекающий с волос на землю пот. Как ни посмотри, а всё развивается благополучно, за эти полгода Акацуки кратно увеличили свою популярность и Ханзо, должно быть, уже чувствует опасность. Конечно, для моих планов не обязательно было свергать его, всегда можно было и договориться, но есть ещё фактор Данзо. Он ведь в каноне подбил Саламандру уничтожить их, и пока что ничто не указывает на то, что здесь он будет действовать по другому.

Закончив на сегодня с отжиманиями, я вытер со лба пот и хотел было уже приступить к следующему упражнению, как вдруг рядом появился Белый, и прежде, чем я успел задать вопрос, он уже на него ответил.

— Яхико отравили.

Глава 29

— Что произошло!? — выкрикнул я, вбегая в сырую пещеру, которую группа во главе с Яхико использовала, как временное укрытие на миссии, и воочию увидел то, о чём рассказал мой шпион.

Четверо человек лежали на холодном полу пещеры вокруг уже остывшего котелка с какой-то похлёбкой, а пятый, Ичиро, кажется, метался между ними, пытаясь привести их в чувство. Завидев меня, он на миг оторвался от своего занятия и со злостью выпалил:

— Кен! Он отравил их. Не стой, приведи сюда Кику, живо!

Я скрипнул зубами от злости, кулаки непроизвольно сжались. Я знал, что Яхико вместе с несколькими своими людьми пошёл на разведку по заданию деревни Дождя и ничего экстраординарного в этой миссии не было, уже через неделю они должны были вернуться домой, и тут, внезапно, случилось такое. Отравление! Нет, в каноне этого точно не было. Значит, моё вмешательство уже начало приносить плоды, история сдвинулась, но Шинигами неотвратимый, почему же так не вовремя, а?

Проигнорировав его требование, я создал несколько клонов, которые быстро подхватили за руки всех лежащих и переместились в лагерь. Я проделал то же самое с протестующим Ичиро, даже пришлось повысить голос, чтобы он успокоился и стоял смирно. Рядовые члены Акацуки не знали в подробностях о моих техниках, но объяснять сейчас времени не было.

Переместившись обратно в деревню, я отпустил отшатнувшегося мужика и стал наблюдать, как клоны затаскивают пострадавших в большую палатку, служившую Акацуки медпунктом. Мы оказались возле главного здания в лагере — штаба, к крытому крыльцу которого я прикрепил печать-маячок, а вокруг царило непривычное оживление, даже деревенские повысовывались из своих жилищ, чтобы посмотреть, что происходит. Все члены организации были в курсе о произошедшем благодаря мне, а к палатке уже неслась на всех парах ирьёнин Акацуки, Кику-чан, как её все называли. Милая девушка с собранными в хвостик волосами, которая всегда старалась всем улыбаться, сейчас выглядела непривычно бледной и серьёзной, уже знала, что произошло и какая помощь требуется. За ней спешили ещё несколько членов Акацуки, видимо, с намерениями как-то помочь, но как только она скрылась внутри, вход в палатку перегородил здоровенный шиноби с ушами, как у Будды, чем красноречиво намекнул, что Кику-чан сейчас лучше не мешать. В итоге, вся собравшаяся толпа вынуждена была растерянно стоять на улице, вымокая под мелким и противным дождём.

— Какого биджу там произошло!? — громко спросил Рюга и все взгляды обратились ко мне.

— Ичиро пусть расскажет, — кивнул я в сторону только пришедшего в себя шиноби, а сам начал доставать из сумки свиток, в котором хранил плащ Акацуки.

Все посмотрели на Ичиро, и он со злостью прошипел:

— Кен, ублюдок! Он отравил еду, а сам скрылся!

— Кен?

— Какого хрена?

Пока я кутался в плащ, несколько человек начали возмущённый гвалт, на голову предателя посыпались проклятия, хотя, предателя ли? Нельзя ведь предать того, кому никогда не был верен, а кому он служил на самом деле, ещё предстояло выяснить. Я, конечно, поймаю его, прямо сейчас его должен вести Белый, а затем придётся его допросить. Не думаю, что мы найдём у него противоядие, это было бы слишком удачно, но поймать его всё равно полезно.

Возмущения слышались отовсюду, кто-то предлагал немедленно выдвинуться за Кеном и предать его суду, даже не смотря на то, что никто не знал, куда он направился, но больше всего распалялся Рюга.

— Как ты мог его отпустить!? — негодовал он.

— Он был слишком быстр! Я дозорным был, он выскочил оттуда, ранил меня, — Ичиро чуть дотронулся до своей руки, наспех замотанной бинтом, а затем понуро опустил голову — я просто не успел...

Рюга хотел ещё что-то сказать, без сомнения, обидное, но я прервал его, хлопнув пару раз в ладоши и привлекая к себе внимание.

— Послушайте меня, сейчас не время ссориться, у нас проблема и её нужно решать! Акацуки временно обезглавлены, и пока Яхико не придёт в себя, нужно выбрать нового лидера. Это первое, что нужно сделать. Я предлагаю Конан.

Стоявшая в стороне девушка встрепенулась, услышав своё имя, отвернулась от медпункта, с которого не сводила глаз, и посмотрела на меня. Сейчас она была сама на себя не похожа. Та самая Конан, которая ни разу на моей памяти не теряла самообладания, сейчас стояла бледная, как призрак, и нервно теребила пальцы. Во всём её облике читались такие испуг и растерянность, что я даже усомнился, хорошая ли это была идея.

— Думаю, это разумно, — вдруг заговорил Араки. — Конан вторая в Акацуки и всегда находилась подле Яхико. Я думаю, лидер одобрил бы это решение. Я за.

Люди хмуро кивали и тихо переговаривались, начали подниматься руки, и вскоре большинством голосов новым лидером была избрана Конан. Она явно была не очень рада такому вниманию к своей персоне, особенно сейчас, когда ей едва удавалось сдерживать слёзы и все мысли наверняка были только о Яхико. Но всё же она понимала, чем грозит в такое время нерешительность, а также и то, что она лучше всех подходила на эту должность, будучи, по сути, его замом. Поэтому она собралась с духом, подняла голову и громко объявила.

— Хорошо, с этого момента я ваш новый лидер! До тех пор, пока не поправится Яхико, селение находится на осадном положении, — сказала она и замолкла, о чём-то задумавшись. —Действуйте, как учили. Возможно, на нас скоро нападут, так что всем быть готовыми обороняться.

Акацуки подчинились и тут же разбежались по сторонам. Если не ошибаюсь, это означает, что у них теперь повышенная степень боеготовности, будут валить всех, кто приближается к деревне и при этом выглядит похожим на шиноби. Я же остался стоять на месте, так как для меня работы тут не было. Нужно было дождаться Белого.

— Чёртов Кен... — в сердцах произнёс я, оглядываясь по сторонам, а затем подошёл к Конан и тихим голосом начал говорить. — Слушай, так как ты теперь лидер, я считаю, что ты должна знать. У меня есть обоснованное предположение, что этот Кен на самом деле был агентом Дождя и действовал по приказу Ханзо.

— Даже если так, то что? Нам готовиться к нападению из Дождя?

— Пока не знаю. Но, думаю, что больше никто не скажет, что я параноик, раз беспокоюсь о таком.

Конан подняла на меня полный недовольства взгляд, из чего я сразу понял, что слышать аргументы в духе "я же говорил" она сейчас не хочет. Но серьёзно, это ведь и их упущение! Мидори ведь предупреждала их насчёт этого Кена, я тоже, и Яхико пообещал за ним приглядывать, а что в итоге?

— Если я прав, — продолжал я, — то в будущем нас ждёт конфликт с Ханзо.

— Ханзо... — устало сказала она. — Мы не знали его лично. Все его привыкли идеализировать, а Яхико говорил, что он стремится к миру, как и мы.

— Легко поддаться общему мнению, — кивнул я. Возможно, Ханзо и был именно таким в глубине души, жаль только, что поддался манипуляциям Коноховского Ястреба. — Но мне интересно, почему он решил действовать именно сейчас? Вы ведь не совершали никаких затмевающих его подвигов в последнее время?

Конан продолжала молчать, скрыв лицо за высоким воротом. Какие мысли скрывались за этой симпатичной маской бесстрастности, мне было неведомо, я лишь подметил, как у неё всё ещё чуть-чуть поддрагивают губы, а взглядом она постоянно возвращается ко входу в медпункт.

— Даймё страны Дождя пригласил нас на личную аудиенцию, — на последних словах её голос чуть дрогнул, но я прекрасно понял, о чём она.

Встреча с даймё страны — это большая честь, приглашения на такие мероприятия кому попало не раздают, а тут прямо-таки личная аудиенция. Возможно, Ханзо не понравилось именно это, только вот, хм, а кто у нас сейчас даймё-то? Я постоянно забывал имя этого недоросля, потому что он был молодой и бестолковый. Если верить слухам, которые утекали из дворца в народ, его вообще не интересовали ни политика, ни экономика, ни его страна в целом, только развлечения, и благодаря этому он наверняка являлся идеальным даймё с точки зрения Саламандры, который укокошил его сверх меры деятельного предшественника. И я слабо представлял себе, чем такого человека могли заинтересовать Акацуки.

— Хм, спасибо, что рассказала. А насчёт Кена не волнуйся, скоро мой шпион доложит мне о его перемещениях и мы поймаем его.

— Что ещё за шпион? — спросила она.

Я много чего не рассказывал Акацуки, как бы это не аукнулось.

— Я незаметно приставил к Яхико соглядатая и телохранителя в одном лице, потому что всегда опасался, что случится нечто подобное. Он должен был прикрыть его в случае опасности, однако отравы в еде не ожидал даже я.

— Ты должен был сказать нам.

В голосе Конан были явно различимы нотки недовольства или даже обвинения.

— Всё ещё не доверяешь мне?

Девушка отвела взгляд в сторону и уклончиво ответила:

— Доверяю, но не в той мере, что и остальным. Ты постоянно уходишь куда-то и что-то делаешь, мы не знаем, каков твой настоящий уровень сил, почему тобой интересуется Коноха и многое другое, ты всё держишь в секрете. А сегодня выясняется, что ты подослал соглядатая и никому не сказал. Ты бы сам смог доверять такому человеку?

Ну, мне нечего было на это ответить, она была права. Многие вещи больше не было смысла держать в секрете и я делал это чисто по привычке, но их ведь так сложно перебарывать. Зря я вообще поднял эту тему.

— Может, расскажешь уже, кто ты на самом деле такой?

Чем дольше мы стояли, смотря друг на друга, тем отчётливее я понимал, что не способен солгать перед взором этих пронзительных, золотистых глаз. В Конан не чувствовалось враждебности, лишь чистое желание знать правду, и я ответил, что я такой же шиноби, как и они все, а всё это время просто занимался делами клана, тем более, что это так и было в последнее время. Не рассказывать же всё с самого начала, особенно про выслеживание Мадары.

Ставший неловким для меня разговор грозил затянуться, однако вскоре из медпункта вышла Кику-чан, и Конан тут же подбежала к ней, позабыв про меня.

— Что с ним? — спросила она, стараясь сдерживать эмоции.

В ответ Кику чуть помялась, украдкой взглянув на меня, затем снова на неё. После чего виновато опустила голову и тихо проговорила.

— Я н-не эксперт в ядах, поэтому многого сказать не могу. Я промыла им желудки, но это не помогает, я не знаю, что делать! Мои клоны сейчас с ними, но у них постоянные приступы удушья, а я... я только читала о таком, поэтому от меня мало пользы, простите!

Она низко поклонилась стремительно бледнеющей Конан, я же, чтобы не ходить вокруг да около, прямо спросил.

— Сколько у нас времени?

— М-мало. Я бы позвала свою бабушку, но пока она придёт, они уже могут...

Могут умереть. Хреново. Да, Кику-чан происходит из семьи вольных ирьёнинов и её родственники действительно могли бы помочь, только вот нехорошие у меня были предчувствия насчёт того, что это может быть за яд. Точнее, чей он. Если всё так, как я думаю, то тут нужен не просто хороший ирьёнин, а тот, который работал с отравлениями именно этим ядом, и на ум приходит только один человек.

— Так, Конан, сколько у вас свитков для раненых?

— Два, — тут же отозвалась она, мгновенно поняв, о чём я.

— Значит, запечатывай Яхико и ещё одного на выбор. Кого, решай сама.

Конан лишь кивнула и умчалась за свитками. Как жаль, что свитки для переноски раненых — это всегда невероятная редкость, даже Акацуки, при всём их влиянии в стране Дождя, удалось заполучить всего лишь два. Теперь перед Конан стоял тяжелейший выбор — решить, кто умрёт, а кто выживет. Решение, которого не хотел бы принимать ни один лидер и от которого я честно хотел бы её оградить, но лидером Акацуки сейчас являлась она. Эх, как же жаль, что после уничтожения Узушио такие вещи стали невероятной редкостью... Стоп.

— Кику, иди в палатку, а я принесу ещё три свитка.

Кику была понятливой девочкой, лишь кивнула и без расспросов пошла выполнять. Я же перенёсся в убежище и выпросил у Сена ровно три свитка, после чего вернулся назад и мы успешно запечатали всех четверых. Фух. Одной проблемой меньше.

Пообещав напоследок Конан привести помощь, я выбежал из деревни, пробежал немного по редкому леску, и создал нескольких клонов. Работы предстояло непочатый край. Во-первых, найти Цунаде, если она, конечно, не в Конохе. Слава о ней, как о гениальном медике, простирается далеко за пределы страны Огня, но что более важно, она воевала в стране Дождя против Ханзо и его шиноби, а значит, могла сталкиваться с ядами, которые они используют, не говоря уж про то, что это мог оказаться яд самого Саламандры. Так что более подходящего человека для того, чтобы спасти Яхико, я просто не видел. Если канон не врал о её лудомании и жизненных обстоятельствах, то найти её было вполне реально, клоны быстро прошерстят город азартных игр Танзаку, который был этаким Лас-Вегасом страны Огня, и уверен, что хотя бы в одном из тамошних казино её видели, другому же в это время придётся разведать насчёт этого приглашения и наведаться в гости к даймё, всё-таки я тоже теперь член Акацуки. Ну а мне, пожалуй, пора было уже поймать этого Кена.

— Ты здесь? — спросил я в пустоту, и из земли высунулся Белый.

— Тоби всё ещё ведёт его, я рекомендую поспешить, так как он уже совсем близко к деревне скрытого Дождя.

Тоби — так назвал себя второй, спиральный. Его напарник же имени не имел, поэтому был не против, когда я стал называть его Белым. Его я, в основном, и использовал для наблюдения за Яхико, так как он имел невероятно полезную для слежки технику спор. Впрочем, здесь она была малоприменима, ибо дождь быстро смывает все споры, поэтому пришлось прибегнуть к помощи второго.

— Веди.

***

По прошествии трёх дней поисков я мог с уверенностью констатировать: Цунаде в Танзаку не было. Мои клоны обошли кучу заведений, общались с персоналом и иногда даже владельцами игорных домов и все они, за некоторую плату, подтверждали, что Цунаде посещала их, но давно, самый близкий срок, который мне называли — более трёх месяцев назад. Значит, более трёх месяцев назад она точно находилась в Танзаку, но куда направилась потом — никто не знал. В одном из казино мне, за отдельную плату, согласились подсказать людей, с которыми она часто играла и которым постоянно должна была денег, я пообщался и с ними, но и они не знали, где она находится. Страна Огня большая и пойти Тсунаде могла куда угодно, а информаторы Акацуки вряд ли были в курсе того, кто и куда там передвигается.

Поэтому я снова оказался в городке Нагаи, у домика с ухоженным садом прямо перед окнами, и постучался в дверь. На этот раз её долго не открывали, изнутри не было слышно ни звука и я уже подумал, что никого нет дома, но через какое-то время замок щёлкнул и дверь распахнулась, явив моему взору хозяйку дома, которая, казалось, ничуть не изменилась с нашей последней встречи. Коротко улыбнувшись, она жестом показала мне проходить внутрь, а сама закрыла дверь и прошла следом.

— Надо же, кто решил меня навестить, — сказала она, проходя мимо меня и усаживаясь в кресло. — Я уж думала, что больше тебя не увижу, Нагато. Сколько лет прошло с нашей последней встречи?

— Больше четырёх.

— Да уж, как летит время. А сколько всего произошло за эти годы,— загадочно протянула она. — Не хочешь рассказать поподробнее? Особенно про твои дела с Камнем и Узумаки Кичиро из Конохи?

Ну, стоило ожидать, что она задаст мне этот вопрос. Камень и Кичиро объявили за меня награду и она не может этого не знать. Из-за этого мне даже в стране Огня находиться было опасно, не то, что в доме у едва знакомой куноичи, однако я был весьма уверен в своих силах.

— Я должен рассказать тебе это бесплатно, торговка информацией?

— Хмм...— обиженно вздохнула она, после чего пристально меня оглядела. — А ты вырос в весьма привлекательного юношу. Была бы я чуть моложе...

— Не наговаривайте на себя, вы выглядите всё так же прекрасно, — поспешил я её заверить, отчего она немного посмеялась.

— Ну, так зачем пришёл? — перешла она на деловой тон.

— Я хочу знать, где находится Цунаде Сенджу.

Нори чуть прикусила губу и взяла паузу, что-то прикидывая.

— Это будет небыстро, мне потребуется время, чтобы добыть информацию. И недёшево.

— Время терпит. А насчёт платы, разве у тебя нет скидок старым знакомым, Нори?

— Только постоянным клиентам. Тебе следовало навещать меня хотя бы раз в год.

— Эх, — вздохнул уже я, но согласился, делать было нечего.

От чая и дальнейших посиделок я отказался, так как ещё не настолько доверял ей, чтоби пить что-то у неё дома, так что на этом мы и расстались. На то, чтобы собрать информацию, Нори потребовалось гораздо меньше времени, чем я думал. По той причине, что я не находился постоянно в Нагаи, она не могла оповестить меня сама и я каждый день отправлял туда клонов, и вот, спустя неделю Нори порадовала очередного клона новостями — Цунаде видели в месте, называемом Ичибури — крошечном рыбацком посёлке на побережье страны Огня. Как она сказала, дело сильно упрощало то, что Цунаде запретили покидать пределы страны, пока идёт война, и это стало единственным условием для того, чтобы ей разрешили гулять дальше, а не призвали в Коноху. Но мне это всё было уже не интересно, я поблагодарил Нори и отдал честно заработанные ею деньги.

До Ичибури добрался быстро, ибо когда умеешь летать, все дороги становятся намного короче. Если в Нагаи, который находится в глубине страны Огня, можно было не опасаться шиноби Конохи, ибо все они сейчас наверняка были на более важных направлениях, то Ичибури — уже совсем другое дело. Этот посёлок находился на берегу залива Хангури, а значит, Коноха может захотеть послать сюда хоть кого-нибудь, ибо побережье было хоть и южное и Тумана здесь можно было не ждать, но вот десант из Песка вполне мог высадиться. Поэтому я послал туда клонов, а сам решил пересидеть в окраинном лесу, пока они не найдут её.

Ждать пришлось недолго, вскоре развеялся один клон, а за ним и все остальные, передавая мне информацию. Женщину, похожую на Цунаде, видели рыбаки около своего любимого питейного заведения, кроме того, похожую личность видели и случайные прохожие, так что я спрыгнул с ветки дерева, на которой сидел, и сквозь бурелом побрёл к пыльной дороге, чтобы войти в посёлок с неё, как нормальный человек.

Ичибури был обычным рыбацким посёлком, каких тысячи в мире шиноби. Узкие улицы, пропахшие рыбой, деревянные дома, где-то сушились на солнце рыболовные снасти, где-то я замечал перевёрнутые кверху дном лодки. На весь посёлок приходился всего один отель и один трактир, так что найти тут Цунаде было просто. Не знаю, правда, что в таком месте понадобилось целому великому саннину.

Немного не доходя до пристани, где уже слышался плеск волн, а запах рыбы стал особенно сильным, я нашёл то, что искал: старый, поселковый трактир, где по вечерам выпивают местные рыбаки, а теперь там, по какой-то причине, обосновалась Цунаде. Кучковавшаяся около него ребятня разбежалась, едва завидев меня, я же подошёл ко входу, толкнул скрипучую дверь и шагнул внутрь. Зал был почти пуст, что и неудивительно, сейчас стоял полдень и весь рабочий люд был в море, либо на других работах, а тут лишь пара пьянчуг сидела за дальним столиком, а также светловолосая женщина в другом от них конце зала, повёрнутая ко мне спиной. На скрип двери никто не обратил внимания, кроме пожилого мужичка за стойкой, и я, чтобы не сидеть без заказа, подошёл и попросил стакан воды, после чего направился к сидящей в одиночестве женщине.

— Приветствую вас, госпожа Цунаде, — сказал я, усевшись напротив неё.

Теперь я мог как следует её разглядеть. Возраст её должен был быть уже ближе к сорока, но выглядела она потрясающе молодо, лет на двадцать пять, не больше. Светло-серая туника под зелёным плащом скрывала довольно объёмную грудь, но мой взгляд приковывала не только она, но ещё и маленький ромбик на её лбу. Это выглядело довольно необычно, похоже на осколок какого-то камня или чего-то такого, что я не мог распознать.

Она подняла на меня слегка расфокусированный взгляд, по стоявшей перед ней полупустой бутылке с закусью можно было сказать, что сидит она тут уже достаточно долго, но стоило ей увидеть меня, как опьянение с неё словно в миг ушло. Я не стал маскироваться и применять хенге, поэтому она могла узнать во мне разыскиваемого шиноби, если следит за книгой бинго.

— Ты ещё кто такой? И какого чёрта ты садишься сюда без разрешения?

Хм, она сделала вид, или действительно не в курсе, кто я? Не знаю. В любом случае, по правилам вежливости нужно представиться.

— Можете называть меня Нагато. Я пришёл, чтобы предложить вам работу, за которую готов щедро заплатить. Мой друг сильно пострадал и сейчас мне очень нужен человек ваших талантов.

Она внимательно оглядела меня, заострив внимание на лице и руках.

— Ты похож на шиноби, но я не вижу на тебе повязки. Ты ведь не из Конохи?

Я отрицательно покачал головой.

— Конечно, нет. Те, что из Конохи, более настойчивые, — устало вздохнула она, отставила пиалу в сторону и начала подниматься из-за стола. — Я не имею права помогать иностранным шиноби. Уходи.

С этими словами Цунаде развернулась и направилась к выходу. Но я был готов к такому повороту событий, ведь в аниме она тоже была показана довольно несговорчивым человеком. Пришлось повозиться и сделать себе, через Нори, подставную личность, но это того стоило. Благодаря этому у меня на руках был железный аргумент, почему ей следует согласиться на моё предложение. Я как раз начал доставать его из сумки.

— Прошу, подождите, — сказал я вдогонку уходящей женщине, протягивая ей несколько листков, которые ранее были сложены вчетверо, — прежде, чем вы уйдёте, взгляните, пожалуйста, на это.

Она недоверчиво побуравила меня взглядом, затем всё же подошла и взяла бумаги. Но по мере того, как она вчитывалась в текст, лицо её плавно меняло выражение с холодного и равнодушного на шокированное и неверящее. Держу пари, такого она точно не ожидала.

— Это, разумеется, копии, — откинулся я на спинку сидения. — Теперь вы должны мне двадцать два с лишним миллиона рьё. Предпочитаете рассчитаться деньгами или, может быть, договоримся?

Цунаде положила бумаги на стол и, не сводя с меня глаз, медленно уселась обратно. Да, всё это были расписки от тех людей, которым она должна была денег. Это было недёшево, но я, как заправский коллектор, выкупил у них все её долги и теперь она была должна мне целую кучу денег. Своих рьё тоже ушло немало, но спасибо Сандо и его компании, они, что называется, обеспечили меня средствами на всю оставшуюся жизнь. К тому же, часть из них вообще согласились продать мне долг со скидкой, понимая, что от Цунаде своих денег ещё не скоро дождутся, если она вообще их вернёт.

От женщины, тем временем, начало веять угрозой.

— А ты не боишься, парень?

Она выпустила свою ки и я в полной мере ощутил его давление, всё-таки, она саннин и пугать людей подавляющей мощью умеет. В ответ я выпустил по округе импульс чакры из своего тела, и это мгновенно почувствовали все здесь присутствующие. Это было хорошим способом намекнуть оппоненту об уровне своей силы, не прибегая к драке. В аниме, помнится, от совокупного давления чакры Хирузена и Орочимару на крыше стадиона даже начала трескаться черепица. Здесь такого, конечно, не было, но в таверне определённо стало тяжелее дышать, даже Цунаде перестала излучать угрозу.

— Чего ты хочешь? — сказала она наконец.

— Я уже сказал вам, нужно вылечить моего друга и тогда я прощу вам долг. Не волнуйтесь, крови там нет, у него отравление.

— Я уже сказала, я не могу помогать иностранцам.

— Он из деревни Дождя, Акацуки, слышали о таких?

По её лицу я понял, что не слышала. Похоже, её вообще не интересует, что происходит в мире.

— Дождь это союзники Конохи, так что это не предательство. Да и не узнает об этом никто, обещаю.

Цунаде сидела, оперевшись щекой о кулак, и молчала. Тяжкие думы бродили в голове легендарной куноичи, а глаза были опущены на расписки с колоссальными суммами, и чтобы помочь ей прийти к решению, я решил её приободрить.

— Соглашайтесь, Цунаде-сама. Вы ведь ещё долго будете собирать эти деньги, а когда соберёте, уже проценты набегут. От вас требуется всего лишь единоразовое сотрудничество, после чего мы расстанемся и вы сможете идти, куда хотите. Хотя, позже вы можете передумать.

Я нагнулся над столом, немного привстав с сидения, и приблизил к ней своё лицо, чем привлёк её внимание. Цунаде подняла на меня глаза и я тихо заговорил.

— Сейчас вы не знаете меня и, наверное, думаете, что я простой шиноби. Но скоро я стану человеком, с которым вам будет очень выгодно дружить и работать. И сотрудничество наше может принести вам такие дивиденды, о которых вы и помыслить не можете. В буквальном смысле.

С этими словами я принял изначальное положение и отпил из своего стакана.

— Мне нельзя покидать страну, — сказала она, на что я тут же ответил.

— Об этом не волнуйтесь, я знаю незаметный путь.

***

— Это что, хирайшин!? — спросила ошарашенная Цунаде, когда мы с ней оказались около штаба Акацуки.

Ей было очень любопытно посмотреть на мою технику телепортации, так похожую на технику второго хокаге, о которой я ей заранее рассказал. Своей ученице Шизуне она сказала, что уходит кое-куда по делам, после чего я отвёл её в окрестный лесок, где уже установил свой кунай, и перенёс нас обоих.

— Нет, просто очень похоже. Идёмте быстрее.

Я сопроводил Цунаде к медпункту, мы вбежали в него, закрываясь от дождя, и обнаружили внутри Кику. Та не узнала Цунаде, так как она применила хенге, и мне пришлось рассказать, что это тот самый опытный ирьёнин, по которую я говорил. Цунаде, тем временем, не терпелось перейти к делу.

— Где больные?

— В свитках, — ответил я. — Их четверо, вы готовы приступить прямо сейчас?

— Да. Приготовьте мне таз тёплой воды.

Кику метнулась исполнять, сегодня ей предстояло быть ассистентом, а мне здесь больше нечего было делать.

Выйдя из палатки, я сказал собравшимся около неё шиноби не пускать никого внутрь, а сам пошёл отдыхать. На сегодня дел больше не было.

***

Стою над ямой, укрытой навесом от дождя, и думаю, что с этим телом делать? Кен находился не в лучшем состоянии: избитый, с кровоподтёками, залеченный так, чтобы просто не умереть, но всё ещё молчащий. Акацуки несколько дней пытались разговорить его и применяли разные, далеко не самые гуманные способы развязать язык, но то ли они были не слишком хороши в этом, то ли Кен был слишком крепким орешком.

Нам нужна была информация о том, кто он такой на самом деле и на кого работает. Это могло бы развеять домыслы одних и подтвердить версии других, всё-таки не все были готовы поверить в то, что Ханзо действительно мог предать своих. Но он ничего не говорит, только стонет и шипит от боли, а ещё я слышал, как один раз он тихо проклял сломавшего ему колено блондинистого парня. Можно было, конечно, достать информацию из его головы привычным способом, но он нужен был живым, чтобы дать нам основание обвинить Ханзо.

Деревня Дождя уже была в курсе о том, что произошло, как и о том, что мы пленили Кена. Связной исправно докладывал обо всём своему начальству, а у нас пока не было оснований мешать ему, да и неизвестно, знал ли он о планах своего начальства или нет. Но вот то, что один раз на деревню напала неизвестная группа шиноби без опознавательных знаков, было фактом, и я не сомневался в том, что они хотели отбить пленника. Жаль, что меня в тот момент не было в лагере. Акацуки, конечно, дали им отпор, но захватить никого из них не вышло.

— Надо было позволить Мидори врезать тебе, — сказал я, смотря в яму, от чего пленник, кажется, даже не проснулся, после чего со стороны палаточного городка послышались чьи-то голоса.

Подойдя поближе, я понял, что произошло — к Яхико и остальным разрешили посещения. Конан заранее оповестила всех, что жизням их товарищей больше ничего не угрожает, и теперь всем им не терпелось лично в этом убедиться. До этого Цунаде была непреклонна: поправляющимся нужен покой.

Сама она только закончила получать благодарности и теперь направлялась в мою сторону. Она выполнила свою часть договора, и мне пришлось выполнить свою: достав все пять расписок, я порвал их на части и выбросил на землю. После этого Цунаде с чувством втоптала все эти обрывки в мокрую грязь и только после этого расслабленно выдохнула. Да уж. Это был самый дорогой вызов врача за обе моей жизни.

— Ты молодец, что доставил их так быстро, — сказала она, ёжась от мелкого дождичка. — Ещё двадцать минут, и было бы поздно.

— Спасибо, что согласились спасти моего друга. Ваша помощь неоценима, — склонился я в благодарственном поклоне.

— Могу я теперь вернуться назад?

— Конечно, только позвольте задать последний вопрос? Возможно ли, что этот яд принадлежал Ханзо Саламандре?

Она непонимающе склонила голову.

— Нет. Обычный яд.

Ну да, конечно. Убить его собственным ядом это всё равно, что подпись оставить. Следовало догадаться.

— Теперь и ты ответь на мой вопрос, — внезапно сказала она. — Как твоя фамилия?

— Вы уже знаете, Цунаде-сама, раз задаёте этот вопрос. Ну, так что, готовы отправляться?

Получив согласие, я, как и обещал, отправил её назад, это было как раз утро следующего дня. Раскрывать детали будущего сотрудничества, на которое она пока даже не согласилась, было рано, поэтому я сказал ей, что сам её найду, когда всё будет готово, после чего мы распрощались.

Подождав, пока толпа у медпункта слегка разойдётся, я подошёл и заглянул внутрь. Четверо страдальцев лежали на железных койках, Кику-чан не было, зато была Конан, сидевшая у кровати Яхико, а его плащ был небрежно переброшен через её дужку. Честно говоря, не понимаю, почему в каноне только Джирайя смог догадаться, что лидеров Акацуки нужно искать именно в Дожде. Почему никто не обращал внимания на их плащи? Такие ведь только у нас, да в стране Воды популярны.

Приветственно кивнув всем присутствующим, я прошествовал к койке Яхико и опустился на стоящую неподалёку табуретку. Лицо лидера Акацуки растянулось в слабой улыбке при виде меня.

— Ну здорово, страдалец. Как здоровье?

— Уже лучше, — сказал он, подняв над собой руку, — хотя тело всё ещё кажется тяжёлым. Мне уже всё рассказали, спасибо, что спас нас, Нагато.

— За это лучше благодарить женщину, которую я привёл. Но теперь-то ты понял, что к моим советам лучше прислушиваться?

Его улыбка стала виноватой, он почесал затылок, оглядывая собратьев по несчастью. Те предпочитали хранить молчание и не вмешивались в наш разговор. Снова опустив голову на подушку, он как-то сник и заговорил уже совсем другим тоном.

— Знаешь, я до последнего не верил, что кто-то из наших товарищей может предать нас, — начал он. — Мне до сих пор трудно поверить в то, что произошло. Мы ведь все тут, брошенные, обездоленные и воочию узревшие зло, что несут с собой войны шиноби, желаем лишь одного — чтобы это прекратилось. Ну, как я раньше думал. А теперь Конан говорит, что ты подозреваешь Ханзо в том, что он желает нам зла и что это он подослал Кена. Но разве то, что мы делаем, плохо? Разве он не желает того же самого?

Говоря это, Яхико выглядел опустошённым, а я мельком взглянул на Конан. Шепнул, блин, на ушко, называется. Ладно, будем считать, что присутствующие здесь точно не шпионы и не предатели, всё-таки, Кен и их убить хотел.

— Я думал, что он желает мира, как и мы...

— Дело не в том, что кто-то не хочет мира, — оборвал я его, чуть подавшись вперёд, — а в том, что вся система шиноби порочна.

После этих слов взгляды всех присутствующих обратились на меня. Настало время рассказать немного правды жизни.

— Как думаешь, почему шиноби воюют, Яхико?

—...Они всегда воевали. Сын мстит за отца, брат мстит за брата. Круговорот ненависти.

— Верно, — кивнул я. Кажется, это то, о чём говорил Джирайя. — Но это не главная причина. Дело в том, что шиноби — это наёмники, и они воюют за клиентов. За клиентскую базу.

Я чувствовал, что многие тут понимают, о чём я говорю, но судя по лицу Яхико, требовалось пояснить.

— Да, сейчас многое изменилось, теперь многие каге плотно работают с даймё и во время войн могут отстаивать ещё и их интересы, но первоначально войны между шиноби велись исключительно за клиентуру. Потому, что львиная часть доходов скрытых деревень — это доходы с миссий. Но заказать у шиноби миссию может только достаточно обеспеченный человек, и так вышло, что количество этих обеспеченных людей в мире если и меняется, то не сильно. А вот численность шиноби меняется постоянно, во время войн она падает из-за смертей и ранений, а в мирное время растёт. И вот когда шиноби мало, обычно такое бывает сразу после войны, то проблемы с количеством достающимся им миссий нет, но всё меняется, когда шиноби становится больше. Как думаешь, что произойдёт, когда количество шиноби превзойдёт количество миссий, которые может дать их клиентская база, а снижать на них цену и дальше станет просто некуда?

— Они передерутся за заказы, — ответил кто-то позади меня.

— Верно, — подтвердил я. — Ни одному каге это не нужно, поэтому они вынуждены искать решение. Благо, война помогает решить проблему и с численностью, и с клиентами, если удастся урвать лакомый кусочек у врага.

— Но это глупо! — воскликнул Яхико, пристав с кровати. — Почему нельзя договориться? Если все этого захотят, это станет возможным.

— Пойди и спроси у них, — пожал я плечами. — Лично я думаю, что шиноби просто не доверяют друг другу, из-за ненависти, которую ты упомянул, и прочего. Никто не захочет добровольно ослабляться и снижать количество своих бойцов, зная, что из-за этого в будущем его могут порвать на части. Что уж тут говорить, если за... сколько? Семьдесят лет? Если за семьдесят лет существования скрытых деревень каге собирались вместе только один раз, когда хвостатых делили? Такой вот он, мир шиноби.

Яхико лёг обратно, и в медпункте наступила тишина. Странно, что он слышит всё это впервые, и для одного дня, наверное, на него хватит потрясений. Я не хотел, чтобы он утратил своё мировоззрение, этому миру откровенно не хватало таких людей, как Яхико, и его искренне стремление к миру было тем, что я в нём безмерно уважал. Однако, как мне казалось, он нуждается в том, чтобы кто-то его время от времени направлял и не позволял бросаться грудью на амбразуру. С этим неплохо справляется и Конан, но иногда приходится вмешиваться и мне.

Поразмышляв ещё немного, я решил всё же закончить свою мысль.

— Но знаешь, что самое поганое в этой системе? Это то, что жертвами в ней оказываются малые страны и селения. С их интересами никто не считается и они служат лишь буфером между сильными игроками, именно на их территориях ведутся самые кровопролитные сражения, а они не могут ничего с этим сделать, так как находятся в порочном круге. Чтобы нанять больше шиноби и стать ощутимой силой, им нужно получить больше клиентов, которые будут этих шиноби кормить. Чтобы получить больше клиентов, нужно урвать их у других селений во время следующей войны, а чтобы сделать это, нужно... больше шиноби. Вот так вот. А что касается Ханзо, то он просто типичный лидер малого селения, запертого между несколькими большими, и умение лавировать между ними для него жизненно необходимо. Он, возможно, и хочет мира, но он не знает, как его достичь, и думает, что никто лучше него не понимает, как управлять скрытым селением в такой щепетильной ситуации. Небезосновательно, кстати, учитывая, сколько лет он уже на своём посту. Хотя это и не извиняет его за то, что он хотел убить вас.

Вот теперь я закончил. Теперь Яхико может взглянуть мир так же, как вижу его я, и сейчас ему требовалось посидеть и крепко всё обдумать.

— Всё равно должен быть выход, — спокойно произнёс парень. — Если мир порочен, его можно исправить. Это делает нашу задачу сложнее, но... Нагато! Ты ведь веришь в то, что мир возможен?

Я лишь пожал плечами.

— Кто его знает? Честно скажу, я не знаю, как изменить мир шиноби. Но зато я знаю, как можно исправить ситуацию хотя бы для страны Дождя и её скрытого селения.

В глазах Яхико вновь разгорелась искра надежды, но я, оглядев греющих уши членов Акацуки, решил при них об этом пока не говорить.

— Но давай лучше поговорим об этом в другой раз, когда поправишься, — сказал я, встав с табурета и ловя на себе обиженный взгляд Яхико.

— Лучше не напрягайся пока, потому что если надорвёшься, то никому мира не принесёшь. И не вешай нос, мы со всем справимся — сказал я ему, улыбнувшись, и обратился уже ко всем остальным. — Надеюсь, все понимают, что этому связному не нужно знать, что мы подозреваем Ханзо?

Лежащие закивали, а я, довольный их понятливостью, попрощался и покинул медпункт.

Что ж, можно было сказать, что кризис миновал, Яхико в порядке, и Акацуки тоже. Сейчас ему требовалось время, чтобы всё обдумать, и кто знает, может, ему в голову придёт то, до чего не додумался я? Это было возможно, ведь мне, как бы я того не хотел, не верилось в возможность создать мир навсегда и для всех. Но вот вытянуть Дождь из той беспросветной ямы, в которой он находился исторически, было возможно, и помогут нам в этом, как ни странно, наёмники. А если точнее, собственная организация наёмников.

Глава 30

Едва Яхико окреп и снова смог стоять на ногах, я позвал его на тренировочную площадку, чтобы размять косточки после долгого застоя, а также сообщить о результатах визита моего клона к даймё. Он вернулся уже почти месяц как, но я всё ждал подходящего момента, чтобы об этом сообщить, ибо тема непростая и я долго решал, как бы к ней поудобнее подступиться. Но тянуть дальше уже некуда, Яхико должен был знать, что в скором времени ему предстоит либо занять место Ханзо в деревне Дождя, либо уйти в изгнание вместе со своими Акацуки, если захват власти провалится. Были также шансы и умереть всей компанией, только вот с ним рядом был я, который всеми силами пытается этого не допустить.

Другого пути для нас я не видел, лидер Дождя рассматривает Акацуки как соперников и его действия это наглядно демонстрируют. Я никогда не говорил об этом открыто ни с Яхико, ни вообще с кем либо, и тем удивительнее было узнать, что планы сделать главу Акацуки главой деревни Дождя были не только у меня, но и у реального руководителя этой страны. Им, кстати, оказался совсем не даймё, как я думал изначально.

Тот, с кем мой клон имел честь беседовать в столичном замке, не был даймё страны Дождя, хотя приглашение и было от его имени. Вместо него меня встретил человек, о котором я за свою жизнь слышал только один раз, да и то краем уха, ибо никогда не интересовался придворными делами. Акито Акисуэ, дальний родственник и бывший регент нынешнего даймё, а теперь его советник и настоящий серый кардинал страны Дождя. Его знали и уважали при дворе, всё-таки он стоял ближе всех к правителю, но мало кто догадывался, какая на самом деле власть сосредоточена в руках этого человека. Именно он исполнял все функции правителя, удачно присев на уши молодому и слишком уж падкому на разнообразные удовольствия даймё, который наверняка был только рад скинуть с себя бремя лишних обязательств. Акисуэ подсовывал ему бумаги, на которые тот ставил свою печать, даже не вчитываясь, после чего шёл проводить дни в праздности и гедонизме, пока его советник решал важные государственные вопросы. Именно он просматривал все отчёты о происходящем в стране, которые предназначались даймё, и делал он это явно внимательно, раз заинтересовался Акацуки. В итоге из-под его пера вышло приглашение, попало под печать даймё, и в конце его получили мы.

Всё это и многое другое я узнал в результате посещения моим клоном замка даймё, куда он явился как представитель Акацуки. Его долго мурыжили охраняющие ворота самураи, сначала вообще не хотели впускать и собирались уже прогнать силой, но затем получили какой-то приказ из замка и неохотно пропустили. Клона провели через замковый комплекс, поводили по этажам и длинным коридорам, после чего вывели в комнату с богатым убранством и попросили подождать тут. Это помещение было похоже комнату ожидания, тут было много мягких кресел, в одно из которых опустился клон и стал ждать. Сидеть там пришлось долго, но увы, ничего поделать было нельзя, я отправил его гораздо раньше срока, указанного в приглашении, а это был почти что официальный визит к, как он тогда думал, самому даймё, которого тот совершенно не планировал. Но если забыть про самураев на входе, то можно считать, что с ним обращались вполне учтиво, так что причин для недовольства не было.

Через какое-то время провожатый, который и привёл его туда, явился снова и доложил, что господин Акисуэ готов его принять. Клон тогда хоть и удивился, ибо даже не вспомнил сначала это имя, но виду не подал и просто последовал за держащим гордую осанку человеком куда-то дальше, в недра замка.

По итогу встречи клон был озадачен и передал это чувство мне, хотя я и получил ответы на некоторые свои вопросы. Акисуэ был мутным типом, хоть и без типичных аристократических заморочек, и Саламандра ему явно не нравился, раз он вполне открыто говорил о его замене. Это было самым главным из того, что он пытался донести, и высказывать такое было довольно смело, ведь формально он являлся всего лишь чиновником даймё и дела скрытой деревни, это, мягко говоря, не его собачье дело. Так бы ответил ему любой нормальный шиноби Дождя, ведь каге и другие лидеры скрытых деревень никогда не подчинялись даймё, а только работали с ними, как равноправные партнёры. Каге правит деревней, а даймё страной, таков был порядок вещей с тех пор, как возникла Коноха, а за ней и другие деревни шиноби. И Акисуэ, зная всё это, ещё и помощь свою предлагал, загадочно намекнув на неких друзей, которые могут нам подсобить, если мы решимся выступить против Ханзо. Короче говоря, этот тип мне откровенно не понравился, но, по крайней мере, его планы до некоторой степени совпадали с моими. И теперь всё это предстояло рассказать Яхико.

Тренировка была в самом разгаре, мы только что закончили с упражнениями на выносливость и сели передохнуть. Я решил воспользоваться случаем и кратко передал ему суть нашего разговора, следя за его реакцией.

Как я и думал, Яхико эта история немного обескуражила, и на лице его весь мой рассказ читалось удивление. Но хотя бы резкого отказа не последовало, и то хорошо.

— Безумие какое-то, — потерянно произнёс он. — Какой-то непонятный чиновник говорит о свержении Ханзо? Он разве не боится, что мы можем сдать его?

— Сдать кому? Ханзо? Тому, кто пытался тебя отравить?

— Я говорил тебе, у нас нет прямых доказательств! — упрямо сказал он. — Кен всё ещё молчит, если ты не в курсе. Мы не можем обвинять его, руководствуясь одними лишь подозрениями.

— Это лишь дело времени, когда они появятся, и ты это знаешь, — невозмутимо ответил я. — Кстати, об этом. Акисуэ предложил доставить этот кусок дерьма к нему. У него есть специалисты по такого рода вопросам, не сомневаюсь, что они даже воду из камня выдавить смогут.

— И ты доверяешь ему? — спросил Яхико, явно удивляясь тому, что я верю словам какого-то мутного чиновника, ничего не зная ни о нём, ни о его истинных мотивах.

Но я и не доверял этому советнику, одни только его "друзья", о которых он упомянул, чего стоят. После той встречи я сразу же приставил одного из моих шпионов следить за ним, так как был уверен, что он связался с одной из вражеских деревень, иначе зачем бы ему желать свергнуть Ханзо, который сейчас плотно под Конохой? Лично для меня, что Саламандра, что этот советник, оба являлись нежелательными элементами, и если нам удастся прийти к власти, первое, что следует сделать, это избавиться от Акисуэ, а затем начинать масштабную чистку в своих рядах от таких, как он. Но пока что у нас была одна цель, и пока он думает, что использует нас, мы можем использовать его. Хотя бы для того, чтобы разговорить Кена, для начала.

— Нет, я не доверяю ему, — ответил я после небольшой паузы, — но Ханзо я не доверяю ещё больше. Он явно считает, что эта страна слишком мала для вас двоих, и если ты этого не понимаешь, тебе же хуже. Мы должны ударить, пока он снова не устроил какую-нибудь подлянку, Яхико! Он может начать дискредитировать Акацуки или сделать ещё что-нибудь, он наш противник, пойми! И никто не заставляет тебя дружить с Акисуэ, он может стать нашим временным союзником против...

— Хватит, — твёрдо сказал Яхико, и я тут же замолчал, поняв, что переборщил. — Нагато, меня настораживает твоё желание заполучить власть в Дожде, хотя я и понимаю твои опасения отчасти. Но лидер Акацуки всё ещё я, и я принимаю тут решения. Твоё предложение слишком радикально, а мы так не работаем. Мы не убиваем людей из-за малейшего подозрения в преступлении, поэтому мы не будем свергать Ханзо и не будем отдавать Кена в руки незнакомцев. Это моё последнее слово.

Яхико развернулся, снял с дерева свой плащ, и, накинув его на плечи, побрёл в сторону деревни, показывая тем самым, что разговор окончен. Похоже, что он уже всё решил и любые мои слова тут будут бессмысленны. Со мной говорил больше не юнец с рыжими вихрами и взором горящим, а командир большого отряда, за каждого участника которого он привык нести ответственность. Я даже понимал его отчасти, подвергать своих людей такому риску без крайней нужды он не хочет, даже понимая, что всю работу я готов выполнить сам. После зачистки той крепости он начал смотреть на меня совсем другими глазами, и похоже, что даже свержение Ханзо больше не звучит для него настолько уж невыполнимо. Я тяжело вздохнул и посмотрел на небо, которое опять нехорошо темнело. Скоро пойдёт дождь.

— Я хочу встретиться с ним, — сказал он вдруг, обернувшись ко мне через плечо.

Я тут же уточнил.

— С Ханзо?

— Да. Если за Кеном действительно стоит он, то я хочу встретиться и поговорить с ним лично. Если он тоже желает мира, мы сможем понять друг друга.

Я мрачно смотрел в его удаляющуюся спину и размышлял. Говорить про то, что главой Дождя манипулирует Данзо было бессмысленно, у меня всё равно не было доказательств, да и знание это шло прямиком из аниме и я сам не был до конца в нём уверен. Ну и ладно, пусть идёт. Я ведь помню, чем закончилась их встреча в каноне. Если в этот раз всё произойдёт так же и Саламандра попытается от нас избавиться, то у меня появится отличная возможность прикончить его прямо там. Заодно и Яхико окончательно убедится в том, что иного пути для нас нет.

— Что ж, воля твоя, — сказал я ему в спину, чего он уже не услышал, поднялся с камня и пошёл к тому же дереву уже за своим плащом.

Шансы на то, что он согласится, изначально были малы, но попробовать стоило, думал я, облачаясь плащ и поднимая воротник. Значит, пока что слишком рано было раскрывать перед ним карты и озвучивать свою конечную цель — вывести скрытую деревню Дождя в число великих. Это очень амбициозная цель и уверен, что Яхико с Конан назвали бы её невыполнимой, но я считал, что всё возможно, если имеешь риненган и детально проработанный план действий. Первым нашим шагом должен стать захват власти в деревне Дождя, а вторым — трансформация Акацуки в то, чем они являлись на момент событий аниме, со всеми их ключевыми участниками, либо создание новой организации. Тогда их было девять, если не считать Саске с компанией, которые вступили позже, но для наших целей, а именно создания военизированной организации шиноби, этого не достаточно. Тот самый "золотой" состав, насколько полно удастся его собрать, станет костяком новой организации наёмников, которая будет заниматься тем же, чем и занималась в аниме - собирать деньги и привлекать на свою сторону сильных шиноби. Несколько хвостатых тоже придётся достать, потому что какая великая деревня без джинчурики?

На всё это может уйти десять или даже двадцать лет, зависимо от того, сколько продержится мир после третьей войны, но чем дольше будет работать организация, тем больше денег и сил она соберёт. Третий и последний шаг мы сделаем, когда в мире запахнет следующей войной. Это война будет отличаться от всех остальных, потому что в моём распоряжении окажется армия высочайших профессионалов с костяком из монстров мира шиноби, которые готовы будут устроить ад в любой точке мира, на которую я покажу пальцем. К тому времени организация должна будет заметно разрастись, в ней будет налажена структура и будет определён командный состав, поэтому возможно, что мы наймём ещё какое-то количество нукенинов и свободных шиноби, и в идеале у меня будет армия, способная потягаться силой с любой из великих деревень. Во всяком случае, я надеялся на это. Ну а дальше мы будем воевать на стороне Дождя, возможно, поглотим какую-нибудь соседнюю малую деревню и абсолютно точно отхватим куски территорий у парочки великих, да пожирнее.

С новыми приобретениями деревня Дождя наконец-то перестанет быть разменной монетой в руках сильных мира сего, она сможет нанимать больше шиноби и начать расти. Я однозначно взлечу на самые верхние позиции в книге бинго, но зато с нами наконец-то начнут считаться, а Яхико, возможно, даже возьмёт титул каге. Это отразится и на обычных жителях, они тоже вздохнут спокойно, если иностранные ниндзя перестанут шастать тут, как у себя дома. А я с чистой совестью смогу назвать это место домом, где не страшно и осесть, потому что дом, это там, где безопасно.

Именно таким я вижу выход из замкнутого круга, в котором оказался Дождь. Только вот чувствую, что выкладывать всё это Яхико было пока что рановато, ибо начнутся вопросы в духе "ты что, хочешь развязать ещё одну войну?" или "а зачем тогда свергать Ханзо?". А затем, что я никогда не смогу повернуться к нему спиной. Организация должна будет базироваться в Дожде и мне нужна стопроцентная уверенность в том, что скрытая деревня родной страны меня не предаст, пока я буду занят своими делами. В этом смысле он был бы идеальным лидером, да и народ его любит, чего уж там.

Только вот больно упёртый он, этот лидер. Спустя пару дней после нашего разговора я узнал новость: Яхико передал сообщение в Дождь о том, что хочет аудиенции с Саламандрой.

***

Я стоял, оперевшись спиной на ствол лиственницы, которая укрывала своей тенью добрую часть пустынной дороги, и ждал. По другую её сторону, метрах в тридцати, стояло довольно крупное, двухэтажное здание, которое смотрелось совершенно чужеродно в этой глуши, вдалеке от цивилизации.

Не смотря на его современный вид, на фасаде то там, то здесь были видны трещины, а окна были такими грязными, что через них нельзя было разглядеть решительно ничего, однако свою функцию это здание выполняло. Это была точка обмена, одна из многих на территории страны Огня, и прямо сейчас в ней находился тот, кого я безуспешно выслеживал уже несколько месяцев к ряду, а именно член Акацуки второго созыва из канона, Какузу.

История уже давно забыла его имя, если вообще помнила. Я даже в книге бинго не смог его найти, там наверняка посчитали, что этот старик уже давно мёртв и вычеркнули его из списков, так что выслеживать его классическим способом возможным не представлялось. Пришлось выяснять, где находится тот самый Храм Огня, в который они с Хиданом вломились в аниме и убили настоятеля, а затем определять все близлежайшие точки обмена вокруг, в которые они могли нести его тело, благо я помнил, как выглядела нужная. Какузу очевидно плотно работал именно с этой точкой, на которую я сейчас смотрел. Тогда, в аниме, это был явно не первый его визит туда, а значит, был шанс, что он появится здесь. Поэтому Белый и мои клоны частенько приглядывали за этим местом, и вот, он наконец-таки появился.

Вопроса, кого вербовать в мою будущую организацию первым, передо мной не стояло, я всегда знал, что это должен быть Какузу. В каноне он был мужиком с деловой хваткой и умением добывать деньги, что полезно, но самое главное, чего мне, как будущему лидеру организации как раз и не хватало — огромным опытом наёмничьей работы, ведь не одной же охотой за головами он занимался все эти восемьдесят лет? Но даже если только ей, человек, топтавший мир шиноби почти с самого зарождения деревень и больше всего ценящий прибыль, являлся лучшей кандидатурой на роль второго человека в организации из всех, кого я знал. Ну, и ещё имел значение тот факт, что из всего состава Акацуки он импонировал мне больше всех, когда я смотрел аниме. Среди всех этих культистов, террористов, богов и трагических мясников он, шиноби с обычным человеческим желанием заработать денег, выглядел самым здравомыслящим. Да, по крайней мере выглядел так, а вот является ли он таковым на самом деле, узнаем прямо сейчас.

Через какое-то время дверь здания отворилась и из него показался тот, кого я ждал. Какузу, похоже, уже знал про меня, раз не остановился и просто пошёл мне навстречу, а я, внутренне подобравшись, поступил точно так же.

Он носил максимально закрытую одежду — плащ и штаны до стоп, чтобы ничего не выдавало в нём того монстра Франкенштейна, которым он на самом деле являлся. Капюшон на голове и маска оставляли открытой только верхнюю часть лица, благодаря чему мне были видны лишь его глаза с полностью красными от полопавшихся сосудов белками. Мы шли навстречу друг другу медленно, готовясь ответить на любое неожиданное движение оппонента, а когда между нами осталось метров десять, остановились.

Я начал первым.

— Приветствую, Какузу-сан. Простите уж, не знаю вашей фамилии.

— Узумаки Нагато, семьдесят миллионов рьё за живого, — глухо отозвался Какузу, оценивающе пробежавшись по мне глазами. — Сегодня мне везёт.

— Я здесь, чтобы предложить вам предприятие, способное принести гораздо больше, чем семьдесят миллионов рьё. Проблеск интереса промелькнул в его глазах, но так же быстро исчез, после чего он задал вопрос.

— Хм, на кого ты работаешь?

— Сам на себя.

В этот момент я готов был поклясться, что Какузу презрительно скривился под своей маской. От него начало исходить отчётливое намерение убийства, так что я приготовился к бою.

— Тогда что ты можешь предложить мне? — спросил он, выплюнув слово "ты", словно указывая на мою ничтожность по сравнению с ним.

— Место моего заместителя в моей будущей группе наёмников.

Инстинкты возопили, как фанфары, и я на чистых рефлексах отпрыгнул назад, увернувшись от его почерневшего кулака. Он был всего в нескольких сантиметрах от того, чтобы размозжить мой череп, кто-то ниже уровня джонина вообще не смог бы среагировать на такой рывок. Быстр, очень быстр. На меньшее я и не рассчитывал.

— Наглец.

— Я задел вашу гордость? — спросил я без всякой издёвки, но получилось, кажется, плохо.

— Хватит слов, — ответил Какузу и бросился на меня.

Вновь отпрыгнув назад, я развернулся и пустился в чащу леса, увлекая противника за собой. Нужно было отойти подальше от дороги и точки обмена, чтобы не разнести их ненароком во время демонстрации силы. Какузу начал стремительно догонять меня сразу же после того, как нас окружили деревья и я лишний раз убедился, что проигрываю ему в скорости. Не дожидаясь того, пока он меня догонит, я остановился на показавшемся мне более-менее свободном участке леса, развернулся и принял на себя его атаку тайдзюцу, желая испытать себя против такого противника.

Но сделать этого в полной мере не удалось, Какузу не пытался меня убить, а лишь обезвредить, явно решив, что я какой-то слабак, которого можно вот так просто взять живьём. Нормальной драки вообще не получилось, почти сразу же в мою сторону потянулись маслянисто-чёрные нити, скрученные в жгуты, которые быстро обездвижили мои руки и потянулись к горлу. Прикосновение к телу этих штук и так было не лучшим, что можно испытать в жизни, а я, являясь ещё и сенсором, чувствовал ту отвратительную чакру, которой они были насыщены. Она ощущалась как застоявшаяся вода и идея впитывать её в себя мне не нравилась. Поэтому я просто заменился на толстую ветку, на которую ступал минутой ранее, оказавшись у противника за спиной.

Прошедший через сотни битв Какузу успел отскочить с предполагаемой траектории атаки, но затем его мощно отбросило далеко в лес. Обычная техника его бы не задела, но гравитация, или чем бы это ни было, это то, от чего невозможно увернуться.

Я сорвался с места и побежал за ним, идя по следу из сломанных и поваленных деревьев. Отбросило его действительно мощно, после такого полёта иной шиноби мог бы и не выжить, но за Какузу я почему-то не волновался. Он и вправду был в полном порядке. Я нашёл его в конце проделанной им лесной просеки, он уже признал во мне достойного противника и скинул с себя плащ, показав миру своё испещрённое неаккуратными швами тело. Выглядело это так, будто его разрезали на куски, а затем сшили заново с помощью этих странных нитей, но кому и зачем это было нужно, вот вопрос.

— Хватит уже игр, Какузу, ты не сможешь навредить мне! — громогласно объявил я, разведя в стороны руки.

В ответ на это из-под земли вырвалось множество длинных нитей, которые в мгновение ока обвили моё тело. В тот же момент над плечом Какузу повисла белая маска, открыла свой рот и выпустила в меня огненный шар, который я без проблем поглотил. Ну а для закрепления результата, чтобы показать ему тщетность его попыток, я стал впитывать чакру из нитей, что было хоть и неприятно, но показательно. Оковы ослабли и спали, что-то под землёй недовольно забурчало, а затем вылезло на поверхность рядом с Какузу.

— Я же говорил.

Какузу не сводил с меня настороженного взгляда. Чёрное существо из нитей, стоявшее рядом с ним, зашло ему за спину и за несколько секунд скрылось в его теле, не смотря на то, что было в два раза больше его самого. Огненная маска точно так же вросла обратно в его спину.

— Что это была за сила?

Я неопределённо пожал плечами, не желая об этом разговаривать. Какузу хмыкнул, подхватил с земли свой плащ и снова посмотрел на меня.

— Возможно, работа с тобой действительно может принести мне больше, чем семьдесят миллионов рьё. Говори.

И почему сразу нельзя было так?

— Я знаю, насколько ты силён, Какузу, а также знаю о твоих личностных качествах, именно поэтому я обратился к тебе. У меня, — я демонстративно поднял кулак, — есть сила, а также широкая шпионская сеть, через которую я и нашёл тебя. С помощью неё я и дальше буду привлекать на свою сторону шиноби, каждый из которых будет не слабее тебя, а силой буду держать их под контролем. Все они будут элитой нашей организации. Однако я разумный человек и осознаю свои слабости. Для должности лидера крупной организации мне недостаёт опыта, но зато его в избытке у тебя. Я предлагаю тебе место моего заместителя и хочу, чтобы на первых порах ты занимался организационными моментами, а также всем, что касается денег, я же беру на себя подбор кандидатов и общее управление. Всё прочее можем обговорить позднее.

Какузу слушал внимательно, не перебивая. В лесу установилась непривычная тишина, казалось, что даже птицы смолкли и ветер перестал шуметь листвой, всё для того, чтобы я смог произнести свою давно заготовленную речь. И всего-то надо было настучать кому-то по кумполу, чтобы меня выслушали.

Когда я закончил, Какузу некоторое время стоял неподвижно, что-то для себя решая.

— Ты говоришь о своей организации в будущем времени, потому что её ещё не существует, — утвердительно сказал он, но уже без презрения в голосе.

Я кивнул. Нынешние Акацуки это совсем не то, что мне было нужно.

— Значит, найди меня, когда для меня будет работа. А ещё лучше, если я сам услышу о вас, тогда я точно поверю, что ты и все твои разговоры не пустышка.

После этого Какузу ушёл, не сказав мне больше ни слова. Возможно, и вправду заинтересовался, а может просто понял, что я ему не по зубам. Опытные шиноби всегда понимают, сражаются с ними всерьёз или просто играются, вот и Какузу это понял и сделал вывод о моей истинной силе. Ведь ничто не мешало мне использовать отталкивание с самого начала и вообще не вступать с ним в ближний бой, однако мне просто хотелось поближе посмотреть на его технику, которая казалось мне невероятно крутой в аниме.

Итог встречи вышел скорее положительным, контакт был налажен, а насильно тянуть его туда, где ещё ничего не готово, смысла действительно не было. Теперь, когда я незаметно поместил на него споры моего шпиона, Белый может полноценно следить за ним и нам не нужно будет караулить его целыми месяцами на точке обмена, когда он понадобится.

Но забудем на время про Какузу, дальше по моему списку шёл Сасори. Мастер-марионеточник, совсем недавно покинувший деревню Песка, но уже в возглавляющий список нукенинов оттуда. Чего в каноне сказано не было, так это того, что он перебил целую кучу народа перед тем, как свалить, из-за чего родная деревня предлагает за него астрономическую сумму. Написано, что он использует яд и может управлять множеством марионеткок одновременно, о чём я знал и так, а вот где его искать — сказано не было. Ну да ладно, не в первой.

А вот дальше всё было сложно. Из канонного состава Акацуки оставалось совсем мало народу. Белый и Спиральный и так были при мне, Конан вряд ли согласится покинуть Яхико, чтобы присоединиться к нам, а дальше... кто-то был ещё слишком молод, кто-то непонятно, станет теперь нукенином или нет, так что придётся добирать состав другими, неизвестными мне шиноби.

Но это всё будущие проблемы, важнее сейчас было то, что происходило с Акацуки. С момента покушения на Яхико их активность пошла на спад, Дождь почему-то больше не спешил пользоваться их услугами, и всё, чем они занимались, это патрулировали окрестности лагеря, да бегали иногда по соседним населённым пунктам. Даже коноховцы перестали приходить по мою душу, и уже давно. Они знают, что я среди Акацуки, в этом нет сомнений, и вряд ли они решили меня просто отпустить. Скорее уж разместили какой-нибудь отряд близ деревни, чтобы перехватить меня на пути в или из неё. Если это так, то сидеть им там долго, ибо по земле я уже давно не путешествую.

Зато из страны Железа наконец-то пришла первая партия чакрооружия, контракт на поставку которого так долго согласовывали. Всё из-за того, что Сабуро, которому от лица Акацуки доверили общаться с поставщиком, пытался выбить скидку, упирая на возвращённый ранее меч. Привезли в основном расходники, которые и заказывали, но отменного качества, и я даже немножко пожалел, что не пользуюсь холодняком.

А ещё я правильно поступил, что рассказал Узумаки о появившемся канале поставки чакрооружия, ибо у них его было наперечёт. В убежище не было кузнеца, зато было два умельца в области фуин, которые поведали, что на чакросталь можно абсолютно свободно наносить любые печати и создавать тем самым уникальное оружие, поэтому они ухватились за эту возможность и выделили мне денег на первый заказ. Первый и последний, насколько я понимал, потому что запасов рьё у них было не так уж и много, а даже килограмм чакростали стоил как железный мост. Но зато уже через месяц или два к нам прибудет особо ценный груз.

Моё сотрудничество с Узумаки не прошло для остальных незамеченным. Араки, прознав однажды про взявшиеся у меня непонятно откуда свитки для переноса раненых, начал жаловаться мне на несовершенство системы безопасности в деревне. Он не пытался выведать, откуда я взял настолько высококлассные образчики фуин, лишь сказал, что нам было бы неплохо заиметь нормальный защитный барьер по периметру, ибо прошлое нападение выявило недостатки нашей защиты. Я согласился, сходил к должным мне по гроб жизни родичам, и теперь у Акацуки есть аж два непроницаемых барьера, большой, вокруг деревни, и малый, вокруг штаба. Араки по началу даже опешил от того, сколько чакры они жрут в активированном состоянии, так что решено было их включать только по особым случаям.

А ещё через некоторое время всех взбудоражила новость о том, что Ханзо согласился встретиться с Акацуки. Новость эта застала нас одним пасмурным вечером, когда члены организации прятались от ливня под крышей штаба, который иногда превращался в место для увеселительных игр и распития алкоголя. То, что эта встреча назначена около какой-то горы у чёрта на куличках, Яхико не смущало, он с видом победителя сидел во главе одного из столов, пока само приглашение переходило из рук в руки. В данный момент в него напряжённо вчитывался щербатый Рюга. Можно было понять степень общего возбуждения, ведь не каждый день лидер Дождя письма присылает, поэтому в зале было довольно шумно.

— Слышь, Кэцу! А чего они через тебя сообщение не отправили? — прозвучал голос Рюги в общем гвалте.

— А я знаю? — отозвался связной. — Мне самому ничего не говорят.

— Эй, а как думаете, что он хочет обсудить? — донеслось с другого конца зала. — Может, хочет, чтобы мы к Дождю присоединились?

— М-мне нельзя в Дождь... — проговорила почти развалившаяся на столе ирьёнин, которая сейчас испытывала все прелести бытия единственной незанятой девушкой в мужском коллективе.

Её тут же поддержал один из сидящих вокруг неё парней, которые, вроде как, имели на неё виды.

— Да, нас он так просто не купит!

После этого прозвучал чей-то смех, кто-то бурно продолжал обсуждение, пока нанятые из деревенских работники выкатывали из погреба ещё одну бочку саке. Тех, кто присутствовал тогда в палатке вместе с Яхико, сейчас не было, поэтому общего веселья не разделяли здесь только мы с Араки. Я, потому что знал будущее, а он потому, что пессимист.

— Плохое у меня предчувствие насчёт этого, — вздохнул он, собирая карты обратно в колоду.

— Всё будет нормально, я же пойду вместе с ним. А если он откажется, дам в рыло и спрошу ещё раз.

— Это меня и настораживает, — ответил он. — Ты ведь постоянно притягиваешь к себе неприятности. Я семнадцать лет жил спокойно и в достатке, но стоило один раз сходить с тобой на миссию, и вот я здесь.

— Хватит уже ныть, — зевнул я, прикидывая, осилю ли ещё одну кружку. — Лучше проставляйся, раз проиграл.

— Слушай, давай в следующий раз, а? У меня деньги кончились, идти за ними лень.

Я пожал плечами и опёрся щекой на ладонь, глядя в зал. Там, тем временем, обсуждение не смолкало. Решали, сколько человек будет сопровождать лидера и кто ими будет. Яхико решительно отверг предложение пойти туда крупной делегацией и согласился лишь на небольшой отряд поддержки, в который вошли я и Конан. Тот факт, что я согласился сопровождать его, многих успокоил. После боя в той крепости на меня реально начали смотреть другими глазами, некоторые даже стали обращаться ко мне как "Нагато-сама", что меня изрядно веселило.

Короче, состав нашей делегации был согласован, страсти улеглись, и я подумал, что перед такой важной встречей нужно дать Яхико и Конан побыть наедине, речь там перед Ханзо порепетировать или ещё чего. Я-то знал, что всё это бессмысленно, потому как смотрел аниме, а вот им только предстояло это принять.

Ночь перед боем, то есть встречей, выдалась спокойной, по крайней мере у меня. Утром я позавтракал, запасся своими особыми кунаями, взял пару взрыв-печатей на всякий случай, а затем переместился в деревню, где уже собирались остальные и ждали только меня. Мы трое приняли парочку дежурных пожеланий удачи, а затем выдвинулись на условленное место встречи, где нас должен был ждать лидер Дождя.

Добираться пришлось часа полтора, так как находилось оно в достаточно удалённом районе, вдали от крупных населённых пунктов. Когда до места назначения оставалось всего ничего, Яхико скомандовал привал и мы остановились под высокой скалой, укрывшись от дождя пол небольшим каменным навесом. Никто пока сильно не устал, но ребятам нужно было собраться с духом перед встречей с таким важным человеком, и я понимал их. Я тоже волновался, хоть и не показывал виду, но больше за них, чем за себя. Я-то могу телепортироваться, если что-то пойдёт не так, а вот они... Яхико, тем временем, раздавал последние инструкции.

— Ладно, говорить буду я. Вы, главное, ведите себя достойно.

— Ну понятное дело.

— Он тоже будет с сопровождением, — сказал он, строго посмотрев на меня, — так что не делайте ничего, что может их спровоцировать. И... я рассчитываю на тебя, если что-то пойдёт не так, Нагато.

Я утвердительно кивнул, и спустя несколько минут мы снова выдвинулись в путь. Перед выходом мы обговорили некоторые варианты развития событий, и в том случае, если запахнет жареным, я должен был перенести их обратно в лагерь. Так хотел Яхико, однако у меня были немного другие планы.

На этот раз мы не дошли до условленного места совсем чуть-чуть, нас перехватили, и мы сначала даже не поняли кто. Как-то разом на скалах перед нами появились тёмные фигуры, на которых на фоне тёмного неба можно было разглядеть белые маски и серые жилеты. Шиноби Дождя такие не носили и я уже догадывался, из какой деревни они были, однако среди них стоял тот, кого мы трое узнали безошибочно. Громоздкий шлем-респиратор на голове, чёрная накидка и величественная осанка. Это был Ханзо Саламандра собственной персоной. Явился-таки на встречу, только вот делегация какая-то слишком уж большая у него. Конечно, всю эту толпу я почувствовал ещё давно, но молчал. Хотел, чтобы Яхико в полной мере узрел личину того, с кем собирался говорить.

— Ханзо... — начал он, но прервался, когда стоящий на скале бросил вниз кунай, который воткнулся в землю перед нами.

— Вы, Акацуки, зашли слишком далеко и стали мне помехой, поэтому вас нужно остановить, — донеслось до нас сверху. Где-то вдали прогремел гром, добавляя ситуации ещё больше драматизма, а фигуру Ханзо на миг осветила молния. — Я не хочу убивать тех, кто доблестно сражался на нашей стороне, однако ты, Яхико, другой случай. Так как ты возглавляешь их, ты должен умереть. Эй!

Я понял, что он позвал меня, и поднял голову.

— Убей своего командира, и я позволю вам с девчонкой уйти.

Я взглянул на кунай, затем медленно перевёл взгляд на Яхико, который бледнел прямо на глазах. Это была как раз та ситуация, которую мы обговаривали, и мне пора было уже их телепортировать, но придётся им немного подождать. Быстрее, чем кто-либо успел понять, я завис в воздухе на одной высоте с врагами, и применил круговое отталкивание. Чакры не пожалел и сделал технику особенно мощной, так что АНБУшников разметало в стороны так, что любо дорого было посмотреть. Можно было даже ощутить перепад давления в том месте, где я завис, так что я поспешил скорее отлететь оттуда. Ханзо тоже откинуло далеко назад, но я последовал за ним и уже парил возле него, когда он снова поднимался на ноги. После чего кинул в него кунай, от которого он легко уклонился.

— Так и знал, что это ты настоящий лидер Акацуки, — сказал он, бесстрашно смотря на меня снизу вверх.

— Это не так, — ответил я, пока из моей руки медленно выростал штырь, — но у меня есть встречный вопрос. Кто реально управляет деревней Дождя?

За доли секунды я оказался за его спиной, и спустя миг из его груди вырвался мой штырь. Послышался сдавленный хрип.

— Ты или Коноха?

Кинутый ранее кунай был моим маяком, и Ханзо, так неудачно для себя, оставил его у себя за спиной. Однако не успел я порадоваться быстрой победе, как тело противника вдруг обмякло, а затем разлилось по земле мутной чёрной жижей, окатив мои ноги. Я отпрыгнул назад и быстро заозирался по сторонам, но противника нигде не было видно, только несколько тел АНБУ валялось неподалёку. Вот же сука, сбежал.

А тем временем, меня пытались незаметно окружить троица АНБУ. Не верю, что они надеялись убить меня после продемонстрированного, скорее уж задержать, чтобы дать шанс нескольким удирающим группам уйти. С ними я разобрался быстро, а затем, прислушавшись к своим ощущениям, выявил группы отступающих АНБУ и разослал за ними своих клонов. После чего подобрал с земли одно бессознательное тело и вернулся с ним к горе-переговорщикам.

— Ханзо сбежал, — сразу же оповестил я их, медленно опускаясь на землю.

Видок у них двоих был такой, как и полагается тем, кто только что избежал верной смерти. Яхико так вообще, кажется, до сих пор не верил в то, что только что произошло и что он до сих пор жив.

— Почему всё обернулось именно так? — потерянно проговорил он, находясь в прострации.

"Потому что на встречи надо ходить туда, где ты можешь спрятать сорок человек, а не противник" - подумалось мне, но вслух я сказал другое.

— Полюбуйся.

Я бросил перед ними бессознательного, а может, уже и мёртвого, АНБУшника. Маска его треснула, но на лице всё ещё держалась.

— Кто это? — спросила пришедшая в себя Конан.

— АНБУ Конохи. Кажется, Ханзо попросил помощи у своих новых друзей, не хочет своих людей в тёмных делишках пачкать.

— Блять... — с чувством произнёс Яхико и устало рухнул на землю.

Честно говоря, я еле удержался от того, чтобы поступить так же. Судя по всему, эти в масках — хлопчики Данзо, ведь если верить канону, именно он плотно контактировал с Саламандрой, чтобы тот помог ему стать хокаге. Мне трудно представить, как лидер малой деревни смог бы помочь ему в этом, так что более реалистичной выглядит версия, что он просто курирует его от лица Конохи.

В любом случае, теперь Ханзо запрётся на семь замков и будет сидеть безвылазно в какой-нибудь башне, к гадалке не ходи. Он видел мою силу и теперь знает, кого нужно опасаться. Эх, насколько было бы легче, если бы он просто умер сегодня, можно было бы хоть сейчас идти в скрытый Дождь.

— Нагато, твои глаза... — заметила вдруг Конан.

Я тут же спохватился и посмотрел на своё отражение в луже под ногами. Хм, похоже хенге слетело. Ну и хрен с ним.

— Помните, вы спрашивали про источник моей силы? Так вот, это он и есть, называется риненган, высшее додзюцу. Ну вот, теперь у меня нет от вас секретов, — сказал я, а потом глянул на Конан и добавил. — И теперь ты, кстати, можешь понять, почему я их хранил.

На такие новости могла бы последовать довольно бурная реакция, но сейчас мои компаньоны были слишком морально опустошены для этого, только Конан старалась больше не смотреть мне в глаза. Может быть, ей стало стыдно за своё прошлое недоверие, а может, взгляд риненгана казался ей слишком жутким. Мне говорили про это пару раз, да и сам я это знал, смотрелся иногда в зеркало.

— Прости, что сомневался в тебе, — угрюмо проговорил Яхико, обратно поднимаясь на ноги.

— Проехали. Вставайте ближе, перенесу вас обратно в деревню.

Яхико и Конан подчинились, но когда я попытался обнаружить тот самый маяк на крыльце штабного помещения, то... не смог. Плохое предчувствие тут же захватило мой разум. Это была моя единственная метка в деревне, и если я не мог её обнаружить, то либо её скрыли каким-то хитроумным барьером, либо её больше нет. И то, и другое было плохой новостью.

Как бы то ни было, нам пришлось добираться назад пешком, и делали мы это куда резвее, чем в прошлый раз. Всем было ясно, что что-то случилось, но озвучивать эту мысль вслух никто не решался, поэтому всю дорогу между нами висела напряжённая тишина.

Всё стало ясно, когда мы достигли подходов к деревне и увидели снесённые вышки и разрушенный частокол вдали. А когда подошли ближе, нам открылось шокирующее зрелище. Деревни больше не существовало, теперь тут была лишь перепаханная земля, разруха и прогоревшие пепелища на месте домов. Отгремевшее поле боя, над которым кружили стаи воронья.

— Как же так...

Вопрос Яхико остался без ответа. Мы, как загипнотизированные, шли вдоль того, что когда-то было улицей, и только сейчас начали натыкаться на тела. Они были в разном состоянии и разной степени целостности, какие-то вообще нельзя было опознать, но даже так было понятно, что большая часть из них — это мирные жители деревни. На тех же, кто ими не являлся, угадывался либо плащ Акацуки, либо его фрагменты. Всю кровь уже давно смыло дождём, и если бы не каркающие стаи над головой, тут царила бы мёртвая тишина.

— Как это произошло...

В центре того, что когда-то было деревней, всё было даже печальней. По всей видимости, именно тут пыталась держать оборону большая часть Акацуки, их тела теперь валялись в беспорядке и было похоже, что их накрыли чем-то площадным. Здание штаба частично устояло, хотя было видно, что оно горело, а вот палаточный городок сравняли с землей до состояния "лунный пейзаж". Все были мертвы.

Из оцепенения нас вывел звук падающих досок откуда-то из почерневшего остова штаба. Крыша там обвалилась практически везде, как и фронтальная стена, и сейчас мы наблюдали, как из под наваленных друг на друга балок и перекрытий сначала выглянула осыпанная пеплом макушка, а за ней показался и сам шиноби. Киё, один из тех, чьё имя я знал хорошо.

— Командир, это вы...

— Киё, что произошло!?

Яхико рванул к нему, раскидывая на своём пути остатки строения, мы с Конан остались стоять здесь. Когда Яхико помог ему подняться, мы увидели, что у него была перебинтована рука.

— На нас напали спустя пару часов, как вы ушли. Шиноби в масках, много. Кто-то говорил, что это АНБУ, но я не разбираюсь, не знаю... Подошли незаметно и напали, когда мы были не готовы. Нам удалось укрыться в штабе, подняли барьер, но остальные... их было слишком много.

Киё закашлял, и Яхико аккуратно усадил его на какие-то сгоревшие обломки.

— Почему не подняли внешний барьер? — спросила Конан.

— Я не знаю, простите! — Киё попытался поклониться в сидячем положении, но получилось плохо. — Всё произошло совершенно внезапно, Араки даже тревогу не объявил, как обычно. Сначала они ударили по палаткам...

Дальше я уже не слушал и полностью погрузился в свои мысли. Араки должен был почувствовать их приближение через сигнальный барьер, а затем поднять защитный, но если он этого не сделал, значит... его нейтрализовали ещё до нападения. По другому быть не могло, но кто это сделал, связной? Говорили же следить за ним!

Я взглянул на выбирающихся из подпола выживших членов Акацуки. Всего шесть человек из более, чем пятидесяти, и Араки среди них не было.

Зубы непроизвольно сжались от злости. Вот теперь это стало личным. Внезапно захотелось проломить чью-нибудь голову, и желательно, чтобы она принадлежала Ханзо или кому-нибудь из Конохи, и я непременно это сделаю. Ублюдки выбрали себе неправильного врага.

Мы похоронили павших тут же, расчистив завалы бывшей деревни. Сделали братскую могилу, ибо мёртвых, с учётом деревенских, было слишком много, а чьи-то останки вообще невозможно было опознать. Весь пацифизм и все старые идеалы организации ушли в прошлое, потому что сегодня, стоя на могиле товарищей, мы поклялись только об одном — отомстить. Чтобы их души могли упокоиться, мы убьём Ханзо и всех, кто встанет у нас на пути. Теперь он у нас и вправду был только один.

После воздвижения могильного камня мы остались здесь ещё на какое-то время, а затем отправились в путь. Ни Кена, ни тела связного мы в тот день так и не нашли.

***

— Мы почти на месте, — объявил я, когда исчез мой теневой клон, бежавший впереди нас. Лесная дорога уже несколько километров петляла между холмами и вот-вот должна была вывести нас к цели нашего назначения. Чтобы добраться сюда обычным способом, на телегах или паланкине, потребовалось бы больше дня, если выходить из столицы. И зачем Акисуэ понадобилось строить свою резиденцию в такой глуши? Причуды богатых, что-ли?

Через сотню метров деревья впереди начали расступаться, являя нам очертания невысокого, но основательного строения, со всех сторон окружённого лесом. Это был двухэтажный дом в традиционном японском стиле, не особо роскошный, но достаточно просторный и солидный, чтобы быть загородной резиденцией такого человека, как советник даймё. Завидев его, мы начали постепенно замедляться, а затем и вовсе перешли на шаг.

Деревья окончательно расступились и лесная дорога сменилась на мощёную булыжником дорожку, ведущую к дому. Акисуэ много расхваливал это место в мой прошлый визит к нему, но все его разговоры про охоту и прочую чепуху я пропускал мимо ушей, ибо самое главное он сказал ещё в самом начале: это было идеальное место для того, чтобы поговорить о делах в спокойной обстановке. Намёк был понят и мы тут же согласовали день и время, когда нам следует прийти, однако Яхико тогда отказался. А сейчас согласился, только вот я не до конца понимал, что с ним происходит.

С тех самых пор он был малословен и ходил мрачнее тучи. Он определённо чувствовал себя виноватым в том, что произошло, и самоустранился от командования остатками своей организации, позволив мне делать всё, что я хочу. Это мне не понравилось, нельзя, чтобы он терял дух, когда до нашей цели осталась всего пара шагов. Чтобы придать ему мотивации, я поделился с ним своим видением будущего, где он был бы лидером Дождя, а я — главой ручной группировки наёмников, но на это он лишь покивал головой и ничего не ответил. Проблема была в том, что я не мог прочувствовать всего, что творилось у него на душе. В отличие от Яхико, я не был так близко знаком с его людьми и не нёс за них ответственность, но ясно было одно: в будущем мне придётся вправлять ему мозги. Жаль, что я далеко не психолог, а пока что придётся оставить его успокоение на Конан. Сейчас важнее было сделать то, что должно быть сделано.

Погода сегодня стояла прекрасная, и это только подчёркивало живописность этого места. Роса красиво поблёскивала на траве, где-то чирикали птицы, даже солнце сегодня не скрывалось за тучами и ярко озаряло страну Дождя. Оно рисовало тени каменным идолам, стоявшим вокруг дома и вдоль дорожки, играло бликами на мокрой черепице крыши и отражалось от доспехов самураев, которые стояли около дома и сопровождали нас суровыми взглядами из проёмов масок. Один из них выступил вперёд при нашем приближении и демонстративно положил руку на рукоять меча, принявшись ждать.

Когда мы остановились напротив него, я заметил, как оценивающе пробежались по нам его глаза. Наверняка он привык встречать более благородных гостей, или хотя-бы тех, кто не приходит к его хозяину в запылившихся с дороги плащах, но мы же шиноби, а не аристократы.

— Делегация Акацуки? — глухо донеслось из-под шлема.

Я слегка поклонился.

— Да, приветствую вас, самурай-сан.

Я внимательно наблюдал за реакцией самураев. В том, как мы себя ведём, наверняка есть куча ошибок с точки зрения высокого этикета, но если я его хотя бы немного, но впитал, то Яхико с Конан не были с ним знакомы вообще. Это могло бы стать проблемой, но Акисуэ, как мне показалось, сам не был большим фанатом всех этих приличий, или же просто умел в разговоре опускаться до уровня собеседника. Не суть важно, главное, что он умел говорить кратко и понятно, когда хотел, без всех этих высокопарных метафор, как любят в высшем свете.

— Проходите, Акисуэ-сама ждёт, — отступил он в сторону и мы двинулись дальше, продолжая испытывать на себе взгляды самураев.

Дверь в особняк открылась после пары стуков, мы переступили порог и вошли в просторную прихожую, где нас с глубоким поклоном встретил слуга. Осмотреть жилище более внимательно мне не удалось, нас сразу же повели на второй этаж, где мы остановились у второй двери, уже не такой массивной, а охраняющий её самурай потребовал от нас сдать всё имеющееся оружие. Просьба глупая, если принимаешь шиноби, ведь наше тело это и есть оружие, но мы подчинились. Я сдал свою сумку, Яхико оставил на деревянной подставке меч, после чего перед нами открыли дверь и мы вошли в просторное и светлое помещение, где нас уже ждали.

Это была большая комната с широкими окнами, занимавшая больше половины второго этажа, сверху до низу заполненная охотничьими трофеями. Значит, он не шутил, когда говорил про охоту, да? На полу, прямо у входа, лежала шкура какого-то местного животного, на противоположной от нас стене виднелись две оленьи головы с ветвистыми рогами, а под ними, за низким столом, стоявшем на медвежьей шкуре, восседали трое человек, в одном из которых я узнал Акисуэ.

Он сразу же обратил на нас внимание, поприветствовал и пригласил присоединиться к чаепитию, указывая на три свободных места за столом. Все они сидели с одной стороны стола, а мы присели напротив них. Я сразу же обратил внимание на мужчину, который выглядел моложе остальных и сидел по правую руку от Акисуэ. Как и двое других, он был одет в дорогую шёлковую одежду, носил забранные на затылке волосы и внешне ничем не отличался от своих соседей по столу, но вот руки его не были такими же белыми и холёными, как у них. Но не только это, что-то во всём его облике говорило о том, что он не обычный аристократ. Второй человек, чьё имя мне было неизвестно, сразу же после нашего присоединения откланялся и покинул комнату, оставив нас тут впятером.

— Крайне рад, что вы всё же прибыли, — сказал Акисуэ, когда мы уселись напротив них. — С минуты на минуту вам принесут пиалы, а пока, позвольте представить вам моего хорошего знакомого, Исао Гото.

Мы слегка склонили головы в приветственном поклоне, мужчина сделал так же.

— Яхико-сан, от вашего друга я уже слышал о том, что произошло. Воистину, это трагедия. Для храбрых воинов найти столь бесславный конец... Все виновные в этом должны быть найдены и наказаны.

Даже сидя рядом с ним, я почувствовал, как напрягся Яхико, услышав эти слова. Явно принял слова про виновность на свой счёт.

— Мы хотим найти и покарать тех, кто сделал это, — сказал я.

— Понимаю. Но давайте поговорим об этом после чаепития, спешить нам некуда.

О да, традиционная чайная церемония. Кичиро рассказывал мне что-то на эту тему, но всё, на что меня сегодня хватило, это правильно сделать первые глотки, а уж на товарищей моих можно было даже не смотреть. Скорее, это они смотрели на меня, думая, что я что-то понимаю в этом, и повторяли за мной. Пить что-то у него в гостях я не опасался, если бы он хотел нас убить — оставил бы это Ханзо, а не приглашал к себе. А ещё я знал, что Акисуэ полностью лёг под Тсучикаге, чему я совсем не удивился. Этот дед всё не бросал попыток вернуть скрытый Дождь под свой контроль, но его нам придётся обломать, как и его коллегу из Конохи.

Я не знаю, зачем Акисуэ понабились все эти чаепития, но это было долго. На улице успело слегка стемнеть, когда мы закончили с церемонией и перешли наконец-таки к делу.

— Итак, Ханзо всё-таки перешёл черту.

— Да, — ответил Яхико. — Поэтому мы здесь.

Я недовольно глянул на друга, ибо прозвучало это немного грубовато, но хозяин дома не обратил на это внимания и продолжил.

— И вы собираетесь остановить его, не так ли?

— Да, — ответил уже я.

— Я слышал о ваших подвигах и не смею сомневаться в вашей силе, — сказал он, посмотрев на меня, — однако Ханзо не одолеть в одиночку даже вам. Его охраняют круглосуточно, в Дожде сейчас повысили уровень тревоги, так что вы рискуете даже не дойти до него.

— Мы понимаем это, — ответил я. — Что вы предлагаете, Акисуэ-сама?

— Помощь, — внезапно заговорил сидящий рядом с ним, и мы все дружно взглянули на Исао. — Я представляю здесь деревню скрытого Камня, и мы, так же как и вы, очень недовольны Ханзо Саламандрой. Я прекрасно понимаю ваши чувства, но без нашей помощи ваша цель недостижима.

Хм, сразу к делу, значит? Я уже знал про Камень и сообщил об этом своим товарищам, чтобы они не удивлялись сильно, когда об этом зайдёт разговор. Главное помнить, что это мы используем их, а не они нас.

Я вдруг поймал на себе пронизывающий, но всё же не враждебный взгляд шиноби Камня. Сразу же захотелось немного разогнать чакру.

— Так как сейчас у нас общий враг, Камень готов забыть свои старые претензии лично к вам, так что не беспокойтесь.

На это я молча кивнул. Ну извините уж, что не дал тогда себя убить.

— Итак, прежде, чем свалить Ханзо, сначала желательно опустить его репутацию в глазах его ниндзя. Сейчас в деревне ходят слухи о том, что он слишком уж плотно работает с Конохой, кто-то даже говорит о том, что при нём постоянно находится отряд их АНБУ. Это не всем нравится, сами понимаете. К счастью, в Дожде ещё остались верные нам люди, и по нашей команде они начнут распространять весь наш собранный компромат на него.

— Но ведь у вас нет доказательств, — возразил Яхико.

— Слухи — это сильное оружие, Яхико-сан, никогда нельзя их недооценивать. Знаете, какие слухи ходят в деревне по поводу уничтожения вашего отряда? Что к этому причастен Камень. Конечно же, это полная глупость, и не трудно догадаться, кто этот слух запустил. Но Ханзо не рассчитывал, что вы выживете, и теперь вы можете рассказать людям правду. Ваш авторитет среди них очень высок, вам поверят, а вкупе с той информацией, которую будут распространять наши люди, Ханзо готовы будут поднять на вилы. И вот тогда придёт время сместить его грубой силой. Он не такой неуязвимый, каким кажется, но перед тем, как обсуждать это, позвольте вопрос, Яхико-сан?

Яхико кивнул, напряжённо слушая.

— Вас тренировал саннин Джирайя из Конохи, это правда?

Этот вопрос заставил опешить нас всех. Я и вправду не ожидал, что это станет кому-то известно. Про Джирайю, кажется, знали только Акацуки, так как же так вышло? Похоже, что не стоит недооценивать разведку деревень.

Лгать было бесполезно, так что Яхико просто неуверенно кивнул, и Исао продолжил.

— Тогда скажу прямо: есть вероятность того, что вы являетесь спящим агентом Конохи. Даже если Ханзо пытался уничтожить вас совместно с Конохой, это ещё ни о чём не говорит, у них может быть несколько спящих агентов в качестве запасных вариантов, и если нужно пожертвовать одним, чтобы продвинуть другого, они это сделают. Вы можете даже сами об этом не знать, их менталисты могут натворить с человеческим разумом такое, что и представить страшно, особенно, если этот разум детский. Запечатать часть памяти и поставить ребёнку ментальную установку на то, чтобы, скажем, любой ценой добиваться власти, для них это вполне реально. Такой человек и сам не сможет предсказать, как поведёт себя, когда получит власть, а прислужник Конохи на посту лидера Дождя у нас уже есть. Поэтому вам, Яхико, придётся пройти проверку.

— Вы заберётесь ко мне в голову? — не без страха в голосе спросил он.

— Нет, — покачал тот головой. — У нас нет специалистов на уровне клана Яманака, но правду можно вытянуть и с помощью гендзюцу. Вас будут спрашивать, а вы под гендзюцу честно отвечать на вопросы. Без этой проверки вы не сможете возглавить Дождь. Вы согласны?

Яхико молча посмотрел на меня, будто спрашивая, что ему делать, хотя уже должен знать ответ. То, чего хотел шиноби Камня, никак нельзя было допускать, ибо выболтать под техникой он мог абсолютно всё, в том числе и про риненган. Я ведь сразу проинструктировал их о том, как нужно отвечать на какие-либо предложения, если они хоть чуточку неприемлимы — мы отказываемся. Поддержка со стороны для нас, конечно, была желательна, но не обязательна, мы можем снести Ханзо и своими силами.

— Я отказываюсь, — твёрдо заявил Яхико. — У меня нет цели стать лидером Дождя любой ценой.

— Это окончательное решение? — ровно спросил собеседник, на что Яхико без промедлений ответил.

— Да. Вскоре мы покинем эту страну, и про Акацуки больше никто не услышит.

На несколько секунд в комнате повисла тишина.

— Ну, тогда...

Ну вот и всё, можно собираться и уходить. Пробыть тут ещё дольше лишь из вежливости означало потерять ещё больше времени, а для нас оно сейчас было подобно золоту. Однако в следующий момент шиноби произнёс слова, которых никто не ожидал.

— Вы прошли проверку.

Тишина.

— Что? — озвучил общую мысль Яхико, и мы все уставились на Исао, пока советник даймё сидел и усмехался.

— Вы прошли, теперь я уверен, что над вашим разумом не поработали. Видите ли, у нас, в Камне, действительно нет менталистов, равных Яманака, а добраться до запрятанных в разуме секретов только с помощью опроса под гендзюцу не так то просто. Мы не можем достоверно определить наличие ментальных внушений, но зато мы хорошо понимаем, как они работают. Если в человека вложили таким вот образом какую-то цель, он никогда не сможет отказаться от неё так, как это сделали вы только что. Это становится его центральной идеей, и он, скорее, откажется от жизни, чем от неё. Поэтому я считаю, что это желание ваше и больше ничьё.

Я скосил глаза на Яхико. Вот оно как? В аниме никаких Яманак вокруг них показано не было, так что мне и в голову не приходило, что их с Конан могли таким образом обработать.

— Ну, а теперь, — улыбнулся он, — мы можем обсудить детали операции...

Обсуждение это заняло всё оставшееся время до захода солнца. Конечно, мы не будем действовать по этому плану, ведь он включал в себя участие "ценных специалистов" из Камня, которые должны проникнуть вместе с нами в Дождь и избавиться от Ханзо. Но надо было показать видимость согласия, поэтому мы сидели, слушали и кивали.

Покинули мы этот дом уже поздно ночью и сразу же скрылись в темноте ночного леса.

***то же место, три дня спустя***

Два аристократа сидели в освещённом двумя высокими свечами помещении и играли в шоги. Акито Акисуэ, хозяин дома, готовился сделать свой ход, но мысли его занимала совсем не партия на доске. Совсем скоро та цель, которой он жил больше десяти лет, свершится, но отчего-то мысли его пребывали в беспорядке. Слишком мрачное предчувствие мучило его.

— Ты не собираешься возвращаться в столицу? — со старческими нотками в голосе спросил сидящий напротив. Фигурка слона с деревянным стуком опустилась на доску.

— Нет, пока мне там делать нечего.

— Хм, ждёшь, когда они начнут?

Акисуэ поднял на него глаза. Он был таким же завербованным чиновником в администрации даймё, просто ещё один аристократ, но так сложилось, что он был самым близким к понятию того, кого Акисуэ мог назвать другом.

— Осталось четыре дня, я вернусь туда не раньше.

— Хм. Значит, через четыре дня всё решится. Дождь может снова стать союзником Камня, однако не сорвётся ли мальчик, когда получит власть? Они не могут быть в этом уверены.

Акисуэ ответил после небольшого промедления.

— Он лучший кандидат. План-минимум Камня - убрать Ханзо, и они стремятся выполнить его. Остальное вторично.

Мягкий, ровный свет обволакивал застывшие фигуры людей, пока тёплый ветер задувал в комнату ароматы леса после дождя, тревожа сияние свечей. Тут никогда не было полной тишины, старый дом то и дело скрипел стенами и половицами, и непонятно было, то ли от сквозняка, то ли от шагов невидимых гостей, что скользили иногда по нему неуловимыми тенями. Увы, но одиночество теперь для него было роскошью.

Очередная фигурка поменяла своё место на доске и собеседник советника даймё медленно перевёл взгляд за его спину, на стену с оленьими головами. После чего тяжко вздохнул.

— Ты ждал этого момента тринадцать лет, не так ли?

Акисуэ ничего не ответил.

— Ты всегда винил Ханзо в их смерти, поэтому ты согласился работать с Камнем. Он виноват. Всё ради мести.

— Зачем ты говоришь мне это?

Аристократ неопределённо повёл плечами.

— Просто мне любопытно, что ты чувствуешь сейчас. Тревогу? Удовлетворение? Или что-то ещё?

Ответа не последовало, вместо этого мужчина передвинул ещё одну фигуру на доске. Его собеседник, глубокомысленно хмыкнув, снова погрузился в раздумья.

В этот раз они просидели до поздней ночи. Луна уже ярко светила на небе, когда гость Акисуэ выехал обратно в столицу, ибо в отличие от него, он не мог позволить себе отсутствовать так долго.

Советник даймё уже крепко спал, когда в надёжно запертой комнате, прямо над его футоном выросла бледная фигура, еле видимая в ночных тенях. Она бесшумно подняла с писчего столика дорогую перьёвую ручку в металлической оправе, занесла её над спящим человеком, а затем резко опустила. Акито Акисуэ умер во сне, так ничего и не поняв.

***

Луна ярко светила в небе, отражаясь в зеркалах луж. Я неотрывно смотрел то на неё, то в тёмную чащу леса, плотно примыкающую к нашей пещере, ставшей временным укрытием для остатков Акацуки, и собирался с мыслями. Сегодня мы нанесём удар, убьём Ханзо, или же умрём сами. Конечно, последнее было маловероятно, но ничего нельзя было исключать.

По плану Камня, мы должны будем сделать это только через четыре дня, когда слухи о связи Ханзо и АНБУ хорошенько разойдутся по деревне. Тогда их люди должны были бы провести нас по старым туннелям канализации в центральный район, где расположен небоскрёб Ханзо, войти в него и предоставить всю охрану нашим сопровождающим и иностранным шиноби. Могу сказать, что Камень действительно поставил всё на эту операцию, если бы она не удалась, все их люди были бы скомпрометированы и от них бы избавились, но этим планам была не судьба сбыться. Мы уже сделали свой ход, и осталось только дождаться вестей от Белого.

Помяни чёрта. Стоило только подумать о нём, как он тут же появился рядом со мной, с таким же безмятежным лицом, как и всегда.

— Дело сделано, Акисуэ мёртв.

— Хорошая работа, — кивнул я. —Можешь идти.

Белый тихо слился с землёй, не оставив за собой ни следа.

— Он жуткий, — сказала сидящая на камне Мидори, на что я пожал плечами.

— Зато полезный.

Ещё через несколько минут к нам прилетел сокол, приземлился на её локоть и слопал из её рук какое-то лакомство, после чего сразу же улетел.

— Он всё сделал, — сказала она вставая на ноги и подходя ко мне. — Теперь можешь телепортировать меня назад?

— Да, спасибо за помощь.

Я дотронулся до неё, сосредоточился, и перенёс нас обратно в убежище. Мидори мне сильно помогла, она договорилась с птичкой, чтобы та отнесла мой кунай на крышу небоскрёба Ханзо, теперь я могу оказаться там в мгновение ока. Можно было и просто по небу пролететь, но сейчас вся деревня на взводе, мало ли, что может произойти.

— Удачи. И если что, сразу перемещайся назад.

— Конечно. Честно говоря, даже удивительно, что меня ещё никто не пытался отговорить.

— Лично я знаю, что не послушаешь, поэтому и не пытаюсь. Да и этот Ханзо. После того, что он сделал... нельзя такое спускать.

Да, всё таки она провела достаточно времени среди Акацуки, и узнать, что они почти все погибли, для неё было шоком. Наверное, именно из-за этого она была только рада помочь.

Я перенёсся обратно в пещеру, где около масляного светильника был воткнут в землю мой кунай. Здесь собрались все оставшиеся члены Акацуки, они сидели, лежали, или же просто молча перебирали оружие. Атмосфера стояла мрачная и разговаривать никому не хотелось.

Яхико сидел в желтоватом свете лампы, и усердно полировал своё новенькое оружие. Перед самым нападением ему всё-таки успел прийти его особый заказ — катана из чакропроводящей стали. Даже потратив на это все свои сбережения и даже с учётом скидки, он смог позволить себе только бюджетный вариант. Этот меч и в подмётки не годился тому, который они вернули, но всё-таки это настоящее чакрооружие, на голову превосходящее обычное.

Конан, сидевшая рядом с ним, сразу же подняла на меня глаза.

— Ну что, готовы? — спросил я.

Они оба вызвались пойти со мной, и не сомневаюсь, что вызвались бы и остальные, я видел это в их глазах. Но у них у всех были ранения разной степени тяжести и они сами всё понимали. Я даже эту парочку не хотел с собой брать, но Яхико настоял, так как не хотел взваливать всё на меня одного и что, мол, это наше общее дело. Так оно и было, в общем-то, клятву давали все вместе.

— Мы готовы, — сказал он, вставая на ноги. Конан встала рядом с ним.

— Помните, мы делаем это не только ради мести.

— Я понимаю, — кивнул Яхико, хотя не все его подчинённые были с этим согласны. Кому-то явно хотелось только крови.

А вот чего же хотел сам Яхико, он сейчас и сам, наверное, не мог сказать. После того случая он начал производить впечатление сломленного человека. Взгляд его карих глаз потускнел, и я вряд ли смог бы подобрать слова, чтобы исправить это. Сейчас он испытывал боль, которую может залечить только время, но как если бы этого было недостаточно, после визита к Акисуэ он всерьёз начал беспокоиться о возможном наличии внушений в своей голове. Раньше он бы и не подумал подозревать Джирайю в чём-то таком, но теперь, когда его мир разрушен (в том числе и Конохой), возможно было всё. Наши с Конан увещевания в том, что всё с ним хорошо, он не слушал и взял с меня слово, что я убью его, если он окажется спящим агентом. Пришлось пообещать, и то только потому, что я доверял суждению шиноби из Камня. Короче, всё было плохо. Ему, да и вообще всем выжившим Акацуки, просто необходимо было разок напиться до бесчувствия, но это уже потом, когда будем отмечать победу и поминать павших. Сейчас требовалось сделать дело.

Я подошёл вплотную к Яхико и снял маскировку с глаз.

— Помнишь, о чём мы говорили? Даже с такими глазами я не могу победить весь мир шиноби в одиночку. Ни победить, ни замирить. Поэтому мне нужна твоя помощь, Яхико. Давай начнём с малого и принесём мир хотя бы страну Дождя.

Он кивнул, но его взгляд по прежнему ничего не выражал. После этого я сказал, что отправляюсь на разведку, пообещав перенести их двоих позже, а сам переместился на крышу самого высокого небоскрёба в деревне Дождя и тут же узрел поражающий воображение вид.

Ночная деревня пестрела огнями. Небоскрёбы светились светом фонарей, закреплённых на верхних ярусах города, чтобы освещать их, нижние же, по большей части, утопали во тьме. Лишь кое-где можно было разглядеть светящееся окно жилища или свет от работающего ночь напролёт заведения. Прямо-таки Нью-Йорк с высоты, только стимпанковский, ибо каждый небоскрёб, который я видел, был увит трубами, то ли водостоками, то ли ещё чем. Да и сами небоскрёбы выглядели... странновато. Какие-то из них имели цилиндрическую форму и напоминали нагромождение длинных цистерн, какие-то выглядели полностью состоящими из труб, а некоторые даже словами было трудно описать.

И я не просто так назвал это место городом, именно им он и являлся, несмотря на статус деревни. Раньше, ещё до основания деревень шиноби, когда страна Дождя была процветающим государством, этот город был её столицей. Сейчас уже никто и не помнит, как он тогда назывался, все знают только то, что после создания Конохи и остальных деревень эта земля пришла в упадок, город потерял своё значение и из него решили сделать селение шиноби, чтобы не отставать от других. Так и живут здесь по сей день. Население с тех пор сильно сократилось, да настолько, что образовались целые заброшенные кварталы, в которых наверняка завелись бы бандиты, если городом не правили шиноби. Лишь небоскрёбы всё так же стояли и ржавели под бесконечным дождём, как памятники былому величию.

Я оглянулся по сторонам, затем посмотрел вниз. Вид, конечно, красивый, но как мне внутрь-то попасть? До этого я стоял на изгибе труб, смотрящих своими концами вверх, потом соскользнул вниз, прилепился к стене и быстро понял, что ни окон, ни дверей на верхних этажах небоскрёба не было. А Ханзо сидел именно на предпоследнем этаже, эта информация была точной. Значит, придётся пошуметь.

Я отлепился от стены, отлетел подальше от небоскрёба, после чего создал клона и мы начали формировать в его руке расен-сюрикен. Да, эту убер-технику Наруто я тоже смог повторить, хотя это и было сложно. Следить за формой чакры и придавать ей стихию ветра, это действительно как смотреть направо и налево одновременно, но риненган и море практики, чтобы довести манипуляции с чакрой до автоматизма, творят чудеса.

Сфера в руке клона начала мерно жужжать, и я отлетел подальше. Я помнил про её опасность, поэтому доверял использовать её только клонам. После этого он швырнул её туда, где должны были располагаться последние этажи небоскрёба. Что ж, я уже видел результат применения этой техники и какие воронки в земле она оставляет, но наблюдать, как она буквально разрывает здание на куски, это было совершенно другое.

Вершина небоскрёба с громоотводом потеряла опору и рухнула вниз, я подлетел обратно к нему и тут же засёк группу очагов, которые спешно поднимались с нижних этажей. Охрана Ханзо, которых мы с клоном уже готовы были поприветствовать. Мои руки начали складывать печати.

***

С верхних этажей раздался повторный грохот, но во второй раз башню тряхануло далеко не так сильно, как в первый. Хозяин апартаментов, Ханзо Саламандра, никогда не предполагал, что враг сможет незаметно попасть на крышу его небоскрёба. Со всеми сенсорами, расставленными по деревне, такое даже не предполагалось. Ситуация была нештатной, и он отослал наверх часть своей личной охраны, остатки отправив прочёсывать нижние этажи, так как нападение сверху могло быть лишь отвлекающим манёвром. Но шла уже пятая минута, а шиноби всё не возвращались. Шум, впрочем, тоже затих.

Вдруг, в тёмном проходе на лестницу, напротив которого и стоял Ханзо, раздались шаги. Из-за темноты в проёме разглядеть шедшего было невозможно, но кто бы это ни был, сегодня он совершил большую ошибку, ибо Ханзо был готов ко всему.

— Покажись!

Вместо ответа из тьмы проёма вырвался огненный шар и полетел прямо в Ханзо. Тот, даже не сдвинувшись с места, взмахом руки создал перед собой водяную стену, которая без труда отбила технику.

— Я чувствую, что это ты. Покажись.

После недолгого промедления шаги зазвучали снова, и вскоре на свет вышел уже знакомый ему красноволосый юноша. Удивительно спокойный, учитывая, перед кем он стоит.

— Что, пришёл отомстить?

Вошедший ничего не ответил. Из его руки вырос чёрный стержень, он поудобнее перехватил его и бросился на Ханзо. Тот рванул ему навстречу, готовя кусаригаму, и уже через пару секунд они схлестнулись в узком коридоре.

Лезвие косы со свистом пронеслось над его головой, срезав пару прядей, и воткнулось в стену. Стержень в руке пригнувшегося юноши уже почти достиг открывшегося врага, но так и не ранил, Ханзо ловко перехватил его запястье, извернулся и бросил противника через себя, отправив его в полёт дальше по коридору. Тот смог скорректировать своё падение, отталкиваясь от стен и потолка, приземлился на ноги и тут же отбил стержнем лезвие кусаригамы, которое со звоном отскочило в стену.

Ханзо с недовольством дёрнул на себя цепь и притянул своё оружие обратно, убирая его за пояс. Несмотря на весь опыт, было видно, что ему неудобно сражаться длинной косой в таком узком коридоре. Её лезвие было смазано ядом саламандры и если он нанесёт ею хотя-бы малейший порез, его противник будет обречён. Но для этого нужно было более открытое пространство.

— И это тот самый Ханзо Саламандра, которого все так превозносят? — холодно сказал юноша. — Не могу поверить. Должно быть, это саннины тебя тогда пощадили, а не ты их.

Ханзо был слишком опытен, чтобы вестись на провокации. Видя, что так просто врага не достать, он сложил печать концентрации и пол под противником слабо засветился. На нём проявились взрывные печати и устремились к красноволосому, вмиг обвив его ноги.

Тот, даже понимая, что его ждёт, не изменился в лице и бросил в Ханзо кунай, от которого тот уклонился. Нож звякнул об стену и упал где-то позади него, а в следующий миг его противника объял взрыв. В закрытом помещении он прозвучал особенно громко, обрушились обе стены коридора, однако перекрытие пола выдержало, и когда пыль и дым рассеялись, перед Ханзо предстало разорваное на куски тело. Однако не успел он удовлетворённо хмыкнуть, как его взгляд упал на фрагмент черепа, на котором сохранились остатки волос. Они были чёрные.

***

Телепортация, не жалеть чакры в отталкивание, и вот Ханзо ракетой влетает в противоположную стену, чуть не снеся её к чертям и не вылетев наружу. Поднимаю с пола кунай, который он уже второй раз неосмотрительно оставил за спиной, и швыряю его в пытающегося прийти в себя Ханзо, попав ему в плечо. Он дёрнулся и застонал, потянувшись к ране, одновременно с этим в комнату вбежали Яхико с Конан. Наверняка больше не считают мою технику оживления трупов негуманной. Если бы не она, все ловушки пришлось бы собирать нам.

— Не хотел приближаться к такому ядовитому гаду, как ты, но тут кое-кто хотел с тобой поквитаться.

Я отошёл в сторону, дав товарищам закончить дело, как они и хотели. Если раньше я ещё сомневался в том, что они смогут его победить, то теперь был в этом уверен, особенно когда он в таком состоянии.

Я действительно ждал от Ханзо гораздо большего, думал, что встречусь с кем-то уровня саннина, а тут... Когда мы столкнулись, у меня совсем не было ощущения, что я дерусь с кем-то особенным. Да, силён, опытен, неприятные техники со взрыв-печатями, но и всего-то. Сильный джонин, не выше. Возможно, это просто я стал слишком силён, но ожидания были действительно высоки.

Рука Ханзо, тем временем, упала и мазнула кровью по полу, и прежде чем я успел понять, что происходит, прозвучал хлопок и дальний конец помещения заволокло дымом. Сквозь него проглядывались контуры здоровенного существа, которое я тут же захотел было прибить чем-нибудь убойным, однако оно было быстрее и дыхнуло в нас облаком яда, и я, матерясь, начал складывать печати для великого порыва. Яхико с Конан поняли всё правильно и отступили, пока я сдувал облако подальше от нас, а Конан проделала дыру в одной из стен с помощью взрыв-печати, чтобы я сдул яд туда.

Пока мы всем этим занимались, со стороны врага прозвучал грохот ломаемых перекрытий, и когда с облаком было покончено, нашему взору предстала дыра в полу и мой валяющийся рядом кунай. Ханзо видно не было.

— Сбежал! — со злостью выкрикнул Яхико и бросился вслед за ним, Конан побежала следом.

— Сука... — с чувством прошептал я, бросаясь вслед за ними. Вот же скользкий гад.

Собственно, из башни был только один путь — вниз, и мы со всех ног ломились туда, с помощью моих клонов обшаривая этажи один за другим. Натыкались иногда на каких-то шиноби, что сразу же кидались на нас, но опасности они не представляли. Чем ниже мы спускались, тем всё более странными казались этажи. Вот, например, громадное помещение с потолком в двадцати метрах от пола, но абсолютно пустое. Для чего оно предназначалось, было загадкой, и мы, осмотрев его, уже собирались рвануть дальше, как я внезапно почувствовал движение.

Жестом остановив напарников, я прислушался к себе и понял, источник передвигается, но где? Поднимаю глаза вверх, где чувствовалось присутствие, а затем вдруг понимаю, что источник разделился.

От дальней стены начали доноситься металлические звуки.

— Что это? — спросил Яхико, поудобнее перехватывая катану, я же ещё больше сосредоточился.

По всей высоте той стены шли трубы большого диаметра, и если всё так...

— В трубах! — крикнула Конан, и тут же одна из них лопнула, выпустив на волю огромную Саламандру.

Она просто протаранила её изнутри и теперь глядела на нас со стены, готовясь атаковать. Второй очаг уже был у нас за спиной, и я едва успел предупредить своих товарищей, как саламандра разинула пасть и прыгнула на нас. Я со всех сил откинул её назад, впечатав в стену, и почти одновременно с этим где-то позади нас обрушилась каменная кладка. Судя по звуку, оттуда вырвался мощный водяной поток, и как я успел заметить краем глаза, когда развернулся, это была какая-то вариация водяного дракона. И это было паскудно.

Через мою голову стрелой пронеслась мысль: отталкивание ещё не перезарядилось. Техника летела не прямиком в меня, а скорее в Яхико с Конан, и встать перед ними, чтобы поглотить её я не успею. Бежать к ним и эвакуировать? А успею ли!?

Мой краткий ступор прервался, когда на пути водяной техники встал Яхико, держа обеими руками меч. Один могучий замах прямо перед водяной мордой какой-то твари, потом громкий рёв и нисходящий удар, и на наших глазах лезвие меча рассекло огромный поток надвое. Справа и слева пронеслись тонны воды и обрушились на пол, её оказалось настолько много, что затопило всё помещение. Яхико тяжело дышал, замерев в стойке с мечом, и с ненавистью глядел на Ханзо.

Сказать, что я был удивлён, это ничего не сказать. Разрезать технику прямо на лету... Я думал, так только жёсткие самураи умеют.

— Займись ящерицей! — крикнул он, готовясь противостоять самому Ханзо, Конан встала рядом с ним.

Саламандра, тем временем, встала обратно на лапы и мотала головой, пытаясь прийти в себя. На бегу складываю несколько печатей быстрее, чем она успела раскрыть свою пасть, и в ящерицу устремляется масштабная техника ветра, оставляя ей множественные порезы на теле. Саламандра взвыла, а моё отталкивание, тем временем, уже перезагрузилось.

Из руки снова появляется стержень, но на этот раз я делаю его длинным, чтобы этой твари хватило, а затем прицеливаюсь. Стержень больше напоминает копьё, поэтому и метаю я его, как копьё, а затем придаю сильнейшее ускорение гравитацией. На миг мне показалось, что оно преодолело звуковой барьер, а спустя долю секунды пригвоздило ящерицу к стене позади неё. Рёв боли эхом пронёсся по помещению, да такой, что уши заложило, и наверняка не только у меня. Сомневаюсь, что это убьёт такую огромную тварь, но двигаться она теперь не может, а значит, пора было помочь остальным.

А они уже, тем временем, уже почти загнали раненого Ханзо. Он оказался опаснее, чем мне показалось на первый взгляд. Как и Какаши в аниме, он с первого раза предположил возможную слабость моих техник гравитации и рассчитал свою и своей ящерицы атаки так, чтобы я мог применить её только на одного из них. Опыт есть опыт, но сейчас даже ему было сложно сдерживать яростный напор Яхико и уклоняться от бумажных ножей Конан, особенно в его состоянии. Порезов на его теле становилось всё больше, он неумолимо проигрывал, и в какой-то момент Яхико удачным взмахом меча отрубил ему часть кисти. Кровь оросила пол, коса выпала из рук Ханзо, а сам он упал на колено, зажимая раненую конечность.

Для него всё было кончено, мы стояли около него и готовились нанести последний удар. К его чести, он не стонал и не просил о пощаде, лишь смотрел на Яхико снизу вверх.

— Вы погубите Дождь. Если думаете, что справитесь лучше меня, вы сильно ошибаетесь. Они сожрут вас и даже не подавятся!

Яхико со сталью во взгляде занёс над его головой меч.

— Не тебе рассуждать о будущем Дождя.

Просвистел в воздухе меч, и голова в респираторе упала на пол, а за ней и тело. Вот и всё.

Не знаю, как у остальных, а внутри меня от осознания выполненной клятвы словно разжалась пружина. К клятвам в этом мире относятся очень серьёзно, особенно к клятвам перед мёртвыми. Мы исполнили свою и теперь они могут спать спокойно.

Мы победили, но работа наша была ещё далека от завершения. Теперь, когда Ханзо мёртв, мы должны были публично заявить об этом, чтобы Яхико мог занять его место. С публичностью проблем не было, взрывы в башне слышала, кажется, вся деревня, и поэтому на улице уже собралась целая толпа народу. Мы вышли перед ними все втроём, и нас мгновенно узнали.

Самым полезным из того, чем подсобил нам покойный Акисуэ, было распространение слухов о том, что Акацуки на самом деле выжили. Это противоречило тому, что заявлял Ханзо, и теперь народ мог самолично в этом убедиться. А когда мы заявили о том, что Саламандра предал Дождь и мы убили его за это, рассказав всё, как было, в толпе наступила мёртвая тишина. Кто-то мог бы назвать такое полнейшим беспределом, но нет, полнейшим он был бы, если бы мы продемонстрировали всем отрубленную голову Ханзо, а так это был вполне обычный, рядовой беспредел.

Когда Яхико громко спросил, есть ли у кого возражения против того, чтобы он стал новым лидером Дождя, все промолчали, так что можно было считать, что де-факто передача власти завершилась.

Этой же ночью подняли с кроватей старейшин деревни и созвали их в главную башню. Мы выставили снаружи выживших членов Акацуки и велели никого внутрь не пускать до особого распоряжения, кроме старейшин. Переговоры с ними прошли на удивление гладко. Они поглядели на труп Ханзо, выслушали от Яхико краткий пересказ того, что произошло, а затем с ночи и до самого утра мы с ними обсуждали нашу дальнейшую политику, внутреннюю и внешнюю. Они оказались довольно сговорчивыми, что неудивительно при таком авторитарном вожде, как Ханзо, и уже утром они вместе с новым лидером деревни выступили с официальным заявлением. Теперь Яхико был полноправным лидером Дождя.

Первым его распоряжением было предоставить список всех шиноби в деревне. Искали наших предателей. Если связного мы нашли сразу и Яхико распорядился поместить его под стражу, то вот второго мы найти не смогли. В деревне было несколько Кенов, только вот не тех, а того ублюдка тут вообще толком никто и не знал. Возможно, это был вообще шиноби Данзо, кто ж его теперь разберёт.

На этом моменте я мог бы оставить новоиспечённого лидера и его правую руку Конан наедине с тем вагоном проблем, которые стоят перед скрытой деревней Дождя, и начать заниматься своей организацией, но тут неожиданно всплыла ещё одна деталь. Семья Ханзо.

Уже утром, после всей суматохи, нам доложили, что ночью около входа в башню возникла небольшая стычка. Внутрь пыталась прорваться какая-то взбалмошная, но сильная, по отзывам бойцов, девица, которая назвалась женой Ханзо Саламандры. Одна, что радовало. Ни один шиноби Дождя не пытался ей помочь. И теперь именно нам предстояло рассказать ей, что она теперь вдова.

Женой его оказалась весьма эффектная блондинка лет на двадцать младше его. Симпатичная, но каждый раз, когда она открывала рот, это просто туши свет. Столько проклятий на мою голову не вываливалось ещё никогда. Она вообще первым делом попыталась напасть на нас, но когда поняла свои шансы, просто выговорила нам всё, что было у неё на душе и убежала, изо всех сил стараясь не показать слёзы.

Встал вопрос, что с ней делать. Из канона я помнил, что Пейн убил всех близких Ханзо, включая и её, и тогда, стоя под градом её проклятий, мне дико хотелось сделать то же самое, но Яхико бы не понял. Виноват был только Ханзо, к его семье это не имеет никакого отношения. Но оставь её в деревне, и вокруг неё со временем начнут собираться недовольные новой властью, поэтому я посоветовал Яхико изгнать её и её детей из страны Дождя. Это было ещё гуманно, ведь уходит-то она со всем имуществом, а там осядет где нибудь или к деревне какой прибьётся, денег у них было много.

Вечером этого же дня я собрал всех бывших Акацуки в просторном зале с витражными окнами на одном из средних этажей башни. Все шестеро стояли передо мной, а я, к своему стыду, хорошо знал только трёх из них. Это были либо самые способные, либо самые удачливые члены Акацуки, раз им посчастливилось пережить то нападение, причём в способностях Киё и Кёске я не сомневался, они были капитанами своих небольших отрядов. В общем, есть ещё с кем работать.

— Итак, — начал я, обведя их взглядом, — Акацуки больше не существует, но мы всё ещё живы. И мы всё ещё не достигли нашей цели. Сейчас перед вами стоит выбор: вы можете присоединиться к силам деревни и таким образом остаться под командованием Яхико, либо войти в новый отряд, который возглавлю я. Говорю сразу, это не будет похоже на то, чем вы занимались в Акацуки. Работа будет грязнее и опаснее, нас ждёт наёмничество по всему континенту и, возможно, за его пределами. Высокие идеалы вам придётся отбросить, потому что единственной нашей целью будет накопить достаточно сил и средств перед следующей войной, эту нам уже не выиграть. Да и вы и сами уже всё знаете, так ведь?

Несколько человек кивнули. Бывшие Акацуки в целом поддерживали мою задумку по созданию организации, поэтому я и созвал их. Обведя их глазами снова, я заложил руки за спину и задал последний вопрос.

— Кто хочет дальше идти к нашей цели?

Вызвались пятеро человек из шести. Фуро, кажется, предпочёл стать шиноби Дождя, и я уважал его выбор. Довольно скоро он может получить тут высокий пост, осесть и завести семью. Об этом многие мечтали, но жизнь, которая ждёт тех, кто согласился, не особо к этому располагает. Он покинул наше собрание, все остальные остались стоять.

— Что ж, тогда пора нас как-нибудь назвать. Не думаю, что заимствовать имя Акацуки будет правильно, ибо они ушли в прошлое, поэтому я придумал другое. С этого дня наша группа будет называться Затмение.

***

Хокаге отложил в сторону отчёт и устало потёр глаза. Регулярные засиживания допоздна уже начали сказываться на его здоровье, однако слишком уж много всего происходило в последнее время и во всё нужно вникать. И вот теперь и без того сложная обстановка усложнилась ещё больше: Дождь разорвал договор с Конохой.

Сухие строчки отчёта от главы разведки проносились через голову хокаге, заставляя его аналитический ум работать на полную. Ханзо пал, кто бы мог в это поверить? Он уже слышал лично от Данзо о том, что произошло, и доклад его был предельно сухим и лаконичным. Если всё суммировать, то: группа Акацуки из трёх человек убила Ханзо Саламандру и захватила власть в Дожде. Предположительно, они вошли в контакт с Камнем. И всё.

Хокаге не сомневался, что Данзо было известно гораздо больше обо всём этом, и прикрывал он ни что иное, как свои собственные промахи. Взаимодействие с деревней Дождя осуществлялось как с помощью обычных шиноби деревни, так и с помощью структуры Данзо, но вот что там происходило на самом деле, достоверно знал только старый друг. Однако пытать его было бесполезно, он был настоящим разведчиком. Проще было начать копать самому, однако самое главное в отчёте было указано: двое из тех, кто убил Саламандру, это бывшие ученики его ученика, а третий — их беглец, Нагато Узумаки. Хокаге невесело усмехнулся: Кичиро будет прыгать от счастья.

Ситуация была хоть и неприятной, но контролируемой. Дождь почти сразу же после переворота заявил о нейтралитете и разорвал договор с Конохой, однако на их лидера всё ещё можно было повлиять через Джирайю. Так было даже лучше, доверять Данзо взаимодействие с другой деревней он больше не хотел, но оставался в этом последний неизвестный элемент — тот самый Нагато.

Как считали их аналитики, именно он всё это время являлся теневым лидером Акацуки, и зачистку крепости Хиконэ очевидцы приписывают именно ему. Это доказывает, что он намного сильнее, чем он показывал Кичиро, и хокаге не сомневался, что и в уничтожении Ханзо он сыграл ключевую роль. Но они всё ещё не знали, чего он добивается на самом деле, на кого работает и где украденная им библиотека.

Хирузен устало откинулся в кресле и запрокинул голову. Слишком много вопросов. Сможет ли Джирайя повлиять на своих учеников, если они уже находятся под чужим влиянием? Неизвестно. Много чего неизвестно.

Хокаге попытался вспомнить лицо юноши, что стоял тогда в его кабинете. Нагато Узумаки, кто же ты такой?

Глава 31

Мои глаза бегали по строчкам оперативного отчета, составленного деревенскими разведчиками, пока я стоял напротив новенького стола Яхико. Хотя этот стол, возможно, был и стареньким, но для его нынешнего хозяина он был новым, как и весь кабинет.

Чтиво было призанимательнейшее, я даже не пожалел, что меня в сто первый раз оторвали от своих дел и вызвали сюда. Как я и предполагал, история о плохом Ханзо и хороших Акацуки оказалась лишь вершиной айсберга, а под ней скрывалось занятное переплетение военных и мирных интересов скрытого селения и страны Дождя.

Как я уже когда-то упоминал, главный природный ресурс нашей дождливой страны - обаку, лечебное растение, уникальное для нашей местности. За пределами Дождя её удаётся выращивать лишь в считанном количестве мест и то небольшими партиями, так что местная торгово-производственная гильдия - Кофуку-дза, имела почти полную монополию на её продажу, как внутри, так и вне страны. У них были огромные плантации этой чудо-травы и когда я говорю огромные, я ничуть не преувеличиваю: до полусотни совсем не маленьких и полностью засаженных полей, и это не считая того, что они порой скупают у землевладельцев и свободных крестьян. Эта гильдия никогда не бедствовала, так как цена на её главный товар всегда была высокой, а уж во время войны, когда она взлетала в несколько раз, у торговцев и вовсе начинался пир во время чумы. Да и не только у них: гильдия купалась в деньгах, государство получало хорошие торговые сборы, деревне Дождя поступали жирные заказы на охрану, словом, всем было хорошо. Ну, кроме тех, кому приходилось умирать на войне, конечно, но это было в порядке вещей. Кто-то проливает кровь, кто-то богатеет, всё как обычно.

Но обаку - товар не только ценный, но ещё и стратегически важный, а это значит, что ни в одном скрытом селении не захотят, чтобы он уходил к их врагам. Коноха, с которой союзничал Ханзо, выставляла довольно демократичные условия: ввести торговое эмбарго в отношении страны Земли, а также выбили себе небольшую скидку на приобретение этой самой травы. Разумеется, для этого гильдию требовалось немного почистить от агентов Камня, что пару лет назад вылилось в череду смертей как среди гильдейцев, так и некоторых чиновников. Их было достаточно много, потому что когда здесь присутствовал Камень, они, в отличие от Конохи, пытались полноценно наложить на гильдию лапу: посадили в руководство своих людей, те нанимали шиноби Камня для сопровождения торговцев в других странах, ну и конечно продавили эмбарго в отношении всех своих врагов. Если сравнивать, то сотрудничать с Конохой было гораздо выгоднее, но, как ни странно, Акисуэ встал на сторону Камня. Уж не знаю, чем они его купили, но получается, что лидер скрытой деревни шиноби был даже больше государственник, чем придворный, исполняющий обязанности государя. Такие вот пироги.

Я отложил листок и крепко задумался, пытаясь обмозговать новую информацию.

— Ну, что скажешь? — спросил Яхико, не дав мне как следует поразмышлять.

Я почесал в затылке.

— Похоже, что весёлая революция закончилась. Теперь надо думать, что делать с тем, что мы наворотили.

— Это я и сам понял, — хмыкнул он без доли веселья. — А если серьёзно? Это ведь ты просил меня раздобыть информацию на эту гильдию.

Да, просил, только вот я не ожидал, что вскроется такое. Почему-то мы напрочь вычеркнули из уравнения ценнейший ресурс страны Дождя и желание всех им обладать, думая только о Ханзо и иностранных шиноби. Но мы-то ладно, мои друзья всего неделю у власти и ещё не вникли во всё, что тут происходит, но старейшины-то? Уж они-то могли намекнуть, какие вопросы надо решать в первую очередь?

Размышляя об этом, я недовольно глянул на благородного вида мужчину с клиновидной бородкой и в серой накидке, что сидел в мягком кресле прямо напротив Яхико и не обращал на наш разговор ни малейшего внимания. Ринджи, кажется. Один из старейшин. Думаю, что его вызвали сюда по той же причине, что и меня, хотя в прошлый раз их больше волновала всякая чушь, вроде процедуры передачи власти, а не реальные вопросы.

А ведь всё, чего я хотел, это немного поднять Затмение с помощью этой гильдии и дать своим парням работу, ну и заодно предложить торговцам одну невероятную идею насчёт того, как можно легко и быстро перемещать товар... Но теперь, чувствую, придётся искать другую гильдию. Вокруг этой кипит слишком много страстей.

— Ну, а что тут думать? — ответил я наконец. — Конохи тут больше нет, мы сами выпроводили их представителей, так пусть снимают ограничения и торгуют, с кем хотят.

Старейшина прикрыл ладонью лицо, видимо, вспомнив, как именно мы это сделали. В Дожде постоянно находились шиноби-командиры из Конохи, с которыми наши координировали действия, и вот им однажды утром было просто указано на дверь, мол, новая власть начинает новую политику и все предыдущие договорённости расторгнуты. Это было довольно грубо, учитывая, что среди них были представители уважаемых кланов, а Яхико даже не соизволил поговорить с ними лично, просто передав сообщение через посыльного. Но лучше уж так, чем как мы планировали изначально: послать в Коноху головы их АНБУшников как предупреждение, чтобы больше не вмешивались в наши дела.

Удивительно, но это предложил миролюбивый Яхико, а остальные поддержали, но затем, когда все немного подостыли, всё же решили, что это плохая идея. Ведь он теперь глава деревни, а Конан входит в его ближайшее окружение, и теперь каждое их решение будет иметь долговременные последствия, как для них самих, так и для всего селения. Нет, Коноха, безусловно, виновата и своё ещё получит. Даже если они были просто исполнителями, на их руках была кровь наших боевых товарищей, что просто так не забывается. Однако решения, принятые на эмоциях, делу не помогут. Они всё ещё остаются великим селением и нашим соседом, и безрассудно ссориться с ними было нельзя. Так пусть хотя бы так, грубовато, но хотя бы не откровенно враждебно.

— Не поверишь, но я говорил точно так же, только вот Ринджи-сану есть, что возразить, — сказал Яхико, выразительно глянув на мужчину перед собой, и тот взял слово.

— Вы просто не понимаете, — покачал он головой. — Наша деревня слишком слаба, чтобы быть по настоящему нейтральной, как вы того хотите. Мы не можем в одиночку защитить ни интересы даймё, ни интересы скрытого Дождя. Что, если склады Кофуку-дза в стране, скажем, Чая, вдруг загорятся? Мы сможем выделить достаточно шиноби для их защиты, особенно, если посягательства будет осуществлять не одно скрытое селение, а несколько? Ханзо ведь не зря заключал союзы, каким бы негодяем вы его не считали.

— Тогда спрошу ещё раз, что мне было делать? — начинал заводиться Яхико. — Позволить нашим шиноби и дальше умирать на этой войне за чужие интересы?

Старейшина смерил его спокойным взглядом, заставив того немного успокоиться, а затем продолжил.

— Вы уже сделали, что посчитали нужным, и это не самое плохое решение из возможных. Более того, я считаю, что селение Дождя находится в ситуации, у которой просто нет хороших исходов. Всё, что у нас осталось на будущее, это несколько вариантов разной степени...

Тут он немного замялся и я тут же пришёл на помощь, подобрав нужное слово.

— Дерьмовости.

— Да, — с готовностью кивнул он и снова обратился к Яхико. — В общем, я лишь хотел сказать, что нейтралитет это не худшее решение, но просто объявить, что наши шиноби больше не участвуют в боевых действиях, мало. Необходимо конкретизировать нашу позицию, с кем и до какой степени мы сотрудничаем, потому что рано или поздно кто-нибудь решит проверить, где находятся границы этого "нейтралитета". Ваша встреча с даймё запланирована на следующей неделе, ведь так?

Яхико устало кивнул. Уже представлял себе масштаб грядущих проблем.

— Первым делом с ним следует обсудить формат будущего сотрудничества и цены на заказы. Надеюсь, он хотя бы немного вошёл в курс дел после смерти Акисуэ. А после этого нужно будет встретиться с главой Кофуку-дза. Так как скидку Конохе мы им компенсировали за счёт скидок на миссии, нужно будет повторно обсудить этот вопрос, среди прочих. Итоговое соглашение, если оно будет, всё равно будет заключаться между ними, Конохой и нами, однако предварительную позицию нужно выработать уже сейчас. И скажу ещё раз: я не рекомендую полностью отказываться от сотрудничества с Конохой. Полный разрыв может нам сильно аукнуться. Если надо, пусть делают им скидку, просто выбей у листовиков что-нибудь взамен. Ты же лидер, как-никак.

После этого старейшина изрёк ещё парочку напутственных речей, а когда его красноречие иссякло, поднялся и побрёл к выходу. Мы молчаливо провожали его взглядами, и как только за ним захлопнулась дверь, на опустевшее кресло сразу же опустился я, вольготно в нём развалившись.

— Знаешь, он в чём-то прав. Лучше не нарываться на неприятности, пока мы не будем полностью в себе уверены.

Яхико сидел с недовольным видом, было ясно, что ему это не нравилось. Да мне и самому такое было не по душе. Изображать дружелюбие перед теми, кто почти уничтожил Акацуки... не такой я человек. Но мы уже обсуждали это и пришли к выводу, что по другому нельзя. Пока что.

В глазах Яхико снова заплясали тёмные огоньки, как тогда, перед боем с Ханзо.

— Было бы гораздо проще, если бы мы могли просто пойти и выгнать их всех с нашей территории.

Не трудно было догадаться, что он имеет в виду. Точнее, кого.

— Ага, — согласился я. — Если бы я просто пошёл и нагнул парочку армий, как Хаширама. Но если я потом вдруг загадочно умру, как он, то ты останешься разбираться со всем в одиночку. Тебе это надо?

По реакции друга я понял, что не надо. Про легендарного первого хокаге знали все, как и про его загадочную смерть. Вокруг неё всегда ходило множество спекуляций и прежде всего из-за самой Конохи, которая просто заявила, что он умер от болезни и даже не сообщила от какой. Даже Кичиро не знал этого точно. Многие сходились на том, что его сгубил рак, такая вот расплата за сверхбыструю регенерацию, но многие в это не верят и считают, что его отравили. Причины подозревать такое есть, Коноха ведь сама сделала из его смерти загадку, всё-таки даже внутри деревни его многие боялись. Лично я не знаю, от чего он умер, но как по мне, так это хорошо иллюстрирует, что даже если ты непобедим в бою, старуха с косой всё равно будет стоять над твоим плечом.

Хорошо всё-таки иметь у себя в селении человека-армию. Главное, чтобы мощь селения не основывалась только на нём.

Но сейчас всё это было неважно. Важно было заверить Яхико, что всё у нас будет хорошо, чтобы сильно не деморализовывался.

— Не волнуйтесь, Амено-сан, я выйду из тени ровно тогда, когда для этого придёт время. А слабость нашей деревни - это просто ещё одна проблема, которую надо решить.

Как я и думал, новоиспечённый лидер Дождя до сих пор не привык к своей новой фамилии, которую взял при вступлении в должность. Особой гордости от того, что он теперь Амено, Яхико не испытывал, однако понимал, что лидеру деревни не солидно быть без фамилии, словно крестьянину.

— Да у меня уже голова пухнет от всего этого, — пробурчал он, сложив руки на столе и положив на них голову. — Только разбираешься с одним, тут же появляется что-то другое. Неужели быть лидером действительно так трудно?

Я с сочувствием оглядел кипу бумаг на его столе, с которой мой друг вёл нескончаемую битву. Не сомневаюсь, что это забирает немало времени, а ведь кроме бумажной работы было полно и других дел, и все, как на зло, неотложные. Мои друзья знакомились со своей новой вотчиной и новыми подчинёнными: джонинами, командирами, исполнителями. Иногда они вместе с Конан и старейшинами запирались в кабинете и решали какие-то неведомые мне вопросы, а ведь деревня никогда не стоит на месте, в ней постоянно что-то происходит. То группа шиноби решит под шумок свалить и надо срочно звать Нагато, то представитель какой-то службы придёт выбивать финансирование, то ещё какая-нибудь херня произойдёт. Кроме того, нужно было ещё понять, кому тут можно верить, а кому нет, какие настроения ходят среди шиноби, и главное - не забывать про поток бумаг, который и не думает останавливаться. Шутка ли, мы до сих пор нормально не отпраздновали победу, потому что дела возникали просто одно за другим. И это при том, что Конан берёт на себя половину работы.

— Да уж, нелегко тебе. Но это только по началу так, — решил подбодрить его я, — потом, когда дела подразгребёте, уже полегче будет.

Мы многозначительно помолчали. Похоже, Яхико впервые за чёрт его знает сколько времени решил сделать перерыв, я же не стал ему мешать и просто разглядывал цветной витраж за его спиной. Красивый кабинет. Почти завидую, что не работаю тут.

— Про шпионов ничего нового не узнал? — устало донеслось из-под сложенных рук

— Нет.

И это была ещё одна проблема, с которой надо что-то делать.

Первое, что мы сделали, придя к власти, это избавились от шпионов Камня, про которых знали точно, что они шпионы: тех самых ребят, которые должны были провести нас под городом для того, чтобы ударить по Ханзо. Просмотрев воспоминания всего лишь одного из них, я смог вскрыть всю известную ему часть шпионской сети, а затем мы с приданными мне Яхико проверенными людьми оперативно избавились от всех её членов. Вряд ли удалось выявить абсолютно всех, ведь про кого-то он мог и не знать, но даже так мы лишили цучикаге серьёзного количества глаз и ушей в деревне.

С Конохой всё было сложнее. Единственным источником информации по ним был полумёртвый телохранитель Ханзо, с которым я принял бой на крыше башни и который являлся членом корня АНБУ по совместительству. В бою я и не думал брать кого-то в плен, просто как-то удачно пригвоздил его стержнем к одной из труб, когда расчищал место для перемещения Яхико с Конан, а потом благополучно про него забыл, полностью отдавшись битве с Ханзо. Вспомнил я про него уже после битвы, когда он, парализованный, уже почти истёк кровью, но всё же я успел немного покопаться в его памяти и выудил кое-что интересное, хотя и не очень полезное.

Первое - Данзо на голову превосходит того, кто отвечал за разведку в Камне, а второе - он грёбаный параноик. Я никогда не думал, что у одного человека может быть столько ментальных блоков в голове, но этот парень меня удивил. Какие-то вещи он, с помощью их штатных мозголомов, просто забыл, в основном это всякие ненужные воспоминания из детства с эмоциональными связями, но вот такие вещи, как устройство базы Корня, их численность и всё прочее он хорошо помнил. Но вот если бы он попытался выдать их врагу, то смог бы максимум открывать рот и издавать нечленораздельные звуки, и не важно, каким пыткам его подвергают. Так работали его ментальные блоки - знаешь, но сказать не можешь. Благо, что перед моей техникой всё это было бесполезно. Забытые воспоминания всплывали вновь, а все замки просто слетают, потому что распадается сам разум, удерживающий их.

Но Данзо обеспечил ему и второй уровень защиты информации, на случай, если у врага найдутся хорошие менталисты, способные снимать блоки. А именно - сломанная психика и собачья преданность самому Данзо.

Хотя я и не лез слишком глубоко в его голову, пытался разузнать исключительно про их агентуру в Дожде, но до меня всё равно доходили отрывочные воспоминания о его жизни в корне и тех методах воспитания, которые на нём применяли. И могу сказать, что допрашивающим пришлось бы знатно попотеть, чтобы вытащить из этого фанатика хоть что нибудь, ибо каждый свой день он проживал с именем Данзо-сама на устах и чуть ли не молился на него. "Данзо-сама даёт нам пищу", "Данзо-сама дал нам цель", "он дал мне возможность быть полезным ему", Данзо-то, Данзо-сё. Каждый. Божий. День.

Я аж морщился, когда копался во всём этом. На Земле настолько фанатичное преклонение перед лидером было только у некоторых террористических группировок, а тут, оказывается, эти методы взял на вооружение главный разведчик Конохи, или кто он там. Я не знал, какая у Данзо официальная должность, но это проблема прежде всего для самой Конохи, что у них есть такой человек. На фоне этого даже подавление эмоций с раннего детства казалось мне не таким уж и безумным, хотя чувства они не должны были испытывать только по отношению к окружающим, Данзо был исключением. Ему там чуть ли не поклоняются.

Самым же неприятным было то, что этот боец не знал ничего относительно агентуры своей деревни в Дожде, потому что единственной задачей, которую Данзо поставил ему, было охранять, и он выполнял её со всей самоотдачей. Полагаю, что связываться с кем-то должен был командир их группы, но он к тому моменту представлял собой прожаренный до углей кусок мяса, а больше мне спросить было и некого. С тех пор мы с помощниками, как могли, шерстили знакомых Саламандры, беседовали с его ближайшим и не очень окружением, но так и не нашли никаких признаков шпионажа. И это значило только одно.

— Либо их действительно нет, либо мы ничего не понимаем в контрразведке, — озвучил я очевидный вывод.

Моё заявление не вызвало у друга ничего, кроме страдальческого стона, и я понимал его. Ещё одна проблема, требующая внимания, в дополнение к хреновой куче уже имеющихся. Жду, блин, не дождусь, когда смогу уже призвать этого Короля Ада и устроить всем допрос с пристрастием. Но это особенная техника, даже на фоне других техник риненгана. Для её использования нужно... преисполниться в достаточной мере.

Голова Яхико тяжело поднялась, он подтянул к себе очередной листок из вороха на столе и я понял, что сейчас лучше оставить его одного. Перерыв кончился. Насчёт подходящей гильдии я решил его больше не нагружать, а выяснить всё сам, но когда я уже попрощался и направлялся к выходу, меня внезапно окликнули.

— Лови, — сказал он, кинув мне какой-то мелкий предмет.

Я поймал его и понял, что это кольцо. Обычное, металлическое, с фиолетовым камнем и иероглифом "пустота" на нём.

— Что это? — спросил я.

— Мы с Конан нашли несколько таких в вещах Ханзо. Оно реагирует на чакру, но большего мы не знаем.

Я немного повертел его в пальцах и попробовал подать в него чакру. Действительно, кольцо отзывалось и будто даже немного пульсировало, только вот надевать его я не рискну, пока точно не узнаю, что оно делает. Похоже, Яхико отдал мне его именно для этого.

— Ты спрашивал о нём кого-нибудь? — сказал я, продолжая разглядывать кольцо.

— Пока не стал, думал, ты что-нибудь выяснишь. У тебя же есть те, кто разбираются в таких вещах.

Пообещав ему разузнать об этом поподробнее, я положил кольцо в карман и вышел за дверь. Кабинет лидера деревни находился хоть и не на самом верху башни, но всё же слишком высоко для того, чтобы пользоваться лифтом или лестницами. На реакцию людей, снующих туда-сюда, мне было плевать, так что я просто прошёл мимо них и выпрыгнул в первое же распахнутое окно. Я делал это уже не в первый раз, так что широкая публика уже должна была знать о моих суицидальных наклонностях и не слишком эпатироваться, однако если кто-то и решит выглянуть в окно, то мой полёт вряд ли увидит, так как я сразу же ушёл под уступ, на котором оно находилось.

Я тихонько отлевитировал себя вниз, держась тени башни. Никто внизу, вроде бы, не заметил, как я пролетел вдоль переплетений труб и оказался стоящим под массивным балконом в проулке между зданиями. В нос тут же ударил запах сырости, который преследовал меня здесь везде, куда бы я ни пошёл, но я уже был привычен к нему. Я уже успел устроить себе небольшую экскурсию по деревне и до сих пор помню свою первую мысль, когда только впервые вышел на улицы: "сверху всё выглядело лучше".

Город условно делился на два района: богатый и бедный, как я их называл, и богатый выглядел вполне себе ничего, как стимпанковский Нью-Йорк, только немного ржавый и с восточным колоритом. Здесь стояло большинство небоскрёбов, все лучшие заведения находились тут в шаговой доступности, а обиталями этого района были такие видные члены общества, как джонины, чунины на хороших должностях и просто богатые ребята. Словом, район для элиты. Но даже здесь, если присмотреться к окружению, можно было заметить ржавые подтёки из решёток на стенах, потрескавшиеся кое где тротуарные плиты, мусор встречался в подворотнях, однако общего впечатления это не портило.

Всё было гораздо хуже в бедном районе. От богатого его отделял канал, что протекал через всё селение и впадал в небольшой водоём за его чертой. Я там особо не гулял, лишь мельком глянул что до как, и впечатление он производил гнетущее. Заброшенные фабрики, заброшенные пустыри, заброшенные дома. Что уж говорить, если сам район был полузаброшен: из-за резкого оттока населения после создания скрытых деревень большая часть тогда ещё крупного города опустела, но никто и не собирался этого исправлять. Сейчас тут жили преимущественно обычные люди, считай, обслуживающий персонал деревни, и для обслуживания нужд шиноби их хватало. Деревня работала, а большего никому и не надо было.

Оглядевшись по сторонам, я направился в местный магазин, который торговал товарами для шиноби. Хиро уже давно просил закупить ему дополнительной чакропроводящей бумаги и я решил это сделать прямо сейчас, раз уж всё равно появился повод заглянуть к нему, а по пути можно и прикинуть, что делать дальше.

Итак, приоритет сейчас, это, однозначно, Затмение. Амбициозный проект, который в будущем должен будет вырасти в мою личную армию, на данный момент состоял из пяти калек, и это даже не фигура речи. Их, конечно, уже подлечили, Яхико распорядился, чтобы это сделали в местном госпитале, но сейчас их уже отпустили и они отдыхали дома. Дома в деревне им, кстати, тоже выделили, в бедном районе их было полно.

Но проблема была в том, что когда они полностью поправятся, то подойдут ко мне и попросят работу, а у меня её... нет. Что ж я буду за начальник такой?

Очевидно, искать Какузу было ещё рано, всё равно ему пока нечем было заняться. Проводить рекрутинг? Нет. Сначала следовало найти подходящую торговую гильдию, которая могла бы нанять Затмение на защиту. Да-да, всех пятерых калек.

Самому было бы смешно, однако я планировал не просто предложить им услуги по охране, но и самолично войти в состав их гильдии, чтобы опробовать мою идею о мгновенном перемещении товаров из одного места в другое. По мне так странно, что ни Тобирама, ни Минато не додумались до такого применения своего хирайшина, ведь техника телепортации была слишком уж полезной в мирной жизни и лично я просто не мог не думать о ней в таком ключе. Это ведь насколько можно упростить жизнь торговцам, которые возят товары в далёкие земли? Сложил печать, хоп, и товар на месте, осталось только нанять надёжных ребят, чтобы охраняли торговлю, и всё. Знай только греби деньги, причём я бы их грёб и как член гильдии, и как лидер Затмения, а моя организация получила бы стабильный поток заказов и возможности для расширения. И вот уже после того, как мы получим хорошую дойную корову, можно будет начинать масштабную кампанию по рекрутингу, искать Сасори и остальных, дабы моё детище процветало. Рекламу бы ещё какую-нибудь сделать, но это уже потом.

Были ещё Узумаки, родственнички. В общем-то, с ними проблем не было, мы взаимно помогали друг другу, хотя я, как мне кажется, сделал для них несравнимо больше. Поскольку Саламандра пал и власть теперь была наша, вопрос переезда клана в Дождь был почти решён, оставалось только определиться со сроками. Возможно, они уже всё решили, я ведь редко их посещал с тех пор, как умер Ханзо, а вот сейчас появился повод.

Моя рука снова нащупала в кармане штанов кольцо, будто проверяя, там ли оно до сих пор. Почему-то мне то и дело хотелось его примерить, но я останавливал себя, твёрдо решив сначала показать его Хиро. У меня уже появилась догадка насчёт того, что это такое, и если это кольцо действительно одно из тех, которые носили Акацуки в аниме, то я только что сорвал джекпот.

Спустя пятнадцать минут прогулки под любопытными взглядами прохожих, многие из которых даже кланялись мне, я оказался перед обычным каменным зданием в несколько этажей, на котором светилась вывеска "товары для шиноби". Войдя внутрь, я оказался в уютно обставленном помещении, в котором на показ было выставлено различное холодное оружие, и сразу же двинулся к стоящей за прилавком женщине. Та уже знала меня, так как я заходил сюда пару дней назад, и, судя по тому, как у неё начинали блестеть глаза каждый раз, когда она меня видела, она очень высоко ценила наше знакомство. Это и не удивительно, мало кто настолько же близок к правителю деревни, как я, могу и словечко замолвить.

— Нагато-сан, какой сюрприз! Чем обязана вашему визиту?

— Здравствуйте, хозяйка. Вот, пришёл закупить чакропроводящей бумаги, две пачки.

— Ох, бумага... — задумчиво сказала она, коснувшись пальчиками подбородка.

— Что-то не так?

— Нет-нет, что вы! Просто госпожа Конан совсем недавно скупила большую партию, но я уверена, что у нас осталась ещё. Просто подождите!

С этими словами она умчалась в подсобку, оставив меня дожидаться своего заказа.

— Вот, — сказала она спустя минуту, поставив на стойку две толстые кипы. — Коноховская, лучшая из того, что у нас есть.

— Это из Конохи? — удивился я.

Хозяйка подтвердила и ещё раз добавила, что это лучшее из её запасов. В принципе, от Кичиро я уже знал, что в коноховских мастерских лучше всех в мире налажено производство чакропроводящей бумаги. Всё из-за особой древесины, которая растёт там в больших количествах и идеально подходит для её производства. Как он говорил, Узумаки могут быть лучшими мастерами печатей в мире, но вот лучшую бумагу для них делают в Конохе. Но вот чего я не знал, так это того, что они экспортируют её в Дождь.

Когда я уже расплатился и убрал покупку в переносную печать, то решил задать ещё один вопрос. Хотелось кое-что уточнить.

— А скажите-ка, если предположить, что Коноха больше не сможет везти сюда бумагу, где вы тогда станете её закупать?

Она пожала плечами.

— В местных мастерских, наверное. Мы и сейчас это делаем, просто они не могут удовлетворить весь наш спрос.

Я взял это на заметку, как ещё один случай сотрудничества нашей деревни с Конохой. Ещё одно свидетельство того, что разрыв с ними будет отнюдь не безболезненным, однако если мы продолжим идти к своей цели, то он рано или поздно произойдёт. Пока мы взаимодействуем как вассал и сюзерен, всё хорошо, но как только Дождь начнёт претендовать на что-то большее, уверен, нас попробуют поставить на место. Потому что в союз двух великих деревень я не очень-то верю.

Поблагодарив женщину и пообещав передать Амено-сама её наилучшие пожелания, я покинул магазин и свернул за угол, откуда перенёсся прямиком в убежище.

Появившись посреди своей комнаты, я чуть было не чихнул, столько пыли тут скопилось. Кажется, её даже не проветривали всё то время, пока меня не было, да и вообще ничего тут не трогали. Она уже некоторое время пустовала, с тех пор, как я решил временно поселиться в одном из помещений башни. Так было удобнее, если вдруг срочно понадобится моя помощь. Я туда даже диван для сна притащил, дабы отдохнуть маленько от местных футонов.

Отодвинув сёдзё, я ступил в коридор и прошёл буквально метров сто, как остановился, заслышав впереди приглушённые голоса. Один из них принадлежал Дзиро, он на повышенных тонах спорил с кем-то, кого я не мог отсюда определить, и я тут же сбавил шаг, стараясь пройти мимо этой комнаты незаметно. Мне не нравился Дзиро. Его вечно покровительственный тон, как будто старший товарищ поучает младшего, раздражал и виделся мне лишь попыткой утвердить своё лидерство в коллективе. По этой же причине между ним и Сеном всегда имелось некое напряжение, однако мне их разборки были не интересны. Кто бы ни управлял этим анклавом, главное, чтобы он не пытался командовать мной, как простым подчинённым.

— Привет.

Резко обернувшись, я увидел улыбающееся лицо Киары, которая незаметно подкралась сзади. Вот же ж, нигде расслабиться нельзя.

— Ты чуть не получила кунай в лицо. Привет.

Она тихо усмехнулась и с любопытством оглядела меня.

— Уже вернулся? Ты же говорил, что дел невпроворот.

— Да вот, решил немного отдохнуть. Бумаги для Хиро закупил заодно, — похлопал я по сумке со свитком, — не знаешь, где он?

Киара сложила печать концентрации, и спустя пару секунд ответила.

— Он сейчас там, — указала она пальчиком на комнату, из которой раздавался шум, и продолжила уже почти шёпотом. — Они с Хиро часто спорят в последнее время. Не стоит их сейчас беспокоить, лучше отнеси это в его мастерскую, там сейчас Тетсуо.

Что ж, тут я полностью разделял её мнение и решил так и сделать. Мы прошли мимо комнаты спорщиков и вскоре покинули жилую зону убежища, направляясь в сторону общих помещений. Мы больше не встретили никого по пути, что было странно, ведь около комнаты для собраний почти всегда кто-то да был.

— А где все? Тренируются?

— Нет, просто Сен забрал всех на задание. Они отправились на острова в океане Канаши, что-то там нашли. Но Мидори и Кизу сейчас в комнате для тренировок, если хочешь её проведать.

Кизу, значит? Ещё один Узумаки, которому я не хотел попадаться на глаза, только теперь уже потому, что он постоянно намеревался бросить мне вызов, как только видел меня. Задело его то поражение, и он искал возможность реабилитироваться. И я хоть и навалял ему ещё пару раз, но всё же должен был признать, что он быстро учится и постоянно пробует новые подходы. Задеть меня ему пока ни разу не удалось, но это я был не самым удобным противником для него, любому другому на моём месте пришлось бы нелегко. Думаю, что ещё матчей десять-пятнадцать, и даже мне было бы нелегко.

Однако самым удивительным и неожиданным было то, что он каким-то образом поладил с Мидори. Возможно, дело было в их общей ненависти к шиноби Тумана и в целом в похожей истории жизни, поэтому они почти не вылезали с тренировочной площадки. И да, я знал, что в ней тоже горел огонь ненависти, хоть она и старалась не показывать этого. Но я думал, что если она и подружится тут с кем-то, то это будет милашка Киара, например, но никак не местный мститель.

— Кстати, — вспомнилось вдруг мне, — я ведь никогда тебя там не видел, даже на общих тренировках. Разве ты не хочешь стать сильнее?

— Потому что я не шиноби.

От удивления я аж остановился и уставился на свою спутницу.

— Ты не шиноби?

— Нет, — мотнула она головой и еле слышно вздохнула. — Из-за аномалии тенкецу я плохо контролирую чакру вне своего тела и не способна к большинству ниндзюцу. Это врождённое.

— А как же... — произнёс я, вспоминая, как она буквально только что сложила печать концентрации.

— Глаз Кагуры? Это особая техника. Она передаётся... ну, передавалась внутри моей семьи, для неё нужен не контроль, а особая чакра, которая есть только у нас. Она не требует контроля вне тела, поэтому это единственная техника, которую я знаю.

Вот уж никогда бы не подумал. Самый лучший сенсор из всех, кого я знаю, оказывается, не способен к ниндзюцу. Но зато теперь обретает смысл вся эта история в деревне Травы, где их с дочерью держали в качестве бессловесных аптечек. Вряд ли человек, который способен за себя постоять, позволил бы так с собой обращаться. Теперь бы только выяснить, как она вообще туда попала.

— Так что сенсорные техники - это всё, на что я способна. Вот, — печально сказала она.

Замечательно. Теперь я чувствовал вину за то, что вообще начал этот разговор. Пора исправлять положение.

Я подошёл ближе и заговорил.

— Надеюсь, ты не считаешь себя из-за этого хуже других? С помощью своего дара ты помогла мне там, где не смог бы ни один шиноби. Ты одарённее многих, не забывай этого.

В ответ на это Киара мило покраснела и улыбнулась.

— Акуми тоже могла бы помочь, но спасибо.

"А ещё хорошо, что ты не кричишь про силу юности, как Рок Ли", подумалось мне. Похожий дефект, но такие разные судьбы. Тот убивался на тренировках назло целому миру и был за это сполна вознаграждён, но он был свободен и делал, что хотел. Киара же... Не думаю, что у неё вообще был выбор, становиться шиноби или нет. Она ведь клановая, там если старшие скажут, что быть тебе шиноби - будешь, а нет - так нет. Другое занятие подыщут.

—... Ну так что, пошли?

Поняв, что смотрю на неё слишком долго, я смущённо кивнул и мы пошагали в прежнем направлении. Вскоре мы добрались до мастерской, где я застал ученика Хиро и вручил ему покупку. Также я передал ему кольцо и нашу с Яхико общую просьбу выяснить о нём всё, что возможно. Надеюсь, они его не уничтожат в процессе, хотя если это и случится, то у Яхико ещё как минимум девять таких должно быть, не обеднеем.

Попрощавшись с Тетсуо, мы вышли обратно в коридор, где я оповестил свою спутницу о том, что мне пора идти. При упоминании страны Дождя, где меня ждала куча дел, её глаза слегка засияли, а лицо приобрело мечтательное выражение.

— Ты теперь там живёшь, да? Я читала несколько свитков о тех местах...

И тут мою голову пронзила внезапная мысль. Она ведь не шиноби. Если другие имеют возможность путешествовать хоть куда-то во время миссий, то Киара, наверное, вообще из-под земли не выбирается. Об этом говорил даже оттенок её кожи, который был чуть бледнее, чем у остальных, но я, почему-то, не обращал на это внимания.

Что ж, тогда небольшая прогулка ей точно не повредит.

— Тогда пошли со мной. Посмотришь там на всё своими глазами, — сказал я и протянул ей руку.

— Что? Прямо сейчас?

Не дав ей возможности отказаться, я схватил её за руку и перенёс нас обоих в мою жилую комнату на верхних этажах главной башни. Когда миг дезориентации, характерный для первого перемещения, прошёл, перед девушкой предстал скромный интерьер моей берлоги, состоящий из чёрного дивана и простого столика около него. Раньше эту комнату использовали в качестве небольшого склада, так что в углу стояло ещё и несколько ящиков со всяким барахлом, которые я не стал убирать.

От такого поворота событий Киара явно растерялась. Со смущением вырвав свою ладонь из моей, она беспокойно заозиралась по сторонам.

— Подожди, сначала нужно было предупредить Мио...

— Да ладно тебе, она ничего и не заметит. Если что - вали всё на меня.

С этими словами я подвёл её к окну и не прогадал. Строители знали, какой вид будет из них открываться, поэтому сделали окна достаточно широкими, и сейчас мы оба стояли и разглядывали с высоты птичьего полёта город, что по недоразумению называется деревней.

— Это... красиво, — едва слышно произнесла Киара после мгновений тишины.

— Вечером тут ещё красивее.

Заворожённая девушка ничего не ответила и я решил просто дать ей немного полюбоваться видом, ибо понимал, что ничего подобного она ещё ни разу не видела. В планах у меня была небольшая культурная программа на пару часиков, прошвырнёмся немного по деревне и закончим обедом в каком-нибудь ресторанчике, который я ей задолжал это ещё со времён поисков Мадары. Хотелось бы ещё показать ей, как здесь всё выглядит ночью, но темнеть начнёт ещё не скоро, а задерживать её тут надолго без ведома остальных действительно не стоило. В следующий раз надо будет их предупредить.

Проходы башни, кажется, впечатлили Киару ничуть не меньше, чем небоскрёбы, и было чем. Тут были и арки, и готического вида колонны, и рельефы на стенах. В общем, было на что посмотреть.

— Как же тут красиво! — восхищённо сказала она. — Сколько всему этому лет?

— Определённо много, — ответил я, со стыдом осознавая, что даже и не пытался этого узнать.

Гид, называется. Повезло ещё, что мы ничего тут не разнесли, гоняясь за Ханзо.

Мы прошли к выходу на лестницу, я нажал рычаг около стальной решётки, чем вызвал на наш этаж настоящее чудо техники - лифт. Я риненганам своим не поверил, когда увидел его тут в первый раз, а когда стал интересоваться принципом его работы - не поверил им второй раз. Его питала паровая машина! Да, старая, ржавая и дышащая на ладан, но это была именно паровая машина, тогда как я ожидал увидеть какую-нибудь приблуду на чакре, характерную для шиноби. Это означает, что местные учёные знают пар и могли бы создать и паровоз, и пароход, и... что там ещё было на Земле в девятнадцатом веке? Да много всего! Вот только ничего этого тут не было.

Уже позже, поизучав город и пособирав информацию, я узнал, что в Дожде много паровых механизмов, но на сегодняшний день работали из них единицы, потому что не было запасных деталей и не было больше людей, способных их починить. Когда-то в этом городе определённо произошла промышленная революция, об этом говорило всё: и заброшенные мануфактуры, и старые механизмы, да что там, в бедном районе даже сталелитейный завод был. Тоже заброшенный. Но как началась, так, видимо, и заглохла, а уж почему - вопрос явно не ко мне. Скорее уж к знатокам местной истории. Я же лишь могу предположить, что новым хозяевам города - шиноби, это всё было просто не интересно, ведь зачем нужны лифты, если на верхний этаж можно попасть, взбежав по стене?

Из своих мыслей меня выдернул грохот пребывающего лифта. Мельком глянув на Киару, я приподнял уголок рта и отметил, что примерно такими же глазами смотрел на это чудо техники неделю назад.

Поездка мне, привыкшему выходить из окна, показалась слишком медленной, но трясущаяся кабинка всё же довезла нас до первого этажа, где было уже побольше народу, чем наверху.

При виде них Киара вдруг стушевалась и стала заметно нервничать, стараясь не отставать от меня ни на шаг.

— А ты уверен, что это нормально? — тихо спросила она, подойдя ко мне вплотную. — Я ведь чужачка, а это деревня шиноби.

— Ну, я ведь тоже не отсюда — сказал я и дотронулся до своего лба, показывая отсутствие протектора, а затем ободряюще улыбнулся. — Расслабься, эта деревня теперь наша. Если ты со мной, к тебе не будет никаких вопросов.

Вскоре мы покинули башню и вышли на покрытую лужами площадь. Киара будто и забыла про беспокоящую её толпу и теперь с восхищением оглядывала окрестности, а я же сразу взял курс на нужное мне заведение, стараясь так выбирать дорогу, чтобы по пути нам попадалось больше достопримечательностей. Деревня Дождя - необычное зрелище даже для много повидавшего путешественника, а уж для той, кто всю сознательную жизнь провела под землёй, и подавно.

Однако гуляли мы недолго. В центральном районе хоть и было на что посмотреть, но обойти его можно было всего за тридцать-сорок минут, мы же справились за двадцать. Знай я, чем Киара увлекается, то показал бы ей парочку магазинов по интересам, их тут было полно. Но мне это было неведомо, поэтому вскоре мы добрались до лучшего заведения деревни Дождя, о котором я только знал. Ресторан высокой кухни только для элиты деревни, располагающийся на верхних этажах одного из небоскрёбов. Он даже имел работающий лифт, чем владельцы явно гордились.

Я ещё ни разу не был в этом месте, знал только, что оно существует, однако меня тут уже определённо знали и обслужили нас по высшему разряду. Даже нашли для нас отдельную комнатку в традиционном стиле, специально для особо важных гостей.

Во время трапезы между нами установилась тишина, да и говорить, когда перед тобой вкуснейшие в мире такояки, как-то не особо хотелось. Когда я закончил со своим блюдом, то решил немного нарушить тишину.

— Ну и как тебе деревня Дождя?

Киара подняла глаза с чашки супа на меня, затем отложила палочки и снова сложила печать концентрации, прикрыв глаза. Я не тревожил её, пока она сканировала что-то вокруг, а когда она закончила и снова открыла глаза, оказалось, что её матово-красные зрачки расфокусировано смотрели куда-то в стену за мной. Через секунду она моргнула и посмотрела на меня уже более осмысленно.

— Это чтобы закрепить впечатление, — застенчиво улыбнулась она. — Отвечая на твой вопрос. Если смотреть обычными глазами, то Дождь - это невероятное зрелище, здесь так красиво и одновременно так мрачно... А если смотреть Глазом Кагуры, то здесь определённо много как средних по силе, так и довольно сильных шиноби. Не таких сильных, как наши соклановцы, конечно, но на фоне остальных они выделяются. И, судя по тому, что их огни располагались рядом друг с другом в северо-западной и южной частях деревни, тут есть два клана со своими кварталами. Я угадала?

— Верно, — кивнул я. — Если честно, я впечатлён. Пятнадцать минут прогулки и ты уже знаешь так много.

— В этом нет ничего удивительного, если с детства воспринимаешь мир так, как я. Сенсорика для меня, это как дополнительный орган чувств, я полагаюсь на неё так же, как ты на зрение или слух.

— Поэтому ты иногда применяла свою технику на улице?

— Да, — ответила она, а затем её лицо стало серьёзным. — Ты знал, что большинство людей при виде тебя чувствовало либо страх, либо благоговение?

От такого заявления я слегка опешил, а затем аккуратно переспросил.

— Либо?

— Сложно определить точнее. В обоих этих случаях чакра колеблется похожим образом, так что это либо первое, либо второе.

— А ненависть?

— Я не чувствовала ни от кого ненависти, но это не говорит о том, что все тебя любят. Возможно, в ком-то она скрыта за страхом.

Я замолчал, обдумывая услышанное. А я уже и забыл, что Киара - необычный сенсор, я вот не могу считывать эмоции людей даже с помощью воды, проверено. Внезапно вспомнилось, что она ведь ещё и ложь может распознавать по колебаниям чакры, как когда-то в стране Снега, когда местный торгаш пытался скрыть от нас часть прибыли от торговли обаку. Что ж, тогда я определённо предложу ей побыть частью группы по выявлению вражеской агентуры, такой талант нельзя упускать. Однако не сегодня. Будет ещё время, а сегодня мы отдыхаем.

— А кто в деревне самый сильный, по твоему? — решил я узнать на всякий случай.

Киара ответила без промедлений.

— Ты, конечно. Здесь ни у кого больше нет риненгана, так что твоя чакра слепит и затмевает вообще всё. Если говорить про других... — на этих словах Киара повернула голову в сторону. — Чувствую несколько мощных огней в главной башне, но они слабее тебя на порядок. В клановых кварталах есть сильные шиноби, но если на юге их всего горстка, то на северо-западе есть как минимум сорок или пятьдесят умелых джонинов, все остальные середнячки, хоть и посильнее основной массы.

Я кивнул, вспоминая, что на юге у нас расположен не особо многочисленный клан Фуума, а вот на северо-западе, то есть около большой арены, жил клан Карамидо. Они были известны своими техниками с чакропроводящей проволокой, однако я не знал, что они были настолько сильными на фоне остальных.

Но часы тикали и отведённое нам двоим время закончилось. По итогу этого мероприятия я мог сказать, что развлечь девушку мне определённо удалось, Киара была довольна. Я, как и полагается, проводил, или, в моём случае, перенёс её домой после прогулки и даже довёл её прямиком до её комнаты, как джентельмен.

— Спасибо, что взял меня с собой. — сказала она, перебирая кончики волос, и добавила. — Надеюсь, когда-нибудь повторим.

— Обязательно.

На этом мы и расстались. Мой внезапный отдых подошёл к концу, а значит, время снова приниматься за дело. Что у нас там по плану?

***

— Должно быть, это оно, — сказал я сам себе, стоя перед главным офисом Торговой гильдии Ямагаты. Она так и называется, в честь одноимённого города в стране Дождя, с которым меня всё не перестаёт сводить судьба. И всё в ней так и кричало о том, что успех и процветание - это не про них. Здание, конечно, было презентабельным, на фоне остальных городских строений, но с тем дворцом, что отстроили себе Кофуку-дза в столице, было не сравнить. Им одним принадлежало исключительное право торговать обаку за границей, поэтому они и имели успех, остальные же довольствовались крохами с барского стола. Ямагатская гильдия, например, возила в страну табак и овощи, но в золоте от этого явно не купалась. С другой стороны это было и хорошо, больше вероятность, что её глава пойдёт у меня на поводу, когда я посулю ему баснословную прибыль.

Клон, стоящий рядом со мной под обликом случайно увиденного мною мужчины, ничего не ответил, но ему и не нужно было. Сегодня он сыграет важную роль в переговорах, а затем вступит в эту гильдию на правах ответственного за перевозки. Мне хотелось, чтобы в глазах нашего будущего клиента он и лидер Затмения были двумя разными людьми.

Наша встреча была назначена на три часа дня и меня тут уже ждали. Войдя в здание и миновав клерков, которые подсказали мне дорогу до кабинета их босса, я прошёл по коридору и оказался прямо перед нужной мне дверью. Постучав и дождавшись приглашения, я вошёл и увидел воочию своего будущего клиента. Симо Карата был тучным мужчиной с глубокими морщинами на лбу и грубыми чертами лица. Взгляд цепкий, оценивающий, он сразу же пробежался им по мне и сделал какой-то вывод, который заставил его заметно напрячься. Это и не удивительно. Когда с тобой желает встретиться непонятная важная шишка из деревни шиноби, хочешь-не хочешь, а занервничаешь.

— Здравствуйте, Симо-сан, — сказал я, подходя ближе к его рабочему месту и окидывая взглядом кабинет.

Шкафы, свитки, книги. Иероглиф "благополучие" на стене, который, видимо, не очень помогает. Ничего особенного.

— Нагато-сан, — сказал он, вытирая платком лоб, — простите, я не знаю вашей фамилии...

— Всё нормально, можете обращаться ко мне по имени, как и я к вам. Я хочу, чтобы наше общение как можно быстрее стало неформальным.

Мои слова не избавили его от неуверенности, но он смог взять себя в руки и перешёл на деловой лад.

— Хорошо. Так что привело вас ко мне?

— Сначала пара моментов, о которых вы не знали. Первое - официально я не связан с деревней Дождя, я являюсь лидером молодой, динамично развивающейся организации наёмников под названием Затмение. А второе - я тот, кто может увеличить вашу прибыль в десять, пятнадцать, а может и двадцать раз. Скажите, вы когда-нибудь слышали о стране Снега?

От удивления мужчина не успел ответить, и я продолжил.

— Большая, заснеженная страна за морем. Я был там пару раз, и заметил, что львиную часть продовольствия им возят купцы из стран Молний и Огня. Как думаете, ваша гильдия смогла бы составить им конкуренцию?

— Конечно же нет, о чём вы! — сразу же воскликнул он. — Страна Огня первая на рынке продовольствия, как мы можем конкурировать с ней?

— Очень просто. Кайто, покажи.

Клон исполнил моё указание в точности. Он положил на стол свой кунай, отчего Симо снова напрягся, отошёл к книжному шкафу у боковой стены, взял оттуда свиток, а затем переместился с ним обратно к столу, положив свиток перед Симо. Тот был изумлён, потому что для любого гражданского это выглядело бы, как чудо. Но мне не нужны были его восторги, мне нужно, чтобы он увидел в этом возможность.

— На месте свитка может быть что угодно, — продолжал объяснять я. — Ящик с овощами, другие товары, даже другой человек. Расстояние не важно, хоть на край мира - мой человек переместится туда мгновенно. Теперь вы понимаете, о чём я говорю?

Симо открыл было рот, но не смог вымолвить ни слова. Его глаза то и дело метались между клоном и кунаем, и я готов поспорить, что шестерёнки в его голове сейчас крутились на полных оборотах, пытаясь рассчитать риски и прибыли.

— Ну же, Симо-сан, не заставляйте меня в вас разочаровываться, — протянул я, когда ожидание стало слишком долгим. — Уж торговец-то сразу должен был понять перспективы этой техники.

— Эмм... я понимаю. Да, я понимаю, что вы предлагаете. Если исключить затраты на караванщиков...

— ... То удастся сильно сильно снизить итоговую цену, — закончил я за него, и начал загибать пальцы. — Минус затраты на караваны, минус затраты на охрану в пути, минус корабли, и в итоге один коку риса в стране Снега потеряет как минимум половину цены. Мы сможем завалить их прилавки дешёвой едой и при этом прилично заработать, выдавив всех конкурентов.

Торговец на секунду задумался, а затем отрицательно покачал головой.

— Это, конечно, заманчиво, но то, что вы предлагаете, у нас называется обрушивать цены. Другие торговцы не будут терпеть нас, если мы будем заниматься подобным. Они ни за что не отдадут нам часть своего рынка.

— И вот где нам пригодятся мои парни, — сказал я. — Вы возьмёте в штат моего человека, затем наймёте нас, Затмение, как охрану, и я обещаю вам, что мы защитим вас от любых посягательств конкурентов.

Симо колебался. Видел прибыль, но осознавал и риски, и именно это мешало ему согласиться. А может, он просто не доверял мне. Но какие бы сомнения его не терзали, мне это было не важно, я предлагал ему лучшего в мире директора по логистике и он должен был согласиться, другого выбора у него нет.

— Кстати, шиноби очень не любят раскрывать свои секреты посторонним, — многозначительно сказал я. — Раз уж вы теперь знаете о технике моего подчинённого, вам лучше побыстрее стать для нас своим, иначе кто знает, что может случиться.

И это стало коронным аргументом. Cимо согласился.

Глава 32

Я находился в подвале одного из заброшенных зданий бедного района, в бывшем то-ли складском, то-ли производственном помещении, наполненном трубами, насосами и громаднейшими цистернами, рассчитанными кубометров так на семьдесят. Это помещение я нашёл в первые же дни после свержения Ханзо и, при помощи административного ресурса, превратил его в секретный спец-объект, куда мог заходить только я. А всё ради этих самых цистерн, которые благодаря своей вместительности идеально подходили для моих целей.

Формалин в одной из них поднялся почти до краёв, когда моя новая зверушка осторожно погрузила в него своё массивное тело, после чего я взмахом руки поднял в воздух крышку цистерны и накрыл ею ёмкость, чуть крутанув, чтобы закрепить. После этого сложил пальцы в печати концентрации, сфокусировался, и в очередной раз попытался намерянно вывести чакру из тела твари. Как и всегда, получилось не очень: связь между нами начала истончаться, какая-то часть резерва снова вернулась ко мне, однако сколько бы я ни пытался полностью прервать нашу связь - ничего не получалось. Пока я был рядом, стержни продолжали стабильно передавать чакру, не спрашивая моего разрешения, а мне удавалось разве что слегка понизить её уровень. Хмыкнув, я заставил тварь закрыть глаза и свернуться клубком на дне, застыв в неком подобии сна.

Вот и всё, очередная тренировка-исследование завершена, земноводное чувствует себя всё также прекрасно, даже несмотря на то, что оно давно сдохло. Похоже, что формалин действительно работает, тела не гниют и теперь я мог использовать их больше одного раза.

Хм. Каждый раз, когда я размышлял об этом, то всегда ловил себя на мысли сделать себе хотя бы парочку Пэйнов, чтобы больше не участвовать в боях самому и не рисковать попусту, но каждый раз отметал её. Мысль о том, что можно сидеть вдалеке от поля боя и управлять марионетками, мне нравилась, но проблема была в том, что всего лишь одно тело под моим контролем забирало половину моей чакры, а если их было два и больше, то она делилась между ними поровну. Прямо как в теневых клонах, только вот там чакра разделялась лишь в момент применения техники, после чего резерв медленно восстанавливался, а здесь она утекала постоянно. И при шести телах она бы делала это гораздо быстрее, чем восполнялась. То есть при шести Пейнах, как было у Нагато, я бы не только ослабил себя самого в шесть раз, но и чувствовал бы себя при этом крайне хреново, так как тело, привыкшее быть напитанным чакрой под завязку, постоянно чувствовало бы недомогание. Думаю, что если использовать тела постоянно, то можно и до истощения себя довести, но оригинального Нагато это, видимо, не очень волновало. Будучи инвалидом с переломанными ногами, это был его единственный способ нормально сражаться, хотя ноги, как по мне, вполне можно было и вылечить. Да и вообще, чем больше я здесь живу, тем больше вопросов появляется к канонному Нагато, например, почему он просто не воскресил Яхико, если мог?

Выкинув всё лишнее из головы, я деловито осмотрелся по сторонам. Неяркий свет масляного фонаря не давал увидеть всё помещение целиком, его свет еле-еле добивал до кирпичной кладки ближайшей стены, однако в его свете охотно поблёскивали металлические бока остальных цистерн, стоявших вокруг меня. В них тоже можно было кого-нибудь засунуть, однако я пока что не был готов собирать тот зоопарк из аниме, в том числе и по вышеописанной причине. Вызывать время от времени какую-нибудь кракозябру ещё куда ни шло, но для этого следовало тренироваться дальше, чтобы привыкнуть к ощущениям от дополнительных органов чувств. Я ещё мог привыкнуть к картинке от второй пары глаз, хотя и это порой сбивает с толку, особенно, когда видишь из них самого себя, однако ощущение дополнительных конечностей меня всё ещё слишком сильно отвлекало. И ладно бы это были только лапы, но ведь был ещё и хвост.

Но тренировки надо было продолжать, раз уж решил сохранить ящерку. С её умением распылять яд по площади она являлась идеальным оружием массового поражения, которая поставляла трупы в Коноху оптом во вторую войну. И есть подозрение, что эта зверушка мне в скором времени понадобится, особенно, если мы с этой самой Конохой не договоримся.

***двумя днями ранее***

Я отпер красиво расписанную дверь и ступил в большой, круглый зал с подковообразным столом по середине. Беглый взгляд по помещению сразу дал понять, что кроме меня задерживались ещё несколько человек, что меня немного порадовало. Совет деревни должен был уже вот-вот начаться и я успел прямо к его началу.

Коротко склонив голову в знак приветствия всем присутствующим, я получил в ответ несколько неслаженых кивков и занял своё место по левую руку от Яхико, который, как самый главный, восседал во главе стола. Справа же от него сидела Конан.

То, кто и где сидит на таких собраниях, может многое рассказать о положении человека в деревне, обычно чем ближе к главе селения ты сидишь, тем ты важнее. С Конан понятно, она сейчас второй человек в деревне и правая рука Яхико, вот и сидит символически справа от него, однако то, что меня посадили слева, было необычно. Меня тут, по хорошему, вообще быть не должно, я ведь не только не занимал никакого высокого поста в деревне, я даже не был её шиноби, но Яхико настоял, чтобы я пришёл и сидел непременно подле него. Не знаю, что и кому он хотел этим показать, политика мне была не интересна, но отказать не мог. Тем более, что и повод для собрания был более, чем важным.

Я уселся в кресло, коротко обменялся взглядами с Яхико и тут же приметил причину сегодняшнего собрания, которая лежала на столе перед ним. Исписанный лист с, как я даже отсюда мог заметить, печатью хокаге. Узнал её сразу же, так как сам получал подобное письмо. То, что мы все ждали, наконец случилось - Коноха прислала гонцов.

Пока мы ожидали остальных, я быстро пробежал взглядом по помещению и присутствующим, отметив для себя тех, кого не знал. Через место от нас с Конан, друг напротив друга, сидели лидеры двух наших кланов - Фуума и Карамадо. Я видел их в первый раз в жизни, но легко узнал по монам - четырёхконечная звезда на рукаве у каштановолосого парня лет двадцати пяти от Фуума, и три расходящиеся линии у длинноволосого мужчины с иссиня-чёрными волосами из Карамадо.

Пока я усаживался, то на пару секунд поймал на себе оценивающий взгляд Каору Фуума, и теперь глянул на него в ответ. На вид обычный шиноби в стандартном жилете деревни, разве что через чур расслабленный и без всякого напряжения на лице, в отличие от остальных. Про него говорили, что он отменный боец и чуть ли не гений, которой смог возглавить клан в таком молодом возрасте, однако меня этот человек не сильно интересовал, как и весь его клан. Они были известны тем, что часто использовали в бою, как не трудно догадаться, фуума - большое, четырёхлезвийное оружие, напоминающее сюрикен, а также имели непомерный гонор, который, как по мне, ну никак не соответствовал их численности и силе. Каору, возможно, и имел на него право, но вот все остальные...

Ухудшало для них ситуацию ещё и то, что их клан был раздроблен: самая большая его часть живёт у нас, часть промышляет то ли наёмничеством, то ли бандитизмом где-то в стране Рисовых Полей, а ещё часть скитается по миру, ища неизвестно чего. Каору, разумеется, мечтал о том, чтобы объединить их всех под своим началом, ну потому что кто бы на его месте не мечтал? Но для этого местным Фуума не хватало сил, а сам он хоть и являлся многообещающим дарованием, но пока ничего не мог с этим поделать.

Карамадо Ито представлял для меня гораздо больший интерес. Узкое лицо со впалыми щеками, едва намечающиеся морщины и острый взгляд миндалевидных глаз. Одет в свободную, однотонную одежду, на руках чёрные перчатки, как и у всех виденных мною членов их клана, нужных, видимо, для техник с проволокой. Он сидел, как изваяние, ровно и невозмутимо. И даже тот, кто не знает, что этот человек - один сильнейших шиноби Дождя, мог бы почувствовать от него скрытую силу.

Я никогда не видел их техники собственными глазами, но по отзывам тех, с кем я успел пообщаться, проволока эта, пропитанная режущей чакрой ветра, могла легко отсечь конечность, если ей управляли правильные руки. После слов Киары о силе их клана я немного понаводил справки, порасспрашивал некоторых шиноби и сделал определённые выводы. Главный вывод был таков - они сильны. Больше двадцати сильных джонинов на клан давало им немало влияния в такой небольшой деревне, как наша. Для сравнения, у Фуума их было всего шесть вместе с главой. И я бы мог узнать обо всём этом гораздо раньше, если бы интересовался внутридеревенскими делами.

Был у нас и ещё один клан - Есамо, представитель которого, одетый в характерную для них бледно-жёлтую одежду, сидел рядом с Ито Карамадо. Это был худой, долговязый мужчина с густо вьющимися тёмными волосами и металлической маске, похожей на дыхательный аппарат (а может, она им и была), закрывающей его рот и нос. Не знаю, какую функцию она исполняла, знаю лишь, что в их клане многие такие носят. Живут где-то на окраинах деревни и специализируются на техниках гендзюцу. Довольно скрытный и немногочисленный клан, как многие о них отзывались.

Последний шиноби, которого я тут не знал, это Ринджи Хатояма или же Барс, начальник Гвардии Дождя. Гвардия - это местный аналог АНБУ, созданный лично Ханзо, только с более широким спектром задач: они выполняют миссии, получаемые прямиком от лидера деревни, а также выполняют функции разведки, контрразведки и полиции. Барс до недавнего времени был там простым бойцом, пока на него не обратил внимание Яхико и не сделал самым главным начальником. Насколько я знаю, кадрами в их тандеме занималась Конан, именно она заключила, что бывший начальник Гвардии был слишком предан Ханзо и его надо менять. В том, что выбор пал именно на Хатояму, был тонкий расчёт: он был хоть и не особо выдающимся, но зато исполнительным шиноби, которому, однако, не суждено было пробиться на самый верх. То, что ему это удалось, было только благодаря Яхико и он это отлично понимал, так что был теперь всецело его человеком: поддакивал своему лидеру на собраниях и безукоризненно выполнял все его поручения.

Всё это Яхико рассказал мне за чашкой чая во время одного из перерывов, мол, вон какая у меня Конан молодец, и я был вынужден согласиться. Действительно молодец. Сразу же начала собирать вокруг Яхико верных людей, на случай появления оппозиции.

Скрип двери выдернул меня из моих мыслей и в зал вошли последние трое. Я еле сдержал невесёлую усмешку, помяни чёрта. На данный момент это была пока что не оппозиция, но те, кто в теории могли ею стать: двое старейшин, которых я уже знал, и представитель джонинов деревни.

В Дожде не было чего-то вроде совета джонинов, как в Конохе, вместо этого они просто иногда собирались и избирали из себя одного человека, который будет выражать их интересы на подобных собраниях. Обычно им становился самый сильный и уважаемый бесклановый шиноби, и на данный момент таковым являлся Сато Масуда. Хмурый, пепельноволосый мужик с тяжёлым взглядом и в стандартном жилете Дождя. Лично я его не знал, но был наслышан: герой войны, спасший около тридцати шиноби под своим командованием, выведя их из окружения. Такие обычно становятся кандидатами на пост лидера селения, и то, что он плотно общается со старейшинами (не зря ведь они пришли вместе), было бы ему только в плюс, однако у нас этот пост был занят надолго.

Наконец, все расселись по местам. Яхико слегка нервничал, не привыкший ещё выступать перед такой важной публикой. Когда последние шумы стихли и взоры всех присутствующих обратились на него, он чуть слышно кашлянул и, придав голосу уверенности, начал заготовленное вступление.

— Приветствую всех собравшихся. Итак, как вы знаете, Коноха передала нам послание. Не все из вас знают, о чём речь, поэтому я озвучу его ещё раз, в этот раз для всех.

Яхико начал читать. Если убрать все словесные кружева, то выходило, что хокаге хотел бы сохранить хорошие отношения между нашими деревнями и предлагал утвердить дату, когда нам будет удобно принять официальную делегацию. Никаких конкретных предложений они пока не озвучивали, все важные вопросы должны были обсуждаться в личной встрече, для чего и нужна делегация. В её состав они, кстати, ожидаемо включили Джирайю, а вот тому, что прибудет ещё и Узумаки Кичиро, я даже слегка удивился. Хотя, если подумать, ничего удивительного в этом не было. Даже если бы первоначально они его туда не включили, он бы наверняка напросился сам. Я ведь тут особо не скрываюсь, так что в Конохе, наверное, каждая собака сейчас знает, что Узумаки Нагато видели в Дожде.

— Сегодня нам нужно не только определиться с датой встречи, — продолжал Яхико, — но и выработать дальнейшую стратегию взаимодействия с Конохой. Я бы хотел услышать ваши предложения.

Зал ответил на его слова гробовым молчанием, которое, однако, продлилось не долго. Первым слово взял старейшина Ринджи Хатта.

— Моё мнение вы уже знаете, глава. Деревне нужна передышка от войны, поэтому не стоит возобновлять союзный договор с ними, пока что, по крайней мере. Но в остальном нужно продолжать поддерживать хорошие отношения.

— Я согласен со старейшиной, — продолжил представить джонинов. — Большая часть шиноби поддерживает ваше решение выйти из войны, глава, хоть и не все верят, что это надолго. Мы понесли ощутимые потери и.. если позволите, то я считаю, что никакой договор не стоит жизней наших людей.

Это заявление вызвало перешёптывания и негромкие обсуждения, а старейшина и только что высказавшийся Сато как-то странно обменялись взглядами.

— Кхм... благодарю за поддержку, — ответил после недолгого молчания Яхико.

Я вгляделся в Сато повнимательнее. Суровый и многое повидавший мужик в потрёпанном джонинском жилете явно знал, о чём говорил. Дело было в том, что в союзе Дождя и Листа главенствующую роль всегда занимал Лист. Мы иногда проводили самостоятельные операции, но вот смешанными силами всегда командовали шиноби Конохи, а отношение к приданным соединениям у них всегда было хуже, чем к своим собственным. Даже хороший командир, если ему придётся выбирать между своими собственными шиноби и приданными союзными, всегда отправит в расход именно приданных, поэтому Дождь в целом нёс больше потерь, чем Коноха. Не удивительно, что Сато Масуда, бывший на передовой и повидавший всё это собственными глазами, охотнее всех поддерживал выход из войны и нейтралитет.

Несмотря на то, что все его, в целом, поддерживали, Ито Карамадо глядел на джонина скептическим взглядом.

— Да вот только нейтралитет этот выглядит странно, когда война идёт на нашей территории, вам не кажется, Масуда-сан?

Услышав молчание в ответ на свои слова, он обвёл взглядом зал, где не встретил ни явной поддержки, ни несогласия, и продолжил говорить прежним, безэмоциональным тоном.

— Зафиксировав границы наших владений сейчас, мы не только защищаемся от их попрания, но и отказываемся от возможности расширения в будущем. Не приведёт ли это к тому, что наши шиноби будут драться за заказы лет через десять?

— Насчёт их попрания я бы не беспокоился, — ответил Каору Фуума. — Камню не выгодно, чтобы мы снова включались в войну против них, так что нас они не тронут. А той части страны Когтя, что мы отбили у Песка, должно хватить нам для... расширения в ближайшем будущем. В любом случае, нам нужно время, чтобы зализать раны.

Пока он получал редкие согласные кивки, а я размышлял о том, какой мир и согласие царит сегодня на собрании, кое кто вдруг решил озвучить мои мысли.

— Надо же, какое единодушие, — ехидно проскрипела вторая старейшина Дождя, Аими Тода. — Прямо как при Ханзо.

Все, включая меня, обернулись к ней. Это была полностью седая бабуля, на вид гораздо старше Ринджи, но в такой же серой накидке, как и он. Не смотря на то, что она была уже глубокой старушкой, думаю, что списывать её со счетов как куноичи никто бы здесь не стал. Старейшиной в селении шиноби не стать за одну лишь мудрость или предприимчивость, а по старикам вообще не поймёшь, сыпется ли из них песок или они всё ещё могут задать жару.

Старейшина, тем временем, продолжала.

— Значит, все согласны, что мы будем работать с Конохой, как и раньше. Только вот что с теми АНБУ, которые напали на вас в каньоне, глава? Неужели сделаем вид, что этого не было?

Этот вопрос погрузил зал в многозначительное молчание. Все понимали, что продолжать поддерживать хорошие отношения означает спустить этот случай на тормозах, чего бывшим Акацуки делать не хотелось. Кулуарно, за закрытыми дверями мы, конечно, обсуждали, как бы нам посильнее насолить Конохе, но эти слова были не для официальных встреч. Пока что.

— У вас есть предложения, старейшина Аими? — спросила Конан.

— Есть. Мы можем сыграть на противоречиях между Листом и Камнем.

Яхико мигом заинтересовался.

— Поясните?

— Можно не заминать этот случай с нападением, а использовать его для того, чтобы получить для себя преференции в будущем. Если выдвинем им претензии, то тогда появится вероятность, что в будущем они будут готовы идти нам на уступки, чтобы сгладить отношения и не толкнуть нас в сторону Камня.

— Или мы испортим с ними отношения окончательно! — громко возразил Ринджи.

Двое старейшин начали не особо активный спор, а я вынужден был заметить, что нет, никакой единой коалицией среди них и не пахнет. Если они не могут прийти к единому мнению даже сейчас, то выступать против Яхико они точно не смогут. Вообще, опасаться их стала именно Конан, которая передала своё беспокойство и Яхико, однако сейчас я смотрел на их спор и задавался вопросом, а выступали ли они вообще когда-нибудь против лидера деревни по каким-либо вопросам?

Мне казалось, что вряд ли. Ханзо был живой легендой с непререкаемым авторитетом и жёстким стилем управления, так что он не потерпел бы того, кто ему перечит, а раз так, какая у них вообще была функция? Старейшина это не должность, за которую получают зарплату, а титул. Его даруют только самым достойным представителям деревни, которые посвятили ей всю свою жизнь. В сущности, это право быть рядом с лидером деревни и влиять на принимаемые им решения, и нет сомнений, что при Ханзо они исполняли чисто декоративную функцию. А теперь... Теперь они ссорились прямо на заседании совета, совершенно не привыкшие совместно что-то отстаивать.

Пока они это делали, первые лица деревни склонились друг к другу и о чём-то тихо совещались. Хоть они оба и сидели рядом со мной, услышать детали разговора мне не представлялось возможным из-за шума, который наводили двое старейшин.

Их перешёптывания были недолгими, вскоре Яхико чему-то согласно кивнул и вновь распрямился на своём сидении.

— ... нуждаются в нас так же, как и мы в них, и ты это понимаешь!

— Прошу тишины! — прервал он их перепалку.

Члены совета, до этого с вялым интересом слушавшие спор старейшин, обратили взгляды на своего лидера, а тот, дождавшись, пока все будут готовы внимать, начал говорить.

— Я рад, что большинство из вас разделяют моё мнение по важным вопросам. Я скажу, как есть: как бывшему лидеру Акацуки, мне бы очень не хотелось оставлять поступок Конохи безнаказанным, но как лидер Дождя, я так же не хочу портить с ними отношения. И мы с Конан считаем, что старейшина Аими предлагает здесь золотую середину: мы предъявим им претензии и потребуем официальных извинений. Но перед этим нам нужно обсудить, каких уступок нам от них требовать. У вас ведь уже есть идеи, старейшина Аими?

Зал встретил это заявление, по большей части, одобрением. Аими была довольна, её недавний оппонент не очень, и разговоры плавно перетекли в обсуждение возможных требований и уступок. Интересная для меня часть собрания закончилась и началось обсуждение чисто дипломатических дел, во время которой я еле сдерживался, чтобы не зевнуть.

По итогу на совете утвердили дату прибытия делегации и подготовили ответное послание для хокаге, с заявлением, что скрытый Дождь ожидает получить от Конохи официальные извинения за то, что их АНБУ напали на Акацуки. В качестве доказательства также решили передать несколько тел корневиков, которые погибли в бою на крыше башни. Если бы мы сохранили тела тех, кто напал на нас в каньоне, то отправили бы их, но я не думаю, что это важно.

Когда собрание закончилось, все отправились по своим делам, и ровно так же поступил и я.

***

— За павших!

Ответом мне мне послужили девять воздетых вверх рук с пиалами саке, после чего весь оставшийся в живых состав Акацуки махом их опустошил. Долгожданное застолье, устроенное в квартире у Кёсуке, бывшего капитана небольшого отрядика, начиналось уныло, несмотря на то, что мы заказали сюда целый вагон выпивки. Наверное, другого ожидать и не стоило, ведь мы собрались не только ради празднества, но и чтобы вспомнить тех, кто не дожил до этого дня. И пока что это больше напоминало поминки, чем праздник.

Во главе низенького, прямоугольного стола, сидел Яхико, которого, всё же, удалось убедить, что за один вечер без их с Конан руководства деревня не развалится. Вот уж кому действительно следовало нажраться, так это ему, и причём ещё давно. До сих пор он был погружён в работу почти двадцать четыре на семь, и на лишние мысли времени не оставалось. Но время шло, дела потихоньку разгребались, и мы решили, что пора. Пора было уже отпраздновать, помянуть всех и закончить уже с этой главой нашей жизни.

По внутренностям разлилось обжигающее тепло. Брэндовое сакэ, привезённое прямиком из страны Рисовых Полей, на мой взгляд, совершенно ничем не отличалось от обычного, но я не был большим ценителем алкоголя и не мог оценить. Помнится, был в Акацуки один знатный сомелье, только вот не помню уже его имени, к сожалению...

После недолгой тишины, точно кто-то объявил минуту молчания, разговоры возобновились.

— А помните, как Рито, когда мы в тыл к каменюкам выбирались, пошутил, что если выживет, то дочке того наместника предложение сделает?

— А он и не шутил, они уже того... встречались.

— Да брехал он, это же Рито!

Негромкие смешки заполнили комнату, немного разбавив траурную атмосферу. Сакэ понемногу делало своё дело, на лицах бывалых шиноби постепенно появлялись улыбки, даже вечно серьёзная Конан постепенно поддавалась общей атмосфере.

— А Сузуму? — сказал Киё, оглядывая всех. — Как он умудрился тогда перепутать дым от пожара с сигнальным дымом? Если бы не наша реакция...

— Да я тогда с жизнью попрощаться успел. Только милостью небес и спаслись, — ответил коренастый Фуро, бывший, видимо, в том рейде. — Он с тех пор каждый раз краснел, когда мы ему это вспоминали.

Кто-то хмыкнул, другие рассмеялись, и постепенно разговоры переключались на всё менее трагичные моменты. За этот вечер я наслушался целого вороха историй из жизни их небольшого отряда, весёлых и не очень, тогда как сам поучаствовать в нём не мог, и просто молчал, пригубливая иногда сакэ.

Очень скоро от скорбной атмосферы не осталось и следа. Квартиру заполонил пьяный смех, и мне, сквозь подступающий хмельной туман, вдруг подумалось, что не зря мы не стали отмечать в заведении. Не стоит местным видеть, как их уважаемый лидер напивается вдрызг.

Так прошёл час или два. Весёлые разговоры и смех давно превратились для меня в монотонный гомон, и когда я уже было подумывал пойти спать, изрядно захмелевший Яхико вдруг решил сказать ещё один тост. Последний, судя по его виду.

— Я хочу сказать... я помню лицо каждого, кто был с нами, — говорил он заплетающимся языком, и я разглядел в уголках его глаз слезинки. — Благодаря вам всем я стал лидером скрытого Дождя. Вы привели меня к этому. Вы - моя семья, мои... братья. Я обещаю вам, что сделаю всё возможное, чтобы наши жертвы не оказались напрасны!

Присутствующие ответили на это согласными криками, Яхико даже похлопали по плечу, а затем празднество продолжилось. А дальше, как говорится, всё было, как в тумане.

Не помню, до скольких всё это продолжалось, помню только, что на следующий день проснулся с раскалывающейся головой и засухой во рту. Значит, действительно хорошее было сакэ, с другого меня бы так не срубило.

Но попойки попойками, а дела не ждали. Яхико с Конан, как и положено первым лицам деревни, ещё утром героически поднялись и пошли исполнять свои обязанности, оставив остальных бывших Акацуки отсыпаться среди бардака и пустых бутылок. Я же, посмотрев на них всех, а также проанализировав собственное состояние, решил, что нет, сегодня не до работы. Лучше уж немного прийти в себя, чем являться перед Симо в таком виде.

А заказ на охрану, тем временем, уже наклёвывался. Ближайшие пару дней Симо ещё будет утрясать последние формальности со страной Снега, но отделение его гильдии там должно заработать уже в ближайшее время. Все разрешения были получены, пошлины уплачены, оставалось только нанять часть персонала из местных и что-то там ещё, пустяки, в общем. Заодно я ещё раз проанализировал конкурентов и в очередной раз убедился, что торговые компании из Огня и Молнии плотно засели на рынке. Они ещё и пользуются поддержкой своих деревень, так что маленькая гильдия никогда не смогла бы их подвинуть. Но к счастью, у этой гильдии есть я, который может подвинуть кого угодно.

Через несколько дней, когда Затмение было уже готово выполнять задания, я торжественно презентовал им нашу новую символику. Решил не одевать своих ребят в плащи с облаками, посчитав их не слишком удобными, а вместо этого выдал нарукавные нашивки со стилизованным чёрным кругом луны, из-за которого пробивается белая солнечная корона. По плащам все сразу догадаются, что мы родом либо из страны Дождя, либо из Воды, потому что нигде такие больше не носят, а я бы хотел хранить эту информацию в секрете, хотя бы первое время. А вообще забавно, что в аниме только Джирайя догадался, что ребят в плащах надо искать там, где постоянно льёт Дождь.

— А нам правда это нужно? — спросил Кёсуке, рассматривая кожаный кругляшок в руке.

— Символика важна, Кёсуке. Мы не какая-нибудь шпана, а серьёзная организация. Скоро о нас заговорит весь мир и мы должны выглядеть соответствующе.

— Хе, надеюсь, что так и будет.

— А что это за заказ такой? — спросил Киё. — Вы переправляете товар, мы охраняем. Не сочтите за оскорбление, босс, но это не одна из тех крутых и опасных миссий, про которые вы нам говорили.

— Возможно, когда облачники или коноховцы подпалят там твою жопу, ты поменяешь своё мнение, — невозмутимо ответил я. — Повторяю ещё раз и для всех: миссия важная и опасная. Конкуренты нашего заказчика пользуются поддержкой двух великих деревень, а их конкурент, то бишь наш заказчик, слишком маленький и наглый, таких никто не любит. Поэтому риск столкновения с вражескими шиноби максимальный. Я, конечно, появлюсь, если что, но вы тоже не расслабляйтесь и не позорьте честь организации.

Напоследок повелев им прикрепить нашивки на одежду, я перенёсся в убежище, где перекусил, а затем сразу же направился в тренировочную комнату. В последнее время мне не удавалось выкроить достаточно времени на тренировки, но сейчас они были мне нужны. На них работало тело, пока мозг отдыхал, и поэтому можно было спокойно подумать о том, что не давало мне покоя с тех самых пор, как я посетил заседание совета. О Кичиро. То, что я задумал в его отношении, было сомнительно, но могло принести плоды в будущем. Мысль была здравая, как мне казалось, осталось только спокойно её обдумать и принять решение.

***

— Ты хочешь завербовать его? — удивилась Мио.

Моё предложение её, как минимум, удивило. Да, я всё же решил претворить в жизнь свою идею и попытаться переманить коноховских Узумаки на свою сторону. Делегация оттуда прибудет уже на днях и если действовать, то сейчас. Более удобного шанса может уже и не быть.

— Можешь не волноваться, мы с Нагато сдержим его, если что, — уверенно сказал Дзиро.

Я встретил его в тренировочной комнате, где он гонял своего подопечного на пару с Мидори. Заметив мою задумчивость, он решил попробовать меня разговорить и я поделился с ним своей идеей, после чего он неожиданно легко её поддержал. "Чем больше у нас союзников, тем лучше" - со знанием дела сказал он и я не мог с ним не согласиться. Мидори хоть и выразила по этому поводу беспокойство, но против не выступила, А Кизу лишь молчаливо поддержал своего наставника. Так что теперь мы вместе с Дзиро пытались убедить Мио, которая временно была главной в убежище.

— Ты же сам нелестно о нём отзывался.

Дзиро покосился на меня, аргументируй, мол, и я вынужденно согласился с ней.

— Был под влиянием эмоций, признаю. Но послушай. Я хорошо его узнал за то время, пока был в Конохе, и я могу сказать, что он точно не человек хокаге. Да, он хитрый жук, но всё, что он делает, он делает во благо своего клана. Как он это понимает. Сейчас он, конечно, рвёт и мечет из-за пропавшей библиотеки, но я уверен, что если он узнает, как всё обстоит на самом деле, он окажется даже доволен. Если переманим его на нашу сторону, то у нас появится шпион в Конохе.

— И зачем он нам?

И действительно. На самом деле, высокопоставленный шпион в другом селении мог бы понадобиться, скорее, деревне Дождя, а вот маленькому клану он был без надобности. Но я быстро придумал, как его можно было использовать. Дело в том, что в Конохе повсеместно использовали барьеры, из-за чего даже Белый не мог пробраться в некоторые места. Такие как хранилище хокаге, например. А вот Кичиро мог их взломать и передать нам ещё больше интересного. На деле всё это было не так просто, конечно, да и шпиона мы бы после этого лишились, но то, что Кичиро мог бы для нас это сделать, уже было большим преимуществом.

Это всё я и привёл в качестве аргумента, на что Мио вздохнула и недовольно сложила руки на груди. На самом деле, для меня это было лишь второстепенной причиной. В глубине души я понимал, что просто чувствую вину перед Кичиро и Кушиной. Перед Кичиро в меньшей степени, конечно. Хоть я и понимал его мотивы, я всё ещё считал его старым интриганом и что он там обо мне думает, мне было не очень важно, а вот то, что Кушина сейчас считала меня предателем, это... печалило.

— На самом деле ты делаешь это ради той девчонки джинчурики, я права? Всё ещё хочешь перетащить её к нам?

На это я не нашёлся, что ответить. В сущности, она была права, я всё ещё не отказался от этой идеи. Но ещё больше я хотел, чтобы она узнала правду и не держала на меня зла.

Поняв всё по моему молчанию, Мио лишь устало выдохнула.

— Кража джинчурики это повод для войны. Даже если случится невероятное и она уйдёт с тобой добровольно. Я понимаю, что ты положил на неё глаз, но это слишком опасно.

— Так ведь в этом весь наш Нагато! Если подкатывать, то к джинчурики, а если сражаться, то с Ханзо Саламандрой! — хохотнул Дзиро, за что я злобно на него зыркнул.

Мужик, ты на чьей стороне, а? Я тебя в качестве поддержки взял, а не как шута горохового.

— Да ты всё не так поняла, не собираюсь я никого ни красть, ни уводить. Я же сказал, мы делаем это ради усиления клана, и чтобы получить больше преимуществ в будущем. Более того, нам нужно, чтобы коноховские Узумаки оставались в Конохе. Кичиро будет бесценен, как агент, и мы всегда сможем получить через него ещё больше ценностей, чем уже получили.

— Именно так, — поддержал меня Дзиро. — А уж если наш Нагато сможет перетащить к нам Кушину-тян, так и вообще отлично. Клану не помешает свой джинчурики!

С тяжёлыми думами Мио переводила взгляд то на меня, то на Дзиро. Но тактика двое на одного давала плоды, она в очередной раз преувеличено тяжело вздохнула и закатила глаза к потолку.

— Ну почему каждый раз, когда что-то случается, брата никогда нет рядом, а?

Отправив риторический вопрос в пустоту, она взяла небольшую паузу на раздумья, после чего хмуро обвела нас обоих взглядом.

— Вы же оба понимаете, что я не могу решать такие вопросы без брата?

— Тогда я готов взять это дело полностью под свою ответственность. Да и мы всё равно ничем не рискуем, — пожал плечами Дзиро. — Благодаря технике Нагато-куна он даже не поймёт, где оказался, а уж общение с ним можешь оставить мне.

Мы вновь уставились на Мио, ожидая её решения.

— Мне надо подумать.

***

В полутьме маленькой, по-спартански обставленной комнатушки где-то в подземельях Конохи сидел пожилой мужчина с замотанной бинтами головой. Мужчину этого обуревали мрачные думы, пока взор его единственного видимого глаза скользил по строчкам отчёта, посвящённого стране Дождя, но эти эмоции никак не отражались на маске ледяного спокойствия, которую он привык носить на лице.

Отложив уже выученный на зубок от многократного перечитывания отчёт, он взял в руки другой, который составили его подчинённые на Узумаки Нагато. Того, с чьего появления в Конохе начались проблемы, а теперь он начал создавать их и в стране Дождя.

Что ни говори, но это был и его личный провал. Да, смерть Ханзо Саламандры нельзя было назвать никак иначе, чем грандиозный провал, учитывая, что именно его люди отвечали за его безопасность. В страну Дождя было отправлено почти всё боевое крыло Корня, и почти все из них полегли, что обескровило его организацию. Мало было этого, так новая власть в лице Амено Яхико ещё и предъявила Листу претензии за нападение на Акацуки, подкрепив их телами нескольких его АНБУ, после чего хокаге немедленно вызвал Данзо на ковёр.

Обычно Данзо ставил в вину Хирузену его излишнюю мягкость, но здесь она пришлась как нельзя кстати: его провал не повлёк за собой никаких ощутимых последствий. Даже несмотря на не согласованную с ним операцию по устранению Акацуки, за которую Данзо пришлось оправдываться, что это было ради укрепления власти Ханзо в Дожде. За подобное командиры обычно слетали с должностей, но Хирузен никогда не умел быть жёстким с теми, с кем его связывали узы. Ни с Джирайей, ни с Цунаде, ни со своим старым другом. Он лишь пообещал урезать Корню финансирование (которое было и так небольшим, свою личную организацию Шимура содержал, во многом, на свои) и ограничить в кои-то веки его вольницу, усилив контроль за организацией. Всё это Данзо слышал уже не в первый раз, однако мягкость Хирузена, а также польза, которую всё-таки приносил Корень, не давали ему полноценно ставить Данзо палки в колёса.

Сейчас Хирузен был зол, ему предстояло разгребать дипломатический скандал, ну а Данзо же вновь спустился во тьму, обдумывая свои дальнейшие действия.

Глава Корня смотрел на портрет молодого Узумаки в отчёте, понимая, что причина всего этого - он. Он был в числе тех, кто победил Ханзо, это подтвердила и его вдова, которая недавно к ним переметнулась. Учеников Джирайи можно было не считать, Данзо был уверен, что главную роль сыграл именно Узумаки.

Ошибка. Чтобы исправить ошибку, нужно понять, что пошло не так и в следующий раз сделать всё правильно. Но Данзо этого не понимал.

Не смотря на то, что из своих источников ему было известно гораздо больше, чем хокаге, он всё равно не понимал, что пошло не так в той Шинигами проклятой башне. Заслон из двадцати его АНБУ плюс сам Саламандра против всего троих шиноби. Их шансы были исчезающе малы, ничтожны! Но всё же они уничтожили сначала АНБУ, а затем и Саламандру, и при этом, кажется, даже не понеся серьёзных травм.

Как это возможно, Данзо откровенно не понимал. Разве что только допустить, что как минимум один из них находится на уровне трёх саннинов. Невероятное предположение, но если оно было верно, то Шимура готов был поставить голову на отсечение, что это именно Узумаки.

Так или иначе, он допустил ошибку и её нужно было исправить. Пока Камень не воспользовался выходом Дождя из войны и не начал доставлять ещё больше проблем.

Глава 33

В этот день над селением Дождя шёл особенно сильный ливень. Старые ливнёвки и водостоки еле-еле справлялись со своей задачей, уберегая тротуары от того, чтобы превратиться в полноводные реки, и даже вода в канале поднялась почти до его краёв, грозя выплеснуться наружу. И так льёт уже вторые сутки. Даже местные жители, привыкшие к ненастной погоде, предпочитали не бродить cейчас по улицам, а пережидали непогоду под крышами.

Они-то, конечно, видели ливни и похуже, однако этот был необычен ещё и тем, что был полностью пропитан моей чакрой. Когда-нибудь я всё-таки научусь вызывать дождь по своей воле и стану местным богом урожая, ну а пока что приходится пользоваться случаем, который, благо, выпадает довольно часто. Сам же я находился в своей комнатушке в главной башне и наблюдал через него за процессией у главных ворот. С безопасного расстояния, так сказать.

А там, тем временем, наши шиноби встречали важную делегацию из Конохи. Между ними происходили какие-то вежливые расшаркивания, судя по неподвижным очагам чакры, а судя по силе этих очагов, гости пожаловали совсем не простые. Впрочем, это было понятно и из списков, которые они заранее прислали. Одним из гостей был саннин Джирайя, который и возглавлял эту делегацию. Его чакру я узнал сразу, даже не смотря на те четыре или пять лет, что мы не виделись. Мало кто мог похвастаться таким же резервом, как у него, и за всё это время он ничуть не потерял в силе.

Я не сомневался, что их главная цель - это перезаключить старые договора, прежде всего касаемые Кофуку-дза, ну и прощупать почву на предмет восстановления союза, конечно. И думаю, что эту цель хокаге полностью возложил на плечи саннина, учитывая его связи с новой верхушкой деревни. Рассчитывал, что ученики дадут слабину перед учителем? Ну, если это так, то этот план уже был под угрозой, потому что ни Яхико, ни Конан не пришли встречать их делегацию лично, что было плохим знаком. Тёплого приёма не случилось, лишь холодно-вежливый.

Ещё одним знакомым шиноби был обладатель схожего по размеру очага, но его чакра была гораздо более тяжёлой и плотной, чем у саннина. Такая же, как я её запомнил во время визита в Коноху. Узумаки Кичиро собственной персоной.

Интересно, что-бы Киара увидела сейчас в его эмоциях? Нетерпение? Надежду? Или желание оторвать мне голову? Этого я не знаю, но в любом случае, он пришёл сюда за мной. Даже зная, что селение Дождя всё равно не выдало бы меня, даже если бы я был простым шиноби, он не мог не прийти. Готов поспорить, что свернуть мне шею было не последним в его списке дел на ближайшие дни, и именно поэтому с ним нужно было вести себя крайне аккуратно. В идеале нужно вообще не дать ему поднять шум и переместить в убежище ещё до того, как он успеет что-то понять, но вот даст ли джонин так просто себя схватить? Вопрос на миллион, блин.

Остальных шиноби я не знал. Небольшая переговорная группа, не очень сильные, но и не слабые. Хотя судить о силе шиноби только по чакре не очень-то правильно, как по мне, ведь намного важнее то, как он с этой чакрой управляется. Но это сейчас не так важно.

У ворот, тем временем, как прибывшие, так и встречающие уже закончили со взаимными приветствиями и делегация выдвинулась вглубь деревни. Если бы мы были союзниками, то встречать их мог бы и сам лидер деревни, чтобы продемонстрировать свою благосклонность. Может быть, даже случилась бы трогательная сцена воссоединения учителя и ученика с нарушением норм дипломатического этикета, после которой ни у кого не осталось бы сомнений в вечной дружбе двух деревень. Но союзниками мы не были, так что до своей гостиницы они шли в сопровождении нескольких наших шиноби, которые услужливо выдали им зонты, после чего спокойно заселились.

Переговоры были запланированы на завтра, сегодня обе стороны должны были подготовиться, хотя и не исключаю, что кто-нибудь из них найдёт время прогуляться по деревне, а послезавтра они должны уже убыть. Если судить по тому, что я знаю, то Джирайя является в Конохе кем-то вроде разведчика, а раз так, то он обязательно попытается побродить по улицам и выяснить, что на самом деле происходит в деревне Дождя. В ином случае он был бы плохим разведчиком, вот только... Нужно ли ему это? Ответ не так прост, как кажется.

Оригинальный Пейн наверняка вычистил всех шпионов с помощью допросов Короля ада, поэтому саннин и входил в Дождь как на полностью неизвестную территорию и даже не знал, что Ханзо давно мёртв. Я же пока не мог его призвать, хотя и чувствовал, что уже близок, поэтому всё ещё не мог устроить местным тотальные допросы. Всё, что мы могли в данный момент, это ещё раз вместе с приданными мне шиноби поговорить с приближёнными Ханзо, только уже вместе с Киарой, и действительно нашли одного лгуна. Только вот на то, чтобы проверить так всех шиноби в деревне, уйдёт слишком много времени, поэтому у Конохи по-любому должна остаться тут хотя-бы парочка информаторов, и нужен ли в таком случае Джирайя - вопрос. Но на его месте я бы всё равно попытался прогуляться, хотя бы для того, чтобы пообщаться с этими самыми информаторами, раз уж выдалась возможность.

Прошло уже около получаса после заселения делегации в гостиницу, и никто из её членов на улицу больше не выходил, что и неудивительно, в такую-то погоду. Хорошо. Кичиро уже должен был получить моё послание, оставленное на шкафчике в его комнате, и если он до сих пор не известил о нём главу делегации, то уже и не известит. В нём я написал, что хотел бы поговорить о судьбе его пропавшей библиотеки, и чтобы он приходил сегодня вечером по оставленному там адресу. Приходить нужно одному, если он хочет снова её увидеть, а в конце я, после некоторых раздумий, подписался словом "друг". Наши с ним отношения вряд ли можно было назвать дружескими, конечно, но эта приписка должна была сказать ему о том, что я, по крайней мере, не считаю его врагом и не попытаюсь убить. Надеюсь, он понимает, что если бы мы хотели это сделать, то отравили бы ему чай, а не вызывали на ночь глядя в мрачную заброшку. К тому же, за безопасность этой делегации деревня сама взялась отвечать и смерть одного из её членов стала бы грандиозным скандалом, на который Дождь в его текущем положении никогда не пойдёт. Всё это, в моём понимании, должно было вселить в него хоть чуток уверенности.

Следующие несколько часов прошли быстро. Дождь немного поутих, но капли всё так же монотонно барабанили по козырьку над моим окном, заглушая все прочие звуки. Я поднялся с дивана и принялся разминать затёкшие за время медитации конечности, готовясь к выходу, ведь в гостинице уже должны были подать ужин, после которого и назначена встреча.

И действительно, вскоре я снова почувствовал на улице чакру Кичиро. Он вышел из гостиницы и направился прямиком по оставленному мной адресу. Направление было описано предельно просто, чтобы мог разобраться даже не местный: иди на запад, перейди канал и увидишь здание с высокой, кирпичной трубой вдали, там, мол, и встретимся. К этому зданию он решил не шествовать своей обычной величественной походкой, а рванул бегом, да так, что я аж всполошился и тут же переместил себя в условленное место - то самое здание с трубой. Там, под крышей давно отжившей своё мануфактуры, я затаился за одной из обшарпанных колонн и стал ждать. Кичиро же темпа не сбавлял, и вскоре я почувствовал, как он приблизился к зданию, а затем и услышал, как захрустела под его ногами каменная крошка у входа. Он не пытался скрываться. Наоборот, он будто сигнализировал: "вот он я, выходи!". И я не заставил себя ждать.

— Здравствуйте, Кичиро-сан, — сказал я, выходя из-за колонны и стараясь быть максимально приветливым. Мимоходом отметил, что Кичиро совсем не изменился: всё тот же тёмно-синий доспех, драконьи усы и фирменное, бесстрастное выражение на лице. — Как ваше здоровье?

— Где моя библиотека? — ровно и холодно произнёс он.

Вот это самообладание, поразился я. Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда он меня увидел. Будто это не я чуть менее года назад украл у него то, за что он без раздумий сложил бы голову.

— В надёжном месте, — ответил я как можно более спокойно, дабы не провоцировать его. — И если вы будете сотрудничать, я смогу вас к ней отвести.

Но эти слова он, видимо, воспринял как-то по своему и от него явственно повеяло угрозой.

— Не испытывай моё терпение, щенок, — всё также ровно и холодно процедил он, но теперь этот холод пробирал до костей.

Ну что ж, тогда вежливость в сторону. Мой кунай, спрятанный под мятой железкой у входа, принял импульс моей чакры и я оказываюсь чуть сбоку от старшего Узумаки. Миг, и в меня с разворота летит его кулак, который я принимаю на жёсткий блок, но перевести его в захват не успеваю - замечаю, что через секунду в мою грудь врежется мощный пинок. План дальнейших действий родился в моей голове за долю секунды: на пределе рефлексов и самообладания я удержался от того, чтобы разорвать дистанцию, а вместо этого принял его пинок на себя.

— Гха!

Из груди мгновенно выбило весь воздух. Тело сотрясло от мощнейшего удара, но назад меня не откинуло, потому что я успел крепко вцепиться в его ногу, а затем настолько быстро, насколько смог, применил свою технику. Мгновение - и мы уже в сотне километров от деревни Дождя, стоим в тренировочном зале убежища, застыв в нелепой позе.

Я отцепился от его ноги и, рухнув на пол, принялся откашливаться. Грудь саднило, она вспыхивала болью даже от лёгкого касания пальцев, что определённо будет проблемой при лечении. Поднеся к ней мистическую ладонь и проведя экстренную диагностику, я с досадой заключил, что получил не только огромный синяк, но ещё и трещину на ребре. Впечатляющее тайдзюцу, чтоб его...

Пока я водил по телу медицинской техникой, стараясь не шипеть от боли, Кичиро ошарашенно вертел головой по сторонам, силясь понять, что только что произошло.

— Ты что, своровал ещё и хирайшин? — со злостью спросил он и грозно глянул на меня.

Уже открыв было рот, чтобы возмутиться на такое обвинение, я вместо этого снова хрипло закашлял и скривился от боли, прижимая руку к саднящей груди. Не рассчитал, сука... И ведь догадывался, что он налегает на тайдзюцу, но всё равно решил поймать на себя его удар! Но одно дело догадываться, а вот иметь переломанную одним ударом грудину в качестве доказательства - совсем другое. И неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы не вышедший из тени прохода Дзиро, мгновенно привлёкший внимание Кичиро. Вовремя, как и договаривались.

— Вы находитесь в убежище клана Узумаки, Кичиро-сан. И мы рады, что вы к нам пожаловали.

В этот момент я не видел выражение лица Кичиро, так как всё ещё лежал на полу, а он находился ко мне боком, но судя по довольной, как у кота, улыбке Дзиро, его маска невозмутимости, наконец, треснула. Разговор предстоял долгий

***

— Это всё меняет... это всё полностью меняет... — бубнил себе под нос Кичиро, сидя в кресле перед Мио и смотря на поданную ему пиалу с чаем.

Всё население убежища сейчас находилось в комнате для собраний, куда привели и гостя. Очень уж им хотелось поглядеть на ещё одного живого сородича, а Мио с Дзиро решили этому не препятствовать, посчитав, что такое количество соклановцев произведёт на него неизгладимый эффект. И, кажется, не прогадали. Кичиро хоть и был мастером держать правильное, с точки зрения дипломатии, нейтральное выражение лица, но всё же немного дал слабину при виде маленького ребёнка, сидящего на коленях у своей матери. Предсказуемо, он ведь долгое время полагал, что клан находится на краю гибели, и тут вдруг увидел целую толпу красноволосых. Только вот диванов с креслами на всех, как обычно, не хватило, поэтому мне пришлось долечивать своё ранение, прислонившись к стенке.

Стоявшая рядом Киара всё продолжала поглядывать на меня обеспокоенным взглядом. Заметив моё состояние, когда я появился в комнате, она тут же предложила мне её укусить, от чего я в ужасе отказался и стал демонстративно долечиваться сам. Я и раньше подозревал, что она иногда подрабатывает тут аптечкой, ведь ирьёнинов у этих Узумаки я не заметил, и далеко не все из них имеют эту чудодейственную чакру. А ранения они наверняка получают хоть иногда. Значит, ещё одна задача на будущее - научить тут кого-нибудь мистической ладони. А то людей кусать - это варварство какое-то.

Кичиро, тем временем, явно был выбит из колеи. Сначала, когда его только переместили, он находился в шоке, затем, во время рассказа Мио, выглядел каким-то потерянным, а сейчас был глубоко задумчив. Наличие в другой стране ещё шестнадцати Узумаки, да плюс ещё те, кого сейчас разыскивали Сен с товарищами, действительно многое меняло для почти что вымершего клана. Это полностью ломало ту стратегию развития, которую он, как лидер клана, выстроил на ближайшие десятилетия, и я готов был поспорить, что сейчас он либо корректировал её, либо и вовсе пытался построить новую. И то, что Мио просто в одночасье обрушила на него всю эту информацию, не оставляло для него иного выбора, кроме как посидеть и тщательно всё обдумать. Мы решили дать ему эту возможность.

Рассказ её был не очень подробным и лишь кратко коснулся событий до исхода с Узушио. Она рассказывала, как им с братом удалось спастись, как их родители выиграли для них время, чтобы подготовить лодки, как они прятались, собирали слухи и искали остальных. Рассказала, как родилась идея послать меня в Коноху, чем руководствовался Сен, а также от неё я впервые услышал, что предложил ему эту идею именно Хиро, который сейчас скромно сидел в уголке и нервно теребил свою бородку. Стоило сразу догадаться, мастер фуиндзюцу ведь... Обстоятельств нашего с ними знакомства она, по моей просьбе, раскрывать не стала, потому что тут же пришлось бы рассказывать и про ринненган, и про Мадару, а Кичиро и так хватало потрясений. Лучше про всё это я сам потом расскажу, когда случай выдастся.

— Значит, моя библиотека у вас? — задал он, наконец, сакраментальный вопрос, и, получив утвердительный ответ от Хиро, который ею и распоряжался, стал задумчиво поглаживать свои усы.

— Понятно. Но я хотел бы узнать, почему меня не посветили во всё это раньше?

На это Мио, как и все присутствующие, почему-то дружно посмотрели на меня. А ведь ни она, ни её брат сами никогда не предлагали мне завербовать его, вот бы и объясняла, почему.

— Извините уж, Кичиро-сан, но я не был в вас уверен изначально. Вы ведь шиноби Конохи, сами понимаете. А потом, когда узнал вас получше, то у нас случился тот разговор, после которого я... немного поддался эмоциям.

Он презрительно фыркнул.

— Эмоции? Если ты позволяешь эмоциям влиять на твои решения, то как ты вообще можешь называть себя шиноби?

— Кичиро-сан, если бы не я, то вы бы вообще тут не сидели.

— Пожалуйста, не начинайте здесь спор, — прервала нас Мио, показав на своём идеальном лице тень неудовольствия. — У вас ещё будет время.

Мы оба замолчали, неловко глядя на девушку.

— Хм. Прошу меня извинить, — ответил он ей и изобразил головой лёгкий поклон, на что я удивлённо вскинул бровь. Для меня извиняющийся Кичиро был чем-то из области фантастики. — Так что же вы собираетесь делать дальше?

Она пожала плечами.

— То же, что и раньше. Разыскивать остальных Узумаки, чем сейчас и занимается мой брат. А после войны, возможно, переселимся в Дождь.

— В Дождь, значит, — сказал он, словно будучи уже готов к такому ответу. — А не хотели бы вы переехать в Коноху?

Этим предложением Кичиро застал многих врасплох, включая и меня. Увидев в глазах Мио вопрос, он набрал воздуха в грудь и начал озвучивать, по всей видимости, только что придуманную речь.

— Коноха - это сильнейшее селение шиноби, о чём вы, наверное, и сами знаете. Но что более важно, она наш старый союзник и клан Узумаки там всё ещё помнят. Сейчас Узумаки пребывают в ней в плачевном состоянии, но если бы вы к нам присоединились, то мы снова смогли бы занять достойное место за столом кланов и стать силой, с которой считаются. Как и подобает великому клану!

Мио слушала его молча и ничем не выражала своих истинных мыслей. Она сидела ровно и не шевелясь, лишь слегка покачивая ногой, перекинутой через другую, а когда он закончил, ответила.

— Не думаю, что клан Узумаки получит от этого большую выгоду. Видите ли, в Дожде мы, благодаря стараниям Нагато, быстро сможем стать первыми. Из-за дружеских связей с верхушкой деревни, а также наличию у нас шиноби ранга S, — кивнула она на меня, — мы бы смогли быстро получить там лидерство, даже будучи новичками. Сможем ли мы добиться того же в Конохе?

В ответ на это Кичиро вновь призадумался. Вопрос Мио попал в точку. Не знаю, чем тут можно крыть, ведь в Конохе клану Узумаки никогда не стать первым и он это прекрасно понимает. Даже если предположить, что мы выдадим Кушину за будущего хокаге и получим от этого какое-то влияние, это всё равно не позволит нам соперничать одновременно и с Хьюгами, и с Учихами, и с коалициями других кланов, если таковые будут. Получить тёплое местечко можно, можно даже стать той силой, с которой считаются, как мечтает Кичиро. Но стать главными - нет. Слишком много там сильных кланов и шиноби, а нас, наоборот, слишком мало.

Пока Кичиро раздумывал над ответом, я несколько раз ловил на себе его недоверчивый взгляд, словно тот взвешивал слова Мио про шиноби S ранга и не верил в них. Потом он почесал подбородок, вздохнул, и, признав своё поражение, изрёк.

— Что ж, признаю ваши доводы, Мио-сан. Тогда, полагаю, единственное, что может предложить вам Коноха, это большую безопасность, чем в Дожде, и больший простор для развития, но — он слегка улыбнулся, — это вас, полагаю, не интересует?

В комнате повисла тишина. Ни Мио, ни кто-либо ещё пока что не решался рассказывать ему о моих планах по превращению Дождя в великое селение, где вопрос безопасности клана отпал бы сам собой. Я тоже молчал, понимая, что он посчитает меня сумасшедшим, если я только заикнусь об этом. Это Узумаки уже знают про мои божественные глаза и давно привыкли к моим сумасбродным идеям, а для него это будет звучать чистым безумием.

— Сенджу не помогли ни безопасность, ни простор.

Я еле слышно усмехнулся. Хорошо подмечено, Хиро, Кичиро на это аж сник.

— Уж не обижайтесь, Кичиро-сан, — вмешался в разговор Дзиро, — но мы все тут придерживаемся мнения, что Коноха - это не лучший для нас вариант. Лучше быть первым в Сёва, чем вторым в Синано, так ведь у вас говорят?

Дзиро снова выразил общее мнение и на этот раз сделал это довольно изящно. В стране Огня действительно была такая поговорка, удивительно похожая на земную. У них всю историю шло соперничество между двумя городами, один из которых, Синано, стал столицей, а Сёва глубокой провинцией. Видимо, люди всё же одинаковые в массе своей, раз даже одинаковые поговорки придумывают.

Под напором аргументов и народной мудрости Кичиро, наконец, сдался, хотя и не выглядел при этом сильно огорчённым.

— Эх, ладно, поступайте, как хотите. Только знайте, что ни Камень, ни Коноха деревню Дождя в покое не оставят.

— Что вы имеете в виду? — тут же отозвался я.

— А сам не догадываешься? — взглянул он на меня. — Не знаю точно про Камень, но у Конохи на деревню Дождя есть планы - она хочет снова сделать вас своими союзниками. Ваша позиция мешает хокаге реализовывать свою политику по созданию буферных зон на границе с Камнем. Всю войну и даже некоторое время до неё Коноха пыталась вывести селение Травы из-под влияния Камня и даже имела некоторые успехи, но вот незадача - не доглядели за Дождём. Вылезли вы со своей маленькой революцией и пустили все их усилия прахом.

Кичиро скрестил руки на груди.

— Если на завтрашней встрече этот ваш новый лидер откажется восстановить союз, то хокаге это примет. Пока что. Но Хирузен, знаешь ли, любит варить похлёбку медленно. Сначала вам предложат какой-нибудь выгодный договор, потом совместное патрулирование, затем ещё что-нибудь, и так до тех пор, пока вы не станете полностью дружественными к Конохе. Тогда вам снова предложат заключить союз. И если вы откажетесь снова, то тогда... ожидайте недружественных действий со стороны Конохи.

После этого настала уже моя очередь крепко задуматься. Не то, чтобы я не догадывался о чём-то таком, но слышать подобную информацию из уст высокопоставленного шиноби Конохи - это уже совсем другое дело. Тут определённо было над чем подумать.

— Думаю, это мы оставим Нагато, — сказала Мио, бросив на меня краткий взгляд, затем снова обратила внимание на Кичиро — Ну так что, мы можем на вас рассчитывать в качестве нашего агента?

— Я верен Конохе, — без промедления ответил тот и сделал паузу, заставив Дзиро и Мио неуловимо напрячься, — до тех пор, пока это приносит пользу клану Узумаки. Но раз уж сейчас клан - это вы, то так уж и быть, можете рассчитывать на мою помощь.

Его слова вызвали общее воодушевление. Теперь мы официально могли считать, что Кичиро за нас, если он, конечно, не врал. Но тогда Киара мгновенно бы его раскусила.

— Но учтите, что когда вы переселитесь в Дождь и о вас станет известно, я уже не смогу действовать свободно. За мной наверняка усилят наблюдение.

— А что с библиотекой? — спросил вдруг Хиро. — Вы не против того, что наследие красной ветви хранится у нас?

— Ха! Красные, зелёные... Какая теперь разница, если нас всего двадцать человек? В такие времена мы должны быть едины, а не разделяться на ветви!

Это неожиданное заявление снова воодушевило и нашло широкий отклик у публики. Все тут понимали, что глупо делить клан на ветви в такой ситуации, и были рады, что бывший высокопоставленный дипломат из красных разделял их мнение. Хиро на радостях от того, что у него не отнимают библиотеку, предложил выпить за встречу и был поддержан несколькими голосами из зала, но получил отказ от Кичиро. Пить ему было нельзя, завтра намечались важные переговоры, на которых он будет требовать у Яхико выдать меня, дабы не вызывать вопросы у своих. Как вести эти самые переговоры, я бы тоже был не прочь обсудить, но время уже поджимало. Нельзя, чтобы Кичиро задерживался надолго, а то Джирайя ещё заподозрит чего. И когда встреча подходила к своему логическому завершению и народ уже принялся расходиться, Кичиро вдруг кое-что вспомнил.

— Позволите последний вопрос? — уточнил он, и получив согласный кивок от Мио, спросил. — Сен и Мио... Возможно ли, что вашим отцом был командир второго корпуса Кэзухико?

Все были удивлены, и в особенности сама Мио, которая ни разу не называла ему имён своих родителей. В том, что работавший в Конохе дипломат знал всех высокопоставленных членов клана, конечно, не было ничего удивительного, однако выходило, что Кичиро был знаком с ними лично, раз знал имена их детей. Оказалось, что хоть и не был знаком, зато действительно видел вживую, когда ездил в Узушио по делам посольства много лет назад, и с тех пор старался быть в курсе всех творящихся в клане дел, вплоть до того, кто и кого готовит в наследники. Это узнавание окончательно растопило лёд между Кичиро и остальными, так что встреча завершилась на позитивной ноте.

После этого я перенёс нас в то же самое заброшенное здание, после чего прислушался к ощущениям и шуму дождя. Рядом всё ещё никого не было. Никого из тех, о ком следовало беспокоиться, по крайней мере.

— И всё-таки это не хирайшин... — промолвил Кичиро, опустив взгляд на носы своих сандалей и подперев подбородок рукой.

— Естественно не хирайшин. Кто бы мне его отдал?

Кичиро ничего не ответил, а только провёл рукой по своим длинным усам. Во его взгляде, который он поднял на меня при этом, появилось нечто новое, что я в нём ещё ни разу не видел.

— Хмм. Если это твоя собственная разработка, то девочка права. S ранг, не меньше. Я, конечно, давно догадывался, что ты что-то скрываешь, но это...

— А вы не догадывались? — удивился я. — Я думал, в Конохе уже все знают, что я был среди тех, кто убил Ханзо Саламандру. Это ведь не мог сделать обычный средний джонин, как вы меня тогда охарактеризовали.

— Так-то оно так, да вот только я не думал, что когда-нибудь буду считать тебя гением. Хм.

Слова про гения я предпочёл пропустить мимо ушей, так как таковым себя не считал и гордиться не любил.

— Так как там Кушина? — решил я перевести тему.

— Она в порядке. Зла на тебя, но это можно исправить. А вот с Арэтой-саном хуже, он умер немногим позже твоего ухода.

Я с обречённой тревогой прокручивал в голове его слова. Умер после моего ухода - это можно трактовать так, будто его сердце не выдержало моего поступка. Значит, это я виноват. Кичиро же, прочитав всё по моему лицу, лишь махнул рукой и произнёс прежним тоном.

— Не волнуйся, не из-за тебя. Он как передал должность, так и слёг. И больше не вставал. Мы не сказали ему о твоём подлом поступке, боялись, что не переживёт. Но он всё равно и месяца не протянул.

— Понятно...

От сердца несколько отлегло. Не то, чтобы мне не было жалко старика, однако то, что скончался он не из-за меня, однозначно снимало груз с души. Некоторое время мы молча стояли и слушали шум дождя снаружи. Кажется, у нас у обоих на уме крутился один и тот же невысказанный вопрос, так что я решил прервать молчание и задать его.

— Как думаете, как отреагирует Кушина?

А вот это уже был вопрос на миллиард. Как отреагирует джинчурики, неизвестно кому лояльная (ведь нельзя исключать, что мои разговоры на неё подействовали), на известие о том, что существуют другие Узумаки, которые ранее совершили враждебные действия по отношению к Конохе, да ещё и попросили Кичиро стать их агентом? Я не знаю. Совершенно не представляю. Хоть я и затевал всё это во многом ради неё, но предугадать её реакцию я не мог, и это беспокоило.

— Ей пока не скажем, — ответил Кичиро. — Такие разговоры требуют подготовки. Но на твоём месте я бы уже начинал готовить оправдания, потому что характер у неё сам знаешь.

За неимением других мыслей, мне оставалось только согласиться. После этого я отдал ему один из своих особых кунаев, и Кичиро, заложив руки за спину, направился к пустому дверному проёму, ведущему наружу. Я же остался стоять на месте, глядя ему в спину. Вопрос с Кушиной действительно стоило пока отложить и довериться Кичиро, только вот... Не выходила у меня из головы ещё одна вещь. То, что он рассказал мне недавно, про Коноху и деревню Дождя. Я давно знал, что право вести самостоятельную политику нам придётся вырывать у всех окружающих зубами, и раз уж это придётся делать именно мне, тогда почему бы не начать прямо сейчас?

— Кичиро-сан, — бросил я ему вдогонку, — не могли бы вы сделать для меня одно одолжение?

***

Джирайя находился в смятении. Это было самое подходящее слово, чтобы описать его душевное состояние после переговоров и долгожданной встречи со своими учениками. Пробираясь через не особо плотный поток людей, высыпавших на улицу после нескольких дней непрекращающегося дождя, он не мог думать ни о чём, кроме своих бывших учеников, с которыми беседовал ещё пару часов назад. Учеников, которыми он, как учитель, безумно гордился, но и перед которыми испытывал чувство вины за собственную деревню.

Они... изменились. Да, было бы глупо надеяться, что пережив всё то, о чём он читал в докладах и слышал из сплетен, эти двое останутся всё такими же открытыми и радостными, как в их прошлую встречу. Джирайя не был глуп и понимал, что из-за того недоразумения между Акацуки и Конохой, их делегации не стоило рассчитывать на радушный приём. И он считал это абсолютно заслуженным. По вине его родной деревни погибли товарищи его учеников, поэтому Джирайя был готов к тому, что на него, как на представителя Конохи, сразу вывалят поток обид и претензий. Он готов был наплевать на все формальности и этикет и выслушать абсолютно всё, что они решат излить на него, после чего поклониться и совершенно искренне попросить прощения, хотя и знал, что никакими извинениями не вернуть мёртвых друзей. Но он никак не рассчитывал, что получит от них то, что получил.

Отчуждённая вежливость. Тот самый Яхико, который когда-то, будучи ещё ребёнком, гордо объявил саннину, что станет сильнейшим шиноби в мире, после чего пошёл тренироваться с детским бокеном и заехал им себе по коленке, теперь важно сидел в окружении своей свиты, вежливо и величественно говорил, и главное, постоянно держал это застывшее выражение безразличия на лице. И ни словом, ни делом не показывал того, что сидящий напротив Джирайя являлся для него кем-то большим, чем простой партнёр по переговорам. То же самое относилось и к Конан, за исключением того, что она молчала и постоянно находилась за плечом Яхико, как его телохранитель.

Джирайя не знал, как на это реагировать. Он готов был к проявлениям эмоций, как светлых, так и тёмных, но к подобной отчуждённости - нет. Увидев в глазах своих учеников безразличие к принесённым от имени хокаге извинениям, словно те их и вовсе не интересовали, он уже и не надеялся на встречу с ними глазу на глаз, где они смогли бы высказать друг другу всё, что накопилось за эти годы. А поговорить с ними двумя - это то, чего он хотел сейчас больше всего. Рассказать, как он ими гордится, послушать их истории, сказать им всё то, что нельзя было говорить на официальных встречах такого уровня, но что так хотелось высказать... Но на личную встречу его так и не пригласили.

Несмотря на это, переговоры прошли хорошо. Не с точки зрения Джирайи, конечно, но с точки зрения хокаге. Им ожидаемо пришлось пойти на заранее обговорённые уступки, Коноха теперь обязывалась поставлять чакробумагу с хорошей скидкой, да плюс Дождь выторговал ещё несколько вещей, из-за которых пришлось делать перерыв на то, чтобы посовещаться. Но и они получили то, что хотели, обаку теперь не будет уходить в Камень, а Коноха, наоборот, получит скидку на её приобретение, хоть она и будет меньше, чем раньше. Вопрос о восстановлении союзного договора Джирайя, как глава делегации, решил даже не поднимать, уже предвидя те словесные кружева, которые в дипломатии принято было говорить вместо прямого отказа. Лишь в самом конце встречи, когда стороны уже начали расходиться и Яхико чуть задержался, пустив свою свиту вперёд, он посмотрел своему учителю прямо в глаза и одними губами произнёс: "Простите, сенсей". И Джиарйя совершенно не знал, что он теперь должен был чувствовать.

Среди мелькающих тут и там вывесок глаза Джирайи, наконец, зацепились за ту, которую он и искал - "чайный дом Тао". Как поведал ему накануне Узумаки Кичиро, именно сюда, по словам владельца этого заведения, частенько захаживает некий красноволосый юноша, имени которого тот не знал. Пожилому Узумаки, несомненно, повезло набрести именно на это заведение во время своей небольшой прогулки, а также повезло, что его владелец решил поделиться с ним столь ценной информацией. Но вот застать там самого Нагато пожилой Узумаки не смог, это было бы уже слишком большой удачей. Всё это, на взгляд Джирайи, сильно походило на ловушку или на какой-то отвод глаз, но не проверить это место он не мог. Потому что Нагато совершенно точно находился в деревне Дождя.

"В деревне Дождя нет такого шиноби" - снова вспомнился ему нейтрально-безразличный голос Яхико. Джирайя грустно усмехнулся. Он не знал, чему ему следует огорчаться больше: тому, что деревня не вернёт свой утраченный актив, или тому, что его ученик научился врать, глядя ему прямо в глаза.

Когда до чайной оставалось всего пара десятков метров, её дверь вдруг отъехала в сторону и из неё показался именно тот, кого он и искал. Намётанный глаз саннина сразу узнал его, несмотря на то, что Узумаки Нагато определённо изменился с их последней встречи. Вырос и раздался в плечах, что сразу же отметил Джирайя, да и лицо несколько изменилось, полностью избавившись от детской припухлости и приобретя весьма миловидные, юношеские черты, но это был именно он. Та же причёска с хвостом, тот же стиль одежды - тёмный верх, красный низ, та же походка и манера держаться. Разве что теперь на спине его толстовки с высоким воротом красовалась синяя спираль, оставшаяся, как догадывался Джирайя, ещё с Конохи.

Едва завидев его, Джирайя остановил свой шаг и сделал вид, что выбирает что-то на соседнем прилавке, но Нагато не стал оглядываться по сторонам и направился в ту же сторону, куда ранее направлялся Джирайя. Чутьё саннина уже не шептало, а колокольным звоном извещало его о том, что здесь что-то не так. Его пытаются заманить в ловушку? Неужели Дождь осмелится ликвидировать главу делегации Конохи прямо во время официального визита? Ведь даже попытка это сделать может послужить поводом к войне. Джирайе вдруг снова вспомнились его ученики. Нет, исключено. Он не верил, что Яхико смог бы отдать такой приказ. Должно быть что-то ещё.

Пока он раздумывал, Нагато уже почти скрылся в редкой толпе, и Джирайя, приняв решение, последовал за ним. Всё-таки, этот шиноби ограбил клан Узумаки, а значит, и Коноху, и его долгом было схватить его. Или хотя бы проследить за ним и выведать какую-нибудь информацию.

Нагато, судя по всему, шёл на какие-то окраины, потому что здания, которые им встречались по пути, становились всё более низкими и угрюмыми, а цветастые вывески заведений Джирайя перестал видеть вообще. Мимоходом он отметил, что Нагато в этой деревне определённо был известен: многие прохожие поглядывали на него, некоторые кланялись, а кто-то и старался обходить стороной, что подтверждало лживость слов владельца чайной о том, что он его не знал.

По мере их продвижения вперёд людей на улицах становилось всё меньше и меньше, пока они не пропали совсем, а Джирайя вдруг обнаружил себя на полностью заброшенной улице, кое-где даже заросшей бурьяном, в окружении низких, мрачных построек с пустыми оконными проёмами. Развеялись несколько созданных им по пути теневых клонов, извещая его о том, что слежки за ним не было, но саннину это только добавило напряжения. Странно. Всё это было слишком странно.

Вскоре улица начала петлять, и когда Джирайя подобрался к Нагато достаточно близко для того, чтобы можно было напасть, тот вдруг остановился и обернулся.

— Выходите, Джирайя-сан. Я знаю, что вы там, — громко раздался голос Нагато.

Поняв, что нет больше смысла таиться, Джирайя вышел на середину улицы и в открытую направился к позвавшему его шиноби. Когда расстояние между ними сократилось до десятка метров, он остановился и твёрдо посмотрел в тёмные глаза молодого шиноби, безучастно глядевшего на него в ответ.

— Нагато.

— Рад видеть вас в добром здравии, Джирайя-сан, — поприветствовал его Узумаки, после чего добавил. — Как там Кичиро-сан?

— Не в лучшем расположении духа, — ответил он, припоминая, что в последнее время Узумаки был даже смурнее, чем обычно.

— Узнаю старину Кичиро, — улыбнулся тот.

— Зачем ты сделал это? — резко спросил Джирайя, решив не тратить больше время.

— Чтобы выяснить это, вам придётся схватить меня и доставить в ваш отдел по допросам. Но вы ведь не станете нападать на меня, будучи у нас в гостях?

— Какая самоуверенность! — громко воскликнул саннин, после чего молниеносным движением оцарапал палец и сложил серию печатей.

Из взметнувшегося и тут же исчезнувшего белого дыма появились две похожие друг на друга жабы ядовито-ярких расцветок. Довольно крупные, однако всё же немного не достающие до крыш окружающих домов. Они находились за спиной саннина, перекрывая своими телами всю улицу, их туловища были перевязаны толстыми поясами, а в передних лапах они сжимали огромные боевые посохи.

Джирайя несколько разочаровался, видя, что появление жаб совершенно не впечатлило Нагато. Ведь вызывал он их именно с этой целью - чтобы показать серьёзность своих намерений, а также то, что с одним из легендарной троицы шутки плохи. Драться, находясь в гостях, он действительно не собирался, однако ничто не мешало ему блефовать.

— Раз уж в Дожде нет никакого Узумаки Нагато, значит, у меня развязаны руки, — проговорил Джирайя, хитро прищурившись.

В ответ на это красноволосый сложил несколько своих печатей, после чего место, где он стоял, точно также заволокло дымом. Глаза Джирайи расширились в самом настоящем шоке, когда он увидел то, что появилось из него, и жабы, почувствовав его тревогу, тут же встали на изготовку.

Это была саламандра. Чертовски знакомая саннину саламандра, которая сейчас так же, как и двенадцать лет назад, безразлично глядела на него мелкими бусинками глаз. В её массивный лоб была воткнута круглая в сечении чёрная штуковина, которая ей, однако, совершенно не мешала, и которой, Джирайя мог в этом поклясться, не было в прошлый раз.

— Теперь вы понимаете, кто я такой? — спросил Нагато, стоя на её голове.

Джирайя предпочёл проигнорировать этот вопрос и попытаться экстренно придумать план действий, но огромная ящерица угрожающе надвинулась на него, прервав его мысли и заставив легендарного саннина отступить на шаг назад, а за ним это движение повторили и жабы. Слишком хорошо он знал, на что способна эта тварь, а вот на что способен её новый хозяин, он теперь боялся даже предположить. Потому что победить Ханзо Саламандру было невероятно уже само по себе, но забрать его призыв... Это было неслыханно!

— Что происходит, Джирайя? — пробасила одна из жаб, чувствуя общее напряжение и предостерегающе выставив в направлении противника посох.

Джирайя не успел ответить, так как Нагато, так и не получивший ответа на свой вопрос, взял слово сам. В этот раз он говорил медленно и вкрадчиво, чтобы Джирайя как можно лучше запомнил его слова.

— Саннин Джирайя, я хочу, чтобы вы вернулись к своему хокаге и передали ему мои слова: не делайте меня своим врагом. Мне не понравилось то, как ваши АНБУ повели себя недавно, так что библиотеку Узумаки я оставляю себе, в качестве компенсации. Но знайте, что если нечто подобное повторится вновь, то вы получите врага, который намного страшнее Ханзо Саламандры.

После этих слов и Нагато, и саламандра исчезли в громком хлопке, заставив Джирайю напряжённо замереть, а затем с облегчением выдохнуть. Их беглец снова сбежал, но в данный момент мужчину это ни капли не расстроило. Он и так выяснил о нём даже больше, чем рассчитывал. Теперь Джирайя точно знал, кто сыграл ключевую роль в убийстве Ханзо, а это означало, что по силе Нагато находится примерно на уровне трёх саннинов на момент их битвы с лидером Дождя, а может, и превосходит их. Тревожная, но в то же время будоражащая информация. Это, конечно, ничего не говорило о том, кто он такой и откуда взялся, однако Джирайя верил, что смог бы дать ему отпор, хотя для этого и пришлось бы, скорее всего, выложиться на полную. Но перед тем, как делать это, следовало вызнать о нём побольше, чем он и собирался заняться в ближайшем будущем.

Полностью обессиленный и морально вымотанный за этот день, Джирайя поплёлся назад в гостиницу.

***

Сидя в своём любимом подвале с цистернами, я концентрировался на чакре Джирайи, наблюдая за тем, как он возвращается в свою гостиницу. Не смотря на мой грозный вид и слова, я не испытывал к нему негатива и мне было даже немного жаль этого мужика. Сначала встреча с учениками, которые так и не вышли с ним на контакт, а потом ещё и встреча со мной.

Что примечательно, Яхико с Конан тоже не держали на него зла, понимая, что он не имеет никакого отношения к тому нападению, так что, возможно, были бы и не против поговорить с ним с глазу на глаз. Но тут, кроме того, что они теперь с ним были, можно сказать, по разные стороны баррикад, была ещё одна проблемка.

Мы строили свои обвинения против Ханзо на том, что он, дескать, сговорился с Конохой и напал на нас, за что и поплатился. А что, если бы после этой встречи по деревне поползли бы слухи, что и Яхико продался Листу? Я не сомневался, что у нас всё ещё есть те, кто мог их запустить. А то и вовсе выяснилось бы, что они являются учениками этого самого Джирайи, который теперь непонятно о чём с ними разговаривает наедине. Этого молодая и неокрепшая власть себе позволить не могла, поэтому пришлось разыгрывать холодный приём.

Наша же с ним встреча прошла неплохо, как по мне: я продемонстрировал силу, передал послание и недвусмысленно сообщил Джирайе, а через него и хокаге, что со мной лучше не связываться. Надеюсь, они к нему прислушаются, потому что иметь во врагах второго Ханзо Саламандру не захотела бы даже Коноха. Это, может быть, и не предотвратит полностью их поползновения, но таким образом я предупредил их, чтобы больше не делали ничего глупого, как тогда, с АНБУ. Никто не любит лишние проблемы.

Убедившись, что Джирайя вернулся в гостиницу, я открыл глаза и взглянул на свою пресмыкающуюся красавицу, что ждала моей команды, стоя у своей цистерны. Мне определённо нравилось, какое впечатление она производит на людей. У Джирайи было такое лицо, словно он призрака увидел, хотя она являлась, скорее, зомби, а не призраком. Но вот проблему с её мгновенным перемещением я так и не решил. Она остаётся живой, пока моя чакра подаётся в её штыри, а подаётся она только тогда, когда я нахожусь где-то поблизости. То есть, я мог вызывать её, находясь в пределах деревни, однако если я захочу призвать её, будучи в каких-нибудь дальних краях, то ничего не выйдет, придётся тащить её с собой. Неудобно, в общем, но в будущем что-нибудь придумаем.

После этого случая я решил залечь на дно, чтобы больше никому не попасться, а когда Коноха нас покинула, снова стал появляться на улицах. Спустя неделю после их отбытия нашу деревню посетили представители Камня, которым, однако, ничего не светило, так как все вкусные контракты уже были заключены с Конохой. Но меня это уже не волновало. Я планировал потихоньку отстраняться от всех этих политических дел, оставив их на тех, кто и должен был ими заниматься, а сам собирался полностью посвятить себя Затмению.

Но жизнь, как обычно, внесла свои коррективы: рано утром, на третий день после отбытия представителей Камня, деревню разбудил мощный взрыв, раздавшийся где-то в центре деревни.

Глава 34

— Они должны заплатить за это! — неистовствовал старейшина Ринджи, чуть ли не подпрыгивая от возмущения на стуле.

Его гневная тирада продолжалась уже несколько минут, но остальные члены совета деревни, казалось, не обращали на него никакого внимания и были мрачны, как на похоронах. И было от чего.

Произошло чрезвычайное происшествие - нападение на главу деревни прямо в его кабинете. Тот взрыв, который перебудил с утра всю деревню, прогремел именно в главной башне. А я, как назло, ночевал в этот день не в ней, а в убежище. Поэтому безнадёжно опоздал, застав лишь развороченные несколько этажей башни и снующих вокруг неё шиноби, проводящих срочную эвакуацию, потому что её верхушка теперь могла обрушиться в любой момент. Даже по последствиям было понятно, что стандартная взрывная печать не смогла бы сотворить подобного, а рядовые шиноби подробностей не знали. Поэтому я быстро нашёл тех, кто их знал, и от них уже услышал, что дела наши были крайне паршивыми: на Яхико было совершено покушение прямо на рабочем месте, и при этом покушались не абы кто, а Камень. Тело одного из нападавших нашли под обломками перекрытий. Оно удивительным образом почти не пострадало при взрыве, и благодаря этому наши смогли опознать в нём Куро Тоцуку - шиноби Камня, за которого в книге бинго давали неплохие деньги.

Как они проникли в деревню, как попали в башню - всё это были вопросы без ответов. Некого было уже допросить. Оба шиноби погибли, забрав с собой несколько бойцов Гвардии Дождя, охранявших Яхико в это утро. Как рассказывали выжившие, нападение было настолько внезапным, что только молниеносная реакция этих безымянных бойцов и спасла моего друга от неминуемой гибели. Те двое вообще были самоубийцами, как я понял. Хотели подорвать их всех вместе с собой, но у одного из телохранителей Яхико оказалась какая-то мощная защитная техника, которую он и применил, храбро загородив собой своего начальника. Сам, увы, не выжил. Взрыв был слишком сильным, но своего босса он спас и деревня этого не забудет. Его подвиг будут помнить. Яхико, конечно, тоже пострадал, и судя по тому, что он не присутствовал сейчас на собрании, а его место занимала Конан, ранения там вряд ли были лёгкими. Но он хотя бы остался жив, а нам теперь требовалось решить, что делать дальше.

Так как главная башня находилась в аварийном состоянии, Конан, временно взявшая на себя роль лидера, собрала совет деревни в Зале Джонинов. Место, где иногда собирались джонины, чтобы избрать из себя представителя на совет и решали всякие другие вопросы. Он был совершенно не оборудован для подобных встреч. Джонины были не особо притязательными в плане меблировки и довольствовались одной лишь трибуной со свободным пространством перед ней. Поэтому для высокой публики сюда принесли стулья и небольшой стол, который еле смог уместить за собой всех присутствующих. За ним было так тесно, что сидящие чуть ли не соприкасались локтями. Но сейчас всем было не до комфорта. Принималось судьбоносное решение: идти войной на Камень или нет.

— ...за это вероломное нападение они должны ответить! — всё продолжал распаляться старейшина с молчаливого согласия остальных.

Вот чья позиция сейчас была кристально ясной, так это его. Потеряв когда-то обоих сыновей в стычках с Камнем, Ринджи, казалось, прямо сейчас готов был возглавить корпус шиноби и повести его в бой. Но вот остальные члены совета его энтузиазм не разделяли, хотя и не выступали против. Недобро косилась на него только старейшина Аими, которая заняла место рядом с ним и сейчас явно жалела об этом, так как его высокий голос бил ей по ушам сильнее всех. Неизвестно, сколько ещё он мог бы так продолжать, если бы она не решила, наконец, прервать его.

— Уйми пыл, Ринджи. Слишком много эмоций, — раздражённо сказала она. — Такое ощущение, что ты прямо сейчас готов объявить им войну.

— А ты что, хочешь спустить им это с рук!?

Дед с бабкой снова сцепились. Привычная уже картина теперь не вызывала ничего, кроме раздражения, потому что была сейчас совершенно неуместной. Нам нужно было выработать решение, а не ссориться, но эти двое, похоже, ничего другого просто не умели. И пока зарождающийся спор старейшин не перетёк в ту фазу, когда их будет уже не разнять, Каору Фуума решил привнести в собрание немного конструктива. Подняв руку и попросив тишины, он благодарно кивнул двум неохотно замолчавшим старейшинам и обратился ко всем присутствующим.

— Я думаю, что прежде чем кидаться что-то делать сгоряча, нам нужно выяснить, а действительно ли всё так, как выглядит? Подумайте, разве не странно, что Камень решил так поступить?

— Что вы имеете в виду, Каору-сан? — недовольно спросил Ринджи. — На месте происшествия был труп их шиноби, взрывы - их почерк, что вам ещё надо?

Каору сплёл руки в замок.

— Я просто считаю этот инцидент странным, старейшина. И уверен, что не я один, ведь так?

Его янтарные глаза оглядели остальных присутствующих, и некоторые из них согласно склонили головы.

— С тех пор, как мы вышли из войны, баланс сил в стране Дождя изменился. Камень начал давить по всем направлениям. Коноха была вынуждена стянуть сюда дополнительные силы, чтобы не проседать под натиском. А Камень и не думает пока отступать. Так зачем же им в такой ситуации нападать на нас? Чтобы мы снова вступили в войну против них? Это же глупо!

— Каору-сан прав, — спокойно сказал я, чем привлёк всеобщее внимание.

Некоторые выглядели удивлёнными, кто-то здесь вообще впервые слышал мой голос.

На тех немногочисленных собраниях, на которых я присутствовал, я предпочитал отмалчиваться и просто показывать, что поддерживаю Яхико, но сейчас решил высказаться. Потому что и сам об этом думал. И, как выяснилось, я был не одинок.

— Если искать, кому это было выгодно, то получится, что не Камню, а Конохе, — продолжал я. — Они ведь с ними воюют. Они тоже присылали к нам делегацию ранее, значит, тоже могли заслать кого-нибудь и организовать нападение.

— На них ничто не указывает, — возразил Ринджи.

— Но может быть, они хорошо заметают следы?

— Эй, подождите-ка! Я не предлагал ударить по Конохе вместо Камня, — поднял ладони лидер Фуума, испугавшись того, куда идёт разговор. — Тем более на основании одних только предположений. На Камень, конечно, указывает больше улик, тут старейшина Ринджи прав. Но, возможно, нам просто нужно расследовать дальше?

— Думаю, что о причастности или не причастности Камня лучше всего известно главе Гвардии, — сказал Ито Карамадо, после чего взглянул на упомянутого члена совета, сидевшего рядом с Конан в своей неизменной маске. — Барс-сан, поведайте совету, нашли ли ваши люди что-нибудь, указывающее на участие в этом нападении кого-то, помимо Камня?

Барс на секунду повернулся к своей начальнице, после чего встал с места и под пристальным взором остальных озвучил краткую выжимку из того доклада, который представил ранее Конан. Я его ещё не видел, так что мне тоже было интересно послушать.

— Мы довольно точно смогли воспроизвести картину нападения и не обнаружили следов участия других деревень. Единственное, что остаётся нам не до конца ясным - это обстоятельства смерти Куро Тоцуки. В отличие от второго вражеского шиноби, повреждений от взрыва на его теле не было обнаружено, из-за чего мы первоначально предположили, что он применил некую защитную технику. Однако наши специалисты обследовали его тело и заключили, что он погиб от обширного кровоизлияния в мозг, что не совсем укладывается в картину боя, которую мы смогли составить.

Барс замолчал, оставив слушателей с лёгким чувством недосказанности. Как мне показалось, это было от того, что он сам немного сомневается в том, что говорил. Но не в результатах экспертиз, которые проводили его спецы, а скорее в том, о чём эти результаты свидетельствуют. Кровоизлияние в мозг? Это же вообще ни о чём не говорит.

— И? Озвучьте свои выводы, — сказала старейшина Аими, на что Барс, после секундой паузы, ответил.

— Несмотря на некоторые неясности, у нас нет ни прямых, ни косвенных доказательств участия в этом других деревень.

— Видите? — оглядел всех Ринджи. — Тогда о чём мы спорим?

Все переглянулись, словно ища среди себя тех, кто смог бы что-нибудь возразить. Все понимали, куда ведёт этот разговор, и отчаянно хотели найти иной выход из ситуации, но не находили его. Довольным был, кажется, только один старейшина, позиция которого теперь не встречала противодействия. Он уже раскритиковал предложение провернуть старый трюк - потребовать от Камня извинений в надежде, что всё обойдётся, как в тот раз с Конохой. Но мы и не рассчитывали, что это предложение одобрят. Потому что нападение силами АНБУ на Яхико - лидера кучки шиноби - это одно. А вот нападение на него, уже в статусе лидера деревни - уже совершенно другое. Это несопоставимо по масштабам, и любой ответ, отличный от ответного нападения, все посчитали бы трусостью. В том числе и наши собственные шиноби.

— Несмотря на то, что компетентность ваших шиноби вызывает у меня вопросы, после того, как они проглядели диверсионную группу прямо у себя под носом, я вынужден согласиться со старейшиной Ринджи, — бесстрастно проговорил Ито Карамадо. — Если вы не нашли доказательства того, что Камень пытались подставить, то уже, скорее всего, и не найдёте. И теперь мы вынуждены ответить. Это плевок в лицо всей деревне, и если мы спустим им это с рук, все посчитают это слабостью.

— Значит, снова война... — нахмурился представитель джонинов. — Недолго же мир продержался.

На этих словах лица бывалых шиноби вмиг посерели. В этом мире не было выражения про выбор между войной и позором, но все прекрасно понимали, что будет, если мы никак не ответим на такую выходку. Как и сказал Ито, это посчитают слабостью, а слабых в этом мире втаптывают в грязь. Как и в любом другом, впрочем. Психология и воспитание шиноби просто не позволят им предпочесть позор войне, даже не смотря на то, что они хотели бы избежать её любой ценой. Значит, всё уже предрешено.

— Я сделаю всё сама, — сказала вдруг Конан, заставив всех удивлённо на неё посмотреть. — На эту акцию мы ответим симметрично. В десяти километрах от северной границы есть крупный форт Камня, уничтожить его будет равнозначным покушению на нашего лидера. Я сделаю это сама. Все причастные получат сигнал, а деревня Дождя не понесёт больше жертв.

Кажется, её предложение вселило в членов совета надежду пополам с недоверием. А вот я мгновенно ухватился за эту идею. И как мне это самому в голову не пришло? Ответить подлой акцией на точно такую же, устроенную против нас - это действительно неплохое решение, которое перелагает вопрос об объявлении войны уже на цучикаге. И, казалось бы, какая разница? У него всё равно не будет выбора. Но это только если совершить нападение по классике, то есть группой шиноби, с разведкой и прочим. Однако если его совершит один человек, не оставив после себя ни живых свидетелей, ни трупов с протекторами Дождя, то старичок окажется в затруднительном положении. Вроде бы и понятно, кто и за что таким образом отомстил, но чтобы выдвинуть обвинения, не говоря уж о том, чтобы ввязаться в невыгодную для себя войну, ему нужны чёткие и неоспоримые доказательства. Casus belli, так сказать. А без него я очень сомневался, что Ооноки откроет против нас второй фронт. Это было бы крайне невыгодно для него. В общем, предложение было хорошим, так что я мысленно похвалил Конан и уже готовился предложить свою кандидатуру в качестве исполнителя.

— Вы хотите сделать это в одиночку? — неверяще спросил Ринджи. — Простите, госпожа Конан, но как совет деревни, мы не можем отпустить вас туда без надлежащей охраны. Лидер нам этого не простит.

— В качестве поддержки со мной пойдёт Нагато-сан. Этого хватит. Ещё вопросы?

Вопросов больше не последовало. По лицу старейшины было понятно, что он всё ещё чем-то не доволен, но выражать своё мнение больше не стал, так как все одобрили предложение Конан. Наличие в этой операции меня не оставляло ни у кого сомнений в её успехе, а приказной тон Конан заставил всех недовольных попридержать язык. Хотя недовольным был, кажется, один только Ринджи, все же остальные встретили её предложение с облегчением. Могли сомневаться, но всё же понимали, что альтернатива этому - классическое нападение на приграничье или что-нибудь в этом духе, что означало бы войну. А тут ещё были варианты.

После заседания совета мы с Конан остались в Зале Джонинов наедине, обсуждать и планировать. Изначально я хотел отправиться туда в одиночку, но, оказывается, Конан не шутила, когда сказала, что хочет сделать всё сама. Она была зла. Теперь я понимал это. Она хорошо скрывала свои эмоции на совете, но теперь, когда мы остались одни, я отчётливо видел её истинные чувства. Её голос не дрогнул, когда она уже лично мне сказала, что намеревается стереть этот форт с лица земли, и хоть её лицо оставалось всё таким же непроницаемым, в глазах отражалась сталь. Я не удивился, когда она тоже высказала сомнения по поводу причастности Камня. Однако уничтожить их форт она была совершенно не против. Видимо, хотела выместить свою злость хоть на ком-то, ввиду неизвестности истинного виновника.

Обсуждение долго не продлилось. От меня она не требовала ничего, кроме того, чтобы я пошёл с ней, дабы старейшины от неё отвязались. А сомнений по поводу успеха операции она не испытывала вообще.

— Когда выступаем? — задал я последний вопрос.

— Через... — слегка задумалась она, — четыре часа. Мне нужно подготовиться.

— Даже не пустим вперёд разведку?

— Ни к чему вовлекать в это остальных. Мы сделаем всё сами, — сказала она, накидывая свой плащ ещё времён Акацуки и вышла наружу, хлопнув дверью.

Не хочет ненужных жертв, подумалось мне. Да, точь в точь как Яхико.

Под плащом этим она, кстати, носила довольно открытое одеяние с открытым животом и плечами. Не знаю, приличествовало ли второму человеку в деревне так одеваться на собрания, но, видимо, если она носила плащ, то нормально.

За ней захлопнулась дверь. Посмотрев ей немного вслед, я хмыкнул и переместился к себе. Готовиться мне, в отличие от неё, было не надо, но я всё же решил для приличия погонять по телу чакру, а то вдруг понадобится моя помощь, а я даже не размялся. Но почему-то я твёрдо верил, что Конан справится сама. Уверенность в её голосе повлияла на меня или же что-то другое - я не знал, но определённо с нетерпением ждал назначенного часа и того, что она мне покажет. Пока в мою голову не пришла неожиданная мысль.

— А где собираемся-то? Башня же сломана...

***

Признаться, я был очень заинтригован, когда Конан сказала, что хочет разгромить целый вражеский форт в одиночку. Нет, я, конечно, знал, что она сильна. Она была определённо сильнее Яхико, да и вообще всех в Акацуки. Но до сегодняшнего дня я и не думал, что ей по силам разбить до пятисот вражеских шиноби за раз, а именно столько их там и сидело, про предположению коноховской разведки.

Мы оба парили в воздухе где-то в трёхстах метрах над тем местом, которое вскоре должно было перестать существовать. Я сопротивлялся гравитации с помощью своей техники, а она парила рядом со мной на своих бумажных крыльях. Когда она успела разгадать секрет полёта - я не знал, но это явно было ещё до того, как их с Яхико поглотила работа в деревне, потому что после этого у неё просто не было бы времени отрабатывать какую-либо технику. Крылья эти я видел в первый раз и был крайне впечатлён. Ведь во-первых, летающий шиноби - это уже высшая лига, а во-вторых, Конан сама, без всяких учебников по аэродинамике дошла до того, как должно выглядеть крыло и как воздух должен обтекать его, чтобы создавать подъемную силу. Воздушными потоками она, кстати, тоже манипулировала сама и делала это довольно филигранно, что позволяло ей держаться в воздухе, лишь слегка помахивая крыльями. Талант, что тут сказать.

Отведя взгляд от совершающей последние приготовления девушки, я склонил голову вниз, туда, где на расстоянии трёхсот метров виднелся форт Камня. Его было трудно заметить с земли: он представлял собой сеть траншей, часть из которых были крытыми и их сложно было разглядеть даже сверху. Ну а так, как строили его шиноби Камня, то он наверняка имел ещё и многочисленные подземные коммуникации. Такие опорники - это основная головная боль всех врагов Камня. Благодаря своим земляным техникам, они являлись мастерами полевой инженерии и умели окапываться, как никто другой. Ловушки с отравленным железом, взрыв-печати, вкопанные в землю так, что ни один сенсор не заметит, проходы, которые обваливаются врагу на голову - всё это была их стезя. Так что штурмы их многоуровневых позиций всегда сопровождались повышенными рисками, что для Конохи, что для Песка с Облаком. Конечно, нет ничего, с чем бы не справилась сотня-другая моих клонов, однако Конан отказалась от моей помощи, а я больше не предлагал, ожидая увидеть, что же она задумала.

Эти шиноби там, внизу, наверняка уже заметили в темнеющем небе над собой подозрительное толстое кольцо. С земли оно наверняка напоминало десятки тысяч птиц, которые безмолвно кружатся в одном им понятном танце. Но на самом деле всё это были взрывные печати. Колоссальное количество взрывных печатей, которыми можно было забомбить в каменный век целый город. И вряд ли они там, внизу, это понимали, иначе бы уже разбегались кто куда.

Бесчисленное количество бумаги кружилось вокруг нас медленным завораживающим потоком, пока Конан, прикрыв глаза, готовилась исполнить свою технику. Что она из себя представляла, я пока не знал, но, смотря на все эти печати - уже догадывался. По словам девушки, одного её применения хватит, чтобы стереть весь этот форт с лица земли, во что мне охотно верилось. Да вот только можно ли было называть бомбардировку взрыв-печатями полноценной техникой?

В какой-то момент смертоносный поток вокруг нас остановился, и взрыв-печати, повинуясь воле Конан, начали складываться в бумажные самолётики. Когда они закончили с этим, Конан открыла глаза и указала двумя пальцами вниз, на что они все разом среагировали, устремив свои носы туда же. Я сперва подумал, что она обрушит всю эту мощь им на головы разом, но нет: самолётики начали срываться со своих мест один за другим, иногда небольшими партиями, после чего снизу доносились глухие раскаты взрывов. Первые несколько минут я не мог понять, зачем она это делает, ведь шиноби Камня всегда создавали себе как минимум один подземный уровень, где такую бомбардировку можно было спокойно пересидеть. Но постепенно взрывные печати начали уходить всё чаще и всё более большими партиями, отчего снизу доносилось уже непрекращающееся эхо взрывов, а форт начал напоминать огненное жерло вулкана. Сидеть под такой бомбардировкой, конечно, совсем не весело, даже если ты на третьем подземном уровне, но выжить вполне себе можно было. Одновременно с этим я видел риннеганом, что она что-то делала с воздушными потоками над этим местом. Однако понять, что задумала Конан, не мог, пока не почувствовал сильную волну жара, идущую снизу.

— Уходим!

Мы отлетели чуть в сторону, чтобы взрывы не ревели прямо под нами, в то время как истончившееся кольцо бумаги лишь увечило свой радиус. На земле, тем временем, уже давно творилось настоящее огненное безумие. Звуки взрывов слились в один монотонный вой. Земля горела, плавился камень, а пламя поднялось уже метров так на сто и всё продолжало подниматься. Даже находясь за несколько сотен метров от всего этого я ощущал обжигающие волны жара. Так что какая температура должна была быть там, внизу, я даже и не представлял. Через какое-то время нам пришлось отлететь ещё дальше, потому что даже на таком приличном расстоянии воздух был настолько горяч, что обжигал лицо. Но не смотря на это, Конан всё ещё удерживала технику, самолётики продолжали обстрел, только теперь они летели по другой траектории, огибая пламя и пытаясь взорваться как можно ближе к земле.

В один момент что-то произошло. Я уловил это по резко усилившемуся ветру, чуть не сорвавшему меня с места, и только после этого понял, что именно. Конан добилась того, чего хотела. Огонь там, внизу, достиг той температуры, при которой разогретый воздух начал сам раздувать его конвекционным потоком снизу. Я видел, что Конан тоже помогала по началу этому процессу, но затем прекратила, поняв, что силы природы теперь делали это за неё. Ни взрывные печати, ни манипуляции с ветром больше не были нужны. Теперь ревущий ветер сам закручивал пламя в чудовищных размеров огненный смерч, вырывающий с корнем деревья и уничтожающий всё живое в радиусе своего поражения. Это перестало быть техникой. Теперь это была природная стихия, и она только-только набирала обороты.

В какой-то момент мне даже пришлось страховать Конан, которая не могла больше побороть бушующий ветер и сама чуть не сорвалась в ревущее пламя, где несомненно превратилась бы в пепел за секунду. Вовремя схватив её за руку, я не без труда вытащил её из хватки рукотворного смерча. После чего мы отлетели от него на десяток километров и только после этого приземлились.

Мы стояли на пригорке и смотрели на полыхающее зарево на горизонте. На фоне темнеющих к вечеру туч, столб огня высотой до самого неба выглядел по-особому инфернально. Вот теперь я не сомневался, что цучикаге получит сигнал, если он к этому причастен, потому что это зарево наверняка было видно даже из его резиденции.

Увиденное мною сегодня превзошло все мои ожидания. Я буквально не знал что сказать. И дело было не только в циклопическом размере этого смерча, хотя и в этом тоже. Всё дело в том, что в мире шиноби существуют настолько редкие ответвления искусства ниндзюцу, что для них даже нет отдельного названия. И то, что продемонстрировала сегодня Конан, относилось именно к таким. А именно - техники, для которых шиноби задействует не только свою чакру, но ещё и силы природы. Из всего многообразия техник, известных мне как из личного опыта, так и из просмотра аниме, я мог припомнить только одну подобную технику - это Кирин Саске с природной молнией. Итого - всего две. Обе совершенно разрушительны, что характерно, но не это главное. Создать нечто подобное - это заявочка на S ранг и звание гения, а в том, что Конан гениальна, я теперь даже не сомневался.

А ведь я и раньше об этом задумывался. Превратить упражнение для детей в фирменные бумажные техники, самостоятельно научиться летать, а также создать мощнейшую огненную технику, способную уничтожать города, даже не обладая стихией огня - что это, если не гениальность? И тем смешнее теперь выглядели эти детишки из канона, которых называли гениями за то, что они лучше других махали кунаями. Вот она, настоящая гениальность! Стоит рядом со мной и переводит дыхание. И не будет преувеличением сказать, что теперь я смотрел на Конан совершенно по другому. Эта девушка с бумажным цветком в волосах всё это время была той, кто могла в одиночку переломить ход войны, а я этого даже не заметил.

— Спорю, им там сейчас ОЧЕНЬ плохо, — сказал я, представляя, каково должно быть сидеть подо всем этим.

— Я сделала то, что должна была, — ответила Конан, устало смахнув с лица синюю прядь.

Она всё ещё выглядела слегка измождённой. Видимо, поддержание мощных воздушных потоков давалось ей не легко. Ветер вообще сложно контролировать. Но она справилась, не смотря на то, что это было первое применение этой техники.

Я вновь взглянул на горизонт и заметил, что смерч немного сместился. Теперь его траекторию вряд ли можно было предсказать. А так как ни один из нас тушить гигантские огненные смерчи не умел, оставалось только надеяться, что он исчезнет до того, как разрушит какую-нибудь деревушку. Хотя никаких населённых пунктов поблизости, вроде бы, не было.

Не говоря больше ни слова, вы снова взлетели в воздух и отправились назад в Дождь.

***

Раньше я считал, что Яхико невероятно повезло, что у него есть шиноби S класса в виде меня, который стоит за него горой и не метит на его место. Теперь же я считал, что ему повезло вдвойне, так как у него было аж два таких шиноби. Одна из которых, вдобавок, ещё и собиралась стать его женой.

Новости в деревню пришли быстро, со скоростью света, можно сказать. С верхних и даже средних этажей небоскрёбов изумлённая публика уже давно могла наблюдать яркое пятнышко на темнеющей линии горизонта, но по началу они не понимали, что это такое. А уже спустя несколько часов все узнали, что там на самом деле произошло. Сказать, что после этого авторитет Конан в деревне подрос, означало бы сильно приуменьшить : перед ней теперь трепетали. Я сам слышал, как двое чунинов, обсуждая это, произносили её имя с придыханием, будто говорили о каком-то божестве. Думаю, теперь она имеет все шансы превзойти здесь по влиянию даже покойного Ханзо, если задастся такой целью.

Впрочем, пока что это её не волновало. По прибытии в деревню она сразу же заглянула к Яхико, куда ирьёнины её покорно пустили, в то время как мне сказали, что он всё ещё слишком слаб и допускаются только близкие родственники. Они, конечно, ещё не были женаты, но здесь ей очевидно делают поблажки. Хотя я не расстроился. Главное было, что он жив, а остальное уже мелочи.

После этого жизнь в деревне вошла в прежнее русло. Башня закрылась на долгую реконструкцию, поэтому Конан временно перенесла рабочий кабинет в Зал Джонинов, который уже успели соответствующе обставить. Ей тут теперь вообще старались всячески угождать, а по её поручениям шиноби летали, как пули. Причём, довольно возрастные шиноби порой, по поручениям восемнадцатилетней девчушки. Всё-таки личная сила очень много значит в мире шиноби. Намного больше, чем возраст. Сила уважает силу, как говорится, а приказы слабака сильный шиноби может и не захотеть исполнять и уйдёт в нукенины. Именно поэтому лучшие шиноби своих деревень закапывали себя под тоннами бумажной макулатуры в должности каге. Чтобы контролировать таких, как Орочимару, хотя на него, как известно, даже Хирузена не хватило.

— И что же теперь будет с нашим славным командиром? — с нотками веселья спросил весельчак Кьюсуке, когда мы все вместе сидели в одном из помещений филиала нашей гильдии в стране Снега, переделанном под комнату охраны. Очень даже с комфортом переделанную, надо сказать. — Конан же у него теперь, того и гляди, власть отберёт.

Это вызвало ответные смешки в компании из четырёх шиноби, которые страдали тут от безделья и готовы были разбавить его хоть чем-то, пусть даже тупыми разговорами.

— Помимо сидения у неё под каблуком? Ничего с ним не будет, — с философским видом ответил Кизаму - коренастый шиноби с небольшими усиками, пожёвывая мундштук трубки. — А забрать власть... она же не собирается бросать ему вызов, как раньше делали.

Вторую часть его реплики уже вряд ли кто-то расслышал, потому что она потонула в громовом хохоте. Их явно забавляла ситуация, когда их бывший, безмерно уважаемый командир уступает бразды правления своей без пяти минут жене, вот и потешались теперь, кто во что горазд. Уж что-что, но думать о Яхико как о подкаблучнике им явно приходилось впервой.

— Да не, она его теперь к себе помощником возьмёт!

На секунду я испугался, что наш смех услышат на первом этаже, где работают торговцы. Внешние стены тут хоть и были толстыми, с утеплением, но вот полы и внутренние перекрытия были сделаны из обычной древесины и могли хорошо проводить звук. Не хватало ещё распугать первых клиентов, поэтому я с начальственным видом вынужден был прервать веселье.

— Хватит уже нести чушь, — негромко сказал я, и все вмиг притихли. — Политику оставим на политиков, а нам и так есть чем заняться.

Именно с этой мыслью я в очередной раз отстранялся от дел деревни некоторое время назад. Уже спустя пару дней после того досадного инцидента я вернулся к своим делам, а именно - к торговой гильдии Ямагаты. Она была почти готова начать свою работу на бескрайних просторах страны Снега. Склады были заполнены, помещение обставлено и готово к работе, а мои парни уже были на месте. Проведя тут небольшую разведку, я выяснил, что Коноха с Облаком серьёзных команд сюда не засылали. Точнее, их гильдии не нанимали никого серьёзнее чунинов. Максимум команду генинов под предводительством джонина, потому что рынок уже давно поделили и старались не конфликтовать друг с другом. К нам же поначалу будут присматриваться. Может быть, придут с предложением поднять цены до рыночной, от чего мы откажемся. А когда поймут, какие мы редиски, вот тогда уже следует ожидать проблем. Но появление кого-то серьёзного мои ребята, надеюсь, не пропустят, и среагируют как надо, а то сам я не могу торчать здесь круглосуточно.

Работа только только началась, отделение пока открыли только в столице страны - городе Коритейчи, и ещё не знали, стоило ли открываться в других городах. Коритейчи был единственным более-менее крупным городом тут, и даже немножечко промышленно развитым. Тут было хорошо с металлургией : в черте города дымил заводик, работающий на угле, который добывали неподалёку. Вся же остальная страна представляла собой заснеженные горы и безжизненные ледяные пустоши с раскиданными по ним редкими деревнями и посёлками. Были, конечно, ещё несколько городков, которые по меркам континента тянули, максимум, на посёлки. Но гильдии с этого континента свой товар туда не возили, сбывая его местным торговцам, которые делали это за них. И в этом у нас тоже было преимущество: нам не нужно было везти товар по длинным, заснеженным дорогам через пургу в какой-нибудь шахтёрский городок ради пяти сотен человек. Я мог просто телепортировать его, чем приобрёл бы нам нереальное конкурентное преимущество, но от этого, скорее всего, придётся отказаться. Даймё вряд ли понравится, что мы лишаем работы его торговцев. Чего стоило Симо договориться об особом порядке взымания с нас таможенных пошлин ввиду того, что мы не перемещаем товар на кораблях. Так что лучше не жадничать и не пускать его труды насмарку, а то так и разрешения на торговлю лишиться можно.

Первые две недели прошли спокойно. Прибыль понемножечку текла, к нам присматривались как к новичкам, причём как конкуренты, так и клиенты. Более низкая, чем у всех остальных, цена поначалу напрягала некоторых клиентов в виде местных торговцев и они всё ждали подвоха, но его не было. Мы просто демпинговали цены и вскоре это дало плоды : уже к концу первого месяца мы смогли переманить к себе кое-кого из тех покупателей, которые обычно были клиентами других гильдий. Естественно, этим гильдиям это не нравилось, так что в нашу сторону начали недобро посматривать, однако ничего сверх этого пока не совершали. Но обстановка накалялась. На нас обращали всё больше внимания, а я уже мысленно подсчитывал прибыль, одновременно раздумывая о том, как бы половчее их всех осадить, не развязывая здесь локальную войнушку, пока меня снова не отвлекли.

Однажды утром в моей голове раздался знакомый голос Мио, сообщивший, что нам нужно поговорить и дело срочное. Связывались мы через кольца. Хиро разобрался в принципе их работы, и я, на правах блата, выпросил у Яхико несколько таких для себя, после чего передал одно Мио. Удивительной вещью оказались эти кольца. Связываться телепатически с другим человеком было лишь одной из их функций и далеко не самой невероятной. Помимо этого они также могли передавать и чакру, благодаря чему один носитель кольца мог создавать свою проекцию рядом с носителем другого, если тот позволит. Но самым невероятным было то, что эти проекции могли применять техники. На расстоянии! Надо было видеть восторг в глазах Хиро, когда он рассказывал мне всё это, вот только теперь меня мучил вопрос : а откуда Ханзо достал такую вещь? Ведь даже за одно такое колечко исследовательский отдел любой деревни без раздумий продался бы в рабство всем составом, а в Дожде их было целых десять. Но эту тайну он, к сожалению, унёс с собой в могилу, а больше никто ничего и не знал.

Я переместился в убежище почти сразу же, как получил сообщение, и застал там вернувшегося с задания Акайо. Они с Мио сидели в рабочем кабинете Сена, который она заняла на время его отсутствия, и дожидались меня.

— Извини, Нагато, но нам снова требуется твоя помощь, — сказала она вместо приветствия, после чего слово взял Акайо.

Первое, о чём он сообщил - группа Сена нашла, что искала. Ранее до него каким-то образом дошла информация, что нескольких членов клана Узумаки насильно удерживают на одном из островов океана Канаши, который назывался Готошима. Из-за того, что Лист и Туман в своё время взаимно ослабили друг друга и частично утеряли контроль за этим океаном, а страна Моря туда не дотягивалась, его многочисленные острова быстро стали пиратской вольницей, а Готошима - местной Тортугой, притягивавшей сброд со всего мира. Что там сейчас творилось, кто кого убивал и какая клика бандитов-нукенинов стояла у руля - всё это нам было неизвестно. Зато все знали, что этот остров является одним из мировых центров работорговли, так что в каком качестве там находились эти пленные Узумаки, Сен понял сразу.

— Мы провели разведку и командиру её итоги не понравились, — продолжал рассказ Акайо. — Акуми подтвердила, что на острове было слишком много шиноби, до сотни, если кто-то не скрывается за барьером, а позже мы выяснили, что все они из Тумана.

— За рабами не приезжают в таком составе, — согласно ответил я,

— Да. Именно поэтому Сен подозревает ловушку.

— И не сунуться в неё вы не можете?

Он чуть виновато склонил голову, что стоило трактовать, как "да". Если был хоть малейший шанс спасти этих бедолаг, то они не просто сунутся, а залезут в неё с головой. И что-то мне подсказывает, что в оригинальной истории они-таки залезли, что и послужило причиной того, почему Киара оказалась в деревне Травы одна с ребёнком.

— Нам нужно, чтобы ты подстраховал нас на случай, если что-то пойдёт не так.

Что ж, причины отказываться не было, да и приключение обещало быть на день, максимум два. Так что я легко согласился, к вящей радости двух Узумаки.

— Ладно, — пожал я плечами, — давайте разнесём этот остров.

Глава 35

Готошима - остров порока. Именно так о нём отзывались те, кто его посещал, и кому посчастливилось вернуться назад, не попавшись по пути пиратам или же обычным бандитам. Остров беззакония, на котором было лишь одно правило, выполняемое всеми, кто хотел жить - не доставлять проблем пиратским главарям. Остров, чьи улицы пахнут кровью, выпивкой и сладким дурманом. Остров с сотней борделей и без единого храма. Всё это был Готошима - пиратский рай.

В общем, колоритное местечко, судя по рассказам. Не все там, конечно, были бандитами, но очень мало кто работал честно - все искали способ обогатиться любыми средствами и многие находили. Торговля оружием, драгоценностями и прочими краденными товарами со всего света шла круглосуточно, обеспечивая прибыль тем, кто при деле. Причём очень большую прибыль. Настолько, что местные главари не стеснялись устраивать резню прямо на улицах города, чтобы отбить у конкурентов какой-нибудь район и получить себе дополнительный денежный поток. Законов тут, как уже было сказано, нет, так что от идущих к успеху пацанов требовалось лишь правильно рассчитывать свои силы и чётко осознавать, что могут сделать они и что за это могут сделать им. Да, жестоко и по-варварски, но именно так и жил этот остров. И меняться не собирался.

Судно, на котором я путешествовал, вошло в воды архипелага Шото всего пару часов назад и вскоре на горизонте уже должен был показаться входящий в его состав Готошима. Судно - обычная рабочая шхуна, ходившая туда-сюда из главного порта страны Чая в Готошиму и заодно берущая на борт пассажиров. Были такие капитаны, у которых существовали некие договорённости с пиратами, так что их не трогали, и они могли спокойно плавать сами и возить пассажиров. Я старался не выделяться среди них. Пытался сойти за обычного посетителя острова, желающего приобрести что-нибудь необычное, и по этой причине не мог помочь команде с раздуванием парусов, чтобы плыть побыстрее.

Хотя очень хотелось порой, особенно в последнее время. Целых два дня я провёл в непрерывной качке, спасаясь от палящего солнца в тесноте каюты и изредка выходил на палубу, где слушал крики вечноголодных чаек да ругань моряков. Это путешествие меня уже порядком вымотало, но просто взлететь в воздух и добраться до острова быстро и с ветерком я не мог, потому что Дзиро рекомендовал путешествовать именно таким образом. Из-за специфики моей задачи, на острове мне какое-то время придётся изображать из себя обычного человека, а они не появляются на Готошиме сами собой. Их должен кто-то привезти, они должны где-то жить, отсюда и такие сложности.

Уже несколько часов к ряду я стоял на палубе, слушая, как волны разбиваются о борт корабля и всматривался в далёкий горизонт. Солнце нещадно напекало, а время тянулось медленно и лениво. Компанию мне, помимо матросов, составляло ещё несколько человек, которым, как и мне, надоело сидеть в тёмных каютах, и теперь они флегматично смотрели куда-то вдаль, опираясь о бортики корабля. Сложно было сказать, кем они являлись, но скорее всего, на Готошиму они плывут не в первый раз. Туда ради хороших дел не приезжают, так что наверняка хотят или прикупить, или сбыть что-нибудь незаконное. Типичная история обычных барыг, под одного из которых я и косил.

В какой-то момент крики матросов на палубе стали громче, предвещая скорое причаливание. Вскоре после этого я увидел, как вдали, на фоне ослепительно-голубого неба, начали прорисовываться очертания острова. Над водой возвышались покрытые густыми зарослями холмы относительно крупного куска суши, а спустя ещё полчаса, когда корабль подплыл достаточно близко, я смог разглядеть его более детально и увидел бухту. Это была зажатая между двумя скальными высотами выемка, в которую океан входил узким, лазурным клином. Там находилась единственная пристань на острове и от неё же шла главная городская улица. От Акайо я знал, что на Готошиме есть ещё и некий грот, в который заплывали корабли с особым товаром, но он явно не предназначался для обычных судов, так что мы подходили к общей пристани, готовясь занять своё место рядом с парой десятков других кораблей.

Пока рулевой направлял нашу посудину к причалу, а мои попутчики собирали вещи, я разглядывал ряды пришвартованных кораблей. Несколько небольших рабочих шхун, подобно нашей, стояли среди разнообразных торговых судов разного размера. Все они казались маленькими на фоне нескольких действительно крупных кораблей военного назначения, чьи борта представляли собой сплошную стену из досок с небольшими бойницами для лучников, и которые казались высокими из-за башенок на борту. На этих гигантах вполне могли приплыть те самые гости из Тумана, потому что это была единственная деревня, которая имела нечто похожее на боевой флот. Хотя на их месте я бы выбрал что-нибудь менее приметное.

Ни одного корабля, который можно было бы принять за пиратский, я пока что не заметил. Ни здесь, ни во время плавания. Их часто переделывали из обычных торговых джонок, которые обладали и скоростью, и манёвренностью, но, видимо, если они тут есть, то стоят где-то в другом месте.

Наше судно причалило. Пока моряки заканчивали со швартовкой, нам быстро опустили трап, и я вместе с другими пассажирами сошёл на загаженную чайками пристань. Остальные, явно не будучи тут новичками, сразу же двинулись в сторону единственного крупного поселения на острове. Оно не имело отдельного названия и все просто говорили "плывём на Готошиму", подразумевая этот городок.

Я, тем временем, решил последовать за ними. Миновав группу каких-то барыг, стремившимся впарить туристам свой товар прямо на входе в город, мы дошли до конца дощатой пристани и ступили на песчаную землю Готошимы.

Обычный портовый городишко, на первый взгляд. Чайки кружились над грязными улочками с какими-то кабаками, у берега волны покачивали лодки, а ветер гнал с моря солёный воздух. Сопровождающие мои разбрелись кто куда, оставив меня в раздумьях относительно моего дальнейшего направления, и пока я осматривался и размышлял, то мимоходом заметил, что вокруг было как-то непривычно тихо и малолюдно. Тише чем в порту. Там шумели чайки, торговцы перекрикивали друг друга, а здесь тишь да гладь, будто все попрятались куда-то. Непривычно было видеть такое в разгар рабочего дня. Хотя, учитывая, что никто здесь честно не работает, то ничего необычного.

Найти постоялый двор оказалось нетрудно, рядом с портом их было сразу несколько, чтобы посетители острова не утруждали себя их поиском. Выбор мой пал на заведение, по качеству находящееся где-то между ночлежкой и солидными апартаментами для тех, кто побогаче. Старое, но добротное деревянное здание, стоящее между сто первым по счёту борделем и чьим-то убогим жилищем. Сюда заселился один из моих попутчиков, и его примеру решил последовать и я. Немногословный хозяин молча взял мои деньги и выдал ключи, после чего я поднялся по скрипучей лестнице в свой номер, который меня совершенно не впечатлил. Маленькая и провонявшая чем-то комнатушка своих денег явно не стоила. Даже по её виду я понимал, что спать здесь означает рисковать быть покусанным клопами или вообще быть зарезанным во сне, от местных всего можно было ожидать. Но она была нужна мне только для вида. Ночевать я буду в убежище Узумаки или в деревне, а здесь оставлю кунай. Можно было бы вообще не снимать жильё, однако уже сегодня-завтра мне предстоит встретиться с человеком, который легко может навести обо мне любые справки, особенно касаемые моего пребывания на этом острове. Так что лучше было перестраховаться.

Отдохнув с дороги, я снова отправился в город. До захода солнца предстояло сделать несколько важных вещей, и первая из них - выйти на работорговца, у которого предположительно находится наш пленник. Я знал, что он обитает где-то на рынке, поэтому, уточнив у хозяина, в какой стороне находится моя цель, я двинул прямо туда. До него можно было относительно быстро добраться, если срезать путь через переулки, но этого я делать не стал, пойдя хоть и в обход, но зато по широкой дороге. Меньше шансов нарваться на грабителей, с которыми мне, будучи под прикрытием, встречаться совершенно не хотелось. Тут даже главные городские артерии не внушали доверия, но на них хотя бы было светло и хоть и изредка, но ходили люди.

Спустя некоторое время, пройдя половину этого странного городка, полностью состоящего из разного рода увеселительных заведений вперемешку с бедными и богатыми жилищами местных, я оказался в преддверии рынка. И если раньше я гадал, где же весь народ, то вот теперь я получил ответ.

Непривычно оживлённый для этого острова, но вообщем-то это был рынок как рынок: ряды палаток и прилавков, на них россыпью лежат овощи и фрукты, ткани и драгоценные камни. Кто-то торгуется, кто-то пытается продать всё, что есть. Пахнет рыбой и какими-то маслами. Людей было не так уж и много для того, чтобы создать плотный поток, и я ходил среди них, высматривая над крышами палаток то, что мне было нужно.

От Акайо я знал, что в этой части рынка рабами не торговали. По его словам, тем, кто желал приобрести "особенный" товар, обычные торговцы помочь не могли. Им нужен был тот, кто обитал в большом каменном здании на самом отшибе рынка. Хоть я и имел лишь его словесное описание, но нашёл почти сразу. Оно возвышалось над рядами палаток своей каменной кладкой, а благодаря прямоугольной форме напоминало скорее большой ангар, чем торговое помещение. Я толкнул легко поддавшиеся створки ворот и вошёл в, как мне показалось, огромную крытую часть рынка, где перед покупателями была выставлена уже не рыба, а люди.

Передо мной был мировой центр работорговли во всей своей красе: на постаментах стояли, сидели и лежали полуголые люди обоих полов. На них было минимум одежды, чтобы покупатели могли видеть их физическое состояние, на шеях некоторых висели таблички с надписями, например: "мало ест, хорошо работает". Наверное, как-то так и выглядели рабские рынки в каком-нибудь Древнем Риме, но во мне подобное зрелище только пробуждало желание уничтожить это место. Возможно, так я и поступлю, но сейчас у меня была другая задача.

***флэшбэк***

— Не так быстро, Нагато, — ответил Акайо на мою реплику про то, чтобы разнести этот остров.

Я сделал непонимающий и вопросительный вид. Что, мол, тогда от меня требуется? И Акайо пояснил, что нужно сделать.

— Он крупный работорговец, и нам были бы полезны его связи. Биджу его знает, где он получает свой товар, но говорят, что у него частенько появляются клановые дети и даже взрослые шиноби. Возможно, к нему уже попадали члены нашего клана или ещё попадут. Поэтому нам нужно, чтобы он предлагал их в первую очередь нам, а не кому-то ещё. Установи с ним контакт, выкупи пленника и договорись о будущем сотрудничестве.

— А деньги? — тут же спросил я.

На этот вопрос ответила уже Мио, как та, кто отвечала за имущество клана в отсутствие своего брата. Её губы недовольно изогнулись, словно наш разговор напомнил ей о чём-то неприятном. И так это, похоже, и было.

— Денег у нас осталось не так много. Но на выкуп одного пленника мы наскребём, а потом заработаем ещё. Ты, главное, установи с ним контакт и договорись. Сен бы и сам это сделал, но есть большая вероятность, что это ловушка, — сказала она, на что Акайо утвердительно кивнул, а затем добавил.

— Поэтому нам и нужен тот, кто сможет быстро сбежать оттуда с пленником, если что.

Я стоял и молча обдумывал новые вводные. Задача, без сомнения, усложнилась. Задавать тупые вопросы я не собирался. И так понимал, что за неимением собственной разведывательной сети, ориентированной на поиск людей, они хотят подружиться с кем-то у кого она есть. Пусть даже этот кто-то и был работорговцем. Даже здесь, в околосредневековом обществе, это был не самый почётный род занятий. Но! Когда речь шла о спасении родственников, Узумаки готовы были договариваться даже с дьяволом. И мораль тут уходила на второй план.

— Это будет сложнее, но ладно, — сложил я руки на груди. — Попробую, если надо. Только не ждите многого от моих переговорных способностей.

— Спасибо, — улыбнулась Мио. — Хотя я и сама не верю, что всё получится. Шанс один из десяти, что это не ловушка Тумана, но... если это всё же не ловушка, то грех не воспользоваться возможностью.

— А если это ловушка?

Мио немного задумалась, а затем равнодушно пожала плечами.

— Ну, а если это ловушка, то...

***

— То я разнесу это место, — мрачно подумал я, идя через толпу.

Да, рабство мне не нравилось, но в этом мире оно не преследовалось по закону. Не везде, по крайней мере. Но даже там, где оно было запрещено, с ним особо не боролись, предпочитая просто игнорировать это явление. Возможно, это из-за того, что оно никогда не было широко распространено, потому что землевладельцам рабов вполне себе заменяли подневольные крестьяне, а зарождающаяся прослойка богатеющих бюргеров предпочитала пользоваться наёмным трудом. Однако если какому-нибудь не обременённому моралью дельцу срочно понадобятся работники на каменоломню, готовые трудиться за еду, то вот тогда-то и приходили на помощь рабские рынки.

В этом зале были выставленные именно такие рабы, участь которых - заниматься тяжёлой работой либо прислуживать своему господину, если товар - красивая девушка. По сути обычные крестьяне, которых наловили пираты в прибрежных деревнях. А вот по настоящему редкий товар на всеобщее обозрение не выставляли. И чтобы его увидеть, нужно было встретиться с самим Кэзуо, одним из крупнейших работорговцев в мире. Что я собирался сделать.

Бродя по рынку, я давно заметил любопытную компанию, состоящую из худощавого, но богато одетого парнишки лет восемнадцати-двадцати, а также охраняющих его шиноби, каждый из которых уже успел недоверчиво смерить меня взглядом. Вся эта компания прямо-таки излучала собой высокомерие и превосходство над простыми смертными, а парнишка казался ещё и скучающим, как тот, на кого свалили кучу утомительной работы. По его начальственному виду и тому, как он разговаривает с торговцами, я предположил, что это поставленный Кэзуо распорядитель, и оказался почти прав.

Парень оказался тут ответственным. Он выслушал меня и заявил, что его отец сможет принять меня завтра, и чтобы я заранее готовил кругленькую сумму. Сколько именно стоила нужная мне рабыня он не знал, но обозначил, что цены там начинаются от двадцати миллионов рьё. А у Узумаки завалялось всего двадцать два. Как-то не додумались строители убежища обеспечить его ещё и денежными средствами. Еды, свитков и всего остального было в достатке, а вот денег кот наплакал. На двадцать два миллиона вряд ли удастся выкупить даже одного раба, что очень печально для моих родственников. Потому что тратить свои кровные я на это не собирался. Однако устроить тут войнушку я всегда успею, а если уж решили договариваться - то надо хотя-бы попробовать.

Покинув помещение и вновь оказавшись под жарким тропическим солнцем, я немного огляделся, а затем направился к возвышающимся вдали холмам. Отсюда они казались очень далёкими, хотя по воздуху лететь было всего минут пять. Я знал, что где-то там, в джунглях, встали лагерем Сен и его группа, и мне следовало поскорее до них добраться, желательно до темноты. Для этого требовалось покинуть городскую черту, и, как мне отсюда казалось, быстрее всего это можно было сделать идя на восток. Туда я и направился.

Незнакомая дорога петляла, поднимаясь вверх, и привела меня уже в откровенные трущобы, которые были окраиной города. Дошёл почти без приключений, если не считать того, что пришлось отклонить предложение одной скудно одетой девицы провести с ней время, а также обойти стороной компанию крепких ребят с холодным оружием за поясами, собравшихся вокруг чьего-то богатого дома. Проводили они меня отнюдь не добрыми взглядами, но, к счастью, не напали. К счастью для них, конечно же.

Городская улица, и так не блиставшая чистотой, превратилась тут в обычную грязную дорогу, по бокам которой стояли жалкие лачуги местных. Очевидно, тут жили самые бедные жители этого города, которые для встреченных мною крепких ребят со взглядами матёрых головорезов были чем-то вроде подножной пыли. Если раньше остров Готошима поражал меня своими контрастами, что рядом с разваливающейся халупой бедняка вполне может стоять роскошное жилище какого-нибудь местного богатея, то теперь меня окружали сплошь эти самые разваливающиеся халупы. Ни одного взрослого я в этой части города не увидел. Возможно, попрятались при виде меня, или были на каких-то работах, зато я заметил несколько пар детских глаз, опасливо смотревших на меня из захламлённого прохода между домами. Если бы не страх перед незнакомцем, наверняка бы уже начали попрошайничать, потому что даже отсюда я мог заметить их чрезмерную худобу. Обноски висели на их тощих телах, как тряпки на пугале. Неприятное зрелище.

В какой-то момент сараи, которые местные жители называли домами, закончились и сменились высокой травой, а дорога превратилась в узкую тропинку, которая круто поднималась вверх и вела куда-то в тропический лес. Я встал на месте и взял паузу на подумать. Пользоваться известными тропами не хотелось. Но, рассудив, что в этих джунглях меня всё равно никто не увидит, я двинулся по ней.

Влажная духота наполнила воздух, как только я ступил под тень широких листьев. Под щебет неизвестных птиц и жужжание насекомых я без особой цели прошёл немного по тропе, которая, скорее всего, вела к одной из сторожевых вышек на холмах, а затем остановился и полез в сумку за кунаем. Так как большую часть этого острова покрывали непролазные джунгли, самостоятельно искать тут прикрытый барьерами лагерь можно было очень долго, но от меня этого и не требовалось. Я воткнул кунай в основание одного из деревьев так, чтобы он оказался прикрыт широкими листьями неизвестного мне растения, после чего перенёсся в убежище, где меня уже должен был дожидаться Акайо.

— Все собрались? — окинул я взглядом небольшое собрание.

Передо мной стояли все желающие принять участие в будущей операции по спасению соклановца. Помимо Акайо, которого я и так должен был перенести обратно, меня ждали ещё три человека - Мидори, Дзиро и Кизу.

Всё началось с последнего. Как только он узнал, что нам предстоит схватка с шиноби Тумана, то сразу выразил своё категоричное желание отправиться на Готошиму вместе со мной и Акайо. Нездоровая фиксация на туманниках и вытекающее из этого стремление других Узумаки держать его от них подальше сейчас дали результат: парень ни в какую не принимал отказа. А тут ещё и его негласный опекун Дзиро внезапно принял сторону подопечного, что, мол, всё равно же не будем его всю жизнь от туманников прятать. Так пусть сбегает и развеется. Посрезает там пару голов, может, и полегчает ему, а Дзиро будет рядом, чтобы его контролировать.

Надо ли говорить, что Акайо был не в восторге от этой идеи? Наверное, уже представлял, что на это скажет Сен, который ни словом не обмолвился про то, чтобы приводить на Готошиму кого-то кроме меня. Но и не запретил. Он вообще ничего про это не сказал, чем Дзиро теперь пользовался и продолжал настаивать.

Спор тогда разгорелся нешуточный. Мио напомнила ему, что по правилам в убежище должен находиться как минимум один сильный джонин на случай каких-либо проблем, на что тот просто и без слов кивнул на её кольцо. Ну да. Раз уж у неё теперь имелась мгновенная связь со мной, а я умел мгновенно перемещаться, то таких предосторожностей больше не требовалось. Она всегда могла вызвать меня в любой момент. Поэтому Дзиро, единственный сильный джонин в убежище на данный момент, мог спокойно его покинуть.

Вообщем, не смогла молодёжь сопротивляться напору более старшего и авторитетного родича и сдалась. А когда желание присоединиться выразила ещё и Мидори, у которой перед Туманом тоже был незакрытый должок, Акайо и вовсе махнул рукой, мол, делайте, что хотите, и позвал меня планировать. Лично мне было всё равно, одного человека переносить или нескольких. Им всё равно мало что достанется, если туда пойду я.

Перенёс я их всех по очереди. Не знаю почему, но групповое перемещение для меня было сложнее в разы. Тем не менее, все, кто хотел оказаться на Готошиме, вскоре оказались на нём. Акайо потребовалось некоторое время, чтобы сориентироваться, после чего мы сошли с тропы и двинулись следом за длинноволосым парнем, прямо в непролазные Готошимские джунгли.

Передвигаться здесь привычным для шиноби способом было невозможно, так что мы добрых полтора часа месили обувью скользкую землю, пробираясь через заросли и где-то, кажется, даже ходили кругами, пока совершенно внезапно не вышли к оборудованному лагерю. Скрывающие печати работали всё так же хорошо, я до последнего не замечал палаток и тех, кто в них обитал, а те уже вышли нас встречать.

Сен окинул взглядом нашу делегацию, после чего неодобрительно посмотрел на Акайо. Но начать оправдываться ему не дал Дзиро, который с видом парламентёра выступил вперёд и начал толкать убедительную, с его точки зрения, речь. Я же, проигнорировав всё это, прошёл мимо них в лагерь и приветственно кивнул Фууке с Акуми.

— Зачем таким составом? — безучастно спросила вторая, на что я пожал плечами.

— Сами вызвались. Я бы вообще один всё сделал, даже без Акайо.

— Сен просто чувствует, что уже слишком многим тебе обязан, поэтому не хочет, чтобы ты делал всё сам, — с улыбкой сказала Фуука, но так, чтобы стоящая поодаль от нас группа этого не услышала, а затем перевела взгляд на них. — Но это может быть проблемой.

Акуми мгновенно подхватила мысль

— Угу, миссия-то совсем не тренировочная. Их там просто до жопы, минимум двадцать джонинов, а у нас их... считай, мы с Фуукой, Сен, да ты. Ну и Дзиро теперь. Акайо немного не дорос, так что нам придётся сражаться и одновременно прикрывать троих. Тьфу, чёртов Дзиро! Когда-нибудь я ему всё выскажу.

Я ничего не ответил и просто продолжал наблюдать за происходящим действом. Решив, что смысла ссориться сейчас не было, Сен с Дзиро решили просто разойтись по сторонам. Их спор ожидаемо не дал результатов, так что новоприбывшие пошли располагаться, а меня отвели в сторонку, чтобы провести последний инструктаж.

— Помнишь свою задачу на случай, если что-то пойдёт не так? — спросил Сен.

— Вытащить пленника, в бой не вступать.

— Именно, — кивнул он. — Если затеешь драку раньше времени, то подвергнешь его жизнь опасности. Если они нападут сами, то действуй по обстоятельствам, но спасение пленника - приоритет. Как закончишь - возвращайся к нам, захватим как можно больше языков.

— А если этого не произойдёт, то просто выкупить его, как раба, — произнёс я, вспоминая слова Акайо.

— Именно.

Я внимательно посмотрел на него.

— Сен, ты сам-то веришь, что эти, из Тумана, тут просто так сидят? Что они просто взяли и отправили пятьдесят шиноби сидеть на каком-то отдалённом острове, пока идёт война?

— Не верю, — откровенно ответил он. — Но если есть хоть малейшая вероятность, что это не ловушка, то я предпочту иметь план действий на этот случай. И кстати. Не знаю, поможет тебе это или нет, но мы взяли пленных из подручных этого работорговца.

Я заинтересованно взглянул на Сена.

— Это обычные бандиты из тех, кто собирали дань с заведений. Не шиноби. Нам они божились, что ничего не знают про Туман и так это, скорее всего, и есть, но ты всё равно можешь покопаться в их памяти, пока мы от них не избавились. Может быть, и обнаружишь что-нибудь ценное.

Я согласился и мы прошли в одну из палаток, которая была самой большой из всех. Она была пустой, за исключением трёх связанных мужчин, лежащих лицами вниз и которых вполне можно было бы принять за мертвецов по тому, сколько на них было следов пыток. Они лежали без сознания на голой земле и было видно, что разговаривали с ними плотно и с пристрастием. У того, что по центру, не было одного уха, зато виднелись следы недавних ожогов по всей спине, у остальных также отсутствовали у кого пальцы, у кого уши, и у каждого была сломана по крайней мере одна конечность. И судя по длинным шрамам на их телах, словно их всех пытался расписать какой-то больной художник, я даже догадывался, кто с ними забавлялся. Твою ж мать. И это я их ещё с фронта не видел.

Сен молча кивнул на того, что лежал по центру, и я, немного, помедлив, приблизился и, присев, положил руку ему на затылок. Разум погрузился в чужие воспоминания, выискивая среди них те, что были нужны, и я уже привычно не заметил, сколько прошло времени перед тем, как я вновь вынырнул в реальный мир. Теперь рядом с Сеном стояла Акуми и они вместе выжидающе смотрели на меня. В ответ на их взгляды я лишь отрицательно помотал головой, потому что ничего ценного не нашёл. Да, поймали какую-то особо ценную девку, нет, вживую он её не видел, а ни про каких туманников он и слыхом не слыхивал. Его вообще мало что волновало кроме его прямых обязанностей.

— Эти, скорее всего, тоже ничего не знают, — сказал я, взглянув в сторону остальных.

Узумаки молча переглянулись, после чего Сен коротко кивнул в сторону пленных и развернулся к выходу, а Акуми с предвкушающей улыбкой направилась к ним, обнажая свой то ли нож, то ли клинок. Что будет дальше - и так было понятно. Слушать их предсмертные крики я не горел желанием, поэтому покинул палатку и быстро догнал Сена, который уже направлялся к месту основного сборища, где что-то происходило. Что именно - сложно было сказать, но вроде как все готовились к приёму пищи.

— А их пропажу не засекут? — спросил я, поравнявшись с ним.

— Засекут, но подумают на бандитов Тодородзи из припортового района, — ответил он. — У них с ними как раз был конфликт, а мы обставили всё так, будто бы это их рук дело.

Я понятливо покивал и мы закрыли тему. В приёме пищи и дальнейших мероприятиях я принимать участия уже не стал и решил возвращаться в город, пока было ещё светло. Бродить по джунглям ночью совершенно не хотелось. Хотел было ещё подойти к Мидори и сказать что-нибудь напутственное или просто порекомендовать быть осторожнее, но вместо этого решил подойти к Дзиро. Тот отнёсся к моей просьбе присмотреть за ней со всей серьёзностью, ибо знал, с кого я буду спрашивать, если что-то случится. Сам предложил эту идею, так пусть хоть под кунаи бросается, но её пусть защищает. Вообще, я не особо волновался на этот счёт, так как всё равно львиную часть врагов я возьму на себя. Да и Дзиро выглядит вполне надёжным, если не замечать его постоянных попыток оспорить авторитет более молодого Сена.

Позже, уже перед самым уходом, я всё-таки решил подойти к Мидори и сказать ей хотя бы пару напутственных слов, ведь у неё впереди был, наверное, самый сложный бой в её жизни. Перед таким событием принято было говорить какие-нибудь ободряющие речи, но я не был мастером красноречия, поэтому решил просто сказать ей хоть что-то перед уходом.

Мидори сидела на широком камне в небольшом удалении от лагеря и медитировала. Она часто это делала. Для неё это был не просто способ привести мысли в порядок, но ещё и способ обуздать ту силу, которую она получила по наследству. Я уселся на траву рядом с ней и стал молча разглядывать переплетения каких-то лиан на мощном стволе дерева перед нами. Какое-то время мы молчали, она медитировала, а я просто сидел рядом.

— Ты пришёл, чтобы меня отговорить? — спросила она наконец.

— Когда это я тебя отговаривал?

Её глаза раскрылись и обратились на меня. Мидори прервала медитацию, опустила ноги на землю и стала разминать плечи.

— Волнуешься? — спросил я.

— Немного, — честно ответила она, но затем твёрдо добавила. — Но я справлюсь с этим. Главное, что завтра я смогу поквитаться с этой деревней.

Я не нашёл, что ответить, и перевёл взгляд себе под ноги. Месть... Эту тему тысячу раз поднимали в том самом аниме, в которое я попал. Столько раз в нём говорилось о том, что месть бессмысленна и не несёт ничего хорошего, но почему-то сейчас я не мог точно припомнить ни одной хорошей речи оттуда. Да и вряд ли Мидори их оценит, поэтому я решил рассказать её кое что другое.

— Я не рассказывал тебе, но когда-то Шого-сан спрашивал меня о моих родителях, — заговорил я, подняв взгляд на зеленеющую листву впереди. — Что я чувствую по поводу их смерти и всё такое. Я, естественно, сказал, что мне грустно и я зол на их убийц, на их деревню. По моему, даже сказал, что хочу отомстить. И тогда он сказал мне важные слова о мести. Он сказал, что путь мести никогда не бывает прямым. Он подобен лесу, и как в лесу, в нём легко сбиться, заблудиться и забыть, как ты попал сюда.

Теперь я остро чувствовал на себе внимание Мидори, но всё также продолжал всматриваться в лес перед собой. Он зашелестел, словно отвечая моим словам, а мне вдруг подумалось, что эти слова хорошо описывают жизнь Саске, которая теперь, наверное, будет уже совсем не такой. Мудрым человеком был наш учитель, и жаль, что никто не говорил ничего подобного мелкому Учихе в каноне. Это как раз пример того, как пара нужных слов бывает полезнее, чем тысячи речей о дружбе.

Я повернулся к Мидори и встретился с пронзительным взглядом её изумрудных глаз.

— Представляешь, с каким лицом я, десятилетний пацан, тогда это слушал? — улыбнулся я и снова отвёл взгляд, предаваясь воспоминаниям. — Он не сказал, что мне делать и к чему стремиться, но оставил выбор за мной. И с тех пор я много размышлял об этом. Не могу сказать, что я полностью отбросил месть, но я решил, что в лес безопаснее ходить с кем-то, кто сможет подсказать дорогу, если что. Поэтому не забывай, что ты в нём не одна.

Домой я возвращался, когда солнце уже клонилось к закату. Если при свете дня Готошима выглядела малолюдной, то стоило солнцу закатиться, а небу стемнеть, остров тут же преобразился. Фасады домов осветились тусклым светом фонарей, открылись двери всевозможных увеселительных заведений, а грязные улицы огласили крики зазывал, приглашающих народ посетить свои кабаки. Хлипкие створки на моём окне совершенно не спасали от шума с улицы, так что уже спустя пару часов до меня стало доноситься эхо каких-то пьяных, моряцких песен. Не завидую местным, если такое тут каждую ночь.

Мне, как новичку, было удивительно видеть, как головорезы, бывшие друг с другом на ножах, нажирались в заведениях, находившихся друг от друга буквально через дорогу. Хотя у них наверняка не было особого выбора. Остров Готошима маленький, и уж одну-две жертвы пьяной поножовщины он точно переживёт. Просто утром в канаве найдут чуть больше трупов, чем обычно, какая разница?

Решив, что время пришло, я поднялся с кровати и отошёл вглубь комнаты. Кунай для переноса давно был прикреплён к днищу кровати, чтобы если кто-то вломится, то его не нашли, и именно из-за этих опасений спать мне здесь совершенно не хотелось. Как не хотелось и вылезать из-под кровати, когда я перенесусь сюда обратно, но увы, ничего было не поделать. Я в последний раз огляделся, немного прислушался к происходящему в доме, а затем перенёсся в убежище.

***

Жилище Кэзуо внушало. Это был замок, но не из тех, к которым привыкли местные феодалы и прочие аристократы. Он не был ни красив, ни утончён, также не было в нём той матрёшечной структуры башен, характерной для местной псевдояпонской архитектуры. Это была угловатая твердыня с толстыми стенами из серого камня. Основательная, с двумя невысокими прямоугольными башнями над входом, между которых находился единственный вход внутрь.

Я прибыл ровно к оговорённому времени, и охранники у входа без проблем пропустили меня, предварительно обыскав. Один из них отварил тяжёлые двери, и я попал в просторный холл, где меня сразу же встретил кто-то вроде камердинера. Вместе с ним мы пошли в покои Кэзуо, где тот обычно принимал гостей, и, учитывая размеры дома, провожатый тут действительно требовался. Дом был большой. А главное, он был полон народу.

Я буквально чувствовал на себе чужие взгляды, идя по коридорам, которые казались пустыми. Естественно, это были шиноби, которые либо прятались в каких-то потайных нишах, либо держали маскировочные техники. Но я понимал нужду в личной гвардии. Также я понимал нужду в неприступной крепости, когда ты богач и живёшь на острове, полном бандитов, но всё же не мог не задаваться вопросом, сколько же денег он тратит на свою охрану. Ведь на входе определённо стояли шиноби. Возможно, не самого высокого ранга, но шиноби. А судя по рассказам Акайо и Сена, он держал при себе целую личную гвардию из шиноби не ниже ранга чунина, которые обычно берут столько, что мама не горюй. Чтобы регулярно оплачивать услуги такого воинства, надо быть очень богатым человеком.

Вскоре я встретился и с самим Кэзуо. Им оказался крупный и высокий мужчина лет сорока, с неприятным, колким взглядом, который ему не удавалось спрятать даже за показным дружелюбием. Похож на своего сына, хотя, скорее уж, это сын был похож на него. После взаимных приветствий он поинтересовался, какой товар меня интересует, и узнав, что я пришёл за Узумаки, встал и повёл меня вниз.

Пока мы шли по каким-то коридорам в, как оказалось, подвал, я чувствовал на себе сверлящие взгляды двух охранников, которые шли прямо за нами. Сложно было идти спокойно, зная, что с ними точно предстоит драка, и чтобы немного обезопасить себя, я полез рукой в сумку. Двое тут же насторожились, как и Кэзуо, но, увидев, что я достал не оружие, а необычную монетку в десять рьё, ухмыльнулся и продолжил вести меня вниз.

Подвал замка оказался просторным, как и всё в этом доме, и представлял из себя одну большую тюрьму. Мы шли в полумраке между пустых зарешётчатых камер, а я то и дело оглядывался, стараясь не выдавать своё напряжение, и всё вертел в пальцах монетку.

— Интересуетесь другими рабами? Сейчас их нет, — сказал Кэзуо, приняв моё поведение за любопытство, хотя я оглядывался в поисках засады.

Тем не менее, я решил поддержать разговор.

— Неужели всех раскупили?

— Конечно. Это вам ещё повезло, что я решил попридержать эту Узумаки, а то бы уже давно забрали. А вообще пленники шиноби - довольно редкий товар и разбирают их быстро. К примеру, есть у меня один клиент, которому всегда нужны бойцы на Арену, и сильных он готов выкупать за любые деньги.

— Арена? — удивился я. — Я слышал про неё, но... разве там сражаются рабы?

Арена - это ещё одно легендарное место, там проводятся самые масштабные подпольные бои в мире шиноби. Участвовать в них могли кто угодно - шиноби, самураи, даже простые бойцы с улиц, однако для непричастных было сложно выяснить даже её точное местоположение. Я, например, слышал, что она находится где-то на Неги, громадном острове на приличном расстоянии отсюда, но вот кто ею управляет и кто точно на ней сражается, я не знал. Знал лишь, что у нукенинов всё это было не в чести. Шиноби вообще не любят выставлять на показ своих навыков, что уж говорить про сражения на потеху публике, но не исключаю, что кто-то из них всё же может там сражаться по каким-то своим причинам. Арена ведь существует, а значит, кто-то на ней дерётся, и кто-то делает ставки.

— Бывает, и сражаются, — усмехнулся он. — Мой клиент, например, часто пользуется услугами какого-то шиноби, который... делает идеальных рабов, как он выразился. Что-то про изменение их памяти, я и сам не до конца понял. Но как по мне, это было бы идеально для рабов шиноби! Сколько упрямых сук мне пришлось довести до нетоварного вида, чтобы их сломить, а тут пошерудит такой умелец у неё в голове и вот она уже твоя послушная зверушка. И делай с ней, что хочешь... Эх, сколько раз я пытался выйти на него сам, но увы. Слишком уж законспирированная личность.

Я оставил это без ответа. Что-то пробудили во мне его слова. Что-то знакомое. Чуйка говорила, что за его слова стоит зацепиться, но это лучше отложить на потом. Сейчас у меня были более насущные дела.

Коридор сузился. Теперь мы шли друг за другом по узкому проходу, где невозможно было идти плечом к плечу, затем спустились ещё немного вниз и оказались в небольшом помещении с несколькими тюремными камерами. В одной из них, в самом тёмном углу я смог разглядеть кого-то, имеющего впечатляющую копну волос грязно-бордового цвета. Копна чуть шевельнулась, когда мы вошли в комнату, но не более того.

Дождавшись разрешения от начальника, один из сопровождающих нас шиноби подошёл к клетке и, звякнув ключами, отпер её. Ступив во тьму камеры, он взял пленницу за плечо, легко поднял на ноги и повёл к нам. Теперь я мог разглядеть, что это была именно пленница, так как до этого мы даже пола пленённого не знали, если не считать смутной информации от мёртвого головореза. Её руки были связаны за спиной, но это явно было излишним, так она, кажется, даже не понимала где находится, судя по отсутствующе-отрешённому выражению лица. Держат на препаратах?

— Просто меры предосторожности, — верно истолковав моё молчание, сказал Кэзуо, давая знак охраннику поставить девушку перед нами. — Вы можете осмотреть её состояние. Цена, как и договаривались, сорок пять миллионов рьё.

— Многовато, — ответил я, задумчиво оглядывая одетую в серую робу девушку.

— Сделать скидку не могу. Породистая, сами понимаете. Еще и кое-какими ценными навыками обладает, куноичи ведь.

Я задумчиво подбросил в руке монетку. Вроде бы, на меня до сих пор не напали, что означает, что у нас ещё был шанс договориться. Да вот только ещё тогда, когда он впервые назвал мне свою цену, я понял, что перебью их всех. Таких денег у Узумаки и близко не было. Уговорить его скинуть половину цены я тоже не мог, а уж тратить всю свою заначку я и подавно не собирался. Значит, остаётся только один вариант.

— Ну так что? — нетерпеливо спросил работорговец, на что я молча поднял перед собой руку, зажав монетку двумя пальцами.

Секунду на прицеливание, и она со свистом пробивает голову охранника, который держал пленницу. Как только его мозги оказались на полу, я тут же атаковал не успевшего среагировать Кэзуо, но достать его не смог - удар моего штыря пришёлся на кунай второго охранника, вовремя загородившего своего босса.

Драка с ним продлилась всего несколько секунд - именно столько понадобилось моей технике, чтобы перезарядиться. Как только она это сделала, я без проблем отправил телохранителя в быстрый, но непродолжительный полёт до ближайшей каменной стены. Что там хрустнуло - камень или кости, я так и не понял, но для человека такой полёт был бы равнозначен падению с этажа этак с десятого, а то и пятнадцатого, после которого тело представляет из себя фарш с костями. Так что парень был не жилец.

Шиноби рухнул на пол и обмяк, а я повернулся лицом к тёмному проходу наверх, откуда раздавались крики уносящего ноги торговца. Хотел обездвижить его до того, как он поднимет тревогу, а затем выяснить всё, что он знает, но что уж тут поделать.

Крики стихли, потонув в густой тишине подземелья. Где-то упала капля, разбившись о каменный пол. Пленница стояла в стороне всё так же безучастно, а я отчего-то напрягся, ощущая какую-то неправильность. И чувство опасности не соврало: спустя какое-то время в неосвещённых углах комнаты вдруг зашевелились тени. Помещение стало наполняться новой партией шиноби, которые весьма жутким образом вылезали из тёмных уголков, и выглядели они куда как внушительнее, чем та парочка. Те, скорее всего, действительно были простыми телохранителями Кэзуо, а вот эти уже носили жилеты Тумана. Плюс, явно знали какие-то техники сокрытия, из-за которых я не заметил их ранее, а ещё имели довольно уверенный вид, благодаря чему я понял, что это противник уже гораздо серьёзнее.

С лестницы, тем временем, начал доноситься приближающийся топот ног, и стоило мне лишь мельком отвлечься на него, как тело внезапно обволокло водой. Руки и ноги будто сковало, любое движение теперь требовало усилий, и я мгновенно понял, что это была за техника. Медленным, тягучим движением я повернул голову к той, кто поймала меня в водяную тюрьму, и встретился взглядом с той самой красноволосой девицей, у которой ещё недавно были связаны руки.

Неплохой ход, похвалил я их мысленно. Хотя и стало немного досадно от того, что так попался, когда разглядел сквозь толщу воды несколько противных ухмылок. Если бы не подстава, хрен они бы ко мне подобрались.

А враги, тем временем, начали меня окружать.

***

Сен чувствовал, что что-то пойдёт не так. С самого начала ощущал это нутром, и вот когда они услышали вдали эхо взрывов, а Акуми подтвердила, что основные силы Тумана оказались стянуты к особняку работорговца, им ничего не оставалось, кроме как помчаться на помощь.

Отбросив всякую скрытность, их группа понеслась к цели прямо по крышам домов, но почти сразу же им наперерез отправилась сводная группа из шиноби Тумана и каких-то местных наёмников. Лидер благодарил всех богов за то, что у них есть Акуми и её сенсорные техники, благодаря которым они не влетели в засаду, но даже так им пришлось принимать бой вместо того, чтобы идти на подмогу Нагато.

Сен, Акуми и Акайо встретили врагов лоб в лоб. Фууку командир решил приставить к Дзиро для того, чтобы помогала прикрывать более слабых членов группы. В итоге их четверых оттеснила в сторону дюжина шиноби, состоящая из туманников и каких-то звероватого вида бандитов, а им с Акуми и Акайо пришлось втроём отбиваться от пятёрки спаянных туманников.

Враги были хорошей командой. Пока трое бойцов с танто напирали в ближнем бою, попеременно меняясь, двое служили дальней поддержкой. Казалось, они понимали друг друга без слов. Как только натиск бойцов ближнего боя ослабевал, сразу же подключалась поддержка со своими дальнобойными техниками и перепахивали всю округу огнём, водой или молнией. Замысел врага был ясен - не давать Узумаки расслабляться ни на секунду и ждать, когда они совершат ошибку, но Сен всё равно не особо волновался за исход боя. Эти пятеро были не ровня им с Акуми, не смотря на то, что трое из них носили джонинские жилеты, а вот насчёт второй группы Сен сильно волновался. Врагов им досталось больше, а Дзиро как телохранителю он не особо доверял. Да и судя по звукам, драка там идёт не менее ожесточённая, чем у них

Битва постепенно переместилась с крыш домов на улицы. Городские артерии уже давно потеряли свой цивильный вид и теперь представляли собой обожжёные и перепаханные канавы с собирающимися в них лужами воды от техник, по которым то и дело прыгали сражающиеся шиноби. Троица с танто продолжала теснить и загонять трёх Узумаки в угол, в то время как одному из команды поддержки пришлось шагнуть в одну из таких луж с целью занять более выгодную позицию, что не укрылось от взгляда Сена. Когда вражеский танто и его кунай в очередной раз разъединились, в лидера Узумаки тут же полетела россыпь водяных снарядов от бойца поддержки. Но в этот раз он не стал уклоняться или блокировать. Лужа под его ногами закружилась водоворотом, и он утонул нём, пропустив снаряды над головой.

В тот же момент водоворот возник за спиной того самого шиноби, пославшего технику, и из него выскочил Сен. Всё, что успел сделать туманник - это повернуть на миллиметр голову, после чего упал с перерезанным горлом, окрашивая лужу в красный цвет.

Следующий противник не успел сориентироваться и сообразить, что стоит в той же самой огромной луже. Водоворот, вынырнувшая из него тёмно-красная тень и шиноби рухнул на землю со свёрнутой шеей. Остались трое.

Со стороны послышался короткий вскрик - Акуми лишила жизни оставшегося без поддержки туманника, просто перерубив его танто своим Пронзателем, а затем наискось перечеркнув его торс. Ловко присев над ударом второго и одновременно увернувшись от фонтана крови из первого, она также молниеносно ранила нападавшего, нанеся ему лёгкий порез кончиком своего клинка. Туманник тут же отпрыгнул назад, но затем содрогнулся всем телом и упал, раскрыв рот в немом крике боли. Чакра Акуми, сконцентрированная и усиленная её родовым клинком, была слишком сильна для обычных шиноби и парализовывала их при касании, вызывая невыносимую боль в чакроканалах. Но этому повезло, он хотя бы будет жить. Правда, недолго.

Последний оставшийся противник взирал на них с крыши одного из домов и, кажется, находился на грани того, чтобы отступить. Между ним и его противниками было не меньше пятнадцати метров, и рядом с ним ещё и не было источников воды, но это не значит, что лидер Узумаки не мог до него добраться.

Бой замер. Несколько секунд понадобилось Сену для того, чтобы исполнить технику мерцающего водоворота ещё раз. Враг дёрнулся, когда Сен вновь на его глазах провалился в водяную воронку, но руки Узумаки тут же достигли его сзади, воткнув кунай в основание шеи.

Сен облегчённо выдохнул и смахнул пот со лба, глядя на то, как бездыханное тело падает с крыши. Горячка боя и ударивший по мозгам адреналин сделали своё дело: он всё же смог создать водоворот из сконцентрированной в воздухе влаги прямо за спиной врага. Это было гораздо сложнее, чем создавать его в источнике воды, да и две с лишним секунды - непозволительно долго для реального боя. Однако в этом и была настоящая сила фирменной техники его уважаемого отца, Казухико Узумаки. Благодаря ей он когда-то получил прозвище Алый Вихрь Водоворота и стал одним из самых прославленных шиноби Узу. Он мог мгновенно перемещаться по полю боя, за доли секунды создавая водовороты прямо в воздухе, и мог делать это до десяти раз подряд. Его силу признавал даже лидер клана, называя его равным себе, а его дети... Они изучили эту технику, как законные наследники, но до того, чтобы встать вровень с отцом, Мио и Сену было ещё очень далеко. Благо, этим ничтожествам из Тумана хватило даже бледной копии Алого Вихря.

Не мешкая больше, Сен, Акуми и Акайо поспешили на помощь остальным. Больше всего их всех сейчас волновала судьба второй группы, где было аж два слабых звена, но в итоге выяснилось, что Мидори с Кизу неплохо себя показали. Они были залиты кровью с ног до головы и стояли, как истуканы, пытаясь прийти в себя. Кажется, они последовали его совету держаться вместе, чтобы их было удобнее прикрывать, и до сих пор стояли рядом, опираясь друг на друга и отрешённо глядя на поле боя. Позже Сен был несказанно счастлив услышать, что кровь была не их.

Бой к их прибытию уже почти закончился. Туманники, поняв, что перевес был не на их стороне, готовились отступить, но когда прибыли последние трое, их судьба была предрешена. Быстро покончив с врагами, Узумаки дежурно отчитались друг перед другом о полученных ранениях. На большинстве тех, кто их получил, они уже давно зажили, и лишь не обладавший целительной чакрой Дзиро спешно перематывал бинтами плечо. Неплохой результат для неравной битвы. В иной ситуации они бы уже занялись сбором трофеев, однако сейчас им нужно было спешить дальше.

Дом-крепость работорговца находилась в плачевном состоянии. В ней словно взорвали что-то большое: крыша провалилась внутрь, от стен осталось только основание, а их осколки лежали на разном расстоянии от руин крепости. Было видно, что тут недавно отгремела битва: то тут, то там валялись тела в характерных жилетах Тумана, а посреди этого стоял единственный живой человек, явно ожидавший их прибытия.

— Что с пленником? — сразу же спросил у него Сен, на что Нагато неопределённо оглянулся куда-то на руины крепости.

— Всё оказалось сложнее, Сен. Просто слушай. Я прочитал память некоторых из них, — кивнул он в сторону разбросанных трупов. — Никакого пленника у них не было, а внизу меня поджидала ловушка. Они позволили утечь информации, что здесь якобы держат Узумаки, и устроили засаду. Только вот ожидали они совсем не нас.

— А кого? — заинтересовался Сен.

Остальные тоже обратились в слух.

— Я и сам толком не знаю. Никто из них, думаю, тоже не знал. Те, чьи воспоминания я просматривал, знали о том, что где-то в стране Болот их шиноби столкнулись с Узумаки. Или с теми, кого они приняли за Узумаки. У них там была какая-то миссия и они совершенно случайно на них напоролись, но больше ничего не выяснили. Удалось ли там кого-то убить или захватить - они не знают, но если эта ловушка готовилась именно на этих "Узумаки", значит, они смогли уйти.

— Ты допрашивал их командира?

— Конечно, вон он валяется, — кивнул он на ближайший к себе труп. — Ни он, ни остальные не участвовали в той миссии, но если бы тогда удалось кого-нибудь захватить, этот бы знал.

Сен задумался, потом повернулся к остальным. Они молчали, ожидая, что скажет лидер. Нагато, тем временем, уже заметил видок своей подруги и начал расспросы, а Сен вдруг понял, что раздумывать тут не над чем. В кой то веки путь был ясен, как никогда, и лежал он куда-то в страну Болот.

***

Над страной Рек стояла тихая, безлунная ночь. Пока жители одного из маленьких городков этой страны спокойно спали, я бдел и готовился нанести поздний визит одному очень важному в этих краях человеку. А именно: владельцу нескольких мелких мануфактур, кораблей, судоходных верфей, аристократу через брак с дальней родственницей даймё, меценату, а также любителю подпольных боёв Кейджи Муруяме. Правда, сам он об этом пока ещё не знает, но, думаю, не откажет мне в приёме. Всё-таки здесь о нём говорили только хорошее.

Всю информацию по нему я достал из головы Кэзуо. Его слова про своего клиента, который имеет выход на некую загадочную личность, способную вмешиваться в чужую память, чем-то неуловимо зацепили меня. Может быть, тем, что подобной техникой обладал один из членов Акацуки, которого я сейчас и разыскивал?

Если так подумать, то Сасори наверняка не сразу сделал из себя куклу. Уходил из деревни он живым человеком, а значит, вполне мог подрабатывать таким вот образом, чтобы прокормить своё пока ещё бренное тело. Ведь типичным для нукенинов наёмничеством он не занимался, чем жил - непонятно, но скрывался настолько мастерски, что буквально ни у кого не было по нему информации.

Впрочем, всё это может быть сильно притянуто за уши. Да, Сасори манипулировал памятью своих шпионов, но я не знал, насколько подобные техники на самом деле распространены в мире шиноби. Вон, в Конохе есть целый клан менталистов, а значит Сасори, как минимум, не одинок в своих умениях. Но чем гадать, лучше было спросить самого Муруяму, так что я уже направлялся к нему.

Вошёл я с главного входа, просто выломав двери, чем напугал скучающего около них охранника. Он даже не попытался меня остановить и просто удрал, а я ступил в роскошное поместье, которое тут же всполошилось, как осиный рой, разбуженное моим визитом.

Охранники, будучи обычными людьми, ничего не могли мне сделать. Я быстро пробирался наверх, голыми руками вырубая всех, кто пытался меня задержать, и вскоре оказался перед хозяйской спальней. Здесь собрались самые крепкие и хорошо вооружённые ребята, которые честно попытались исполнить свой долг, напав на меня, когда едва завидели меня на лестнице. Но тяжёлый цеп здоровяка разбил лишь лестничные перила, а меч второго разрезал воздух, после чего все они были уложены на пол.

Несколько мощных пинков мне понадобилось для того, чтобы вынести двери в спальню, а когда они распахнулись, я увидел перепуганного и наскоро одетого Муруяму. Его жена дико заверещала при виде меня, на что я недовольно поморщился, а когда она закончила, заговорил.

— Прошу прощения за столь поздний визит. И очень рад с вами познакомиться, господин Муруяма.

Почему я решил поговорить с ним вместо того, чтобы просто достать информацию из его головы? Ну, Кэзуо я убил без зазрений совести и мог бы также убить и Муруяму, ведь что работорговец, что рабовладелец - для меня разницы не было. Но из-за интересов страны Дождя я решил этого не делать. Почти вся наша торговля с Юго-Восточным регионом, включая страны Чая и Моря, шла через страну Рек и именно по её знаменитым водным артериям, а он, фактически, контролировал судоходство на одной из главных рек этой страны. На сотрудничество с ним никто из наших, вроде бы, не жаловался, а если его убить, то ещё неизвестно, кто придёт на его место. Вот и выкручиваюсь тут, нацепив хенге.

— Кто вы? Что вам нужно? — спросил он, плохо скрывая страх.

Я подошёл ближе.

— Кто я такой - вам знать не надо, а нужен мне сущий пустяк. Мне нужно, чтобы вы организовали мне одну встречу...

Глава 36

Пока Узумаки были заняты страной Болот, я готовился к встрече с загадочной личностью, способной манипулировать человеческой памятью. Порасспрашивав ещё немного Муруяму, я лишь сильнее стал подозревать, что этой личностью был законспирированный Сасори Красного Песка. Он описал мне жуткого, скрюченного типа, который ходит в каких-то обносках и назначает встречи только на своей территории. Представлялся он ему другим именем, но это было и не удивительно, а вот описание было очень похоже на то, что я видел в аниме.

То, как они познакомились и через кого контактировали, я выяснять не стал. Всё это мне было просто не интересно. Я просто сказал Муруяме сделать всё побыстрее и он с завидной ретивостью помчался выполнять моё поручение. Написав письмо с просьбой о встрече, он чуть ли не бегом доставил его в голубятню, после чего сказал, что дальше от него ничего не зависит. Ответ может прийти на днях, а может и через месяц, всё зависит от этого предполагаемого Сасори. Получив то, что хотел, я покинул дом Муруямы, предварительно установив за ним слежку.

Не смотря на то, что он отправил письмо той же ночью, ответ пришёл далеко не сразу. Сасори, если это и вправду был он, явно не торопился. Мне пришлось ещё три с половиной недели пасти этого Муруяму с помощью клонов, пока он не получил ответное письмо. Когда я пришёл в его поместье ещё раз, он с преувеличенной радостью сообщил мне, что всё готово и господин Хёдо, как он ему представлялся, будет ждать меня в одной из охотничьих хижин в окрестностях города. А ещё посоветовал не опаздывать, так как он не любит ждать. Я не был местным и не знал, где находилось это место, однако Муруяма подробно расписал мне дорогу, по которой я и отправился следующим утром.

Путь был не близким, поэтому я выступил на рассвете следующего дня. Идя по лесной дороге, я насчитал уже второй по счёту перевал, а она всё продолжала петлять между покрытых соснами холмов, то забирая вверх, то идя под горку вниз. Укутанный утренним туманом лес был тих, лишь редкие крики птиц изредка нарушали его безмолвие, да иногда поскрипывали ветви деревьев. Но я знал, что эта тишина обманчива. Потому что чувствовал, как где-то в лесу, метрах в трёхстах от меня, мягко ступали на покрытую росой траву несколько шиноби, которых Муруяма нанял убить меня, когда думал, что я не вижу.

Я заметил их почти сразу, они шли за мной от самого города и вели себя довольно-таки профессионально. Я мог бы и не заметить их, если бы не моя сенсорика, но она в очередной раз выручила меня, подсказав, что у меня гости. Теперь же она говорила, что они решили прекратить просто следовать за мной и начали стремительно приближаться. Видимо, решили, что я уже достаточно отошёл от города, а значит, самое время убить меня.

Ускорив шаг, я сорвался на бег, а затем и вовсе оторвался от земли. На скорости я немного поманеврировал между ветками деревьев, после чего взлетел над их макушками и ускорился. Я не преследовал цели оторваться от этих шиноби, они мне были даже на руку. С помощью них я планировал продемонстрировать Сасори свою силу, чтобы он лучше понимал, кто его вербует. Может быть, этого и не требуется, и он согласился бы и так, но он был сильным шиноби, а значит, может и не признать меня своим начальником, пока я не покажу ему, что я, по крайней мере, не слабее его.

По своему опыту могу сказать, что демонстрация силы - это то, без чего не обойтись при знакомстве с крутым шиноби. Какузу пришлось немного навалять, что бы он хоть как-то меня воспринял, и тогда я был к этому готов, а вот драки с Сасори я хотел бы по возможности избежать. Про его подлые атаки с ядом даже в книге бинго было написано, да и куклы его ломать было не охота, обидится ещё. А вот продемонстрировать свои техники на ком-нибудь другом - это уже другое дело. Тем более, что встреча будет в лесу, вдали от чужих глаз, а значит, можно было не сдерживаться.

Несколько километров я пролетел в достаточно умеренном темпе. Так, чтобы преследователи немного отстали, но и чтобы не потеряли меня. Хотелось бы сначала просто поговорить с этим Сасори и объяснить ему всё как есть, а уже потом показательно начистить кому-нибудь рожу.

Пролетев какое-то расстояние по воздуху, я заметил внизу низкую деревянную постройку, стоящую посреди сосен, и начал снижаться. Приземлившись на подступах к ней, я ещё раз прислушался к тихому, словно вымершему лесу. Преследователи уже прилично отстали, им потребуется не менее нескольких минут, чтобы прибыть сюда, так что я, не теряя времени, ступил вперёд.

Дверь оказалась не заперта и, как я рассмотрел вблизи, вообще не имела замка. Я распахнул её, ступил в крохотную, пахнущую деревом избушку и тут же ощутил на себе тяжёлый и давящий взгляд. Спустя мгновение, когда мои глаза привыкли к темноте, я и сам смог разглядеть того, кто смотрел на меня. Это был странный человеческий силуэт, затаившийся в дальнем и самом тёмном углу комнаты, куда еле доставал свет от окна. Хотя человеческим его можно было назвать только с большой натяжкой, потому что лично я ни разу не видел подобных людей.

Наверное, лучшее слово, которым я мог бы его описать - широкий. В ширину он был примерно как два меня, при том, что сам был низким и сгорбленным. Всё его тело было скрыто за просторной накидкой, нижняя половина лица закрыта тряпичной маской, а с головы свисают забранные в три хвоста волосы, совершенно неуместные в его образе. Теперь все сомнения отпали, это определённо был Сасори. В своей самой неприятной кукле.

В хижине неуловимо повеяло опасностью.

— Ты ещё кто? — донёсся до меня хрипловатый баритон.

— Узумаки Нагато. Приятно с тобой познакомиться, Сасори Красного Песка.

Сасори никак не отреагировал на то, что я узнал его. Думаю, в кукольных глазах я всё равно не разглядел бы никакой реакции на свою реплику, даже если бы видел их за тенью массивных надбровных дуг. Не удивлюсь, если они в прямом смысле окажутся стеклянными.

Не дождавшись от него ответа, я продолжил свою речь.

— Я представляю здесь свою организацию наёмников под названием Затмение. Мы ищем сильных шиноби, чтобы однажды стать доминирующей силой в регионе, и я хочу пригласить тебя к нам.

Сасори пару мгновений молчал, затем равнодушно изрёк.

— Никогда не слышал.

Ну, по крайней мере, он не отказался от сразу, подумалось мне. Он до сих пор не атаковал меня, а значит, переговоры начинались хорошо по моим меркам. Были шансы, что всё пройдёт лучше, чем с Какузу. Может быть, даже без мордобоя.

— Ну, мы сформировались не так давно и пока ещё не очень известны, — продолжал я. — Зато уже получили один хороший длительный контракт, и это только начало. Своим членам мы стараемся помогать как в том, чтобы избегать внимания деревень и всяческих головорезов, так и в том, чтобы хорошо зарабатывать. В твоём же случае Затмение готово всячески содействовать тебе в твоём... искусстве. Я знаю, что ты довольно страстно к этому относишься. Поэтому я готов предоставить тебе спокойное место под мастерскую, где ты сможешь свободно творить и где тебя никто не тронет, а также всестороннюю поддержку организации.

— Ты многое знаешь, — прохрипел кукольник, и из-под полы накидки за его спиной начал медленно вырастать суставчатый металлический хвост.

Заметно удлиннившись, он замер над плечом кукольника и уставился на меня своим остриём. Смотря на его сочащийся ядом кончик, я внутренне готовился дать отпор, хотя и не верил, что Сасори действительно собирается меня атаковать. Что-то подсказывало, что он не стал бы делать этого так открыто. Скорее просто хочет проверить меня.

Его голос, тем временем, стал ниже и приобрёл еле различимую угрозу.

— А знаешь ли ты, почему я на самом деле ушёл из деревни Песка?

—... Из-за своих кукол? — предположил я. И, судя по многозначительному молчанию, оказался прав. — Я знаю, что ты делаешь их из человеческих тел. И деревня Песка была не в восторге от этого, я прав?

Собеседник продолжал молчать, так что я воспринял это как согласие.

— Скажем так, у меня нет предубеждений по поводу твоего марионеточного искусства. Затмение не будет против него, наоборот, мы будем даже содействовать. Если, к примеру, ты захочешь кого-то конкретного - мы предоставим информацию на него, какую сможем добыть. Но с одним ограничением. Мы базируемся в стране Дождя, и у меня хорошие отношения с лидером её скрытой деревни, поэтому тебе будет запрещено использовать шиноби этой деревни в качестве материала для кукол. В остальном запретов нет.

Сасори раздумывал. Его кукла была неподвижна, хвост всё также висел над его плечом, однако я чувствовал, что разговор шёл хорошо. Оставалось ещё немножко его дожать, чтобы получить согласие, и Сасори официально вступит в Затмение. Но те, кто шли сюда по мою душу, пришли раньше, чем я планировал. Их очаги приблизились к хижине и рассредоточились вокруг неё, что почувствовал даже Сасори.

— Кажется, у нас гости, — сказал я, озираясь.

Сасори опасливо шевельнул хвостом, остриё которого всё ещё смотрело на меня.

— Кто это?

— Наёмники Муруямы. Пришли меня убивать, но могут задеть и тебя. Кажется, хижина окружена.

Мы оба синхронно посмотрели наверх, и почти одновременно с этим в боковые стены избушки что-то с характерным звуком воткнулось. Через секунду-полторы прогремели сдвоенные взрывы, стирая хижину с лица земли, но мы с Сасори успели выпрыгнуть через крышу, проломав её доски.

Шум взрыва прокатился по лесу. С неба на траву ещё какое-то время падали опалённые обломки домика, я же немного скорректировал своё падение и приземлился рядом с одним из нападавших, после чего тут же принял на блок удар его кулака. Это был парень без протектора, в обычной гражданской одежде, но в маске на лице с прорезью для глаз. Я чувствовал по их очагам, что ребята были не выше ранга чунина. Вообще не тот уровень сил, чтобы тягаться со мной, но похоже, это лучшее, что Муруяма смог найти в этом захолустье.

Меня начали стандартным образом загонять, а я начал отбиваться. Сасори засел в лесу неподалёку от нас, и нападающие то ли проигнорировали его, полностью сосредоточившись на мне, то ли вовсе не заметили. И дабы зритель не заскучал, я решил не затягивать драку. Как следует зарядив технику великого отталкивания, я дождался удобного момента, а затем применил её.

Окрестности снова огласило громогласное эхо. Радиальная взрывная волна легко подхватила шиноби вокруг меня и разметала их в стороны, словно те были песчинками, а затем и добралась до линии леса. Люди, деревья, даже поднятая волна земли - всё это смешалось между собой, разлетаясь в стороны и оставив меня стоять в неглубоком кратере. Одновременно с этим я почувствовал, как Сасори стремительно отпрыгнул назад, чтобы не попасть под удар, а то место, где он стоял, поглотила лавина из поваленных деревьев и завалило землёй. Надеюсь, он остался впечатлён, потому что я намерянно вложил в эту технику больше сил, чем следовало. Всё ради зрелищности.

Шум улёгся не сразу. В воздухе ещё какое-то время слышался затихающий гул, как после объёмного взрыва, после чего всё смолкло, и утренний лес снова погрузился в тишину.

Меня больше никто не атаковал. Неизвестные шиноби оказались похоронены под завалами деревьев и больше не двигались, а вот Сасори начал приближаться. Так как местность вокруг меня оказалась идеально выровнена, я увидел, как он перемахнул через поваленные деревья а затем ползучей походкой направился ко мне. Внезапно подумалось, что во время движения он напоминал собой улитку или слизняка, но перемещался не плавно, а какими-то рывками. В видинии риннегана все части этой куклы равномерно светились чакрой и она экранировала то, что скрывалось за ней, поэтому сложно было даже представить, как при этом двигались его кукольные конечности.

— Прошу прощения за это,— сказал я, слегка разведя в руки в стороны и как бы извиняясь.

Сасори продолжал приближаться, пока не остановился в десяти метрах от меня.

— Ты знал, что они придут, — не спросил, а утвердил он.

Ни укора, ни чего бы то ни было я в его голосе не услышал, так что просто проигнорировал реплику и продолжил.

— Ну так что насчёт моего предложения? Тебе может быть не интересна власть или что-то подобное, но насчёт спокойного места для твоей мастерской рекомендую подумать. Ты, конечно, и так хорошо прячешься, но если я тебя нашёл, значит, могут и другие.

Сасори вновь молчал, но я был уже почти уверен в своём успехе. Вряд ли он так долго полз ко мне, чтобы ответить нет.

***

В итоге Сасори согласился. После этого мне пришлось объяснять ему, как я вообще его нашёл, и это была, пожалуй, самая сложная часть. Мне пришлось представить ему Белого Зецу, сказать, что это наш супер-разведчик и что только благодаря ему я и вышел на него. Но это, конечно, было правдой лишь отчасти. Эти жертвы Вечной Иллюзии действительно были идеальны в качестве разведчиков и они действительно искали его. Они оба, что Белый, что Спиральный, усердно искали любые следы, любые зацепки, которые могли бы вывести меня на Сасори, но не преуспели. Возможно, из-за того, что совмещали его поиски с наблюдением за ещё одной личностью из Песка, а может, он просто хорошо прятался - это мне было неведомо. Не знаю, как его смогли найти в оригинале, но сдаётся мне, что я мог бы так никогда на него и не выйти, если бы не встретился с работорговцем. Счастливая случайность, не иначе.

Затмение выказало неоднозначную реакцию на пополнение. Имя Сасори было у всех на слуху, так что когда я пришёл к остальным и сообщил новость, все слегка поразились от того, кто теперь состоял в нашем скромном отряде. Преступник S ранга и общепризнанный гений, в пятнадцать лет ставший самым устрашающим мастером марионеток за всю историю Песка. Про то, сколько людей он успел завалить на своём коротком веку, всем тоже было известно, так что коллектив выразил определённые опасения на его счёт. Всем он почему-то представлялся этаким неуправляемым психом, но я смог их успокоить и заверить, что у меня всё под контролем, и мы смогли с ним договориться. Конечно, в будущем им придётся узнать ещё много интересного про его увлечения, но это будет потом. Сейчас не стоило пугать их ещё сильнее.

Самого Сасори я решил не отправлять на задание прямо сходу, а дать ему время освоиться. Я оставил его в новой резиденции нашей организации, которую присмотрел совсем недавно. Эта было старое укрепление в десятке километров от столицы страны Дождя, стоявшее там, наверное, ещё со времён феодальных воин. Оно представляло собой небольшой двухэтажный каменный форт, окружённый крепостной стеной, и по хорошему требовало капитального ремонта. Здание не то чтобы разваливалось, но для обитания в нём людей мало подходило. Крыша протекала, стены были покрыты плесенью, а подвал вообще был затоплен, когда я в первый раз в него спустился. С подвалом разобрался сам, но вот всё остальное... Ну, вообщем, я и так планировал нанять бригаду строителей, чтобы к возвращению своих ребят привести тут всё в божеский вид, а теперь появилась причина начать прямо сейчас. Так что я прямо при Сасори отправил клона в город договариваться, а то прямо как-то неудобно перед ним.

Только вот с безопасностью пока что было плохо. Пока по нашей территории свободно бегали иностранные шиноби, ни о какой секретности тут не могло быть и речи, но после войны всё изменится. Это место можно будет сделать вторым по безопасности в стране Дождя, после скрытой деревни. Достаточно защищённое и одновременно удалённое от людских поселений, оно идеально подходило в качестве штаб-квартиры для организации шиноби, а со временем его можно было и расширить, когда Затмение разрастётся.

А разрастаться нам предстояло уже в скором времени, потому что моя организация уже несколько месяцев сидела в стране Снега полным составом, а ротации даже не предвиделось. Парни, конечно, не жаловались, но это лишь дело времени, когда они начнут задавать вопросы по этому поводу. А я бы и рад их кем-нибудь заменить, но некем. Они пятеро, да мы с Сасори, вот и всё Затмение. А покидать свои посты им сейчас было нельзя, потому что веселуха там только начиналась.

Дело было в том, что пока мои клоны следили за домом Муруямы, в стране Снега начали происходить интересные события. Одна птичка со двора даймё напела, что у нашей гильдии, дескать, хотят отобрать разрешение на торговлю по какой-то надуманной причине. Удалось выяснить, что перед этим у даймё побывали какие-то люди из конкурирующей торговой гильдии, а позднее даже узнали, кто именно. Танкоку, торговцы из Молнии.

На лицо была нечестная конкуренция. Богатая гильдия из страны Молнии пыталась подкупом склонить даймё на свою сторону, и нам ещё повезло, что местная скрытая деревня не встала на их сторону. Снег был нейтральной деревней, не лез в разборки шиноби на материке и не претендовал на что-то большее, чем собственная страна, так что Облако не могло повлиять на них, как на своих вассалов. Давить непосредственно на даймё облачники тоже не спешили, так что торговцы сами били поклоны и умасливали молодого даймё страны Снега, Соусецу Казахана.

На это я решил ответить той же монетой и уже спустя пару дней принёс в кабинет главы нашей гильдии Симо крайне необычную вещь. Это была изящно сделанная игрушка - высокий подиум, на котором стояло миниатюрное дерево, а на его единственной ветке сидел дятел. Дерево, кстати, настоящее, а подиум напоминал резную и богато украшенную шкатулку из какой-то дорогой древесины. Идеальный подарок для кого-нибудь высокородного.

Просунув руку под подиум, я с помощью стихии огня нагрел спрятанный под ним объёмный цилиндрик, и уже спустя пол минуты дятел начал стучать своим медным клювом об дерево. Это была игрушка с простеньким паровым механизмом, каких в деревне Дождя сохранилось великое множество. Торговцы и просто обычные жители прямо-таки завалили меня предложениями, когда узнали, что я ищу, поэтому выбор у меня был широкий. Так как это был подарок для самого даймё, мне хотелось найти что-нибудь особенное, и я, посмотрев и повыбирав, нашёл его. Эта игрушка была настолько тонко и искусно сделана, что ни на дереве, ни на ветке, ни на самом дятле нельзя было разглядеть ни одной трубки или поршня. Казалось, что дятел стучал по стволу дерева сам по себе.

Симо заворожённо смотрел на отбивающую тихую трель птичку, умостив свой жирный подбородок на ладонь.

— Занятная игрушка, — произнёс он, не отводя от неё взгляд.

Я высунул руку из-под подиума, отчего дятел начал замедляться, и ответил.

— Соусецу Казахана обожает такие вещи. Завтра отправим ему это вместе с тканями и всем остальным. И, можно сказать, что он наш.

Это была правда. Даймё этой страны являлся большим поклонником научного прогресса, старался всеми силами индустриализировать свою вотчину, и то, что я был из деревни Дождя, тут было как нельзя кстати. Учитывая его интересы, он наверняка проявит большой интерес к сотрудничеству с нами, да и для нас самих это было бы очень полезным знакомством. Я ведь тоже не терял надежды возродить индустриальную революцию в Дожде, так что это можно было считать заделом на будущее.

Как и ожидалось, даймё подарок оценил и в тот же день выслал главе нашей гильдии приглашение на приём, что можно было трактовать так, что наше изгнание откладывается. Конкуренты же, исчерпав все остальные варианты, перешли к самому последнему средству - попытались ночью напасть на наш склад. И тут был мой личный промах - я не ожидал, что одновременно с этим они решат напасть ещё и на основной офис гильдии в Дожде. Если в Снегу мои парни успешно отбились, то там мы понесли потери. Как материальные, так и людские. Сгорела пара складов и погибли несколько человек, которым не повезло там находиться в ночь нападения, а ещё пострадала охрана главного отделения.

Симо был безутешен. Он уже успел распробовать вкус больших денег и уверовать, что мы защитим его от любой угрозы, а тут такое. Оправдываться тут было бессмысленно, недосмотр был мой, так что и ответный визит этим негодяям нанёс лично я. Было известно, кто это сделал - Танкоку, торговцы из Молнии, и в ночь возмездия у них не было шансов. Я не стал заморачиваться и просто разнёс несколько их отделений в разных городах, обстреляв их дальнобойными техниками с воздуха, и улетел. Ответка получилась соразмерной, как по мне. Только вот ещё и Кьюсуке решил затопить их отделение в Снегу лавой после того, как один из облачников чуть не оттяпал ему руку, отчего здание полностью сгорело. Это уже было похоже на эскалацию с нашей стороны, ведь наше отделение не пострадало, но ругать их за это я не собирался. Главное, что замели следы.

В целом же, торговая война только набирала обороты. Мы сделали свой ход и теперь ждали, что предпримет противник.

А вот обычная война, по моим ощущениям, подходила к своей кульминации. Прошло не так много времени после событий в стране Снега, как произошло важнейшее, по моей личной хронологии событие - Минато Намикадзе в одиночку остановил продвижение почти тысячного войска Камня, за что получил прозвище Жёлтая Молния. Видимо, я ещё не до конца сломал историю, раз это всё-таки произошло.

Событие это само по себе было знаменательным, потому что шиноби обычно воевали малыми тактическими группами и очень редко когда задействовались целыми батальонами, а тут атака силами аж целого корпуса. И нет, Минато не вырезал его целиком. По крайней мере, ничего на это не указывает. Посторонним, включая нас, мало что известно о том, что там точно произошло, со стороны Конохи сведений мало, а Камень об этом не распространяется по понятным причинам. Однако я подозреваю, что Минато смог уничтожить все передовые отряды Камня, когда те ступили на его территорию с кунаями Хирайшина, а потом продолжал делать это снова и снова, пока Камень пытался выяснить, в чём проблема. Для обычного шиноби было бы невозможно в одиночку удерживать протяжённую линию фронта, но его техника позволяет контролировать довольно большую территорию, а сенсорика, если Минато сенсор, позволяет быстро узнавать, где требуется его присутствие. Так что он вполне мог остановить наступающий широким фронтом корпус, особенно если у Камня нет хороших командиров, способных эффективно командовать такими большими соединениями. Но их, похоже, не было ни у одной деревни, потому что я ни разу не слышал, чтобы какой-нибудь каге учреждал у себя командное училище. Идейка для Яхико, кстати.

Но всё это натолкнуло меня на одну любопытную мысль, а не обесценились ли мои знания о будущем? Да, это конкретное сражение прошло, как и в каноне, и максимум сдвинулось по срокам. Но если я правильно помню, то примерно в это же время Обито и попал к Мадаре, у которого провел плюс-минус пару лет, после чего натравил Девятихвостого на Коноху. Теперь же у нас нет ни Мадары, ни Чёрного Зецу, значит, Лис останется в Кушине, а хокаге станет Минато. Его ученики теперь тоже могут погибнуть, но это обстоятельство вряд ли повлияет на историю, а вот становление хокаге Минато может разрушить почти всё, что я знаю о будущем.

Возьмём, к примеру, побег Орочимару. В оригинале Хирузен застал его прямо в его лаборатории, пока тот копался в кишках очередного подопытного. Подопытного из Конохи, как я подозреваю, потому что к опытам на вражеских шиноби тут относятся терпимо, но не суть. В общем, Хирузен поймал его прямо на месте преступления, но ему не хватило духу поднять руку на своего любимого ученика, и он сбежал. По крайней мере, так я запомнил это из аниме.

Но что, если за Орочимару придёт не Хирузен, а Минато? С высокой долей вероятностью, он просто убьёт его. Не со стопроцентной, конечно, Орочимару ведь живуч и изворотлив, но и Минато не зря считают гением из гениев. По крайней мере, он точно не будет с ним церемониться, как Хирузен и впечатает в него расенган ещё до того, как тот успеет что-то понять. К тому же, при правлении Минато за ним могут прийти гораздо раньше, чем это было в каноне.

Беспокоило меня это потому, что побег этой змеи был бы мне на руку, в определённой степени. Затмение могло бы сотрудничать с ним время от времени или обмениваться информацией, так как я не тешил себя надеждами завербовать к нам на постоянной основе. Он стал бы серьёзным усилением для нас, если бы вступил, но отличие от каких-нибудь Какузу или Сасори мне просто нечего было ему предложить. Деньги его вряд ли интересуют, прикрытие тоже, он ведь ещё до своего побега понастроил себе убежищ, а потом и вовсе собственную деревню организовал. Единственное, чем я мог заинтересовать его - это мои глаза, но на это не пойду уже я.

Я даже как-то раздумывал над тем, чтобы убрать Минато, дабы история пошла по известной колее. Это пришлось бы сделать после того, как он станет хокаге и саннин сбежит, чтобы хокаге случайно не стал Орочимару, да вот только как это сделать? Минато был, наверное, самым неудобным противником, какого только знал мир шиноби. Какой толк от всех этих великих отталкиваний и планетарных разрушений, если враг может просто телепортироваться с поля боя в любой момент? Безумно сложный противник, которого просто нереально убить. Да и Кушина бы расстроилась.

Короче, все эти размышления привели меня к одному выводу: нужно посодействовать Орочимару в его побеге. И помочь мне в этом мог, пожалуй, только один человек.

***

— Орочимару? — удивлённо спросил Кичиро, почесав щёку. — Я уж думал, ты пришёл, чтобы объясниться с Кушиной.

— Не в этот раз, Кичиро-сан, — ответил я.

С ней, конечно, давно надо было поговорить, но я всё тянул. Сам иногда удивляюсь, до чего я докатился. Опасаюсь встречи с симпатичной девушкой больше, чем с местным доктором Менгеле. Хотя он с меньшей вероятностью попытается меня прибить при встрече, так что опасения оправданы.

Я переместился в дом Кичиро ночью, заранее предупредив, что приду. Мы стояли во внутреннем помещении дома без окон, захламленном какими-то ящиками и уборочным инвентарём, чтобы свет от лампады не был виден с улицы. Также мы оба старались говорить тише, хотя и знали, что эти стены не пропустят наружу звук. Полная секретность, все дела.

— Расскажите в двух словах, что вы знаете о нём? — спросил я.

— Любимый ученик Хирузена, — тут же ответил он. — Саннин, но это ты и так знаешь. Хороший учёный. Сначала был под командованием хокаге, потом перешёл на службу в Корень, теперь его начальник Данзо. Данзо это...

— Я знаю, — прервал я его.

Кичиро удивлённо посмотрел на меня, но расспрашивать не стал и продолжил дальше.

— Прославленный шиноби, в целом. О нём можно многое рассказать, зависимо от того, что тебя интересует, но почему ты спрашиваешь о нём?

— Потому что он не тот, кем хочет казаться. Вот, что о нём знаю я. Орочимару крайне амбициозный учёный и шиноби, который превыше всего на свете ценит знания. Ради своих целей он когда-то хотел стать хокаге, но когда понял, что им станет Минато, у него пропали причины сохранять верность Конохе и он стал намного менее... сдержанным. Он начал ставить опыты на шиноби Конохи и даже детях, эксперементировать с клетками первого хокаге, а Данзо знает это и прикрывает его. Немного разнится с тем, что вы мне рассказали, не так ли?

Кичиро долго молчал. За пляшущими на его лице отсветами лампады и игрой теней я не мог разглядеть его выражение, но подозревал, что он сейчас усиленно о чём-то думает.

— И откуда ты всё это знаешь? — тихо спросил он. Даже тише, чем раньше. — Опять движущиеся картинки?

Я еле удержался от того, чтобы хлопнуть себя ладонью по лицу. Вот надо же было ляпнуть ему такое перед уходом. Надо лучше следить за тем, что говорю, подумал я, но вслух сказал другое.

— Это информация от моих разведчиков.

— Тогда твои разведчики стоят всего нашего АНБУ вместе с Корнем, — хмыкнул Кичиро, а затем внимательно посмотрел на меня и продолжил уже более серьёзно. — Если всё это правда, то эта информация очень опасна, Нагато. Этого достаточно, чтобы обвинить в преступлении очень больших людей. Даже я не знаю, как бы я распорядился такими сведениями. Но теперь я ещё больше не понимаю, зачем тебе нужен Орочимару?

— Его могут раскрыть и я хочу, чтобы он безопасно покинул Коноху, когда это случится, — сказал я и полез рукой в карман брюк. — Его дом и место работы прикрыты барьерами, поэтому нам до него не добраться. Так что вся надежда на вас. Попытайтесь каким-нибудь образом доставить ему это, только незаметно.

Я протянул Кичиро шеврон Затмения, на обратной стороне которого я написал предостережение. Кичиро взял его, прочёл и хмыкнул.

— "Под тебя копают, будь осторожнее". И это всё?

— Больше я никак не могу ему помочь, — пожал я плечами. — Только предупредить.

Это была правда. Я не мог придумать надёжного способа организовать его эвакуацию, потому что банально не знал, когда за ним придут. Такие операции готовятся в полнейшей секретности, и до Кичиро сведения будут приходить с большим опозданием. Но и Орочимару был не тот человек, за которого надо было всё продумывать. Достаточно просто намекнуть ему, что надо быть осторожнее, дабы его не накрыли на горячем прямо в лаборатории, а о путях отхода он уж сам как-нибудь позаботится.

Кичиро, тем временем, повертел перед глазами шеврон, немного всмотрелся в его лицевую сторону и нахмурился. Его густые брови сдвинулись, как при усердной работе мысли, а затем тёмные глаза с отблесками лампады уставились на меня.

— Что это? — спросил он.

— Символ моей организации. Я об этом потом как-нибудь расскажу, сейчас не время и не место.

— Хочешь сказать, что это ты стоишь за Затмением!?

Весь его облик наполнился шоком и неверием, но и я немало удивился. Я написал предупреждение на нашем шевроне, чтобы Орочимару знал, кого ему надо благодарить, когда он окажется на воле. Но чего я не знал, так этого того, что уже и Кичиро знает про Затмение.

— Вы знаете про нас? — не скрывая удивления, спросил я.

— А ты думаешь, что я сижу тут, заткнув уши ватой и не знаю, кто теснит наших торговцев в стране Снега? Полагаю, ты прибрал к рукам и ту гильдию, которую они охраняют, я прав?

Я согласно кивнул, удивлённый его проницательностью, но вместо похвалы и восхищения получил долгую лекцию о том, что я играю с огнём. Я подозревал, и Кичиро только что подтвердил, что я чертовски вовремя решил захватить рынок продовольствия в стране Снега. Потому что пока на континенте идёт война, большие селения не могут отвлекаться на такие мелочи, как помощь даймё в защите его торговцев. Взять, к примеру, Облако. Танкоку может предложить им сколько угодно денег за защиту, да и даймё Молнии наверняка уже ездит райкаге по ушам, что его торговцев обижают, однако у них не бесконечное количество шиноби. Деревня ведёт войну на два фронта. Это, конечно, не Коноха, которая воюет аж на три, но положение у них всё равно было непростым, поэтому впрягаться в полноценную войну ещё и со мной им было сильно не с руки. Так что есть большая вероятность, что райкаге просто откажет и даймё, и торговцам, потому что для него сейчас гораздо важнее было нарезать побольше врагов.

А вот с Конохой у нас пока что проблем не было. Она занимала наблюдательную позицию и просто смотрела, как мы бодаемся с облачниками, но Кичиро заверил меня, что так будет не всегда и нами уже вовсю интересуются.

— Значит, в Конохе уже знают, что Затмение связано с Дождём, — констатировал я.

— Вы появились почти сразу после переворота. Это как сложить два и два, — ответил Кичиро.

— Хм. Ну и ладно. Я всё равно планирую превратить Затмение в свою личную армию к следующей войне, так что мы по любому станем известны. Мм? Что-то не так, Кичиро-сан?

По его глазам я понял, что Кичиро не отпустит меня, пока я не расскажу ему всё, так что следующие пятнадцать минут мне пришлось объяснять ему, что я вообще делаю и к чему стремлюсь. Несмотря на первоначальную реакцию, Кичиро слушал меня не перебивая, а концу моего рассказа совсем успокоился и, кажется, даже впал в какое-то философское состояние. Или вылетел в астрал, уж не знаю.

— Я не стану указывать или говорить тебе, что делать, Нагато, — произнёс он тоном, который заставляет людей затихать и слушать. — Я вижу это в тебе. Ты строишь свой мир и не свернёшь со своего пути, что бы я тебе не говорил. Когда-то среди нас было много таких, как ты, которые шли напролом, невзирая на опасности, но это нас и погубило. Высокие деревья падают первыми - эта истина, за которую наш клан когда-то заплатил кровью. Я застал это, поэтому теперь я не могу не чувствовать страха за тебя. Но всё же я не буду отговаривать тебя. Просто помни, что опасно возвышаться над другими, и будь осторожен.

Кичиро умолк, а я ещё с десяток секунд стоял молча, переваривая то, что только что услышал. Я не ожидал от старого Узумаки такого откровения и не смог придумать достойного ответа, поэтому просто пообещал, что не забуду его слов и буду осторожен. В конце концов, всё, что я делаю, в конечном итоге принесёт пользу и клану Узумаки, так что, думаю, что где-то в глубине души Кичиро поддерживает меня. И пускай он не говорит об этом вслух, я всё равно знаю это.

Глава 37

Последний месяц зимы в стране Дождя - это время, когда холодные ветра всё реже приносили с собой колкие снежинки, а снегопады, редкие даже в середине зимы, прекращались полностью и уступали место вечным дождям. На улице в это время было по-особенному сыро и слякотно. Дороги развозило так сильно, что телеги на них застревали напрочь, а на их обочинах всё ещё можно было увидеть следы грязного снега, который быстро перемешивался с дождём и таял. И именно конец этой долгой и противной зимы ознаменовался для меня Событием с большой буквы С - я смог призвать Короля Ада.

Условия для его призыва я ещё давным давно вытянул из головы Мадары, который вместе с пробуждением риннегана получил и откровения о его техниках. Откровениями это называл сам Мадара, потому что получил интуитивное понимание того, как применять техники риннегана, но на деле же это было что-то связанное с памятью чакры. Именно из этих откровений Мадара и понял, что все техники риннегана первоначально создал Мудрец Шести Путей, а затем каким-то образом вложил их в свою чакру и в свою сущность. Суть этого процесса даже для него была малопонятной, что уж говорить про меня, но теперь я знал, что с тех пор все, кто пробуждают чакру Мудреца, пробуждают и память о его техниках. Мадара же, как носитель этой самой памяти, оказался для меня просто бесценен, и только после того, как я забрался в его голову и просмотрел воспоминания, я понял, насколько же криво у меня работал риннеган.

В отличие от меня, Мадара сделал всё как надо: соединил в себе Индру и Ашуру, десятилетиями медитировал, пробудил чакру Мудреца и вместе с ней и получил откровения. Ему не нужно было как-то дополнительно пробуждать эти техники, он с самого первого момента мог и поглощать чакру, и перемещать предметы на расстоянии, и делать всё остальное. В один миг все эти техники стали для него настолько же естественны, как и обычный огненный шар. Также он знал, как наиболее правильно их применять, потому что имел в голове инструкции от их создателя в виде интуитивного понимания, а глаза при этом ещё и не тянули из него лишнюю чакру. Как оказалось, сам риннеган вообще был вторичен. Он лишь побочный продукт, вместилище для чакры Мудреца, благодаря которому её можно было передать кому-то другому. Например, мне.

Но как не-Учиха не мог полноценно пользоваться шаринганом, так и я не мог полностью овладеть силой риннегана. Чакра Мудреца была для меня, по сути, чужеродной, потому что не я был тем, кто пробудил её. Она истекала из глаз, но она не была моей, она лишь соединялась с моей собственной и изменяла её. Когда Киара при нашей первой встрече заметила, что моя чакра какая-то не такая, я не понял, что она имела ввиду, но после убийства Мадары до меня наконец-таки дошло. Моя чакра - это смесь моих собственных Инь и Янь и чакры Мудреца. Она не была "чистой", как у тех, кто пробуждает её сам. Даже более того, моя Ян происходила из тела Нагато, на мой дух, личность, а значит и на Инь сильно повлиял некий Серёга из Барнаула, а сверху к этому примешивалась ещё и чакра Мудреца Шести Путей, изменяя всё до неузнаваемости. Вот такой вот винегрет.

Именно поэтому для маленького Нагато риннеган был не более, чем опасным балластом, который только и делал, что тянул из него чакру. Поэтому мне и удавалось пробуждать техники риннегана, которые правильнее было бы называть техниками Мудреца, лишь в моменты предельного напряжения ума и воли, и именно по этой же причине канонный Нагато так и не пробудил Лимбо - последнюю технику риннегана, доступную Мадаре. Ну а что касается тех техник, которые я имел сейчас... Могу с уверенностью сказать, что я трачу на них гораздо больше чакры, чем тратил бы Мадара. И сомневаюсь, что это можно было исправить в ближайшие лет так двадцать.

Если бы я задался целью получить правильный риннеган, прежде всего мне нужно было бы соединить в себе чакры Индры и Ашуры, как это сделал Мадара. Но даже если я пересажу себе клетки первого хокаге, после чего найду Саске, отрежу от него что-нибудь и приживлю себе, то вряд ли получу что-то в обозримом будущем, кроме рожи Хаширамы где-нибудь на теле. Смысл всех этих манипуляций в том, чтобы моя чакра полностью поменялась. Как один плюс один дают два, так и чакры Индры и Ашуры в сумме дают чакру их отца. У Мадары, который был реинкарнацией Индры, на полную трансформацию чакры ушло двадцать пять лет каждодневных медитаций, а сколько уйдёт у меня? Я не считал себя круче Мадары, так что вряд ли меньше.

Да и к приживлению чужих клеток я относился не сказать, чтобы с большим энтузиазмом. Я не знаю точно, как это сделал с собой Мадара, потому что не касался этих воспоминаний, но чисто из общих знаний я понимал, что пересадить себе кусок другого человека - это не пломбу в зуб вставить. Это настоящий генетический эксперимент над самим собой, причём с неизвестными последствиями. Если Мадара был достаточно силён, чтобы управиться с клетками первого и даже освоить стихию дерева, то вот Данзо они не дали ничего существенного, судя по его последнему бою с Саске. К тому же зная, кто ему их пересаживал, я не мог не задаваться вопросом, а почему же сам Орочимару, который так активно прививал младенцам гены Хаширамы, не стал делать с собой того же? Не потому ли, что они все умерли?

Но как бы опасно это не выглядело и как бы меня не воротило от самого слова "вживить", я понимал, что в будущем могу сделать с собой и такую дрянь. Это было отвратительно, но если собираешься бросить вызов всему миру, то никогда не знаешь, к чему придётся обратиться и на какие риски пойти. Если в будущем мне будут противостоять, cкажем, все пять каге, то моих текущих способностей явно не хватит и мне придётся искать способы сделать себя сильнее, но сейчас... Сейчас я не видел вокруг себя противников, с которыми не мог бы с лёгкостью справиться, поэтому не видел и причины усилять себя таким радикальным образом. В любом случае, вариант с клетками Хаширамы всегда был при мне, и превратить себя в грёбаного Франкенштейна я мог в любой момент, так что торопиться не стоило.

Но даже несмотря на то, что мой риннеган был неполноценным, к своим почти что двадцати годам я всё же смог в достаточной мере преисполниться, чтобы призвать этого так называемого Короля Ада. И пока что это была самая необычная техника из тех, которые я пробуждал. Король Ада это полностью духовное существо - демон или ёкай, как их тут называют, то есть бесплотный и невидимый для других, но при этом способный становиться материальным, когда это нужно. Представлял он собой огромную голову с не менее огромной пастью, а на его лбу был вычерчен иероглиф "ад", чтобы даже самым непонятливым было ясно, куда они отправятся, если эта башка их проглотит. Чакрой от него даже не пахло, так что мне оставалось только гадать, как вообще работала техника, его призывающая. Мадара таких подробностей не знал, потому что Мудрец решил запечатлеть только воспоминания, касающиеся способностей этого демона и ничего более. А умел он две вещи: лечить и проводить допросы. Хоть это и не совсем тот набор навыков, которыми часто пользуешься, но вот способность определять ложь мне понадобилась довольно скоро.

Конан, всё это время проводившая внутреннее расследование того инцидента с покушением, смогла кое-что нарыть. Кто-то, кто до этого очень долго молчал, вдруг решил заговорить и на условиях строгой анонимности сообщил ей, что старейшина Ринджи давным давно был завербован Конохой. Вроде как ещё даже до союза этой самой Конохи с Ханзо, и это означало, что в верхушке деревни Дождя очень долго сидела крыса. Хотя это было не совсем то, что она искала, ведь из вербовки старейшины не следовало, что он был причастен к покушению, но Конан всё же решила на это отреагировать и связалась со мной. Ранее мы с помощью Киары проверили всех более-менее высокопоставленных жителей Дождя, побеседовав с ними в допросной, но старейшин, как и глав кланов, нельзя было просто так, без оснований дёргать на "беседы". Против них нужны были улики, желательно весомые и указывающие на их причастность к чему-то тёмному, и внезапный свидетель тут пришёлся как нельзя кстати.

Конан обратилась ко мне, чтобы я снова привёл Киару, но я сказал ей, что она занята, зато вот у меня как раз появилась подходящая техника для допроса. Яхико с Конан уже знали про риннеган, так что я не боялся удивить их ещё больше и просто рассказал им всё как есть: что это мой ёкай и теперь он мне служит. Что допросы проводит лучше любого следователя, а ложь определяет лучше детектора лжи, потому что смотрит не на чакру, а в душу. Ну и пришлось также рассказать и про главный минус, который всё портил - то, что лжецам этот ёкай вырывал языки и забирал их души, из-за чего соврать ему можно было только один раз.

— А ты не можешь приказать ему не убивать его, если тот соврёт? — спросил Яхико, пытаясь смотреть мне в глаза, но его взгляд то и дело заинтересованно соскальзывал на грозный лик демона рядом со мной, возвышавшийся почти до самого потолка его кабинета.

Удивительно, но опасался он совсем не его, а последствий возможного допроса с его участием. Конан и Яхико прекрасно понимали, что смерть старейшины на допросе может не лучшим образом сказаться на репутации новой власти. Но увы, в вопросах лжи Король Ада был бескомпромисен и вырывал языки всем, кто осмелится ему соврать.

— К сожалению нет, — помотал я головой. — Но я могу предупредить его. Если я расскажу этому Ринджи всё то, что рассказал вам, то он поймёт, что ему лучше не врать, разве нет? Он же старейшина, значит должен быть благоразумным.

— Его смерть будет проблемой, но не катастрофой, — сказала Конан, привстав с края стола, на котором сидела, и обернулась к Яхико. — Мы сможем её замять, если она случится. Сейчас для нас гораздо важнее убедиться, что в твоём окружении больше не осталось предателей. Нам больше нельзя рисковать.

Яхико молчаливо поддержал свою подругу, хотя и было видно, что его терзают сомнения. Да и трудно было с ней не согласиться. Его башню ведь только недавно починили, после чего она стала выглядеть хоть и не как новенькая, но довольно сносно. Только вот ремонт влетел в копеечку, а главный строитель ещё и предупредил, что если её продолжить взрывать, то никакой ремонт ей уже не поможет. Гораздо проще и дешевле было убрать всех потенциально опасных элементов из деревни. Поэтому. после недолгих раздумий. мне всё же разрешили испытать свою технику на старейшине при условии, что я предупрежу его о рисках.

Гвардия Дождя пришла за старейшиной на следующий же день. Подчинённые Барса явились прямо к нему домой, предъявили подозрения по поводу сотрудничества с другой деревней и сопроводили в отделение Гвардии. Мы с Конан и Барсом, начальником Гвардии, уже ждали его в допросной, располагавшейся в подвале этого отделения. Ждали недолго, старейшина Ринджи явился спустя каких-то пятнадцать минут после того, как за ним послали шиноби. Он вошёл в помещение, как на светский приём: спина прямая, голова гордо поднята, походка твёрдая и неспешная. Полностью игнорируя конвоировавших его шиноби в масках, он прошёл к стоящему в центре комнаты столу и уселся перед Конан, которая дожидалась его на месте следователя. После этого посторонние тут же покинули допросную.

— Я не знаю, кто меня оклеветал, но уверяю вас, что это ошибка, — сказал он ей. — Я ни в чём не виноват.

Смотря на этого старика, я невольно чувствовал уважение к его спокойствию и непреклонности, с которыми он пришёл на допрос. Бытие старейшиной требовало от него именно такого поведения, и он не отказывался от него даже в подобной ситуации.

— Мы здесь как раз для того, чтобы выяснить это, старейшина, — сказала Конан. — Я попрошу вас честно отвечать на все вопросы, которые вам будут задавать. Это для вашего же блага.

Сказав это, она поднялась из-за стола и под вопросительным взглядом Ринджи отошла к стене, опёршись на неё спиной и скрестив на груди руки. Поняв, что настал мой выход, я подошёл к столу и занял её место. Старейшина равнодушно смерил меня взглядом, а затем снова обратился к Конан и выразил своё, следует признать, обоснованное недовольство.

— И почему не соблюдается процедура допроса, Конан-сан? Почему в комнате посторонние?

Но девушка хранила молчание. Так и не получив от неё ответа, Ринджи обернулся к Барсу, который, вообще-то, и должен был проводить допрос, но тот тоже не издавал ни звука.

Сложив руки в замок, я придвинулся чуть вперёд и привлёк его внимание.

— Мы знаем о правилах допроса, старейшина Ринджи, но так надо, поверьте. Ну а насчёт того, почему допрос провожу именно я... Тут придётся начать издалека. Скажите, вам читали в детстве сказки про Мудреца Шести Путей?

Старейшина явно не понял, к чему был этот вопрос, и на его лице отразилось недоумение. Вопрос мой был риторическим, потому что он наверняка слышал хотя бы одну из этих сказок. Жители этого мира знали о Мудреце Шести Путей только из этих самых сказаний и обрывочных записей в некоторых храмах, так что если старейшина хотя бы раз слышал об этом персонаже, значит, знает и рассказы о нём. Для людей все эти истории были из разряда сказок, которые читают детям перед сном, потому что они действительно больше напоминали сказки, чем истории из жизни. В них всегда фигурировал добрый Мудрец Шести Путей, который ходил по миру, побеждал злых чудовищ, останавливал стихийные бедствия и вообще всячески помогал людям. Победа добра над злом, невероятная сила главного героя, да ещё и мораль, которая присутствовала во многих историях - вообщем, всё по канону сказок. Поэтому и не удивительно, что люди в них не верили.

— Ну так вот, — перешёл я к сути, — помните сказку про Мудреца и Яматамоцу? Где Яматамоцу, страшный горный демон, каждый год забирал по нескольку человек из деревень в долине под собой и пожирал их души, пока его не победил Мудрец?

В этот раз Ринджи соблаговолил кивнуть, хотя и всё ещё не понимал, к чему я веду.

— В сказке говорится, что когда Мудрец ступил в эту долину, то все жители взмолились ему. Просили они избавить их от владычества злого демона, который регулярно требовал от них человеческих жертвоприношений. Мудрец внял их мольбам и пошёл биться с демоном, и дрожали от их битвы горы и так далее, всё это вы и так знаете. Сказка заканчивается тем, что Мудрец "лишил демона воли", после чего покинул долину, а люди зажили радостно и свободно. Но задумывались ли вы когда-нибудь, что это значит - лишил воли?

Ответа я, ожидаемо, не получил. Старейшина всё ещё не мог понять, зачем я пересказываю ему старую сказку, поэтому я решил, что самое время показать ему всё наглядно. Сложив руки в печати концентрации, я призвал Короля Ада и тут же почувствовал ни с чем несравнимое потустороннее присутствие за спиной.

Ринджи замер, как кролик перед удавом. Затем мотнул головой, сгоняя с себя морок. После этого он несколько раз попытался снять гендзюцу, но когда видение не пропало, то он бросил свои попытки и просто остался сидеть на месте, не сводя встревоженного взгляда с того, что находилось у меня за спиной.

Теперь он видел. Старая сказка оказалась правдой, Мудрец действительно победил демона, но не убил его. Возможно, не смог, а может, просто не захотел, но вместо этого он сделал с ним то, что можно посчитать даже хуже смерти. Он лишил его свободы, вырвал из него само желание свободы и даже способность сопротивляться. Он вынул из него всё то, что делало его когда-то Яматамоцу, и оставил лишь пустую оболочку, которую назвал Король Ада, после чего привязал к своей чакре и заставил служить себе. Вот что на самом деле означает лишить воли. Это означает сделать его своим рабом, чьё служение оказалось не способно прервать даже смерть его хозяина. Ведь Мудрец умер давным давно, но риннеган всё ещё отражался в глазах Короля Ада, и будет отражаться в них вечно.

На Ринджи тем временем было жалко смотреть. От образа скучающего члена высшего общества не осталось и следа. Он просто не знал, как ему реагировать на то, что он видел перед собой, а ведь ему ещё только предстояло узнать, что сейчас перед ним находится тот самый демон из легенд, если он этого ещё не понял. Ну а чтобы он получше осознал свою ситуацию, мне следовало рассказать ему ещё одну историю. В этот раз гораздо более древнюю, чем сказка про Мудреца.

За то, что я вообще её знаю, стоило сказать спасибо Мадаре и его умению собирать информацию. Не удовлетворившись скупыми обрывками информации о Короле Ада, он пожелал выяснить о нём побольше и нашёл древнюю легенду, которая происходила из одной маленькой, засушливой и труднодоступной местности в стране Молний. Сейчас она почти вымерла из-за обмельчания реки, которая её питала, но если верить хроникам, то когда-то она была густо заселена. Великая удача, что он вообще смог это сделать, ведь людей там почти не осталось, а из тех, кто в ней до сих пор жил, эту историю помнили три калеки.

Но всё же помнили.

Не знаю, насколько эта легенда правдива и насколько точно она дошла до нас, но она полностью соответствовала тому, что знал из откровений сам Мадара и неплохо дополняла ту сказку про Мудреца.

— Есть ещё одна история, но на этот раз вы вряд ли её знаете, — начал я. — Она происходит из Яматани - это древнее название одной долины и её окрестностей в стране Молний, сейчас это всё входит в провинцию Синано. В ней говорится о мальчишке по имени Дзэндзи. Жил он в одной из деревень в той долине и был настолько хитёр, что никто из односельчан больше не хотел иметь с ним дело - всех он так или иначе успел провести. И вот однажды решил он обмануть самого Яматамоцу, бога горы, который жил высоко над долиной. Рассказывали, что в его пещере находятся несметные сокровища, одним из которых было чудесное копьё, которое давало своему владельцу силу пятидесяти мужчин. Захотел Дзэндзи заполучить это копьё, поднялся в горы, нашёл пещеру, где жил бог, посмотрел на него и молвил ему: "Яматамоцу, даруй мне на время своё копьё. С ним я спущусь в долину, заколю им сто быков, что пасутся на её лугах, и принесу их тебе в жертву." Яматамоцу согласился, но сказал, что будет наблюдать за мальчишкой со своей горы, чтобы он не убежал и не украл его копьё. "Хорошо", ответил Дзэндзи, но добавил, что перед этим ему нужно подняться на самую вершину, чтобы увидеть, где пасётся больше всего быков. Когда мальчишка вышел из пещеры, то с помощью новоприобретённой силы в три прыжка добрался до вершины горы, а затем скинул вниз огромные камни, завалив ими вход в пещеру. Долго пробивался Яматамоцу через завалы, а когда выбрался, Дзэндзи уже и след простыл. И ополчился тогда бог горы на весь род людской. Отвратительны ему стали людская жадность и людская ложь, поэтому с тех пор он стал требовать от жителей долины приносить себе жертвы - по нескольку человек каждый год. В своей пещере он вырывал языки тем из них, кто хоть раз в своей жизни говорил неправду. А если жители долины медлили с жертвоприношениями, то насылал землетрясения, болезни и неурожаи. Вот так-то.

Риндзи слушал молча. И, судя по тому, каким испугом наполнялись его глаза, по мере моего рассказа, он начинал что-то понимать. В сущности, это была предыстория сказки про Мудреца, с помощью которой я хотел сообщить старейшине об опасности вранья перед тем, кого когда-то знали как бог горы Яматамоцу. Но вот поверил он в неё или нет - сказать было трудно. Да, испугался, и это было видно, но я бы на его месте всё равно засомневался. Но я сделал всё, что смог: предупредил его и рассказал об опасности, теперь выбор был за ним.

— Как вы, наверное, догадались, обе эти сказки рассказывают про одно и то же существо, которое находится за моей спиной, — продолжал я. — Долго рассказывать про то, как он попал ко мне, да и сейчас это неважно. Важно то, что Яматамоцу, или Король Ада, как его называют после встречи с Мудрецом, даже сейчас продолжает ненавидеть лжецов и вырывает языки тем, кто пытается солгать ему. Вы уже понимаете, к чему я веду?

Я наклонился над столом и пристально посмотрел на старейшину.

— Итак, перед лицом Короля Ада, ответьте: причастны ли вы к покушению на Амено Яхико?

Ринджи медлил с ответом. Я видел как бегали его глаза, как плотно были сжаты его губы, как нервно дёргались пальцы, и это очень контрастировало с тем, как он вёл себя по началу.

— В чём дело, Ринджи-сан? — спросил я. — Вы ведь так уверенно заявляли о своей невиновности пару минут назад? Просто ответьте на вопрос: да или нет.

Пару секунд стояла тишина. Старейшина взял себя в руки и посмотрел на меня взглядом чистого презрения, уже ничего не скрывая.

— Нет, — чуть ли не выплюнул он. – Я уже сказал, что я невиновен, чего ещё вы от меня хотите?

Пару секунд мы продолжали сверлить друг друга взглядами, но тут его глаза снова удивлённо расширились, а щёки вздулись. Что-то насильно разжимало его челюсть, и после секундного сопротивления из его рта вырвался язык и потянулся к Королю Ада, приобретя при этом совершенно нечеловеческую длину. Изо рта короля Ада, тем временем, выросла рука и крепко схватила язык парализованного то ли страхом, то ли силой демона, Ринджи.

"Судил" он всего пару секунд, в течение которых старейшина мог лишь тяжело дышать и испуганно смотреть на демона. Приняв решение, Король Ада потянул и с отвратительным звуком вырвал язык из его глотки.

Мёртвый Ринджи ещё пару секунд продолжал сидеть в прежней позе с раскрытым, будто в крике, ртом. Затем из него словно вынули стержень, он покачнулся и рухнул на стол, громко стукнув по нему лбом. Король Ада же затянул добычу в рот, прожевал и тихо исчез, растворившись в воздухе.

Допрос был окончен.

— Значит, он соврал? — спросила Конан, на что я задумчиво кивнул.

— Да. Король Ада не ошибается. Он был причастен к покушению так или иначе.

— И он работал на Коноху... — произнесла Конан со стальными нотками в голосе.

Да, вывод тут следовал только один: покушение устроила Коноха. Не то, чтобы об этом никто не догадывался раньше, но теперь это стало кристально ясно. Если так подумать, то Ринджи вообще не имело смысла говорить правду: его бы казнили, если бы он сознался, а тут ещё был шанс, что я блефую и просто пытаюсь его запугать. Поверил он мне или нет - уже никто не узнает, но по правде говоря, поверить в то, что я рассказал, было не уж и просто.

Конан, тем временем, быстрым шагом направилась в выходу.

— Зафиксируйте, Барс-сан: старейшина Омомори Ринджи оказал сопротивление и был ликвидирован, — бросила она ему, открывая дверь. — И готовьтесь к ещё одной серии допросов.

C дежурным "есть" Барс выскользнул следом за Конан, дверь за ними захлопнулась и я остался в допросной один с трупом. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что допросы эти проводить буду я. Мы уже обговаривали это и с ней, и с Яхико, что если задавать респонденту всего один единственный вопрос, мол, не работает ли он на другую деревню, то с джонинами можно будет управиться довольно быстро, а потом и за чунинов взяться. Да, кого-то из этой комнаты точно будут выносить вперёд ногами, а в деревне зашепчутся о репрессиях, но Конан решила что лучше уж так, чем смотреть на своих шиноби и гадать, кто из них шпион, а кто нет.

У Конан в последнее время вообще проглядывались задатки авторитарного лидера. Она была несколько ограничена в методах, так как главой деревни всё ещё являлся Яхико, а не она, но они с ней часто сходились во мнениях и если он и сдерживал её, то не сильно. Сейчас, например, она решила подвергнуть всех шиноби деревни процедуре, при которой древний демон будет насильно вытягивать их языки и вырывать их, если они солгут. Деревне Дождя, конечно, было не привыкать к жёсткому стилю управления, но такого со своими шиноби не устраивал даже Ханзо, а вот Конан собиралась пойти на это. Даже я сто раз бы подумал, прежде чем устраивать это, ведь после такого попробуй удержи деревню от волнений.

То нападение на Яхико сильно поменяло её. В тот день она чуть не потеряла любимого человека, и только Шинигами знал, что творилось у неё на душе и о чём она думала. Видимо, с тех пор она немного помешалась на идее любой ценой обеспечить безопасность лидеру деревни, и если для этого требовалось пропустить всех своих подчинённых через Короля Ада, то она была готова пойти на это. Главное - это безопасность, а уж о чём после этого в народе начнут шептаться, это для неё было второстепенно.

Что же касалось меня, то я не собирался её отговаривать, даже не смотря на то, что всю работу придётся делать мне. Потому что понимал, что если бы сам оказался на месте Яхико, то своими методами управления сильно начал бы напоминать того же Ханзо, а то и его дружка Данзо, если бы тот стал хокаге. Старейшины интригуют и мешают мне проводить мою политику? Намекнуть, что одного старого маразматика всегда можно заменить на другого, но более сговорчивого. Клан готовит бунт? Штурмовать квартал, причастных судить, а выживших держать под наблюдением и класть мордой в пол при любых подозрениях, чтобы не выделывались. Хоть я и понимал, что с теми же Учихами вряд ли бы удалось так легко разобраться, однако вступать в переговоры и как-то умасливать бунтовщиков буквально претило моей природе. Причём я отлично понимал мотивы того же Фугаку в каноне, почему он сделал то, что сделал, и будь я на его месте, то точно также добивался бы власти любыми средствами, включая переворот. Потому что для Учих продолжать пребывать на нынешнем положении - это медленная смерть. Но на месте хокаге я бы отправил его в петлю, как и многих красноглазых.

Однако в отличие от того же Данзо я видел это за собой и понимал, чем такое может аукнуться деревне. Поэтому и не лез на самый верх и даже советов Яхико ни разу не давал, но почему-то забыл, что у него есть ещё и Конан, которая, как оказалось, совсем не чурается радикальных методов.

С тех пор потянулись бесконечные допросы. Как и ожидалось, смерть старейшины взбаламутила как высшие круги деревни, так и обычных шиноби, но Конан это не смутило, и вскоре она инициировала новую череду допросов. Я проводил в Деревне Дождя почти всё своё время, задавая один и тот же вопрос всё новым и новым людям, и казалось, что этому не будет ни конца, ни края. Можно было бы привлечь к этому процессу Киару, чтобы управиться побыстрее, но она действительно была занята - занималась поисками в стране Болот вместе с другими Узумаки.

Сейчас им самим не помешала бы помощь, ведь они уже задействовали всех сенсоров, которые у них имелись, и этого всё равно было мало. Страна Болот - это огромная территория на континенте Ишисэ, но очень малонаселённая. Девяносто процентов её площади покрывали леса и непролазные болота, среди которых можно было очень легко затеряться. Настоящий кошмар поисковиков, но если там действительно жили Узумаки, выбрали очень подходящее место для того, чтобы спрятаться.

Поэтому Сен с компанией решили использовать всё, что у них есть, и пока я проводил допросы, они бродили по топям вместе с Киарой, которую постоянно приходилось носить на спине. Я существенной помощи оказать не мог, да они и не обращались. А работа всё не отпускала меня, после проверки чунинов выяснилось, что мне предстоит проверять ещё и простых жителей Дождя, а не только шиноби, так что где-то месяц с лишним мы с ними вообще не пересекались. И когда я со всеми этими допросами и страной Снега почти что и забыл про них, от Мио внезапно прилетела весточка. Группа Сена вышла на какой-то след, как я понял. Когда это произошло, лидер отослал большую часть поисковой команды назад в убежище и попросил меня их переправить, так что у меня теперь появилась возможность получить информацию из первых рук.

Мы с Кизу и Мидори сидели в столовой убежища. Этот парень был в числе тех, кого я переправил обратно, и сейчас он впервые за месяц с лишним утолял голод не походным пайком, а едой, которую приготовила Мицуру - одна из тех обитателей убежища, которые не были шиноби.

— ...после этого они четверо остались там, а нам сказали сворачиваться и возвращаться, — закончил краткий пересказ событий Кизу, не отрываясь от еды.

Рассказ его был недолгим и в основном коротко описывал то, как их группа безрезультатно обследовала деревни и захолустные посёлки в поисках следов Узумаки. Ничего интересного с ними там не происходило, за исключением двух последних дней, когда Кизу ещё состоял в поисковой команде. Они всегда разделялись на несколько групп, которые вели поиски параллельно, и в один из дней одна из них смогла что-то найти. Парень не знал подробностей, за исключением того, что они вышли на какой-то след, который позволял сузить область поиска до части восточных топей. Территория небольшая, а леса там были редкими, поэтому Сен принял решение и отозвал лишних людей назад в убежище, оставив при себе только сенсоров и дипломатический корпус в виде себя самого и Дзиро. Я не знал, сколько ещё они планировали находиться в стране Болот, но у меня не было причин сомневаться в Сене. Если он верил, что успех близко, значит имел на то основание.

— И как там в стране Болот? — спросила у него Мидори, на что Кизу на секунду замер, а затем положил в рот очередную порцию риса.

— Скучно, — ответил он, прожевав. — На Готошиме было веселее.

Ну ещё бы, подумалось мне. Насколько я мог судить, та вылазка всё же дала свои плоды: Кизу стал чуть менее угрюмым и чуть более разговорчивым. Может быть, в этом была и заслуга Мидори, не зря же она проводила с ним столько времени.

— Если хочешь веселья, то вступай к нам в Затмение, а то нам как раз люди нужны, — неожиданно сказал я.

Кизу поднял на меня глаза, как и Мидори. По его облику я не смог определить, как он воспринял мои слова, но вот Мидори моё предложение явно не понравилось.

— И окажешься в окружении бандитского сброда, — сказала она ему, а затем обратилась ко мне. — Сначала ты жаловался, как трудно найти нормальных шиноби среди нукенинов, а теперь решил родственников вербовать? Сам же говорил, что твоя организация будет состоять из отбросов из разных деревень, а теперь хочешь, чтобы и Кизу был среди них?

— Эй, я наоборот говорил, что не хочу чтобы Затмение превращалось в бандитский сброд! Пока у нас есть только бывшие Акацуки и Сасори из Песка, но он не бандит, а человек искусства!

Мы вступили с ней в краткий спор по поводу будущего моей организации. Она была права в одном - сейчас у нас были проблемы с численностью и у меня был только один способ быстро их решить. Это брать всех подряд. Вариантов действительно оставалось немного, ребят в Снегу предстояло заменять уже через месяц-другой, так что вопрос с численностью Затмения вставал всё острее. Благо, война - это время нукенинов, так что у меня был широчайший выбор из разного рода предателей, бандитов и прочего отребья. И я уже присматривался к ним, листая книгу бинго.

Хотелось бы, конечно, иметь материал получше, например из вольных кланов или свободных шиноби, но их осталось не так много. Поэтому я уже смирился с тем, что плотью и кровью моей будущей армии будут нукенины - отбросы мира шиноби. Хотя не справедливо было бы считать всех нукенинов отребьем, особенно помятуя о том, каким был Шого-сан. Далеко не все из них имели склонность к бандитизму, некоторые уходили из своих деревень просто потому, что не сошлись с кем-то там во мнениях, но большинство из них всё равно были не самыми благородными людьми. И я не мог придумать лучшего способа управлять такими персонажами, чем кнут и пряник.

В качестве пряника я планировал использовать деньги, потому что какой нукенин их не любит? Под моим началом они по любому будут получать больше, чем в своих деревнях, потому что селения хоть и брали за миссии в разы больше, чем наёмники, но до непосредственных исполнителей от этих сумм доходило максимум процентов двадцать. Им ведь нужно было ещё кормить тех, кто не ходил на миссии, но получал зарплаты, да и вообще они тратили огромные суммы просто на поддержание своих селений. У нас такого не было.

Ну а как кнут, мне были жизненно необходимы нормальные командиры, которые будут следить за тем, чтобы моё воинство с сомнительными моральными качествами не превратилось в бандитский сброд. Адекватные и одновременно достаточно сильные, чтобы пресекать неподчинение. Сасори с Какузу хорошо подходили на эту роль, но их нужно было больше. Намного. Поэтому я уже давно следил за одной особой из деревни Песка по имени Пакура.

Будучи прославленной героиней своей деревни, она идеально подходила нам как по силе, так и по моральным качествам. Зная, что с ней должно было случиться без моего вмешательства, я всё ждал, когда она отправится на ту роковую миссию в стране Воды, которая должна была стать для неё последней. Ждал и одновременно беспокоился, ведь война подходила к концу, а канонного события всё не происходило.

И когда я уже начал думать, что что-то сломал и её никуда не отправят, мой шпион наконец-то принёс долгожданные вести. Пакуре выдали миссию на острове Яку, который контролировал скрытый Туман.

Глава 38

— Можете идти, — сказал я бледному мужичку напротив себя, с испуганным видом держащемуся за чуть не вывихнутую челюсть.

Мужичок поднялся, развернулся и быстро засеменил к выходу, стараясь не смотреть на дежурившего возле него масочника. Ещё один ни в чём неповинный рядовой житель деревни - совершенно безобидный, и именно с такими порой бывало сложнее всего. Обычные люди не обладали такой же психологической устойчивостью, как у шиноби, и иногда реагировали на Короля Ада слишком уж бурно - вплоть до того, что начинали кричать или даже теряли сознание. Некоторые настолько пугались, что впадали в оцепенение и не могли вымолвить ни слова, и мне приходилось повторять вопрос по нескольку раз. Но с этим конкретным гражданином проблем не возникло, и, к тому же, он оказался последним на сегодня. Ну и слава Шинигами.

Отпустив дежурного бойца Гвардии, я откинулся на стуле и с хрустом потянулся, разминая затекшие суставы. Кто бы знал, как я вымотался за эти полтора месяца бесконечных допросов. Поток шиноби и простых жителей нескончаемо тянулся перед нашими с демоном глазами, а ведь я проверил лишь половину от тех, кого предстояло допросить. Паранойя Конан не знала границ: она всерьёз решила пропустить через Короля Ада буквально всех жителей Дождя, и это, вполне ожидаемо, посеяло в обществе некоторые волнения.

В этом не было ничего удивительного, при такой-то политике. Уж что-что, а страху мы нагнали на своих людей порядочно, к сожалению. Трудно представить, что ощущал простой плотник или торговец, когда за ним приходят шиноби в масках и ведут в какие-то мрачные застенки, где его язык вдруг удлинняется и насильно тянется к здоровенной башке, а та хватается за него выросшей из пасти рукой и держит. А потом отпускает. Чёрт, да некоторые из них наделывали в штаны прямо в этой комнате! После такого приходилось прерываться на уборку, что ещё больше затягивало процесс, но я всё равно не мог их винить. Даже для шиноби это был колоссальный стресс, что уж говорить о простых людях.

И люди шептались об этом в своих домах, когда думали, что их не слышат. Их представления о новой власти быстро менялись: если раньше вокруг Яхико и Конан витал ореол благородных мстителей, пришедших к власти, чтобы всё изменить к лучшему, то теперь люди начали поговаривать, что ими правит второй Ханзо. Иносказательно, конечно, хотя такого со своими людьми не устраивал даже он.

Но публично никто недовольства не выражал, кроме клана Карамадо. Глава сильнейшего клана Дождя был оскорблён таким недоверием к своему клану и не стеснялся говорить об этом на собраниях, постоянно повторяя, что среди них никогда не было предателей. И было видно, что, например, Фуума тоже тяготели к этой позиции, но открыто присоединяться к Ито Карамадо не спешили, потому что среди них как раз предатели были. Яхико же по своей натуре не любил доводить дело до конфликтов, поэтому регулярно о чём-то общался с Ито и пытался его умилостивить. В общем, выполнял обычную работу главы деревни.

И хотя открытого противодействия его политике не было, настроения в деревне всё равно были мрачными. И Конан, видя это, приняла волевое решение направить весь народный негатив на себя, тем самым отведя его от лидера деревни. Вероятно, она хотела, чтобы Яхико сохранил хотя бы часть своего образа народного героя, и предложила стратегию, которую в моём мире называли хороший и плохой полицейский.

Роль хорошего досталась Яхико. Для этого ему не требовалось делать ничего особенного, он просто вёл себя как всегда: общался с жителями, принимал жалобы и старался помочь каждому, в то время как все жёсткие решения брала на себя Конан. Пока он говорил о важности очищения деревни от предателей и называл это жёсткими, но необходимыми мерами, Гвардия Дождя по распоряжениям Конан тащила на допросы всё новых и новых людей. В целом, эта стратегия приносила результат: бояться стали в основном нас с ней, а заодно и Гвардия Дождя зарабатывала себе не лучшую репутацию.

Ну а Яхико... Я уже не был уверен в истинном отношении к нему людей. Соцопросов здесь ещё не придумали, поэтому точно судить было нельзя, но пару очков популярности он, без сомнения, потерял. Тем более, что на допросах бывали и смертельные случаи, и они вселяли в людей ещё больший страх.

Умерших, считай предателей, было не так уж и много. Сказывалось то, что мы уже накрыли шпионскую сеть Камня до этого, а остальным деревням, кроме Конохи, у нас делать было и нечего. Первый, после старейшины, случай произошёл уже после примерно тысячного по счёту человека, второй после пятитысячного, и пока что это было всё. Не знаю, почему эти двое остались в деревне и спокойно явились на допрос. Возможно, просто не поверили слухам и приняли это всё за блеф или постановку. Но в итоге о смертях быстро узнали все - деревня ведь.

Власть не стала ничего скрывать. Яхико, наоборот, во всеуслышание рассказывал об этих случаях на собраниях и выступлениях и выставлял их примером того, что бывает, если отвечать мне нечестно. В конце таких речей он всегда говорил, что тем, кто не желает деревне зла, нечего бояться, и дисциплинированные шиноби, конечно же, дружно поддерживали своего лидера. К подобному стилю управления им было не привыкать. Но как эту ситуацию ни смягчай, а это всё равно был террор собственного населения, и он стал постепенно сказываться на потоке нукенинов.

С этой проблемой мы столкнулись ещё в первые дни после прихода к власти. Часть людей, верных Ханзо, сбежала сразу после переворота, и нам пришлось развернуть активную охоту на беглецов. Кого-то удалось поймать, кто-то смог бесследно исчезнуть, но в итоге это оказался лишь разовый всплеск: в последующие месяцы поток нукенинов почти иссяк. А вот теперь, после учиняемых мною допросов, он снова вырос. За месяц деревня потеряла семнадцать человек нукенинами, что было немало для маленького селения, а также бесследно пропало несколько гражданских. Яхико и Конан считали, что все они были шпионами, которые испугались этих рассказов про допросы и сбежали, но как по мне, среди них могли найтись и просто несогласные с такими драконовскими методами управления. В конце концов, если бы меня так же, без всяких на то оснований, потащили допрос и хватали там за язык, я бы тоже не воспылал к деревне любовью и как минимум подумал бы о том, чтобы сбежать.

Всё это были деревенские дела, в которых я помогал лишь по дружбе. Помимо этого, у меня были и свои дела, которые требовали внимания. Одна из них - Пакура, которая совсем скоро должна была отправиться на миссию, где её ожидала засада и смерть. Перед встречей с ней мне сперва следовало выяснить, что она была за человек и на что мне лучше было упирать в общении с ней. Рассудив, что никто не сможет поведать мне об этом лучше, чем бывший шиноби Песка, я решил обратиться к Сасори и навестил его в подвале Крепости Затмения, где он теперь обитал.

Наш форт теперь назывался Крепостью Затмения, и сейчас его активно ремонтировали несколько строительных бригад из города. Раздавая поручения, я велел им первым делом привести в порядок подвал ,потому что именно там Сасори собирался развернуть свою мастерскую. С этим они справились быстро и перешли к ремонту верхних уровней, а сам кукольник сидел внизу, обустраивая помещение под свои нужды. Я не был против: своя мастерская должна быть у любого мастера марионеток, но если он нукенин, то с этим могли возникать определённые трудности. Марионетки можно было таскать с собой в свитках, а вот найти надёжное место для того, чтобы их ремонтировать и мастерить новые, было не так то просто. Этот подвал подходил идеально: просторный, защищённый, с потайным выходом наружу через подземные ходы и прочной дверью наверху. Оставалось только предупредить остальных парней, чтобы не спускались туда, когда вернутся. Мало ли что можно увидеть в мастерской кукольника, делающего марионетки из мёртвых людей.

В этом же подвале я и нашёл его - склонившегося над разобранной на части марионеткой. Он выбрался из своей жуткой куклы и теперь представал передо мной таким, какой был на самом деле: молодой человек с волосами с красноватым отливом и приятным глазу, но бедным на мимику лицом. И, вроде бы, пока ещё живым, а не кукольным. Видеть его настоящее тело мне доводилось редко, но работать со своими марионетками он предпочитал настоящими руками.

Сасори взглянул на меня. Видя его настоящее тело, я имел возможность просветить его на потоки чакры своим риннеганом и, судя по тому, что я видел, его тело не было куклой. По крайней мере, не всё. Чакропотоки в животе, груди и руках выглядели нормально, кроме ног ниже колен и одной руки. В этих конечностях я не видел потоков чакры как таковых - они просто равномерно светились ею, словно запитанные печати. Полагаю, что так и выглядят искусственные части тела, а наш трансгуманист просто заменяет себя по частям.

Сасори молча выслушал мою идею, а когда я закончил и спросил у него совета, он категорично заявил.

— Она никогда не покинет Песок.

Я склонил голову вбок.

— Почему?

— Разве это не очевидно? — взглянул он на меня, как на непонимающего ребёнка. — Она героиня деревни и элитный ниндзя. Её высоко ценят в Песке и она отплачивает деревне тем же. К тому же у неё там друзья и товарищи, зачем ей уходить?

— Её деревня предала её, — сказал я, и, заметив непонимающее молчание, пояснил. — Ей приказали отправиться с посольской миссией в Туман, якобы для заключения перемирия, но на самом деле она идёт на смерть. Похоже, Песку срочно понадобилось заключить с ними мир и они согласились ради этого принести её в жертву.

Эта информация, казалось, не произвела на него никакого впечатления. Сасори помедлил секунду, а затем спросил.

— Это точная информация?

— Вроде бы да, — ответил я, понимая, что не очень. — А что?

— Такое решение требует согласования со старейшинами. Вряд ли Казекаге принял его единолично - они тоже должны были его одобрить. И если Чиё это сделала, то она выжила из ума.

Я помолчал, припоминая лицо старушки из аниме.

— Чиё... Это же твоя бабушка?

Сасори не ответил, но мне и не нужен был ответ. Не знаю, кто там сбрендил, но, на мой взгляд, Песок действительно вёл себя неразумно. Они уже лишились одного элитного шиноби в этой войне и теперь хотят добровольно потерять второго. Возможно, я чего-то не знаю, но вряд ли Туман представляет для них настолько серьёзную угрозу, чтобы отдавать им одну из своих лучших куноичи, как ягнёнка на заклание. Эти деревни банально слишком далеко друг от друга находятся, а сцепились вообще по-глупому: Песку понадобились какие-то острова в океане Канаши, и они быстро выбили оттуда немногочисленные силы Тумана. После этого они ещё вяленько за них воевали, в ходе чего Пакура, видимо, и отличилась, а теперь Песку зачем-то срочно понадобилось заключить с ними перемирие. В общем, непонятно ведёт себя их руководство, но их просчёты дают мне шанс заполучить сильную куноичи, которая, останься она в деревне, могла бы когда-нибудь стать каге. Может, именно поэтому от неё и решили избавиться?

— И что ты собираешься делать? — спросил Сасори.

— Спасти её.

На этом мы расстались, а я пошёл готовиться.

Спасти её… Звучит просто, но воплотить это именно так, как я хотел, было нелегко. Мне нужно было появиться перед ней в самый последний момент, чтобы она успела услышать от своих врагов всё важное, но для этого мне изначально надо находиться очень близко к месту событий. А у меня такой очаг, что любой сенсор заметит меня ещё издалека. Но всё это можно было обойти, и потому я сразу принялся за приготовления.

Через несколько дней Белый сообщил, что Пакура выдвинулась в путь, и я, бросив все дела, тоже начал готовиться к дороге. Быстро стало понятно, что она двигалась от деревни в сторону восточного побережья, по направлению к одному крупному портовому городу. Я телепортировался на границу со Страной Ветра, где заранее оставил свой кунай, и оттуда уже направился туда, куда следовала Пакура. Путешествовал я по воздуху, поэтому быстро обогнал скачущую по барханам девушку и вскоре оказался на подлёте к этому самому городу. Приземлился, вошёл, осмотрелся. Типичный жаркий город посреди пустыни с каменными домами и плоскими крышами. На главных улицах и в садах богатых домов росли пальмы, а у побережья даже имелась набережная, где чувствовался солёный морской воздух.

Время до прибытия Пакуры ещё имелось, поэтому я сходил в порт, поговорил там с владельцами судов, потом прошёлся по лавкам, строя из себя обычного обывателя, и сам не заметил, как наступил вечер. Он принёс долгожданную прохладу и окрасил небо в малиновые тона, отразившиеся на белокаменных стенах мягким розовым светом. В такие минуты можно подумать, что находишься в раю. Хотелось взять напиток и отправиться на пляж встречать закат - как когда-то в прошлой жизни. Но это если забыть про войну и про шиноби Песка, которые наверняка тут где-то есть.

Когда Пакура прибыла в город, я ужинал в припортовой забегаловке, где подавали свежий улов местных рыбаков. Узнал я о её появлении уже на выходе, когда свернул в переулок и передо мной внезапно возник Белый. По его наводке я быстро нашёл цель. Она направилась в порт договариваться с владельцами судов, но я уже знал, что вечером никто не выйдет в море, так что ей пришлось вернуться в город в поисках ночлега. Я шёл за ней по пятам, скрываясь в длинных вечерних тенях, и, когда она вошла в здание с вывеской гостиницы, я отошёл в соседний переулок и стал дожидаться Белого, который тоже шёл за ней. Через пару минут он появился и сообщил, в какой номер заселилась Пакура, а ещё - что она заказала еду в комнату. Это было особенно кстати: на такой случай я специально заготовил щепотку особого порошка, который поможет ей сегодня заснуть крепче обычного. Оставалось лишь придумать, как незаметно его подмешать.

Будь это захудалая гостиница где-нибудь на задворках мира, я бы не стал ломать голову и просто подкупил бы поваров, чтобы они всё сделали за меня. Но страна Ветра - это не задворки мира, а государство с одним из пяти великих селений, и этот город - один из крупнейших её портов. Здесь шиноби Песка чувствовали себя как дома, и была огромная вероятность, что попытайся я так сделать, то обо мне просто доложат, куда следует. Приходилось действовать тоньше - для этого мне и нужна была вторая пара рук.

Бусинки тихо звякнули, когда мы с моим клоном под хенге один за другим вошли в помещение. Клон, быстро оглядевшись, подошёл к мужчинам, что толпились у входа, и завёл с ними разговор, а я направился прямиком к приёмной стойке. Работник отеля обслужил меня без промедления, выдал ключ от комнаты, и я прошёл в коридор за стойкой - тот самый, по которому всего пару минут назад должна была проследовать Пакура. Широкий проход с дверями по обе стороны, которые вели в номера, и в одном из них она сейчас обустраивалась.

Осмотрев свою комнату, я снова вышел в коридор и, делая вид озадаченного постояльца, принялся бесцельно бродить туда-сюда, пока мимо изредка проходили гости и персонал. Через пару минут мимо прошёл мой клон - судя по всему, он тоже решил снять номер для правдоподобности, после чего завёл разговор с кем-то в конце коридора. Спустя ещё немного времени появилась та, кого я ждал: работница отеля в розовой юкате, с подносом в руках, направлявшаяся к комнате Пакуры. Я проводил её взглядом, заметив знакомый заказ, дождался, пока она пройдёт мимо, и, увидев, что клон идёт нам навстречу, двинулся за ней следом.

— Девушка? — позвал я её, когда клон оказался от неё в двух шагах.

Она замедлила шаг и повернула ко мне голову, а через секунду начала разворачиваться всем телом. В этот момент проходящий мимо клон едва заметно, на долю секунды, занёс руку над её подносом. Когда она полностью обернулась, он уже прошёл мимо нас, а я, почесав затылок с растерянным видом, смущённо спросил:

— Э-э, не подскажете, а где здесь уборная?

Работница отеля охотно начала объяснять мне дорогу. Выслушав её, я поблагодарил и направился туда, куда она указала, надеясь, что всё пройдёт по плану. Она, похоже, ничего не заподозрила - и я рассчитывал, что Пакура тоже не заметит подвоха. В порошке не было ни цвета, ни запаха. Это не яд и не наркотик, а безобидное средство, которое обычно продают людям с бессонницей. Даже если её организм невосприимчив к каким-то ядам, на этот препарат он отреагировать должен.

Ночью отель погрузился в полную тишину. За дверью моей комнаты больше не слышалось ни топанья ног, ни хлопанья дверей - все крепко спали. Решив, что время пришло, я вполголоса позвал своего шпиона и он тут же вырос из пола комнаты.

— Она спит? — спросил я, и получив утвердительный ответ, сказал. — Начинаем.

Я вышел из своей комнаты, бесшумно прикрыл дверь и направился к комнате Пакуры. Коридор тускло освещали редкие масляные лампы под потолком; он был пуст, и я без помех дошёл до нужной двери. Перед ней мне пришлось немного подождать, пока замок не щёлкнул едва слышно, и я скользнул внутрь. Там меня уже дожидался Белый, успешно снявший ловушку и открывший дверь, а также мирно спящая на футоне Пакура. Если верить тому, что сказала аптекарша, её теперь только гонгом можно было разбудить, но я всё равно как можно тише подошёл к ней, и, найдя взглядом на полу подсумок с кунаями, осторожно взял его в руки. Аккуратно вынув из него один нож, я заменил его своим телепортационным, чтобы мгновенно оказаться рядом с ней, когда это понадобиться. Ну вот и всё, теперь можно было уходить.

Остаток ночи прошёл без происшествий. После моего ухода Белый вновь поставил ловушки на двери, так что утром Пакура ничего не заподозрила и уже через несколько часов села на корабль, который плыл в страну Воды. Дальше я уже не стал следовать за ней и отправился на остров Яку своим ходом.

Яку - крупнейший остров архипелага Страны Воды, в центре которого располагалась деревня Тумана. Корабль с Пакурой шёл в один из его портовых городков, и чтобы добраться туда без приключений, нужно было либо пролететь по воздуху, как это сделал я, либо пройти через контролируемые Туманом воды океана Канаши, как это намеревалась сделать Пакура. Конечно, была вероятность того, что этот корабль просто потопят, там ведь досмотры и блокпосты. Но если верить тому, что я помню, Туман намеревался не просто убить Пакуру, а устроить показательную казнь с участием множества шиноби. В принципе, так и выглядит идеальная месть за товарищей - торжественная и неотвратимая, чтобы жертва до конца прочувствовала отчаяние, а палач - удовлетворение. Если это было так, то ничего удивительного: очередной виток круговорота ненависти, который подпитывает эта война.

На остров я прибыл задолго до Пакуры. Высадился близ нужного портового города и сразу же заметил большое количество шиноби Тумана в округе. Из-за них я даже не стал заходить в сам город, отправив туда клона, а сам устроился на холмах неподалёку, откуда было удобно наблюдать.

Холмы, как и весь остров, тонули в густых лесах и плотной пелене тумана. Он шёл на остров с моря, стелился по каменистому берегу и полз вглубь, оседая на листьях, камнях и земле мельчайшими каплями влаги. А вода в любом количестве была для меня другом: она позволяла контролировать каждый клочок окрестностей и вовремя засечь появление неприятеля. Но пока вокруг стояла тишина.

Пакура прибыла лишь через несколько дней. Клон, дежуривший в порту, заметил, как к причалу встала та самая шхуна, но я ещё издалека почувствовал знакомую чакру и начал готовиться к преследованию. Убедившись, что вокруг никого нет, я применил технику множественного теневого клонирования и на мгновение лес вокруг меня окутал плотный чакродым. Клоны переглянулись, а затем дружно разлетелись по сторонам, оставив мне примерно одну пятидесятую часть резерва. Хорошо. Теперь с пары сотен метров меня сможет засечь разве что сенсор, коим Пакура не являлась. Другое дело, что сенсоры могли оказаться в составе засадной команды, поджидающей её по пути в Туман… Но до них ещё нужно было добраться.

Пакура покинула порт и без промедления направилась в город. Где именно ей назначили встречу, я не знал, поэтому терпеливо ждал, пока она закончит свои дела, и лишь после этого двинулся за ней. Всё время я держался на почтительном расстоянии, чтобы ни она, ни те, кто хотел убить её, меня не заметили. Путь оказался долгим: Пакура пересекала лесистые холмы и затянутые туманом равнины, пока перед ней не возникло узкое каменное ущелье. Здесь она сбавила темп и перешла на шаг, после чего из глубины ущелья ей навстречу вышел шиноби.

Я почувствовал его ещё издалека и уже знал, что он был там не один. Вынув подзорную трубу, я взлетел повыше, чтобы видеть всё как можно лучше. Туман сильно ухудшал видимость, из-за чего я тихо ругался, но всё же худо-бедно мог разглядеть очертания двух беседующих шиноби. Они о чём-то коротко переговорили, после чего туманник остался стоять на месте, а Пакура пошла дальше.

Приникнув к стеклу, я, насколько позволяли туман и оптика, следил за каждым движением туманника, когда Пакура проходила мимо. Видел, как что-то блеснуло в его руке, когда она оказалась к нему спиной, и как он, должно быть, вонзил это что-то в неё, рывком оказавшись прямо за ней. После этого она упала, но не умерла. Я всё ещё чувствовал её слабеющую чакру, однако добивать её никто не спешил.

Несколько секунд она неподвижно лежала, а он возвышался над ней. Скорее всего, они говорили о чём-то в этот момент, но затем я почувствовал, как те, кто стояли на верхних ярусах ущелья, начали приближаться. Поняв, что момент настал, я схлопнул трубку, молниеносным движением убрал её в подсумок и применил технику перемещения.

***

Пакура лежала на холодной, влажной земле. Стиснув до скрипа зубы, она могла лишь бессильно сжимать кулаки и проклинать свою небрежность, которая завела её сюда. Но исправить уже ничего не могла. Прожигающая боль пламенем растекалась по пояснице, а ткань её одежды стремительно темнела, пропитываясь тёплой кровью.

В ушах, помимо нарастающего гула, всё ещё звенел голос ублюдка, который ударил её со спины, и его слова были для неё едва ли не больнее удара, который он нанёс. Неужели это правда? Деревня действительно предала её? Или он просто хотел добить её словами, прежде чем сделает это делом?

Лихорадочные мысли метались в поисках ответа, уводя её прочь от самой страшной - о близкой смерти. Если он говорил правду, всё становилось на свои места: странности в задании, о которых она думала все эти дни, переставали быть случайностью. Почему такая тайна вокруг обычной посольской миссии? ? Почему ей не разрешили никому говорить о ней? И почему отправили одну? Если бы её хоть кто-то прикрывал сейчас, этот трус не смог бы нанести удар со спины!

Эта простая мысль, вкупе с пронзившей её внутренности болью, пробуждала в ней злость. На деревню, на туманников, и на саму себя за то, что так легко попалась. И злость, смешавшись с болью, стремительно перерастала во что-то большее - во всепоглощающую ненависть.

Всё, что она делала в своей жизни, это сражалась. За деревню. За друзей. За свой дом. Она убивала, но и сама была готова сама умереть - но в бою, лицом к лицу с врагом, с оружием в руках. Но только не так. Не корчась на земле, как червяк, лишённая даже возможности метнуть кунай. Она должна была что-то сделать. Хоть что-то. Забрать этого ублюдка с собой.

Рвано выдохнув, она собрала крохи оставшихся сил и попыталась подняться. Приподнявшись на локтях, она попыталась выпрямится, но затем резко схватилась за живот и стиснула зубы, чтобы не закричать. Движение вызвало новую вспышку боли в разорванных внутренностях и она скорчилась на земле, чувствуя, как уходит кровь. Упершись ладонью в землю, другой рукой она зажала рот, подавляя рвущийся кашель, и сплюнула тёмно-алую жидкость, горько-железный вкус которой смешался со слюной.

— Те, кто отправили тебя сюда, должно быть, думали, что на этом всё закончится, — продолжал вещать туманник, но его голос доносился до Пакуры словно бы издалека — Что мы удовлетворимся одной жертвой... но это только начало. Вы все заплатите.

Затухающее сознание Пакуры болезненно откликнулось на внезапную волну опасности. Она подняла взгляд. Перед глазами сгущалась темнота, но сквозь неё она всё же различила силуэты на скалах. Они готовились нанести последний удар, и она с досадой поняла, что уже не успеет ничего сделать.

Смертоносный дождь кунаев и сюрикенов рванулся к ней. Последнее, что она запомнила, это хлопок рядом с собой и то, как смертоносный металл замер в воздухе, не долетев до неё считанных метров. Дальнейшего она уже не помнила, провалившись в забытие.

Пробуждение было не из приятных. Пакура обнаружила себя лежащей на жёстком футоне, в какой-то тёмной и холодной каморке. Некоторое время она не могла понять, где находится и что с ней случилось, пока в голову не ударили воспоминания. Туман. Нападение.

Она рывком поднялась с жёсткого футона и затаила дыхание. В тёмной комнате стояла плотная, гнетущая тишина. Быстро оглядевшись, Пакура бесшумно подкралась к двери и прижала к ней ухо. Тишина. Выходить наружу она пока что не решалась - но это был единственный способ понять, что произошло и почему она всё ещё жива. И если её спасли, то кому это понадобилось?

Запоздало вспомнив о своих ранах, она осторожно прикоснулась к пояснице, куда пришёлся удар туманника. Ничего. Даже следа нет. Пакура не была настолько наивной, чтобы решить, будто всё это просто дурной сон, но и мысль о том, что её взяли в плен, казалась не менее нелепой. Когда её глаза привыкли к полумраку, она заметила рядом со футоном свой подсумок с кунаями, который сразу же и нацепила на себя, проверив его содержимое. Не стали связывать и даже дали оружие. Если это был плен, то какой-то странный.

Дверь тоже оказалась не заперта. Она была лишь прикрыта, но Пакура заметила, что неплотно, и её можно было распахнуть одним толчком. Быстро достав из сумки склянку с маслом, она побрызгала им петли, чтобы дверь не скрипнула, и осторожно открыла её. За дверью оказался тёмный коридор, и она находилась в одной из его боковых комнат. Единственным источником света в нём была свеча на маленьком столике у самого его начала, освещавшая ближайшую дверь.

Убедившись, что вокруг никого нет, девушка зажгла на кончике указательного пальца маленький огонёк и вышла из комнаты. В коридоре стало едва ли светлее, но теперь она могла разглядеть несколько деревянных дверей по обе стороны, а также несколько бочек, стоящих в другом его конце. Рассудив, что за этими дверями вряд ли может скрываться выход наружу, она бесшумно двинулась к свету свечи, внимательно оглядываясь. С каждым шагом Пакура всё яснее ощущала холод - прямо как в Стране Воды в сырую погоду. Возможно, это было из-за подвала, но ей казалось, что тут было даже холоднее, чем там.

Дойдя до двери, она вновь прижалась к ней ухом. Тишина. Повторив ту же процедуру, что и с предыдущей дверью, Пакура распахнула её и увидела лестницу, ведущую вверх. Там, наверху, было светлее, чем в подвале, и она сразу догадалась: лестница вела в надземное помещение, откуда, вероятно, был выход наружу.

Обернувшись и в последний раз оглядев коридор, Пакура закрыла дверь и направилась наверх, молясь, чтобы ступеньки под ногами не скрипнули. Поднявшись, она осмотрелась по сторонам. Деревянная холупа, но довольно просторная. Мебели почти не было - у одной стены стоял шкаф с пустыми полками, а у другой - что-то вроде очага из неровных кирпичей. Единственное окно наружу было закрыто ставнями, и судя по звукам, снаружи было довольно ветренно. Обычная погода для её родины, но сейчас Пакура могла поклясться, что это не страна Ветра.

— Доброе утро, — послышалось из-за спины.

Едва успев сообразить, Пакура резко развернулась, готовая атаковать незнакомца. В дверном проёме стоял красноволосый парень лет двадцати и смотрел на неё глазами со странным узором. Учитывая его тон и обстоятельства их встречи, он вряд ли был настроен на драку, так что и Пакура опустила выставленные перед собой руки, готовая, однако, поднять их вновь и иссушить его, если это потребуется.

— Сначала представлюсь, — начал он. — Я Узумаки Нагато, вольный ниндзя и глава организации Затмение. Это объединение шиноби, которые держатся вместе и выполняют разного рода работу. Твоё имя мне уже известно, так что не стоит представляться. И я тот, кто спас тебя.

Пакура внимательно окинула собеседника взглядом. Название его организации ей ни о чём не говорило, но имя казалось знакомым - она уже встречала его в книге бинго. Но что понадобилось от неё представителю уничтоженного клана?

— Я благодарна вам, — чуть склонилась Пакура и тут же подняла голову. — У меня долг жизни перед вами. Но зачем вы это сделали?

— А разве нужна причина, чтобы спасти кого-то от смерти? — риторически спросил он. — Я узнал, что тебе грозит опасность и решил помочь. А свой долг ты сможешь отдать, если вступишь к нам.

Пакура чуть промедлила, прежде чем ответить, весьма удивлённая таким предложением.

— Ты хочешь, чтобы я служила тебе?

— Нет, — ответил он. — У меня нет слуг, Пакура. У меня есть работники, и я ими дорожу. А ваша деревня совсем не ценит таланты, если раскидывается такими бриллиантами, как ты. Вот я и предлагаю тебе перейти к нам. Ты ничего не потеряешь, если вступишь, тебе ведь всё равно теперь некуда идти.

Осознанно или нет, но Узумаки ударил ей в больное место, вызвав в ней вспышку раздражения. Искра гнева начала разгораться вновь, но Пакура вовремя взяла себя в руки и не дала тёмным эмоциям снова затопить свою душу. Сейчас не время. Потом.

— А если я не соглашусь, меня отпустят? — с вызовом ответила она.

— Ты всегда вольна уйти. Но тут такое дело...

После этих слов он подошёл к окну, поднял стеклянную раму и распахнул ставни. В комнату тут же ударило морозным воздухом, а глаза Пакуры расширились в удивлении, когда она увидела залетающие через окно снежинки. Не выпуская из виду собеседника, она подошла к окну и выглянула. И увидела белое небо, нависшее над незнакомым ей городом. Городом, который был укутан снегом.

От белизны у неё даже зарябило в глазах, но проморгавшись, она смогла осмотреть открывшийся перед ней вид. Дома незнакомого города, в основном деревянные, теснились друг к другу, разделённые узкими улочками - кое-где лишь припорошенными, а кое-где заваленными снегом. Дом, в котором она находилась, стоял на возвышенности, поэтому Пакура могла разглядеть не только сугробы улиц с торчащими из них фонарями, но и побелевшие от снега крыши остальных домов с трубами дымоходов. От многих из них в небо уходили чёрные стяги дыма и растворялись в белизне, а сверху на всё это сыпал и сыпал снег.

Пакура онемела от потрясения. Она была шокирована тем, что из страны Воды она каким-то образом переместилась в далёкие северные земли. Но ещё сильнее её поразило другое - сегодня она впервые в жизни увидела снег.

Решив, что девушка насмотрелась, парень закрыл окно, пока в комнате не стало слишком холодно. Пакура и так была одета не по погоде и уже начинала зябко ёжиться, а от местных морозов никакой чакрой было не согреться. Но сейчас она больше нуждалась в ответах, чем в тёплой одежде.

— Ты... Как ты... Перенёс меня сюда?

— Перенёс техникой. Ты уж извини, но мы здесь работаем и я не могу постоянно бегать между Коритейчи и континентом, чтобы лечить тебя там. Поэтому и перенёс тебя сюда.

Хоть это и звучало убедительно, но Пакура чувствовала, что он что-то не договаривает. Этот Узумаки явно был хитрым лисом, теперь она чувствовала это ясно. А он, тем временем, продолжал.

— Короче, я хочу, чтобы ты вступила к нам, но и не принуждаю тебя. А ещё я не хочу, чтобы ты работала на меня только потому, что считаешь себя моей должницей. Это вредно для бизнеса. Я хотел бы, чтобы ты приняла это решение потому, что тоже видишь для себя пользу. А твой долг я вообще мог бы простить. Хм...

Нагато Узумаки на миг задумался. Пакура чувствовала некоторую наигранность в его поведении, но терпеливо ожидала, что же предложит собеседник дальше. И вскоре он снова обратился к ней, вперив в неё свои странные глаза.

— Но знаешь, Пакура, раз уж я тебя спас, то в благородство играть не буду. Выполнишь для меня пару заданий и мы в расчёте. Заодно и посмотрим, так ли хороша в деле Пакура из Песка, как о ней говорят. Пойдём.

Он махнул рукой, приглашая её идти за собой, и направился к подвалу. Бросив последний взгляд на окно, она тихо вздохнула о своей тяжёлой судьбе и последовала за ним. Вскоре они снова спустились под землю. Узумаки провёл её по мрачному коридору к самой дальней двери, отпер её ключом и вошёл внутрь.

Комнатка оказалась почти такой же, как та, в которой она проснулась. Разве что тут не было футона, а вместо него посередине комнаты стоял тяжёлый деревянный стол. Достав с какой-то полки свиток, Нагато развернул его на столе и стало понятно, что он был запечатывающим. Прикосновение, хлопок, и спустя секунду на столе лежало тело какого-то мужчины с рваной раной на груди.

Пакура вопросительно взглянула на своего сопровождающего, и тот пустился в объяснения.

— Если кратко, то в этой стране мы занимаемся тем, что охраняем одних торговцев от других, а это один из тех, кто недавно пытался причинить им вред. И это необычный шиноби, присмотрись.

Пакура оглядела мертвеца с ног до головы, хотя уже с первого взгляда заметила, что его внешность была необычной. По всей верхней части его тела шли татуировки в виде пересекающихся полос, а правая половина его головы была покрыта ими почти полностью, на ней едва проглядывались свободные участи кожи. Он был лысым, с какими-то мелкими серьгами в ушах, а ногтей, как она позже поняла, у него не было вообще. Вместо них были вставлены какие-то чёрные камни или нечто похожее. Что именно - она не могла сказать, ведь никогда прежде не видела ничего подобного.

— Трудно поверить, но он специализировался на скрытности, — сказал Нагато, закрывая мертвецу глаза и показывая, что татуировки были даже на веках. — Прежде, чем мои ребята опомнились, склад, который они охраняли, уже горел, причём пожар начался именно с ящиков с товарами. Нападавших было несколько, но обнаружить удалось лишь этого - и то чудом. У него была идеальная техника невидимости, а так же он каким-то образом мог... эм, подавлять своё присутствие, как выразились мои люди. Среди них были опытные джонины, прошедшие горнило войны, но никто не почувствовал его до самого последнего момента. А потом было уже поздно - ущерб был нанесён.

Нагато замолчал, и Пакура снова окинула тело быстрым взглядом. Если от неё требовалось узнать, кто это, то тут она вряд ли могла помочь. Она не была экспертом в изучении трупов, в деревне этим занимались совершенно другие люди. Ей же изучение тела вряд ли могло дать ей что-то, кроме поверхностной информации.

— Встречала когда-нибудь нечто подобное? — спросил он наконец, и Пакура отрицательно помотала головой.

— Нет. Никогда.

— Мы тоже. Но мы навели справки, — сказал он, снова запечатывая труп в свиток. — И если мы правы, то это представитель вольного клана Химицу из страны Земли. Они как раз известные мастера скрытности, их нанимают, если надо что-то украсть или кого-то незаметно убить. А ещё, по слухам, они любят придавать себе необычную внешность. Поэтому высока вероятность, что это были именно они.

Нагато убрал свиток обратно на полку и снова обратился к ней.

— В общем, я хочу, чтобы ты выяснила, где они скрываются и избавилась от них. Они хорошо прячутся, но мы находимся в небольшом заснеженном городке, окружённом метелями и холодом. Они где-то тут, и они придут снова, потому что они не доделали работу. А мы больше не хотим сталкиваться с врагом, которого не можем обнаружить.

—... И если я сделаю это, мы в расчёте? — уточнила Пакура.

— Да. Если всё, что я о тебе слышал, правда, для тебя это не составит труда. Выполни задание - заодно познакомишься со спецификой нашей работы и решишь, вступать к нам или нет. А я заплачу по обычному тарифу, как за миссию А-ранга.

Пакура недолго колебалась. В её голове всё ещё царил сумбур от всей этой ситуации. Ещё сутки назад её жизнь казалась определённой: она была куноичи Песка, идущей на миссию. А теперь она принимает задание от какого-то странного парня на краю света. Но в одном он был прав: идти ей действительно было некуда. Если деревня и вправду предала её, путь назад для неё был закрыт. Но ей всё ещё нужны были ответы. К пустынным демонам этого Нагато - она разберётся с его поручением, выплатит долг, а затем вернётся в Песок и вытрясет из верхушки деревни всё, что они знают. А о том, как жить дальше, она подумает потом.

— Я согласна.

— Тогда труп, место преступления и всё прочее в твоём распоряжении на время расследования, — сказал он, и оглядев Пакуру ещё раз, добавил. — Но сначала тебе потребуется тёплая одежда...

***

Как и ожидалось, Пакура справилась с задачей быстро. Мы и сами могли бы вычислить этих диверсантов, но мне очень уж хотелось увидеть, как она с этим управится. Миссия эта была не для дуболомов, здесь нужно было провести настоящее расследование - осмотреть место преступления, собрать улики, опросить свидетелей. И Пакура полностью оправдала звание элитного джонина: уже через пару дней дом на отшибе столицы полыхал, а прятавшиеся в нём шиноби, по всей вероятности, сгорели вместе с ним.

Вычислить их было несложно, если проявить внимательность: на одежде убитого мы специально оставили маленькую щепку, которую нашли при осмотре. В этой стране люди либо покупают, либо сами заготавливают дрова, чтобы отапливать свои дома, поэтому древесина тут вполне ходовой товар. В деревнях и маленьких посёлках её обычно запасают сами, но в столице только покупают, потому что вокруг города уже давно не осталось нормальных лесов. Их вырубили давным-давно, и теперь древесину везут издалека.

Щепка эта оказалась от низкорослой хвои - дорогой породы древесины, которую которую везли сюда не сказать, чтобы в больших количествах. Уже сама по себе это была серьёзная зацепка. Даже если Пакура не разбиралась в породах северных лесов, то тут всегда можно было найти того, кто разбирается. Хотя бы тех же торговцев, которые её продают. Ну а дальше обычная рутинная работа: поговорить с ними, выяснить, кто в последнее время покупал такие дрова, и незаметно проверить всех подозрительных. Эти шиноби наверняка прибыли недавно, жили здесь под прикрытием, выдавая себя за обычных жителей, а значит, должны были закупать дрова, как и все остальные.

Так что вскоре Пакура вернулась с победой. Мы встретились с ней в том же самом доме, который я на время занял. Я вручил ей честно заработанную награду, но она всё равно была не весела. И я прекрасно понимал её, будешь тут весёлым в её ситуации.

— Что собираешься делать дальше? — спросил я, когда с остальными вопросами было покончено.

— Вернусь в Песок и получу ответы, — твёрдо сказала она. — Извини, Нагато, но пока что я не могу вступить. У меня есть дела, которые нужно закончить.

— Пойдёшь прямо к Казекаге? — спросил я с иронией, но Пакура оставила мой вопрос без ответа. — Тебя там, наверное, уже объявили мёртвой, потому что думают, что Туман получил, что хотел.

— Мне всё равно! — махнула она рукой. — Я просто хочу получить от них ответы. Казекаге, старейшины... Они должны знать. И если они меня использовали, то я сотру их!

Теперь от Пакуры разило жаждой убийства. Видимо, уже представляла, как будет испепелять всех причастных, но я решил немного остудить её пыл.

— Если ты вернёшься и в открытую обвинишь их, то не факт, что над ними свершится правосудие. Они выкрутятся, скажут, что это Туман нарушил договорённость или что-нибудь другое придумают. Ты ведь понимаешь это?

Пакура молчала, сердито глядя на меня, а я продолжил говорить.

— А если просто попытаешься прорваться к ним напролом, то тебя скрутят. Одна против всей деревни ты не вывезешь.

— И что ты предлагаешь? — злобно сверкнула глазами она.

— Помощь.

Пакура немного растерялась, но почти тут же ответила.

— Какую помощь?

— Затмение поможет тебе добиться правды и возмездия. И заметь: не я, а Затмение. Потому что в нашей организации мы помогаем друг другу.

Пакура, похоже, так ничего и не поняла и снова спросила, как мы можем ей помочь. Я решил, что проще один раз показать, чем долго объяснять, и переместил нас обоих в страну Дождя - под массивный булыжник на склоне горы, где стояла Крепость Затмения. Пакура впервые испытала технику переноса, находясь в сознании, и выглядела растерянной. Я нажал ногой на камень у подножия валуна, и в нём открылся тёмный лаз, ведущий под крепость.

Пакура больше ничего не спрашивала и молча следовала за мной, освещая путь маленьким огоньком по моей просьбе. Добравшись до знакомой двери, замаскированной под каменную плиту, я надавил в нужном месте, после чего плита слегка подалась вперёд и сдвинулась вбок.

Подвал замка, служивший некогда обычным подполом, теперь был полностью оборудован под мастерскую марионеток. Слишком долго было перечислять всё, что стащил сюда Сасори, скажу лишь, что назначение большинства вещей здесь я и предположить не мог. Сам хозяин помещения тоже был здесь. Впрочем, он почти никогда отсюда не уходил.

Вышедшая следом за мной Пакура огляделась вокруг и чуть не ахнула. Эмоции на её лице говорили красноречивее всяких слов.

— Какого биджу?! — отпрыгнула она в сторону от меня, завидев того, кого совершенно не ожидала здесь увидеть.

Сасори выглядел таким же безразличным, как и всегда. Его глаза обратились сначала на Пакуру, затем на меня и наполнились вопросом, мол, чего тебе?

— Не пугайся, — сказал я ей. — Я же говорил, ваша деревня совершенно не ценит таланты. Разбрасывается ими, как мелкими монетами, а я их подбираю. Вижу, ты уже узнала нашего ценного члена?

— Ценного члена?! Ты хоть знаешь, кто это такой?!

Я тихо вздохнул. Это будет сложно.

В конце концов мне пришлось задействовать все свои скромные дипломатические навыки, чтобы убедить Пакуру, что Сасори - это не зло во плоти, а очень даже полезный член нашей организации. Получилось не очень. Возможно, из-за стоящих здесь баков с формалином для тел. Но всё же я донёс до неё суть моего плана, где Сасори отводилась важная роль. Если она хотела добраться до старейшин, то внук одной из них мог в этом помочь, особенно если у него остались спящие агенты в Песке.

Пакура всё же согласилась отложить свою месть, пока Сасори не закончит приготовления, хотя наотрез отказалась приближаться к нему и вообще вступать в какой-либо контакт. Взамен на помощь Сасори потребовал от меня тело одного нукенина, и позже мне пришлось устраивать на него охоту. Не хотел он рисковать своими пешками в Песке за бесплатно, хотя я надеялся, что он сделает мне одолжение, учитывая, что я отдал ему тела тех туманников.

После этого моя жизнь вошла в спокойное русло. Пакура решила пока остаться с Затмением, хоть формально и не вступила, а на моих ребят в Снегу больше никто не нападал. Танкоку, исчерпав все варианты, пришли к нам с предложением разделить рынок, причём на выгодных для нас условиях. Ничем, кроме как капитуляцией, это назвать было нельзя. По сути, они просили нас не вытеснять их из страны Снега полностью, а оставить им маленькую долю, и Симо согласился. По сути, предпочёл синицу в руках, чем стать монополистом. В конце концов, страна Снега - это только обкатка моей идеи про гильдию, способной перемещать товары мгновенно. Я убедился, что она работает, а значит, её можно внедрить где угодно - в стране Волн, Моря, Лапши… да хоть где. Пока это был лишь план на будущее, но Симо держал его в уме, и я был готов поддержать его, если он решит расширяться.

А ещё через месяц, когда я почти завершил проверку жителей Дождя, на стыке стран Огня, Молний и Воды произошла кульминационная битва третьей мировой войны шиноби. Грандиозная бойня, устроенная Листом, Туманом, Облаком и частично Камнем, и которую навсегда запомнят как одну из самых кровавых страниц в истории мира шиноби.

Три деревни - Лист, Туман и Облако одновременно определили для себя это сражение, как генеральное, и стянули туда какое-то нереальное количество сил. Камень участвовал лишь формально, отправив одного джинчурики с эскортом. Не считая их, с каждой стороны стояли по два-три полнокровных корпуса - всего около десяти тысяч шиноби. Такого сражения мир шиноби ещё не видел, и лучшей кульминации для кровавой бани под названием третья мировая война нельзя было и придумать.

Разумеется, я знал об этом заранее. Я ведь смотрел аниме и помнил, что в похожем сражении должен был участвовать и погибнуть третий райкаге. Такого зрелища я пропустить не мог, поэтому как только узнал, что где-то стягиваются крупные силы, то сразу отправился туда.

Когда битва началась, то по началу напоминала какую-то кашу. Я наблюдал за ней с ближайшей горы, вооружившись своей любимой трубой, и мне казалось, что командование сторон вообще не выработало никакой тактики. Все действовали как-то хаотично, но лишь до тех пор, пока на поле боя не вышел райкаге. И с самого первого своего появления он нанёс врагам такой разгром, что формат битвы "все против всех" мгновенно сменился на "все против Облака". Я аж проморгался прежде, чем снова приникнуть к оптике, но нет, всё было верно. Он за считанный десяток секунд лишил жизни две дюжины джонинов Тумана и Листа, которые до этого яростно сражались между собой. Причём сделал это голыми руками. После этого его люди стали отступать, а Лист с Туманом забыли друг о друге и, не сговариваясь, насели на него. И мне не хватит слов, чтобы описать ту бойню, которую он им устроил.

Райкаге был чудовищно силён и нечеловечески быстр. Он передвигался по полю боя настолько быстро, что это напоминало шуншин. Его атаки были настолько резкими, что их едва можно было заметить, и одновременно слишком мощными, чтобы их можно было принять и остаться в живых. Он просто не оставлял своим врагам других вариантов, кроме как умирать. Секунда - и он с рывка пробивает грудь одному шиноби, вторая - эта же рука врезается в череп второго, третья - и он пинком отправляет в полёт ещё одного. Один удар - одна смерть. Идеальная машина для убийства.

Он не использовал никаких дальнобойных техник - только тайдзюцу, усиленное покровом молнии. Этот же покров защищал его от вражеских атак, если кому-то хватало скорости и мастерства наносить их. Ни кости Кагуя, ни лёд Юки, взрывы подрывников из Камня, ни оружие мастеров кендзюцу - ничто не могло его задеть. Этот же покров, судя по всему, делал его атаки проникающими, из-за чего его ладони входили в человеческие тела, как нож в масло. Он мог буквально резать людей голыми руками, так что биться с ним в ближнем бою было форменным самоубийством. А атаковать издали - пустая трата чакры. И как с таким сражаться?

Но командования армий всё же взяли дело в свои руки и подключили к битве своих джинчурики вместе с сильнейшими шиноби, которые до этого были в резерве, и с этого момента битва пошла немного веселее. Хоть я и не мог наблюдать подробности ближних схваток со своего места, но зато один раз увидел, как райкаге вморозили в огромную глыбу льда, которую я мог разглядеть даже без подзорной трубы. Кто это сделал - я не видел, но этого хватило ненадолго. Уже через пяток секунд ледяная скала пошла трещинами и из неё вырвался всё такой же быстрый и сильный райкаге, продолжив громить армию врага. Но постепенно, совместными усилиями, им всё же удавалось сдержать это чудовище и выиграть время для своих армий, чтобы те смогли хоть как-то перегруппироваться. Думаю, что если бы не грамотные действия командования в совокупности с мастерством бойцов, то многотысячная армия просто разбежалась бы, не выдержав мощи одного человека.

В отличие от обычных шиноби, джинчурики могли биться долго и не умирали от одного удара, их защищал ярко-красный покров чакры. А отсечённые конечности они вообще приращивали обратно. И это не шутка. Я мог поклясться, что видел, как Шестихвостый просто приставил к плечу оторванную руку и она просто приросла обратно! Без всяких скидок, теперь это была битва чудовищ. И она затянулась.

Битва, начавшаяся утром, продлилась до самого вечера. Шестихвостый из Тумана и Четырёххвостый из Камня действовали почти как команда, попеременно атакуя райкаге и прикрывая остальных шиноби, которые теперь стремились лишь отвлечь его, а не нанести урон. Именно в этой битве я впервые увидел бомбу хвостатого - и не одну, а сразу несколько. Но райкаге с его скоростью не составляло труда уклоняться от них и они лишь даром гремели, сотрясая округу.

Но каким бы чудовищем ни был райкаге, к седьмому часу непрерывной битвы даже он начал выдыхаться. Джинчурики и элитные джонины к этому времени уже хорошо сработались и эффективно выматывали его, хотя порой кому-то и прилетало. А ещё через пару часов на поле боя прибыли хокаге и мизукаге - им, должно быть, доложили о творящемся здесь безумии. К этому моменту райкаге уже заметно ослаб. Отправив таки Шестихвостого на перерождение (башку он всё-таки прирастить не смог), райкаге стал намного медленнее и больше не мог просто раскидывать обычных шиноби вокруг себя. Его снова атаковали большими силами и снова несли потери, но теперь уже гораздо меньше. Железо, взрывы, лёд, магма, техники всех стихий - всё это обрушивалось на него, как настоящий адский дождь, по-прежнему отскакивая от его искрящегося покрова. Но теперь все видели, что удерживать защиту ему становилось всё тяжелее.

Момент его смерти оказался донельзя прозаичным, как это обычно и бывает в жизни. В спину истощённого каге ударила какая-то воздушная техника, он пошатнулся, и его покров молнии на секунду спал. Этой крошечной паузы хватило: кто-то, издав звериный крик, вонзил в него меч по самую рукоять. Повисло секундное оцепенение - шиноби пытались осознать, что только что произошло. Райкаге продолжал стоять неподвижно, но уже через пару секунд в его тело вонзились несколько кунаев. Затем его сбили с ног водяной техникой и придавили к земле, обрушив сверху глыбу камня. После этого техники и железо полились на него, как град, а я опустил подзорную трубу и поднялся с земли, отряхивая штаны.

Смотреть на то, как обезумевшие шиноби снова и снова обрушивают техники на уже мёртвого райкаге, я не стал. Так они выплёскивали накопившуюся ярость и убеждали себя в том, что чудовище наконец мертво. Их каге не спешили останавливать - понимали, что бойцам нужно выместить всё, что накопилось и отвести душу. Я даже радостных криков оттуда не слышал, они просто с упоением утюжили дымящийся кратер, пока не устали не повалились с ног. Переживших эту мясорубку точно назовут героями.

Я просидел на этой горе ещё довольно долго, выжидая, пока внизу хоть немного разойдутся люди - особенно каге и джинчурики. Ночь сменилась рассветом, когда я наконец решил, что пора прибрать пару трупов для Сасори. Он всё ещё требовал от меня того злосчастного нукенина, а я даже не знал, где его искать. Поэтому надеялся, что десяток-другой трупов он сочтёт равноценным тому шиноби и согласится-таки помочь.

Своих мёртвых деревни просто складывали в свитки, хранившиеся в специальных шатрах. Рассортировать их они намеревались уже дома, поэтому когда мой клон проник в один из шатров и увидел кучу свитков, для него это была как лотерея. В сражении пало немало клановых - Юки, Учиха и других, - но они вполне могли оказаться в одном свитке с каким-нибудь обычным чунином, а свитки все были одинаковые. Поэтому, набрав их с десяток, я лишь понадеялся, что среди них окажется кто-то стоящий, и поспешил уйти.

Что я понял сегодня? Война шиноби - это ад. Сегодня я собственными глазами увидел, во что в итоге превращаются все идеологии и высокие идеалы служения, которые скрытые селения внушают своим шиноби. Они превращаются в кишки на земле, растоптанные сотнями ног и смешанные с грязью. Или в предсмертную агонию, которую испытывает очередной защитник своей деревни с дырой в груди. Если подумать, то именно так и выглядит мир шиноби: огромное поле, залитое кровью и заваленное телами, по которому ходят выжившие и собирают стонущих раненых. А потом по этому полю пройдутся чистенькие каге, спокойно пообщаются и что-то там решат. Мир шиноби без прикрас, что тут ещё сказать.

К слову, хокаге и мизукаге в тот день действительно встретились. И хотя повод был далёк от радостного, они всё же смогли поговорить и даже о чём-то договориться. Случайный союз, возникший на поле боя, и чудовищные потери, понесённые обеими деревнями, вынудили их подписать перемирие, после чего коноховцы и туманники больше не сражались. Немногим позже лишившиеся своего лидера облачники тоже вышли из войны, а между Конохой и Камнем всё было решено уже давно, когда Минато в одиночку остановил их продвижение в страну Огня. Оставалась лишь мелкая возня на границе на границе стран Огня и Ветра, которая тоже потихоньку затухала, так ни к чему и не приведя. Коноха и Песок остались при своих.

Так закончилась третья мировая война шиноби.

***где-то в стране Болот***

Ещё один шлепок по коже, и ещё один убитый комар. Акуми начинала тихо ненавидеть эту страну и готова была проклясть каждое её болото, кишащее тучами кровососов. Передвигаться по ней было сущим испытанием, потому что далеко не все деревья тут были пригодны для прыжков по ним, а если начать бежать по земле, то через сто метров ноги того и гляди застрянут в топкой жиже. А если не через сто, так через двести. Поэтому поиски Узумаки продвигались в прямом смысле с черепашьей скоростью.

Они двигались по месту, где сенсорика Акуми и Киары ранее зафиксировала появление нескольких человек. Но как и всегда, неизвестные появились из ниоткуда и пропали в никуда ещё до того, как они успели подойти. Мистика какая-то. У их с Киарой семьи были лучшие сенсорные способности во всём клане, что делало их одними из лучших сенсоров в мире, а тут такое. Акуми иногда казалось, что они выслеживали призраков, - и, судя по лицу Киары, она была не единственной, кто так думал.

Внезапно новое ощущение ворвалось в разум Узумаки. Завертев головой, она всполошилась и крикнула идущим впереди.

— Осторожно! Они...

Сен и Дзиро всё поняли без слов. В землю прямо перед их отрядом вонзилось несколько кунаев, предупреждая их продвижение вперёд, а среди деревьев замелькали тени. Эти неизвестные в очередной раз возникли буквально из воздуха, но теперь не где-то на переферии сенсорики, а прямо рядом с ними. И по ярким, пульсирующим очагам чакры было ясно - они готовы к бою.

Сен, Дзиро и Акуми встали спинами друг другу, окружив испуганную Киару, и приготовились отражать нападение.

Глава 39

Шелест перелистываемых страниц вновь прозвучал в тишине комнаты для собраний. Мио молча читала какую-то неизвестную мне книгу, одну из тех, которые члены клана иногда добывали в ближайшем городке, чтобы не умирать тут со скуки. Вроде бы какие-то исторические хроники, наверняка с элементами художественных преувеличений, как тут водится, да ещё и написанные классическим для местной литературы высокопарным слогом. Через который я совершенно не привык продираться, хоть и умел довольно прилично читать.

Несмотря на то, что Мио, как и остальные, регулярно что-то почитывали, я интереса к этим книжкам не проявлял, потому что давным давно понял, что представляет из себя художественная литература этого мира. В большинстве своём это либо жизнеописания всяких исторических личностей или родов, щедро сдобренные художественным вымыслом и приукрашиваниями, либо литература с религиозным, филосовским, или политическим уклоном, где автор рассуждает над результатами правления какого-то двора или даймё, либо поэзия. Ничего из вышеперечисленного мне не было интересно, а того, что я любил в прошлом мире, то есть фантастики и фэнтези, в этом мире не существовало. Единственное, что было из более-менее похожего - это маленький и своеобразный пласт приключенческой литературы, часто перекликающийся с исторической, но и всего-то. Может, самому сесть и что-то написать?

— Это действительно интересно? — от скуки спросил я у девушки.

— Не то чтобы, но читать можно, — ответила она, не отрываясь от книги.

— А по мне так скука смертная.

— Если тебе не нравится историческая литература, попроси что-нибудь у Киары.

Если бы на моём лице сейчас была улыбка, она бы мигом сползла при упоминании того чтива, которое предпочитала упомянутая девушка.

Все тут знали её вкусы. Читала она, если можно так выразиться, романтическую литературу. И чтобы охарактеризовать её всю, достаточно сказать, что типичным творцом в этом жанре был грёбаный Джирайя. Несколько его книжек из серии "Приди, Приди Рай" как-то раз попадали ко мне в руки и стали едва ли не самым большим моим разочарованием в этом мире. Я ведь помнил, как там в аниме персонажи отзывались о его книгах, поэтому ожидал увидеть какую-нибудь лёгкую порнушку с приключенческим уклоном, но вместо этого получил тонны описаний всяких манящих изгибов губ, фарфоровых холмов и прочих нефритовых стержней, за которыми ещё попробуй найди хоть что-то интересное. Самого, так сказать, процесса в этих книгах было крайне мало и описан он был крайне завуалированно. То ли цензура мешала фантазии саннина разгуляться, то ли нормы морали местного общества не позволяли ему писать слишком уж откровенно, однако я это чтиво бросил уже на второй странице, когда пролистал остальные и понял, что она вся такая.

Но всё же было видно, что Джирайя пытался создать что-то вроде эротического боевика про ниндзя под прикрытием, который собирает информацию и постоянно натыкается на женщин, желающих с ним совокупиться. Но получились какие-то "Пятьдесят оттенков серого" для мужиков, ей богу. В общем, мне не понравилось. И как по мне, самое нелепое тут не то, что всемирно известный шиноби это написал, а то, что согласно канону, Копирующий ниндзя, один из самых прославленных джонинов Конохи и ветеран войны, это читал...

— Нет уж, спасибо, — ответил я, стараясь прогнать из головы воспоминания и поспешил перевести тему. — Совсем не волнуешься перед встречей с родственниками? Я имею в виду, они хоть и Узумаки, но совершенно нам не знакомые.

Тут Мио, видимо, поняв, что я от неё не отстану, с недовольным видом захлопнула книгу и положила её себе на колени. Некоторая нервозность в ней всё же ощущалась, хоть она и старалась этого не показывать.

— Если и волнуюсь, то что с того? Они такие же Узумаки, как и мы, просто ещё незнакомые нам. Моего брата там не убили, а очень даже радушно приняли, как он сам сказал. И остальных тоже. А значит, всё уже предрешено: мы воссоединимся рано или поздно. Перед этим будут какие-нибудь переговоры, но тяжёлыми они быть не обещают. Так какой смысл нервничать?

— Когда ты связалась со мной, мне показалось, что твой голос был немного встревоженным.

— Меня это просто немного выбило из колеи, — закатила она глаза. — Столько лет провалов и вот так внезапно найти потерянных родственников...

Да, именно это и было причиной моего нахождения здесь. Буквально пару часов назад Мио связалась со мной через кольцо и сообщила, что экспедиция в страну Болот увенчалась успехом: группа её брата нашла потерянный анклав Узумаки. Никаких подробностей ни она, ни я пока не знали, знали лишь, что скоро там понадобится наше присутствие и чтобы я был готов перенести нас двоих в самое ближайшее время. Нужно, мол, познакомится.

На моё уточнение про риннеган, требуется мне его прятать или нет, Мио снова связалась с братом, после чего ответила, что нет, не стоит. Как я и думал. В нашем убежище про него и так все знают, так что было лучше рассказать им всё сразу.

А ещё, по словам Мио, Сен попросил меня захватить с собой "тот свиток", и я мгновенно понял, что он имел в виду. Тот самый свиток, содержимым которого я в приватной беседе окончательно убедил колебавшегося Сена и его окружение, что переезд в Дождь ничем не угрожает клану. Ему в принципе ничего больше не будет угрожать, если мы по максимуму используем содержимое этого свитка и при этом у нас всё получится. Конечно, то, что я предлагал, для мира шиноби было очень долгосрочным проектом, ведь в условиях постоянных войн было трудно планировать своё развитие на десятилетия вперёд. Однако даже если четвёртая война разразится раньше, чем мы доведём проект до конца, это было не страшно. На эту мировую войну у меня и так были большие планы, и если она пройдёт так, как надо, то развитию клана помешать не должна. И то, что меня попросили прихватить этот свиток, говорило о том, что ставки там очень высоки.

— И вообще, это ты сейчас должен волноваться, а не я, — сказала она, убрав локон за ухо. — Не мне ведь предстоит убеждать кучу незнакомых людей в том, что им нужно переехать в скрытую деревню Дождя.

— Насчёт этого не волнуйся. С этим, — я постучал двумя пальцами по свитку, — они не смогут отказать. Вас ведь я смог убедить?

— На твоё предложение было сложно ответить отказом.

Точнее, практически невозможно.

После этого наш маленький разговор сам собой сошёл на нет, Мио снова погрузилась в книгу, а я вновь принялся плевать в потолок.

Когда девушка с задумчивым видом приподняла руку с кольцом, я понял, что с ней связался брат. Он передал, что у него всё готово и что комитет по встрече нас ждёт, так что я взял её за руку и применил свою технику, переместившись к самому дальнему пронумерованному кунаю. Миг дезориентации от мгновенно сменившегося окружения быстро прошёл и мы обнаружили себя стоящими перед небольшим сборищем людей, в просторном деревянном доме. Осмотревшись вокруг, я сразу приметил отсутствие в нём окон, из-за чего солнечный свет проникал сюда только через узкие горизонтальные прорези под самой крышей, но зато вокруг нас стояли несколько чакра-светильников в виде длинных палочек на небольших плитках, наполнявших помещение мистическим синеватым свечением. Они давали достаточно света, поэтому я сразу смог найти среди присутствующих знакомое лица Сена, а вот остальные четверо были мне незнакомы.

— Приветствуем вас, — прозвучал голос одного из них, и я обратил своё внимание на говорившего.

Мужчина с коротким ёжиком волос и едва заметными морщинками вокруг глаз, который откровенно оценивающе рассматривал нас двоих. Особенно меня, да. Вон как прямо в глаза смотрит.

— Моё имя Рёта Узумаки, и я являюсь лидером нашего небольшого анклава. Это Цуарэ, моя дочь, — кивнул он на незнакомую нам Узумаки, что сидела справа от него.

Фигуристая девушка с приятными чертами лица и красиво переливающимися алыми волосами, выглядящая на двадцать пять-тридцать лет, с улыбкой склонила голову. Я, как и Мио, ответил ей тем же, но перед этим на миг смог оценить и парочку других её достоинств, виднеющихся в вырезе тёмной туники. Поглядеть, конечно, было на что, формами Цуарэ была далеко не обделена, однако я быстро отвёл взгляд, пока никто ничего не заметил.

— Это Као-сан и Нанасэ-сан, мои старейшины, — представил он ещё двоих людей, и мы с Мио ещё раз склонили головы, встретив два таких же кивка.

Као, кряжистый мужчина с предельно серьёзной миной на лице и чёрными от татуировок кистями, выглядел ровестником лидера, лет на пятьдесят, хотя, скорее всего, был старше. А вот сидевшая рядом с ним старушка с клубком седых волос на голове выглядела лет на восемьдесят, не меньше. С определением возраста у Узумаки, всегда было сложно.

– Из-за того, что у нас тут по большей части молодёжь, мы трое действительно являемся самыми старшими в нашем анклаве. И то нас едва хватает, чтобы следить за всеми буйными головами.

— Понимаю, — вставил своё слово Сен. — К счастью, у нас не так много людей, чтобы испытывать такие же проблемы. Сам я являюсь лидером не по старшинству, а по положению в семье.

В ответ на это Рёта важно кивнул.

— Это я уже понял, иначе бы вашим лидером являлись Дзиро или Акуми.

— Мио Узумаки, приятно встретиться с вами, — представилась Мио, прервав угрожавший затянуться диалог, и я тут же последовал её примеру.

— Нагато Узумаки.

После моего приветствия все взгляды в комнате обратились с девушки на меня. К подобному я уже был внутренне готов, поэтому смотрел прямо и не таясь, разглядывая лица новых знакомых. Заинтересованность на одних и недоверие у других прекрасно считал бы даже не разбирающийся в людях человек. Все они смотрели на меня, мысленно пытаясь добраться до секрета, скрытого за радиальным рисунком моих глаз.

Заминка длилась всего десяток секунд и могла бы продлиться и дольше, но Рёта, разглядывавший меня внимательней всех, первым прервал тишину.

— Действительно, похоже на риннеган, — задумчиво изрёк он. — Прямо как в старых легендах.

— А я и не поверила сперва... — вторила ему бабуля.

После этого наступили ещё пара секунд тишины, во время которых я ощущал себя зверушкой в зоопарке, но затем местный глава кашлянул и все как по команде перевели взгляд с меня куда-то в стороны.

— Что ж, — начал он, повернувшись к Сену, — для начала позвольте мне ещё раз принести извинения за холодную встречу. Даже в этих болотистых лесах нам умудряются доставлять проблемы, так что к гостям мы относимся настороженно.

— Мы всё понимаем, — невозмутимо ответил тот.

В ответ на это глава расплылся в удовлетворённой улыбке.

— Тогда с этим решили, — ответил он и обратил на нас с Мио свой полный доброжелательности взгляд. — Вашу историю мне уже кратко поведали, так что присаживайтесь. Время рассказать вам нашу.

Мы заняли места рядом с Сеном, который, в свою очередь, сидел в одном ряду со старейшинами и дочерью главы. Ни стульев, ни кресел, ни каких либо сидений в комнате, к слову, не было вообще, все сидели на коленях в позе сэйдза, как в старомодных жилищах. Комната вообще была предельно простой, лишь светильники были вокруг нас, да небольшое возвышение впереди, на которое сейчас и всходил глава. Встав на нём, как на сцене, он собирался поведать нам их историю.

Мужчина пустился в долгий рассказ о том, какими судьбами группа красноволосых оказалась здесь, посреди болот. И рассказ этот был долгим, начинаясь аж с побега с разрушенного острова. В целом, он напоминал уже знакомую мне историю: прятались, скитались, собирали выживших, за исключением того, что пятнадцати взрослым шиноби приходилось ещё и следить за гурьбой малолетних детей, чья эвакуация была приоритетом. Они действительно когда-то обитали в том скальном убежище в стране Мёда, которое мы нашли пустующим, но затем подозрительная активность Тумана в той местности заставила их залечь на дно, а затем и вовсе уйти дальше, вглубь материка.

— Из того убежища мы уходили с боями, — поведал нам Рёта после того, как я отметил, что мы видели то место, а затем его голос заметно помрачнел. — В одну из вылазок в ближайший городок Мияби нашей группе не повезло наткнуться на туманников, и как итог - один погибший и двое раненых. Было принято решение сниматься с места и уходить, но движение такой большой группой привлекло внимание врага, которого и так всполошила прошлая встреча. Поэтому некоторым из нас пришлось пожертвовать собой, чтобы прикрыть отход молодёжи. Тогда мы понесли самые тяжёлые потери со времён падения Узушио, и это... вызвало раскол в наших рядах.

Мужчина сделал драматичную паузу, мы же молчали и ждали, когда он продолжит.

— Некоторые из нас решили, что если мы продолжим лишь бегать и прятаться, то рано или поздно нас просто найдут и уничтожат. Даже самым гордым из нас пришлось признать, что всё то время, прошедшее с разрушения нашего дома, мы не развивались, не становились сильнее, а лишь бежали, стараясь сохранить остатки былого величия. И тогда четверо из нас решили, что этого недостаточно и призвали перейти к решительным действиям. А именно — захватить одну из малых скрытых деревень.

— Захватить деревню? — не удержалась от изумления Мио.

— Именно. Захватить, потому что за мирное вступление с нас бы абсолютно точно потребовали непомерную цену, учитывая, что все местные страны находятся в зоне влияния наших врагов. Историю с уничтожением Узушио слышали все и мало кто согласился бы навлечь на себя гнев Тумана и Облака за просто так. И хоть народ они тогда и взбаламутили, мы не поддались их настроениям и посчитали этот план слишком опасным. В случае неудачи последствия пали бы не только на нас, но и на то молодое поколение, которое мы пытались сберечь.

— И у вас хватило бы сил на штурм целой деревни? — снова раздалось слева от меня и я опять скосил взгляд на Мио. — Насколько я знаю, все лучшие бойцы клана погибли при штурме Узушио.

Ей ответили, но уже не глава, а та старушка, сидящая где-то за Сеном, и которую Рёта представил как Нанасэ.

— В этом и был весь вопрос, девочка. У нас много запасов печатей, есть хорошие бойцы, среди них даже есть те, кто в совершенстве освоил клановый стиль красной ветви. К тому же, у нас было бы время на планирование и подготовку. А в скрытой деревне Долины, на которую они нацелились, живёт всего около трёхсот шиноби. Большинство из них - бесклановые слабаки, а два небольших клана вряд ли стали бы большой проблемой. Но даже так мы понесли бы большие потери, поэтому и отклонили их план.

Под конец её голос наполнился печалью, а мы ничего не ответили, хотя уверен, что мои спутники сейчас прикидывали боевой потенциал клана. Скрытые деревни этого континента хоть и не отличались большой силой, но всё равно они являлись укреплёнными поселениями шиноби. Чтобы штурмовать их в лоб, нужно иметь силу, эквивалентную силе этой самой деревни, но в реальности атакующим потребовалось бы гораздо больше. Это ж сколько у них тут шиноби,что они всерьёз рассчитывали на успех? Или я недооцениваю их печати?

— Мы не поддержали их идею и они покинули нас, — продолжал вещать Рёта. — С тех пор прошло шесть лет и мы всё ещё живём здесь, посреди болот, а о них больше ничего не слышали. А потом мы встретили вас.

Глава закончил свой рассказ и приготовился отвечать на вопросы. Выходило, где-то на свободе бегает ещё как минимум четверо красноволосых, если ещё никто не сократил их количество. Полагаю, они оборвали связь с основной группой намерянно, чтобы никто на неё не вышел, если упадут на их след, а значит, занимаются они сейчас далеко не мирными делами. Только вот я понятия не имел, как можно вернуть былое величие, если вас всего четыре человека? Деревню такими силами не штурмануть, даже малую, а значит, они должны заниматься чем-то другим. Если, конечно, они всё ещё живы, а не лежат где-нибудь в земле, всякое может быть.

Изрядно озадаченный, Сен ещё пытался выспросить что-то про их примерное местоположение, но старший Узумаки не мог сказать ничего определённого. По его словам, отколыши могли быть где угодно, а искать их - пустая трата времени, учитывая скрывающие барьеры. Даже основной анклав мы нашли лишь благодаря знанию, где искать, а также везению напополам с упорством. Что уж говорить про нескольких человек, которые могли скрываться лучше и качественнее.

Когда обсуждения подошли к концу и двое лидеров умолкли, голос подала Цуарэ.

— Отец, обсудить все дела можно и потом. Остальные уже наверняка сгорают от нетерпения поприветствовать наших новых родственников. Когда мы их пустим?

— Уже топчутся у двери? — с усмешкой произнёс лидер, посмотрев на хлипкую с виду деревянную перегородку, а затем вновь перевёл взгляд на дочь. — Уже скоро, милая, осталось всего лишь одно дело, с которым нужно разобраться. Без лишних ушей.

Его взгляд скользнул на меня, а затем на Сена. Тот, мгновенно поняв, что от него требуется, поднялся со своего места и занял место "перед строем" рядом со вторым главой. Медленно обведя всех взглядом, он начал говорить.

— Мы уже обсуждали это с Рёта-саном с глазу на глаз и теперь пришло время обсудить это открыто. Наша часть клана Узумаки решила переехать в деревню Дождя и мы хотели бы, чтобы вы последовали за нами.

Трое человек сначала притихли, но почти сразу же оживились и на Сена посыпались вопросы из разряда "зачем" и "почему". И парню не оставалось ничего, кроме как подробно отвечать на них. Он рассказал и про мои приключения в Акацуки, и про свержение власти в Дожде, и вообще довольно часто произносил моё имя. Было невозможно рассказать про всё это, не рассказав хотя бы немножечко про Нагато Узумаки, и из реакции слушателей я понял, что обо мне до этого им было известно только то, что я обладаю риннеганом. Понимаю. Сен не стал бы выкладывать все подробности без нужды. Он и сейчас говорит достаточно сжато, избегая ненужных деталей.

— С помощью подконтрольных нам повстанцев...

А вот эта часть его речи заставила меня чуть скривиться. Повстанец, блин, подконтрольный.

— ...Мы смогли свергнуть Ханзо Саламандру и посадили в Дожде совершенно лояльное к нам правительство, — продолжал он, не обращая внимания на моё лицо. — Поэтому вступление не будет стоить нам абсолютно ничего. Скорее, они сами согласятся доплатить нам ради получения мастеров печатей в своём селении.

Я еле удержал себя от усмешки, слушая его слова. Сен говорил так, будто вся эта авантюра была целиком и полностью спланирована Узумаки, а Яхико теперь мне в рот заглядывает и на задних лапках прыгает. В реальности всё это было, конечно, не так, но если ты пытаешься убедить в чём-то других людей, можно где-то и приукрасить, а где-то и приврать. Ну и ладно. Пусть пока думают, что Дождь полностью в наших руках, это поможет им принять правильное решение.

— Но там рядом Коноха! Они уже предали нас однажды! — впервые подал голос Кио Узумаки, кряжистый, бородатый мужик с густыми бровями и сталью во взгляде.

Судя по всему, Коноха для него стояла где-то рядом с Туманом и Облаком, откровенными врагами.

— А если на нас опять нападут? Там ведь не только Коноха, но и Камень рядом! — а это уже подала голос старушка, Нанасэ, из чьих седин старость уже полностью вымыла знаменитый клановый цвет.

Я раздражённо закатил глаза. Нанасэ выглядела хоть и худоватой, но довольно крепкой на свой возраст, и что-то подсказывало мне, что она была как раз из того поколения, которое выросло в эпоху войны кланов и привыкшее мыслить исключительно категориями "наш великий клан" и " всё остальное быдло". В Кичиро, помнится, нечто такое тоже проглядывалось, но он был дипломатом и умел это скрывать. А главное, он ещё и умел смотреть на ситуацию под разными углами и пытался привить этот и навык мне.

Вот взять то же разрушение Узушио. От Сена, Мио, да и остальных обитателей убежища я слышал абсолютно одинаковую историю: две деревни напали, потому что захотели наших знаний и богатств, а Коноха-предатели не помогли. И вроде бы всё верно, ведь Кичиро позднее рассказывал мне почти такую же, да ещё и одаривал некоторых её участников крепкими эпитетами, как и всю их близкую родню. Вот только он поведал мне ещё и о том, как всю эту ситуацию видела Коноха. И хотя он ни разу её не оправдывал, он дал мне понимание того, как тогдашняя политическая ситуация привела к трагедии под названием "разрушение Узушио".

Разрушено оно было в начале второй мировой войны, которая началась в следствии итогов первой. А первая война шиноби была самой скоротечной и, наверное, самой глупой из всех, потому что завершилась тем, что у воюющих сторон тупо закончились деньги. По её окончании все деревни сделали великое открытие: когда все шиноби на фронте, некому выполнять миссии, а с даймё они тогда ещё так плотно не работали и дотаций от них не получали. Но не это главное. Главное то, что деревни Облака и Тумана тогда хотели отхватить жирный кусок от Конохи, но они не могли полностью против неё выложиться, потому что имели в своём тылу союзника этой самой Конохи — Узушио. Из-за своего удобного положения между этими деревнями Узумаки могли ударить на выбор хоть по Облаку, хоть по Туману, пока они были заняты Конохой. И те это понимали, поэтому вынуждены были держать у себя значительные силы для отражения возможного нападения. Силы, которые могли бы зарабатывать им победу на поле боя, но вынужденные сидеть в тылу. Так и прошла для красноволосых первая война — сидя в обороне, не нападая, но и не защищаясь ни от кого. Просто находились в состоянии боевой готовности.

А в это время Коноха кроваво и тяжело сражалась сразу на нескольких фронтах. Каждый день её шиноби рвали жилы, хоронили друзей и родственников, умирали и убивали сами, ожидая, когда же эта мясорубка закончится. В том числе и будущий третий хокаге Сарутоби Хирузен и его друг Шимура Данзо. И Кичиро хоть и не проговаривал этого прямо, но я живо представил себя на их месте. Был бы я благодарен союзнику за те пару сотен шиноби, которые выглядели как насмешка в условиях тотальной войны? Да, такова была политическая ситуация, Узумаки сдерживали их общих врагов, но эмоции и обиду нельзя так просто выкорчевать из души. Их просто злило то, что пока они со своими товарищами проливают кровь, их союзнички загорают на своём острове, "сдерживая" Туман и Облако. И когда этот Хирузен стал хокаге, а его друг занял высокий пост при нём, у них уже было сложившееся отношение к Узушио, и было оно далеко не положительным.

А итог всего этого вышел печальным. Когда началась вторая война, Туман и Облако не стали повторять ошибок первой и решили сразу же устранить помеху у себя в тылу, что и стало причиной уничтожения деревни Водоворота. А Коноха оказалась слишком "занята" и помогла только добровольцами из Сенджу и проживавших в ней Узумаки.

Только вот что толку от того, что я это всё понимаю? Старому поколению, потерявшему там дом и семью, этого не объяснишь. Эмоции, обида и застарелые страхи перевешивают всякие доводы об иной политической ситуации. Для этой бабули все окружающие деревни навсегда останутся самым большим страхом, а уж идея переехать в ту, которую окружают целых три великих, вообще должна ввергать её в ужас.

Но, к несчастью для них, именно в срединном положении деревни Дождя я вижу ключ к её будущему превращению в великую деревню. А ещё именно там правят мои друзья. Чтобы воплотить в жизнь всё намеченное мной, потребуется проделать огромную работу не только с деревней и страной Дождя, но и со всем регионом, но это уже уже моя проблема, а не наших слушателей.

Сен дождался, когда взволнованные и возмущённые голоса смолкнут, и заговорил.

— Я понимаю ваши опасения, но среди нас троих есть человек, способный их развеять, — сказал он, посмотрев на меня. — Именно он устроил свержение власти в Дожде и лично сражался с Ханзо Саламандрой ради нашего общего будущего. Благодаря ему у нас сейчас есть надежда на то, что наш клан вновь поднимет голову и возродится. Его имя Нагато Узумаки, и у него тоже есть, что вам сказать.

Поняв, что настал мой выход, я поднялся со своего места и под многочисленными взглядами побрёл на импровизированную сцену, с которой уже сходил Сен. Секундный обмен взглядами, и вот я уже стою и оглядываю приготовившуюся внимать публику. Десяток секунд я осматривал притихший зал и, а затем начал произносить свою заранее отрепетированную речь.

— Прежде чем начать, я попрошу вас набраться терпения, потому что мой рассказ будет долгим. Сен уже рассказал вам про риннеган и я не буду повторяться. Скажу лишь, что мои глаза, они... не совсем мои. Раньше они принадлежали шиноби, о котором вы наверняка слышали. Учиха Мадара. Именно он пробудил тот риннеган, который сейчас в моих глазницах, а потом пересадил его мне в глубоком детстве.

Здесь я выдержал паузу, но ожидаемого взрыва вопросов и восклицаний не произошло. Все выглядели ошарашенными, и лишь Рёта спустя пару секунд задал закономерный вопрос.

— Но ведь Учиха Мадара...

— Выжил, когда все поверили, что он мёртв. Подстроил свою смерть. Чтобы не вникать в ненужные детали, просто скажу, что он был обманут существом настолько же древним, как и сам Мудрец Шести Путей, и задумал погрузить мир в вечную иллюзию. Я же был лишь пешкой в его планах. Но волею небес, а возможно и самого Шинигами, я прозрел его планы, с самого детства начав видеть во снах образы прошлого и будущего. Его план и все его помысли стали ясны для меня, и благодаря этому я смог подловить и уничтожить как его самого, так и того, кто его контролировал.

Я замолчал, дав слушателям время переварить услышанное. Судя по их озадаченным, а у кого-то и шокированным лицам, им это было нужно — не каждый день на них вываливают информацию про Мадару, риннеган и конец света. И было бы наивно полагать, что все мне поверят наслово.

— Ну и история... — произнесла старушка, явно находясь в прострации.

И ей тут же басовито вторил Кио.

— Больше тумана напустил! Я уже сказал себе, что не поверю в риннеган, пока не увижу его в действии своими глазами, а ты нам ещё и про Мадару рассказываешь? Да это же чушь!

— Та часть про провидение звучит не так уж и невероятно, — внезапно прервал его лидер, собрав на себе взгляды остальных. — Шинигами-сама иногда посылал видения своим жрецам, правда, чаще всего это были видения смерти. Но, как ни странно, в это поверить легче, чем во всё остальное. Скажите, Нагато-сан, ваши родители случайно не имели отношения к белой ветви?

— На сколько я знаю, нет, — отозвался я, хотя самом деле понятия не имел.

Моим знакомым Узумаки имена родителей Нагато ничего не говорили, они лишь выражали удивление, что те почему-то жили в стране Дождя ещё до падения Водоворота. Был вариант глубоко внедрённых разведчиков, но это уже никак не проверить.

— Так вот, — продолжал я. — Как я уже говорил, мне являлись картины как прошлого так и будущего, и частично из них, а частично из головы самого Учихи, я узнал предысторию нашего мира. Знаете ли вы, что у Мудреца Шести Путей были сыновья?

— Индра и Ашура, — ответил мне Рёта, и я удовлетворённо кивнул.

— Прародители кланов Учиха и Сенджу, верно. В общем, чакра этих двоих на протяжении поколений перерождалась в членах кланов Учиха и Сенджу, и последними их реинкарнациями были Мадара и Хаширама. Именно Мадаре через клановую плиту Учих было открыто, что тот, кто хочет получить риннеган, должен смешать в себе силы Индры и Ашуры. И Мадара сделал это, пересадил себе часть плоти Хаширамы, которую добыл в битве, а затем медетировал на протяжении десятилетий, пока не пробудил риннеган. А это означает, что теоретически пробудить его может любой, кто смешает в себе чакру Индры и Ашуры. А теперь настало время самого главного .

С этими словами я поднял перед собой тот свиток, что всё это время держал в руке.

— В этом свитке находится тело Мадары Учихи. Клетки Хаширамы у нас тоже есть и в достаточном количестве. Если клан Узумаки найдёт несколько добровольцев, согласных потратить долгие годы на пробуждение риннегана, то он может не просто воскреснуть, он может стать сильнейшим в мире шиноби!

На этих словах все находящееся в комнате предметы — светильники и немногочисленная мебель, воспарили в воздух. Конечно, было бы зрелищнее, если бы тут не было так пустовато, но и это возымело эффект. Бывалые шиноби стали взбудораженно оглядываться по сторонам, но Сен и Мио сидели спокойно, будто ничего особого и не происходит.

— Закон всемирного тяготения, законы чакры, даже законы жизни и смерти — всё это склонится перед истинным владельцем риннегана. Тем, кто пробудит его сам. И я считаю, что риннеганов у нас должно быть как можно больше.

На этих словах я отпустил технику и вещи с грохотом упали на пол. Светильники, даже опрокинутые набок, продолжали заливать комнату голубоватым свечением, а слушатели, выдержав несколько секунд тишины, возбуждённо заголосили. Вот теперь я нисколечки не сомневался в том, какой ответ получу. Целью всего этого было убедить их, что если они последуют за мной, то получат такую силу, что никакие враги им больше не будут страшны. Ведь риннеган это, по сути, ключ к мировому господству, особенно если таких глаз несколько, но тут у меня более долгоиграющий замысел. Хотя я толком и не смотрел Боруто, я помнил про возможное нашествие инопланетян. Если в этом мире существует Кагуя, значит, где-то может быть и её родня, и встречать их, если они вдруг пожалуют, лучше во всеоружии. И это уже не только моя проблема, а общая, поэтому пусть тоже впахивают.

— Но скажу сразу, что занятие это не для всех. Тому, кто решится пробудить риннеган, придётся медетировать минимум по пять часов в день и даже тогда результат будет в лучшем случае через пару десятков лет, а в худшем... через много десятков. Поэтому нужны терпеливые и трудолюбивые люди, кто угодно тут не подойдёт. Идеально подошли бы те, кому не нужно будет ходить на миссии и кто может позволить себе уделять достаточно времени медитациям. То есть, кто-то, близкий по возрасту и статусу к вам, глава. С другой стороны подошли бы и те, кто помоложе, чтобы и сами успели попользоваться риннеганом на пике своих сил, прежде, чем его кому-то пересадят. Пересаживать ткани детям может быть опасно, но тут уж решать вам. А также нужен будет хороший ирьёнин, который сделает пересадку и будет следить за ними в дальнейшем. У нас такого нет, поэтому тут мы полагаемся на вас.

Закончив со своей речью, я стал дожидаться их положительного ответа. Двое желающих с нашей стороны уже давно были готовы - это Сен и Кота, двенадцатилетний мальчик, который подрастал в семье, живущей в убежище. Сен вызвался потому, что и дальше планировал был лидером и смог бы уделять достаточно времени медетациям и упражнениям, а Коту одобрили потому, что он только-только начал считаться шиноби и ещё не поздно было исключить его из пула бойцов клана, чтобы в ближайшие пару десятилетий ничто не мешало ему заниматься необходимыми каждодневными практиками. Согласие обоих уже было получено.

— А ты можешь дать гарантию, что все добровольцы таким образом смогут пробудить риннеган? — спросила старейшина Нанасэ. — Ты ведь, по сути, просишь нас подвергнуть наших людей эксперименту.

— Железной гарантии, что они пробудят риннеган, нет, — честно ответил я. — Но Мадара пробудил его именно таким образом. Это всё, что я знаю.

Как верно заметила старушка, это был эксперимент, и, возможно даже опасный. Но учитывая, какой результат можно получить, многие жадные до силы шиноби пошли бы на него, даже если шанс на успех был бы всего один процент. На самом же деле, я не мог дать не то, что стопроцентной, а даже десятипроцентной вероятности, что хотя бы у одного из испытуемых это получится, но им об этом знать не стоит. Даже если ничего не получится, то они узнают об этом только через пару десятков лет, когда уже прочно осядут в Дожде, а это мне и нужно.

— То есть, ты хочешь, чтобы мы несколько десятков лет сидели в деревне Дождя, пробуждая этот сказочный риннеган без гарантированного шанса на успех? А если нас всех уничтожат раньше? — подал голос Као.

— А я вам на что? — резко ответил я, раздражённый тоном старейшины. — В моих глазницах он уже есть. Кто станет вашим врагом — станет моим врагом. Биджу, каге, хоть целая армия — я сражусь с ними и выйду победителем!

Эти слова заставили всех потрясённо замолчать. Такое сильное заявление лучше, конечно, не проверять, но даже если они решат, что я просто самонадеянный выскочка, я всегда готов был доходчиво объяснить им всю глубину их заблуждений. Хоть один на один, хоть один против трёх — у них не будет и шанса, если я не стану сдерживаться.

— Нам... нужно посоветоваться, — выдал Рёта после непродолжительного молчания, на что его дочь настолько резко дёрнула головой в его сторону, что алый хвост волос перекинулся со спины на грудь

— А что тут обсуждать, отец? Нам предлагают силу практически задаром, и не кто-нибудь, а наш соклановец!

Цуарэ хотела сказать что-то ещё, но практически пылающие взгляды от отца и бабки заставили её прикусить язык.

Глава вновь повернулся ко мне и заговорил прежним тоном.

— Мы посовещаемся и вынесем своё решение, но это будет позже. Сейчас же давайте отложим все дела и как следует отпразднуем наше воссоединение! А то чувствую, что Руя с остальными скоро начнут взламывать барьер.

Подчиняясь его жесту, его дочь подошла к двери и мимолётно использовав чакру, открыла её, с чего, собственно, и началась публичная часть мероприятия. В комнату валом повалили красноволосые люди и от такого внимания мне, как и Сену с Мио, тут же стало не по себе. В большей степени мне, конечно, потому что слухи про риннеган уже давным давно разошлись. Ничего особо важного для широкой публики он не выдал, а просто обмолвился, что, мол, да, есть у нас такой вот Узумаки с риннеганом. Уродился, что поделаешь. И для всех остальных следовало пока поддерживать именно эту легенду.

Вечер этого дня обещал вылиться в грандиозную попойку, но до неё ещё было время, а пока что мы с моими спутниками знакомились с остальными и старались запомнить десятки новых имён. По моим подсчётам, всего в этом анклаве было около двадцати пяти-тридцати человек, и большинство из них действительно были моложе нас с Мио лет так на пять. Не все, конечно. Были люди и нашего возраста, и постарше, как Сен, но было видно, что из Водоворота в первую очередь эвакуировали почти что грудных младенцев, а потом уже всех остальных.

Я уже смирился с тем, что сегодня мне придётся работать фокусником, потому что всем было чрезвычайно интересно увидеть легендарные глаза в деле, и я работал им, что уж тут поделать. Кто-то просил показать телекинез, кто-то на бой вызывал, кто-то, начитавшись сказок про Мудреца, спрашивал, могу ли я воскрешать людей. Приходилось их разочаровывать, ведь высшие техники риннегана мне пока недоступны, хотя и было понятно, что спрашивают это из-за своих погибших родственников.

Когда солнце уже начинало клониться к закату, небольшая толпа вместе со мной и одним особенно неугомонным подростком вывалила на улицу, чтобы слегка размяться. Тут я впервые смог как следует оценить место обитания этих Узумаки. Это была деревенька в несколько десятков домов, стоящая посреди болот. При этом высокая трава и кривые деревья, торчащие из не вызывающей доверия почвы, стояли на определённом расстоянии от домиков, а вокруг нас была вполне себе обычная земля. Очевидно, не обошлось без земляных техник, вон, даже площадку для спаррингов себе сделали. К ней мы сейчас и направлялись.

Первым против меня встал парень чуть помоложе меня самого, у которого из всех подсумков торчали небольшие свитки. Когда начался бой, я первым же делом запустил в него простой огненной техникой и ничуть не удивился, когда он не стал уклоняться, а вместо этого одним отточенным движением растянул перед собой один из свитков. Моя техника исчезла в нём, а на самом свитке появился иероглиф "Огонь". С подобным я уже сталкивался, потому что много сражался и с Хиро и со всеми остальными, поэтому уже знал, как действовать.

Следующей моей техникой были каменные колья, и от них он уже был вынужден уворачиваться. Я ожидал, что он пойдёт на сближение, но нет: просто скакал, как сайгак, по площадке, изредка посылая в меня простенькие техники и острое железо. Притянуть его было делом двух секунд, но вместо этого я кинул ему под ноги кунай, от которого он ожидаемо отпрыгнул, но не ожидал, что в следующую секунду я появлюсь прямо перед ним. Не готовый к схватке тайдзюцу, он тут же пропустил два удара в корпус, а последний, прямой в нос, отправил его в отключку. Будет уроком, что даже если ты вёрткий и у тебя куча свитков, тебя всё равно могут достать.

Следующим вышел парень моего возраста по имени Руйя, и по стилю боя он полностью отличался от моего прошлого противника. Он сразу же пошёл на сближение со мной и я не стал отказываться от схватки тайдзюцу. Хотя мог бы просто оттолкнуть его гравитацией, но где же тут веселье? И вот он уже показал мне кое-что интересное, а именно - боевой стиль красной ветви. С ладонями вместо кулаков, он противостоял моей отточенной тысячами клонов технике, из-за чего каждое моё движение было близко к идеалу. Если в чём-то клоны мне и помогли, то именно в этом: дрался я теперь дико технично. Но в какой-то момент, рукой отведя его выпад в сторону, я вдруг застыл. Руйя тут же обозначил мне удар в горло, после чего прикоснулся к моей руке и я снова мог двигаться.

— Это что, парализующая печать? — кивнул я на его руку, на которой виднелись характерные символы.

Он поднял её и задрал рукав, показав полностью исписанное предплечье. Ну да, она и есть. Я ведь сразу обратил внимание на его исписанные руки и странный стиль тайдзюцу с ладонями вместо кулаков, и всё равно решил смахнуться в ближнем бою.

— Да, она самая. Тебе не надо было сближаться со мной с самого начала.

Ну, я бы знал об этом, если бы хоть кто-нибудь из моих знакомых Узумаки практиковал такой стиль. Но даже разбирающийся в печатях Хиро не умел проставлять их на людях одним касанием. Конечно, высосать чакру из парализующей печати для меня было делом времени, но в том-то и дело, что в реальном бою этот Руйя времени противникам давать не будет. Снести человеку голову - это полсекунды, не больше.

Остальных противников я уже к себе не подпускал, просто расшвыривая их отталкиванием, отчего спаринги стали просто скучными. По крайней мере для меня, потому что моим противникам, кажется, было весело. А потом к нам вообще вышли Акуми с Дзиро и принялись показывать молодым, что такое боевая ветвь.

В целом, сразиться с умеющими в печати шиноби было поучительно. Теперь я знал, что мастер фуин, особенно если он упакован своими печатями по самое горло, был крайне опасным противником. Как бы Акуми с Дзиро не валяли их сейчас по земле, решала не только сила и опыт, но также и подготовка и заготовленные секреты, а с этим у более молодых было получше.

После этих забав я, разумеется, порасспрашивал немного парней про это их боевое фуиндзюцу, и они охотно об этом рассказали. Снова продемонстрировав свою руку, Руйя пояснил, что печать с нужным свойством, в его случае парализации, выгравировывалась на ладонях, а затем в нужный момент импульсом чакры проставлялась там, где желал пользователь. Удобно. Особенно, когда у тебя есть две руки, как у этого Руйи: из одной ладони он мог распечатывать кунаи, которые вылетали как от хорошего броска, а на второй у него была парализация. Причём срабатывала она не на нём, а на том, кого он коснётся, и всё благодаря остальным, уточняющим фуин. Он показал и их, охотно скинув своё хаори. Причудливая вязь символов, похожая на татуировки, тянулись от его кисти до самого плеча. Выглядело впечатляюще.

— Это ещё что, — сказал тот, накидывая обратно хаори. — Ты ещё нашего учителя не видел. Вот Као-сан — настоящий мастер боевого фуиндзюцу, не то что мы. Он самый сильный боец у нас тут, наравне с главой.

Про обучение этому самому фуин я не стал даже спрашивать ‐ не для того ведь красная ветвь считается самой крутой в этом отношении, чтобы раздавать свои знания посторонним. Но внезапно Руйя сам мне это предложил, сказав, что подтянуть новичка не так уж и сложно, и я не стал отказываться. До фуин у меня всё как-то не доходили руки, а тут ещё и сами предложили.

День новых знакомств плавно перерос в вечер и частично в ночь попойки. Саке текло рекой, еда жралась как не в себя, а на следующий день, когда все важные персоны более менее оклемались, началась вторая часть важной встречи, с теми же самыми участниками. Мы с Сеном и Мио сидели на том же месте, а перед нами были лидер местных Узумаки и его старейшины с немного помятыми лицами. Сейчас они объявят нам о важном решении.

— Мы согласны, — сказал Рёта, на что никто из нас троих не выказал удивления.

Ну ещё бы они были не согласны.

— Мы согласны предоставить как ирьёнина, так и семерых подходящих человек.

— Нужно только двое, максимум трое, — пояснил я. — Дело в том, что Мадара на момент своей смерти представлял собой обтянутый кожей скелет. Материала там будет где-то на четырёх человек, если пересаживать не мизерными кусочками. От нас уже есть два кандидата, требуется ещё два от вас.

А ещё, возможно, будет и пятый кандидат, если эти четверо нормально перенесут пересадку. Для этого я отрезал от Мадары специальный кусочек и спрятал его в отдельном свитке, так что материала реально было мало.

— Понятно. Как часто нужны будут консультации ирьёнина?

— Думаю, что обследования раз в месяц будет достаточно. Ваши добровольцы всё равно будут жить с вами, а нашим смогу помочь и я, если вдруг что-то случится. В крайнем случае, переправлю к вам.

На этих словах я уловил на себе пару недоверчивых взглядов, и очень даже зря. Уж в чём такой ирьёнин-недоучка, как я, мог быть уверен, так это в своей способности удалить из тела не приживающийся кусок плоти. Тут Сен с Котой могли быть спокойны за свою судьбу, как и родители последнего. Они не сразу дали своё согласие на этот, по сути, эксперимент, и лишь обещание, что их ребёнок станет одним из сильнейших шиноби в мире, вкупе с энтузиазмом самого мальца, смогли вытянуть из них согласие. Самого Коту вообще оказалось довольно легко замотивировать: достаточно было сказать, что в будущем он станут такими же сильным, как Нагато, и вот он уже пылает энтузиазмом. Даже с младшей сестрёнкой подрался за право быть местным Франкенштейном. Настоящий Узумаки, блин. Оставалось только найти нормального ирьёнина, способного сделать пересадку тканей.

Встреча закончилось хорошо и мы разошлись, довольные друг другом. Перед отбытием назад мы все дружно прикончили остатки алкоголя, я ещё раз пообещал Руйе заглянуть к ним как-нибудь ради изучения фуин, после чего все гости перенеслись домой. К сожалению, о полноценном воссоединении речи пока не идёт, наши на болото не переедут, а в убежище просто не хватит на всех места. Так что этот вопрос отодвинули до того времени, когда все соберутся переезжать в Дождь. А когда это произойдёт, то уже можно будет полноценно заявить о том, что клан Узумаки воскрес из мёртвых. А там, кто знает, может быть, к нам ещё кто-нибудь прибьётся.

***

Изао Нара, глава аналитического отдела Конохи, в последний раз сверял содержимое папки, которая уже завтра утром ляжет на стол хокаге. Трое его аналитиков на протяжении недели проверяли, соотносили и структурировали доступную им информацию по организации Затмение, и вот теперь он держал в руках результат их работы.

Эта организация привлекала всё больше и больше внимания в последнее время, а всё из-за невероятной истории успеха их единственного клиента — гильдии Ямагаты. Эта небольшая торговая гильдия из страны Дождя уже который месяц мощнейшим демпингом выдавливает крупнейшее объединение торговцев страны Молний из страны Снега, и вот вот грозила сделать то же самое и с их главной гильдией.

Изао и ранее доводилось слышать об этих торговцах. Как тут не слышать, если даймё Огня уже который месяц слал хокаге слезливые письма о том, что его торговцев несправедливо ущемляют. Но тогда шла война и всем было, мягко говоря, не до них. А вот теперь, когда с ней было покончено, можно было обратить внимание и на более мелкие проблемы, вроде этой. Так что аналитическому отделу было поручено в течении недели предоставить выкладку о деятельности этой гильдии Ямагаты.

И кое-что интересное по ней было: созданная незадолго до основания скрытых деревень, эта гильдия никогда не претендовала на что-то большее, чем родная Ямагата, но после переворота в Дожде всё изменилось. Внезапно они решили выйти на продовольственный рынок страны Снега, да так, что просто выдавили с него всех конкурентов, предоставив местным перекупщикам самые низкие цены. И только начав разбираться в вопросе, его люди быстро пришли к выводу, что внимания стоят не сами торговцы, а те, кто за ними стоит.

Частная наёмническая организация Затмение дала о себе знать вскоре после прошедшего в Дожде переворота, устроенного Акацуки, а Ямагатская гильдия, тоже расположенная в Дожде, были их первыми клиентами. И тут даже не нужно быть аналитиком, чтобы заподозрить связь между этими событиями. Стекавшаяся в их отдел информация от разведчиков как раз подтверждала это: в Затмении присутствовало как минимум двое бывших членов Акацуки, так что в отчёте было отражено, что управляет ими, скорее всего, один из их бывших командиров. Также предполагается, но не подтверждено, что за Затмением опосредованно стоит Дождь в лице Яхико Амено. Это версия нуждалась в дальнейшей проверке, но Изао всё равно решил включить её в отчёт - хокаге должен иметь в виду все возможные варианты.

А вот что выяснить не удалось, так это то, как эта гильдия перевозит свой товар с страну Снега. И это было самым странным. Они не нанимали кораблей, не снаряжали караваны. Разведчики быстро выяснили все их торговые маршруты, и ни один из них не вёл в страну Снега. Рис со специями с ярмарок в Китацучи просто каким-то образом оказывался в Коритейчи, и это наводило на нехорошие мысли.

Тут было два возможных варианта и оба они предполагали активное участие шиноби а работе гильдии: либо товар незаметно перевозили вещевыми свитками, либо кто-то из них обладал техникой мгновенного перемещения и занимался транспортировкой сам.

Против первой версии говорило то, что обычно шиноби ценили свой труд и даже за подобную миссию требовали бы соответствующей оплаты, которая вышла бы не сильно меньше найма повозок и кораблей. Разве что среди них завелись альтруисты. Вторая же предполагала, что у кого-то из этих бывших Акацуки был аналог техники второго хокаге, а то и вовсе сама эта техника, что звучало ещё более невероятно.

Но аналитик был обязан просчитывать все возможные варианты. Допустим, верно второе предположение. Тогда у них опять появлялось два возможных варианта: либо где-то был неизвестный гений, который создал эту технику сам, либо её выкрали у Конохи. Гения можно было бы переманить или устранить, а вот вора требовалось устранять, и как можно скорее. И думая о том, кто из бывших Акацуки мог бы быть вором, на ум приходил только один связанный с ними шиноби, гостивший в Конохе и унёсший из неё целую библиотеку по фуиндзюцу. И тоже, кстати, неизвестным образом.

В любом случае, крайний срок, установленный хокаге, истекал уже завтра. Завтра начальство побежит проверять свиток хокаге, а потом будет принимать решение, исходя из того, что нарыла разведка и обдумали аналитики. А его работа на этом была окончена.

Глава 40

— Всё взяли? — спросил я у четырёх членов Затмения, выстроившихся передо мной в шеренгу.

Их лица хоть и были уже привычно хмурыми и напряжёнными, но глаза у многих светились радостью от скорого возвращения домой. Даже не учитывая вечный снег и холодрыгу, эти пять месяцев для них были совсем не простыми. Пришлось даже немного повоевать.

Прибывавший в особо приподнятом настроении Кента шутливо вытянулся и отрапортовал, как на докладе.

— Так точно. Готовы к отбытию, босс!

Это вызвало скупые улыбки у остальных, уже привыкших к поведению своего товарища, я же пропустил это мимо ушей. Как показывала практика, в каждом боевом коллективе должен быть свой весельчак, без него боевым коллективам трудно. Да и со стрессом лучше справляться с помощью глупых шуток, чем алкоголем или ещё чем похуже, так что если он хочет быть этаким Василием Тёркиным — путь будет. Главное, что шиноби хороший.

— Мы-то готовы, только вот с Кёсуке как-то нехорошо получается, — сказал вдруг Киё. — Остаётся здесь, пока мы будем отдыхать.

— Понимаю, но так надо, — ответил я и обвёл ребят взглядом. — Над новенькими должен быть старший. Когда Пакура вступит в наши ряды, она его тут же заменит.

Я это уже говорил, но мне не трудно и повторить, тем более, что их явно немножко грызла совесть за то, что они бросают тут своего друга. Они все находились тут уже достаточно долго, мечтая об отдыхе, и вот четверо его дождались, а Кёсуке всё ещё нет. Ему предстоит следить и наставлять троих новеньких, присоединившихся к нам после того, как мы пустили слух по Коритейчи и окрестностям, что набираем людей.

Это были три брата с какой-то мутной историей жизни, в которой нашлось место и грабежам мелких феодалов в стране Чая, и работа на какого-то богача, который их потом подставил и кинул, и, в последствии, жалкому существованию здесь, перебиваясь мелкими заработками. Сами они были родом отсюда же, из страны Снега. Из какой-то богом забытой деревеньки, названия которой я уже и вспомнить не мог. Их отец, вроде как, был из местной скрытой деревни, а мать жила в одной из мелких деревенек. Он периодически виделся с ними, когда удавалось отлучаться из селения, но забрать их с собой не мог, так как был женат, но зато начал в тайне учить искусству шиноби. Из-за нерегулярных визитов он не мог как следует контролировать их обучение, но этого хватало для того, чтобы к одиннадцати-двенадцатии годам они трое начали представлять из себя нечто отдалённо похожее на шиноби. А потом он пропал. Просто перестал приходить, а троица так и не смогла выяснить, что с ним произошло. Вскоре после этого в глубокой горячке умерла их мать, и братья, оставшись сиротами, пошли на вольные хлеба. И там уже жизнь помотала их основательно, не раз ставя на грань, но и многому научив, как они сами говорили.

Всё это я выяснил у них во время тщательных раздельных допросов, и разумеется, вместе с Королём Ада. И они ни разу не солгали за весь свой рассказ, а также удовлетворительно ответили на все мои вопросы. И это было весьма похвально, потому что буквально за две недели до этого один кандидат в наши бравые ряды лишился языка, когда я спросил его про шпионаж в пользу других деревень. Допросы с пристрастием, так сказать. Жаль только, что с помощью этого нельзя было выяснить, кто нами заинтересовался.

Вобщем, пацаны были хоть и не без изъянов, но мне понравились и я одобрил их кандидатуры. Всё равно именно таким контингентом нам и предстояло довольствоваться в будущем, так что уже на следующий день они поступили в распоряжение Кёсуке, которого я сделал главным в моё отсутствие. Теперь проверить новичков должен был он. Поэтому, как только выдалась возможность, мы оставили в гильдии своих клонов и удалились подальше от города, выискивая какое-нибудь неприметное место. Но вскоре оказалось, что все окрестности города выглядели абсолютно одинаково — открытая ровная местность, так что спустя полчаса поисков мы плюнули на это и просто расчистили одно из полей от метрового слоя снега. Там и приступили к проверке.

Разумеется, это были бои один на один. Мои парни по очереди бились против новеньких в полный контакт и выиграли три боя из трёх. Иного я и не ожидал. Хоть и тёртые и многоопытные, братья всё равно были недоучками. Движениям не хватало отточенности, техника хромала на обе ноги, в скорости они тоже уступали моим бойцам, но кое-что интересное они всё же показали.

— Это ещё что? — спросил Кёсуке, следя за боем старшего, Фуроды, против Киё.

И не у него одного возник такой вопрос. Пропустив удар по рёбрам и поперхнувшись — всё же Киё был неслабым рукопашником, Фурода, хоть и неумело, но использовал импульс чужого удара, чтобы немного уйти в сторону и сложил две печати. Опускавшиеся с неба снежинки вдруг стали его оружием, заострились, и вихрем закружились вокруг его противника, мгновенно нанеся тому массу неприятных царапин и заставив закрыть руками лицо. И хотя толстая зимняя одежда и принимала на себя часть урона, такими темпами очень скоро она превратится в лохмотья и ему будет совсем тяжко.

— Это Колкий вихрь. Довольно простая техника, — пояснил ему младший Фудо.

— Но он управляет снегом. Это что, улучшенный геном?

Пока Киё метался по полю боя, пытаясь избавиться от надоедливых снежинок, я прислушивался к их разговору. Как обладатель стихии лавы, Кёсуке прекрасно знал, насколько мощными могут быть комбинированные стихии. Если бы он направил свою чакру в бумагу для определения стихии, она показала бы огонь и землю в равной пропорции, что и даёт ему лаву. Также я знал, что равное соотношение воды и ветра давало лёд, как у Юки, но не снег.

— Геном? — удивился тот. — Мы не считаем это геномом. Для этого нужна только склонность к воде, нам всем она досталась от папаши. В деревне Снега многие так могут. У здешних ниндзя вообще многие техники завязаны на снег, по-другому тут никак.

Тем временем Киё, которому, видимо, всё надоело, плюнул на возможные порезы, убрал руки от лица и сложил их в знакомые мне печати. Их его рта вырвался огромный столб огня и он обдал им всё вокруг себя, чуть не задев нас. Снежинки вокруг него растаяли и он, злой как чёрт, начал стремительно сближаться с Фуродой. Бой закончился спустя пол минуты, посечённым лицом у одного и глубоким нокаутом второго. После этого выглялящий как оборванец Киё присоединился к нам, огрызаясь на насмешки, а братья начали откачивать Фуроду.

Младший тоже кое-то умел, и тоже связанное со снегом. Техника полуразумных снежных клонов могла быть полезной для тех, кто не мог использовать теневых из-за недостаточно крупного резерва. Я к таким, конечно, не относился.

В общем, новички были признаны перспективными и были переданы остальным для того, чтобы те подтянули их до своего уровня. И они периодически занимались их тренировками, но сегодня им было не до того. Сегодня они собирались домой и думали далеко не о том, как бы ещё погонять салаг.

Без лишних слов они ухватили меня кто за кисть, кто за запястье, и я перенёс нас в Горный оплот, в наше новое и свежеотреставрированное обиталище. Раньше оно называлось Крепость Затмения и могло бы продолжать так называться, вот только Пакура это название почему-то не оценила. Сказала, что оно слишком банальное и лучше его поменять, пока не прижилось. В ответ на это я посоветовал ей сначала вступить в это самое Затмение, прежде чем раздавать его лидеру советы, но её внезапно поддержали остальные. Кто-то даже вспомнил, как эта крепость называлась в эпоху воюющих кланов, и все решили, что название Горный Оплот подходил ей гораздо больше, чем Крепость Затмения. Я же против общего мнения идти не стал и сдался, тоже решив, что раз уж крепость стоит на горе, то такое название будет для неё более подходящим. Да и звучит как-то поэтичнее.

— Ууух! Ну наконец-то! — вокликнул Киё, оглядываяь по сторонам. — Это наша новая штаб-квартира?

— Мрачновато тут как-то...

— Да плевать! Главное, что мы дома и теперь можем оттянуться, как следует. Не зря ведь мы там пять месяцев задницы морозили, а?

На этих словах Кента хитро прищурился и похлопал себя по поясной сумке.

— Да на это можно неделями кутить! — воскликнул он, улыбаясь и чуть ли не пища от удовольствия. — Ну, кто со мной?

Пара человек ответили ему похожими улыбками. Киё решил сначала отдохнуть или, считай, отоспаться пару дней, но намерения большинства были ясны. И пока не стало слишком поздно, я решил напомнить им о правилах, которых должен придерживаться пустившийся в загул шиноби.

— Кто намерен пить и шляться по бабам — делайте это исключительно в деревне Дождя, — сказал я, и несколько человек ответили мне понимающими кивками. — В остальном я вас не ограничиваю. Постарайтесь не промотать всё разом, и через неделю чтобы все были в строю и в боеспособном состоянии.

— Есть, — лениво козырнул Киё и члены Затмения начали расходиться.

Благодаря тому, что гильдия в последнее время начала неплохо подниматься, а Затмение из-за активных боевых действий вынуждено было повысить цену своих услуг, в карманах моих ребят скопилась довольно-таки кругленькая сумма. Многие из них ещё никогда не держали в руках столько денег за раз и испытывали вполне понятное желание спустить их на простые и понятные развлечения. Я же решил не ограничивать их слишком сильно и дать им отвести душу, всё-таки почти полгода они находились начеку, сторожа нашего клиента и его имущество. А деньги - чёрт с ними. Даже если пропьют и проиграют всё - ещё заработают. В следующий раз будет уроком.

Вообще, по моим прикидкам, в будущем зарплаты наших рядовых членов будут только расти, потому что будет повышаться платёжеспособность нашего главного и пока что единственного клиента. Ямагатская гильдия уже прочно засела в стране Снега, став серьёзным игроком на рынке продовольствия, но это было далеко не пределом. Например, совсем недавно я открыл для себя страну Болот. В хозяйственном смысле эта бедная и малонаселённая, из-за непроходимых болот, страна не представляла для многих никакого интереса. Кроме меня. А всё из-за её богатых запасов торфа, а также копей, где его добывали. Ведь что в стране Снега, краю вечных льдов и морозов, могло цениться сильнее, чем фрукты и овощи с юга? Только то, что можно закинуть в печку и сжечь.

Торф сам по себе довольно горюч и его вполне можно использовать как замену древесине в качестве отопления, а в стране Болот даже делали из него высушенные брикеты. А в Коритейчи с этим как раз были вечные проблемы, древесину приходилось возить издалека, уголь был дорогой, так что страну Болот с их торфом нам, можно сказать, послали небеса.

Но проведя небольшую разведку, я выяснил, что не всё было так радужно: крупнейшее производство там было слишком маленьким для нас и мы просто физически не могли закупить у них столько, сколько нам было нужно. Местные производства покрывали только локальный спрос и быстро нарастить добычу торфа не могли, по крайней мере, без серьёзных финансовых вливаний. Требовалось либо уговорить Симо вложиться в местное производство, либо потратить собственные накопления и сделать это самому, и поразмышляв об этом немного, я решил остановиться на первом варианте. Ведь если гильдия Ямагаты будет владеть как производством, так и сбытом, то, технически, превратится в предприятие полного цикла, а работать на такую гораздо престижнее, чем на простых торгашей.

Приняв решение и прикинув все детали, я уже на следующий день завалился к Симо, предвкушая гредущие прибыли. Уж кто-кто, а главный торговец-то должен был оценить мой предпринимательский гений. Он ведь вон как кабинет свой обставил: по углам теперь дорогая мебель, на столе - статуэтка из нефрита, в чернильнице позолоченная кисть. Разительное отличие от того, что я видел тут ещё полгода назад, и всего этого не было бы, если бы не пришёл я.

Выслушав меня, Симо отреагировал на мою идею хоть и не с тем восторгом, на который я рассчитывал, но со сдержанным оптимизмом. Наверное, из-за того, что тут придётся сначала немало вложиться в добычу и производство этих самых торфяных брикетов, но я заверил его, что оно того стоит. Тем более, что в последнее время я и так довольно часто посещал страну Болот и мог следить там за всем самолично.

А между тем, подходил срок пересадки добровольцам тканей Мадары и Хаширамы. Тем субботним утром я телепортировал Сена и Коту в деревню Узумаки, где нас уже дожидался ирьёнин - та самая старушка-старейшина. Операцию планировали провести немедленно, а от меня попросили лишь предоставить те самые ткани, которые я пообещал, после чего я волен был погулять пару часиков, либо заглянуть к Рицу-чан — девушке, которая из-за занятости Руйи согласилась немного поднатаскать меня в фуин. Но я отказался и попросился присутствовать на операции, сославшись на то, что являюсь ещё и начинающим ирьёнином и хочу понаблюдать за работой профессионала.

Бабуля, если и почуяла в моих словах ложь, то виду не подала и понимающе пригласила следовать за собой, куда повела и прибывшую со мной парочку. Нет, мне и вправду было интересно, как местные ирьёнины пересаживают ткани подручными средствами, но это была полуправда. Просто я пока не до конца ей доверял, чтобы позволять свободно распоряжаться такой ценной вещью, как плоть Мадары и Хаширамы. Без моего пригляда, она могла бы попробовать припрятать у себя частичку Мадары, чего мне совершенно не нужно.

Я ведь долгие годы хранил свиток с его телом только при себе, чтобы ни одна частичка, ни одна его клеточка не оказалась во внешнем мире. Помнится, когда я только избавился от него, я на протяжении пяти минут старательно выжигал его пещеру сильнейшим огнём, чтобы гарантированно её стерилизовать - настолько меня страшила мысль о том, что кто-нибудь доберётся до него и воскресит. Потому что если Мадара воскреснет, с помощью Эдо Тенсей или как-то иначе — это будет началом конца. Никто в этом мире не сможет ему противостоять ещё долгие годы. Вот если у нас появится ещё парочка носителей риннеганов, что ещё далеко не факт, вот тогда будет шанс. Но пока что — однозначно нет.

Старейшина Нанасэ довела нас до окраины деревни и вскоре мы оказались перед зданием местного госпиталя, за которым, метрах в пятидесяти, начиналась уже поросшая камышами топь с квакающими лягушками. Работала в нём только сама Нанасэ со своими учениками, но местной общине хватало. Проведя нас крытой террасой, которая примыкала к дому, она отодвинула створку в одну из встретившихся по пути комнат и пригласила следовать за ней.

Судя по всему, это был её кабинет, и в нём нас уже ждали ещё двое добровольцев, но уже от их анклава. Одним из них был сам их глава, Рёта, с которым мы со всем уважением поздоровались, а вторая - маленькая девочка, лет восьми-девяти от силы.

— Это Таюми-чан, моя внучка, — тут же представил он её.

Я внимательно осмотрел маленькую Узумаки, старавшуюся спрятаться от нас за дедом. Кажется, кто-то проигнорировал моё предупреждение о слишком молодых реципиентах. Нет, Нагато, конечно, тоже пересаживали глаза в довольно нежном возрасте, но в его случае это были только глаза. Здесь же нужно пересаживать довольно-таки солидные куски двух сильнейших шиноби, а затем человек должен будет бороться с ними обоими долгие годы, чтобы ассимилировать в себя их чакру. И маленький ребёнок, пусть даже она Узумаки, может просто не справиться. Но Рёта, почему-то, был уверен в обратном.

— Не переживайте, Таюми-чан справится, — сказал он, уловив мой взгляд, и положил руку ей на макушку. — Я бы не стал подвергать опасности единственную внучку, если бы не верил в успех. В конце концов, она единственное, что у меня осталось от моего покойного сына.

Я лишь пожал плечами.

— Дело ваше. Но вы предупреждены о рисках.

Когда с разговорами было покончено, начались приготовления. Добровольцы улеглись на четырёх кроватях и были введены в искусственый сон, после чего я распечатал содержимое двух свитков на хирургическом столике. Мадара выглядел всё также, как и в нашу последнюю встречу - крайне истощённый старик. Разве что без глаз - их я спрятал отдельно. А вот донором клеток Хаширамы послужил мой хороший друг и соратник Спиральный, пожертвовавший ради меня всеми своими конечностями. Обычный шиноби остался бы инвалидом на всю оставшуюся жизнь, однако клетки первого действовали настолько хорошо, что помогали регенерировать даже потерянные руки и ноги. Не за день, конечно, в лучшем случае за месяц, но всё же.

Нанасэ скальпелем чакры разрезала балахон Мадары и осмотрела его тело профессиональным взглядом. И увиденное её не порадовало.

— Да уж, действительно. Кожа да кости, — сказала она, после чего обратила внимание на отсутствующую ниже локтя левую руку. — А почему без руки?

— Потерял в бою, — невозмутимо ответил я.

На самом деле она находилась там же, где и глаза, но этого ей знать не стоит.

— А это?

Она указала на несколько бледных конечностей, валяющихся тут же в беспорядке.

— Руки и ноги, полностью состоящие из клеток Хаширамы. Долго объяснять.

Она хмыкнула, после чего подкатила этот столик поближе к кроватям и начала операцию. Дальше мне оставалось только следить за тем, как она выверенными движениями высекает в живых телах куски плоти и заменяет их кусками из мёртвых. Начала она с мягких тканей и мышц, которых у Мадары оставалось крайне мало, затем настал черёд кожи, внутренних органов, а потом и мелочёвки, вроде зубов. По нашему общему предположению, для скорейшего пробуждения риннегана плоти Мадары и Хаширамы в теле должно получиться примерно поровну, чтобы одно не перевешивало другое. Это лишь предположение, но возможно, что именно из-за дисбаланса между собственной чакрой и чакрой Хаширамы Мадара так долго не мог слить их воедино. Во всяком случае мы посчитали, что так человеку будет проще достигнуть равновесия между ними, и чакра будет сливаться гораздо охотнее.

Больше всего проблем возникло с Сеном. Его тело слишком быстро регенерировало, стремясь тут же залечивать все разрезы, и тут уже пришлось подключаться мне и выкачивать из него его чудодейственную чакру. Нанасэ хоть и была клановым ирьёнином долгие годы, но было похоже, что ей ещё никогда не приходилось оперировать элиту боевой ветви клана, в противном случае она бы так на него не ругалась. Да им вообще не нужна была помощь ирьёнинов. Их либо бьют наповал, либо они излечивались сами.

Как я и предполагал, девочке "подарков" досталось меньше всего — только остатки эпителиальных и соединительных тканей, а также несколько зубов и ногтей. Ну, хотя бы так. Возможно, ей будет хоть немного полегче и её жизнь не превратится в ад.

Спустя восемь часов, когда от Мадары остались только кости и непригодные для пересадки вещи, вроде сосудов и нервной ткани, операция, наконец, завершилась. Материала действительно хватило на четырёх человек впритык, ведь сколько бы у меня ни было клеток Хаширамы, существует ограничение в виде количества клеток Мадары. Это с клетками первого всё было просто: они пышут ян-компонентой и из-за этого ведут себя очень агрессивно. Приживляемые в тех же Зетсу, они начинали активно делиться и захватывать тело носителя, пока не переделывали его полностью. Думаю, именно таким образом Мадара их и размножал: подселял в Зетсу, они множились, он отрезал от него кусок и подселял к следующему. С его собственными клетками так не получится.

— Всё, — устало выдохнула старушка, усевшись на стул. — Теперь либо они приживутся, либо... придётся начинать всё сначала, с новыми реципиентами.

Ну, за приживляемость клеток Хаширамы я почти не переживал. Судя по аниме, где их в себя совал каждый первый, он был идеальным донором или что-то вроде того. А вот с Мадарой могли возникнуть трудности. Не факт, что все четверо смогут выдержать его клетки, но в случае неудачи можно было провести обратную операцию и попробовать со следующим.

Первым из этих четверых очухался Сен. И по первому взгляду, вроде бы, не испытывал никаких неудобств.

— Ну как ты? — спросил я.

Он задумчиво поднял руку, сжал и разжал кулак, затем неопределённо покачал головой.

— Не чувствую никаких изменений. Что мне пересадили?

— Всего понемногу, — отозвалась ирьёнин. — Кожа, соединительные ткани, костный мозг. Немного сухожилий. Учитывая, что Учиха был измождённым стариком, а ты хочешь продолжать жизнь шиноби, то не такой уж и богатый выбор у меня был.

— Благодарю, — слабо кивнул Сен и вновь положил голову на подушку.

Вслед за ним проснулись и остальные и также не выказали никаких неудобств с приживлёнными тканями. Но это был только первый день, дальше их всех нужно было внимательно наблюдать и регистрировать любые отклонения от нормы. Но это уже была работа ирьёнинов.

Прошла неделя с того дня. Сен по прежнему ни на что не жаловался и теперь по нескольку часов в день уделял медетациям. Только ощущение двойственности чакры, как он выразился, было необычным, но и сама его чакра была достаточно сильной, чтобы противостоять чужой. А вот Кота справлялся не так хорошо.

Всех подробностей я не знал, слышал лишь, что у него резко упал контроль чакры. Тревожный звоночек, хотя и ожидаемый. Никто не ждал, что всё пройдёт без проблем. Пока он не начнёт испытывать боль или его конечности не начнут отниматься, причин проводить обратную операцию не было, а со всем остальным мог справиться только он сам. Нам же оставалось только следить, что будет дальше. Потому что всё это, по сути, один большой эксперимент, где никто не гарантирует успех.

Следил и я тоже. Потому что успех, либо провал этого эксперимента определит, что мне делать с той отрезанной рукой. Уничтожить, как и всё, что осталось от Мадары, либо же... попробовать пустить её в дело.

А ещё через неделю, когда я, пребывая в Горном Оплоте, сидел в своём новеньком, по-спартански обставленном кабинете и листал там книгу Бинго, ко мне внезапно явился Сасори. Мыслями я находился далеко, размышляя, какого бы ещё психопата-головореза завербовать в Затмение и поэтому не сразу понял его, когда он сказал, что у него всё готово. А затем вспомнил, что уже давненько поручал ему придумать способ провести Пакуру в деревню Песка, к старейшинам или самому казекаге. Цена в виде горы тел была давно уплачена, а вот он свою часть сделки выполнять всё не спешил.

Но я его и не торопил, потому что понимал, что устроить это было не так-то просто, даже если у него там куча спящих агентов с изменённой памятью. Хотя помнится мне, что один из таких агентов аж в высоких кабинетах вместе с казекаге заседал, если верить канону. Сейчас, наверное, ещё не заседает.

— Что ей нужно делать? — поинтересовался я.

— Через два дня, на рассвете, без двадцати шесть, она должна быть у ворот деревни. Её проведут.

— Какие риски, что её поймают?

— Минимальные, если не будет шуметь, — без тени колебаний ответил он. — Но у неё будет ровно сорок минут, чтобы всё провернуть и убраться оттуда. Иначе...

Сасори не стал договаривать, развернулся и пошагал туда же, откуда и пришёл. Иначе её убьют. Ясно.

Значит, стоило дополнительно подумать над тем, как её подстраховать, если что.

Вообще-то, у меня был и запасной план на случай, если у Сасори так ничего и не получится, и он выглядел куда менее рискованным. Я мог бы снова обратиться к Мидори, чтобы её птичка протащила в деревню мой кунай, а я бы уже переправил туда Пакуру, но мне хотелось, чтобы ей помог именно Сасори. Потому что они были из одной деревни и, казалось бы, должны держаться вместе, но она шарахалась от него, как от чумного. И это будет проблемой, если она вступит к нам. Согласен, кукольник был не самым приятным членом нашей организации. Его не только Пакура, но и вообще все тут обходили стороной, а про подвал вообще скоро начнут страшные истории сочинять. Но мне хотелось, чтобы она если и не поладила с ним, то хотя бы начала нейтрально к нему относиться. А то как работать-то потом?

Взглянув в последний раз на книгу бинго, я встал, покинул свой кабинет и направился к комнате Пакуры, которую мы ей предоставили на время. Если вступит к нам — получит её в вечное пользование, но это только одна из плюшек, которыми я её искушал.

Не дойдя до её двери считанных метров, я внезапно кое-что вспомнил. Создав теневого клона и вручив ему кунай, я отправил его в пустыню страны Ветра. Пусть найдёт там какую-нибудь неприметную скалу или большой камень, за которым можно спрятаться и где можно этот кунай оставить. Чтобы ей не бежать от самой страны Дождя.

***спустя два дня***

Далеко на востоке, где-то за бесконечными песками и тысячей барханов, запылал рассвет. Тьма стремительно отступала с утреннего неба, над пустыней восходил новый день и полог ночи больше не мог скрывать собой одинокую фигуру, которая медленно брела по розовеющим пескам. В рассветных лучах стала ясно видна и её цель — высокая, скальная громада впереди. Гора с хорошо знакомым ей узким проёмом посередине, давным давно проделанным техникой земли. Ворота в Деревню Скрытого Песка.

Остановившись, когда смогла чётко увидеть черноту проёма, Пакура достала из сумки серебрянный кругляшок часов и сверила время. Без двадцати пяти шесть, она вовремя. Решив двигаться дальше, когда наступит ровно назначенное время, она захлопнула крышку часов и уставилась на свою деревню, куда до этого так много раз возвращалась. Сегодня она опять вернулась, только теперь ей нужен был не дом и не отдых после долгой миссии, а ответы.

Заглядывая глубоко в своё сердце, Пакура понимала, что не чувствовала ненависти к своей деревне. Тогда, истекая кровью в стране Воды и думая, что находится а шаге от смерти, она проклинала её, но сейчас её голова была холодной. Сейчас она понимала, что деревня — это люди. Много людей. А предали её только конкретные из них. Нет, Пакура не ненавидела простых жителей Песка. Как она могла ненавидеть тех, кто восхвалял её и искренне считал героиней? Но переступить через свою гордость и вернуться к ним она тоже не могла. Больше не могла. А политика всегда существовала отдельно от простых людей, и джонин знала, каким зловонным болотом была политика её родного селения.

Клубок змей — самое точное сравнение, которое она могла найти. Интриги в селении начались ещё с самого его зарождения, когда многие кланы, включая альянс кукольников, встали в оппозицию казекаге, не согласившись с тем, что однохвостый останется запечатанным в монахе Золотого Храма. Их можно было понять, потому что монах вряд ли мог быть оружием деревни, однако альтернативного кандидата они выдвинуть так и не смогли, разругавшись по поводу того, из какого клана он должен быть.

Сам первый казекаге был из клана повелителей песка, Исагудзи, сильнейшего на тот момент клана пустыни, в добавок считавшегося кланом-основателем. А сам он был сильнейшим его представителем, так что вполне мог противостоять разобщённым оппонентам. Только вот после его смерти и вступления в должность второго казекаге из клана кукольников, клан-основатель вдруг начал быстро редеть и чахнуть.

Вторая война для них выдалась очень тяжёлой по потерям. Техники управления песком давали огромное преимущество в пустыне, но даже они не панацея, если засылать их обладателей на самые сложные направления. Доказать, конечно, никто ничего не мог, война была тяжёлой и все бились, не щадя себя, не только Исагудзи. В итоге, этот когда-то сильнейший клан оказался на грани полного уничтожения. Последнее, что Пакура о них слышала, это то, что одна из их последних представительниц вышла замуж за нынешнего казекаге, что могло, в теории, улучшить их позиции, но показать это могло только время.

Это было даже иронично. Раньше Пакура не совсем доверяла подобных слухам, будто руководство деревни могло подписать приговор целому клану, отправляя его представителей на убой. Ведь одно дело интриговать вокруг кандидата в джинчурики, а совсем другое - сознательно ослаблять самих себя ради каких-то неясных политических амбиций, а тем более чувства мести. Но теперь она понимала — могло. И это злило

Примечательно, что был ещё один клан, который тогда, на заре становления деревни, встал на сторону казекаге по вопросу джинчурики однохвостого. Это был клан Кагирой, в котором, как говорят, часто появлялись шиноби со стихией жара. Они уже тогда были крайне малочисленны, а в дальнейшем время и три войны полностью стёрли их, оставив лишь воспоминания, что когда-то был такой клан. Сама Пакура выросла в приюте и формально никакого отношения к ним не имела, хотя и подозревала, что, возможно, являлась каким-то их потомком. Но претендовать на фамилию погибшего клана не спешила, понимая, что этим только осложнит себе жизнь. Сделай она это — и пришлось бы влезать в этот клубок змей, называемый большая политика, где многоопытные интриганы просто сожрали бы её с головой. Но кто ж знал, что всё так обернётся?

Пакура вынырнула из своих раздумий и снова посмотрела на часы. Секундная стрелка почти неслышно тикала, догоняя минутную, которая вскоре укажет на шесть. На то, чтобы приблизиться к деревне, ей потребуется одна минута, так что Пакура не стала больше выжидать, убрала часы в печать и рванула вперёд. Если больной кукольник не врал, то охраны на воротах сейчас быть не должно, и никто не предупредит деревню о её приближении.

Привычный путь до родной деревни она проделала даже быстрее, чем рассчитывала, а когда приблизилась, то еле удержалась от того, чтобы злобно выругаться на проклятого Сасори. Странно было бы ожидать какого-то человеколюбия от того, кто пускал на куклы собственных товарищей, однако к картине кровавой бойни на воротах Пакура всё равно была не готова. Она ожидала, что его агент хотя бы вырубит привратников, но вместо этого он просто вырезал их всех и сейчас погребал их тела под песком!

— Ты вовремя, — сказал ей смутно знакомый, черноволосый парень, и как ни в чём не бывало продолжил заметать следы.

— Ты... мог не убивать их!

— Это не важно. У нас мало времени, пошли.

С этими словами он развернулся и зашагал в рукотворное ущелье, а Пакура, чуть помедлив, пошла следом, хотя и испытывала желание просто кинуть в спину ублюдка кунай. Всё же погибшие были для неё хоть и бывшими, но товарищами, и спокойно смотреть на их смерть она не могла. Вскоре они достигли другого конца прохода, и девушке представился знакомый вид на когда-то столь родную для неё деревню. Деревню, в которой она росла, за которую сражалась, в которой заводила и теряла друзей. Больше эта деревня не казалась ей такой уж родной и безопасной. На её вершине сидели ядовитые змеи, и по крайней мере от парочки из них она сегодня твёрдо вознамерилась избавиться.

— У нас ровно сорок минут, — сказал её провожатый, оглядывая всё ещё спящую деревню. — За это время я смогу тайно провести тебя только к одной цели: либо к одному из жилищ старейшин, либо к башне казекаге, после чего вывести обратно. По истечении времени в деревне поднимут тревогу и я больше не смогу тебе помогать. Поэтому если задержишься — уходить будешь сама.

— Веди меня к дому Эбизо, — твёрдо ответила Пакура.

Кивнув, он сорвался с места и девушка последовала за ним. Она не переживала за пути отхода — Нагато перед отправлением вручил ей свой кунай и сказал всегда держать его при себе. Сказал, что по нему он всегда сможет прийти и вытащить её, если у неё возникнут проблемы, а также выдал кольцо – артефакт связи. Откуда у него были такие вещи — она и спрашивать не стала, но теперь Пакура могла и задержаться в случае непредвиденных проблем, хотя и считала, что они маловероятны. Она была элитным джонином и небезосновательно считала, что могла бы выйти один на один с любым из двух старейшин, учитывая, что Чиё и Эбизо находились уже далеко не на пике своих сил. А вот насчёт боя с казекаге всё было не так ясно. У неё были кое-какие идеи на этот счёт, однако она всё же надеялась застать его спящим в постели, потому в победе над была уже не так уверена.

Неизвестный шиноби продолжал вести Пакуру по деревне, стараясь не запрыгивать на крыши домов и держаться улиц. Они проделали уже солидную часть пути до дома старейшины и иногда выписывали довольно замысловатые зигзаги, обоснованные, видимо, маршрутами патрулей. Людей на улицах в такое время ещё не было, и Пакура даже начала чувствовать что-то отдалённо похожее на благодарность по отношению к кукольнику за то, что его человек так грамотно всё спланировал. Это всё ещё не отменяло того, что Сасори был убийцей собственных товарищей и больным психопатом, но теперь она хотя бы признавала, что он мог быть полезным. Возможно, именно поэтому она и решила начать именно с Эбизо, оставив бабку Сасори напоследок.

Спустя ещё несколько минут петляний по улицам, Пакура увидела знакомую каменную кладку стены, закрывающую вид на просторный и такой же каменный дом, в котором жила её первая цель. Этот старейшина жил на окраине деревни, что сейчас было как нельзя кстати: меньше случайных свидетелей — меньше проблем.

Пара подкралась прямо к стене, огораживающей его дом вместе с небольшим участком и присела в её тени, после чего шиноби сложил несколько хорошо знакомых Пакуре печатей. Полог тишины. Незаменимая техника, если срочно требовалось обсудить что-то важное, о чём окружающим людям знать не следовало. Черноволосый, по всей видимости, был в ней довольно искусен, раз смог накинуть её на целый дом вместе с участком, но теперь Пакура могла не волноваться за то, что кто-то сбежится на крики. Главное сделать всё быстро.

— Как только ты переступишь черту его владений, сработает сигнальный барьер. Его я отключить не могу, поэтому дальше всё на тебе. Работай быстро.

Ничего не ответив, Пакура тут же перемахнула через стену и оказалась посреди неожиданно зелёной лужайки, с пальмами и небольшим прудиком. Чтобы поддерживать тут такой оазис, нужно неплохо владеть как водой, так и землёй, что у жителей пустыни встречается нечасто, но сейчас её это не интересовало. Прямо перед ней был вход в дом старейшины, который, наверное, уже проснулся и пытался понять, что происходит.

Быстро сложив три печати, девушка собрала чакру во рту, а затем подвергла фасад дома настоящей бомбардировке из техник. В закрытую сёдзи на первом этаже полетели несколько воздушных ядер, которые легко её пробили и прошли дальше, учиняя разрушения где-то внутри дома. Для верности отправив туда ещё несколько воздушных техник, Пакура взяла прицел выше и с помощью тех же воздушных ядер разнесла стену второго этажа, с грохотом перемешивая камень и песчаник. Благо за шум можно было не волноваться.

Запустив во внутренности дома ещё несколько техник, Пакура запрыгнула в образовавшийся проём на втором этаже и завертела головой. Да, было опасно тратить драгоценное время на разрушение его жилища, он мог бы успеть подготовиться или вообще сбежать, но гораздо опаснее было заходить в дом опытного кукольника, не имея представления о том, где и какую ловушку он разместил. В этом отношении они были довольно изобретательны, используя не только ловушки на чакре, но и чисто механические, не гнушаясь использовать даже собственных кукол как их часть. Поэтому Пакура решила, что лучше перестраховаться и просто разнести весь этот дом вместе со всеми возможными ловушками, прежде чем заходить внутрь, и высокая стена вокруг него была тут как нельзя кстати.

Запрыгнув туда, где когда-то была стена дома, Пакура не успела даже как следует осмотреться, как вынуждена была отпрыгнуть назад, уходя от атаки куклы, появившейся откуда-то из глубины комнаты. Чтобы сказать, что это была именно кукла, а не человек, хватило бы даже мимолётного взгляда: вытянутая, цилиндрическая голова и слишком длинные руки, сжимающие короткую косу. Её лезвие впилось в то место, с которого мгновение назад отпрыгнула Пакура. Не достигнув своей цели, кукла раскрыла рот, а по сути просто откинув верхнюю часть головы, и выпустила во вновь оказавшуюся во дворике Пакуру залп мелких игл.

Прекрасно знакомая со стилем боя марионеточников, куноичи заранее знала, что её ждёт, и только увидев раскрывающийся рот, уже начинала складывать печати для техники великого порыва. Мощный шквал ветра сдул иглы, обдав дом песком и пылью, а Пакура, не теряя времени, зажгла на ладонях два ослепительно горящих шара, явив миру своё главное оружие.

Как она и ожидала, стихия жара прекрасно справилась с деревянной куклой. Оба шара быстро преодолели расстояние в десяток метров и за считанные секунды спалили сухую деревяшку дотла, оставив от неё лишь металлический остов. Удовлетворившись своей работой, Пакура вновь взобралась наверх и на одних рефлексах отправила очередной шар навстречу приближающейся сбоку тени. Вспыхнув, кукла на миг осветила собой дальний угол комнаты, и куноичи смогла разглядеть в нём того, кого и искала.

Эбизо, в наскоро накинутом халате и с перекинутой через плечо сумкой, уже доставал из неё новый свиток с ещё одной марионеткой. Но Пакура уже увидела его и её глаза налились огнём. Вскипевшая ярость словно придала ей сил и она, подчинившись какому-то звериному инстинкту, метнула в него кунай, одновременно устремляясь вперёд. Прежде, чем старый шиноби успел что-то сообразить, его рука с так и не использованным свитком оказалась прибита к стене, а затем его горло сдавила чужая ладонь. Всё произошло настолько быстро, что он просто не смог ничего сделать.

Эбизо кашлянул, всё ещё пытаясь бороться. Свиток выпал из пробитой конечности, покатился по полу и был откинут в сторону яростным пинком Пакуры. Старик что-то неразборчиво прохрипел, глядя в искажённое от ненависти лицо куноичи, которая уже спустя пару секунд вновь смогла взять себя в руки. Глубоко вдохнув, Пакура отпустила чужое горло.

Эбизо тут же принялся откашливаться. Хватка куноичи оказалась на удивление сильной, несмотря на её телосложение, а когда он закончил, то ощутил у своего подбородка холодное остриё куная, заставившее его медленно поднять голову. Тёмные, глубоко посаженные глаза встретились с карими, горящими жаждой мщения.

— Мне нужны ответы, — медленно проговорила Пакура.

— Это... кхх... идея Расы... — прохрипел старик, сдерживая стон боли от пробитой руки. — Он хотел наступать в стране Клыка. Хотел сохранить Хитакери... чтобы не распылять силы...

В следующий момент в ладони Пакуры загорелся белый шар, и старейшина заорал, сжигаемый заживо. Крик длился недолго, неумолимый жар за пару секунд превратил его в обожжёную мумию, которая рухнула на пол. Больше этот человек ей был не нужен. Причины, обстоятельства — всё это ей было не интересно, главное, что он дал ответ, который она хотела получить.

Несмотря на очевидные доказательства, Пакура до последнего сомневалась. Пока существовала хоть мизерная вероятность того, что туманники и этот Нагато её просто обманули, она не позволяла себе думать о том, чтобы окончательно сжигать мосты. Даже когда осознанно шла на преступление против своей деревни, в глубине души она продолжала по-детски надеяться, что всё это окажется просто каким-то недоразумением. Но разум и логика упрямо говорили, что нет, всё именно так, как она и думает. И теперь в её метаниях была окончательно поставлена точка — её предали и обманули. Ради того, чтобы мизукаге больше не претендовал на острова Хитакери и заключил мир с Песком, она должна была заплатить своей жизнью.

Пакура перепрыгнула стену в том же месте, что и в прошлый раз, и её провожатый всё ещё дожидался её.

— Осталось двадцать минут. Я могу либо вывести тебя из деревни, либо проводить до последней цели, но тогда будешь уходить сама. На большее времени нет.

— Отведи меня к казекаге, — холодно ответила Пакура

Пару секунд шпион стоял, что-то обдумывая. Вид, при этом, у него был недовольный.

— Только не попадись живой, — буркнул он и устремился вперёд.

Пакура последовала за ним.

Какое-то время они спокойно бежали, но на половине пути петлявший закоулками шиноби вдруг что-то почуял и резко остановился. Пакура последовала его примеру, остановилась и принялась обеспокоенно оглядываться. На тех улицах, по которым они бежали, не было ни шиноби, ни обычных людей, но почему-то у Пакуры было дурное предчувствие. Как будто что-то было не так.

— Дальше сама, — сказал вдруг её провожатый, повернувшись к ней. — До башни можешь бежать напрямик, там не будет патрулей. Но делай это быстро, скоро поднимут тревогу.

Сказав это, шиноби исчез, а Пакура осталась растерянно стоять в одиночестве. Она была уверена, что этой заминки не было в его планах. Что-то в окружающей обстановке его насторожило или напугало. Пакура не могла сказать, что это было, но теперь она испытывала не просто дурное предчувствие, а полноценное чувство опасности. Но отступать было уже поздно, так что проверив на всякий случай кунай, который дал ей Нагато, она применила хенге и на максимальной скорости устремилась вперёд. Напрямик, как и сказал неизвестный шиноби.

Вскоре она достигла центра деревни и увидела из-за домов стоящую на её главной площади башню, в которой работал казекаге. Её она аккуратно обошла стороной, потому что вокруг этого места постоянно крутились шиноби, и уже спустя пару минут бега оказалась стоящей у дома самого четвёртого казекаге Расы.

Сейчас Пакура была уже далеко не на задворках деревни, а в её центральном районе, а это была самая престижная его часть, где и жил правитель. Но почему тут так тихо? Она считала, что до сих пор ей просто везло не нарваться тут ни на одного АНБУ, с которыми она уже морально готовилась сражаться, но чтобы их не было у дома казекаге? Что-то тут было не так.

Подойдя к величественному строению, которое возвышалось над всеми остальными зданиями, Пакура внимательно его осмотрела. Оно было большим, настоящий особняк посреди деревни. Окна были маленькими и узкими на всех этажах, а вот дверь хоть была красиво украшена резьбой, но надёжной не выглядела.

Прикинув, сколько времени у неё осталось до поднятия тревоги, Пакура поняла, что уходить отсюда ей в любом случае придётся с помощью этого самого Узумаки, поэтому она подошла к двери и не мудрствуя, взмахом руки срезала замок, выпустив по нему воздушное лезвие.

Замок упал, брякнув по каменным ступеням, а дверь слегка раскрылась. Перед Пакурой предстал скудно освещённый, но богато убранный коридор, в который она тут же и нырнула и подперла дверь, не желая долго оставаться на улице. И, решив не терять время, двинулась вперёд.

Золото на стенах сияло, как солнце, отражая свет её техники, с которой она наготове брела по коридору. Дом казекаге был похож на какую-то древнюю гробницу, однако Пакура не понимала, почему её до сих пор никто не встретил? Где АНБУ? Почему дверь не оказалась защищена хоть какой-нибудь печатью? Всё естество Пакуры, весь её опыт куноичи кричали ей, что она идёт в ловушку, но она всё равно продолжала пробираться по коридорам, иногда поднимаясь по лестницам и неизменно чувствуя, что блуждает по лабиринту.

Все мысли отошли на задний план, когда в одной из комнат особняка она увидела его. Рыжий мужчина в полном боевом облачении сидел в кресле, больше похожем на трон, лицом к дверному проёму. И лицо это было ей знакомо. Лицо того, кто множество раз лично давал ей миссии, кто перед всей деревней объявлял её героиней и, в конце концов, отправил её на смерть.

Её красивое лицо снова исказила гримаса ненависти, а глаза зажглись огнём.

— Раса...

Глава 41

— Раса...

Ненавистное имя прозвучало из её уст с таким презрением, словно сидящий перед ней человек олицетворял всё самое противное ей в этом мире.

Для Пакуры так оно и было — Раса был предателем, пустившим под откос всю её жизнь. Сам же четвёртый казекаге, казалось, вообще не был обеспокоен появлением в своём доме посторонней. Продолжая невозмутимо сидеть на своём позолоченном троне, он молча разглядывал искажённое ненавистью лицо Пакуры, когда его собственное лицо не изменилось ни на грамм. И смотря на него, в голову куноичи залезла непрошенная мысль. Что сейчас, в окружении повсеместной роскоши и золота, которыми был наполнен его дом, Раса выглядел как какой-то древний пустынный вождь или жрец культа Золотого Божества. Учитывая его техники, всё это он мог использовать как оружие, но Пакура не переживала: золото прекрасно поддавалось плавке, надо было только нагреть. А уж жара у неё было в достатке.

— Я ждал тебя, — сказал он наконец. — С того самого момента, как мне доложили о провале твоей миссии, я ждал, когда ты придёшь.

— Провале!? — возмущённо воскликнула она. — Ты отправил меня на смерть!

— Деревня нуждалась в этой жертве. Но так как ты не умерла, не смотря на все приготовления, я считаю твою миссию провалом.

Пакура больше не собиралась это слушать. В её душе вскипела ярость, а на ладони зажёгся ослепительно-белый шар концентрированного жара и начал стремительно увеличиваться. Куноичи намеревалась немедленно стереть этого человека из этого мира, но уже спустя миг вынуждена была поменять свои планы.

С высоких стен, роскошных ковров и дорогих гобеленов в её сторону устремились миллионы золотых песчинок, заведя вокруг неё свой хоровод. Создав второй, третий, а затем и четвёртый шар, она заставила их закружиться вокруг себя, из-за чего золото местами оплавилось и слиплось, но это было только началом. В следующую секунду из углов комнаты, из коридора и от самого Расы к Пакуре устремился настоящий золотой поток, и шары жара завертелись вокруг неё быстрее, увеличившись в размерах. Что-то по прежнему плавилось, на пол теперь лилось гораздо больше расплавленного золота, отчего загорелся один из ковров, и Пакура уже начинала беспокоиться за собственные ноги.

Но песчинок было просто слишком много. Кружась вокруг неё вихрем, они закрывали ей обзор и царапали её кожу, но хуже всего было то, что они начинали тонкой коркой покрывать её тело, уже обездвижив таким образом несколько суставов на кисти. Поняв, что очень скоро превратится в золотую статую, если ничего не придумает, Пакура начала собирать свою чакру перед собой, а затем придала ей вид гигантского раскалённого шара. Можно было сказать, что на эту атаку она поставила абсолютно всё. Если это не уничтожит Расу, то у неё будут огромные проблемы.

Но не успел шар концентрированного жара сдвинуться с места, как перед Пакурой сформировался ещё один шар, но уже из золота, и с силой врезался ей в грудь. Подавившись воздухом, Пакура вылетела в коридор и больно впечаталась в стену, неудачно приложившись об неё головой и плечом. А когда она рухнула на пол, то всё золото устремилось от её тела назад, к своему хозяину.

Пакура мгновенно потеряла контроль над шаром и он потух, так ничего и не сделав. Начав подниматься на колени, она отметила лёгкое головокружение и заключила, что, похоже, получила сотрясение. Её немного мутило, голова всё ещё раскалывалась от встречи со стеной, да ещё и ныло плечо, которое было явно повреждено. Это было плохо, особенно если помнить, что битва ещё толком и не началась.

А Раса, тем временем, впервые за всю битву встал со своего места.

Мигом почувствовав опасность, Пакура зажгла вокруг себя несколько огоньков, так и оставшись сидеть у стены, но нападать больше не спешила, следя за поведением золотого песка. А он, тем временем, начал собираться за спиной её противника, то формируясь в какие-то фигуры, то снова распадаясь на песчинки. Учитывая собственное положение, девушка понимала, что уже вряд ли сможет что-то сделать совершенно невредимому Расе, но не смотря на это, всё ещё отказывалась принять поражение. Раса же, тем временем, сделал шаг вперёд.

— Убила Эбизо и думала, что сможешь так же легко убить и меня? Глупо.

— Как ты узнал? — удивлённо спросила куноичи.

— Я ведь уже говорил: я знал, что ты придёшь. Придёшь, чтобы из-за своей глупой мести убить нас всех. Поэтому я перестраховался и поставил дополнительное наблюдение за всеми, кого ты можешь выбрать целью. А когда мне доложили, что ты ворвалась в дом Эбизо, я тут же отозвал от себя свою охрану, чтобы ты смогла без проблем добраться до меня. Они хоть и верные шиноби, но было бы не хорошо, если бы они увидели тебя. Для них Пакура умерла, защищая деревню, и так это и должно оставаться. Им совершенно не нужно знать, что на самом деле её убил их казекаге.

— Не говори так, будто уже победил! — прорычала Пакура, и огни вокруг неё загорелись ярче.

В ответ на это золотой песок за спиной Расы пришёл в движение и сформировался во множество острых кольев, направленных на Пакуру. Девушка до боли сжала кулаки, смотря на омерзительно-непоколебимое лицо четвёртого казекаге. Всё прошло не так, как она рассчитывала. Не смотря на то, что, теоретически, она всё ещё могла продолжать бой, Пакура находилась в гораздо худшем положении, чем её противник. Она была легко ранена, прижата к стене в доме, забитом золотым песком, а её улучшенный геном оказался не так эффективен против него, как она рассчитывала. Вдобавок, Раса, похоже, только разогревался, а она уже получила первое ранение. Но даже если предположить, что она сможет вывернуться и как-то подловить Расу, иссушить его своей техникой, то это не отменяет того, что в деревне либо уже подняли, либо скоро поднимут тревогу. Скоро в дом казекаге нагрянут, и Пакура очень сомневалась, что он собирается ждать этого момента.

Приняв решение, она сделала лучшее, что только могла в этой ситуации — отправила союзнику сигнал о помощи. И почти одновременно с этим золотые колья, покачнувшись, сорвались с места. Множество смертоносных снарядов летели на неё широкой россыпью, и раненая куноичи никак не смогла бы выйти из их зоны поражения. Последним усилием она направила им навстречу два светящихся шара, надеясь, что они достигнут Расы быстрее, чем её тело окажется приколочено к стене.

Летевшие навстречу друг к другу техники слишком быстро разминулись и шары жара не успели оплавить колья. Когда между Расой и техникой Пакуры оставалось меньше метра, из-под ног казекаге поднялась золотая волна и закрыла его от атаки, хотя и солидно оплавилась. На пол попадали слипшиеся, бесформенные куски металла, а Раса, ещё даже не увидев результатов своей атаки, уже понимал, что что-то пошло не так. Стихия магнетизма давала ему власть над золотом, и благодаря ей он мог сказать, в каком месте и в какой форме сейчас пребывает его золотой песок, даже не видя его собственными глазами. И когда песок перед ним схлынул, Раса увидел, что его колья, которые он послал в Пакуру, почему-то застыли на месте, а рядом с ней появился кто-то ещё.

Вытянув руку, казекаге снова попытался направить металлические снаряды в уже двоих противников, но тот, кто присел на колено рядом с Пакурой, протянул свою руку в ответ. И к удивлению Расы, металл сдвинулся лишь на на пару сантиметров, после чего его вновь что-то оттолкнуло. Две фундаментальные силы — магнетизм и гравитация, боролись за власть над ним, и ни одна не могла пересилить другую.

— Ты ещё кто? — спросил Раса, вглядываясь в лицо новоприбывшего.

Казекаге старался не показывать этого, но появление незнакомца и, главное, потеря контроля над собственным оружием, несколько сбили его с ритма боя. За всю его жизнь с ним ещё ни разу такого не происходило, и как противостоять неизвестной технике, Раса не знал. Усилив давление, он изо всех сил пытался толкнуть золотые колья вперёд, но неизвестный продолжал держать свою технику, не позволяя им сдвинуться с места. И спустя десяток секунд такой борьбы, спрессованное золото, не выдержав воздействия противоборствующих сил, начало деформироваться. Металл жалобно стонал и гнулся, заострённые концы кольев сплющивались и изгибались в разные стороны, а спустя ещё десяток секунд борьбы уплотнённый песок и вовсе начал двигаться обратно к Расе. Медленно, дрожа и страшно перекручиваясь, но двигался. Металл больше не слушался своего хозяина, и Раса, уже заметно раздражённый, со злостью проговорил.

— Да кто ты такой?

По обоим красноволосым было видно, что борьба даётся им отнюдь не легко. На лбу Расы выступил пот, а у второго было крайне напряжённое выражение лица, словно он пытался поднять скалу.

— Ты будешь... — вымолвил второй, продолжая смотреть на противника, а затем резко повернулся к Пакуре. — ...что-то делать, или нет?

Заворожённо смотревшая на борьбу двух шиноби, куноичи тут же отмерла. Мгновенно вспомнив, что перед ней стоит её самый злейший враг, она за доли секунды зажгла вокруг себя несколько огней и отправила их в цель. В этот раз Раса не стал жертвовать своим золотым песком, а воспользовался простором комнаты и уклонился, юрко уйдя куда-то влево. Но техника Пакуры изменила траекторию и последовала за ним, заставив того проявить недюженную ловкость, чтобы уклониться от всех пылающих шаров.

Вместе с тем исчезло и магнитное воздействие на то, что когда-то было золотыми кольями, и противоборствующая сила мгновенно перевесила. Просвистевшие мимо куски металла лишь чудом не задели Расу и со страшной силой врезались в стену, пробив её насквозь.

Оглушительный удар отдался дрожью по всему дому. В комнате тут же поднялась пыль, сквозь которую Пакура на миг разглядела силуэт казекаге, который мгновенно скрылся в образовавшемся проёме. Она также заметила, что один из огней подпалил его одежду и, возможно, даже нанёс какое-то ранение, но это было совершенно неудовлетворительное утешение за всё то, что она сегодня пережила. А когда казекаге окончательно скрылся, куноичи не сдержалась и с силой ударила кулаком по полу. Трусливый ублюдок сбежал!

Разочарование в себе и своих силах давило на неё, но сейчас было не время для этого. Медленно, стараясь не тревожить гудящую голову, Пакура поднялась на ноги. Её спутник придерживал её под локоть, пока она не выпрямилась, а затем огляделся.

— Мы можем пойти за ним, пока он не ушёл далеко, но тогда соберём на себя всю деревню.

— Нет уж, — сказала она. — На сегодня всё...

Несмотря на то, что начиная с сегодняшнего дня она могла полноценно считать себя преступницей, ей совершенно не хотелось воевать со своими бывшими товарищами. С теми из них, которые её не предавали, по крайней мере. Но это не значит, что она отказалась от мести казекаге. Нет, она встретится с ним ещё раз. В следующий раз она явится сюда более подготовленной, а может быть, сама заманит его в ловушку, но она убьёт его. Никто не заберёт у неё её месть.

Тем временем, в проёме со стороны улицы показалась тёмная фигура, а за ней вторая и третья. Одновременно с этим на первом этаже зазвучали шаги — несколько человек бежали по коридору, обследуя дом. И прежде, чем появившиеся впереди шиноби успели что-то сделать, на плечо Пакуры легла ладонь, и в следующий миг она оказалась в Горном Оплоте. Что только усугубило её паршивое состояние.

Чувство дезориентации наложилось на кружащуюся от сотрясения голову и Пакуру замутило ещё сильнее. Зажмурив глаза и приложив руку ко рту, она попыталась унять чувство тошноты, чтобы не выплеснуть содержимое желудка прямо в кабинете своего спасителя, но получалось плохо. Мир качался и куноичи боролась с ним, пока на её плечо не легла чужая ладонь.

Вновь посмотрев на своего спутника, Пакуре едва ли не стало ещё хуже от того, что предстало её взору.

Рядом с ним находилась огромная человеческая голова с разинутым до пола ртом. Голова грозно глядела на неё сероватыми глазами с концентрическим узором, как у самого Нагато.

— Залезай, — совершенно спокойно сказал он.

Но Пакура была слишком шокирована, чтобы ответить сразу. Это была слишком сюрреалистичная ситуация для неё.

— Зачем? — только и смогла промолвить она.

— Он лечит получше любого ирьёнина, — кивнул тот в сторону головы. — Зелезешь к нему в рот и будешь как новенькая.

— На этой штуке написано "Ад"...

Нагато вскинул голову, секунду рассматривал надпись на лбу головы, а затем снова повернулся к ней и пожал плечами.

— Да мало ли, что там написано? Смотри.

С этими словами он шагнул в огромный рот и он тотчас за ним захлопнулся. Пару секунд ничего не происходило, но затем рот снова раскрылся и из него вышел целый и невредимый Нагато, поклонившись и церемониально указав ей путь.

Пакура неуверенно шагнула внутрь, ожидая, что её заляпает слюной или ещё какой-нибудь мерзостью, но этого не произошло. Также, вопреки её ожиданиям, во рту не было ни сыро, ни жарко. В нём будто бы вообще ничего не было. Только абсолютная чернота, в которой она еле могла различить границы, но когда рот закрылся, она не смогла сделать и этого.

Пакура словно оказалась в небытие. В абсолютном ничто, в котором она не могла даже сказать, где низ, а где верх. Словно она умерла и теперь ждёт, пока тьма поглотит её разум. Но чувство паники быстро сменилось какой-то апатией. По началу она ничего не ощущала, кроме беспредельности окружающей её черноты, но затем начала с удивлением понимать, что нывшее всё это время плечо ноет всё слабее. Одновременно с этим уходила боль из всё ещё немного гудящего затылка и даже проходила тошнота.

Когда рот раскрылся и она вновь увидела свет, к ней вернулось и чувство реальности. Выйдя наружу, Пакура ощущала себя полностью здоровой, словно вообще не получала ранений.

— Стало получше?

— Да. Спасибо, — отстранённо ответила Пакура, не избавившись ещё окончательно от апатичного состояния.

Голова, тем временем, растворилась в воздухе.

— Отлично, тогда присаживайся, — сказал Нагато, указав ей на один из стульев, сам усевшись за стол. — Пора поговорить о твоём будущем...

***

— Итак, с ребятами ты познакомилась, с клиентом тоже, что делать знаешь. Могу я положиться на тебя, как на нового капитана группы?

Простой, формальный вопрос, на который я уже знал ответ. В этом отделении гильдии Пакура была уже не в первый раз, Кёсуке ей давно всё тут рассказал и показал, так что последние инструкции и впрямь были простой формальностью. Сам он, кстати, стоял тут же, готовясь к отправке домой, чтобы присоединиться к своей группе в кабаках и... где бы они там не гуляли.

Вообще, идея разделить Затмение на группы по шесть-семь человек пришла ко мне относительно недавно, когда я размышлял про перспективы нашего расширения. Так было удобно чередовать команды, выполняющие долгосрочные миссии, в таких группах всегда будут притёртые друг к другу бойцы, а я мог бы осуществлять управление, взаимодействуя только с капитанами групп, когда их станет слишком много. А ещё это давало почти что готовую вертикаль командования, и в случае масштабных боевых действий можно будет объединять группы в более крупные соединения и ставить командиров уже над ними. И получился бы высший командный состав. Но это уже были дела далёкого будущего. Пока в Затмении было всего десять человек, я мог управлять ими без всяких посредников.

Пакура стояла, недовольно скрестив руки на груди.

— Можешь, — ответила она. — Только вот ты не сказал, что мне придётся работать ещё и инструктором. Серьёзно, эти трое ведь вообще ни на что не годятся.

— Ага, а ещё и нянькой над ними быть, – буркнул Кёсуке, недовольный последней выходкой подчинённого.

То, что новички были не самыми сильными шиноби, мне было понятно сразу, и парни были к этому готовы, однако в процессе работы вскрылись ещё и проблемы с дисциплиной. Младший, Фудо, без спросу смотался куда-то в город прямо во время несения службы, оставив вместо себя клона, а остальные его прикрывали. В итоге, получил от меня денежное взыскание, которое придётся брать из его гонорара, а остальные нагоняй и тренировку в полный контакт со мной. Конечно, отметелить их было делом необходимым, но это всё в очередной раз напомнило мне подумать над системой штрафов, потому что эту сумму в сто двадцать тысяч рьё я назвал наобум, просто глядя в виноватую харю подчинённого.

— Ну, считай это всё дополнительными сложностями, — ответил я.

— За которые мне не доплачивают.

— У тебя и так есть прибавка, как у капитана группы. Вот если сможешь сделать из них нормальных шиноби, тогда и поговорим о вознаграждении.

Когда с последними вопросами было покончено, Пакура оставила нас, направившись выполнять свои обязанности. Кёсуке неотрывно смотрел на её покачивающуюся задницу, пока она уходила, а когда сёдзи за ней закрылась, повернулся ко мне и пихнул меня локтем.

— Слушай, Нагато, вот это краля! Где ты её нашёл?

— В стране Воды, говорил же, — устало ответил я. — Я её спас. Два раза.

— Ууу, спас. Это будет сложно перебить.

— Если планируешь к ней подкатывать, смотри, чтобы не сделала мумией. Не хочу лишаться хорошего капитана. Ну что, готов?

Получив положительный ответ, я перенёс нас в Горный Оплот. Кёсуке пошёл отдыхать, я направился в свою комнату, она же рабочий кабинет, где недавно пошаманили Узумаки и теперь оттуда я мог осуществлять контроль за сигнальным барьером вокруг крепости. Недавно его всё-таки поставили — я воспользовался новыми знакомствами и пригласил мастеров красной ветви поработать здесь. Первоначально я рассчитывал на более долгий срок работы, но Руйя с соклановцами справились довольно быстро, всего за пару часов, потому что оказалось, что сигнальный барьер — это вообще не сложно. Для них, разумеется. А вот защитный - уже совсем другое дело.

Я уже видел, как Хиро со своим учеником устанавливали защитный барьер над лагерем Акацуки. Поэтому и знал, что быстро это не делается: у них тогда было с собой пять или шесть полностью исписанных, больших свитка, содержимое которых они с помощью наложения рук переносили на маяки и управляющую печать. Помимо всего этого нужны были ещё и хорошие материалы — чакропроводящая бумага, либо вообще чакросталь, если Акацуки хотели, чтобы их барьер продержался под атакой хотя бы несколько минут. Насколько я знал, барьеры над укреплениями редко когда рассчитывали на больший срок работы — пара минут это целая прорва времени для обороняющихся, чтобы приготовиться к бою, пока враги тратят силы, ковыряя барьер. Но Яхико всё-таки смог тогда добыть аж десяток килограмм хорошей чакростали благодаря своим связям в стране Железа, и барьер им тогда сделали соответствующий. И, как оказалось, не зря. Малый барьер их тогда и спас, позволив сохранить ядро организации.

Тогда их работа выглядела для меня как настоящая магия. Да и сейчас продолжает выглядеть, несмотря на уже кое-какие познания в этой области. Обещанные мне уроки были хоть и крайне нерегулярными, то я был слишком занят, то Рицу, но она старалась выжимать максимум из доступного нам времени и благодаря ней я наконец-то начал немного понимать, что из себя представляло искусство печатей. До этого я знал только алфавит, самое что ни на есть азы, и это почти не давало представления о всей области целиком.

Когда-то давно Кичиро провёл для меня обзорную экскурсию по тому, что мне предстоит изучать в будущем, когда я освою основы, и тогда я сделал для себя вывод, что фуиндзюцу чем-то схоже с программированием из моего старого мира. Это оказалось не так. Ну, или не совсем так, какие-то элементы были схожи, однако сейчас мне казалось, что создание печатей больше походило на составление электросхем. С этим делом я хоть и не был знаком по прошлой жизни, но понимал главный принцип: ток подаётся, проходит через какие-то элементы цепи, где с ним что-то происходит, и на выходе получается результат. Так и здесь: в приёмную часть осветительной печати подаётся чакра, проходит какие-то преобразования и на выходе получается маленький огонёк. С остальными печатями всё было точно также, разнится только длина и сложность цепи.

По моим прикидкам, чтобы стать средним, по меркам Узумаки, пользователем фуиндзюцу, изучать его нужно на протяжении четырёх или пяти лет, если не перебарщивать с клонами. Не такой уж и долгий срок для того, кто не загружен тренировками и работой с Затмением, но я, к сожалению, был ими загружен. Так что уделять время обучению получалось урывками, кое-где приходилось прибегать к помощи клонов, но было хорошо одно — это направление было нужно мне лишь в плане чистого саморазвития, ну и немножечко из-за любопытства. Практического смысла в этом было мало — если мне понадобится установить сложную печать или, как сейчас, барьер, то мне проще обратиться к одному из знакомых мне мастеров. Тем более, что деньги на оплату их работы были. Конечно, неплохо было бы научиться ставить печати прикосновением, это сильно расширило бы потенциал моей техники телепортации, что позволило бы мне сравниться в этом с Минато, но этому они меня вряд ли научат просто так. Кушина, конечно, научила Минато, но исключительно потому, что это одобрил Кичиро, он должен будет стать её консортом и вообще у них любовь и всё такое. А вот хочу ли я идти на такте жертвы ради знаний? Пока не знаю.

Шло время, Пакура потихоньку осваивалась на новом месте. О том, что произошло в деревне Песка мы так и не поговорили, как и о её дальнейших планах насчёт казекаге. Она не начинала, а я не хотел лезть в душу. Но от находившихся в её подчинении братьев знал, что она теперь почти маниакально тренируется, когда у неё выпадает свободная минутка. Одновременно гоняет и их, да так, что Кёсуке и остальных они теперь вспоминают с теплотой и слезами на глазах.

Однажды она связалась со мной через дежурное кольцо, которое передавалось между капитанами групп, находящихся в стране Снега. Её тон был серьёзным, она сказала, что мне нужно как можно скорее прибыть на место и я сразу же, как смог, переместился туда.

Пакура встретила меня в кабинете главы гильдии, вместе с таким же серьёзным, и даже хмурым Симо.

— Вот, — передала она мне сложенный вдвое листок.

Когда я развернул его, в глаза мне тут же бросилась смутно знакомая печать в его правом углу. Что-то подобное я уже видел, причём совсем недавно.

— Письмо от даймё страны Снега. Пришло сегодня утром, — сказал Симо, но я уже и сам узнал её, как и увидел подпись.

В первой части письма даймё горячо приветствовал своего хорошего друга Карату Симо и справлялся о его здоровье, всё это я просто пробежал глазами. Простая вежливость, да не совсем: даймё действительно считал его своим другом, так как именно через его гильдию страна Снега смогла наладить связи аж с деревней Дождя, в которой уже заказала на пробу несколько насосов для откачки воды из шахт. Шахт в стране было много, добывающая промышленность была для неё основным видом заработка, так что Соусецу Казахана искал любой способ увеличить от неё отдачу. А Яхико как раз пытался возродить в своём селении инженерную школу, искал мастеров, и даже смог снова запустить один заводик по производству паровых машин, которому и дал заказ на насосы. И несмотря на то, что гильдия тут занималась только транспортировкой, Симо для даймё был как бы представителем всей страны Дождя, отсюда и такое отношение.

Взгляд мой упал на те строки, которые так всполошили Пакуру и нашего нанимателя. Даймё сообщал, что по информации, предоставленной ему от скрытого Снега, в порт Хинукаши зашёл корабль, битком набитый шиноби Конохи. Было их там не меньше двадцати человек, что всерьёз всех обеспокоило. И, как утверждали сенсоры, почти все из них были джонинами, если судить по размеру очагов.

И так как даймё Соусецу Казахана считал Симо Карату своим другом, а также понимал его положение, то счёл нужным предупредить и бла-бла-бла, дальше я уже не читал.

Положив листок на стол, я посмотрел в напряжённое лицо Пакуры, а затем и Симо.

— Что делать? — спросила куноичи, на что я не сразу нашёлся, что ответить.

— Да если б я знал...

Наш клиент мигом побледнел, утёр со лба пот и принялся переводить взгляд с меня на Пакуру и обратно. Его состояние можно было понять, Коноха явно пришла за нами, но я и вправду не знал, что делать. Точнее, не мог с ходу придумать ни одного нормального варианта действий.

Коноха - это вечная заноза в заднице. Пока мы бодались тут с Танкоку и облачниками, жгли друг другу склады, торговцев страны Огня, казалось бы вообще ничего не интересовало. Пока молниевики признавали свою капитуляцию и покидали столицу, перенося своё представительство в Кошику — маленький городок километрах в пятидесяти отсюда, они просто наблюдали и не вмешивались. Но я знал, что они не будут вечно молчать и терпеть убытки, и вот это произошло. Связано это, скорее всего, с тем, что война закончилась и у Конохи высвободились шиноби, которые теперь готовы были отстаивать интересы нанимателей.

— Пока ничего не предпринимать, — прервал напряжённое молчание я и обратился к Пакуре. — Будьте настороже и готовьтесь отбивать нападение. Я оставлю с вами клонов на всякий случай, но если что — зови меня. А я пока попытаюсь узнать больше.

Создав несколько клонов, я исчез и снова появился, но уже у себя, в Горном Оплоте. Сцепил руки за спиной и сделал несколько кругов по комнате. Потом сел и подпёр ладонью подбородок. Проблема.

Коноха это тебе не деревня Облака, она находилась всего в нескольких днях пути от деревни Дождя и наверняка уже подозревает, что за гильдией Ямагаты стоит либо этот самый Дождь, либо кто-то связанный с ним. И это сильно ограничивает меня в действиях. Заставляет быть осторожным, чтобы эти действия в итоге, не навредили Дождю. Потому что Коноха сильнее Дождя и имеет кучу способов подгадить ему. Если просто выкинуть их торговцев из Коритейчи, как мы поступили с Танкоку, то Коноха определённо обидится. Точнее, обидится даймё Огня, а за ним и Коноха. А если ещё и уничтожить их прибывших шиноби, то это, считай, объявление войны, которую Дождь не вывезет.

Прежде всего надо обратится к Белому. Пока Спиральный отращивает свои конечности, пусть он найдёт этих коноховцев и последит за ними. Неплохо было бы узнать, с кем нам вообще предстоит иметь дело. А сам я, пожалуй, переговорю с одним человеком, которому может быть что-то известно.

***

— Нууу... — протянул Кичиро и задумчиво потёр бороду.

Мы стояли лицом к лицу во всё той же полуосвещённой кладовке, что и в прошлый раз. Я обратился к нему два дня назад по поводу своей проблемы и дал немного времени подсобирать информацию. И вот теперь я явился по его зову, готовый выслушать то, что он нарыл.

— Похоже, что ты всё-таки привлёк к себе излишнее внимание.

— Это я и так понял, — ответил я. — Удалось узнать, кого они послали?

— Лишь несколько имён. И одно из них тебе может очень сильно не понравиться.

Я насторожился.

— И что же это за имя?

— Очень знакомое тебе имя... — загадочно произнёс он, испытывая моё терпение.

Я стоял, ожидая продолжения. Иногда этот Кичиро мог жутко выводить из себя.

— Минато Намикадзе. Вместе со взводом АНБУ и ещё несколькими неплохими джонинами. Один Инузука, второй Сарутоби, и это ещё не единственные, кто может доставить проблемы тебе и твоим... друзьям.

Вот вечер и перестал быть томным. Ну и какого, интересно, хрена там забыл сам Минато Намикадзе, от которого надо бежать при встрече, а? По хронологии он сейчас должен готовиться шапку хокаге принимать! Это что, дембельский аккорд!?

Слегка опешив, я чуть помедлил, прежде чем ответить.

— Слушай... те, Кичиро-сан, а почему именно он? Могли ли у вас наверху узнать, что за Затмением стою именно я и у меня есть техника телепортации?

— Про догадки хокаге мне не известно, но вот насчёт твоей техники...

Кичиро замялся, а потом горестно вздохнул.

— Я не знаю, что они думают, Нагато, но любой, у кого есть хоть чуточка мозгов, заподозрит нечто неладное в том, как вы перевозите товары. Ни кораблей, ни повозок, зато подозрительно низкая цена уже на месте. Телепортация их чем-то вроде хирайшина прекрасно объяснила бы это. Ты бы хоть о прикрытии немножко подумал, прежде чем что-то делать, но теперь уже поздно.

Ну да, вроде складно получается. Коноха заподозрила, что у неё украли технику второго хокаге, либо решила, что у кого-то есть вторая пространственно-временная техника и отправила разбираться в этом специалиста по таким вещам. Но что же он сделает? Нападёт на отделение гильдии? Начнёт выпытывать у меня техники? Нет, даже при всей невероятности ситуации, мне сложно было такое представить. Вряд ли Коноха будет действовать так топорно.

— Рекомендую ничего против них не предпринимать. Там хорошие следопыты в команде, мигом вас вычислят. Лучше подожди и посмотри, что они будут делать. Скорее всего, они предложат договориться мирно, тогда соглашайся. Ну а если уж нападут, то... помни, что иногда можно пожертвовать слоном, чтобы спасти короля.

Я непонимающе посмотрел на него.

— Чего? Ты же знаешь, я плохо играю в шоги.

Это была правда. Кичиро пытался как-то привить мне любовь к ним, но как по мне, в этой игре было слишком много правил.

— И тем не менее, ты очень не любил жертвовать фигурами, когда мы с тобой играли. Этого достаточно, чтобы понять кое-что о тебе.

Кичиро замолк, а я так же молча смотрел на него в ответ. Я начинал понимать, куда он клонит, и направление его мысли мне не нравилось.

— Я лишь хочу сказать, что отступление — это не проигрыш. Уйти из страны Снега — это как пожертвовать слоном, чтобы защитить короля. В определённой ситуации это может быть приемлемым вариантом.

Ну уж нет. Не собираюсь я ничем жертвовать. Не после того, какие деньги начала приносить гильдия и ещё принесёт, когда начнёт возить в страну торф. Да с помощью неё одной скоро можно будет дать работу хоть сотне шиноби, деньги будут! Затмению сейчас, по сути, мешает расширяться только недостаток нормальных кандидатов, а обеспечить людей работой уже не проблема. И Кичиро хочет, чтобы я отдал такой кусок кому-то ещё? Да хрен там! Пусть хоть все нападают вместе со своими АНБУ, я встречу их сам!

— Спасибо за информацию и за совет, Кичиро-сан, — сказал я, поклонившись.

— Не за что, юноша, — ответил тот.

— Кстати, как там Кушина?

Кичиро изогнул бровь, словно бы удивившись моему вопросу.

— Нормально, если не считать того, что однажды она потеряла контроль над биджу.

Я аж опешил. Вот это новости.

— Когда? — сразу же спросил я.

— С годик назад, наверное. Еще во время войны.

— Как это произошло?

— На тренировке, — продолжил спокойно излагать он. — Что-то там у них произошло и она выпустила шесть хвостов. Благо, Минато был рядом и сумел немного купировать прорыв, а потом и я подоспел. Теперь её содержат исключительно в пределах барьера в нашем квартале.

Я был поражён. И с какой это радости лис решил вырваться? Помнится, что когда я общался с Кушиной, то вообще не чувствовал присутствия его чакры, настолько крепко он сидел в печати. Ну или это Кушина его так хорошо сдерживала. А тут вдруг прорыв.

— А почему вы раньше мне говорили?

— Ты и не спрашивал. И раньше мне казалось, что судьба Кушины тебя мало волнует.

Я виновато поёжился. Ну да, в первый раз за год решил узнать, как она там. Сам виноват.

— На самом деле, Кичиро-сан... Как вы относитесь к тому, что Кушина покинет Коноху?

Теперь настала его очередь удивляться.

— Ты хочешь её выкрасть? Джинчурики?

— Не выкрасть, а предложить уйти добровольно. Теперь у меня есть, что ей предложить.

И да, теперь у меня действительно было. Раньше я мог лишь абстрактно размышлять о том, что неплохо было бы переманить Кушину на нашу сторону, но также и понимал, что в Конохе у неё уже была налаженная жизнь: друзья, Минато и всё такое. Бросать всё это ради неизвестности — я бы не ставил на то, что она это сделает. Но совсем недавно мы нашли ещё один анклав клана, в котором оказалось много представителей правящей ветви, которой принадлежала и Кушина. И порасспрашивав немного Нанасэ с Рётой, я узнал, что они знали её родителей, а Нанасэ даже приходилась ей то ли троюродной, то ли четвероюродной тётей. Пятая вода на киселе, но для Кушины, которая долгое время считала, что она одна во всём мире, это могло стать решающим аргументом.

Кичиро пригладил седеющую бороду и задумался.

— Судьба Конохи меня теперь мало волнует, как и последствия пропажи джинчурики. Но меня волнует, переживёшь ли ты встречу с этой самой джинчурики и, главное, не вырвется ли лис из неё опять. Она ведь зла на тебя и считает предателем.

— Я понимаю, — кивнул я, уже представляя, через что мне придётся пройти. — И всё же, могу я рассчитывать на вашу помощь в деле организации нашей встречи?

— Сделаю, что смогу, — вздохнул Кичиро, и я склонил голову в поклоне.

— Спасибо, Кичиро-сан. И ещё, на всякий случай. Не могли вы сказать, что там за джонины приплыли с Минато? Имена их, способности? Просто на всякий случай.

Прошло ещё пару дней. У меня потихоньку вырисовывался план действий, а также понимание того, на какие уступки можно пойти, а на какие нет. Например, мы никогда не согласимся уйти из страны Снега, а если они потребуют этого — будет битва. Раздел рынка — уже получше, но мы не уйдём из Коритейчи и не отдадим им большую его часть. Если они будут требовать этого — будет битва. Ну а если они просто придут и потребуют меня на разговор, то тут к бабке не ходи — будет битва. Собственно, к битве, как худшему развитию событий, и следовало готовиться.

Как и советовал мне Кичиро, мы выжидали, следя за их действиями. Белый, после нескольких дней слежки, смог подтвердить наличие двадцати трёх человек, пятеро из которых были в масках АНБУ. Ещё шестерых назвал мне Кичиро, это были специалисты по выслеживанию, ниндзюцу, кендзюцу и тайдзюцу. Учитывая АНБУ и остальных, про которых было ничего не известно, коноховцы очень серьёзно подготовились. С такой командой можно многое сделать, так что я почти что круглые сутки торчал в отделении гильдии, вместе с Пакурой и остальными.

Вскоре нам пришло ещё одно письмо от даймё. Он ещё раз, в знак дружбы, решил нас проинформировать, что недавно Коноха обратилась к нему с просьбой предоставить им нейтральную площадку для переговоров с кем-то, и он согласился.

Ну, это тоже было полезными сведениями. Теперь мы хотя бы знали, что с нами сперва попробуют поговорить, прежде чем убивать. А ещё примечательно то, что говорить, похоже, собираются именно с нами, Затмением. Если бы они звали представителей гильдии, то подошёл бы обычный ресторан, но нет, им нужна именно нейтральная территория. Где шиноби могли бы встретиться с шиноби, не ожидая всяких подстав.

В этом же письме даймё сообщил, что в черте города подходящего места не нашлось и он предложил использовать для этого свою резиденцию в горах. Там, мол, просторно и есть где поговорить. И ведь наверняка понимал, что мы там можем просто не договориться и поубивать друг друга, разнеся его домик в пух и прах. Да, сделать такое означало бы проявить неуважение к этой нейтральной стороне, после чего даймё вполне мог направить Конохе претензию, как к просителям, но риск был. И он всё равно согласился, только чтобы наша встреча прошла за чертой города. Похвальное решение для правителя.

И почти одновременно с первым письмом в гильдию пришло и второе. Оно было от конкурирующих торговцев, но написано было явно не рукой клерка, который был у них там ответственный за переписку. Написавший его назвал себя представителем Конохи, и обращался в своём письме к представителям Затмения, что сразу подтвердило мою старую догадку: говорить будут именно с нами, а не с гильдией. Они сообщали, что у между нами есть крайне важный вопрос, который необходимо в скором времени обсудить и разрешить, и для этого даймё страны Снега, как нейтральная сторона, уже согласился предоставить площадку для переговоров. Далее нам предстояло только определиться с датой и составом участников, направив им ответное письмо, но главное было понятно — будет встреча. И к ней надо было готовиться.

Предложив провести её через два дня, мы направили им ответное письмо, а я спустился в подвал гильдии и взял там давно припрятанный свиток с телом того неизвестного, которого наняли Танкоцу уничтожить наш склад. Являться на встречу с Минато в своём теле я не хотел по двум причинам: во-первых, он меня узнает, а во-вторых, если начнётся драка, то пусть лучше ставит свои мерзкие метки хирайшина на нём, а не на мне. Конечно, если он уничтожит это тело, то и мне самому вскоре придётся с ним столкнуться, но я уже буду примерно представлять, на что он способен и к чему готовиться.

Два штыря в позвоночник и в голову. Перевернуть тело. Штырь в сердце и тот, что побольше, в район очага, подождать несколько минут и вот покойник снова оживает. Процедура уже известная и делается почти на автомате. Подконтрольные органы чувств как обычно медленно пробуждались ото сна, но уже спустя пять минут и один комплекс лёгких упражнений для тела, я уже смотрел сам на себя через глаза мертвеца. Теперь оставалось только сделать что-то с его приметной рожей. Татуировку сводить было долго, да и не обязательно, пусть уж будет такой, одежду тоже можно оставить эту, за исключением рубахи с подпалинами. Главное, чтобы она закрывала штыри на теле, а тот, что был в затылке, можно прикрыть париком. Заодно внешность немного изменим.

Вскоре приготовления были закончены, мертвец был готов исполнять свою роль, и уже вечером этого дня нам пришло ответное письмо, с утверждённой датой и временем встречи. Да этого времени я строго запретил членам Затмения покидать здание гильдии, а сам пошёл к Симо. Обсуждать, какие позиции мы готовы сдать ради своего спокойствия, а какие нет.

Глава 42

Мы шли в гору среди кустарников и елей по занесённой снегом дороге и молчали. Говорить было не о чем, да и не хотелось перекрикивать метель. Только кислород тратить. Шли мы уже довольно долго, и не знаю, как мой спутник, а мне, иди я там в своём теле, уже давно хотелось бы присесть где-нибудь у огня и согреться. Но нельзя: нас ждут. А ещё могут следить, поэтому взлетать или телепортироваться я не рисковал. Лучше было путешествовать классическим способом, а то потом не отбрехаешься.

Спустя какое-то время, впереди, сквозь снежную метель, наконец-то появилась громада замка, которую даймё cтраны Снега скромно называл резиденцией. Несколько дюжих самураев у её ворот встретили нас хмуро-непроницаемыми выражениями лиц, а также предупредительно опущенными на цубу катан руками. Шагнув вперёд, я вынул из-за пазухи приглашение, которое разослал обоим сторонам даймё Соусецу, и, стараясь закрывать его от ветра, вручил их главному.

Голова в шлеме опустилась и самурай десяток секунд вчитывался в текст, после чего свернул бумагу и отошёл в сторону. Одновременно с этим начали отпираться кованные ворота, ведущие во двор этого горного замка.

— Добро пожаловать, — глухо прозвучало из под шлема.

— Благодарю.

Замковый дворик, в который мы прошли, полностью отвечал суровой северной природе вокруг: у стен и в его глубине росли ели, вдоль дорожек были разложены мелкие и крупные декоративные камни, а впереди виднелась серая стена замка, который возвышался над заснеженным еловым лесом. Стряхнув с себя снег, мы подошли к его воротам и они вскоре открылись, пуская нас внутрь. Там нас глубокими поклонами встретила прислуга и, не мешкая, провела в подготовленные для нас комнаты.

Слуга провёл нас какими-то коридорами, открыл для нас широкую задвижку, одну из многих, которые мы видели по пути сюда, встал сбоку открывшегося прохода и поклонился, приглашая зайти внутрь. Мы шагнули в просторную комнату с разложенными в ней татами, маленьким столиком, а также с журавлиным орнаментом на стенах. Слуга пообещал, что скоро нам принесут обед, после чего закрыл дверь с той стороны, а мы так и стояли у входа, оглядывая комнату. Просветив её зрением риннегана, я не увидел в ней следов чакры, а значит, прослушки или чего-то подобного можно было не опасаться.

Я прошёл вглубь комнаты и присел за столик, и мой спутник последовал моему примеру. Напротив меня уселся юноша с бледно-синими, почти белыми волосами, серыми глазами и таким же серым полушубком с меховым капюшоном. Эта внешность принадлежала старшему из трёх наших братьев, Фуроде, но сейчас её примерил на себя мой шпион Белый. Способность подделывать внешность того, до кого он дотронулся, делала его не только идеальными шпионом, но и идеальными диверсантом, однако испробовать в деле именно эту его способность мне пока не доводилось. До сегодняшнего дня.

Поэтому, когда нам принесли обед, никто из нас к нему так и не притронулся. Белому есть было незачем, а я находился там в теле покойника, у которого не работал пищеварительный тракт. Сам я, кстати, находился в это время в гильдии, за закрытой дверью подсобки и с закрытыми глазами. Не люблю, когда идёт двойной поток информации от органов чувств, а мне нужно сосредоточиться только на одном, вот и заперся в самой тихой комнате. А то снаружи постоянно топают, да дверьми хлопают.

Спустя полминуты после того, как принесли еду, я дал Белому сигнал к действию.

— Давай.

Он тотчас слился с полом и исчез, словно его и не бывало. Вернулся быстро, и минуты не прошло.

— Ну что?

— Они уже здесь, но на комнате барьер. Охранный.

Ну, кто бы сомневался, там же Минато Намикадзе. Следовательно, и подобраться к ним сейчас было нельзя. Я планировал заготовить себе несколько козырей на случай битвы и заранее нанести на предполагаемого противника споры, которые производил мой спутник. Но похоже, что сейчас это было сделать нельзя, а значит, остаётся попробовать нанести их во время встречи. Это было возможно, но на то, чтобы споры разлетелись по комнате, требовалось время. Которое мне останется только тянуть, когда мы окажемся там.

Когда время пришло, за нами зашёл уже знакомый нам слуга и вновь повёл коридорами замка, но уже туда, где должна состояться встреча. Когда массивные двери отворились и мы с Белым шагнули в просторную комнату с большим, дубовым столом, я сразу приметил интересную деталь. За противоположную сторону стола уже усаживались трое шиноби, одним из которых был уже знакомый мне блондин, но зашли они, похоже, через противоположный нашему вход. Такая вот дополнительная перестраховка от даймё, чтобы мы даже в коридоре мимоходом пересечься не смогли. Кроме нас и делегации из Конохи в помещении больше никого не было.

Под изучающими взглядами троицы мы заняли места на противоположной стороне стола и я смог, наконец, повнимательнее рассмотреть, кого соизволила послать Коноха.

Минато Намикадзе был уже мне знаком. Солнечный блондин с густой шевелюрой, который выглядел сегодня довольно скромно, как для легендарного шиноби: простой джонинский жилет и какая-то синяя рубаха под ним с красной завитушкой на рукаве. А вот сидевший справа от него здоровяк-Сарутоби, если судить по его мону, был одет в какой-то понтовый доспех, закрывающий его туловище и плечи. Наверняка облегчённый, так как был не особо толстым даже на вид, а также я знал, что на некоторые из таких доспехов ставят особую фуин на внутреннюю сторону, которая запечатывала часть его веса. Но цены на такие доспехи задирались в космос, и для шиноби это была, скорее, статусная вещь, чем что-то полезное в бою. Третий из них, Инузука, если опять же судить по мону и татуировкам на щеках, был мужчиной средних лет с резкими чертами лица и острым подбородком, тоже в джонинском жилете. Не думаю, что где-то когда-либо видел его лицо. Он меня, подозреваю, тоже.

Когда мы уселись, то просто некоторое время молча рассматривали друг друга. Недолго, около десятка секунд.

Все трое сверлили нас с Белым такими изучающими взглядами, что будь я там в своём теле — мигом бы почувствовал себя не комфортно. Сарутоби вообще скорчил такое лицо, будто глядел на дождевых червей, с которыми почему-то должен был вести переговоры. Мигом захотелось по этому лицу заехать.

— Так вы, всё же, предпочли быть в численном меньшинстве? — начал, наконец, Минато, подметив довольно очевидную деталь.

— К сожалению, наш третий сломал ногу и не смог явиться.

Оппоненты дружно помолчали, обдумывая неожиданный налёт идиотизма с моей стороны. Это было более-менее вежливым способом намекнуть, что то, каким составам мы являемся на переговоры, не их дело.

— Что ж, — слегка улыбнулся тот, — это ваше право. Думаю, сперва не мешало бы познакомиться. Моё имя Минато Намикадзе, джонин Конохи. Справа и слева от меня Сарутоби Кохэй и Инузука Сатору, также джонины.

Представленные по очереди кивнули.

— Кирей Хонма, — назвал я выдуманное имя, — а это Райто Ханаяма. Мы оба, так сказать, из высшего руководства Затмения. Это честь для нас познакомиться с таким прославленным шиноби, как Жёлтая Молния Конохи.

— Лидера среди вас нет? — оставил он мой комплимент без внимания.

— Я лидер.

На этих словах скепсис в глазах Минато можно было разглядеть невооружённым взглядом. Не поверил.

— Признаться, я ожидал увидеть лидером кое-кого другого. Учитывая, что в вашей организации присутствует несколько шиноби из бывших Акацуки, мы предполагали, что лидером является кто-то из них. А ваших имён я раньше не слышал.

Опа, сразу с козырей зашёл. Дескать, мы про вас всё знаем.

— Понимаю ваше недоверие, Намикадзе-сан, но сейчас вы действительно общаетесь с лидером Затмения, — решил не отпираться я. — Выходцы из Рассвета у нас действительно есть, мы с ними, можно сказать, связаны, но на данный момент лидер я.

— Что ж, в таком случае приступим к делу, — ответил он, не став допытывать дальше. — Я думаю, вы уже догадываетесь о теме нашего разговора. Речь пойдёт про гильдию Ямагаты, которая является вашим нанимателем, а также... не совсем честные методы конкуренции, которые она использует.

— Насчёт последнего не согласен, — откинулся я на спинке стула и скрестил на груди руки. — Что же тут нечестного? Они просто предлагают самые низкие цены, а если кто-то не может снизить ещё больше, либо повысить качество продукции — это его проблемы. И вообще, почему вы решили поговорить об этом именно с нами? Они просто наши наниматели, как вы сами сказали.

— Мы не такие дураки, какими вы нас считаете, — вмешался вдруг Сарутоби. — Вы перемещаете товары не на кораблях, а с помощью шиноби. Возможно, даже какой-то пространственно-временной техникой.

— Пространственно-временной? Как у Намикадзе-сана? Так вот почему вы здесь, — показательно удивился я.

Надо было показать и свою осведомлённость о них. В книге бинго уже давно стояла пометка об этом блондине, что он, по видимому, обладает какой-то пространственно-временной техникой. Большего Камень выяснить не смог.

Минато молчал. На словах про эту технику вся доброжелательность сошла с его лица и теперь он смотрел на меня жёстким, холодным взглядом. Как и вся троица, впрочем. Понятно, о чём они думают: "если это техника второго хокаге — его надо валить". А самое обидное, что это вообще не техника второго хокаге, но демонстрировать её им я не намерен. Надеюсь, Белый уже закончил со спорами.

— Что ж, было бы глупо с нашей стороны что-то отрицать. Мы действительно помогаем торговцам и перевозим товар с помощью техники, но она не пространственно-временная. Могу ли я рассчитывать на то, что вы поверите мне на слово?

— Всё зависит от вас, — ответил Минато. — А знаком ли вам некий Узумаки Нагато?

Я моргнул, после чего сказал ему как можно естественнее.

— В первый раз слышу.

— А может, нам с тобой по-другому поговорить? Сразу вспомнишь, — подался в нашу сторону Сарутоби.

Мы уже приготовились к драке, но тут Минато строго посмотрел на него, отчего тот сразу угомонился и отвёл взгляд.

— Прошу прощения за поведение моего коллеги, — сказал он нам, хотя его взгляд нисколечко не потеплел. — Просто некоторое время назад с этим самым Нагато Узумаки произошёл неприятный инцидент. Он обокрал один из наших кланов, причём сделал это настолько незаметно, что беспокойство появилось даже у руководства селения, за собственное хранилище. И тут появляетесь вы, связанные с Акацуки, с которыми был связан Нагато, да ещё и, предположительно, имеете нечто похожее на технику второго хокаге.

Минато замолчал, однако всё не сводил с меня глаз, как и я с него. Немое противостояние взглядов продолжалась до тех пор, пока я, вздохнув, не сунул руку в карман брюк, чем явно всполошил этих троих.

Шиноби напряглись и приготовились к битве. Сарутоби аж оскалился, настолько ему не терпелось наконец-таки разделаться с нами, однако моя рука достала всего лишь пустую пачку сигарет. Досталась по наследству от куряки-покойника.

— Райто, покажи.

Я протянул Белому смятую пачку, он принял её и тут же провалился куда-то вниз. Слился сначала со стулом, а затем уже перетёк в пол, но коноховцы со своей стороны стола этого разглядеть не могли.

Появился он уже позади них, благоразумно предпочтя дистанцию в несколько метров. Реакция Минато была молниеносной: вот он только что сидел на стуле и сверлил меня взглядом, и вот уже стоит, повёрнутый в его сторону в и боевой стойке, сжимая трёхлепестковый кунай.

Реакция остальных тоже не подвела, они все рывками обернулись к нему и застыли, готовые к схватке. Но Белый всего лишь осторожно приблизился к ним и на вытянутой руке преподнёс им пачку.

— Вот так мы и транспортируем наши товары. Надеюсь, вопросов больше нет?

По лицам шиноби я понимал, что вопросы были, но их они, видимо, решили оставить при себе. Опытный взгляд мог бы отличить применение шуншина от другой техники перемещения, а других таких техник, кроме, наверное, Бога грома, они и не знали. Но они прекрасно видели, что Белый провалился вниз, прежде чем появиться за их спинами, и не Шуншин, ни Хирайшин так не работали. Жаль, конечно, что пришлось раскрыть им важную технику моего друга, но лучше уж раскрыть это, чем мой собственный способ перемещения.

Эту технику слияния с поверхностью Белый называл Муравьиный лев и её действительно можно было бы использовать для перевозки товаров, но очень ограниченно из-за ограничений этой самой техники. Он не мог переносить с собой слишком большие, либо слишком тяжёлые предметы. Мешок моркови или риса пришлось бы переправлять частями, а с предметами-носителями чакроконструктов, вроде запечатывающих свитков, и вовсе была проблема — печати сбивались и переставали работать после такого путешествия. Так что перевозками занимались только мои клоны.

Передав пачку осторожно принявшему её Инузуке, Белый снова слился с полом и появился уже на стуле рядом со мной. Было забавно наблюдать, как они резко оборачиваются вслед его перемещениям.

— Что это за техника? — грубо спросил Сарутоби, на что я и бровью не повёл.

— Я готов сказать вам это в обмен на Хирайшин Намикадзе-сана.

Мужик аж покраснел от возмущения и хотел мне что-то высказать, но Минато жестом прервал его, так и не дав разразиться гневной тирадой.

— Не стоит, — ответил он, присев обратно на своё место. — Мы понимаем, у каждого свои секреты. И приношу извинения за свою прошлую подозрительность.

— Извинения приняты, — кивнул я.

— Итак, эээ... предлагаю уже перейти к тому, ради чего мы здесь собрались. Мы, Коноха, от лица торговой гильдии Симадэ предлагаем вам, как представителям торговой гильдии Ямагаты, разделить рынок Коритейчи, а также всех зависящих от него поселений, пятьдесят на пятьдесят.

— И зачем нам это делать? – спросил я, поставив локти на стол и сцепив руки в замок. — Наши торговцы честно теснят ваших, было бы логично, если бы вы уступили нам большую часть Коритейчи.

— Это правда, однако вы подали нам отличную идею, — лукаво улыбнулся Минато. — Ведь техники мгновенного перемещения это и вправду отличное решение для переправки чего-либо на дальние расстояния. Как вы помогаете своим торговцам, так и мы можем помочь своим. Я уверен, что вы понимаете, о чём я говорю.

Я понимал, к чему он клонит. Про технику Минато знали все, кто читал книгу Бинго.

— Мы можем развязать тут торговую войну, наперегонки занижая цены, после чего вы потерпите поражение просто потому, что у наших торговцев лучше качество и большее разнообразие товаров. А можем решить всё мирно и просто поделить между собою город, а по сути и всю страну, пополам. И вдобавок договориться о ценах. Ну как?

Как? Хреново, блондинчик. Я рассчитывал согласиться максимум на шестьдесят пять процентов в нашу пользу, но аргументы у них слишком уж хорошие. Если уж эти торговцы обидятся и наймут Минато, чтобы тот доставлял им товары, то наших точно выдавят, к бабке не ходи. Так что надо соглашаться. Симо удавится, конечно, но что уж тут поделаешь. Потерю половины рынка можно будет слегка скомпенсировать подъёмом цен, ну а дальше останется только расширять диапазон товаров. Хватит уже возить исключительно еду.

— Мы согласны, — сказал я. — Мы разделим с вами продовольственный рынок Коритейчи пополам. Думаю, надо подключить к беседе торговцев для обсуждения цен...

***

— Странные они, — сказал Сатору Инузука, когда остался со своими спутниками наедине.

Переговоры окончились хорошо, стороны договорились устроить встречу между торговцами двух гильдий и решить на ней все технические вопросы. Покинув переговорную, делегация Конохи сразу же направилась в выделенную им комнату, где, наконец, могли высказать свои мысли.

— В каком смысле? — спросил Минато.

— От главного пахло мертвецом. Он будто в морге несколько дней провёл, настолько от него воняло. А у второго, как будто, вообще нет запаха тела.

— Это как? — удивился Сарутоби.

— А вот так. Может, замаскировал, хотя я настолько хороших способов убрать свой запах не знаю.

— А вот я бы из них всё вытряс, если бы распоряжался тут, — сказал Сарутоби, послав шпильку в адрес Минато. — Эти двое мне сразу не понравились. Нельзя было отпускать их, пока всё не расскажут: кто, откуда и что замышляют!

— Что с ними делать, будут решать в Конохе, — ответил ему блондин, за день уже порядком уставший терпеть его утомительный нрав. — А нас уже давно ждут. Подходите.

Два его спутника уже привычно прикоснулись к его руке, и в следующий момент комната оказалась пуста.

***

Симо держал в руках бумагу с подсчётами имеющихся на складах бочек и мешков с едой и демонстрировал настолько скорбное выражение лица, что можно было подумать, что он потерял кого-то близкого. Большие убытки вместо больших прибылей были ему как ножом по сердцу.

— Сплошной убыток, сплошной убыток! — потряс он этой бумажкой, после чего хлопнул ею об стол. — Ну вот куда нам теперь сбывать эти лишние пятьсот коку?

Он разве что слезами не заливался, причитая, но вот сидящая рядом с его столом Пакура ничуть не разделяла его душевного состояния. Она была из шиноби, а не из торговцев, а им всегда были чужды чаяния простых людей, если только они не платили им деньги, чтобы те им помогли. Но с Конохой она разобраться не могла, сколько бы ей не заплатили, да и я, признаться, уже смирился с тем, что не съесть нам весть пирог в одну харю. Придётся делиться. Но вот торговец этого всё ещё не мог принять.

— Ещё пару дней назад вы боялись, что нас всех убьют, а теперь печётесь об убытках, — ответила Пакура, но Симо, казалось, не слушал.

— Мы потеряли семнадцать миллионов, семнадцать! Этот рис сейчас на континенте только по себестоймости сбывать, а здесь мы теперь продадим максимум двести коку! Ох!

Пакура кинула на меня умоляющий взгляд и я кивнул, позволив ей идти. Причитающий Симо даже не заметил того, как она покинула кабинет, а на её место уселся я. Продолжая охать и тяжело вздыхать, он начал шарить по ящикам стола, а я, не дождавшись реакции на себя, забрал со стола проклятую бумажку и сам вчитался в цифры. Закуплено пятьсот коку, реализовано пятьдесят пять, планируется реализовать двести. Чистый убыток к концу квартала семнадцать миллионов. Тьфу ты.

Вернув листок на стол, я посмотрел на обмахивающегося веером, вспотевшего Симо, и начал объяснять настолько тактично, насколько это умею.

— Послушайте, Симо-сан, убытки случаются, вам ли это не знать? У вас всё ещё есть ваша гильдия, долги с вас прямо сейчас никто не требует, так чего так волноваться?

— Таких убытков мы не несли ещё никогда, — обречённо сказал он. Следующая стадия принятия? — Никогда, понимаете? Через неделю мне платить зарплаты работникам. Платить вам. Мы теперь откатимся на год назад!

— Всего на год! — слегка повысил голос я, чтобы привести его в чувство. Кажется, чуть напугал, но зато заставил слушать. — И таких убытков у вас не было, потому что не было и таких прибылей. Послушайте, Симо-сан, договор, который мы с ними заключили, касается только продовольственных товаров, понимаете? А вот...

Тут я подался вперёд и склонился над его столом так, чтобы моё лицо оказалось в сантиметрах от его собственного. После чего, понизив голос и смотря ему в глаза, произнёс.

— ...Торф продовольственным товаром не является.

Я вернулся на своё место, не сводя взгляда с лица Симо. Всё ещё страдальческого и обречённого, но теперь он хотя бы слушает.

— Поэтому продавать его можно будет по всему Коритейчи и не только. Мигом покроете все убытки и даже в плюс выйдете.

— Выйдем ли?

— А как же! Деньги вложены, вы теперь совладелец добычи и производства. Я сам был на тех копях, они уже нанимают людей и покупают инструмент.

Симо уже слегка успокоился, хотя и всё ещё сидел грустный. Я же считал, что свой долг выполнил: истерику прекратил, нанимателя успокоил, теперь можно было не беспокоиться, что он выйдет в окно или ещё какую-нибудь глупость сотворит. Думаю, что неделька отдыха, и он снова будет настроен на боевой лад, только вот с открытием отделений в других странах теперь придётся повременить. Лишних денег нет и в ближайшие месяцы не появится.

— Я дам Пакуре запечатывающие свитки. Что не сможете продать — скажите ей, пусть запечатает. Чтобы не портилось.

Симо печально кивнул и я, удовлетворившись состоянием клиента, покинул его кабинет.

В целом, можно было сказать, что от Конохи я пока что видел одни только проблемы. Которые вполне естественны, когда сам ты маленький и пытаешься развиваться в тени гиганта. В деревню Дождя они тоже тогда отправили свою делегацию и точно также навязали свой договор касательно продажи обаку, а вот теперь и мы вынуждены были перед ними отступить. Но как говорил Кичиро — отступление это не проигрыш. Главное, что Затмение не потеряло кормовую базу и может по прежнему расширяться, особенно если начать искать новых клиентов. Кое-какая репутация у нас уже была — не каждому ведь доверят охранять аж целое предприятие полного цикла, а главное, были люди. И их станет больше.

А ради них я это всё, по сути, и затевал. Только люди, сильные и верные шиноби, могли переломить ту систему, в которой приходится существовать стране Дождя и её скрытой деревне.

***

— На восемь часов от нас группа из трёх примерно чунинов, на три два крупных очага, возможно, джонины, прямо по курсу шесть очагов, от генинов до чунинов, — сходу сообщила мне Киара, когда я переместился к ней.

— Понял, — ответил я и создал семерых теневых клонов.

Трое из них сразу же окружили Киару, чтобы ни один кунай или шальная техника до неё не долетели, а двое пошли разбираться с шестерыми впереди.

Из-за того, что мы находились на извилистой лесной дороге, то самих противников ещё не видели, но в своих клонов я верил, оплошать не должны. Ещё один начал разогревать трёх чунинов, решивших подобраться к нам с тылу и послал туда, куда указала Киара, несколько водяных резаков, срезав пару древесных стволов. Второй был у него на подхвате и если что — им могли помочь телохранители Киары. А я не спеша выдвинулся в сторону предполагаемых джонинов.

Эти разбойнички уже полгода хозяйничали на тракте между двумя крупными городами в странах Травы и Водопада. И так как они вели себя осторожно и часто меняли местоположение, никто долго не мог их поймать, до сегодняшнего дня. А раз Затмению сейчас немного урезали гонорары, а деньги были всё ещё нужны, я решил тряхнуть стариной и подзаработать, как в старые добрые времена. Благо, теперь не нужно было месяцами бродить по полям и лесам, вычисляя всяких бандитов, ведь у меня была Киара и её экстраординарная сенсорика. Её умение просматривать местность на десятки километров вокруг в совокупности с моим умением летать и телепортироваться, невероятно облегчали процесс поисков. Уже через пару дней Киара обнаружила в одном из учасков густого леса несколько очагов, которые были немедленно опознаны, как бандиты,и мы решили поймать их на живца.

Киара надела одно из колец связи, которое я ранее давал Пакуре, взяла мой кунай и пошла по тому просёлочному тракту, около которого они сейчас и ошивались. И план сработал: бандиты не смогли пропустить привлекательную девушку, бредущую в одиночку по лесной дороге, да ещё и одетую в открывающую живот одежду и подчёркивающих стройные ножки чулках. То, что у этой девушки резерв, как у слабого джонина, тоже сыграло свою роль: они не стали нападать малой группой и позвали если не всех, то почти всех. И веселье у них сегодня будет, только другого рода.

Почувствовав движение за деревьями впереди, я не стал ждать действий врага и выпустил туда несколько воздушных лезвий. Сорвавшись с моих пальцев, они срезали несколько тонких деревцев и посекли листву, но никого не задели. А вот в меня сбоку вылетело несколько кунаев, которые я успел засечь краем зрения. Шиноби обычно в подкорку себе вбивают уклонение от летящих в них предметов, причём настолько, что могут ориентироваться даже на звук, а я вот их теперь откидываю. Гравитацией отбросив кунаи туда, откуда они прилетели, я мельком успел разглядеть взрывные печати на них. И не успел удивиться, как за деревьями, откуда они прилетели и куда вернулись, раздался сдвоенный взрыв.

На автомате присев, я дождался, когда шум стихнет, и прислушался. Но было тихо. Тот, кто их кинул, был либо мёртв, либо в очень плохом состоянии. Значит, остался один.

За деревьями снова послышался слабый звук, и я снова выпустил туда технику, в этот раз уже огненную, и опять никого не задел. И снова тишина. Выждав ещё секунд пять и никого не дождавшись, я решил прекращать эти кошки-мышки и сложил печати для Водяного вихря. Вокруг меня поднялся и стремительно закрутился водяной смерч. Влив в него побольше чакры и подождав, пока он наберёт побольше водяной массы, я резко отпустил технику и центробежная сила тут же взяла своё — огромное количество воды расплескало по окресностям. Всю местность на многие десятки метров вокруг просто затопило, а я почти сразу же ощутил очаг чакры метрах в пятнадцати от себя.

Одна печать, и водяной резак прорубает себе путь сквозь бурелом до цели, которая сразу же отреагировала. Юркая тень выскочила из своего укрытия, походя кинув меня пару кунаев, которые я точно также откинул, после чего скрылась за толстым стволом. Решив снова шугануть его чем-нибудь огненным, я уже сложил руки в печати тигра, но когда услышал звуки электрических разрядов, то усмехнулся и передумал. Если водой или землёй меня ещё можно было задеть, то молнией — нет.

— Громовая стрела! — послышалось из-за деревьев, и высунувшийся шиноби выпустил в меня что-то дико искрящееся.

Доля секунды, и техника преодолела десяток метров, после чего была нейтрализована и втянута в мои каналы в виде обычной чакры. Звуки разрядов стихли, и молодой парень, увидев, что его атака не принесла результата, приготовился удирать, если судить по вмиг изменившемуся лицу. Прочитав его намерения, я не позволил ему воспользоваться моментом, вытянул руку и притянул его к себе, встретив его тело ударом ноги на противоходе. Казалось, парень потерял ориентацию в пространстве ещё во время неожиданного полёта, а получив мощный удар, и вовсе утратил боеспособность. И пока он не пришёл в себя, я прибил его тело штырём к земле, после чего я положил ладонь на его лоб и погрузился в его память. Что было совсем не обязательно, но желательно. Если этот бандит не был лидером, то он мог знать о нём много интересного, как и обо всей банде. Потому что я сомневался, что сегодня мы разгромим их всех.

Но тщательно просмотреть его воспоминания мне не дали. Возопившее чувство опасности заставило меня резко раскрыть глаза и уйти с того места, на котором я присел. Спустя секунду земля там разверзлась, и из неё вырвался обгоревший и дико вопящий человек. Ожоги по всему телу изуродовали его до неузнаваемости, а когда он полностью выбрался из-под земли, я понял, что у него не было ног по колено. Похоже, это был тот самый шиноби, которого задело взрывом. Выжил таки.

Но хоть он и выжил, этот калека был на последнем издыхании. Страшно подвывая, то ли от боли, то ли от ненависти ко мне, он упорно полз в мою сторону, вертя обгоревшей, безглазой головой по сторонам. А ведь он мог бы достать меня, пока я копался в памяти первого, если бы был в лучшем состоянии и был способен, хотя бы, видеть. Мда, что-то я расслабился. Теряю бдительность, надо быть осторожнее.

Я прекратил его страдания одним метким кунаем в голову. Когда бандит затих, я снова прислушался к лесу и, заключив, что вокруг больше никого нет, попытался суммировать то, что успел вытянуть из головы предыдущего мертвеца. Да, это действительно были те самые бандиты, которых мы искали. И нет, сегодня они были не полным составом. Какая-то часть, как обычно, отсутствовала, работая наводчиками в городах или сёлах, но после такого эта банда, можно сказать, перестала существовать. А деньги за трупы нукенинов всё равно дадут.

Волоча за собой тот труп, который ещё можно было опознать, я вернулся к Киаре и к тому моменту уже знал, что все мои клоны справились со своими задачами и уже начали запечатывать тела. Сама девушка смотрела на это с безразличием, как и в прошлый раз. Никакой жалости к нашим целям она не испытывала, даже когда их брали живыми и они стонали, прося их отпустить. Что и понятно — клановое воспитание, никакого сочувствия к врагам, даже если сама она не была куноичи. А эти, вдобавок, нападали на неё далеко не только ради того, чтобы просто ограбить, какая уж тут жалость.

— Ну что, я опять задолжал тебе ужин, — сказал я, когда мои клоны развеялись, предоставив мне несколько свитков. — Куда пойдём?

— Раз уж мы рядом с Хиго, то давай туда. Я слышала, там готовят какое-то местное блюдо, которое можно попробовать только там.

Туда, так туда. Взяв Киару за руку, я переместил нас к кунаю, который оставил в чаще, неподалёку от указателя возле этого самого города. Собрать остальные кунаи решил уже потом, всё равно они никуда не денутся.

Вытянутый узкой кишкой вдоль проходящей через него реки, Хиго был обычным провинциальным городком. Небогатые домики, узкие улочки с цветастыми вывесками заведений — всё это было видено мною уже сотни раз, но редко куда выбирающейся Киаре даже такое сходило за интересную прогулку. Найдя более-менее приличное заведение с приватными столиками, мы заняли один из них и я заказал нам всего и побольше, включая тут самую их фирменную жареную рыбу на палочке. Что не съедим — запечатаем.

Когда Киара доела свою порцию, то положила палочки поверх пустой чашки, хотя вокруг было ещё много всего, и внезапно сказала.

— Кота совсем плох.

Я отвлёкся от поглощения запечённой рыбы и посмотрел на неё. Похоже, самочувствие этого мальчика занимало все её мысли последние пару дней, и даже во время еды она не могла не говорить о нём. Да я и сам всё знал. Парню становилось всё хуже: его чакра словно взбесилась, как он сам говорил, а контроль упал почти до нуля. Теперь он не мог использовать даже базовые техники, и никакие медитации ему не помогали. Но если бы только это.

Также Кота начал видеть странные сны. Как он сам говорил: эти сны словно были из его прошлого, которого у него никогда не было. Он видел в них воины, кровь, какие-то сражения, в которых он никогда не принимал участия. Но при этом у него было чувство, что принимал, и все эти картины он когда-то видел собственными глазами. А в последнее время ему и вовсе начали являться видения даже во время бодрствования. Вот и минусы жизни первопроходцев. Никто не мог знать о таких побочных эффектах, всё приходится постигать на практике.

— Пока что его жизни ничто не угрожает, и это главное, — заверил я её. — Мы всегда успеем удалить из его тела всё приживлённое, а пока что стоит дать ему шанс справиться с этим самому.

— Но я волнуюсь, — сказала Киара. — И за него, и за других. Неужели мы не можем обойтись без этих... экспериментов?

Киара состроила такие глаза, что мне мгновенно захотелось ответить, что да, можем. Но на самом деле нет. Потому что кто-то слишком боится вылезти из своих подземелий и болот, пока им не пообещают риннеган. Как трусливые зайцы, блин. А Узумаки мне нужны в Дожде. Да и про Ооцуцуки нельзя было забывать. Не знаю, придут они или нет, но мне совершенно не хочется разбираться с ними в одиночку, если они всё-таки заявятся.

— Не всё так плохо. Сен, вроде бы, не жалуется.

— Он сильный, — сказала она. — А Кота ещё совсем ребёнок.

— Согласен, — сдался я. Спорить с ней совершенно не хотелось. — Не стоило, наверное, его к этому привлекать. Хотя Рёта-сан, вроде бы, тоже сильный, но ему что-то тоже тяжело.

И это была правда. Как я слышал, Рёта испытывал такие же проблемы с чакрой, как у Коты, хотя полностью контроль ещё не потерял. Насчёт снов не знаю, но судя по тому, что дела у обоих не улучшаются, а становятся только хуже, то сны лишь дело времени. А вот насчёт его внучки я ничего не знал, но учитывая все обстоятельства, вряд ли ей было легко.

Про обратную операцию пока никто не говорил, но все понимали, что если так пойдёт и дальше, этим двоим её придётся проводить. Да, удалить куски плоти легко, но вот согласится ли кто-то ещё пробудить риннеган после такого — большой вопрос. Но одно я знал точно — если это произойдёт, то в ближайшем будущем Нанасэ просто не согласится никому ничего пересаживать. По крайней мере, пока не соберёт достаточно информации. Потому что одно дело, когда ткань просто не приживается, а совсем другое — проблемы с чакрой и странные видения. Кто знает, куда это может завести.

В заведении мы провели около двух часов, дегустируя местную пишу и напитки. Погрустневшую Киару скоро вновь отвлекла еда, а я смог перевести разговор на другие темы. Днём хорошая драка, вечером — хороший ужин, таковы были будни шиноби. А когда мы закончили и вышли наружу, то увидели, что на улице уже вечерело и около вывесок уже зажигались фонарики.

Я считал, что день удался. Киара была отблагодарена и накормлена и я хотел было уже повести её обратно за город, чтобы перенести обратно, но та внезапно как-то слишком плотно прижалась к моей руке, при этом покраснев, как помидор. И проследив за направлением её взгляда, я с немалым удивлением понял, что она смотрит на вывеску какого-то небольшого отеля с десятком комнат. От явного намёка, а также ощущения прижавшейся к руке груди, разум и всё рациональное во мне тут же уступило место гормонам. Мгновенно вспомнилось, что моё последнее посещение чайного домика в одном весёлом квартале было больше года назад, и теперь молодой организм снова вспомнил, что он молодой и потребовал своё.

Мы так и стояли посреди улицы, собирая на себе взгляды прохожих, пока я экстренно соображал, что делать. И тут в мою голову пришла внезапная мысль. А ведь Рицу, та самая, которая учила меня печатям, в последнее вела себя рядом со мной похожим образом. Она тоже носила около меня короткие юбки и как-то слишком близко прижималась, когда следила за тем, как я вывожу символы фуин. И для меня, не избалованного женским вниманием, приставания за короткий срок сразу от двух красавиц выглядели очень странно. И не то, чтобы я был против, но чувствовалась подстава.

Понятия не имею, как я вообще смог до этого додуматься, когда все мысли были только об одном, но я повёл Киару в тот отель, на который она смотрела. Это было даже забавно: она не поднимала глаза ни когда мы стояли у стойки, ни когда заходили в комнату, лишь продолжала держаться за мою руку. Зато теперь я понимал. Такая одежда нужна была не для того, чтобы на неё клюнули бандиты, а для того, чтобы на неё клюнул я.

— Ну давай, говори, что происходит? — спросил я её, когда мы оказались одни.

Киара, всё ещё красная, подняла на меня глаза, но снова их опустила, ничего не ответив.

— Слушай, я не разозлюсь, какова бы ни была причина. Просто вокруг меня в последнее время вьётся слишком много красивых девушек, а я, знаешь, женским вниманием не особо избалован.

На это она ещё сильнее опустила голову, и я, поняв, что добиваться от неё ответов можно было долго, решил сменить тактику. Подойдя к ней, я взял её за запястье одной рукой, а второй приподнял подбородок, заставив посмотреть на меня. И, как мне показалась, сейчас она чувствовала больше вину, чем стыд.

— Это Сен сказал тебе это сделать?

Она мелко кивнула и снова опустила голову. Вопрос был, скорее, риторическим, потому что кто же ещё? И ведь кого выбрал! Да она быстрее в обморок упадёт, чем кого-то соблазнит.

Получив ответ, я тут же перенёс нас двоих назад в убежище и сказал Киаре идти к себе. И она ушла, так ничего и не сказав. Вот блин. Опять что ли весёлый квартал посетить? А то ведь стопроцентно согласился бы, если бы она предложила это по собственной воле, а не потому, что кому-то захотелось покрутить вокруг меня интриги.

Зная график этого полуночника, я дошёл до рабочего кабинета Сена, постучал в его дверь, и, не получив ответа, постучал снова. Понятно, снова медитация. В последнее время посетители приходят к нему только в строго оговорённые часы, чтобы не мешать ему пробуждать риннеган, но сегодня ему придётся прерваться.

Постучав ещё раз, уже более настойчиво, я услышал, как с той стороны открывается замок, и из-за двери появился Сен. Очень недовольный Сен, судя по его виду, но когда он увидел, что это я, то сменил недовольство на милость и предложил войти. Что я и сделал, усевшись на стул напротив него.

— Сен, я очень не люблю, когда вокруг меня играют в игры, которые я не понимаю.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, сделав вид, что не понял.

— Не ломай комедию. Ты приказал Киаре затащить меня в постель. Зачем?

— А сам не догадываешься? — тут же ответил он.

Даже не стал отпираться.

— Знал бы — не спрашивал. Так зачем?

— Затем, что к тебе подбивает клинья ставленница Рёты. А он наверняка выбрал ту, которая является в этом деле самой опытной. И если ты ещё не завалил её в постель, то наверняка уже думал об этом, ведь так?

— Это не отвечает на мой вопрос, — упрямо сказал я. — Рёта подсылает ко мне Рицу, ты — Киару, а зачем? Почему именно сейчас вокруг меня завели пляски?

Сен вздохнул, как будто объяснял очевидные вещи неразумному.

— А кто у нас сейчас второй человек в клане? Кто одним словом может оспорить любое наше решение, причём не важно, какой глава его принял? И этот кто-то недавно предложил всему клану переехать в деревню Дождя, а это означает, что скоро нам придётся выбирать единого главу клана. Либо меня, либо Рёту.

— Ах вот оно что...

— Оно самое. Вонючее и склизкое, — сказал Сен. — Они сделали попытку переманить тебя на свою сторону, а я ответил тем же. И пора бы уже хоть немного вникнуть в клановую политику, раз уж ты у нас такая важная птица.

Хм, а вот про это-то я и совсем забыл. Выборы главы клана. Правда, я считал, что у Сена всё равно нет шансов, учитывая, кто являлся его соперником. Рёта был из красной ветви, да ещё и старше, и народу за него будет больше. Да и как они собираются выбирать главу — я тоже не знал. Вроде бы, в поединках Узумаки никогда важные вопросы не решали, в отличие от некоторых других кланов.

— Но их ведь всё равно больше, разве нет? — озвучил я свои мысли. — Да к тому же их глава из красной ветви, которая традиционно правила. Разве у нас есть шансы?

— Есть. То, сколько людей тебя поддерживает, важно, но ещё важнее — это их сила и авторитет. Пусть их в два раза больше, чем нас, и среди них даже есть мастера фуин, но второй человек в обоих кланах — это сейчас ты. И не пытайся отвертеться, потому что после всего, что ты сказал и сделал, ты и сам мог бы претендовать на место главы и имел бы шансы. Поэтому твой голос будет решающим.

Теперь всё ясно. Получается, это от меня зависит, кто возглавит клан в ближайшем будущем. Сен на посту главы меня устраивает, даже несмотря на подобные дурацкие решения. Молодой, конечно, ему и двадцати пяти нет, поэтому ему будет сложно отбиваться от того же Рёты и других более старых и уважаемых Узумаки. А самого Рёту я вообще не знаю, поэтому выбирая между ним и Сеном, я предпочту последнего.

— Значит, мне просто нужно поддержать тебя на выборах главы? Хорошо, я поддержу. Но только если ты больше не будешь делать из Киары медовую куноичи и подсылать её ко мне.

— А я думал, ты будешь рад, — с ехидством ответил Сен, но увидев мой красноречивый взгляд, снова стал серьёзным. — Обещаю.

— Отлично. А теперь скажи мне, почему ты просто не посоветовал мне держаться подальше от этой Рицу? Я бы понял.

— Ну, тебе ведь всё равно рано или поздно придётся жениться. Не на этой Рицу, так на ком-то другом. И пусть это лучше будет наша девушка, чем их.

— Мне не нужно, чтобы кто-то наверху искал мне пару.

Сен пожал плечами.

— Как знаешь. Если второй человек в клане не хочет — не буду. Хотя даже мой брак будет договорным, независимо от того, останусь я главой или нет.

— Мм? — удивился я. — Тебе нашли жену?

— Пока ещё невесту, — отмахнулся он. — Цуарэ, дочь Рёты. Решили, что две части клана слишком долго жили обособленно друг от друга, и теперь нужен символический союз. Вот мне её и сосватали, представляешь? И не по моему желанию, заметь.

— Ох, ничего себе. Значит, тебя заставляют жениться на той отпадной, фигуристой красотке? — сочувственно спросил я, и, не удержавшись, похлопал его по плечу. — Что ж, прими мои соболезнования, друг. Даже не знаю, как ты это переживёшь.

Сен ничего не ответил, продолжая красноречиво смотреть на меня, а я, не удержавшись, растянул губы в весёлой улыбке.

— Ну, не буду тебе больше мешать. Не забывай про медитации.

С этими словами я встал и покинул кабинет.

Глава 43

Сегодня у Затмения был маленький праздник — в столовой Горного Оплота наконец-то начал работать настоящий повар. Совсем недавно я, с помощью Яхико, смог выписать его из деревни Дождя, где он раньше работал в одном из местных заведений, пока его не отстранили за какие-то мелкие нарушения. Его нам отдали, считай, что за просто так, потому что там он со своей подмоченной репутацией был уже никому не нужен — и без него было множество желающих работать на шиноби, ну а нам даже такие были кстати. Главное, что готовить умеет, ну а уж если будет красть с кухни — будем штрафовать.

— Мм, а ведь неплохо, — заключил Кента, откладывая на тарелку обглоданное баранье рёбрышко. — Кажется, время, когда мы питались подножным кормом, закончилось.

— Да, повар хорош, — согласился Киё. — Спасибо нашему лидеру, что думает о своих подчинённых.

Я не глядя указал головой на сидящего рядом со мной Кёсуке, не став отрываться от порции рамена.

— Скажите спасибо Кёсуке, что проедал мне плешь по этому поводу.

Названный член Затмения сидел хмурый, как и все последние дни. Если точнее, то он был таким с тех самых пор, когда я сообщил Затмению о том, что в связи с финансовыми проблемами клиента жалование нам урезают до начального, каким оно было полгода назад. Ребята, конечно, расстроились, но больше всего почему-то именно Кёсуке. Задолжал он что ли кому-то?

— И всё-таки зря ты нас тогда не позвал, босс, — снова завёл он свою шарманку. — Переговоры — дело серьёзное. Может, и мы бы чем-нибудь помогли.

— И чем бы мы помогли? — с сарказмом спросил Кента. — Грозно стояли бы за спиной? Да уж, уверен, Жёлтая Молния в штаны бы наделал.

— Разве что от рожи Киё...

— Эй!

— Лишним наше присутствие всё равно не было бы, — продолжал он, не слушая возражений. — Если нас потеснили один раз, то будут теснить и дальше. Надо было показать Конохе, что мы просто так не отступим!

Я выслушал его, дожёвывая лапшу, а затем положил палочки обратно в тарелку и приготовился в очередной раз пояснять своему капитану прописные истины.

— Кёсуке, я же уже говорил: это были переговоры, а не бандитские разборки, чтобы заявляться них толпой. И они угрожали выкинуть Ямагатскую гильдию из Коритейчи теми же методами, какими она выгнала из него Танкоку. Какими — сами знаешь. Тогда мы бы вообще никаких денег не получили.

— И всё-таки трудно поверить, что Жёлтая Молния Конохи стал бы мотаться на побегушках у торгашей, — заметил Бандо, прислушавшись к нашему разговору. — По-моему, они нас просто одурачили.

— Блин, Бандо, и ты туда же? — взглянул я на него, а затем придал взгляду суровости. — Что значит "мотаться на побегушках у торгашей"? Я же мотаюсь!

На это никто из них предпочёл не отвечать, но некоторый резон в его словах был. Даже если бы эти торговцы действительно наняли Минато, чтобы он переправлял им товары, то долго это всё равно не продлилось бы. Ему скоро становиться хокаге, а у хокаге не только не будет на это времени, ему будет просто не солидно "мотаться на побегушках у торгашей", как выразился Бандо. Но здесь я просто предпочёл не злить Коноху слишком сильно и расстаться с ними полюбовно, ведь ничего неприемлемого они не потребовали. Просто отдали им чуть большую часть рынка, чем я бы хотел. К тому же. если они так заинтересовались нами, что послали к нам аж целого Минато, то это был явный знак попридержать коней.

Удовлетворившись всеобщим молчанием, я снова взял в руки палочки, подцепил ими особо крупный кусок свинины и тут же отправил его в рот, начав активно жевать.

— И вообще, это как размен фигур в шоги, — сказал я с набитым ртом, и проглотив, и тут же поднёс ко рту палочками лапшу. — Пожертвовать слоном, чтобы...

Не договорив, я так и остался сидеть с раскрытым ртом и полуподнесёнными к нему палочками. А всё потому, что в моей голове возник голос Кичиро, который сказал, что готов осуществить то, что мы обсуждали. Вовремя, я как раз его ждал.

После того, как его голос смолк, я немного подождал, обдумывая сказанное, а затем положил еду себе в рот и прожевал. После чего принялся в темпе доедать остаток порции, явно озадачив собеседников.

— Что, от Пакуры что-то? — поинтересовался Киё.

Я помотал головой.

— Нет, личное.

Допив бульон, я встал из-за стола и под заинтересованными взглядами направился к кухонной стойке, чтобы сдать пустую посуду. Перед этим я в последний раз взглянул на членов Затмения и кивнул им.

— Бывайте.

Покинув столовую, я сразу переместился к тому кунаю, который оставил у Кичиро. Внезапно возникшие дела, о которых он сообщил, не ждали. Ведь в последний раз мы с ним обсуждали то, при каких обстоятельствах я мог бы поговорить с Кушиной, не привлекая внимания её охранников, Минато, а также не выдавая того, что Кичиро теперь был в сговоре со мной. Последнее было ради его собственного спокойствия. Ведь никто не знал, как отреагирует эта девушка на моё появление, сочтёт меня другом или врагом, поэтому не следовало ей пока знать, что старший родич всё это время мне помогал.

Переместившись, я оказался в довольно неожиданной обстановке — залитая солнечным светом комната. Довольно просторная и открытая. Сегодня он принял меня в гостиной своего дома, а на мои опасения ответил, что всё равно до вечера здесь никого не будет и можно общаться, ничего не опасаясь.

— Значит, она будет в башне? — перешёл я сразу к делу.

— Да, — кивнул он. — После потери контроля над Лисом, она теперь каждый день там бывает. Проводит как минимум несколько часов за медитациями, а охрана находится снаружи. Это идеальное место, если хочешь её подкараулить.

Я молча кивнул. В этом деле мне приходилось рассчитывать только на Кичиро, потому что сам я этого места в живую ещё никогда не видел. Он говорил, что это та самая башня, где в Кушину запечатывали Девятихвостого, так что это было чуть ли не самое защищённое место во всей Конохе. Оно находилось под мощными барьерами, способными, в активированном состоянии, сдерживать Лиса на протяжении нескольких часов. Из минусов — она была полой и пустой, и спрятаться там можно было разве что на одном из верхних ярусов. Но где наша не пропадала?

— Ты уверен в своём плане? — спросил он, наверное, раз в десятый за последнее время.

— Ну с тобой же сработало? — ответил я, вспоминая, как неожиданно для него самого перенёс его в убежище Узумаки.

Тогда хоть и не всё прошло по плану — грудь уж очень сильно болела после пинка, но замысел сработал. Кичиро оказался в непривычной для себя обстановке, растерялся, и пришёл в полную небоеготовность. А потом ещё и Узумаки ему на уши присели.

Но с Кушиной придётся сделать немного по-другому. Ни первый, ни второй анклав не желали в этом участвовать, так как не хотели получить разъярённого джинчурики прямо в собственном жилище. Хотя Рёту я об этом ещё не спрашивал, но уже примерно представлял, что он и его подчинённые ответят мне на предложение переместить к ним домой нестабильного джинчурики. Примерно то же, что и Сен — категорическое нет. Поэтому я сделаю немного по-другому и перенесу её на одну далёкую долину в северной оконечности страны Земли. Я уже был там и видел её собственными глазами — холодная, угрюмая и необитаемая земля. Если я перенесу туда Кушину, то на сотни километров вокруг нас будет только суровая тундра, мрачные пейзажи и ни одной живой души. Самое то для битвы с джинчурики, хотя этого я, конечно, постараюсь избежать.

— Я не пытался тебя убить, — веско отрезал он. — Поэтому и сработало. А вот она может попробовать.

На этих словах Кичиро полез себе за пазуху и достал на свет небольшую квадратную бумажку, которую протянул мне.

— Вот, возьми.

Приняв её и повертев в руках, я сразу понял, что это печать. Но сплетения символов на ней были слишком сложными, чтобы новичок смог их сходу понять.

— Что это? — спросил я, водя взглядом по замысловатым письменам, пытаясь понять, что они должны делать.

Печать производства Узумаки — это было сразу видно по маленькой спирали в центре. Кичиро и рисовал, чего уж тут гадать. Вот только для чего она предназначена — было сложно сказать, если смотреть только на символы. Опираясь на мои невеликие познания, я, может быть, и смог бы примерно сказать, что она делает, но только после её вдумчивого изучения.

— Печать подавления биджу, — ответил он на мой вопрос. — Если Кушина выйдет из-под контроля — прикрепи это на неё и тогда влияние биджу уменьшится. Только смотри, чтобы она не выпустила больше трёх хвостов, тогда не сработает.

— Спасибо, — сказал я, мгновенно оценив подарок.

Ну, уже хоть что-то. А то насчёт того, как бороться с джинчурики, у меня были только смутные прикидки.

— Пожалуйста. И будь осторожен.

Чтобы не затягивать, мы договорились всё сделать прямо на следующий день. Он — незаметно спрятать мой кунай в башне, а я — телепортироваться к нему, как только он свяжется со мной через кольцо. Так что на следующий день, когда я снова услышал его голос, то уже полностью готовый, переместился к своему кунаю и очутился на спиральной лестнице с высокими перилами. И, оглядевшись по сторонам, сразу же заключил: в этом месте я ещё не бывал.

Оно выглядело точно так же, как его и описывал Кичиро: просторная, метров двенадцать диаметром, башня. Полая, в ней не было никаких внутренних сооружений, только одна длинная лестница, примыкающая к её стене и идущая по всей длине башни, уходя спиралью к самому потолку. Сам я, волею Кичиро, стоял на ней примерно на уровне второго этажа, но мог занять любую удобную мне позицию, пока не было Кушины.

Походив туда-сюда по лестнице, я примерился, откуда мне будет легче всего напасть, после чего установил на этом месте маскировочный барьер. Два куная воткнулись в ступеньку пониже, два в ступеньку повыше, теперь они образовывали квадрат со мною в центре. Затем сложить три печати и барьер вспыхивает активацией, отсекая мою чакру от внешнего мира. Всё сделано, как по инструкции.

Теперь остаётся только ждать. Кичиро сказал, что Кушина не должна была подниматься наверх. Она просто садилась по центру высеченной внизу спирали, закрывала глаза и уходила в себя. Так она тренировалась бороться с влиянием Кьюби, по его словам. Но судя по тому, что ходит она сюда уже около года и всё ещё его не поборола, способ этот был так себе. Это облачникам было хорошо — у них был Водопад Истины, который помогал сосудам укрощать своих биджу, отсюда и идеальные джинчурики. Но в Конохе такого не было, так что всё, что оставалось местным джинчурики — это медитации в башне.

Со стороны входа послышались шаги и я присел, скрывшись за сплошными перилами. Шаги размеренно дошли примерно до центра башни, после чего смолки, и я, выждав с минуту, поглядел вниз.

Пока что всё шло так, как и расписывал мне Кичиро: в центре выведенной внизу спирали сидела хорошо знакомая мне фигура, чьи заметно отросшие алые локоны разметались по полу вокруг неё. Кушина почти не изменилась за то время, пока я её не видел, только волосы ещё длиннее отрастила, да гардероб сменила. Теперь на ней было белое хаори со свободными рукавами и спиралькой на спине, и какая-то чёрная одежда под ним.

Она сидела неподвижно. Казалось, что она не замечала ничего вокруг, полностью погрузившись в себя, так что я выждал для верности ещё минут пять, а затем, крадучись, выбрался из барьера и поменял позицию, чтобы оказаться у неё за спиной. К счастью, она ничего не почувствовала, уйдя в себя слишком глубко, и я приступил к действиям.

***

Молодая девушка без движения сидела в центре высеченной в камне спирали — символа своего клана, мыслями обращённая внутрь себя. Длинные, алые локоны струились по её плечам и спадали на пол, а их обладательница всеми силами пыталась добиться от себя нужной безмятежности ума, но своими усилиями делала только хуже. И виной этому был не только буйный нрав юной Узумаки, не позволявший ей долго находиться без движения, но и то давящее, горькое чувство вины, которое поселилось в её душе.

Она не справилась с той ношей, которую возложила на неё её предшественница. Жена первого хокаге, Мито Узумаки и просто бабуля Мито, как она её называла, стала вместилищем Девятихвостого задолго до того, как Кушина родилась на свет и как никто другой знала, какого это — содержать в себе биджу. И Кушина всегда ровнялась на неё, считая её примером. Она сама запечатала в себе чудовище, а затем сама же его и распечатала, передав его Кушине, после чего умерла с улыбкой на лице. И за всю свою долгую жизнь она ни разу не позволяла ему вырваться. А вот Кушина позволила. Поэтому она и приходила сюда каждый день, снедаемая чувством вины за то, что подвела её.

"Лис — это сгусток ненависти" — слышала она с самого детства, но только став джинчурики, полностью поняла смысл этих слов. Да, Девятихвостый был настоящим средоточием безграничной ненависти, отголоски которой она, ещё маленькая, порой чувствовала, находясь рядом с наставницей. Поэтому она с ужасом ждала того дня, когда эта ноша перейдёт к ней. Но бабушка Мито давным давно подсказала ей ключ к тому, как вынести его злобу и не поддаться ей.

— Лис хитёр, — говорила старушка, гладя её по голове. — Он использует тёмные эмоции, которые испытывает джинчурики, против него самого. Особенно опасно поддаваться ненависти, это самое сильное, что питает его. А знаешь, как не поддаваться ей?

На этих словах она улыбалась той самой тёплой улыбкой, от которой маленькой Кушине всегда становилось легче. Даже несмотря на то, что будущее всё ещё оставалось пугающим, она начинала верить, что обязательно со всем справится.

— Ты должна наполнить свою душу любовью. Потому что джинчурики очень просто поддаться унынию, недоверию, или даже гневу. Моя жизнь не была лёгкой, и твоя тоже не будет. Но если в твоей душе будет любовь, то ты сможешь перенести все невзгоды и Лис не сможет захватить над тобой власть.

Это и был ответ. Такой простой, и всё же исчерпывающий. Если Лис питается ненавистью, то нужно просто не давать ему подпитки. Речь не шла о том, чтобы подавлять в себе любые проявления тёмных чувств, да и наставница никогда не призывала к этому, понимая, что вечно это это делать невозможно. Она лишь посоветовала ей сосредоточиться на другом — найти любовь, стать счастливой и наполнить свою душу тем, что не будет подвластно Лису. И до сих пор Кушина верила, что сделала это, так что же пошло не так?

Чтобы найти ответ на этот вопрос, она снова вспомнила случай годичной давности. Снова начала прокручивать перед мысленным взором события, предшествовавшие тому, как ею завладел Девятихвостый. Подобно монаху, она старалась наблюдать за собой отрешённо, со стороны. Понять свои мысли и чувства в тот момент.

"НЕ ВЕРЬ НИКОМУ"

Это было первое, что ей вспомнилось. Эти слова отдались тогда в её голове громоподобным рыком, как и всегда, когда с ней говорил Лис. Она не могла и счесть, сколько раз он говорил ей эти слова. Сколько раз она просыпалась в холодном поту, когда он забирался в её сны.

Тогда, во время той злополучной тренировки, его слова тоже звучали в её голове. Чакра Лиса, наполненная концентрированной ненавистью, злым огнём разливалась по телу, даруя ей чистую, первобытную мощь, а его ненависть становилась её собственной. Сдерживать её было всё равно, что сопротивляться лавине, но она должна была справиться. Потому что как и говорила бабуля Мито, теперь ей было, что ей противопоставить. Что положить на другую чашу весов, чтобы перевесить его злобу. Ведь она сделала всё так, как и сказала наставница — обрела любовь и наполнила ею свою душу до самых краёв, и как доказательство этому, был человек, который прямо сейчас боролся за неё, пытаясь сдержать Лиса. Но на другой чаше весов было ещё кое-что, помимо ненависти демона.

"Я не люблю интриганов и разных подковёрных игроков, которыми полнится ваша Коноха"

Эти слова принадлежали тому, кто её в конечном итоге обманул. Она могла бы просто откинуть их, забыть тот их разговор, как и всё, связанное с этим предателем. Но она не могла этого сделать уже несколько лет подряд, потому что в отличие от слов Лиса, который мог лишь затапливать её своей ненавистью, его слова давили на рациональную часть её сознания. На самую упрямую часть, которая не поддавалась напору чувств и заставляла думать, переосмысливать всю её прожитую жизнь, даже когда сама она этого не хотела.

Действительно ли в её жизни всё было так, как выглядело? Кушина и без Нагато знала, что раз она является джинчурики, то кто-то может попытаться использовать её в своих интересах. Но он не просто проговорил это, а буквально ткнул её носом в то, что раньше она просто не замечала. Как вообще стало возможно её похищение? Уже став взрослее, Кушина поняла, сколько охраны из АНБУ вокруг неё постоянно крутилось даже сейчас, а сколько их было, когда она была ребёнком? Но её всё равно сумели выкрасть. И почему-то никто не отправился за ней в погоню, кроме Минато.

А как её вели? Как так получилось, что похитители не только позволили ей идти самой, так ещё и не связали нормально руки, из-за чего она смогла оставить след? Это можно было бы списать на безалаберность шиноби, как она раньше и делала, но безалаберные шиноби не смогли бы тайно проникнуть в Коноху, устранить охрану Кушины и выкрасть её, опять же незаметно для всех. Даже то, что с ними разобрался один Минато, выглядело наименее странным на этом фоне.

Все эти мысли подтачивали её веру в искренность окружающих её людей. Она больше не могла смотреть на них, как прежде, и постоянно задумывалась над их истинными мотивами. Что на самом деле хочет от неё хокаге? А что нужно Кичиро? А Минато? Искренен ли он с ней? Она не знала. Ведь никто из них до сих пор не утруждался раскрыть ей глаза на очевидные нестыковки в её истории. Никто, кроме одного вора. Кушину даже немного веселила эта мысль. Будет забавно, если окажется, что из них всех он был с ней самым искренним.

В результате, вместо любви душа Кушины начала наполняться сомнениями. Сомнения порождали недоверие и подозрительность. А вдруг Нагато был прав и всё это действительно подстроила Коноха, чтобы привязать её к Минато? А если его не сыграли в тёмную, а он знал обо всём?

И тогда, на том полигоне, все сомнения последних лет вновь пришли ей на ум, упав на чашу весов и мешая ей бороться с Лисом. Ведь если она живёт во лжи, то за что ей бороться? И Лис вторил им, зная, за что нужно цепляться.

"Я ГОВОРИЛ ТЕБЕ — НЕ ДОВЕРЯЙ НИКОМУ. В КОНЕЧНОМ СЧЁТЕ ОН ВОСПОЛЬЗУЕТСЯ ТОБОЙ"

Его рёв снова затопил её сознание. Минато что-то говорил, но его слова уже почти не доходили до неё, а чаша весов, наполненная ненавистью Лиса и её сомнениями, неумолимо перевешивала. Взор заволакивала красная пелена, она уже не могла её контролировать, и тогда в её терзаемом разуме всплыли слова, которые сказала ей наставница в одну из их последних встреч, на крыше Спиральной Башни.

"Может, мы и оказались в бурном водовороте, но я верю, что попытавшись выбраться из него, ты найдёшь любовь. И тогда водоворот превратится в спираль"

Но что делать, если любовь отравляло недоверие? Наставница не оставила инструкций на этот счёт.

"Я бы хотела, чтобы ты посмотрела на мир под другим углом, Кушина"

"Я хочу, чтобы ты сама принимала решения и не позволяла никому влиять на тебя. Ни хокаге, ни Кичиро, даже мне не позволяй"

И это стало последней каплей. Чаша с ненавистью и недоверием оказалась тяжелее, и в её душе вспыхнула злость. На того предателя, по вине которого она не могла сейчас обуздать Лиса, на Кичиро, на деревню, на хокаге, и даже на Минато. Хоть и подогреваемое влиянием Девятихвостого, но это было уже её собственное чувство по-отношению ко всему, что её окружает. К деревне, что оторвала её от дома и сделала из неё оружие, к окружающим, которые держали её в неведении. Лис дал выход всем её подавленным эмоциям, которые она хранила много лет, и теперь они были готовы выплеснуться наружу.

Кушина испустила новый импульс чакры, с которым Минато справиться уже не смог и был откинут назад. Это было последнее, что она запомнила перед тем, как впасть в безумство. Никто больше не пытался удерживать печать и Лис начал вырываться по-настоящему.

В себя она пришла уже в этой самой башне, обездвиженная и обвязанная печатями. Воспоминания о том, что произошло, пришли к ней не сразу, но когда она всё вспомнила, то ужаснулась тому, что сделала. Но к счастью, ничего непоправимого не произошло. Как она потом узнала, барьерная команда и дедушка Кичиро подоспели быстро, и вместе с раненым Минато смогли сдержать прорыв. Последний получил сильный ожёг, соприкоснувшись с ядовитой чакрой, и Кушина винила в этом только себя. Она даже не могла проведать его в больнице, так как после этого случая её на несколько месяцев заперли здесь, в этой самой башне, и не пускали к ней никого, кроме Кичиро. Что совсем не помогало её душевному состоянию.

"Простите, Мито-сама. Я подвела вас".

Из самокопаний её вырвал слабый шум, а также ощущение лёгкого ветерка за спиной. Словно кто-то только что быстро к ней приблизился. И не успела Кушина повернуть голову, как на её плечо легла чужая ладонь и мир вокруг изменился.

По коже тут же хлестнул порыв ледяного ветра, всколыхнув алые локоны. Стены башни пропали, теперь её окружала бескрайняя тундра под серым небом, а сама она сидела на холодных камнях. И едва осознав это, она рывком поднялась на ноги и принялась озираться. Кушина не раз испытывала на себе действие Хирайшина и поэтому сразу поняла, что на ней использовали технику перемещения. Вот только что-то подсказывало ей, что это был не Минато.

Осмотревшись, девушка сразу заметила в нескольких метрах от себя того, кто её перенёс, и её чувства не ошиблись: это был далеко не Минато. Но лицо было знакомым, и когда Кушина узнала его, в ней вновь начал разгораться пожар ненависти. Оскалившись и почувствовав, как чакра демона снова наполняет её каналы, голосом, больше похожим на рык, она произнесла единственное слово.

— Ты...

***

Кушина отреагировала на моё появление ровно так, как я и думал — агрессией, и прямо на моих глазах превращалась в разъярённую фурию. Ногти удлинились и заострились, превратившись в когти, фиалковые глаза заменились вертикальным лисьим зрачком, а волосы начинали еле заметно шевелиться. С Кушиной происходило то, чего я ждал и опасался — Девятихвостый начинал брать над ней верх. Но пока он не вырвался полностью, был ещё шанс успокоить её словами, хоть и небольшой.

— Привет, — сказал я.

Но ответа так и не дождался. Вместо этого Кушина начала источать такую зловещую чакру, что я еле удержал себя от того, чтобы сделать шаг назад. Пробирающая до костей ненависть, которой была наполнена эта чакра, была столь сильна, что не могло появиться и мысли о том, что она принадлежит человеку. Нет, она могла принадлежать только самому что ни на есть демону. Боже, каким психопатом надо быть, чтобы запечатать это в ребёнке?

— Я знаю, что поступил плохо и виноват перед тобой, — продолжал я, не уверенный, что мои слова вообще до неё доходят. — Ты можешь даже ударить меня, если хочешь, но я выдернул тебя оттуда, чтобы всё объяснить. Но перед этим тебе нужно успокоиться.

— Гррр... — прорычала она, продолжая испускать чакру Лиса.

Как будто стою перед разъярённым тигром, ей богу. Который ещё и готовится к броску.

— Веришь или нет, но это было ради клана Узумаки. Есть ещё один анклав нашего клана помимо того, что в Конохе, и именно на них я и работаю.

— ВРЁШЬ!

Одним прыжком преодолев разделяющие нас метры, Кушина на неразличимый миг замерла в полёте, словно встретив невидимую стену, а затем была пулей отброшена назад. В это Великое Отталкивание я с перепугу влил просто прорву чакры, причём чисто на автомате, из-за чего поднял вокруг себя целое цунами из мёрзлой земли и камней. Уклониться традиционным способом я бы никогда бы не смог — настолько стремительным был бросок.

Кушину отбросило на сотни метров назад и прокатило по земле. Техника получилась настолько мощной, что создала аж локальный перепад давления, из-за чего я почувствовал затрепавший мою одежду ветер. Но Кушине в покрове биджу это не навредило: на последних метрах она вскочила на четвереньки, немного пропахав когтями землю, после чего до меня донёсся её грозный рык. Её покров был также отчётливо виден: ярко-красное марево выделялось посреди бело-серой тундры, а главное — это хвост, который формировался рядом с ещё одним, уже отросшим. Мда, разговора не получилось. Сейчас её можно было успокоить разве что этой печатью, которая была у меня в кармане брюк. Надо только придумать, как её обездвижить, а то приближаться к ней сейчас решил бы только самоубийца.

Словно подтверждая мои мысли, Кушина испустила мощный импульс чакры, который я ощутил аж с нескольких сотен метров, а над долиной вновь раздалось её яростное рычание. После этого девушка стала приближаться, в мгновение набрав просто ошеломляющую скорость.

Выбросив в сторону кунай, я решил выложиться по-полной — показать всё, что умею и не сдерживаться. Мне редко когда выдаётся такая возможность, да и Кушину в её состоянии я вряд ли смогу убить, если не буду специально пытаться это сделать. Что-то подсказывало мне, что по-другому её было не остановить.

Руки начали быстро складывать печати, после чего я сжал правую в кулак и я ударил ею по земле, посылая в неё гигантское количество чакры. Бежавшая на четвереньках Кушина преодолела уже половину разделяющего нас расстояния, я неотрывно наблюдал за ней. Когда настал подходящий момент, я активировал технику, и на её пути вдруг выросла каменная стена. Нёсшаяся с нечеловеческой скоростью, она не успела сманеврировать и просто врезалась в неё, разнеся её грубым натиском.

Глухой звук удара и приглушённый рык были слышны даже за сотню метров от столкновения. Камни шрапнелью разлетелись в стороны, как от мощного взрыва, но Кушина, к моему удивлению, почти не заметила препятствие. Оно замедлило её буквально на пол-секунды, после чего она снова понеслась на меня и на её пути снова возникла каменная стена. Дёрнувшись вправо, она обогнула её, после чего набрала скорость и, взревев, просто протаранила следующую так же, как и первую. Злобный рык снова донёсся до моих ушей, но я был сконцентрирован на технике, пытаясь таким образом проверить её силу и скорость. И пока что мог сказать только одно: остановить её будет сложно.

Этот бег с препятствиями длился до тех пор, пока Кушина не оказалась от меня на расстоянии считанных десятков метров. Когда я ясно смог увидеть её искажённое звериной яростью лицо, то выставил перед ней последнюю каменную стену, и почти сразу почувствовал по ней удар. Кушина врезалась в неё, как метеор, заставив её разлететься булыжниками и каменным крошевом, и прошла насквозь. Она даже не замедлилась, будто стена была не твёрже глины, и когда её когти были уже в десятках сантиметрах от моего тела, я исчез и появился около выброшенного загодя куная.

Первое, что я ощутил после перемещения — это дрожь земли под ногами, как от хорошего землетресения, и страшный грохот слева от себя. Повернувшись на звук, я увидел в двадцати метрах от себя взбешённую Кушину, которая проделала своим ударом солидный кратер в земле, но так и не смогла достать меня. Резко обернувшись в мою сторону, она снова без раздумий бросилась ко мне, но я уже был к этому готов, и подхватив своё тело гравитацией, откинул себя назад. Её выпад снова прошёл мимо, но она тут же ринулась за мной, оставляя в земле маленькие кратеры от своих шагов, а я продолжал улетать подальше от неё.

Гонясь за мной на четвереньках, как зверь, Кушина развивала такую скорость, что могла бы вмиг догнать любого, если бы он бежал по земле. Но я летел по воздуху, поэтому мог временами даже оборачиваться и посылать в неё техники. В очередной раз обернувшись и продолжая лететь спиной вперёд, я выпустил в неё Огненный Шар, который она просто протаранила, даже не заметив, а вот от Водяного Резака начала уклоняться. Сквозь свист ветра в ушах я слышал, как она рычала, виляя из стороны в сторону, уходя от режущего потока. Но всё это её только злило, и когда ей это надоело, она прямо на бегу взмахнула рукой и красный покров с неё сорвался в мою сторону, сформировавшись в метровые лезвия. Теперь начал уклоняться уже я. Дёрнувшись в сторону, я пропустил красноватые полосы мимо себя, после чего вынужден был уходить уже от какой-то воздушной техники, формирование которой заметил только благодаря открытому рту Кушины, откуда она её и испустила.

Покидав в неё ещё воздушных лезвий для острастки, я ускорился и набрал высоту, чтобы понять, сколько мне ещё было лететь. Цель моего назначения должна была показаться уже близко, только вот Кушина выпустила уже три хвоста, так что ещё немного и успокоить её будет чрезвычайно трудно.

Вскоре в поле видимости показалась моя цель — небольшое озеро, к которому я и вёл Кушину. Приблизившись к нему на такой скорости, на которой становилось уже физически трудно бороться с ветром, я пронёсся ещё немного над его гладью, после чего отпустил себя и спрыгнул на воду, по инерции проехав по ней ещё метров пятьдесят. Кушина хоть и отстала, но всё равно быстро приближалась к озеру, поэтому я, не теряя времени, сложил двенадцать печатей и опустил обе руки в воду. От подачи в неё гигантского, даже по моим меркам, количества чакры, поверхность озера возмущённо взбурлила и начала вытягиваться вверх, поднимая меня вместе с собой. Водяной холм формировался медленно, но всё же рос и удлинялся, а я стоял на его вершине с руками опущенными в воду, следя за ярко-красной точкой вдали.

Кушина ступила на поверхность озера тогда, когда я уже заметно возвышался над ним, а водяной столб окончательно оформился в огромного Водяного Дракона. С рогами, пастью, зубами — всё, как полагается драконам. Метров десять в диаметре и высотой больше пятиэтажного дома, он хищно склонил голову по направлению к цели и напружинил шею, готовясь к броску.

Сама же цель стремительно приближалась, рассекая поверхность воды, как скоростной катер, а её покров уже опасно потемнел, показывая зачаток четвёртого хвоста. И когда она была уже совсем близко, а мой дракон склонил голову почти к самой воде, готовясь к броску, я спрыгнул с его головы и он ринулся на свою цель.

Рёв Кушины и шум разбивающегося о препятствие огромного потока воды на пару секунд оглушили меня. Во все стороны полетели брызги, а озеро тут же заштормило: от страшного удара поднялись такие волны, что я снова вынужден был поднять себя гравитацией, чтобы не качаться на них. Они, Кушина и мой дракон, столкнулись лоб в лоб, и за долю секунды до этого я успел разглядеть, как она простым взмахом лапы снесла ему голову. Да, именно лапы, потому что человека она теперь напоминала мало: покров стал почти непрозрачным, а сама она уже начала высвобождать четвёртый хвост. Ровно на один хвост больше, чем надо, а значит, надо было поторапливаться.

Хоть судьба дракона и была решена одним ударом, свою задачу он выполнил — он остановил Кушину. Похоже, что столкновение со стотонной массой воды способно пронять даже джинчурики — сейчас она находилась под водой и пыталась, по-видимому, прийти в себя. Так я думал, любуясь сверху на бушующие на озере волны, пока из воды вдруг не вырвалось многометровое щупальце. Тёмно-красное и полностью состоящее из чакры, оно рванулось ко мне, и я тут дёрнул себя в сторону, продолжая парить над волнами. Но в следующий момент их стало четыре, и я понял — это хвосты. Она выпустила уже четыре хвоста, о чём и предупреждал Кичиро. А это означало, что у меня оставался только план Б.

Хвосты на протяжении нескольких секунд хлестали по воздуху, пока я проворно избегал их атак, но затем вдруг замерли, а вода под ними странно взбурлила. Инстинкты взвыли: я резко дёрнул себя в сторону, уходя максимально далеко от предполагаемого вектора атаки. И не ошибся: поверхность озера разверзлась, и из неё вырвался конус чистой, концентрированной чакры.

Звук разорвавшейся бомбы разнёсся над долиной. Всеуничтожающий поток чистой чакры Лиса, с которым я чудом разминулся краями, устремился в небо и иссяк через пару секунд, и я тут же узнал эту технику. Бомба Хвостатого. Это было далеко не первое её применение, которое мне доводилось видеть собственными глазами. Таких я наблюдал сразу несколько штук, когда следил за боем райкаге с двумя объединёнными армиями, и предпочёл бы и дальше наблюдать за такими техниками исключительно с расстояния, как минимум, пары десятков километров. И когда они не направлены на меня.

Продолжая перемещаться над вскипевшей водой, я увидел впереди втягивающийся обратно под воду хвост и устремился к нему, готовя чёрный стержень. А когда я воткнул его — хвост словно взбесился, а биджу взревел так, что я услышал это даже из-под воды.

Ощущение всепоглощающей ненависти, доходящее до меня через чакроприёмник, на мгновение затопило меня, но я не позволил себе отвлекаться и метнул следующий штырь в ещё один хвост. И хоть тот и дико извивался — я не промахнулся: штырь воткнулся, как надо, отчего чудовище завопило ещё сильнее. Теперь это была уже не Кушина, а Лис собственной персоной, и чакра собственного отца ему почему-то не нравилась.

Все хвосты тут же скрылись под водой, а я мгновенно создал двух клонов, уже знающих, что им делать. Один из них сразу же метнулся вниз, на воду, а второму я отдал печать подавления биджу. План оставался первоначальным, хоть и с некоторыми изменениями, и мы уже знали свои роли.

Клон, ступивший на воду, быстро сложил печати, и из воды вокруг него начали взвиваться змеиные головы. Обычно в технике Многоголовой Гидры я обходился четырьмя или пятью, максимум шестью головами, но сегодня был не тот случай. Пяти-шести голов хватило бы, чтобы поймать и обездвижить почти любого врага, но сегодня мой противник джинчурики, который уже показал свою мощь, поэтому мелочиться не следовало. Когда голов стало двенадцать, они все, как по команде, устремились под воду, где и я, и мои клоны, прекрасно ощущали запредельно мощную чакру. И через пару-тройку секунд водяные гидры вытянули биджу на поверхность.

Спеленав Лиса по рукам и ногам, обвив его тело и каждый из хвостов, они пытались удержать его на месте, но судя по напрягшейся фигуре клона, ему это давалось совсем не легко. Лис оглушительно завопил, то ли от злости, то ли от боли из-за штырей, от которых всё ещё не избавился. И я, мысленно пожелав себе удачи, рванул к нему.

Увидев меня, Лис, казалось, испытал новый приступ ненависти. С рёвом вырвав лапу из хватки одной из гидр, он попытался ударить меня, но я уже вырастил новый чёрный стержень и встретил им удар когтистой лапы. Стержень вонзился ему прямиком промеж пальцев, и тот оглушительно заорал. И пока гидры оплетали его в плотный комок, я схватился за эту конечность и принялся поглощать его чакру.

Ощущение разлившегося по каналам кипятка возникло тут же, а руки мгновенно обожгло. Я скривил лицо в мучительной гримасе, но продолжал это делать, отмечая, что ощущение это было не таким уж невыносимым, как я себе это представлял. Было всё ещё неприятно, но чакра риннегана, видимо, как-то сглаживала эффект. Она и сама являлась довольно мощной, раз даже Девятихвостый испытывал с ней проблемы, когда соприкасался с ней через стержни.

Лис снова зарычал, но уже тише и даже как-то жалобнее. Покров на руке начал истончаться, а боль в каналах нарастала, но я сцепил зубы и всё продолжал поглощать ядовитую чакру. Нужно было избавиться хотя бы от одного хвоста.

Вскоре покров на руке снова стал прозрачным и я увидел, что мой стержень впился Кушине прямо в кисть. Неприятно, но ничего непоправимого. Одновременно с этим гидры немного "расползлись" в стороны, предоставив стоящему рядом клону доступ к телу Кушины и он сразу же этим воспользовался, влепив на неё печать.

Сила Лиса начала угасать. Я перестал высасывать чакру, но её покров и без того становился всё тоньше, пока не исчез вовсе, и тогда клон, удерживавший технику Многоголовой Гидры, исчез. Гидры расплескались водой, а я тут же получил воспоминания клона и только сейчас понял, каких героических усилий ему стоило удерживать её на месте. Пошатнувшись от полученного в один миг напряжения, я увидел, как падающую в воду Кушину подхватывает второй клон. Ну, у него хотя бы руки целые, а вот мои следовало подлечить.

После того, как Кушина потеряла сознание, мы выбрались на берег и я сразу призвал Короля Ада. Быстро подлечив в нём ладони, я погрузил в него свою недавнюю противницу, у которой, кроме раны на руке, было, похоже, ещё и сильное истощение, так как она от всех этих манипуляций даже не проснулась. Когда с этим было покончено, я положил бессознательную девушку на землю и легонько похлопал по щеке. Потому что Король Ада всё равно приводит своих пациентов в идеальное состояние, а мне через пару часов нужно было возвращать её назад, так что времени на сантименты не было.

— Ммм... — начала она просыпаться, медленно открывая глаза.

Когда перед её затуманенным взором снова встал я, то в её глазах появилось сначала медленное узнавание, а затем она вдруг широко их распахнула и вскочила на ноги.

— Спокойно, — сказал я, примирительно поднимая ладони. — Ты вышла из себя и мне пришлось тебя утихомирить. Сейчас тебе ничто не угрожает, успокойся.

— Я... вышла из себя? Охх...

Кушина схватилась за голову, словно пытаясь что-то вспомнить.

— Ты была в Спиральной Башне, а потом я перенёс тебя сюда, чтобы поговорить, помнишь? После того, как мы это сделаем, я перенесу тебя назад.

Она помолчала некоторое время, за которое приходила в себя, а потом, обратила на меня наполненный гневом взгляд.

— Поговорить!? Ты сбежал от нас, забрав всю нашу библиотеку, и ещё смеешь появляться мне на глаза, даттебанэ?

— Как я и говорил ранее, — терпеливо продолжал я, — я работаю на клан Узумаки. На другую его часть, расположенную далеко от Конохи. Они, знаешь ли, плохо относятся к вашему селению и поэтому не видели ничего дурного в том, что прихватить оттуда свою библиотеку. А я им просто помогал.

Гнев в её глазах сменился на смятение, затем на недоверие и надежду. Кушину сейчас можно было читать, как книгу, все эмоции ярко отражались на её лице.

— Другие Узумаки? Но почему вы... Если это правда, почему ты не сказал мне? Дедуля Кичиро был так зол на тебя!

Я пожал плечами.

— Я не знал, как ты отреагируешь. Я же говорил, клан Узумаки сейчас относится к Конохе... недружелюбно, скажем так. И никаких дел иметь с ней не хотят. А ты до самого конца была мне непонятна. Ты была джинчурики Конохи, твоим женихом был будущий хокаге. Я не знал, не выдашь ли ты своему руководству то, что где-то ещё существуют остатки нашего клана.

По виду Кушины я понял, что она еле дотерпела до конца моей реплики. Её кулаки сжались, и когда я закончил, она гневно выпалила.

— Ты осёл, даттебанэ! Если бы ты просто сказал мне это, я бы поняла!

— Неужели? — скептически спросил я. — А как насчёт того нашего разговора, про то, что Коноха тебя использует? Помнишь его?

Кушина осеклась.

— Помнишь, как ты отреагировала? Ты и думать не хотела о том, что Минато может быть в чём-то замешан. А я вот думаю совсем наоборот. Если бы ты решила всё ему рассказать, а он, в свою очередь, всё доложил бы хокаге, это обернулось бы проблемами для клана.

Кушина продолжила смотреть на меня исподлобья, прожигая взглядом.

— Да, я мог врать тебе местами, — вздохнул я. — Но это было исключительно из-за того, что я сказал тебе тогда, после той тренировки. И тогда я, кстати, не лгал, а излагал свои настоящие мысли.

— Помню, — неожиданно спокойно сказала она, опустив глаза. — Я помню, что ты мне сказал. Ты и вправду так думаешь? Насчёт Минато и остальных?

Теперь у Кушины был такой вид, что мне мгновенно захотелось её пожалеть. Но не сегодня. Сегодня спасительной лжи не будет.

— Да, я действительно так думаю, — ответил я. — Я думаю, что хокаге и прочее руководство деревни подстроило твоё похищение, послало за тобой Минато, чтобы ты привязалась к нему, а Кичиро в этом участвовал. На твоём месте я бы никому из них не доверял.

Кушина старалась не показывать своих чувств, но её глаза выдавали бурю, которая бушевала в её душе. Всё это я пытался донести до неё ещё несколько лет назад, но тогда делал это намёками и смягчал углы, боясь резкой реакции. И вот, наконец, я сказал всё прямо.

— Ты говоришь прямо как он, — мрачно проговорила она.

— Как кто? — не понял я.

Но Кушина не ответила.Помолчав какое-то время, она снова подняла на меня голову и я понял, что она полностью успокоилась.

— И что изменилось теперь? — спросила она. — Если ты не доверял мне и поэтому не говорил правду, почему решил довериться сейчас?

Вот мы и переходим к главному.

— Та группа Узумаки, к которой принадлежу я, оказалась не единственной. Недавно мы нашли ещё одно небольшое поселение нашего клана, и среди них даже оказались те, кто знал твоих родителей. Я их сам об этом расспрашивал. Поэтому я решил встретиться с тобой и предложить тебе покинуть Коноху, чтобы воссоединиться с кланом.

На этот раз молчание было долгим. На лице Кушины была непередаваемая гамма эмоций, которую я даже не брался интерпретировать. А пока думала она, я размышлял о своём. О том, что как же, всё-таки, вовремя Сен нашёл этих Узумаки. Ещё немного и Кушина выскочила бы замуж, а то и забеременела, и тогда уговорить её покинуть Коноху стало бы нереально. Но теперь, с козырем в виде близкой родни, мне было, что ей предложить. Может быть, зелёная ветвь тоже заставила бы её задуматься, но с людьми, которые близко знали её родителей и сами являлись не слишком дальними родственниками, это был верняк.

— Ты не обманываешь меня, как тогда? — спросила она полным надежды голосом.

— Нет. Больше никакого обмана.

— Тогда отведи меня к ним, — заявила она не терпящим возражений тоном.

Неожиданно проявившееся упрямство заставило меня на секунду растеряться.

— Нуу... — я почесал щёку. — Сегодня мы не договаривались о визите.

— Я не поверю тебе, пока не увижу всё собственными глазами.

Хм, проблема. Сен с Мио действительно отказались участвовать в моей авантюре и принимать в своём убежище джинчурики, способную от переизбытка чувств выйти из под контроля. А к живущим на болотах я вообще не обращался с этим, потому что мы были слишком мало знакомы. Они вообще не знали о том, что я пытаюсь переманить её на свою сторону, так что для них я рано или поздно планировал устроить сюрприз. Но Кушина не поверит мне, если я не предоставлю ей хоть какое-то доказательство. Поэтому я принял решение и тут же отправил Сену краткое сообщение, чтобы ждал.

— Хорошо, будут тебе доказательства, — сказал я. — Только пообещай, что будешь молчать об этом.

— Обещаю, даттэбане.

— Ну тогда берись, — протянул я ей руку.

Кушина с несколько секунд с интересом её разглядывала, пока ветер трепал её волосы, а затем с каким-то недоверием спросила.

— У тебя есть техника перемещения?

— Да, что-то типа Хирайшина. Был здесь — появился там.

— И откуда она у тебя? Только не говори, что сам изобрёл. И вообще, что у тебя с глазами, даттебанэ?

Казалась, Кушина забыла обо всём и полностью отдалась любопытству. Даже поближе подошла, положив руку на подбородок, чтобы получше разглядеть мои риннеганы. На это я лишь закатил глаза.

— Слушай, у нас мало времени. А мой рассказ будет слишком долгим. Всё рассказать тебе я смогу и потом, а сейчас нужно поторапливаться.

С этими словами я снова протянул ей руку, и теперь она неуверенно за неё взялась. Мир мелькнул и холодная тундра сменилась моей комнаткой в убежище Узумаки. Оказавшись здесь, Кушина начала обеспокоенно оглядываться.

— Где это мы? — спросила она.

Не уставал поражаться тому, как быстро менялось её настроение. Ещё недавно она злилась на меня а теперь её движения выдавали в ней неуверенность и нервозность. И, думаю, что не только оттого, что тот, кого она недавно считала врагом, перенёс её в неизвестное место. Вот что бывает, когда сначала просишь, а потом думаешь.

— Это убежище, — ответил я. — Я дал обещание его обитателям пока что не приводить тебя сюда, но ради тебя его нарушил. Пошли знакомиться.

— Эй, подожди...

Но я уже не слушал её и открыл створку, ведущую наружу. Сама этого захотела.

Я шёл по коридору убежища, который сейчас был пустым, а за мной следовала растерянная и явно нервничающая Кушина. Тот, к кому я её веду, явно не обрадуется такому визиту, потому что учитывая её проблемы с контролем Лиса, в которых я убедился сам, приводить её сюда было сумасбродным и даже безответственным поступком. Но я решил взять на себя такую ответственность, потому что иначе она никогда бы мне не поверила.

Открыв дверь в кабинет к Сену, я увидел в нём его хозяина, а также его сестру, которая склонилась над его столом лицом к нему, но повернула голову на меня, когда я вошёл. За мной в комнату скромно, прижимая руки к груди, заглянула Кушина.

— Нагато, что за гостей ты... — начал было Сен, но осёкся, увидев Кушину.

— Простите за внезапный визит, — сказал я и отступил в сторону, позволив им увидеть гостью. — И позвольте представить — Узумаки Кушина, прямиком из Конохи.

Глава 44

— Ты что творишь? — спросил меня Сен, когда мы остались с ним наедине.

Сказать, что появление в убежище Кушины всполошило их обоих, — значит не сказать ничего. Ни он, ни Мио явно не были готовы к тому, что сегодня к ним в гости пожалует джинчурики. Но, к чести двух родственников, они почти не выдали при ней своих истинных чувств, радушно поприветствовали её, после чего Мио тут же взяла ситуацию в свои руки и спешно куда-то увела Кушину. Чуть ли не под локоть её взяла, пользуясь растерянностью дальней родственницы. Та и слова сказать не успела, как оказалась выведена из комнаты под лёгкий, легкомысленный щебет Мио, словно перед ней была давняя подруга, а не полная незнакомка. Подобное поведение для этой холодной красавицы было совсем не характерно, но я прекрасно понимал, зачем это было сделано — занять Кушину и дать нам с Сеном возможность поговорить наедине.

Когда за ними захлопнулась сёдзи, выражение лица парня тут же изменилось. Сейчас, впервые за всё наше общение, я видел в его глазах едва сдерживаемый гнев, и направлен он был на меня. Да, я нарушил своё обещание. Я привёл в их убежище джинчурики, из которой совсем недавно чуть не вырвался демон, и тем самым поставил под угрозу жизни обитателей этого места, за которых он нёс ответственность. В каком-то смысле так оно и было, и я понимал риски, но всё равно предпочёл поступить именно так — чтобы развеять сомнения Кушины насчёт меня и помочь ей принять правильное решение. К тому же я обоснованно считал, что если что-то пойдёт не так и она выйдет из себя, я всегда смогу подоспеть и перенести её обратно. В конце концов я сам видел, что хвосты она выпускала один за другим, а не все сразу, и на первых порах всё ещё была способна себя контролировать. Так что время среагировать у меня было.

— Я всё понимаю, Сен, но пусть она походит и посмотрит здесь всё своими глазами. Под мою ответственность.

Мои слова, впрочем, не произвели на него ни малейшего впечатления.

— И как твоя ответственность поможет мне восстановить убежище и вернуть погибших, если что-то случится?

Я тихо выдохнул. Похоже, разговор предстоял непростой.

— Этого не произойдёт, — спокойно ответил я. — А если что-то и случится, я просто перенесу её назад. Никто и понять ничего не успеет.

— Да? — холодно отозвался он. — Ты так в этом уверен? Я напомню тебе, что это джинчурики сильнейшего хвостатого, а не капризный ребёнок.

Я не ответил, упрямо глядя в лицо Сена, а он продолжал буравить меня взглядом. Исход этого спора был заранее предрешён. Что бы я сейчас ни сказал, он подберёт контраргумент, потому что я сам дал ему обещание и сам же его нарушил. Однако мне необходимо было предоставить Кушине хоть какое-то доказательство того, что я не вру, иначе она бы никогда мне не поверила. А получить её доверие было важно, потому что я сам видел, как она колебалась, когда я заговорил о Конохе. Если бы она до сих пор считала её родным домом, то на предложение покинуть его ответила бы куда резче, учитывая её буйный характер, но этого не произошло. Более того, она не только не разозлилась, но ещё и начала задавать вопросы, а значит, однозначно колебалась и могла принять любое решение. Было бы глупо отпускать её сейчас вот так, с сомнениями насчёт меня.

Наше молчаливое противостояние взглядов длилось около десяти секунд, пока я наконец не прервал его.

— Она не ходячая бомба, Сен, — медленно произнёс я. — Она умеет себя контролировать.

Почти правда, кстати. Пока не злится, по крайней мере.

— Допустим. А что насчёт нашей секретности?

— А что секретность? Где это место — она не знает. А вскоре мы всё равно заявим о себе, когда переедем в Дождь. Даже если бы она и рассказала кому-то, это уже ни на что не повлияло бы, — сказал я, а затем, подумав, добавил. — Но она никому не расскажет.

Очередной долгий взгляд.

— И почему ты так в этом уверен?

— Субъективное ощущение, — ответил я, понимая, что Сена такой ответ ни капли не устроит.

Однако это был единственный ответ, который я мог ему дать. Я так считал, потому что Кушина дала мне обещание. И что-то внутри подсказывало, что теперь она будет его держать. Что-то в том, как она говорила и как смотрела на меня, когда я упомянул Узумаки, заставило меня поверить в то, что она как минимум не считает меня врагом. И, возможно, мне лишь показалось, но я был уверен, что теперь она верила в то, что я говорил ей тогда о Конохе и интригах вокруг неё.

— Ты понимаешь, что подвергаешь нас всех опасности?

— Понимаю, — сказал я и подошёл к его столу, оперевшись на него руками. — Можешь называть меня как угодно, Сен, но мне почему-то кажется, что она вот-вот будет готова покинуть Коноху и присоединиться к нам. Думаю, преимущества для клана мне расписывать не надо?

— Лучше о рисках для этого самого клана расскажи, — сказал он, упрямо глядя мне в глаза. — Что, если она потеряет контроль над Лисом прямо в окружении наших соклановцев? Или Коноха узнает, что мы спёрли их джинчурики?

— Коноха не узнает, если мы не будем её светить. А чтобы не было прорыва — пусть вокруг неё постоянно дежурит какой-нибудь мастер запечатывания. Ты, как лидер клана, можешь это организовать. Но со сдерживанием Лиса, думаю, смогу помочь и я. Не знаю пока, как именно это сделаю, но помочь постараюсь.

— Очень обнадёживающе, — хмыкнул он, а я выпрямился, перестав нависать над ним.

— К тому же Дзиро говорил, что клану не помешает свой джинчурики, помнишь?

— Лидер тут пока что я, а не Дзиро.

Поняв, что этот диалог ни к чему не ведёт, я развернулся и направился к выходу.

— Это всё равно пришлось бы сделать, если мы хотим перетянуть её в клан, — кинул я ему через плечо, уходя. — Ты сам, помнится, соглашался, что такая возможность есть.

Не услышав ответа, я отодвинул сёдзи и в последний раз обернулся, чтобы увидеть всё так же мрачно глядевшего на меня Сена.

— И раз уж ты считаешь, что за ней двадцать четыре часа в сутки нужен пригляд, то сейчас я пойду и буду осуществлять его.

С этими словами я вышел из его кабинета и захлопнул перегородку, после чего направился туда, откуда были слышны оживлённые голоса. Да, я прекрасно понимал Сена. Сделай нечто подобное кто-нибудь другой, хотя бы тот же Дзиро, и неприятным разговором дело бы не закончилось. Но в клане я теперь был несоизмеримо выше него по влиянию. Да я был как бы не значимее самого лидера, причём обоих, и именно поэтому со мной было так сложно. Отругать меня — это да, можно, запретить вытворять такое в дальнейшем — само собой разумеется, но вот применить ко мне какие-то санкции Сен уже вряд ли мог. Не тот я человек.

Я шёл по коридору убежища на звук голосов и, когда оказался возле комнаты для собраний, откуда они и исходили, заглянул внутрь и окинул взглядом собравшуюся там компанию. А собрались тут все, ну или почти все обитатели этого убежища. И всем им было крайне любопытно посмотреть на свою новоприобретённую родственницу.

Все они слышали про недавно найденную в стране Болот часть клана, но не все пока что имели шанс увидеть их своими глазами. В прошлый раз встречались только лидеры анклавов со своими приближёнными, чтобы сразу же решить первоочерёдные вопросы, а вот более широкое знакомство решили отложить и устроить его где-нибудь перед переселением в Дождь. Так что, не имея возможности утолить любопытство относительно потерянных Узумаки из страны Болот, все они насели на Кушину. И кажется, что всё то время, пока меня здесь не было, она без передышки отвечала на вопросы или сама слушала чьи-то рассказы. Девушка всё ещё казалась до ужаса растерянной и иногда неловко поглядывала на меня, стоящего поодаль от сборища. А я отметил, что окружающие её Узумаки, похоже, совсем не разделяли опасений своего лидера, раз не боялись так близко с ней сидеть и даже хватали за руки. Хотя большая часть из них точно знала, кто такая Кушина Узумаки.

— Ха-ха, ты кажешься мне довольно оживлённой, Кушина-чан, — сказала Фуука, с улыбкой выслушав рассказ о смешном случае из жизни Кушины с каким-то извращенцем. — Мне кажется, мы с тобой давно могли бы стать хорошими подругами. Жаль, что мы познакомились только сейчас.

— Всё Нагато виноват! — воскликнул Хиро, искоса поглядев на меня. — Давно надо было нас друг другу представить. Иногда он ведёт себя как… — Болван.

Хиро кивнул Мио за подсказку и тут же дополнил:

— Скрытный болван! Так долго прятать от нас такую красотку.

От внезапного комплимента Кушина совсем засмущалась, а Хиро расхохотался и поднёс к лицу чарку с сакэ, которую давно собирался опрокинуть.

— Но ты не злись на него, он же всё-таки это сделал. Так что предлагаю выпить за… ой!

Договорить Хиро не успел: пиала в его руке внезапно вывернулась и выплеснула своё содержимое прямо на его белоснежное одеяние. У кого-то это вызвало смешок над неловкостью сородича, у кого-то — лишь улыбку, а Дзиро начал шарить глазами по комнате и почти сразу заметил меня, стоящего у дверного проёма.

— Ну так что, — игнорируя бранящегося Хиро, спросила Акуми. — Надумала присоединиться к нам? Или так и будешь прозябать в Конохе?

Кушина чуть склонила голову и заметно помрачнела, положив руки на колени.

— Это… сложный вопрос, — произнесла она, глядя себе под ноги.

— А чего тут сложного? Мы, говорят, скоро переезжаем в деревню Дождя. По мне, так уж лучше быть там, но с кланом, чем одной и в этой… Конохе!

Это заявление вызвало гул голосов и новую волну обсуждений о том, как и где им будет лучше, потому что в последнее время это была здесь тема номер один. Кушине, естественно, тут же стало любопытно, и та же Акуми охотно пояснила ей, что переворот в Дожде — это по большей части моих рук дело. И бой с Ханзо, и последующее наведение порядка в деревне — во всём этом участвовал я. И вот тогда-то я и увидел, что называется, глаза по пять рьё в исполнении Кушины. Окружённая спорящими родственниками, которые совсем не обратили внимания на их маленький разговор, она смотрела на меня так, словно ей сказали, что я слетал на Луну.

Заметив её реакцию, к разговору снова подключился Хиро.

— А ты не удивляйся, Нагато у нас ещё не то вытворял. Чего только стоит та история с Мад… ай!

Он подскочил с места, в очередной раз облитый своим сакэ, только теперь бутылка сама собой опрокинулась со стола и упала прямо ему на колени. Хиро начал шарить взглядом по комнате в поисках виновника и очень быстро его нашёл, наткнувшись на мой красноречивый взгляд. Мгновенно всё поняв, он тут же преобразился, попросил у всех прощения и пошёл к себе менять одежду. Все Узумаки, включая и Хиро, видимо, рассудили, что раз я привёл сюда Кушину, то секретов от неё больше нет и в её присутствии можно говорить о чём угодно. И так это, по большей части, и было, просто я считал, что не стоило вываливать на неё всё в один день. Про самого себя я хотел рассказать ей лично, но не сейчас, а когда-нибудь потом, когда она уже переберётся к нам.

Тем временем ко мне, пользуясь случаем, незаметно подошёл Дзиро и встал рядом, скрестив руки на груди.

— Ну что, могу тебя поздравить, — усмехнулся он, на что я отрицательно помотал головой.

— Пока ещё не с чем. Вот согласится Кушина присоединиться — тогда можешь поздравлять.

— А она уже почти согласилась. Неужели сам не видишь?

Я вновь посмотрел на уже чуть освоившуюся среди родственников Кушину. Несмотря на то, что она всё ещё чувствовала себя здесь немного не в своей тарелке, по глазам девушки было видно, что она была счастлива.

— Если даже такое, — указал он головой на окруживших её родственников, — не повлияет на её мнение, то я даже не знаю, что в принципе способно на неё повлиять.

— Хотелось бы верить, — ответил я.

А немного позже к нам двоим подошла Мио и тоже попросила меня на разговор. И суть его я понял ещё заранее. Да, ей тоже не понравилось, что я так внезапно притащил сюда Кушину. По тем же самым причинам, что и Сену. Но, как бы ей это ни не нравилось, своим поступком я поставил их обоих перед фактом: Кушина была здесь, и нужно было что-то с этим делать. Выгонять её грубо, да и вредно это было для будущих взаимоотношений, а шила в мешке не утаишь — уже через минуту всё убежище знало бы, что у них гости. Вот и пришлось вести и знакомить.

Следующие тридцать минут я слушал разговоры и дивился тому, как ловко они все обходили самую деликатную тему Кушины, связанную с Лисом. Довольно неожиданная для меня тактичность: говорили буквально о чём угодно, только не о нём. А когда пришло время, я демонстративно посмотрел на часы и оповестил всех, что Кушине пора отправляться назад. Скоро она должна была, как обычно, выйти из Спиральной Башни в Конохе и отправиться по своим делам, так что с разговорами пора было закругляться и готовиться к отбытию.

Долгих прощаний не было — и Узумаки, и Кушина понимали, что они ещё обязательно увидятся, после чего я переместил её назад, прямо из круга родственников. Появились мы всё там же, за широкими перилами длинной лестницы, где всё так же был спрятан мой кунай. Башня по-прежнему была пуста, и Кушину, кажется, ещё никто не искал.

Немного отойдя от перемещения, девушка посмотрела на меня и вдруг набычилась, уперев руки в бока.

— Так значит, дедуля Кичиро всё знал про тебя и ничего мне не сказал! Ему я тоже сегодня устрою, старикашке скрытному!

На этих словах Кушина вскинула кулак и погрозила им кому-то, а я печально выдохнул. Блин, ну вот кто просил ей это рассказывать? Она же теперь его в покое не оставит, а он через кольцо будет изливать мне своё нытьё прямо в мозг.

— Будь с ним полегче, это ведь я его подговорил, — примирительно сказал я, стоически выдерживая её тяжёлый взгляд.

— Хм!

Вот и ладненько.

— Ну что, теперь ты мне веришь? — задал я наконец самый главный вопрос. — Ты уж извини, к красным я тебя пока доставить не могу, обстоятельства. Но обещаю, что в будущем ты обязательно с ними познакомишься.

— Верю, даттебанэ, — мгновенно посерьёзнела она. — Тебе следовало с самого начала переместить меня туда, чтобы они сами мне всё объяснили. И не пришлось бы меня… — замялась она, чуть смутившись, — успокаивать.

Я хмыкнул.

— Я и так нарвался на неприятный разговор с Сеном из-за этого, и что-то мне подсказывает, что это ещё не конец. Но это ведь было не зря?

Кушина вопросительно посмотрела на меня, и я пояснил:

— Как ты теперь смотришь на идею покинуть Коноху и воссоединиться с кланом?

— Думаешь, это так просто? — с грустью ответила она. — Как я могу выбирать между вами и…

Снова пауза.

— Кем? — спросил я. — Минато, которого тебе подсунули большие дяди сверху? Друзьями, которые «ничего не знали»?

На этих словах Кушина снова опечалилась, и я решил притормозить. Вместо этого я дал ей последние напутствия.

— В общем, если до сих пор сомневаешься, поговори обо всём этом с Кичиро. Он тебе всё и расскажет — как инсценировали твоё похищение и как он в этом участвовал. Только без срывов в этот раз, ладно?

— Постараюсь, — сказала она. — И в следующую нашу встречу ты мне всё про себя расскажешь и больше не смей что-то утаивать, даттебанэ!

— Обещаю. Больше никаких секретов.

— И как мне… связаться с тобой, если что?

Я уже хотел ответить, что через Кичиро, но вовремя остановил себя. Внезапно подумалось, что Кушина может захотеть обсудить со мной что-то, что хотела бы держать от него в секрете, так что я, подавив жабу, полез в свой вещевой свиток и достал оттуда последнее кольцо. Всего Яхико предоставил мне их шесть: одно находилось у группы в стране Снега, одно — у Кичиро, а два я уже отдал Узумаки. И вот теперь минус ещё одно. Но для Кушины было не жалко.

— Это артефакт связи, — сказал я, протягивая его ей. — У меня на пальце такой же. Надень его, и мы сможем слышать друг друга.

Взяв кольцо, она надела его, и мы сразу же проверили, как оно действует.

— Работает, — сказала она, рассматривая руку с кольцом. — Откуда у тебя такие вещи?

На это я уже отвечать не стал, сказав, что всё это мы сможем обсудить потом, а сейчас ей нужно идти. На том мы и расстались.

Мы попрощались, и я с чистым сердцем отпустил Кушину проедать мозг Кичиро, ну или чем она там собиралась заниматься. Главное было сделано — мы поговорили, и даже успешно. Осталось только предупредить самого Кичиро, чтобы он рассказал ей всё честно и без утайки.

После этого случая прошло несколько дней. Кушина всё ещё не давала о себе знать, как и Кичиро. Не вытерпев, я сам связался с ним и спросил, как всё прошло, на что получил лаконичное: «всё нормально». Что именно он считал нормальным — мне было не совсем понятно, но дальнейшее я решил просто доверить ему. Теперь Кушине просто требовалось время, чтобы принять решение, и если она всё ещё со мной не связалась, значит, раздумывает. И, учитывая всё произошедшее, я начинал уже сильно сомневаться, что между кланом и Конохой она выберет Коноху.

Между тем жизнь немного подуспокоилась. Что было даже удивительно после всей кутерьмы последних месяцев. С потерянными Узумаки, Песком и боданиями с Конохой я уже и позабыл, каково это — жить и ни о чём особо не беспокоиться. Все ближайшие дела оказались улажены, и теперь оставалось лишь тренироваться, спать или размышлять, кто мог бы стать новым клиентом для Затмения. Делать отделения организации в городах для приёма заказов было явно не нашим методом. Гораздо разумнее выглядел вариант с посредниками, но это уже были дела будущего. Пакура исправно докладывала, что в стране Снега всё спокойно, Яхико с Конан давно уже не нуждались в моей помощи, вот и приходилось маяться неожиданным бездельем.

Как-то раз Дзиро решил навестить одного человека, который работал собирателем информации для клана и жил в небольшом городке в стране Чая. За ним, как обычно, увязался его ученик, за учеником — Мидори, а с ней и я, просто от скуки. Хотелось в кои-то веки узнать, откуда именно клан получает информацию, а то кого ни спроси — все выражались какими-то загадками, вроде «есть верные люди», «кто-то нас ещё помнит» и тому подобного. Да, информация о шпионах и осведомителях должна быть известна как можно меньшему числу людей, но любопытство никуда не делось. И вот теперь подвернулся удобный случай разобраться самому.

Так как в этот раз в деле участвовал я, то я просто слетал в страну Чая, оставил там свой кунай, а затем перенёс туда остальных. Это было куда быстрее, чем обходить Страну Огня и Коноху через Дождь и Реки, и Дзиро был мне за это несказанно благодарен. Мы затаились в небольшом перелеске и дождались, пока по тракту пройдёт большое стадо скота, которое куда-то перегоняли, затем процессия с паланкином, и только после этого вышли на дорогу сами. Старший из нас огляделся, щурясь от солнца, сделал ладонью козырёк и посмотрел на город, видневшийся в низине. После чего сообщил, что нам туда. Что, впрочем, и без него было понятно, потому что это был именно тот город, который он мне и называл.

Накинув на себя хенге в сочетании с простенькой маскировкой, мы притворились обычными путниками и вошли в город по не слишком оживлённому тракту. В нём нас сразу встретила каменная мостовая и раскинувшиеся по обе стороны от неё прилавки с гомонящими около них людьми. Обычно в таких местах располагались мясные и рыбные лавки, которые старались выносить подальше от жилых кварталов ради гигиены. Однако здесь в воздухе пахло не гниющей на солнце требухой, а травами. А точнее — чаем.

Страна Чая не просто так носила своё название. Пока я летел по небу этой страны, я то и дело наблюдал внизу обширные плантации этого растения. Тогда мне казалось, что она вся была изрезана и разбита на эти самые плантации, словно она одна закрывала весь мировой спрос на чай. Я знал, что здесь выращивают ещё и фрукты — гильдия Ямагаты закупала их именно здесь, — но, оглядывая страну с высоты птичьего полёта, я видел исключительно чай.

И здесь, в этом городе, его продавали и покупали в поистине огромных количествах. Идя по узким извилистым улицам, я то и дело натыкался взглядом на лавки, лотки и магазины, и все они так или иначе были связаны с оборотом чая. Чаем промышлял и тот самый человек, к которому мы направлялись. Как позже пояснил Дзиро, он был землевладельцем и управлял довольно крупной чайной плантацией неподалёку от города.

Его массивную деревянную усадьбу мы заметили ещё на подходе, когда вышли из торгового района и попали в квартал знати. Хотя жила здесь не только знать, но и просто богатые люди, как этот собиратель информации. Не доходя до ворот его владений, Дзиро велел нам пока поошиваться где-нибудь поблизости, а сам отправился на разговор в одиночку. Никто спорить не стал, и мы разошлись: он — к большому дому, а мы — искать место, где можно было перекусить.

Подходящее место нашлось быстро — уличная закусочная прямо за углом, откуда были видны ворота усадьбы и где можно было не пропустить возвращение Дзиро. Мы уже приготовились провести там как минимум полчаса и сделали заказ, однако не прошло и пятнадцати минут, как он появился снова. Мы не ожидали, что он управится так быстро. Мидори только что получила своё данго, а наши с Кизу рисовые лепёшки ещё только жарились, но Дзиро быстро нас заметил и начал приближаться. Присоединившись к нам у стойки, он попросил хозяина заварить ему чай, заметив, что «у нас, в Стране Ветра, такого не попробуешь». Затем он поинтересовался у Кизу, удалось ли тому найти торговца, готового продать нам семьдесят каммэ чая по самой низкой цене, и получив отрицательный ответ, спросил уже у хозяина закусочной, знает ли он кого-нибудь, готового продать нам столько. Он с задумчивым видом начал перечислять известных ему торговцев, Дзиро заинтересованно кивал, а мы не вмешивались. Перед всеми здесь, в том числе и этим человеком, мы разыгрывали обычных странствующих торговцев, так что разговоры шли ни о чём — о погоде, ценах и дороге. Закончив с едой, мы попрощались с хозяином и покинули лавку.

Из города выходили молча и так же молча шли по тракту до леса. И только когда мы свернули с него под тень хилых деревьев и я перенёс нас оттуда назад в убежище, сгоравшая от нетерпения Мидори смогла наконец обратиться к Дзиро.

— Никогда бы не подумала, что владелец целой плантации и такого шикарного дома окажется вашим информатором.

И я, признаться, тоже. Информаторами обычно подрабатывают мелкие лавочники, странствующие торговцы, иногда даже нищие. Словом, те, кто постоянно ходит по земле и тесно общается с народом. Но владелец немалого земельного надела и аристократ? Это было необычно.

— А он не простой информатор, — хитро улыбнулся Дзиро. — У него своя шпионская сеть, в которой есть даже шиноби.

— Ого, — вырвалось у меня.

Действительно необычно.

— А откуда она у него? — удивилась Мидори. — Он же феодал, а не шиноби. Или он как-то с ними связан?

— Можно сказать и так. Он вышел из среды шиноби. Раньше его род, Ханору, был кланом шиноби, которому мы, Узумаки, когда-то сильно помогли. Вот и сотрудничаем до сих пор.

— Шиноби стали феодалами? — снова удивилась девушка, и Дзиро усмехнулся.

— Да, и такое бывает.

— Честно говоря, я ни разу о таком не слышал, — сказал я, рассуждая вслух. — Хотя, если подумать, это голубая мечта если не всех, то почти всех вольных шиноби. По крайней мере, из тех, которых я знал.

И тут я знал, о чём говорил. Я провёл достаточно времени и с Акацуки, полностью состоявшими из нукенинов и вольных шиноби, и в целом неплохо понимал эту среду. Для типичного наёмника, выполняющего мутные заказы и ведущего полубандитский образ жизни, стать хотя бы мелким феодалом означало вырваться в небожители. Недостижимая мечта, которую, тем не менее, многие лелеют.

— Для отдельных шиноби — возможно. Но вот для клана, ммм… — протянул Дзиро, затем его глаза вдруг заблестели. Он оглядел нас троих и задал неожиданный вопрос: — Вам никогда не было интересно, почему кланы и деревни шиноби работают на всех этих богатых торговцев, феодалов и прочих дельцов, вместо того чтобы занять их место по праву сильного?

Никто из нас не нашёлся, что ответить, и Дзиро продолжил.

— Потому что было такое, что и занимали. Вот как Ханору, например. Только вот для клана шиноби это смерть и забвение. Клан шиноби не может быть феодалами и одновременно оставаться шиноби. И промышленниками они тоже быть не могут.

— Но почему? — спросила Мидори. — Разве нельзя совмещать путь шиноби и то, чем обычно занимаются эти феодалы и промышленники?

На это Дзиро лишь покачал головой.

— Сразу видно, что в клане ты не воспитывалась. Видишь ли, суть любого клана шиноби — это его философия и его техники. Вот представь, что у тебя есть клан. Вы живёте в своих клановых владениях — в лесу, в горах или на острове, как мы в своё время. Или в пещере, как твой клан, Мидори. Вы постоянно находитесь там, покидая владения только для миссий или для сражений с враждующими кланами. А всё остальное время вы тренируете свои техники. Оттачиваете их до совершенства. Десятки поколений вашего клана оттачивали их до вас, вы их оттачиваете и ваши дети тоже будут их оттачивать. И так будет всегда. Вот что такое клан шиноби. Это непрерывность поколений, которые передают своё наследие другим поколениям.

На этих словах он с видом лектора покачал пальцем.

— И деньги для такого клана играют исключительно вспомогательную роль. Они должны быть, но зацикливаться на них нельзя. Их должно быть ровно столько, сколько необходимо, чтобы клан мог продолжать оттачивать свои техники. Это и есть главное. Мы, впрочем, немного отличались в этом аспекте от остальных и были склонны к накопительству, но в эпоху воюющих кланов большинство жили именно так, как я описал. Сейчас, после образования деревень, мало что изменилось. Шиноби перебрались из лесов в скрытые деревни, но всё ещё придерживаются старых путей.

Тут он сделал небольшую паузу и обвёл нас взглядом.

— Вот и ответьте теперь: если такой клан шиноби, какой я вам описал, решит вдруг покинуть свои леса и захватить какой-нибудь доходный дом в столице или даже целый феод, после чего успешно их отстоит, то что он будет делать дальше? А вот что. Первое поколение клана будет стремиться вести старый образ жизни, но среди них будет появляться всё больше и больше тех, кому это будет просто не нужно. Всё больше людей станет рассуждать так: зачем мне продолжать сидеть в лесу и постоянно корпеть над техниками, если у меня теперь есть деньги? Лучше нанять на них десяток шиноби для охраны, а самому заняться чем-нибудь поинтереснее. Научиться лучше торговать или эффективнее управлять своим наделом, например. Да и городская жизнь полна удовольствий — не то что у тех шиноби, которые до сих пор сидят по лесам. Такой шиноби оденется в шёлка, заведёт себе служанок и будет считаться шиноби лишь номинально, а на деле уже давно станет торговцем или землевладельцем. И так будет продолжаться до тех пор, пока последователей старых путей не останется вовсе, а клан полностью превратится в торговый или дворянский род. Это, конечно, если им повезёт и никто не решит свести с ними старые счёты, когда они расслабятся, но это уже как повезёт.

Сказав это, Дзиро развернулся и с чувством выполненного долга ушёл восвояси, а мы так и продолжили молча стоять посреди моей комнаты.

— И часто он на тебя такие лекции вываливает? — спросил я личного ученика Дзиро, который ответил в своей обычной, немногословной манере.

— Да нет…

— Да ладно вам, просто душевный порыв, — сказала Мидори, после чего вышла вперёд и потянулась. — Зато хоть развеялись немного, а то достало уже здесь сидеть целыми днями. Если понадоблюсь — я у себя.

Девушка вышла за порог. Её шаги начали удаляться, а я снова посмотрел на Кизу. Поняв меня правильно, он тоже покинул мою комнату, после чего я сделал то же самое и направился в тренировочный зал, намереваясь провести там остаток дня.

***

Красная ветвь напомнила о себе, когда я про неё уже и думать забыл. Ранее я внял предупреждению Сена насчёт Рицу и прекратил заниматься с ней фуиндзюцу, от греха подальше. Ссылался на сильную занятость, но она, похоже, всё поняла и не лезла. Так что на болотах я появляться практически перестал, лишь изредка доставляя туда Сена или ещё кого-нибудь ради каких-то обсуждений. И вот во время очередного такого визита ко мне подошёл один из младших учеников Кио и сказал, что его учитель хотел бы провести со мной совместную тренировку.

Я тут же вспомнил, что Сен как-то по секрету поведал мне, что решение переселиться в Дождь глава и старейшины принимали большинством голосов. И единственным, кто высказался против, был этот самый Кио, не доверявший мне до самого конца. Думаю, сперва он хотел вызвать меня на бой, чтобы проверить, насколько хорошо я смогу защитить клан, но так как его ученики его опередили и впоследствии рассказали ему о моих возможностях, он мог изменить своё мнение. Возможно, теперь он действительно рассматривал вариант, при котором мог проиграть мне и растратить свой авторитет в глазах младших. Всё-таки не очень солидно, если его будет валять по земле парень, не сильно старше его собственных учеников.

Так что я, недолго думая, согласился. Тренировка — не поединок и слишком проблемной быть не должна. К тому же я считал, что это лишь предлог, а на самом деле он хочет обсудить со мной что-то с глазу на глаз. И так это впоследствии и оказалось.

Я явился в полдень на ту самую площадку, где не так давно раскидывал Руйю и его друзей. Все они снова были там, а возглавлял их Кио. Парни и девушки тепло поприветствовали меня, ни словом не обмолвившись о том, почему я их забросил, а после этого мы приступили непосредственно к тренировке.

Как выяснилось, тренируются мастера и будущие мастера печатей точно так же, как и другие шиноби. Стандартные комплексы упражнений в качестве разминки, потом десяток кругов вокруг поселения без использования чакры, затем несколько часов упражнений для развития тела и отработка кланового стиля тайдзюцу для тех, кто его знал. А кто не знал, то есть я, — просто отрабатывал то, что умел, пытаясь довести уже известные движения до идеала.

Когда началась отработка техник, стало уже повеселее. Кио вырастил из земли несколько каменных мишеней, отдалённо похожих на людей, а остальные по очереди били по ним огненными, водяными и прочими техниками. Здесь я откровенно скучал, потому что все эти плескания водичкой были уже не мой уровень. Сам я давно тренировал только масштабные техники на местности или учился управляться с той же Многоголовой Гидрой, когда голов было больше десятка.

В целом это была обычная тренировка. Ни я, ни группа Кио ничего не получили от того, что провели её совместно, но когда она закончилась и все принялись расходиться, мужчина вдруг подошёл ко мне и внезапно поинтересовался, правда ли то, что я смог унести из Конохи несколько сотен свитков по фуиндзюцу. И когда я ответил утвердительно, он напустил на себя загадочности и спросил, а не хочу ли я поучаствовать в одной интересной экспедиции вместе с ним и его учениками.

— Куда? — тут же спросил я.

— На один труднодоступный остров. Твои способности были бы там очень кстати.

— Ну, посмотрим, — ответил я, уже догадываясь, куда он хотел попасть. — Когда?

— В обозримом будущем, — задумчиво ответил Кио, глядя куда-то в сторону, а затем снова перевёл взгляд на меня. — В общем, если хочешь участвовать, не теряйся. Я сообщу, как всё будет готово.

После этого старейшина развернулся и, не попрощавшись, направился в сторону поселения вслед за своими учениками. А я, ещё немного постояв на месте, переместился назад в убежище.