Неубиваемый маг 3

Глава 1

Это третья книга цикла.

Первый том здесь: https://author.today/work/556970

Второй том: https://author.today/work/563813

***

Мир сузился до одной хрупкой фигуры, распростертой на окровавленном снегу. Я прыгнул, отталкиваясь от земли с такой силой, что под ногами образовалась вмятина. Посох обрушился на Ольгу, но я успел в последний момент закрыть ее собой.

Из груди вырвался вопль ярости и боли. Удар прошел сквозь меня, пробивая плотную кожу и укрепленный кости. Чудовищная сила мгновенно выморозила нутро, а гнилая магия смерти затопила сознание, поглощая мою жизнь.

Сска, как же больно подыхать!

Сердце сделало последний удар и остановилось. Магия смерти не знала пощады, но я уже не раз умирал. Тьма лишь на мгновение сомкнулась надо мной, а после в области магического источника, облеченного в защитный кокон звездного камня, вспыхнул жар.

Витамагия взвыла голодным хищником, требуя жертву. Плоть распадалась под воздействием магии посоха, но тут же нарастала, выталкивая чужеродную силу, перестраиваясь и возвращая меня из небытия.

И это было еще больнее, чем посох, пробивший спину и доставший до сердца. Чернота, едва не превратившая меня в одного из послушных рабов, отступала. Тело исцелялось, а по венам разливался горячий огонь.

Я распахнул глаза, уставившись на скрюченную подо мной фигуру матери. Сердце Ольги все еще билось. Моя воля стала сильнее проклятого дара, и я не убил ее при перерождении.

Повернув голову, посмотрел на лича снизу вверх и зло усмехнулся.

— Что?! — тварь отпрянула, пустые глазницы полыхнули фиолетовым пламенем. — Ты должен был умереть!

— Ты — тоже, — я поднялся, выступая вперед и заслоняя собой тело матери. — Мне не понравилось.

Лич взмахнул посохом, направляя на меня поток черного пламени. Я вскинул руку, ожидая очередной порции боли, но огонь прошел сквозь меня, не причинив вреда. Поглотив черную силу, витамагия адаптировала мое тело к магии смерти.

— Невозможно! — взревел мертвец.

— Для тебя — да, — медленно наклонил шею вправо, а затем влево, хрустнув позвонками.

Внутри я ощущал новую грань дара, о которой прежде не подозревал. После стольких смертей и возрождений, тело перестроилось, чтобы противостоять самой гибели.

— Теперь моя очередь, — ухмыльнувшись, рванул вперед, формируя в руке ледяное копье и обрушиваясь на тварь всем весом.

Лич попытался поставить щит, но тот смялся под моим напором. Плотная кожа выдержала ответный удар костяного посоха. Я перехватил древко и потянул на себя, пытаясь дотянуться до горла твари и выпить ее гнилую суть.

— Ты... Не сможешь... — прохрипел мертвец.

Его магия отчаянно сопротивлялась моему воздействию. Как ни погано это признавать, но у лича не было той жизни, которую требовала поглотить витамагия. Существование твари поддерживала магия смерти, разлитая в воздухе. И чем больше я тянул энергию на себя, тем быстрее погибали еще живые люди вокруг. Раненые монахи, которые могли еще дождаться помощи.

— Я тебя уничтожу! — взревел, призывая солнечное пламя.

Огонь вспыхнул, опаляя мою руку. Лич взвыл так, что из моих ушей засочилась кровь. Однако его тело начало трескаться, череп раскололся, обнажая тьму внутри.

Однако я не учел, что Ольга находилась совсем рядом. Если пламя вырвется, я мог ее задеть. Секундного замешательства хватило личу, чтобы вырваться из хватки, оставляя в моей руке кусок гнилой плоти.

— Ты силен, наследник Юсуповых, — проскрежетал он. — Не думай, что победил. Мы встретимся, когда пробудится тот, кто спит под вашим проклятым городом.

Пространство вокруг лича сгустилось. Я ударил по твари сгустком солнечного пламени, разрывая темноту в клочья, но не успел. Лич исчез в портале, оставив после себя лишь смерть и ошметки горелой плоти.

— С-ска! — я в ярости заскрипел зубами.

Мое пламя выжгло снег и все, до чего успело дотянуться в радиусе двух метров.

— Гриша... — слабый голос матери за спиной заставил резко обернуться.

Ольга пыталась приподняться. Бледная, она едва дышала, приложив руку к груди, на которой расплывалось темное пятно.

— Мама! — бросился к ней, касаясь окровавленной одежды. — Где ранена? Дай посмотреть!

— Царапина, — она слабо улыбнулась. — Ты снова спас меня…

— И всегда буду спасать, — твердо пообещал ей, собирая остатки резерва и направляя живительную энергию на исцеление раны.

Ольга вздрогнула, на секунду скривившись от боли, но затем ее лицо разгладилось, она выдохнула с облегчением и слабо улыбнулась.

— Твоя сила... — бережно коснулась моей щеки. — Она изменилась.

— Изменилась, — кивнул, помогая ей сесть.

Со стороны горного перевала раздался топот копыт и лязг оружия. Я вскинул голову, готовый к новой атаке, но почуял знакомые ауры раньше, чем мощные фигуры всадников появились из-за поворота.

— Веригор! — выдохнул с облегчением.

Отряд ворвался в распахнутые ворота монастыря, взбивая смерзшийся снег копытами лошадей. Впереди на мощном вороном коне скакал Веригор, сжимая в руках боевой молот.

— Григорий! — его глаза округлились, когда он меня узнал. — Как ты здесь оказался? Я гнал коней изо всех сил!

— Долгая история, — я поднялся, чувствуя, как болит каждая мышца. — Если коротко: дворец Воронцовых был атакован одержимыми в разгар бала, на котором собрался цвет аристократии Перми. Пока я пытался вырубить подавитель, который сделал магов беспомощными, как котята, пришла весть из монастыря о нападении армии обездушенных. Мне пришлось использовать портал. Как видишь, еле успел. К сожалению, мертвая тварь сбежала.

Веригор огляделся, отмечая тела монахов, догорающие постройки и следы магического боя. Его лицо потемнело.

— Здесь была настоящая бойня, — произнес он тихо. — Сколько выжило?

— Еще не знаю. Возьмите факелы и обыщите здесь каждый камень, — приказал, помогая Ольге встать. — Найдите тех, кто еще дышит.

Паладины рассыпались по развалинам. Через несколько минут они вытащили пятерых монахов — избитых, окровавленных, но живых. Среди них оказался старик-настоятель, израненный и ослабевший.

— Ваше Преосвященство, — он припал к моим ногам, — Благодарю... Благодарю за спасение...

— Встань, отче, — поднял его, вливая немного силы. — Расскажи, что произошло.

— Они пришли на закате, — старик задрожал. — Твари... Мертвецы в серых плащах. Мы не смогли ничего сделать. Наши воины оказались бессильны, сила Единого оставила нас. Они требовали отдать им ключ...

— Что за ключ? — уставился на старика, а после перевел взгляд на мать.

— Ключ — это я, — призналась она. — Или то, что мне известно.

— И что же это, мама?

— Позже, сынок, — Ольга покачала головой. — Не здесь и не сейчас.

До рассвета оставалось не так много времени, которое мы использовали, чтобы собрать уцелевшие вещи и забрать архивы. Веригор занялся ранеными, распорядившись организовать временный лагерь и выставить охраны. А я вместе с настоятелем отправился в подвалы.

Старик привел меня к полуразрушенной башне, где когда-то была библиотека. Часть стен уцелела, и мы нашли несколько сундуков, спрятанных в подземелье.

— Здесь все, что осталось, — вздохнул настоятель. — Это все, что я успел спрятать, когда начался штурм.

Я открыл первый сундук. Внутри лежали старые свитки, книги в кожаных переплетах и несколько артефактов, от которых веяло древней магией.

— Официальные архивы? — уточнил, взяв в руки лежавший сверху документ.

— Да, — старик кивнул. — Но есть и другой...

Он отвел меня в сторону, к расщелине в скале, где под слоем камней хранился почерневший от времени сундук, оббитый железом.

— Это я собирал годами, — прошептал настоятель. — Свидетельства очевидцев о том, что происходило на самом деле.

— Почему ты отдаешь это мне? — я с волнением коснулся проржавевшей крышки.

— Потому что ты — последний из рода Юсуповых, — старик посмотрел мне в глаза. — Только тебе под силу восстановить справедливость. Тепреь я это вижу.

— Благодарю, отче, — я вытащил тяжелый сундук из каменной крошки, испытывая непреодолимое желание немедленно изучить его содержимое. — Клянусь — твой труд не пропадет даром.

Остаток ночи прошел спокойно. Мы разожгли костры в центре двора, устроили раненых на телеге, чудом уцелевшей при пожаре. Ратоборцы наварили отвара из целебных трав, который придал монахам сил, и поделились запасами еды.

Дымка изрядно пострадала при нападении обездушенных. Ее всклокоченная шерсть застыла грубой коркой от черной слизи тварей, которых она рвала клыками и когтями. Волчица улеглась рядом с Ольгой, преданно положив морду ей на колени.

Монахи уже привыкли к грозной охраннице и не обращали на нее внимания. А ратоборцы так и косились на огромного могучего зверя, способного одним укусом оторвать человеку голову.

— Я так боялась за тебя, — тихо призналась мать. — Когда ты уехал... Я как чувствовала, что случится беда.

— Тебе больше не о чем волноваться, мама, — обнял ее за плечи. — Со мной ничего не случится. А ты теперь будешь жить в большом доме со слугами, как и подобает княгине. Он надежно защищен, и там есть место для Дымки. Больше никто не посмеет причинить тебе вред.

— Дом... — она подняла на меня глаза, полные слез. — Ты стал такой взрослый, сынок. Твоя сила возросла. Она пугает меня, Гриша, — прошептала еле слышно. — Я видела, как ты умер, и снова вернулся.

— Таков мой дар, — ответил честно. — Но ты ведь и сама уже догадалась.

— Догадалась, — она вздохнула. — Но не думала, что он будет таким. Твой отец тоже владел силой, недоступной другим.

— Расскажешь? — я напрягся.

— Позже, сынок, — она прижалась крепче. — Поговорим об этом наедине. Сегодня я просто хочу побыть рядом с тобой.

На рассвете мы покинули монастырь. Двух верховых лошадей пришлось запрячь в телегу, чтобы увезти раненых и сундуки с архивами. Двигались медленно, периодически расчищая путь от снега, чтобы тяжелогруженая повозка могла проехать.

Ольгу я усадил перед собой на коня, укутав в теплый плащ. Дымка держалась чуть поодаль, бдительно охраняя нас от незваных гостей.

— Что будешь делать с архивами? — поинтересовался Веригор, поравнявшись со мной.

— Официальные документы сдам в департамент, — ответил честно. — А тот сундук, что передал настоятель, заберу себе. Так будет надежнее.

— Боишься, что Тайная канцелярия конфискует, если узнает о нем?

— Не боюсь — знаю, — усмехнувшись, покачал головой. — Шувалов землю носом роет, лишь бы найти повод придраться. Я не дурак, чтобы давать ему в руки лишний козырь. Вот увидишь, вернуться не успеем, как он накинется с очередным нелепым обвинением.

Дорога заняла почти сутки. Густые сумерки уже накрыли землю плотным покрывалом, когда впереди показались горящие огни Перми. Глядя на очертания гиганта, погружающегося в сон, я испытал странное облегчение. Еще недавно этот город казался мне чужим, а теперь стал домом, куда хотелось вернуться.

Едва наш отряд остановился у главных ворот, как навстречу вылетел запыхавшийся посыльный в форме департамента.

— Господин инквизитор! Срочно! Вас требует прелат Волков! В городе переполох!

— Что еще стряслось? — поинтересовался, ощущая грядущие неприятности.

— Нападение на дворец Воронцовых. Вас ищут по всему городу. Велено, как объявитесь, сразу следовать в департамент.

Что ж, этого стоило ожидать.

Я подозвал к себе Веригора, передавая ему драгоценную ношу.

— Слушай меня внимательно, — произнес так тихо, чтобы слышал только он. — забирай всех и вези в мой особняк. Скажешь Хромову, чтобы выставил двойную охрану. Никого не впускать и не выпускать. Понял?

— А как же ты, Григорий? — паладин нахмурился.

— Поеду в департамент. Для Шувалова хватит настоятеля и официальных архивов. Остальное его не касается. Ратоборцев отпустишь, как только они вас проводят. Пусть пишут рапорты о нападении на монастырь. А сам оставайся на месте до моего особого распоряжения.

Я пересел в экипаж вместе с настоятелем, намереваясь поговорить с ним прежде, чем до него доберется Шувалов и представители Синода.

— Отче, — обратился к старику, — вам придется подтвердить мои слова.

— Я скажу правду, сын мой, — настоятель перекрестился. — Только правду.

— А мне большего и не надо, — я откинулся на спинку жесткого сиденья и хищно улыбнулся.

У департамента толпились люди. Горожане перешептывались, указывая на окна, где мелькали тени гвардейцев Тайной канцелярии. Едва экипаж притормозил у входа, как на встречу выбежал Петр, глядя на меня с нескрываемым облегчением.

— Господин инквизитор! Граф Шувалов требует вас к себе!

— Что ж, раз требует, значит, надо идти. Позаботься об этом человеке, распорядись, чтобы его накормили и предоставили кровать для отдыха, — передал ему в руки старика. — Возможно, граф вскоре захочет увидеть его лично и задать несколько вопросов. У меня есть минута, чтобы переодеться и привести себя в порядок?

— Боюсь, что нет, Ваше Преосвященство, — помощник тяжело вздохнул. — Приказано явиться живым или мертвым.

— Ну, это граф загнул. Вряд ли он захотел бы общаться со мной мертвым, — хмыкнул, вспоминая жуткий образ лича.

В коридорах департамента было не протолкнуться от количества охраны, суетливых чиновников и прочего люда, наводнившего инквизицию. Они расступались, стоило им увидеть мой окровавленную наряд и грозное выражение лица.

Шувалов расположился в кабинете Волкова, окружив себя помощниками и представителями Синода. Сам глава Тайной канцелярии напоминал вулкан, который вот-вот исторгнет фонтан лавы.

— Инквизитор Жилин, — завидев меня Шувалов аж приподнялся за столом. — Наконец-то соизволил явиться!

— Ваше Сиятельство, — я коротко склонил голову, изображая почтение, которого, разумеется, не испытывал.

— Где вы были?! — рявкнул граф, багровея. — В то время как цвет аристократии подвергся подлому нападению, вы исчезли! Бросили нас на произвол судьбы перед лицом древнего зла!

— Откуда такие сведения? — вопросительно вздернул бровь. — Я никого не бросал. Наоборот, оказал неоценимую помощь, когда уничтожил алтарь, подавляющий магию. Между прочим, жизнью рисковал, чтобы цвет высшей аристократии смог использовать магию и защититься.

— А после этого сбежали? — граф сузил глаза до узких щелок.

— После этого отправился спасать горный монастырь от нападения обездушенных и лича.

— И мы должны верить вам на слово? — фыркнул представитель Синода. — Где доказательства?

— Лич? — Шувалов замер. — Что за чушь вы несете?

— Это не чушь, Ваше Сиятельство, — я обернулся, выискивая взглядом Петра. — Приведи настоятеля.

Старика ввели под руки двое ратоборцев. Ему уже оказали помощь, но возраст давал о себе знать. Он выглядел изможденным.

— Отец Иринарх выжил в той бойне, — громко произнес в воцарившейся тишине. — И может подтвердить мои слова.

— Подтверждаю, — произнес настоятель, когда взгляды присутствующих устремились на него. — Инквизитор Жилин появился в самый критический момент. Он сражался с древним и могущественным мертвецом. И победил.

— Победил лича? — второй представитель Синода скептически хмыкнул. — Этот мальчишка? В одиночку?

— Григорий далеко не мальчишка, — настоятель посмотрел на меня с благоговением. — Он воин Единого. Я видел, как его свет рассеял тьму.

— А что, собственно, смущает? — усмехнулся. — После того как уничтожил алтарь в доме Воронцовых, я получил сигнал о помощи от отца Иринарха. Зная, что он бы никогда не побеспокоил по пустякам, я использовал портальный амулет и оказался там, где был нужнее.

— Вы не имели права покидать место происшествия! — Шувалов начал закипать.

— Я обязан отреагировать на сигнал о помощи! Помимо монахов, я спас от разорения архивы.

— Господа, позвольте мне сказать? — Волков подгадал момент, чтобы вмешаться. — Инквизитор Жилин действовал по моему прямому приказу.

— Вашему приказу? — Шувалов повернулся к прелату и рявкнул: — Наглая ложь! Никакого приказа не было!

— В устной форме, — Волков даже бровью не повел. — В условиях крайней секретности. О чем я уже доложил в Синод. Получив сведения о готовящемся нападении на монастырь, я направил инквизитора Жилина к ним на подмогу.

Каков наглец! — я с трудом удержался от возмущения. Волков снова выкручивался, присваивая мои заслуги себе.

— Почему вы докладываете об этом только сейчас? — граф прищурился.

— Потому что операция требовала полной секретности. К сожалению, мы не смогли предвидеть одновременное нападение на дом Воронцовых.

— Не смогли? — Шувалов медленно сел обратно. — Или не захотели?

— Ваше Сиятельство, — я сделал шаг вперед, — позвольте задать вопрос. Сколько погибших было в доме Воронцовых?

— Погибших? — граф нахмурился. — Достаточно, чтобы мелкая знать атаковала канцелярию жалобами и требованием компенсаций. Большинство погибли в первые минуты нападения. К счастью, члены золотых и серебряных кланов не пострадали. Когда магия вернулась, они сумели организовать оборону. Совместными усилиями все обездушенные были уничтожены.

— А теперь представьте, если бы я не отключил подавитель. Жертв было бы гораздо больше. Маги справились, и мое присутствие не сильно повлияло бы на дальнейший исход событий.

— Но алтарь...

— Алтарь я уничтожил. Ритуал не сработал, древнее зло не пробудилось. А вот монастырь остался без защиты…

Шувалов буравил меня тяжелым взглядом и молчал, будто искал еще хоть один повод ко мне прицепиться.

Глава 2

— Инквизитор Жилин спас епископа Никифора ранее, — кашлянув, напомнил представитель Синода. — Теперь он вытащил из лап отступников настоятеля и храмовые архивы. Поступки достойны похвалы, а не порицания.

— Но он исчез! — процедил граф.

— Чтобы оказаться там, где был нужнее, — продолжил я гнуть свою линию. — И вернулся, как только смог.

— Господа, мы все действуем в интересах империи, — поспешил добавить Волков. — Инквизитор Жилин неоднократно доказал свою преданность Ордену. Может быть, обсудим результаты операции вместо взаимных обвинений?

— Хорошо, — процедил граф, неохотно признавая поражение. — Мы изучим ваши отчеты, инквизитор. Настоятеля тоже допросим. И если найдем несоответствия...

— Их не будет, — заявил уверенно. — Я сделал то, что велел мне долг...

Меня отпустили только под утро. Шувалов не успокоился, пока я пошагово не расписал свои действия. Благо, у меня было времени обдумать ответы, так что отвечал я уверенно и ни разу не сбился.

Отчеты закончил писать, когда на улице наступил день. Передал бумаги Петру, чтобы он сделал копии для архива и отправки в Синод, после чего переоделся и вышел на улицу, окунувшись в морозный декабрьской воздух.

— Вы сегодня герой, Григорий Викторович, — помощник проводил меня до ворот, попутно подсовывая бумаги на подпись.

— Героем завтра не будешь, — буркнул в ответ. — Иди отдыхай.

Мой путь лежал в особняк, куда я отправил секретный архив и единственного в этом мире близкого человека. Близился канун Новогодья, но трагедия во дворце Воронцовых потрясло общество до основания. Кланы усилили охрану своих особняков и заперлись под защитой надежных стен. Улицы патрулировали усиленные отряды инквизиции, жандармов и гвардейцев Канцелярии.

Я ничем не отличался от остальных, когда приказал Хромому удвоить посты и усилить бдительность. Дела инквизиции требовали моего присутствия в департаменте, но я вырвался на несколько часов, чтобы лично удостовериться, что матери ничего не угрожает.

И чтобы изучить секретные архивы из монастыря. Что-то подсказывало, там я найду ответы на многие вопросы.

Не успел я миновать ворота, которые охрана открыла при моем приближении, а навстречу выбежал Хромой.

— Хозяин, беда, — прошептал он. — К вам пожаловал гость, не пропустить которого мы не имели права.

— Кто?

— Леди из столицы, — он понизил голос. — Говорит, что приехала по важному делу.

— Я же сказал — никого не впускать!

— Так, не получилось. Вместе с барышней маги серьезные прибыли. Они грозились особняк с землей сравнять. Мы договорились, что она пройдет одна и останется внутри до вашего возвращения.

— И где она сейчас? Почему сразу мне не доложили?

— В гостиной, с вашей матерью уже по третьему кругу чай пьют. До вас не достучаться было. Гвардейцы все лазейки перекрыли.

Я ускорил шаг, залетая в дом и на ходу скидывая плащ в руки Хромова. Понятия не имел, кто там пожаловал, но, если этот столичный шпион хоть пальцем тронул Ольгу...

Но когда я ворвался в гостиную, то замер на пороге. На диване рядом с матерью сидела принцесса Анна. Девушка, которая занимала мои мысли с первого дня нашей встречи.

— Григорий, — она поднялась, глядя на меня с тревогой и облегчением. — Я так боялась, что не успела.

Анна выглядела изможденной. Темные круги под глазами и воспаленный взгляд говорили о том, что принцесса не спала несколько ночей подряд.

— Как ты здесь оказалась? — шагнул к ней навстречу, испытывая непреодолимую тягу заключить ее в объятия и зацеловать до изнеможения. Не думал, что так сильно соскучился, пока не увидел такую хрупкую и уставшую в своей гостиной.

— Порталом, — она нежно улыбнулась. — Это единственный способ добраться сюда незамеченной.

Ольга сидела на диване, наблюдая за нами с понимающей улыбкой. Дымка у ее ног подняла голову и тихо заскулила, чувствуя мое волнение.

— Мам, оставь нас на минуту, — попросил, не отрывая взгляда от Анны.

— Конечно, сынок, — Ольга поднялась и тихо вышла, прихватив с собой волчицу.

— Григорий, — едва мы остались одни, Анна прильнула ко мне, смыкая руки за моей спиной. — Я так переживала. До столицы дошли ужасные слухи. Говорили о личах, древнем зле, бойне в монастыре.

— К сожалению. Все это правда, — обнял ее в ответ, невольно окутывая ее живительной энергией. — Но я еще жив.

— Знаю, — она чуть отстранилась и коснулась моей щеки. — Я чувствую тебя даже на расстоянии. И были моменты, когда мне казалось…

Прикосновение ее прохладной ладони обожгло. Я перехватил нежные пальчики и прижал их к губам.

— Зачем ты приехала, Анна?

— Мама... Императрица поручила передать тебе кое-что, — она достала из-за пазухи запечатанный свиток с гербовой печатью. — В этом документе она наделяет тебя особыми полномочиями и поручает важное задание. Но есть еще кое-что, что я должна передать на словах…

— Что именно? — я взял свиток, но открывать его не спешил.

— Мама обеспокоена, — Анна понизила голос. — Возрождение Ордена Падшего клинка — не случайность. Кто-то намеренно толкает страну к хаосу. Боюсь, что события уже запущены и мы не в силах ничего предотвратить. Но мама верит, ты сумеешь найти тех, кто стоит за этим.

— И остановить их, — закончил за нее.

— Любой ценой, — Анна посмотрела на меня с надеждой. — Гриша, это не просто задание. Мама доверяет тебе, и я — тоже доверяю. Именно поэтому императрица выбрала тебя.

Я развернул свиток. Витиеватым почерком секретаря там указывалось, что мне надлежало расследовать деятельность Ордена, выявить лидеров и любыми средствами пресечь возможные попытки уничтожить империю. Внизу стояла личная подпись и печать Марии Александровны Романовой.

— Этот документ дает тебе полномочия выше, чем у Шувалова, — пояснила Анна. — Ты будешь подотчетен только маме и мне…

— Тебе? — вопросительно вздернул бровь.

— Я буду твоим связным, — Анна смутилась. — Официально — наблюдаю за ходом расследования. Неофициально...

— Неофициально, что?

— Неофициально я соскучилась, — прошептала она, мило смущаясь, отчего кончики ее ушек заалели.

Мой самоконтроль треснул. Я притянул Анну к себе и накрыл ее губы своими. Она охнула, но не отстранилась — наоборот, обвила руками мою шею, отвечая со страстью, которая удивила нас обоих.

Анна одуряюще пахла зимней свежестью и жасмином. Я углубил поцелуй, чувствуя, как она тает в моих руках.

— Гриша, — выдохнула она, когда мы наконец разорвали объятие. — Я...

— Я тоже соскучился, — прошептал в ответ, касаясь лбом ее лба.

Мы оба понимали, что этот момент скоро закончится. Между нами слишком большая пропасть, которая не позволит нам быть вместе. И, если я плевать хотел на последствия, то сама Анна проявляла благоразумие и не поддавалась эмоциям настолько, чтобы позабыть о тяжелом бремени государственного долга, продиктованного ее высоким происхождением.

— Мне нужно возвращаться, — она неохотно отступила. — Мама ждет доклада. А у тебя... У тебя много дел.

— Убегаешь? — заключил ее лицо в ладони, заглядывая в удивительные серебристые глаза

— Да. Но я скоро вернусь, — Анна улыбнулась. — Обещаю.

Принцесса достала из кармана портальный амулет, сжала его в ладони. Вспышка света — и она исчезла, оставив после себя аромат жасмина и сладкий вкус поцелуев на губах.

Я остался один в пустой гостиной и какое-то время стоял, глядя на то место, где только что была Анна. Она внезапно появилась в моей жизни и также стремительно исчезла.

Что ж, пока я не мог на это повлиять. Инквизитор Жилин не смел даже дышать в сторону принцессы. Но у наследника Юсуповых был шанс, и мы оба об этом знали. Значит, у меня еще на один повод больше, чтобы очистить имя и возродить род.

— Хромой! — рявкнул, выходя в коридор и направляясь в кабинет.

— Хозяин! — верный помощник отозвался мгновенно, словно ожидал под дверью.

— Как продвигается стройка цитадели?

— Заканчиваем уже, на днях крышу покрыли. Осталась отделка и укрепление защитных контуров, — с гордостью доложил он. — Ученики обжились и вовсю тренируются на площадках. Обслуживающий персонал уже выходит на работу. Я взял на себя смелость отобрать несколько кандидатур. Но предупредил, что потребуется еще ваше одобрение.

— Молодец, — похвалил помощника. — Что еще нового? Семьям погибших выпалил компенсацию?

— Эээ, нет. Но я сегодня же этим займусь. Хозяин, тут слух по городу пошел, будто вы темный маг и спасли епископа с помощью запретной магии. И что вы убиваете тех, кто встает на пути.

— Следи за слухами, Хромой. Выясни, кто распускает. И докладывай мне о любой странности. Может, кто-то интересуется мной или моими делами.

— Будет сделано, — он кивнул и исчез.

Я направился в кабинет, где своего часа ждали архивные документы из монастыря. Откинув крышку сундука, я тяжело вздохнул, глядя на ворох свитков, которыми вместительный короб был набит доверху.

Тяжело вздохнув, я потянулся за первым документом и углубился в чтение. Официальные отчеты, донесения тайной канцелярии, свидетельские показания — тайные записи, которые настоятель собирал годами.

Портрет складывался пугающий. Орден Падшего клинка существовал столетия. Они верили, что боги украли истинную магию у людей, и стремились вернуть ее через запретные ритуалы. Их казнили, преследовали, уничтожали — но они выживали, уходили в тень, а после снова возрождались.

В моих руках оказалась копия донесения, датированного днем гибели клана Юсуповых. Оно было написано тем же почерком, что и другие документы Ордена. Символ сломанного меча со змеей стоял рядом с датой казни моего отца.

— Не может быть, — прошептал, перечитывая строки.

Орден не просто возродился — он никогда не исчезал. И именно они стояли за уничтожением Юсуповых.

Я отложил бумаги и вышел в коридор. Ольге следовало узнать правду. И мне — услышать ее рассказ об отце.

Мать сидела в гостиной, поглаживая Дымку, прикорнувшую у ее ног и изредка прядающую ушами.

— Нам нужно серьезно поговорить, — сел напротив нее.

— Я знаю, сынок, — она подняла усталый взгляд. — Ты нашел ответы?

— Частично, — кивнул. — Наш род уничтожил орден Падшего клинка. Но я не понимаю, зачем.

— Твой отец... — Ольга глубоко вздохнула. — Виктор обладал не только солнечным пламенем, — начала она тихо. — В его роду часто рождались маги крови.

— Магия крови? — переспросил, не понимая, как это связано.

— Родовое имение Юсуповых в Крыму стояло на источнике, который наделял их огромной силой, — продолжила мать. — Солнечное пламя — лишь часть дара. Виктор верил, что союз двух редких видов магии сделает род непобедимым.

— Союз с кем?

— Со мной, — она грустно улыбнулась. — Я родом из этих мест, Гриша. Из медного клана. В моем роду были уральские шаманы и целители. Виктор считал, что наша кровь создаст новую линию силы.

— И что же произошло?

— Он не рассказал мне всей правды, — Ольга опустила взгляд. — Но говорил о могущественном заговоре, зреющем на Севере. О тех, кто хочет пробудить древнее зло. Он пытался остановить их и заплатил жизнью.

— Орден Падшего клинка, — догадался я.

— Возможно, — кивнула мать. — Я не знала точно. Но после его смерти поняла — его убили не за ересь. Его убили, потому что он знал слишком много.

— И ты сбежала.

— Я была беременна тобой, Гриша, — она коснулась моей руки. — И я поклялась, что твой отец не умрет напрасно. Что ты вырастешь и завершишь то, что он начал.

Я молчал, переваривая услышанное.

— Почему ты не рассказала раньше?

— Ты не был готов, — мать грустно улыбнулась. — А теперь я вижу в тебе его глаза. Решимость Виктора и ярость.

— Я найду их, — твердо пообещал ей. — Всех, кто причастен к смерти отца и уничтожению рода. И раздавлю так, что от них ничего не останется, даже воспоминания.

— Знаю, сынок, — Ольга сжала мою ладонь. — Поэтому и рассказала тебе правду.

Утро встретило меня густым туманом, который клочками висел над замерзшей Камой. Я не спал — мне хватило двух часов медитации, чтобы восстановить резервы. Вместо покоя меня ждала работа.

Дворец Воронцовых возвышался над городом изуродованным скелетом. Часть стен обрушилась, окна зияли черными провалами, а на месте парадного входа дежурили гвардейцы Тайной канцелярии в черных мундирах.

— Стоять! — офицер поднял руку, когда я приблизился. — Территория оцеплена по приказу графа Шувалова.

— Инквизитор Жилин, — я предъявил знак. — Мне нужно осмотреть место происшествия.

— Будьте осторожнее, — предупредил офицер, уступая дорогу. — Там внизу полный хаос.

Я прошел мимо него в разрушенный холл. Звериное чутье мгновенно уловило запах засохшей крови, гари и почти неуловимый аромат разложения, который обычный человек не почуял бы даже с близкого расстояния.

Алтарь в подвале превратился в груду камней. Осколки валялись среди обломков мебели, а руны на полу затерли следователи. Я опустился на колени, прикасаясь к холодному камню, и ничего не почувствовал.

— Слишком чисто, — пробормотал себе под нос.

Кто-то очень тщательно убрал следы.

Поднявшись на ноги, я огляделся, подмечая сколы на стенах от когтей и росчерков мечей, бурые пятна на полу. Несомненно, здесь бились насмерть и бушевала грозная сила. Но что-то неуловимое от меня ускользало.

Быть может, стены недостаточно пропитались скверной? Или же алтарь был перенесен сюда относительно недавно?

Впрочем, я еще не исследовал все зацепки. Это не единственное владение Воронцовых. Их родовой особняк стоял на окраине Перми в окружении старого парка.

Снаружи здание выглядело целым. Но отсутствие охраны, закрытые ставни и массивный замок на воротах говорили о том, что внутри никто не живет. Вероятно, всех членов рода и прислугу с охраной арестовала Тайная канцелярия.

Я обошел здание по периметру, активируя звериное чутье. Запах смерти и тьмы ощущался здесь гораздо сильнее, чем во дворце. Он тянулся к черному ходу, ведущему в подвалы.

Дверь запиралась изнутри на засов. Но, когда это было для меня препятствием? Вышиб ее одним ударом и скользнул внутрь, пробираясь по темным коридорам, не включая свет. Он мне не требовался. Глаза видели даже при полном отсутствии освещения, а нос чуял даже то, что не под силу поисковым собакам.

Запах смерти безошибочно вел меня в подвалы. Стены огромного сухого помещения оказались увешаны цепями, на полу виднелись багровые линии ритуального круга, выжженного в камне и политого кровью жертв. Здесь даже камни смердели мертвечиной и поганой скверной.

— Вот ты где, настоящее гнездо отступников, — прошептал, касаясь пальцами стен.

На столе в углу лежали толстые журналы с пожелтевшими от времени страницами. Я пролистал их — записи ритуалов, имена, даты. Большинство символов мне не знакомы, но, судя по первым записям, Михаил Воронцов готовился к пробуждения древнего зла годами.

И главное — он действовал не один. После схватки с личом я острее чувствовал смерть. В этом подвале ощущались отголоски насквозь прогнивших аур тех, кто был связан с тьмой. Что ж, теперь я их ни с кем не перепутаю, если вдруг повстречаю.

Из особняка Воронцовых я направился прямиком в департамент инквизиции. Вчера мне было недосуг выяснять, отчего в коридорах полно гвардейцев, следователей и наемной адвокатской братии. Члены рода Воронцовых занимали большую часть допросных камер, от самых простых до тех, которые предназначались аристократам.

Я прошел мимо постовых, предъявляя жетон, подтверждающий мои полномочия, и спустился в подвалы, где бесконечными рядами располагались холодные и сырые помещения с каменными стенами и железными дверями с зарешеченными смотровыми окошками.

Первые трое арестованных — обычные слуги. Их ауры светились страхом и растерянностью, но не тьмой. Я двинулся дальше: вторая камера, третья, четвертая…

— Стой, — заглянув в шестую, моментально почуял гниль. — Этого вывести.

Глава 3

Конвоир вытолкнул в коридор мужчину средних лет с тонкими чертами и бегающими глазками. Его аура фонила смертью и чужими страданиями.

— Кто таков?

— Управляющий имением, господин инквизитор, — пролепетал, изображая святую невинность. — Я ничего не сделал.

— Ложь! Ты участвовал в черных ритуалах.

— Нет! Нет, что вы! Я ничего не знаю!

Я шагнул к нему вплотную, отпуская дар на волю. Витамагия бурлила в крови, готовая выпить его душу.

— Не лги мне, — процедил тихо. — Я чую правду. От тебя смердит гнилью.

Управляющий задрожал. Его воля рухнула под давлением моей ауры.

— Михаил... Князь Михаил заставлял нас, — затрясся управляющий. — Он говорил, что служит высшей цели. Что Орден возродится и вернет империи истинную магию.

— Орден Падшего клинка? — уточнил я.

— Да, господин., — мужик закивал болванчиком. — Он говорил, что Орден никогда не умирал. Адепты прятались и выжидали своего часа, и теперь он настал.

— Кто еще был с ним? — схватил его за горло, прижимая к стене. — Назови имена.

Управляющий заколебался, его глаза заметались в испуге. Но я уже тянул из него жизнь и высасывал последние воспоминания. Перед глазами мелькали картинки: встречи в подвалах, фигуры в серых плащах, шепот и ритуалы. Среди них неожиданно мелькнуло знакомое лицо.

— Нет, — отбросил падаль на пол, разрывая контакт. — Этого — в отдельную камеру. Под особый надзор, — приказал конвоиру. — Как очнется, допросить с пристрастием.

Имя, которое я увидел, вызывало в груди глухую ярость. Один из членов ордена принадлежал к дальней ветви Строгановых. Оставить подобный факт без внимания я не мог и сразу направился к князю, отправив ему вестник с просьбой о встрече.

Всеволод Строганов встретил меня у крыльца родового особняка. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени, но спина оставалась прямой, а взгляд — твердым.

— Григорий Викторович, рад видеть вас в добром здравии, — он кивнул. — Не ожидал вас так скоро.

— Князь, мне нужно срочно поговорить с вами и вашей семьей. Дело не терпит отлагательств.

Строганов внимательно посмотрел на меня, но все же отступил, пропуская внутрь. Дети князя ожидали меня в гостиной. Лидия неуловимо изменилась, будто повзрослела за один день.

Даже наши приключения на севере не оставили на ней такой отпечаток, как бойня во дворце Воронцовых. А Павел уже давно не был обычным подростком, успев пережить немало испытаний за свои юные годы. Но главное, что они оба не пострадали и не получили серьезных увечий.

— Григорий! — Павел шагнул навстречу. — Как хорошо, что вы пришли.

— Я должен убедиться, что вы в безопасности, — я внимательно оглядел их, проверяя ауры. — Никаких повреждений?

— Царапины и синяки, — Лидия слабо улыбнулась. — Ничего серьезного.

— Благодаря вам, — Павел пожал мою руку. — Мы знаем, что это вы сняли блокировку. Магия вернулась в самый критический момент.

Я кивнул, принимая благодарность.

— Лидия, — обратился к девушке. — Хочу поблагодарить тебя за тот подарок. Тем вечером он спас жизнь человеку, который мне бесконечно дорог.

— Портальный амулет? — девушка нахмурилась, на ее хорошенькое личико набежала ревнивая тень.

— Он позволил мне оказаться там, где я был нужнее всего.

— Позвольте же узнать, чью жизнь вы спасли? — поинтересовалась она ледяным тоном. — Женщины?

— Именно! Очень дорогой и любимой… — нарочно сделал паузу, наблюдая, как Лидия темнеет лицом. — Моей матери. На монастырь, где она находилась, напали одновременно с дворцом. Без амулета я не успел бы.

— Вашей матери? — выдохнула она с явным облегчением и смущенно улыбнулась. — Простите...

— Не извиняйся, — я понимающе усмехнулся. — Ты имела право спросить.

— Григорий Викторович, вы хотели поговорить? — Строганов кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Да, князь. Наедине, если позволите, — откликнулся я и, извинившись перед Лидией и Павлом за столь короткий визит, отправился в кабинет вслед за хозяином дома.

— Слушаю вас, — Строганов жестом предложил мне располагаться, где пожелаю.

— Князь, мне придется задать вам вопросы, которые могут показаться неприятными, — я предпочел никуда не садиться. — Но прошу — отвечайте честно.

— Задавайте.

— У вас есть дальний родственник по линии жены. Сергей Сантарский.

— Сергей? — лицо князя дрогнуло. — Да, это сын двоюродной сестры моей покойной супруги. Но он редко появляется в Перми. А что случилось?

— Я подозреваю его в связях с Орденом Падшего клинка.

— Вы понимаете, насколько это серьезное обвинение, инквизитор? — Строганов побледнел.

— Еще бы! Потому и пришел к вам один, без команды дознавателей. Пока эта информация не достигла ушей Шувалова, но очень скоро он вытрясет из слуги Воронцовых все имена. Предлагаю вам самим разобраться с родственником и вызвать его сюда под любым предлогом. Вы зададите ему несколько вопросов в моем присутствии...

— Вы хотите, чтобы я...

— Меня скроет иллюзия, — пояснил детали своего плана. — Если Сергей невиновен — никто не пострадает, и у вас будет время предпринять меры перед разговором с Шуваловым. Если виновен — не обессудьте, этот человек будет арестован.

Князь долго молчал. Затем кивнул.

— Я доверяю вам, Григорий. После того, что вы сделали для моего сына... Я сделаю это.

Он вызвал слугу и отправил родственнику записку с просьбой прибыть немедленно. Дожидаясь Сантарского, я расспросил, как им удалось вырваться из дворца Воронцовых.

— С трудом, Григорий Викторович, — признал князь. — Эти твари… Никогда не сталкивался ни с чем подобным. Двое моих магов погибли, защищая Лидию и Павла. Я сам… Впрочем, не важно.

Вслух Строганов не признал, что зря не последовал моему совету убраться из дворца Воронцовых до того, как там воцарился хаос. Но в его тоне, в том, как Всеволод Алексеевич говорил о погибших магах, сквозило горькое сожаление.

Стоила ли фамильная гордость гибели верных людей? Не мне его судить. Этот вопрос останется на совести князя.

Сергей Сантарский прибыл через час. Накрывшись пологом невидимости, я наблюдал за ним из ниши за шкафом в кабинете Строганова. Внешность у Сантарского непримечательная: среднего роста, худощавый, с острым лицом и бегающими глазками. На ауре — знакомый отпечаток смерти, который я почувствовал в подвале Воронцовых.

— Князь, — Сантарский поклонился главе рода, принимая благообразный и почтительный вид. — Вы желали меня видеть?

— Да, Сергей, — Строганов говорил ровно. — У меня возникли к тебе некоторые вопросы в связи с последними событиями.

— Слушаю.

— Где ты был в ночь нападения на дворец Воронцовых?

— Дома спал, меня ж не приглашали. А в чем дело? — Сергей опасно сузил глаза.

— Ты знаком с Михаилом Воронцовым?

— Конечно. Мы дальние родственники через...— он замер, исполнившись подозрительности. — Почему вы спрашиваете?

— Сергей, мне стало известно о твоей связи с Орденом Падшего клинка, — выдал Строганов главный козырь, тщательно отслеживая реакцию родственника.

— Это ложь! — возмутился Сантарский, отступая к двери. Его аура опасно вспыхнула тьмой. — Как вам, вообще, подобное пришло в голову? Чтобы я…

— Не твоего ума дело! — рявкнул князь. — Говори правду. Я должен знать, замешан ли ты в этой грязи или нет.

— Конечно, нет! Я верный подданный императрицы! — поспешил с ответом Сергей.

— В таком случае, ты не откажешься прогуляться со мной до департамента инквизиции и дать показания? — Всеволод Алексеевич вопросительно изогнул бровь.

— Нет! — лицо Сергея исказилось в злобной гримасе.

— Что? — Строганов нахмурил брови, глядя на родственника с нескрываемым разочарованием.

— Я сказал — нет! — выкрикнул он и кинулся на князя, выхватив из ножен клинок, пропитанный тьмой.

Сантарский оказался на удивление прытким. Строганов, обвешанный защитными амулетами и готовый к любому исходу этой встречи, не успел среагировать. Но не я! Мои инстинкты обострились задолго до атаки. Сразу, как я почуял гнилую натуру гостя.

Сорвав иллюзию, я прыгнул, перехватив запястье Сергея за мгновение до того, как клинок достиг княжеского горла. Витамагия радостно рванула наружу, выпивая жизненную силу отступника.

— Нет! — заверещал он, пытаясь вырваться.

— Слишком поздно, — процедил, забирая его память и довольно посредственные способности мага земли.

Картинки жутких ритуалов, проводимых адептами Ордена, хлынули в мое сознание бурным потоком. Я видел лица адептов, слышал их имена. Особенно запомнились две фамилии, которые горели ярче остальных: Белосельские и Сантарские.

Последние набрали силу за каких-то сто лет существования. Именно Сантарские возникли из небытия и стояли за возрождением Ордена Падшего клинка.

Тело Сергея обмякло, превратившись в иссохшую оболочку. Я добавил солнечного пламени, и он вспыхнул факелом, осыпаясь на пол серым пеплом.

— Мерзавец! — Строганов сплюнул на пол с омерзением.

— Вы даже не представляете, насколько правы, князь. Но его смерть не была напрасной.

— Что вы узнали? — в глазах Строганова зажегся хищный интерес.

Я повернулся к нему.

— За созданием обездушенных и возрождением Ордена стоят Белосельские и Сантарские. Первые финансировали Орден и сглаживали последствия их действий в столице. Сантарские выполняли всю грязную работу: поставляли людей для создания обездушенных, проводили ритуалы, организовывали акции, вроде той, что случилась во дворце Воронцовых. И они намерены продолжать свое черное дело, пока не раздавят существующий в империи строй и не уничтожат другие кланы.

— Белосельские — золотой клан, — князь побледнел. — Один из тринадцати. Даже недавняя опала ничуть не уменьшила того влияния, которого они достигли в обществе.

— Мне об этом прекрасно известно, — я скрипнул зубами. — Но это их не спасет. Белосельские возомнили себя богами, замахнувшись на силу, природу которой до конца не понимают. Но сейчас нам нужно решить вопрос с вашим «родственником». Если он просто исчезнет, возникнут вопросы. И не только у членов вашего рода, а у инквизиции и Ордена Падшего клинка.

Строганов тяжело опустился в кресло, задумчиво глядя на горстку пепла на прожженном ковре.

— Что ты предлагаешь? — поинтересовался Всеволод Алексеевич. — Спрятать концы в воду уже не получится. Многие видели, как Сергей входил в дом. И если мои люди будут молчать, коль я прикажу, то Сантарские заинтересуются пропажей.

— Значит, он выйдет из вашего дома прямо сейчас, — я усмехнулся, призывая магию. — Прикажите принести такой же плащ, как у вашего родственника, и похожую одежду.

Закрыв глаза, я вызвал в памяти образ Сергея, тщательно накладывая на себя его иллюзию. Помимо внешности, я старался воспроизвести рисунок ауры, который впитал вместе с жизнью предателя.

Князь невольно вздрогнул и подался назад, когда на его глазах инквизитор Григорий Жилин превратился в точную копию его родственника. Мои черты лица заострились, глаза приобрели бегающий, вороватый блеск, а осанка стала чуть сутулой, передавая ту самую фальшивую почтительность, которой щеголял Сергей.

— Единый... — выдохнул Строганов, осеняя себя знамением. — Если бы сам не увидел этого, никогда бы не поверил. Твои способности поражают воображение.

— Мои способности продиктованы необходимостью, — я изменил тембр голоса, подстраивая связки под визгливый тон Сантарского. — Теперь слушайте внимательно: вы вызвали родича, чтобы выразить недовольство связями с Воронцовым. Вы повздорили, Сергей нахамил и вылетел отсюда в ярости. Можете крикнуть вдогонку, что не желаете больше иметь с ним ничего общего. Думаю, ссора ни у кого не вызовет вопросов. Она послужит отличным поводом разорвать отношения с этим семейством.

Строганов быстро взял себя в руки и хищно усмехнулся, оценив изящество плана.

— Так я и поступлю, — князь кивнул и первым подал мне открытую ладонь. — Будь осторожен, Григорий. Знай, ты всегда можешь на меня рассчитывать.

Пожав руку князю, я направился к выходу и нарочито громко хлопнул дверью.

— Ноги моей больше не будет в этом доме! — визгливо крикнул на пороге. — Вы не смеете указывать мне, с кем общаться. Прощайте, князь! — быстрым шагом направился к выходу, сохраняя злобной лицо обиженного человека.

Охранники у ворот проводили меня подозрительными взглядами, но я лишь фыркнул, кутаясь в поношенный плащ. Мою одежду Строганов обещал немедленно доставить посыльным в особняк

Врубив чутье на полную мощность, я помчался по улицам, отслеживая опасности и стараясь попадаться на глаза как можно большему количеству случайных прохожих. Заглянув в таверну по дороге, заказал стакан хмелевки, чтобы «успокоиться» и заодно подготовиться к встрече с тем, кто ждал от посланника результатов.

Старый двухэтажный дом Сергея Сантарского находился в районе, где селились мелкие чиновники и обедневшие дворяне. Облупившаяся штукатурка и покосившийся забор лишний раз напоминали о скромном достатке бедного родственника. Сергей старательно изображал мелкую сошку, скрывая истинную суть.

Отперев дверь ржавым ключом, хранившемся под ковриком, я вошел внутрь. Из глубины дома потянуло характерной гнилью. Внутри кто-то был и совершенно не скрывал своего присутствия.

— Сергей? Ты поздно, — раздался скрипучий голос из гостиной. — Зачем тебя вызывал старый хрыч? Он что-то заподозрил?

Скрывая хищную ухмылку, я ссутулился и прошел в комнату. В кресле у камина сидел человек. Его лицо закрывал глубокий серый капюшон, а на костлявой руке, лежащей на подлокотнике, поблескивал перстень с символом Падшего клинка.

— Строганов, как с цепи сорвался, — раздраженно процедил я, бросая плащ на стул. — Ума не приложу, как эта падаль пронюхала о моих делах с Воронцовым. Старик трясется за свою репутацию, вот и брызжет слюной. Выгнал меня, с-собака…

Человек в капюшоне медленно поднял голову, сверкнув глазами, в которых не отражалось ничего человеческого.

— Тебе следовало вести себя более осмотрительно, — недовольно произнес адепт. — Орден не прощает ошибок. «Тот, кто спит» требует крови и новых жертв, а не оправданий. Ты принес, что обещал?

— Принес, — вытащил из кармана сложенный листок, на котором еще в таверне набросал несколько «важных» сведений. — Строганов спелся с проклятым инквизитором и усилил охрану доков с помощью паладинов и ратоборцев. Теперь эти светлые выродки будут патрулировать территорию. Думаю, князь перестраховывается, чтобы не порушить дружбу с Жилиным, прикрываясь которой ведет торговлю звездными камнями. И еще… я краем уха слышал, что инквизитор ищет выход на поставщиков «пустых» оболочек.

Адепт подался вперед, жадно схватив бумагу тонкими пальцами, похожими на когти. Аура урода завибрировала от возбуждения, стоило ему услышать мое имя. Твари ненавидели меня, и эта ненависть была взаимной.

— Жилин... — прошипел червяк в капюшоне. — Мерзкий выскочка слишком глубоко засунул нос в наши дела. Ничего, мы еще найдем на него управу. Его магия жизни послужит ключом к полному пробуждению «Того, кто спит».

— Он опасен, — изобразил страх в глазах, нарочно запугивая тварь. — Я собственными глазами видел, что инквизитор вытворял во дворце. Жилин — не человек, а проклятый демон в рясе.

— Вот поэтому он нам и нужен, — адепт сухо рассмеялся. — Следи за Строгановым. Мне плевать как, но ты должен с ним помириться. Нам важно знать наперед каждый ход инквизитора, чтобы всегда быть на шаг впереди. Ты хорошо поработал, Сергей. Орден оценит твое рвение.

Склонив голову в притворном поклоне, я изо всех сил старался подавить закипающее внутри солнечное пламя. Руки так и чесались испепелить тварь, но я держался ради того, чтобы добраться до главарей Ордена. Сантарский — та ниточка, что непременно приведет меня к ним.

— Могу я идти? — заискивающе поинтересовался, пятясь к выходу. — Мне нужно привести дела в порядок после выволочки князя.

— Проваливай! — небрежно бросил адепт. — Но помни: мы следим за тобой.

Глава 4

На засыпанных снегом улицах Перми уже хозяйничали зимние сумерки, когда я покинул дом Сантарского. Свернув в ближайший проулок, я расправил плечи, меняя походку и не скрывая зловещей ухмылки.

Мерзкая личина Сантарского позволила мне проникнуть в структуру Ордена Павшего клинка. Изображать скользкого червяка было противно, а его заискивающее поведение перед вышестоящими адептами ордена вызывало бурный протест. Но результат того стоил.

Теперь я заранее узнаю о готовящихся акциях и разрушу проклятый орден изнутри.

Нырнув в глубокую тень между покосившимися домами, я развеял иллюзию, возвращая привычный облик, с которым сросся за прошедшие месяцы. Магический резерв ощутимо просел, но это такие мелочи по сравнению с добытой информацией, что меня переполняло жаждой кипучей деятельности.

Путь до особняка занял меньше десяти минут, используя крыши, где это было возможно, и избегая главных улиц.

У входа путь преградила охрана, ощетинившаяся клинками при моем внезапном появлении из тени.

— Свои, — бросил небрежно, проходя мимо замерших гвардейцев.

— Господин инквизитор! — с облегчением выдохнул один из них, опуская клинок. — Мы уже начали беспокоиться.

В доме царило напряженное оживление. Слуги сновали туда-сюда, стараясь быть незаметными, а из кухни тянуло ароматами жареного мяса и наваристого бульона.

Я поднялся на второй этаж, где в кабинете меня уже поджидал Хромой, занимая стол помощника, который утопал в бумагах и отчетах.

— Хозяин, вы вовремя, — Иван Афанасьевич взволнованно поднялся навстречу. — Из департамента трижды присылали гонцов. Волков срочно требует к себе. Есть новости по нашим делам.

— Докладывай, — я присел в кресло, чувствуя, как усталость наваливается тяжелым грузом.

— К Новогодью крепость будет полностью готова, — начал Хромой, разворачивая передо мной чертежи цитадели. — Крышу покрыли, дублирующие защитные контуры по периметру замкнули, осталось только мебель расставить да артефакты в ниши вмонтировать. Мастера божатся, что стены выдержат прямой удар осадного орудия, а магические щиты теперь такие, что комар незамеченным не пролетит. Ребята из учеников вовсю тренируются во внутреннем дворе, обживают казармы.

— Ну, еще бы не выдержали! — хмыкнул я. — Зря, что ли, мы столько золота вбухали в маскировочный контур? В иных домах другой защиты не предусмотрено. Но мою цитадель с нахрапа не возьмешь! Если даже врагам удастся взломать первый контур, то они столкнутся с такой обороной, которая многим даже не снилась.

Потому что в этом мире ничего подобного не существовало, — добавил мысленно. — И знать об этом никому не стоило.

— Кто из уличных банд готов поступить ко мне на службу? — спросил, с неохотой перебирая стопку отчетов.

— Почти все, кого вы отметили, Григорий Викторович, — Хромой усмехнулся, потирая шрам на щеке. — Крысы, Шило и даже люди Косого. Они уже уяснили, что под вашим началом далеко пойдут. Однако есть еще сомневающиеся. В бандах ведь как устроено? Кто сильнее, тот и прав. Сегодня за одного сражаешься, завтра за другого, а у нас — дисциплина и муштра.

— Мне нужны верные люди, а не наемное пушечное мясо, — тяжело посмотрел на помощника. — Прежде чем пустить хоть одну бандитскую рожу за стены цитадели, лично проверю каждого. Если найду гниль — уничтожу на месте.

Хромов кивнул, судорожно вцепившись в бумаги.

— Назначь проверку на завтра, — продолжил я. — Собери бойцов. У тех, кто пройдет проверку, приму клятву крови. Кто не согласен — пусть сразу проваливает. Скажи им, что такой шанс дается лишь раз. Пусть крепко подумают, готовы ли они изменить свою жизнь.

— Я все устрою, хозяин. Клятва — дело серьезное, никто шутить не станет.

Отпустив помощника, я на мгновение закрыл глаза, пытаясь упорядочить мысли в голове. Предстоящая проверка была необходима, как воздух. Я набирал не просто бойцов. Они — будущая элита золотого клана, где каждый человек должен быть предан мне до последнего вздоха.

Подобная сила формировалась годами, воины поколениями служили одному роду, считая себя его частью. Верность главе клана впитывалась с молоком матери. Предательство считалось самым тяжелым преступлением, которое смывалось только кровью.

Тихо постучавшись, в кабинет вошла Ольга, нарушая мое уединение.

— Гриша, ты совсем себя не бережешь, — она поставила поднос с травяным отваром на край стола и ласково коснулась моих волос. — Опять рисковал? Я чувствовала, как твоя сила металась по городу, словно раненый зверь. Ты стал таким скрытным, сынок. Боюсь даже спрашивать, где ты пропадаешь ночами.

— Тебе и не нужно этого знать, мама, — накрыл хрупкую ладонь своей, чувствуя тепло, которое дарило лишь ее присутствие. — Наше положение слишком хрупкое, вот и приходится крутиться, чтобы выжить. Но ты не волнуйся, мы уже давно не те беглецы, скитающиеся по уральским лесам. Скоро ты будешь в полной безопасности, за стенами, которые не прошибет ни один враг.

— Береги себя, Гришенька, — Ольга лишь грустно вздохнула. — Ты — все, что у меня осталось. Если с тобой что-то случится, мне не за чем будет жить.

— Не переживай об этом, — посмотрел ей в глаза. — Я зачем-то нужен этому миру, раз он наделил меня даром, способным победить саму смерть.

Поблагодарив мать за настой, я проводил ее до двери, сославшись на срочный вызов из департамента. Горячий отвар выпил на ходу, пока приводил себя в порядок и облачался в новую сутану инквизитора.

Учитывая, как быстро форма приходила в негодность, приходилось иметь в запасе несколько штук, чтобы всегда выглядеть безупречно. Мельком бросив на себя взгляд в зеркало, остался доволен внешним видом. Черная ткань, расшитая серебром, села идеально, подчеркивая жилистую фигуру.

До серого здания инквизиции добирался в карете, которая стремительно неслась по пустынным улочкам. Несмотря на поздний час, суеты в коридорах департамента хватало. Клерки засиделись допоздна, чиновники с выпученными глазами бегали с бумагами по кабинетам, а вдоль стен невозмутимо стояли гвардейцы Тайной канцелярии.

Шувало, похоже, прочно окопался в кабинете прелата, бессовестно эксплуатируя его помощников, да и весь штат инквизиции. Дубовые двери в приемной были распахнуты настежь. Я издали заметил графа, зарывшегося в отчетах и рапортах. Главе Тайной канцелярии уже доложили о моем прибытии, поэтому встречал он меня с холодной яростью в глазах и явным намерением устроить выволочку.

— Инквизитор Жилин! — рявкнул Шувалов, едва я переступил порог. — Вы изволите играть со мной в прятки? Пока я разгребаю навоз после бала Воронцовых, вы строите себе персональную крепость в пригороде!

— У забочусь о безопасности вверенной мне территории, Ваше Сиятельство, — не дожидаясь разрешения, спокойно уселся в кресло напротив него. — Вы же сами утверждали, что Пермь — пороховая бочка. Я создаю точку опоры для Ордена.

— На какие средства?! — граф ударил ладонью по столу, отчего чернильница подпрыгнула. — Откуда у вчерашнего нищего послушника столько золота? Покупка особняка, стройка, найм рабочих, артефакты высшего разряда... Вы грабите церковные приходы или растрачиваете казну инквизиции?

— На чем основаны подобные выводы? — вопросительно вздернул бровь. — Мои финансы — результат личных заслуг и договоренностей, которые ничем не нарушали законы империи. Может, нам стоит обсудить, как Ваша Канцелярия просмотрела заговор у себя под носом? Если уж на то пошло, это вы обеспечивали безопасность бала у Воронцовых.

— Не дерзите! — Шувалов подался вперед, опираясь обеими руками об дубовый стол. Мои щиты просели от ментального давления, обрушившегося пудовым весом на сознание. — Я раздавлю вас за одно только подозрение в ереси!

Усмехнувшись, я медленно достал из внутреннего кармана свиток с печатью императрицы и положил его на стол перед графом. Шувалов побледнел, когда узнал личную печать Марии Александровны. Ментальные щупальца мгновенно перестали пробовать на прочность мои щиты.

— Читайте внимательно, граф, — процедил ледяным тоном. — Ее Величество поручила мне вести расследование особой важности. Более того, вам и всей вашей канцелярии предписано оказывать мне всяческое содействие и не задавать лишних вопросов. Любые попытки помешать будут расценены как саботаж высочайшей воли.

Шувалов скрипнул зубами так громко, что звук был слышен даже в коридоре.

— Это неслыханно, — пробормотал он, перечитывая строки приказа. — Как вы сумели? Жилин, вы играете с огнем. Императрица далеко, а я здесь.

— Именно поэтому вам и приказано мне помогать, — я не удержался от хищной улыбки. — Предоставьте полные списки всех, кто контактировал с Воронцовыми за последний год. И не те огрызки, что вы подаете в Синод, а настоящие данные вашей агентуры. И помните: теперь мы в одной лодке. Либо мы выжигаем заразу Ордена Падшего клинка вместе, либо… Впрочем, другого варианта тут не предусмотрено.

Граф долго молчал, выстукивая пальцами барабанную дробь по столешнице. Он прекрасно осознавал, что я загнал его в угол. И сам этот факт, похоже, приводил Шувалова в бешенство. Однако власть, дарованную императрицей, не мог оспорить даже такой могущественный человек, как глава Тайной канцелярии.

— Хорошо, инквизитор, — наконец выдохнул он, источая такую бессильную ярость, что она чувствовалась в загустевшем воздухе. — Вы получите списки. Но будьте уверены: я буду следить за каждым вашим шагом. Допустите хотя бы одну ошибку, и я обрушу на вас всю мощь моего ведомства.

— Договорились, — я поднялся, забирая свиток. — Приятно иметь дело с понимающим человеком. Будьте любезны, направить эту мощь на исполнение приказа Ее Величества. Списки мне нужны уже к утру.

Направляясь к выходу, я спиной чувствовал тяжелый взгляд графа, пропитанного злостью человека, привыкшего распоряжаться чужими жизнями, и не терпящего над собой иной власти, кроме императорской. Но меня его трудности мало беспокоили. В конце концов, Шувалов остынет и поймет, что мы сражаемся на одной стороне.

В приемной меня ждал Петр, нервно перебирающий какие-то бумаги, его аура светилась беспокойством, которое он тщетно пытался скрыть за маской служебного рвения.

— Есть что-то срочное? — направился к себе в кабинет, с тоской окидывая взглядом гору непроверенных рапортов.

— Вот эти бумаги на подпись, Ваше Преосвященство, — помощник подсунул довольно внушительную стопку листов. — Прелат Волков интересовался вашим местонахождением. Просил доложить, как только вы появитесь.

— Пусть подождет, — отмахнулся, бегло просматривая документы перед тем, как их завизировать.

Учитывая суету, творящуюся в департаменте, и высокий риск утечки сведений, я не собирался посвящать его в свои планы относительно Ордена Павшего клинка. Пусть сам пошевелится, чтобы нарыть хоть какой-то след. Может, найдет что-то стоящее?

А у меня еще столько дел, что я не знал, за какое из них взяться в первую очередь. Например, мне следовало завершить третий контур защиты цитадели. Причем, замаскировать ее под плетениями наемных артефакторов так, чтобы никто не подозревал о наличие дублирующей сети до последнего момента. Сил на это требовалось столько, что даже моего увеличенного резерва не хватило бы на весь ритуал.

И это значило, что мне требовалась особая подпитка, получить которую я мог только в стане врага. Не собственных же людей губить ради восполнения резерва? Я не чудовище, каким меня многие считали.

До рассвета оставалось не так много времени. На сон уже не приходилось рассчитывать, так что я покинул департамент через второй выход и направился к одному из старых тайных убежищ, где мог сменить внешность и переодеться без посторонних глаз.

Процесс трансформации в Сергея Сантарского отозвался тупой болью в суставах, которые подстраивались под особенности фигуры отступника. За несколько минут я снова превратился в невзрачного аристократа с бегающим взглядом и сутулыми плечами. На поддержание тусклой ауры и личины я потратил весь оставшийся резерв. Зато ни один одаренный не заподозрит обман, если только он не в ранге архимага. К счастью, таких в окружении Сантарского не водилось.

У ворот особняка главы клана, куда я направился, сменив сутану на гардероб городского жителя, дежурили двое воинов в серых плащах. Их скучающие расслабленные позы могли обмануть кого угодно, но не меня, распознавшего в них опытных убийц с одного взгляда. Слишком холодные и равнодушные глаза у обоих.

— Опять ты, Серега? — буркнул один, лениво преграждая путь.

— У меня срочные новости, — высокомерно вскинул голову, копируя манеру Сантарского. — Пропусти, если не хочешь проблем.

Презрительно скривившись, охранники посторонились, пропуская меня во двор. Я мельком огляделся, отмечая хозяйственные постройки и запущенность палисадника, и спешно взлетел по ступеням на крыльцо. Перед входом меня снова остановили, поинтересовавшись причиной визита, а после проводили в гостиную, где, несмотря на поздний час, собрались несколько человек.

На мое появление они никак не отреагировали. Только Иван Сантарский — глава рода ленивым жестом оборвал мое приветствие, давая понять, чтобы не раскрывал рта, пока не дозволят.

Мне же лучше! Переместившись в угол, я превратился в слух, впитывая каждое слово заговорщиков, которые как раз обсуждали свои планы на меня и мою мать.

— «Ключи» нам жизненно необходимы, — произнес высокий мужчина с непомерно крупным носом, напоминающим клюв. — Наткнуться на один из них после стольких лет поисков — истинная удача.

— Причем тут удача? Орден сделал все, чтобы заполучить княгиню, а наш общий друг не сумел сделать элементарного — отбить ее у горстки монахов, — возразил второй, прихлебывая из пузатого бокала янтарную жидкость.

— Это все проклятый инквизитор! — горячо возразил Сантарский. — Он в который раз переходит нам дорогу.

— Жилин слишком опасен, — процедил четвертый гость, чья темная аура фонила такой гнилью, что у меня сводило зубы. — Он будто чует смерть. Нам нужно действовать хитрее и выманить его из города.

— Придется разделить силы. Штурм особняка в центре города наделает много шума, — внес предложение клювоносый. — Учтите, что Жилину охраняет лесная тварь. В прошлый раз она порвала трех обездушенных, прежде чем удалось ее нейтрализовать.

Я подавил вспышку ярости, которая едва не разорвала мою маскировку, заставляя кровь закипать в жилах от одного упоминания Ольги и Дымки в их грязных планах. Впившись ногтями в ладони, усилием воли заставил себя расслабиться, принимая заинтересованный вид.

— С Жилиным я могу помочь, — подал голос, стараясь придать ему нужную степень подобострастия и жадности. — После проверки к чиновникам в департаменте не подступиться, но один задолжал мне крепко. Не откажет в просьбе, лишь бы не оказаться с семьей на улице. Через него можно передать нужную информацию.

— Говори, Сергей, мы слушаем, — глава заговорщиков впился в мое лицо цепким взглядом, пытаясь найти признаки лжи.

— А что еще говорить? Я и так все сказал, — пожал плечами. — Чиновник тот по моей просьбе с помощником инквизитора контакт наладил, когда суматоха с отчетами началась. Грешки за всеми водятся, вот и инквизитор их прикрывал перед приездом комиссии. Они мелкие, чтобы прижать Жилина по закону, но достаточные для того, чтобы Петр начал ему доверять.

— Дело говоришь, — кивнул клювоносый. — Надо использовать этот козырь с умом. Мы подумаем, как лучше сделать. Если все удастся, ты будешь щедро вознагражден.

— Ступай, Сергей, — благодушно отпустил меня Сантарский. — Можешь остаться сегодня у меня. Тебе окажут почести, которые ты, несомненно, жаждешь получить, — намекнул на послушных служанок, которые прислуживали хозяину и его гостям особым образом.

— Благодарю за щедрость, глава, — поклонился, пряча взгляд, полыхнувший злостью.

Глава 5

Утехи такого рода мне не требовались. Но возможность осмотреться тут получше упускать не собирался. Слуга проводил меня в комнаты, отведенные для гостей. Не успел я толком освоиться, как в двери тихо поскреблись.

Дождавшись моего ответа, внутрь проскользнули две девицы. Они принесли кувшин вина, закуски и разносолы. Составив подносы на стол, обе скользнули ко мне, обвивая с двух сторон.

— Сергей Платонович, мы уж и не думали, что снова свидимся, — проворковала та, что с русой косой.

— Управляющий распорядился вас во всем слушаться, а мы и рады стараться. Желаете чего-то особенного? — томным голоском поинтересовалась вторая.

— Желаю, чтобы вы отдохнули пару часов, — хмуро отозвался я, вытягивая из обеих жизненную силу вместе с обрывками памяти.

Едва девушки обмякли, придавил им сонные артерии, чтобы отключились, и уложил на кровати. Одежду пришлось с них снять и разворошить постель, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что у нас все сладилось.

Охранника, караулившего меня у двери, тоже вырубил и затащил в комнату. Недолго думая, разоблачил его до исподнего и отправил на кровать к девицам. Окна занавесил поплотнее и погасил магические светильники, оставив лишь пару свечей, чтобы разгоняли полумрак.

Облачившись в униформу стражи Сантарских, я нацепил иллюзию охранника и вышел из комнаты, прикрыв ее снаружи на ключ. Пусть развлекаются, пока могут.

Сам же направился в подвалы, где партия обездушенных ожидала своего часа. Их особую гниль я ни с какой другой не перепутаю.

Охране старался не попадаться на глаза, а там, где проскользнуть незамеченным не получалось, использовал витамагию, отправляя стражей в продолжительный сон.

Под особняком протянулись длинные коридоры с камерами и большими залами, где адепты Ордена проводили ритуалы или устраивали тайные собрания. В одном из таких залов с большим алтарем в центре вдоль стен стояли неподвижные фигуры, лишенные воли и разума.

Я впервые увидел, как выглядят обездушенные без брони. На мускулистых телах в области сердца поблескивали черные магические накопители.

По остаточным связям, тянущимся к алтарю, я сделал вывод, что марионеток напитывали силой жертв, которых убивали тут же, на алтаре, после чего отправляли в бой. Мощь, которую собрали Сантарские, была способна утопить город в крови.

Я мог уничтожить эту смертоносную армию сейчас и тем самым обнаружить себя, потеряв преимущество. Или же отсрочить гибель обездушенных и придумать, как использовать силу врага против него.

Приблизившись к первому монстру, я коснулся черного камня, вытягивая из него накопленную силу и анализируя структуру темных заклинаний. Тот, кто управлял обездушенными, делал это через магические нити ментальной связи. Что ж, на любую магию можно повлиять, если знать как.

Я провозился около часа, вскрывая сложное заклинание подчинения так, чтобы кукловод до последнего не подозревал о моем вмешательстве. Энергию для работы тянул из черных накопителей, переваривая горькую энергию, пропитанную эманациями боли. Взмок весь от напряжения. Мне даже пришлось сбросить личину стража, чтобы не отвлекаться на поддержание иллюзии.

Но результат того стоил! Теперь я сразу узнаю, когда марионетки покинут подвалы особняка. Если же доведется с ними сражаться, смогу оборвать нити подчинения, дезориентировать или сжечь изнутри, направив солнечное пламя к накопителям.

— Что ты здесь делаешь? — на пороге подземного зала появился Сидоров, начальник стражи, та еще мразь.

Его шаги я расслышал задолго до того, как он меня обнаружил. На всякий случай принял облик Станислава Сантарского, наследника клана, которого даже Сидоров побаивался за жестокий нрав.

— Проверяю работу таких бездельников, как ты, — рявкнул на него, направляясь к выходу. — Совсем распустил бойцов, спят на боевых постах или с девками кувыркаются.

— Но Ваше Благородие, я... — он осекся, глядя на мое искаженное яростью лицо.

— Устроил здесь проходной двор. Пока я сюда шел, ни одна собака меня не остановила. Если завтра окажется, что обездушенные не смогут идти в бой, я скажу Совету, что это ты недосмотрел, — грубо толкнул его плечом, направляясь к выходу.

Сидоров остался стоять в подвале, не подозревая, что стал идеальным козлом отпущения для грядущего провала.

Что ж, свое дело я сделал и намеревался убраться из особняка. Для этого решил пройти через подземный тоннель и служебную лестницу, где обычно сновали связные и курьеры, переносящие приказы между ячейками Ордена.

Тайный ход выводил на поверхность в отдалении от дома, замаскированный под флигель для прислуги. Оттуда, используя неприметную калитку в заборе, можно было попасть в глухой переулок, а дальше раствориться на улочках города.

Трое молодых адептов ордена с черными аурами преградили мне путь, остановившись в узком переходе. Я двигался так тихо, что моего присутствия они не заметили, обсуждая прелести новой служанки, которая появилась в доме Сантарского.

Эта троица — как раз то, что мне так требовалось для восполнения резерва!

Ринувшись вперед, схватил ближайшего адепта за горло прежде, чем он успел издать хоть звук. Витамагия радостно рванула наружу, жадно выпивая жизнь и наполняя меня бурлящим потоком чистой силы.

— Что... — второй вскинул руку с магическим жезлом, но я перехватил его запястье, ломая кости с сухим треском.

Расправа заняла не больше минуты. Тела превратились в высушенные оболочки, которые закинул в кладовку флигеля. С полным резервом и весьма довольный собой, я покинул особняк Сантарского, сливаясь с серыми тенями просыпающегося города.

Мой путь лежал в цитадель, чтобы завершить особую защиту и сделать крепость неприступной для врагов. Кивнув Хромому, который встречал меня у ворот, я спустился в подвалы, чтобы напитать камни витамагией и закольцевать линии, пронизывающие стены, в единый узел.

Поверх выжженных в камне рун я наложил новые элементы и маскирующие плетения, надежно скрывающие от чужого взора все, что будет происходить внутри. Недобрые намерения, предательство, ложь — эти стены будут реагировать на малейшие изменения магических меток, которые я намеревался наложить на всех своих людей.

Клятвы, принесенные воинами, не позволят им даже помыслить о предательстве. Жестко — да, но в мире, где властвует сила, по-другому просто нельзя.

Провозившись не меньше трех часов, я выполз из подвала на подгибающихся ногах. Весь бурлящий поток силы, полученный от адептов, ушел на построение защиты. Зато теперь, если смотреть изнутри, стены подвалов светились мягким багровым светом, руны пульсировали, как живые, реагируя на малейшее изменение магического фона.

Стандартная оборонительная система, которую создали наемные артефакторы, накрывала всю площадь крепости полупрозрачным куполом в случае опасности и не позволяла незаметно проникнуть внутрь. Но, если нашлись бы умельцы, вроде меня, то в цитадели их бы ожидал неприятный сюрприз. От подавления воли и болевого шока до физического устранения боевыми плетениями и откачиванием жизненных сил.

Хромой терпеливо ожидал меня наверху. Его лицо, иссеченное шрамами старых сражений, выражало суровую решимость, а в глазах светилось предвкушение чего-то великого. Он мог только догадываться, что сегодняшний день многое изменит для него и кучки отбросив, некогда обитавших в катакомбах под городом.

— Все в сборе, Григорий Викторович, — негромко произнес он, кивнув на внутренний двор. — Ждут вашего слова, нервничают.

Я прошел сквозь ворота, и гул голосов мгновенно стих, сменившись тяжелым ожиданием. На площади перед казармами собралось около сотни человек: бывшие налетчики, беглые каторжники, портовые громилы и те, кого общество давно вычеркнуло из списков живых.

Пока это сборище иначе, как сбродом не назовешь. Их ауры полыхали пестрой смесью страха, надежды и скрытой агрессии. Но среди этого хаоса я уже видел ростки будущей дисциплины, подмечая каждую деталь — от того, как они сжимали рукояти ножей, до того, как переступали с ноги на ногу под моим взглядом.

— Приветствую! — обратился к толпе, усиливая голос магией. — Слушайте меня внимательно: здесь вам не инквизиция и не церковь. Никто не призывает встать под знамена Ордена. Но вы можете служить лично мне!

Над площадью повисла гнетущая тишина. Медленно прогулявшись вдоль рядов, коснулся аурой каждого, проверяя бойцов на прочность и скрытую гниль. Многие отводили глаза, не выдерживая давления моей воли, но были и те, кто смотрел прямо, с вызовом и отчаянной готовностью следовать за сильным лидером.

— Я предлагаю будущее, — продолжил, остановившись в центре. — Цена за него — абсолютная верность.

Крупный детина с разбитым носом, сделал шаг вперед, хмуря густые брови.

— А если кто передумает, Григорий Викторович? — пробасил он, поглядывая на ворота. — Дела-то серьезные намечаются, не всем по нутру клятвы давать.

— Тот может уйти прямо сейчас, — обвел толпу суровым взглядом, в котором вспыхнули искры солнечного пламени. — Вы можете выйти за ворота и забыть дорогу в цитадель. Я даю вам этот шанс. Но те, кто останется, знайте: после того как проверка начнется, пути назад не будет. Предательство буду карать смертью, пощады не ждите.

Трое мужчин, переглянувшись, молча вышли из строя и направились к воротам. Я проводил их взглядом, не испытывая ни гнева, ни сожаления — мне не нужны бойцы, дрогнувшие на первом же испытании.

— Мы остаемся, хозяин, — нарушил гнетущую тишину Хромой. — Показывай, что делать.

Он опустился на одно колено и протянул руку, обнажив запястье. Я достал ритуальный кинжал и одним движением сделал надрез на его руке. Моя магия хлынула в рану, смешиваясь с кровью и создавая метку.

— Повторяй за мной: клянусь служить верой и правдой… — проговорил вслух слова древней клятвы, которая навсегда связывала его жизнь с моей.

— Теперь вы, — повернулся к остальным, чувствуя, как звериное чутье начинает сигнализировать об опасности. — Подходите по одному.

Я считывал их души, используя знания архимага и инстинкты хищника, выискивая гниль, которой провоняли шпионы и предатели.

Большую часть собравшихся привела ко мне жажда выживания и стремление служить сильному лидеру. Таких я принимал с радостью, понимая, что он основа моей будущей гвардии.

Но вот передо мной остановился невысокий мужичок с бегающими глазками. Его аура смердела фальшью и едва уловимым запахом церковных благовоний.

— Ты пришел сюда по приказу Шувалова или Волкова? — спросил угрожающе тихо, почти ласково.

— Что вы, господин... Я просто... — мужик побледнел, непроизвольно потянулся к спрятанному за пазухой амулету, но не успел.

Я вцепился ему в глотку быстрее, чем способен уследить человеческий глаз. Еще двое, стоящие неподалеку, попытались выхватить оружие. Я вырвал их жизни на расстоянии, окутывая солнечным пламенем, сорвавшимся из другой руки.

Оба превратились в факелы прежде, чем сумели сделать вдох. Первый тоже усох до костей, наполняя меня силой, и вспыхнул сияющим огнем следом за сообщниками.

Толпа в ужасе отпрянула, не ожидая столь стремительно расправы.

— Гниль должна быть уничтожена сразу, — процедил, стряхивая с руки пепел. — Запомните этот день и не смейте даже помыслить о предательстве!

Никто не шелохнулся, но в глазах прибавилось уважения и священного трепета перед могущественной силой, способной за считанные секунды испепелить человека.

Я продолжил принимать клятвы, превращая вчерашних бродяг в единый, послушный механизм. Каждая капля крови делала нас сильнее, создавая армию, которой не страшны интриги золотых кланов. По завершении ритуала, переполнившись силы, выкачанной у трех шпионов, я решил поощрить воинов за смелость.

— Слушайте меня внимательно, — заявил во всеуслышание и выбирая место в центре площадки. — Моя сила способна не только карать, но и вознаграждать за старание и верность. Никто не будет обижен, — подняв руки к небу, развел их в стороны, формируя плетение масштабного исцеления.

Энергия жизни, переполнившая мои каналы, потекла рекой, окутывая каждого из присутствующих теплым коконом. Магия разглаживала шрамы на телах, заживляла застарелые раны, убирала боль, мучившую годами. Мужчина с иссушенной рукой вскрикнул, когда его пальцы обрели чувствительность, а старый наемник с выбитым глазом вдруг начал озираться по сторонам и шептать изумленно: «Я вижу! Вижу!»

— Спасибо, хозяин! — раздались первые робкие выкрики, которые быстро переросли в восторженный гул.

Бойцы ощупывали свои тела, таращились на исчезающие шрамы, пытаясь осознать произошедшее чудо. Их преданность росла с каждой секундой, не оставляя сомнений, что теперь эти люди пойдут за мной в самое пекло.

Я подозвал Хромова, который наблюдал за исцелением с нескрываемым восхищением. Помощник кивал с довольным видом, осознавая, что после исцеления люди смогут двигаться гораздо быстрее и увереннее, вернувшись в былую боевую форму.

— Иван Афанасьевич, обеспечь наших воинов единой формой и лучшим оружием, — приказал я, глядя на будущих бойцов. — Цвет пусть будет черным, для лучшей защиты используй кожу и стальные пластины.

— А какой знак нанесем на шевроны, Григорий Викторович?

— Волчью лапу, — запнувшись на мгновение, придумал я, вспомнив Дымку и других мороков. — Пусть знают, что мы — стая, которая не знает страха и всегда защищает своих.

— Хорошая идея, — помощник усмехнулся, — исполню в лучшем виду. — Он подошел поближе ко мне и произнес, понизив голос: — У меня появилась идея, хозяин. По городу и в пригородах полно увечных калек — ветеранов войн, которых империя выбросила на помойку. Многие из них — опытные вояки, моряки и артиллеристы, у которых руки-ноги на месте, да только здоровье подорвано или раны старые не дают служить.

Я заинтересованно кивнул, жестом давая понять, чтобы продолжал.

— Если вы сможете поправить их здоровье, как сделали сегодня с нашими ребятами, то мы получим самых преданных и опытных бойцов. Им ведь некуда идти, у них нет ничего, кроме чести и старых обид на власть.

— Хочешь сказать, что мы сможем набрать из них команду для корабля? — я усмехнулся, понимая масштаб этой задумки.

— Именно так, — закивал он. — Ногу или руку вы не нарастите, это понятно, но вылечить легкие от гнили, почки поправить или сердце укрепить — это им жизнь вернет. А за жизнь они вам душу продадут, и не только свою. Такие люди не предадут, потому что вы станете их единственным шансом на достойную смерть в бою.

— Действуй, — коротко бросил Ивану, чувствуя, что идея пришлась по душе. — И выбери из них толковых помощников. Одному тебе не потянуть такую нагрузку. Времени у нас не так много в запасе. Через два месяца, как только начнут таять льды, Роздинор должен выйти в море.

— Все сделаю, хозяин, — бодро отозвался Хромов. — Наши казармы вместят в себя много людей. С завтрашнего утра начнем боевую подготовку.

— Вот и хорошо. Командиров и десятников будем набирать из опытных вояк, но и среди тех, кто пришел, могут быть лидеры. Если такие найдутся, пришли их ко мне. А, вообще, я намерен переманить к себе Веригора. На себе испытал его наставления. Все соки выжмет, но вылепит из куска мяса настоящего бойца. Нам нужно не просто ополчение, а слаженный механизм, — я повернулся к помощнику. — Но есть еще кое-что, чем придется вплотную заняться в ближайшее время.

Постройка крепости и ее защита была лишь первым этапом к созданию новой империи. Мысли постоянно возвращались к идее портальных врат — технологии, к которой я по воле случая получил доступ.

В защищенных и экранированных подвалах цитадели планировал установить принимающую арку. Но даже силами архимага у меня не получилось бы пробить проход в северную крепость из-за магической аномалии, скрывающей остров.

— Проблема не в сборке, а в настройке канала, — пробормотал себе под нос.

— О чем вы, Григорий Викторович? — Хромой с любопытством склонил голову набок, ожидая ответа.

— О порталах, Иван, — произнес мечтательно. — О наших личных порталах, которые свяжут стратегические узлы наших будущих крепостей и баз.

Я дважды был в северной крепости и более защищенного места еще не встречал. Чтобы наладить с ней прямое сообщение, придется установить здесь маяк, а вторую часть портала доставить на корабле.

Но для этого требовалась опытная команда, готовая идти хоть в бездну, хоть в пекло, и время, чтобы дождаться вскрытия льдов.

— Опасная затея, — помощник тяжело вздохнул.

— Именно поэтому я не собираюсь полагаться на удачу, — холодно усмехнулся, предвкушая предстоящую игру. — Пока мы готовимся, необходимо, чтобы инквизиция и Тайная канцелярия на время забыли о моем существовании. Шувалов и Волков слишком зациклились на моей персоне, и это пора исправить.

— И как же вы планируете их утихомирить? — в глазах Хромова зажегся азартный интерес.

— Думаю устроить небольшой спектакль, — усмехнувшись, поправил воротник мундира. — Пусть почувствуют себя героями.

Глава 6

Оставив бойцов обживаться в казармах, я направился в департамент.

— Петр, зайди! — промчавшись через приемную, сразу позвал к себе помощника.

— Доброго дня, Ваше Преосвященство, — парень моментально возник в кабинете. — Чего изволите?

— Ты знаком c господином Лошковым из интендантской службы? — вопросительно вздернул бровь.

— Знаком, — подтвердил помощник. — А что случилось?

— Пока — ничего, но с твоей помощью непременно случится. Значит, запоминай…

Проинструктировав Петра на предмет подкупа или попытки выведать у него информацию, устроил так, чтобы Лошков услышал о моем рейде на заброшенный складские помещения за чертой города.

Затем вызвал к себе Веригора, озадачив срочным патрулированием улиц в противоположном конце города. Паладин не стал задавать лишних вопросов, а молча кивнул, принимая приказ.

— Разрешите исполнять, Ваше Преосвященство? — гаркнул так, чтобы услышали шуваловские гвардейцы в коридоре.

— Разрешаю, — усмехнулся и поманил воина к себе, понизив голос до шепота. — Веригор, а ты не желаешь сменить место службы?

— Никак нет, Ваше Преосвященство! — зычно ответил паладин и так же тихо уточнил. — В каком смысле, сменить?

— Да вот, подыскиваю себе толкового начальника личной стражи. Тепленькое местечко — как раз, чтобы оставшиеся годы в спокойствии и сытости скоротать.

— Зная тебя, Григорий, ты даже в могиле не успокоишься, — пробурчал Веригор. — Подумать надо, да и подробно обсудить, что за условия предлагаешь.

— Подумай, Веригор. Времени тебе до завтра. А, чтобы лучше думалось, загляни в мою крепость на досуге. Я распоряжусь, чтобы тебя пропустили и провели экскурсию.

Проводив старого друга, направился к Шувалову. Сам он отсутствовал, но его помощник передал списки, о которых я спрашивал ночью. Может ведь, когда хочет.

Выждав время, пока отряд паладинов покинет двор департамента, я шумно засобирался, якобы получив срочное донесение. Громко отдавая Петру заранее оговоренные приказы, вырядился в боевой доспех и вылетел со двора на вороном коне.

Дальше оставалось только ждать, клюнут ли Сантарские на сообщение о том, что я в одиночку отправился проверять район на наличие мороков. Лес слишком близко подступал к заброшенным складам. Кто-то из местных жителей якобы видел огромных тварей, засевших в старых развалинах.

Само место, расположенное вдали от человеческого жилья, идеально подходило для ловушки. Склады представляли собой лабиринт из прогнивших досок, ржавого железа и глубоких подвалов.

Я успел излазить их вдоль и поперек, когда почуял приближение обездушенных. План сработал — мне удалось выманить тварей из логова Ордена. Не мешкая, отправил вестников Волкову и Шувалову, указав координаты грядущего нападения.

Для них это был идеальный шанс расправиться с верхушкой заговорщиков и проявить себя перед Синодом и императрицей. Дожидаясь появление тварей, я чувствовал, как магия бурлит в жилах в предвкушении хорошей схватки.

— Прибыли, — прошептал, когда из серой хмари вечерних сумерек появились первые фигуры, лязгающие доспехами.

Обездушенные двигались с пугающей синхронностью, скрежетая когтистыми лапами по обледенелым камням. Я чувствовал их голод, направленный на поиск любой искры жизни, которую они могли бы поглотить. Монстры ринулись в подвалы через тоннель, который я отсек от других ответвлений, обвалив соседние проходы.

Пока обездушенные мчались по моим следам, рассредоточиваясь по огромной площади, я выбрался к поверхности, улавливая топот копыт и лязг оружия.

Что ж, настало время для небольшого представления, — выскочив из узкого лаза на открытую площадку, вступил в бой с десятком одержимых.

Игнат Волков с отрядом инквизиторов ворвался в складскую зону первым. Следом за ним, в сопровождении гвардейцев Тайной канцелярии, появился Шувалов, чей взгляд лихорадочно обшаривал темные углы в поисках опасности. И они оба увидели меня — прижатого к стене, якобы израненного и отбивающегося от наседающей толпы чудовищ.

— Жилин! Держаться! — проревел Волков, вскидывая руку, с которой сорвался поток ослепительного белого света.

Обездушенные взвыли, когда свет Единого начал прожигать гнилую плоть. Сантарские не поскупились — согнали сюда всех тварей, которые томились в подвалах их логова.

— Ваше Сиятельство, заходите с фланга! — крикнул, делая вид, что едва стою на ногах. — Их здесь десятки. Это ловушка!

— Мы их раздавим! — Шувалов выхватил шпагу, которая мгновенно покрылась сетью искрящихся рун.

Гвардейцы ринулись в атаку, насмерть сшибаясь с обездушенными монстрами. Бой завязался жаркий, даже лучше, чем я рассчитывал.

Мне же оставалось только умело отступать, имитируя истощение и позволяя гвардейцам принимать на себя основной удар. При этом я безжалостно уничтожал самых опасных тварей, если те грозились разорвать кого-то из наших.

Испорченные накануне накопители не давали им сил. Волков действовал эффективно, заставляя тварей замирать ментальными ударами, в то время как паладины завершали начатое.

Шувалов тоже не отставал, вскрывая оболочки противников магическим лезвием. Его гвардейцы и паладины Волкова упивались боем и собственной значимостью, спасая «святого инквизитора».

— Твари закончились? — разрубив последнего монстра, граф огляделся, удовлетворенно взирая на груды разрубленных тел.

— Похоже на то, Ваше Сиятельство, — я прислонился к стене, тяжело переводя дух. — Благодарю за помощь. Если бы не вы... Боюсь, моя миссия закончилась бы сегодня.

— Это наш священный долг, Григорий, — во взгляде Волкова прослеживалось скрытое торжество. — Орден Падшего Клинка стал слишком дерзким. Ваша информация о гнезде подтвердилась.

— И теперь они надолго затихнут, — добавил Шувалов, убирая шпагу. — Мы выжгли эту заразу под корень.

— Даже не сомневаюсь в этом, — я смиренно склонил голову, пряча торжествующую усмешку.

Прелату и главе Тайной канцелярии уже не терпелось отправить рапорты о достойной победе в столицу. На пару месяцев они затихнут, пока будут делить награды и хвалиться «героическим разгромом еретиков».

А я выиграл время, за которое смогу спокойно подготовить команду для Роздинора и обучить воинов в цитадели, не опасаясь внезапных проверок или допросов.

— Вам нужно отдохнуть и восстановить силы, инквизитор, — покровительственным тоном произнес Волков, кладя руку мне на плечо. — Синод оценит вашу преданность делу.

— Благодарю, прелат. С вашего позволения я немедленно отправлюсь в особняк, — ответил, изображая крайнюю степень усталости.

— Мы обеспечим вам охрану, — предложил Шувалов.

— В этом нет нужды, Ваше Сиятельство, — вежливо отказался от столь щедрого жеста. — Главное, что враг повержен.

Когда силы инквизиции и канцелярии наконец покинули складскую зону, я выпрямился, и вся моя «слабость» мгновенно испарилась. Представление удалось на славу. Осталось дождаться, пока Шувалов и представители Синода уберутся из города.

На следующее утро, наблюдая за тем, как в центре портальной залы департамента разгорается призрачное марево, я чувствовал странное удовлетворение.

Георгий Алексеевич стоял у самого края магического перехода. Рядом с ним замерли члены Синода. Их взгляды, направленные на меня, все еще сочились недоверием, которое не убавил даже мой недавний подвиг.

— Мы уходим, — сухо бросил граф.

— Счастливого пути, Ваше Сиятельство, — слегка склонил голову, наслаждаясь моментом.

Шувалов бросил последний взгляд на Волкова, затем на меня, и, не говоря больше ни слова, шагнул в сияющую пустоту, увлекая за собой высокопоставленных клириков. Портал схлопнулся с тихим звоном, который показался мне лучшей музыкой за последние недели. Столичные ищейки наконец-то покинули Пермь, давая нам столь необходимую передышку.

— Ну что, Григорий Викторович, — прелат заметно расслабился. — Кажется, на этот раз пронесло. Шувалов не из тех, кто забывает обиды, но сейчас ему придется строчить победные рапорты императрице. Должен признать, вы неплохо разыграли карту со спасением, хотя я до сих пор не понимаю, как вы там выжили.

— Везение и вера, прелат, — я позволил себе легкую усмешку.

— Везение у вас какое-то магическое, — Волков сузил глаза, в которых промелькнуло привычное подозрение. — Но я не стану задавать лишних вопросов, пока результаты меня устраивают. Нам обоим нужно время, чтобы подготовиться к тому, что последует за этим затишьем. Отдыхайте, инквизитор, пока есть такая возможность.

Я вышел на крыльцо департамента и глубоко вдохнул морозный воздух, который теперь казался удивительно чистым и свободным от столичного яда. Пермь готовилась к Новогодью, город преображался на глазах: на улицах развешивали еловые гирлянды, в окнах домов зажигались праздничные свечи, а на рыночных площадях вовсю торговали сбитнем и калачами.

Несмотря на недавние ужасы, люди жаждали праздника, стремясь забыться в суете предновогодних хлопот и на время отгородиться от магических штормов.

Моя новая крепость возвышалась у воды мрачным исполином, ее черные стены впитывали сумерки, а защитные контуры едва заметно мерцали под слоем инея. Здесь я чувствовал себя истинным хозяином.

Во дворе цитадели кипела упорядоченная жизнь. Внутри главного зала пахло хвоей и жареным мясом. Хромой постарался, организовывая праздничное застолье для моих воинов и учеников. Длинные дубовые столы ломились от нехитрой, но обильной снеди, а в огромном камине весело трещали поленья, разбрасывая по залу теплые золотистые блики.

— Хозяин прибыл! — зычно выкрикнул Хромой, поднимаясь с места.

Гул голосов мгновенно смолк, и десятки глаз обратились ко мне с нескрываемым обожанием и гордостью.

— Садитесь, друзья, — я жестом пригласил их вернуться на места, направляясь к своему креслу во главе стола. — Сегодня мы празднуем не только конец года, но и наше рождение как единой силы. Вы доказали верность делом. А я не привык оставаться в долгу перед теми, кто готов проливать за меня кровь. Петр, Иван, раздайте то, что я подготовил для каждого.

Слуги внесли тяжелые сундуки, и вскоре зал наполнился радостным возбуждением. Каждый воин получил кошелек с золотом и новый комплект защитных амулетов, а ученики — свои первые артефакты-накопители.

Я видел, как светлеют лица вчерашних оборванцев, как они бережно касаются знаков волчьей лапы на новых мундирах, осознавая принадлежность к чему-то великому.

— Григорий Викторович, вы для нас больше, чем командир, — Хромой расчувствовался, его голос слегка дрогнул.

— Это только начало, Иван Афанасьевич. Настоящая работа впереди.

Двери в конце зала распахнулись, и вошла Ольга в сопровождении Дымки, которая двигалась с грацией лесного призрака, вызывая почтительный трепет у присутствующих.

В платье из темно-синего бархата, с аккуратно уложенными волосами моя мать выглядела настоящей аристократкой. Она двигалась с врожденным достоинством, которое невозможно вытравить годами скитаний. Ее красота сияла ярче праздничных свечей, заставляя суровых воинов невольно выпрямлять спины и затихать.

Я поднялся и подал ей руку, подводя к возвышению.

— Друзья и соратники! — мой голос, усиленный магией, заполнил каждый уголок зала. — Сегодня я хочу представить вам ту, ради которой прошел через огонь и смерть. Перед вами не просто Ольга Жилина, которая делила с простыми воинами тяготы последних дней. Это княгиня Юсупова, единственная законная наследница великого и незаслуженно погубленного рода.

В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как в камине осыпается уголь.

— Мой род не исчез, он просто ждал своего часа, — обвел тяжелым взглядом притихших воинов. — И я объявляю здесь и сейчас: очень скоро род Юсуповых возродится. И каждый, кто принес мне клятву крови, кто стоит под знаком волчьей лапы, станет частью золотого рода. Вы больше не наемники и не изгои. Вы — гвардия Юсуповых.

Хромой замер, его челюсть заметно отвисла, а вчерашние бандиты и портовые работяги смотрели с таким шоком, будто я только что пообещал им ключи от рая.

— Золотой род... — прошептал кто-то в первых рядах, и это слово подхватили десятки голосов.

— Да! — я ударил кулаком по столу. — Мы вернем себе все, что принадлежит нам по праву, и даже больше. Ваше рвение и верность будут вознаграждены титулами и землями, о которых вы не смели мечтать. Но помните: золото Юсуповых куется в боях и закаляется в преданности.

Зал взорвался криками одобрения, сотни рук взметнулись вверх, приветствуя новую судьбу с неистовым восторгом.

Ольга смотрела на меня, даже не пытаясь скрыть слезы радости и бесконечной гордости за сына. Праздник продолжался с утроенной силой. Воины предвкушали великие свершения и победы, которые ждали нас впереди.

Я отвел мать к камину, где стояли два удобных кресла, укрытых медвежьими шкурами.

— Тебе не стоило говорить об этом сейчас, Григорий, — с волнением произнесла Ольга так тихо, чтобы услышал только я. — Если Шувалов узнает...

— Он далеко, мама, а для этих людей нужна великая цель, за которую они будут умирать завтра, — мягко улыбнулся ей. — Тебе больше не нужно прятаться. Скоро вся империя узнает о Юсуповых. Я подготовил для тебя подарок, который напомнит о том, кто ты есть на самом деле, — подал знак Хромову, который передал мне резную шкатулку.

Внутри, на черном бархате, покоилось ожерелье из редчайших звездных кристаллов, добытых в недрах северных рудников. Камни пульсировали мягким лазурным светом, вступая в резонанс с магией жизни, и казалось, что в них заключена сама душа вечной зимы. Я лично застегнул его на шее матери, чувствуя, как ее дар отзывается на силу древних артефактов.

— Какая красота... — Ольга восторженно коснулась камней кончиками пальцев. — Ты слишком балуешь меня, сынок.

— Это лишь малая часть того, что ты заслуживаешь.

— У меня тоже есть подарок, — спохватилась она, доставая сверток из грубой ткани, который принесла с собой. — Это не так дорого, как твои камни, но в нем — моя забота и молитвы о тебе.

Я развернул материю и увидел широкий пояс из тонких кожаных ремешков и шерстяных нитей. По всей длине пояса тянулась сложная вышивка — защитные руны, вплетенные в орнамент из волчьих следов и солнечных лучей.

Прикоснувшись к ткани, почувствовал легкое покалывание: Ольга вложила в пояс частицу целительной силы и защиту, превращая простую вещь в мощный оберег.

— Спасибо, мама, — прижал пояс к груди, чувствуя, как к горлу подкатил ком. Давно мне не дарили таких подарков.

— Носи его всегда, Гришенька. Пусть он хранит и оберегает тебя.

Устроившись у огромного камина, мы пили горячий грог и наблюдали за весельем наших людей. На мгновение мне показалось, что все интриги, монстры и заговоры остались в другом мире, а впереди нас ждет только процветание и покой.

Утро нового года встретило меня колючим морозом и ослепительным солнцем, играющим на свежевыпавшем снегу мириадами искр. Я стоял у окна, застегивая пуговицы парадного камзола, и размышлял о том, что сегодняшний визит к Строгановым станет важным шагом на пути возрождения рода Юсуповых.

Время поджимало, поэтому я направился к комнате матери и постучал. Ольга уже оделась. Она стояла перед зеркалом, поправляя ожерелье из звездных камней. В ее облике не осталось и следа от тех девятнадцати лет, что она провела в забвении.

Магия жизни вернула ей не только молодость, но и стать, присущую истинным аристократкам золотых кланов. Темно-синее платье подчеркивало ее хрупкость, но в глазах светилась закаленная сталь, которую не сломили потери и лишения.

— Ты выглядишь потрясающе, мама, — не удержался от искреннего комплимента, чем вызвал нежную улыбку и любящий взгляд. — Готова вернуться в мир, который когда-то отвернулся от нас?

— С тобой мне ничего не страшно, Гриша, — она коснулась моей руки. — Но, признаться, отвыкла я от приемов, недомолвок и пустых разговоров.

— Вот увидишь, сегодня все будет иначе, — приложился губами к хрупкому запястью. — Теперь мы диктуем условия. Строгановы — наши союзники. Они должны увидеть в тебе мать великого рода. Нам нужно их уважение, а не жалость.

Мы вышли во двор, где нас уже ждал экипаж. Гвардейцы, облаченные в новую форму с эмблемой волчьей лапы на шевронах, стояли навытяжку. Хромой лично проверял упряжь, а Дымка крутилась рядом, недовольно прядая ушами. Волчицу в гости мы брать не стали.

Поездка заняла не более получаса. Пермь жила предпраздничной суетой, улицы были запружены людьми, а запах свежей хвои и сдобы просачивался даже сквозь плотные шторы кареты.

Однако я не расслаблялся ни на секунду, прощупывая каждую подворотню, реагируя на каждый подозрительный взгляд. Орден Падшего клинка мог нанести удар в самый неожиданный момент.

Глава 7

Особняк Строгановых сиял огнями. Праздничная атмосфера здесь ощущалась особенно остро: у входа выстроились лакеи в нарядных ливреях, а из окон доносились звуки скрипки.

Нас встретили с почетом, подобающим самым дорогим гостям. Сам князь вышел на крыльцо, и в его суровом взгляде промелькнуло искреннее восхищение, когда он увидел Ольгу.

— Григорий Викторович, княгиня Ольга... — он низко поклонился, целуя руку матери. — Для моего дома большая честь принимать вас. Прошу, проходите, обед уже готов.

— Благодарю за приглашение, Всеволод Алексеевич, — ответил я, сохраняя спокойствие и достоинство. — Рад видеть вас в добром здравии.

Внутри царило великолепие, которое только золотые кланы могли себе позволить. Огромная ель, украшенная магическими кристаллами, светилась изнутри, разливая по залу мягкий изумрудный свет. В воздухе витали ароматы изысканных блюд и дорогих духов.

Ольга быстро освоилась, поддерживая беседу с князем с непринужденной легкостью. Она расцветала на глазах, возвращаясь к жизни, которой была лишена так долго.

Лидия и Павел присоединились к нам в столовой. Девушка выглядела ослепительно: светло-голубое платье выгодно оттеняло ее золотистые волосы и глубокие синие глаза.

— Григорий, — она подошла ко мне после того, как были вручены подарки. — Вы так долго не появлялись. Я уже начала думать, что инквизиция поглотила вас целиком.

— Дела не терпят отлагательств, Лидия, — улыбнулся, принимая ее игру. — Но сегодня я здесь, и это главное.

Обед прошел в теплой, почти семейной обстановке. Мы обменивались новостями, обсуждали планы на предстоящий год, и я видел, как князь Строганов внимательно наблюдает за моим взаимодействием с его дочерью.

Неужели всерьез рассматривал наш союз? Я, например, пока не задумывался об этом.

После обеда Лидия предложила показать мне зимний сад. Что ж, не стал отказываться от столь удобного повода побыть наедине с хорошенькой девушкой.

Мы прошли через анфиладу комнат в остекленную галерею. Живые растения и яркая зелень резко контрастировали со снегом за прозрачными стенами

— Здесь так красиво, — прошептала Лидия, останавливаясь у огромного куста жасмина. — Иногда мне кажется, что в этом саду время останавливается.

— Время никогда не останавливается, — возразил я, подходя ближе. — Оно лишь замедляет бег, давая нам возможность перевести дух перед следующим броском.

Лидия резко повернулась ко мне и шагнула вперед, сокращая расстояние между нами до минимума. На тепло женского тела мое тело живо отреагировало учащенным пульсом и тяжестью в паху. В следующую секунду она обвила мою шею руками и прильнула к моим губам в порывистом страстном поцелуе.

Не ожидал такого от целомудренной скромницы. Я ответил на поцелуй, позволяя на мгновение чувствам взять верх над холодным рассудком. Мои руки сами легли на тонкую талию, притягивая девушку к себе. В венах моментально вспыхнуло горячее пламя, грозящее спалить этот хрупкий цветок.

Однако прожитые десятилетия быстро обуздали страсть и вернули контроль над собой. Я мягко отстранился, глядя ей прямо в глаза.

— Лидия, послушай, — постарался, чтобы мой голос звучал ровно. — Ты удивительная девушка, и мне очень нравишься. Не представляешь, как сложно сейчас устоять и не поддаться чувствам. Меня останавливает только то, что я не могу тебе ничего обещать. Моя жизнь — постоянная война, интриги и риск. Тебе же стоит подумать о будущем.

— Мое будущее — это ты! — выкрикнула она, не скрывая подступивших к глазам слез. — Неужели не понимаешь? Мне не нужны другие. Отец говорит о союзе с Волконским, Андрей вьется вокруг меня, но он... Он совсем не такой! В нем нет той силы, что есть в тебе.

— Андрей Волконский — достойный человек и хороший маг, — заметил я. — С ним ты была бы в безопасности.

— К черту безопасность! — Лидия топнула ногой. — Я хочу быть с тем, кто заставляет мое сердце биться чаще. Твой отказ — вовсе не забота о моей репутации. Ты все еще неравнодушен к Анне. Я видела, как ты смотрел на нее на корабле. Одно ее имя заставляет тебя меняться. Это несправедливо!

— Лидия, остановись, — произнес ледяным тоном. — Я не намерен оправдываться или обсуждать с тобой свои чувства к Анне. Ты прекрасно знала, кто я такой, когда решила сблизиться. Я никогда не лгал тебе и не давал пустых надежд.

— Но почему она? — Лидия не унималась, полыхая от негодования. — Что в ней есть такого, чего нет во мне? Я — наследница Строгановых. Женившись на мне, ты получишь поддержку всего нашего клана!

— Дело не в кланах и не в поддержке, — отстранился, восстанавливая дистанцию. — Либо ты принимаешь меня таким, какой я есть — со всеми моими тайнами, обязательствами и чувствами к другим людям, либо между нами никогда и ничего не будет. Я не стану меняться в угоду чьим-то ожиданиям. Выбор за тобой.

Девушка смотрела на меня с отчаянием и гневом, не подозревая, насколько в этот момент была прекрасной. Но я никому не позволю диктовать мне условия.

— Ты жесток, Григорий, — выдохнула она, вытирая слезу. — Наверное, именно за это я тебя и люблю.

— Я честен с тобой, — пожал плечами. — Если мое присутствие причиняет тебе боль, ты меня больше не увидишь. Вернемся в гостиную. Нас могут хватиться.

Мы молча вернулись в зал, где продолжалось веселье, но для нас атмосфера безвозвратно изменилась. Я видел, как Ольга счастливо смеялась над шутками князя, и это зрелище немного смягчало душу.

В конце вечера мы тепло попрощались с князем. Несмотря на эмоциональный разговор с Лидией, наша позиция в Перми только укрепилась.

— Жду вас на ближайших выходных, Григорий Викторович, — князь проводил нас до кареты. — Думаю, у нас будет повод поднять бокалы за наш общий успех.

На обратном пути я откинулся на спинку мягкого сиденья и прикрыл глаза. Несмотря на кажущееся спокойствие продолжал отслеживать окружающее пространство. Матери об этом знать было необязательно.

— После прогулки в оранжерею Лидия выглядела расстроенной, — заметила Ольга. — Что-то случилось?

— Просто напомнил ей, как опасно поддаваться чувствам, — ответил, не открывая глаз. — И что бывает, если задавать вопросы, на которые не хочешь услышать ответы.

Ольга не стала расспрашивать дальше, видимо, сделав свои выводы. Ну а меня занимали куда более важные вещи. Например, как превратить вчерашних бродяг в дисциплинированных солдат.

Следующие два месяца относительного затишья я посвятил тому, что укреплял тылы и методично закладывал фундамент будущего могущества. Каждый день проводил в цитадели, где под надзором наставников тренировались десятки людей.

Среди них особое место занимали ветераны пограничных войн и морских сражений, которых Хромой разыскал в трущобах и работных домах. Большинство из них империя выбросила на помойку после тяжелых ранений. Не только тела, но и души их были испещрены застарелыми ранами, а в пустых глазах не осталось ничего, кроме боли и горечи несправедливости.

Когда я увидел первую партию побитых жизнью вояк, у меня закрались сомнения, что из этой затеи что-то получится.

— И это те, кто станет моим козырем на море? — скептично поинтересовался у Хромова.

— Лучшие из тех, кто выжил, хозяин, — помощник виновато кивнул. — У этого нет двух пальцев на правой руке, зато он лучший канонир на всем Северном флоте. А тот, кривой на левый бок, дважды уходил от пиратов в тумане, ориентируясь только по шуму воды. Это волки, которых бросили умирать, но они отчаянно цепляются за жизнь. Если им дать еще один шанс, они вгрызутся в него зубами.

Я прошел вдоль строя, вглядываясь в колючие взгляды людей, которые уже не ждали ничего хорошего.

— Вы здесь, потому что вам некуда больше идти, — начал довольно жестко. — Империя за вашу службу выдала вам медали и костыли, но я предлагаю нечто большее. Я каждому верну здоровье, но взамен заберу верность или даже жизнь. Мне нужна команда, готовая выполнить любой приказ. Кто не согласен — выход вон там!

Ни один из ветеранов не шелохнулся. Только в глазах загорелось опасное пламя, которое бывает у людей, которым нечего терять. Они все принесли клятву и выдержали проверку на гниль.

Процесс исцеления потребовал от меня колоссального расхода резерва. Я восстанавливал поврежденные ткани, выжигал болячки и укреплял сердца, изношенные годами лишений.

— Единый... Я чувствую пальцы! — первым был старый моряк, который изумленно уставился на руку до этого плетью висевшую вдоль тела.

— Бог тут не при чем, — процедил, стирая пот со лба.

За два месяца бывшие бездомные калеки преобразились до неузнаваемости. Они тренировались, как проклятые, их движения с каждым днем становились все более быстрыми и смертоносными, словно у хищников, вернувшихся в родные леса после долгой болезни.

Параллельно с обучением людей я вплотную занялся кораблем, намереваясь превратить его в плавучую крепость, способную противостоять магическим штормам севера.

Используя схожие принципы защиты, как и в цитадели, лично устанавливал артефакты, наносил защитные руны и укреплял древесину, делая ее непроницаемой для обычных орудий. Слишком хорошо я запомнил наше путешествие из ледяной крепости, чтобы пренебрегать безопасностью.

Работа продвигалась медленно, так как резерв приходилось восстанавливать после каждого этапа.

— Хозяин, вы опять на пределе, — Хромой с тревогой подал кувшин с укреплющим настоем, когда я едва не свалился с лесов после установки очередного артефакта.

— Другого пути нет, Иван. Старые зачарованные листы обшивки пришли в негодность, а новые не выдержат и часа в зоне магической аномалии. Не говорю уже о гигантских тварях, способных переломить корпус одним ударом.

Для того, чтобы напитывать такое количество людей и артефактов энергией, мне приходилось вести образ жизни ночного охотника. Я вычищал городские окраины от упырей и методично убирал адептов ордена Падшего клинка, дерзнувших высунуться из тени.

Витамагия требовала регулярной подпитки, и я не отказывал себе в удовольствии выпивать жизни отступников, сеющих смерть и страдания. Двуногих тварей я находил в заброшенных домах и подвалах, где они готовились к своим темным ритуалам. Солнечное пламя превращало тела в пепел, скрывая следы, а я жадно впитывал остатки жизненной силы, пополняя резерв для новых исцелений.

Каждая такая вылазка приносила не только энергию, но и крупицы информации. Через обрывки памяти поглощенных врагов я узнал, что после провала Орден удвоил бдительность. Им требовался ключ, и поэтому они не оставляли планов добраться до меня или Ольги.

Глава клана Сантарских пребывал в бешенстве из-за срыва операции и исчезновения «Сергея». Я изредка подбрасывал ему улики, давая понять, что племянник залег на дно, испугавшись его гнева и пристального внимания инквизиции.

Разумеется, при допросах управляющего Воронцовых вскрылась связь с родом Сантарских. Главе пришлось пережить несколько неприятных бесед со мной и прелатом, для которых мы вежливо пригласили его в департамент. Для обыска, к сожалению, у прелата прямых доказательства не нашлось. А способствовать этому я не стал, чтобы не потерять ниточку, ведущую к главному источнику заговора.

Все это создавало неразбериху в рядах противника и заставляло подозревать друг друга в предательстве. Глава рода в ярости искал виноватых в своем окружении, не догадываясь, что главный враг находился совсем рядом.

Сидоров, как я и рассчитывал, стал козлом отпущения. В памяти одного из адептов увидел сцену его казни. Иван Сантарский лично выжег ему глаза за «недосмотр» и позволение посторонним проникнуть в подвалы с обездушенными. Жалости к начальнику стражи, да и ко всем, кто годами мучил беззащитных людей ради забавы, я не испытывал.

Однако неудача с нападением на складах ничуть не уменьшила желание адептов Ордена пробудить древнее зло. Скорее, вынудило отступить ненадолго, зализать раны, чтобы обрушиться на нас со свежими силами.

А на исходе зимы в ворота крепости постучал тот, кого я ждал дольше всех. Веригор появился на пороге цитадели после двух месяцев раздумий. Я провел его по территории, не без гордости демонстрируя наши казармы, площадки для тренировок и, главное — будущих его учеников. После пригласил в кабинет, предвкушая непростой разговор с этим прямолинейным воином Света.

— Интересный «санаторий» для калек ты тут устроил, — хмыкнул паладин, наблюдая из окна за тренировкой ветеранов.

— И как тебе тут?

— Впечатляет, — кивнул с уважением. — Никогда не видел, чтобы из обломков собирали что-то настолько прочное. Орден Света велит нам уничтожать ересь, но он редко учит созидать что-то новое. Я долго думал над твоим предложением, Григорий… — Веригор замолчал, с интересом рассматривая аскетичную обстановку кабинета. — Служба Церкви наполняла мою жизнь смыслом долгие годы. Но я знаю, как борешься с гнилью ты, не жалея себя и не требуя наград. И вижу, как наживаются на чужих победах те, кто не имеет к ним никакого отношения.

— И какой твой ответ? — внимательно посмотрел ему в глаза, прощупывая ауру на предмет сомнений.

— На службу пойду, — Веригор глухо ударил кулаком по столу. — Но не как наемник. Я стану твоим карающим мечом против тьмы, потому что верю — ты единственный, кто не боится замарать руки ради правого дела. Однако если вдруг увижу, что ты сам становишься тем злом, с которым борешься, убью тебя лично. Я служу не человеку, а справедливости, и надеюсь, что наши пути в этом вопросе не разойдутся.

— Справедливость — понятие относительное, — усмехнулся и протянул ему руку. — Я твердо уверен в одном: мы будем сражаться за тех, кто не может защитить себя сам. Моя цитадель станет щитом для города. Мне нужен такой наставник, как ты, чтобы этот щит не треснул. Добро пожаловать в команду, старый друг.

Веригор пожал мне руку и сразу направился к Хромову получать форму, принимать дела и знакомиться с подчиненными. Его согласие стало последним кирпичом в стене моей обороны. У ветеранов появился командир, способный выковать из них настоящих воинов, а я вернулся к своим картам и отчетам.

Пока я без отдыха занимался внутренними делами, в стане врага назревала буря, предвестники которой вычленил из обрывков памяти редких связных Ордена, перехваченных в ночных переулках.

Орден Падшего клинка удвоил бдительность, сменил место дислокации и затих, подготавливая акцию, которая по масштабам грозила затмить события в доме Воронцовых.

Одновременно из окрестных деревень начали приходить тревожные вести о пропажах людей, и это означало, что где-то готовилась новая партия обездушенных. Чутье вопило о приближающейся катастрофе, и я понимал, что времени на подготовку почти не осталось.

Из столицы от Анны пришел вестник, в котором она интересовалась, как продвигались дела и просила не ввязываться в авантюры без ее ведома. О договоренностях я помнил, но выполнять собирался на своих условиях. Пока мои люди не будут в безопасности, ни о каких активных действиях речи не шло.

Мелкие стычки и рутинную работу инквизитора я не брал в расчет. Основные силы противник копил где-то за пределами города и ожидал только подходящего случая, чтобы напасть.

Зная, что основной удар будет направлен на меня и Ольгу, я не терял времени даром. Помимо подготовки бойцов и корабля, занимался установкой и настройкой портальных врат. Каждый элемент портала вырезал лично, напитывая руны силой звездных камней и собственной магией.

Глава 8

Древняя схема, доставшаяся мне от ювелира Измайлова, допускала много неточностей в системе настроек, устранять которые приходилось опытным путем. Первыми качество работы испытали на себе портовые крысы, которых для меня наловили несколько десятков.

— Опять осечка, хозяин? — негромко спросил Хромов, за последнее время превратившийся в мою тень.

— Опять, — тяжело вздохнул и посмотрел на клетку с грызуном. — такое чувство, будто само пространство сопротивляется. Уже двенадцатый подопытный за неделю. Надеюсь, этого зверя не размажет по клетке, как предыдущего.

Первых трех просто разорвало на куски, когда стабилизирующий контур не выдержал нагрузки, четвертый вернулся из портального зева в виде бесформенной массы мяса и меха. Остальных, вообще, расплющило.

— Может, нужно больше силы? — предположил Иван, подходя ближе.

— Сила без контроля — это лишь способ быстрее сдохнуть, — хмыкнул, призывая магию и напитывая энерголинии.

На этот раз изменил угол преломления, копируя структуру, которую использовал в родном мире. Коснувшись холодного камня, направил дозированный импульс, удовлетворенно наблюдая, как руны вспыхивают ровным лазурным светом.

Воздух внутри каменной арки загустел, превращаясь в зыбкое марево, напоминающее поверхность лесного озера.

— Пора, — кивнул Хромому, указывая на клетку.

Иван осторожно подтолкнул грызуна к сияющей границе. Крыса пискнула, сделала рывок и исчезла в мерцающей пустоте. Секунды потянулись томительно долго. Я затаил дыхание, удерживая плетение на пределе своих возможностей.

Резерв стремительно таял — создание стабильного окна требовало колоссальных затрат энергии, сравнимых с выжиганием целого полка нежити. Внезапно марево дрогнуло, и из него, кувыркаясь, вылетела та самая крыса, приземлившись на грязный пол у моих ног.

— Жива! Единый, она жива! — воскликнул Хромой, хватая зверька за загривок.

Я облегченно выдохнул, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. На всякий случай проверил грызуна на внутренние травмы: лапы на месте, глаза не вылезли из орбит, и, что самое главное, аура осталась стабильной. Значит, я нащупал верную частоту.

— Хозяин, вы бледный как покойник, — забеспокоился Хромой. — Вам нужно отдохнуть.

— Некогда, Иван. Нужно настроить вторую арку в особняке. Если враги решат нанести удар по моему дому, у матери должен быть путь к отступлению.

Я не мог допустить, чтобы Ольга снова оказалась в руках фанатиков или политических интриганов. Портал — гарантия выживания. Пока я вожусь с бумагами в департаменте или охочусь в лесах, за спиной всегда должен быть надежный тыл.

Через три дня установка в особняке была завершена. Я расположил ее в подвале и замаскировал сложной иллюзией, которую не вскрыл бы даже Волков со своим ментальным даром.

— Мама, пойдем со мной, — позвал Ольгу вечером, когда дом погрузился в тишину.

Мы спустились в подвалы. Туда, где сходились линии защитных плетений дома и выходил к поверхности небольшой источник. Ольга с любопытством оглядела пустое, на первый взгляд, помещение, явно не понимая, зачем я ее сюда позвал.

— Григорий, зачем такая таинственность? Ты выглядишь слишком серьезным даже для себя.

— Посмотри сюда, — щелкнул пальцами, снимая морок с гранитной арки.

Ольга невольно отступила, когда увидела мерцающий зев портала.

— Это путь в цитадель? — ошеломленно уставилась на арку.

— Верно, и об этом козыре никто не должен знать. Послушай меня очень внимательно, мама, — взял ее за дрожащую руку. — Если на особняк нападут, когда меня не будет рядом, не пытайся сражаться. Хватай Дымку и шагай в портал. На той стороне тебя встретит Иван или Веригор. В цитадели ты будешь в безопасности за тремя контурами защиты, которые я выстроил. Обещай мне, что не будешь медлить.

— Ты пугаешь меня, сынок. Неужели все так плохо? — ахнула она.

— Все еще хуже, чем кажется. Орден не успокоится, пока не доберется до нас. Если они осмелились напасть на монастырь, то сюда запросто могут нагрянуть. Передышка заканчивается, скоро они перейдут к активным действиям.

— Обещаю, Гриша. Я сделаю все, как ты сказал.

— И еще одно, — добавил, понизив голос. — На время моего отсутствия тебе лучше переехать в цитадель. И не только в целях безопасности. У меня будет важное поручение.

— Но как же дом?

— Ничего с ним не случится. Я прикажу подготовить покои для тебя в цитадели. Очень скоро я отправлюсь на север. Ледяная крепость — слишком удобное и защищенное место чтобы не воспользоваться шансом и не присвоить ее себе. Портал туда пробить невероятно сложно. Ровно через две недели после моего отъезда ты должна будешь активировать портальный маяк и включать его каждые два часа, чтобы я смог пробить проход из ледяной крепости. Расстояние огромное, без твоего сигнала могу промахнуться.

— Каждые два часа? — она обеспокоенно нахмурилась.

— Да, мама. От этого зависит, как быстро я вернусь. Может так случиться, что портал будет нашим единственным спасением.

Ольга кивнула, осознавая масштаб ответственности. Мы еще долго обсуждали детали того, как пользоваться аркой, подавать сигналы и что делать, если связь прервется.

И последней немаловажной проблемой, которую предстояло решить перед отправкой на север — служба в департаменте. Я не мог исчезнуть на месяц без объяснений. Любая попытка покинуть пост без официального приказа была бы расценена как дезертирство и ересь, что автоматически ставило меня вне закона.

Выходить из-под прикрытия церкви я пока не планировал. По крайней мере до того момента, как род Юсуповых не будет возрожден.

— Прелат не отпустит тебя просто так, — заметил Хромой, когда мы обсуждали с ним этот вопрос.

— Ну, еще бы! Поэтому мне нужен веский повод, который устроит даже Синод.

— Какой повод? Охота на мороков в лесах? Или сопровождение обоза с налоговыми податями?

— Нет, слишком мелко. Необходимо нечто масштабное, что оправдает использование корабля и отсутствие инквизитора в Перми в течение нескольких недель. Что-то такое, что Волков преподнесет Синоду как великую победу.

Я расхаживал по кабинету, чувствуя, как в голове складывается мозаика будущего плана. Враги сами предоставили зацепку. В памяти адептов, которых я поглощал в ночных переулках, хранились обрывочные сведения о тайных базах и перевалочных пунктах. Мелких сошек в подробности не посвящали, но сам факт, что такие базы существовали, для меня был неоспоримым.

— Нужно выдать им часть информации, — пробормотал, глядя на карту речных путей.

— Это риск, — Хромой покачал головой. — Они могут догадаться, что вы знаете больше, чем говорите.

— Пфф! Волков слишком самолюбив, чтобы сомневаться во мне после того спектакля на складах.

В то же время ошибиться не хотелось. Не хватало еще, чтобы меня объявили отступником раньше, чем «Роздинор» поднимет якорь. Я должен был переиграть Волкова на его поле, используя жажду власти против него самого.

— Готовь снаряжение и людей, Иван, — распорядился, направляясь к выходу. — Скоро нам предстоит долгий путь.

— Куда вы сейчас, Григорий Викторович? — спросил Хромой, когда я был уже на пороге.

— В департамент прогуляюсь. Пора навестить прелата и рассказать ему «ужасную правду» о логове отступников.

На заснеженных улицах Перми весна ощущалась лишь в более ярком солнце, которое нещадно слепило глаза. Я шел к зданию департамента, перебирая в памяти картины недавней охоты. Последним в моем списке отступников числился Лукьян Плахов — правая рука Ивана Сантарского, которого я выслеживал и подловил в городском борделе.

Он думал, что охрана из десятка наемников его защитит. Но мне даже не пришлось особо напрягаться, чтобы проникнуть в спальню, где Лукьян предавался весьма специфическим развлечениям. Работницы борделя благополучно отправились в длительный сон, а сам Лукьян оказался так удачно связан, что мне оставалось только выкачать из него память вместе с жалкой жизнью.

Информации я почерпнул достаточно, чтобы узнать, где на этот раз окопались заговорщики. Они выбрали базу, скрытую в глухих лесах, за сотни верст от Перми.

Обычными дорогами туда не добраться, особенно зимой и в период весеннего распутья. Грузы доставляли на санях по замерзшей реке или же на кораблях, когда проходил период ледостава. Силы там скопились немалые. В промерзших подвалах ожидали своего часа новые партии обездушенных.

Появившись в департаменте и миновав пост охраны, я сразу направился к прелату.

— Его Высокопреосвященство ожидает вас! — вытянулся на входе дежурный офицер.

— Благодарю, сержант. Надеюсь, он в хорошем расположении духа, — бросил на ходу.

Поднимаясь по широкой лестнице, я чувствовал на себе косые взгляды новиков и послушников, которые шарахались от меня, как от прокаженного. Высокий статус давал мне огромную власть и вызывал глухую зависть у тех, кто привык годами высиживать чины и ожидать, когда земные блага свалятся на голову сами собой.

— Григорий Викторович, проходи скорее! — подался навстречу Волков. В ожидании «хороших» новостей его водянистые глаза лихорадочно блестели. — Слышал, ты снова рыскал по трущобам?

— Что поделать? Не всем дано сидеть в чистых кабинетах, — уселся в кресло и закидывая ногу на ногу. — Но мои усилия принесли результаты, которые вам понравятся.

Волков приподнялся из-за стола, опираясь локтями на массивный дубовый стол, заваленный отчетами и свитками.

— Не томи, Жилин. Синод уже давит на меня, требуя окончательного разгрома еретиков. Если у нас появилась зацепка, самое время ею поделиться.

— У меня не просто зацепка, прелат. Я нашел логово, — выудив из внутреннего кармана карту с пометками, разложил ее на столе. — Посмотри сюда! — ткнул пальцев в жирную красную точку. — В двухстах верстах к северу по течению реки находится поместье «Черная заводь», принадлежащее разорившемуся дворянину. Официально оно заброшено, а на деле там окопались высшие чины Ордена Падшего клинка.

— Это же дикие места, — прелат нахмурился, всматриваясь в указанную точку. — Там болота и леса, в которых черт ногу сломит. Уверен в точности сведений?

— Мои методы дознания дают гарантированный результат, и вы это знаете, — холодно усмехнулся, отчего Волков невольно поежился. — Отступники организовали там базу. Подходы через лес патрулируются обездушенными, а все необходимое им доставляют по реке, в том числе «свежее мясо».

— Патрули из обездушенных? — прелат обеспокоенно нахмурился. — Серьезная сила. Боюсь, что даже усиленный отряд паладинов не справится.

— Именно поэтому я предлагаю использовать «Роздинор», — выждал паузу, наблюдая за его реакцией. — Мой корабль готов к плаванию. Его борта покрыты броней, способной проломить лед, если понадобится. Он оснащен защитными артефактами и обладает достаточной огневой мощью, чтобы подавить сопротивление на берегу. По воде мы доберемся до места незамеченными и уничтожим базу прежде, чем они вызовут подкрепление.

— Снарядить целый корабль... — Волков вышел из-за стола и принялся мерить кабинет шагами, заложив руки за спину. — Нам потребуется официальное распоряжения Синода. В столице возникнут вопросы, почему мы не используем армейские части.

— Потому что в армии полно шпионов, — фыркнул раздраженно.

Не хотелось мне посвящать Волкова в тайное задание императрицы. Ее разрешение служило моей страховкой на тот случай, если что-то пойдет не так. Но до тех пор предпочитал не козырять особыми полномочиями.

— Любая подготовка крупной наземной операции станет известна Ордену через час, — продолжил разжевывать очевидные вещи. — Мой корабль — частная инициатива, которую можно преподнести как инспекционный рейд. Если мы добьемся успеха, слава достанется вам. Если провалимся — пострадаю только я, как владелец судна.

— Ты всегда играешь по-крупному, — прелат остановился, глядя на меня долгим изучающим взглядом. — Разгром логова — звучит заманчиво. Но что, если там окажется больше сил, чем мы предполагаем?

— Не переживай, этот момент я учел. Мне есть, чем удивить отступников, — я поднялся, демонстрируя готовность действовать немедленно. — Дай мне добро на эту экспедицию, и через месяц ты будешь праздновать победу и строчить рапорты в Синод. Или хочешь дождаться, когда армия обездушенных сама заявится в Пермь?

— Хорошо, Григорий, — последний аргумент оказался решающим. — Я подпишу документ на «особую инспекцию северных водных путей». Но помни: я рискую головой, доверяя тебе такую операцию.

— Ты не пожалеешь, Игнатий Петрович, — с довольной ухмылкой пообещал я.

Покидая кабинет прелата, я предвкушал предстоящий поход. Мне не терпелось испытать корабль и моих бойцов в реальном сражении. К тому же, разгром логова был лишь прикрытием основной задачи.

Главная цель — путь в северное море и поиск ледяной крепости, которая станет моей тайной базой. Неизвестно еще, когда в этом мире приживется идея добывать полезные ингредиенты из мороков. И пока мои действия считают ересью, я докажу им, что из магически измененных тварей получаются лучшие алхимические зелья и лекарства.

Во внутреннем дворе департамента меня уже с нетерпением дожидался Хромов.

— Ну что, хозяин? — Иван Афанасьевич уставился на меня с волнением. — Прелат дал добро?

— Готовь «Роздинор» к отплытию, — радостно похлопал его по плечу. — У тебя неделя в запасе на погрузку припасов и проверку систем.

Подготовка к дальнему походу требовала много расходов и хлопот, но теперь у меня были развязаны руки. Чтобы миссия прошла максимально быстро и эффективно, понадобятся не только люди и пушки. Мне нужна моя стая.

Я направился к выходу из города, подальше от посторонних глаз. Мой зов пронесся сквозь пространство, туда, где за густыми лесами скрывались верные мороки. Призыв коснулся сознания Рыжего вожака и остальных волков. Они сразу почувствовали меня, отвечая протяжным воем, в котором я различил радость хищников, засидевшихся без дела.

Глава 9

Рыжий должен был появится через несколько часов. Стая уже мчалась сквозь лесную чащу, готовая разорвать любого врага. За несколько месяцев звери еще подросли и заматерели, представляя собой грозную силу.

Вернувшись в цитадель, я застал Хромова за работой. Он лично проверял и готовил припасы для дальнего похода, складируя их во дворе.

— Хозяин, все готово к погрузке, — помощник поспешил навстречу, вытирая пот со лба. — Осталось только распределить людей по боевым постам. Сколько человек с собой возьмете?

— Команду и штурмовой отряд. Не хочу оголять защиту крепости в мое отсутствие. Веригор уже познакомился с бойцами?

— А как же! Паладин с утра проводил строевые учения. Парни чуть живые в казармы приползли. Он из них последние соки выжал, зато и результат вас порадует. Дисциплина у нас жесткая.

— Что ж, это хорошо, — хмыкнул, припоминая, как еще полгода назад Веригор гонял меня самого на плацу. — Нам понадобятся опытные гвардейцы. Они — будущая элита, так что должны соответствовать.

Распорядившись, чтобы ящики отправили на корабль, направился в порт. «Роздинор» уже вывели из доков Строгановых и пришвартовали у причала. Корабль возвышался над водой черным исполином, ничем не напоминая ту развалюху, которая приползла в Пермь в начале зимы.

Теперь бронированные борта «Роздинора» блестели свежим лаком, по корпусу то и дело пробегали магические искры защитного поля, а на палубе стояли новые пушки, способные смертельно удивить противника.

Веригор обнаружился на капитанском мостике вместе с одноногим Федором, служившим прежде старшим помощником на корабле имперского флота. Они оба внимательно наблюдали за тренировкой экипажа.

— Доброго дня, Григорий, — паладин коротко кивнул, приветствуя меня.

— Как успехи? — ответив на приветствие, присоединился к ним, наблюдая, как матросы ставят паруса.

— Морское дело для многих привычное, руки помнят, — степенно произнес Федор и тут же сорвался на крик. — Натягивай туже, скотина безмозглая, чтоб струна звенела! Не видишь, ямб косит? Поправь линь, червяк сухопутный. Левый край должен быть внатяг, а не болтаться, как сопля у тебя под носом! — прооравшись, старпом добавил спокойным тоном. — Люди быстро обучаются. Жаль, что времени на подготовку нам оставили так мало.

— Время — роскошь, которую мы не можем себе позволить, — я вздохнул, окидывая взглядом команду. — Волков дал добро на поход. Надо спешить, пока Синод не начал задавать вопросы. Веригор, распредели силы так, чтобы цитадель оставалась под надежной охраной.

— Когда выступаем? — паладин вопросительно повел бровью.

— Через три дня. Раньше не получится.

Следующие двое суток пролетели в водовороте подготовки. Бумажная волокита в департаменте, финальная проверка боеспособности корабля, настройка артефактов защиты крепости на боевой режим.

За время моего отсутствия всякое могло случится, вот и велел Хромову забить хозяйственные подвалы цитадели припасами, усилить караулы. Для обитателей крепости ввел строгий комендантский час, никаких увольнительных. Казалось, что предусмотрел все, но отчего-то испытывал внутреннее волнение перед отъездом.

Утром третьего дня команда выстроилась на корабле, готовая к отплытию. Бойцы Веригора тоже вытянулись во фрунт, ожидая, пока я взойду на борт. У причала, несмотря на ранний час, собралась толпа зевак.

Появление отряда паладинов под командованием Елизара меня ничуть не удивило. Чего-то подобного я от прелата ожидал. Не захочет он оставаться в стороне от столь значимой операции.

— Инквизитор Жилин, — Елизар остановился передо мной, рассматривая с суровым интересом. — Прелат Волков поручил мне сопровождать вашу экспедицию.

— Рад видеть, — пожал руку наставнику. — Твой опыт в борьбе с ересью нам пригодится.

— Я здесь не ради опыта, — он жестко усмехнулся. — Мне поручено убедиться, что ты не перейдешь на сторону тьмы.

— А я думал, чтобы помочь старым боевым товарищам с уничтожением отступников, — усмехнулся в ответ. — Игнатий Петрович не боится оголять защиту города, отправляя в поход главные действующие силы?

— После твоих рейдов, Григорий Викторович, для нас совсем не осталось работы, — с наигранным укором произнес Елизар. — Так что я буду только рад размять кости.

— В таком случае, добро пожаловать на борт «Роздинора». Федор! — окликнул старпома. — У нас пополнение. Найди, где разместить доблестных воинов Ордена света.

С матерью я попрощался накануне. Она уже переехала в цитадель и обживала новые покои. Суета, связанная с отъездом, не прошла мимо ее внимания.

— Гриша, будь осторожен, — вечером Ольга пришла в мой кабинет. — Ты снова уходишь в неизвестность, у меня сердце не на месте.

— Мама, ты же понимаешь, что это необходимо, — обнял ее за плечи. — Но мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты в безопасности.

— Конечно, сынок. Я ведь уже переехала в цитадель, как ты просил. И Дымка со мной, она не даст в обиду.

— Не забудь про маяк, мама, — напомнил о важном поручении. — И прислушивайся к Дымке. Она хоть и не способна говорить, но отлично чует опасности и выполняет приказы.

— Все готово, хозяин, — отвлек меня от воспоминаний Иван. — Паладины Елизара размещены. Провианта мы изначально загрузили с запасом, хватит на всю команду.

Я поднялся на корабль, окидывая взглядом экипаж. Двадцать ветеранов, обученных морскому делу, полтора десятка матросов, пять паладинов под командованием Елизара и Веригор — моя личная ударная сила. Это была не армия, но достаточная сила для штурма логова отступников.

— Отплываем! — приказал, занимая место на капитанском мостике.

«Роздинор» медленно отчалил от причала, его паруса наполнились ветром. Магические контуры корабля ожили, создавая защитное поле вокруг корпуса.

Федор подошел к мне, держа в руках размеченный маршрут речных путей.

— Путь займет около трех дней, если не столкнемся с препятствиями, — он разложил карту на столике. — Река еще покрыта льдом на некоторых участках, но корабль способен пробить его.

— Тогда двигаемся максимально быстро. Не хочу давать отступникам время на подготовку.

Корабль шел по Каме, взламывая остатки зимнего льда. Стоя на мостике, я с наслаждением вдыхал морозный воздух, подставляя лицо ледяному ветру. Берег тянулся по правой стороне, покрытый густыми лесами.

В тени вековых деревьев я чувствовал присутствие стаи. Рыжий вожак вел волков следом за нами, делая короткие передышки на охоту и отдых. Мороки горели предвкушением хорошей охоты, которую я им обещал.

Жители редких деревень, попадавшихся на пути, провожали корабль тревожными взглядами. Инквизиторский рейд — не редкость в этих краях, с наступлением весны твари активизировались и досаждали мирным жителям.

За счет усиленного магического хода и высокой пробивной мощи «Роздинора» путь до логова отступников занял два с половиной дня. Приближаясь к Черной заводи, я замедлил ход корабля.

Впереди река делала изгиб, образуя естественную бухту, скрытую от посторонних глаз скалистыми вершинами, покрытыми густым лесом. В саму бухту мы заходить не стали, чтобы не обнаружить себя раньше времени, и бросили якорь в тени скалистого уступа на противоположной стороне реки.

Благодаря четвероногим дозорным, я уже знал, что у старого причала заброшенного поместья стояла полуразвалившаяся барка, принадлежавшая отступникам. Внутри — два десятка матросов, забившихся в трюм и не высовывающих носа на палубу, по которой разгуливали четверо обездушенных.

Подходы к усадьбе также охраняли твари, курсируя по заснеженном лесам и замерзшим болотам. Потемневший от времени частокол закрывал внутренний двор усадьбы, где вольготно расположились адепты Ордена. В доме и под ним в многочисленных подвалах ощущались ауры живых людей.

Вместе с Веригором и Елизаром я переправился к берегу на шлюпке, чтобы осмотреть местность и обсудить план захвата. Мы забрались на вершину холма, с которого открывался отличный вид на раскинувшееся внизу поместье.

— С виду тихо, — указал на выступающий из воды полуостров и черепичную крышу усадьбы. — Но это ощущение обманчиво.

— Я чувствую темную магию, — Елизар нахмурился. — Она здесь повсюду.

— Полагаю, так действует защита, — кивнул, подтверждая слова паладина. — Отступники создали мощные охранные контуры, которые заблаговременно предупредят их о приближении противника.

— Как будем атаковать? — посмотрел на меня Веригор

— Нападем на рассвете, чтобы наши бойцы видели, с кем сражаться. Предупреди их, пусть отдыхают и набираются сил. К моменту атаки патрули будут уничтожены, а защита отключена, адепты не успеют поднять тревогу. Веригор, подбери пару крепких ребят, которые перемахнут через забор и откроют ворота, пока я займусь обездушенными.

— А кто уничтожит патрули? — Елизар подозрительно прищурился.

— Я сам справлюсь, это не твоя забота. Ты вместе со своим ребятами зайдешь с тыла. Видишь место, где крыши сараев вплотную примыкают к забору? Зажмем их в клещи и не дадим шанса сбежать. Но в целом действуем по ситуации. Сложно сказать, с кем мы там столкнемся. Этих тварей тут столько, что на всех хватит.

Паладин кивнул, принимая объяснение. После короткого совещания я отправил командиров на корабль, а сам углубился в лес, призывая к себе вожака.

— Рыжий, — обратился к волку мысленно. — Ты готов?

Ответ пришел мгновенно в виде темных фигур обездушенных патрулей, движущихся по лесу. Мороки уже выследили их, но пока держались на расстоянии.

— Начнем на рассвете, — предупредил его. — По моему приказу уничтожьте всех. Никто не должен уйти.

Затем я активировал звериное чутье, выискивая ближайший узел охранного плетения. Он оказался в двухстах метрах от вершины оврага, выдолбленный на огромном валуне посреди вытоптанного в снегу пространства.

Мне потребовалось все мастерство, чтобы не потревожить сигнальные нити, реагирующие на живые существа крупнее кошки, и ослабить контур настолько, чтобы с одного удара обрушить защиту.

Спать этой ночью не пришлось. Уже под утро Веригор занялся переправкой бойцов на берег. Я спустился к ним, когда последняя шлюпка отчалила к кораблю, оставив на берегу последнюю партию воинов.

— Ну, что, бойцы, готовы к серьезной схватке? — вынырнув из темноты, заставил многих бывалых вояк невольно вздрогнуть. — Веригор! — поманил командира к себе. — Наши исходные позиции будут здесь, — достал карту и, подсветив ее тусклым световым шаром, показал на уязвимые места в защите противника.

— Понял, — воин сухо кивнул. — Можем обогнуть холм по льду — за ночь мелководье подморозило, не утопнем.

— Действуй! — одобрил я. — Елизар, тебе тоже пора выдвигаться. У вас полчаса, чтобы оказаться в заданных точке. До сигнала старайтесь держаться метрах в двадцати от кромки леса, иначе зацепите охранное плетение.

— Сигнала? — паладин вопросительно повел бровью. — Какого?

— Волчий вой, — я криво усмехнулся. — Плюс вы точно не пропустите, когда падет магический барьер. Все по местам. Пора задать этим тварям жару.

Проследив, как отряды растворяются в предрассветных сумерках, я тоже углубился в лес, намереваясь обрушить защитный контур.

— Рыжий, пора! — отдал команду на уничтожение патрулей.

Стая без единого звука ринулась в атаку. Я чувствовал каждый их бросок, каждый удар когтей, каждую жертву, которую в клочья разрывали когти мороков. Кричать твари не могли, но смерть марионеток наверняка чувствовал тот, кто ими управлял. Только поэтому я не отдал приказ уничтожить тварей, рассредоточившихся по лесу, раньше.

Как только последний обездушенный пал под натиском стаи, я направил импульс солнечного пламени в магический узел защиты, выжигая его дотла и одновременно вытягивая из него силу.

Полупрозрачная пленка купола, накрывающая огромное пространство усадьбы и часть прилегающих земель, засверкала сероватыми отблесками, вспучилась, как раздувшийся мыльный пузырь, и лопнула, обдавая жгучими искрами темной магии.

В ту же секунду раздался многоголосый волчий вой, которым вожак оповещал окрестности о своей победе.

— Хорошая охота! — мысленно похвалил вожака. — Теперь мы идем внутрь, а вы следите за тем, чтобы никто не ушел. Старайтесь не попадаться на глаза людям в латах и белых плащах.

Все, сигнал подан, дальше медлить было нельзя. Ускорившись, я ринулся к высокому забору, взлетев на него с разбега и спрыгивая на утрамбованную землю в самую гущу высыпавших на улицу обездушенных.

Окутавшись щитом, сотканным из солнечного пламени, обнажил меч и схлестнулся с ближайшей парочкой марионеток. Краем глаза я отметил, как двое смельчаков из отряда Веригора перемахнули через ограду и уже бились со стражами у ворот, содрогающихся от гулких ударов молота.

Пока я отвлекся на четверых обездушенных, зажавших меня в клещи, мои люди уже ворвались внутрь. На противоположной стороне усадьбы тоже загромыхало и одна за другой последовали вспышки света Единого.

У входа в усадьбу нас встретили адепты Ордена. Они ударили темной магией, выбрасывая темные плети, оставляющие жженые борозды на доспехах. Ответом на эту атаку послужил свет Единого, которым Веригор разрывал темные плетения на ошметки. Я от него не отставал, раз за разом призывая солнечное пламя.

— За мной! — крикнул, прорываясь через оборону и устремляясь внутрь огромного дома.

Преодолевая сопротивление многочисленных адептов, мы пробились к центру усадьбы. Некогда величественный тронный зал служил траурным памятником самому себе. Почерневшие от копоти колонны, потрескавшиеся фрески и разбитые статуи. Пол усыпан обломками штукатурки и залит бурыми пятнами крови.

В центре зала возле импровизированного алтаря для жертвоприношений нас ожидал старый знакомый. Пусты глазницы лича полыхали фиолетовым пламенем, а костяной посох подрагивал в руках от переполнявшей его темной энергии.

— Ты снова встал на моем пути, наследник Юсуповых, — проскрежетал мертвец. — Но теперь ты не уйдешь отсюда живым. Твоя кровь послужит ключом…

— Размечтался! — хмыкнул, напитывая руки живительной силой. — От тебя смердит поражением, куча дерьма. Силенок не хватит, чтобы убить меня.

— Умри! — взревел лич, направляя на меня поток черного пламени из посоха.

Только тварь ничему не научили прошлые ошибки. Я уже умирал от его силы, и теперь мое тело адаптировалось к этой гнилой энергии.

— В сторону! — крикнул Веригору и остальным, принимая удар на себя.

Некротическая энергия прошла сквозь мое тело и сгорела в облаке окутавшего меня солнечного пламени. Я еще и впитал магию, восполняя резервы, потраченные на бой с обездушенными.

— Невозможно! — лич взвыл, когда атака не достигла цели.

— Для тебя — да, — усмехнулся, формируя в руке ледяное копье.

Ринувшись вперед, вогнал копье в грудь мертвеца. Лич попытался поставить щит, но в этот момент Веригор с размаху ударил молотом по его защите, разбивая вдребезги магический барьер.

— Держи тварь! — заорал паладин, нанося повторный удар.

Лич отступил, пытаясь восстановить защиту. Но с черного хода в зал ворвался Елизар. Он моментально сориентировался, окутываясь божественным сиянием. Прибывшие следом за ним паладины рассыпались в круг, создавая сияющее кольцо силы.

— Свет Единого, да сожжет тебя! — взревел Елизар, вскидывая руку и направляя на лича поток белого пламени.

Мертвец взвыл, когда свет начал прожигать гнилую плоть. Воспользовавшись моментом, я направил живительную энергию в брешь, пробитую ледяным копьем.

— Сдохни, сска! — ударил, вкладывая всю скопившуюся внутри магическую мощь.

Глава 10

Лич развалился на куски, вспыхнувшие ярким огнем, с жадностью пожирающим тьму. Черный посох упал на землю, потеряв свою силу и покрывшись трещинами. Паладины держали кольцо света до тех пор, пока от лича осталась лишь горсть пепла.

— Победили, — выдохнул Веригор, опуская молот.

— Не совсем, — я прислушался к обостренным чувствам, которые указывали на несколько темных сгустков, стремительно удаляющихся от усадьбы. — Часть адептов сбежала.

— Сбежали? — Елизар нахмурился. — Как?

— Через подземный тоннель в подвалах, — я присел возле посоха лича, касаясь его рукой и вытягивая остатки энергии.

Под моими пальцами темный артефакт превратился в труху и рассыпался в некротическую пыль, которую испепелило солнечное пламя, привычно маскирующее любое поглощение.

— Мы должны отправиться за ними! — всполошился Елизар.

— Оставьте это мне. Вам за ними не угнаться, — покачал головой, потому что дальнейшее участие паладина в мои планы не входило. — А у нас здесь еще дел по горло.

Я мысленно позвал Рыжего, передавая приказ следовать за беглецами. Вожак ответил мгновенно — он уже чуял их след.

— Осмотреть дом! — приказал своим людям. — Ищите выживших, бумаги и любые свидетельства, которые укажут на дальнейшие планы адептов Ордена.

Мои бойцы рассыпались по усадьбе, проверяя каждую комнату. Они спустились в подвалы, где обнаружили клетки, набитые людьми.

— Хозяин, тут пленники! — Веригор освободил из каменной клетки нескольких обросших мужиков в разорванной одежде.

Я подошел к ним, всматриваясь в изможденные лица. Среди смертников были простые крестьяне, несколько дворян и даже молодой маг с еле теплящейся искрой.

— Кто ты? — спросил, касаясь его плеча и вливая немного силы.

— Арсений Голицын, — вздрогнув, произнес парень. — Внебрачный сын графа Голицына.

— Как оказался здесь? — я напрягся, вспоминая, как впервые столкнулся с этим неприятным семейством.

— Проигрался в карты, — признался маг. — Мне предложили отработать долг. Я понятия не имел, с кем связался, пока не оказался здесь. Когда отказался мучить пленников, меня кинули с ними в одну клетку.

— Значит, ты не адепт?

— Нет! — Арсений сверкнул яростным взглядом. — Я против этих тварей. Они хотели сделать из меня обездушенного.

— В таком случае, ты можешь быть полезен. Твои показания помогут уличить отступников в их темных делах.

Пленников вывели наружу, где им оказали первую помощь.

— Что будем с ними делать? — Елизар с мрачным видом наблюдал за растущей во дворе толпой измученных в неволе людей.

— Отправим в Пермь на барке отступников, которая стоит в бухте. Ты же справишься с кораблем?

— Пожалуй, если в помощь найдется десяток толковых матросов, — кивнул паладин. — На «Роздиноре» все не поместятся.

— А я и не собирался брать их на «Роздинор». Ты доставишь выживших в город и доложишь прелату о победе.

— А ты, что задумал? — Елизар исполнился подозрительности.

— Отправлюсь дальше за сбежавшими адептами. На корабле у меня получится быстрее их нагнать.

— Один?

— Зачем же? Вместе с моими воинами. Вряд ли беглецы направились, куда глаза глядят. Если у них есть еще одна скрытая база, то я ее непременно найду.

— Звучит убедительно, — воин света кивнул, принимая объяснения. — Но что на это скажет прелат?

— Для Волкова составлю рапорт, который послужит доказательством того, что я выполняю служебный долг. Полагаю, уничтожение логова отступников и лича заслуживают награды. Моя прямая обязанность — довести дело до конца. А ваша — доставить в Пермь живых свидетелей произвола, творимого адептами Ордена.

На составление отчета я потратил больше часа, за который мои воины очистили барку от тварей и освободили команду, прятавшуюся в трюмах. Приземистое судно с почерневшими от копоти парусами и корпусом, обитым листами тусклого железа, выглядело жалким на фоне моего корабля.

«Роздинор» вошел в бухту и пришвартовался рядом с прогнившей посудиной, чтобы перегрузить из трюмов запасы продуктов. Я лично проследил за тем, как мои бойцы переносили на борт запасы провизии и теплые одеяла для освобожденных пленников. Ожидая погрузки, люди всхлипывали и возносили Единому благодарственные молитвы.

Будущих марионеток в клетках практически не кормили, не собираясь оставлять в живых. Так что пришлось прямо на причале варить похлебку из крупы и замороженного мяса, чтобы ослабевшие пленники выдержали долгий переход.

Среди освобожденной команды барки я приметил еще одного мага с острыми чертами лица и лихорадочным блеском в глазах. Велел Веригору привести его ко мне, заподозрив неладное. Слишком уж подозрительно он себя вел, постоянно оглядываясь и вздрагивая от каждого шороха.

— Как такой будешь? — спросил, придирчиво изучая ауру молодого мужчины.

— Касьян, господин инквизитор, — он поклонился, втягивая голову в плечи

— Мне сказали, ты служил навигатором на барке. Не по своей воле, полагаю? — прищурился, прощупывая его ментальные щиты.

— Они держали мою сестру в заложниках, — голос Касьяна дрогнул от ненависти. — Поэтому делал то, что велели. Я умею управлять потоками воздуха, ускорять ход судна, чувствовать подводные скалы. Но это все, что я могу. Ни в каких темных ритуалах не участвовал.

— Ускорять ход судна, говоришь? — бросил настороженный взгляд на Елизара, занимающегося обустройством людей на барке. Он даже не заметил, что на одного пассажира стало меньше. — Ты не поедешь в Пермь, Касьян. Перейдешь на «Роздинор» и поможешь мне выжать максимум из этого судна. Нам предстоит догнать сбежавших адептов и, кто знает, возможно у тебя появится шанс отомстить за сестру.

Страх на лице мага сменился обреченным пониманием. Выбора у него не было, а я не собирался упускать такого специалиста. Ничего, скоро он сам захочет остаться. Я кивнул старпому, чтобы тот поставил нового члена экипажа на довольствие, обеспечил горячей едой и одеждой. Веригору же велел присматривать за магом на всякий случай.

С нашей стороны операция по захвату логова обошлась без потерь. Раненых я подлечил и поддержал тех из пленников, жизнь которых едва теплилась в измученных телах.

Елизар нервничал, понимая, что я намеренно избавляюсь от него, но фактически ничего предъявить не мог.

— Я доставлю людей в целости, инквизитор, — произнес паладин на прощание. — И будь уверен, подробно доложу Волкову о твоих действиях. Не думай, что рапорт ответит на все вопросы Синода.

— Достаточно, если мой отчет удовлетворит прелата, — сухо попрощался, показывая, что разговор окончен.

Как только захваченное судно, медленно развернулось и отчалило от берега, я жестом поманил к себе Веригора. Ничего ему не объясняя, устремился за пределы усадьбы, в лес, где нас не могли увидеть члены команды. Командир следовал за мной уверенно. При этом держал оружие наготове, потому что явно чувствовал присутствие темной силы, успевшей насквозь пропитать эти места.

— Слушай меня внимательно, старый друг. Планы меняются, — начал я, остановившись на небольшой поляне.

— Что ты задумал, Григорий? Не нравится мне странный блеск в твоих глазах, — буркнул Веригор.

— Я намерен плыть дальше на север, чтобы отыскать ледяную крепость, ранее принадлежащую капитану Климову. Поверь, это лакомый кусок, который я не намерен упускать из рук. Для тебя же у меня будет особое задание: догнать сбежавших адептов, захватить их в плен и устроить ловушку для других отступников.

Веригор нахмурился. С учетом тех сил, что оставались в нашем распоряжении, задача перед ним стояла практически невыполнимая. Но он просто еще не знал всех подробностей и не подозревал, кто именно станет ему подспорьем.

— Ты хочешь, чтобы я превратил этот богом забытый клочок земли в форпост? — прямо спросил воин.

— Именно об этом я и говорю, — кивнул удовлетворенно. — Не думаю, что весть о падении Черной заводи достигла обитаемых земель. Это значит, что сюда в ближайшие дни могут прибыть другие корабли Ордена. Твоя задача — встретить их здесь, захватить в плен всех приспешников ордена и освободить пленников, если такие появятся. Ни один отступник не должен уйти живым. Клеток в подземельях хватит на целый полк, а бежать отсюда просто некуда.

Веригор молча обдумывал мои слова. Другого кандидата, подходящего для столь непростого задания, найти было бы сложно. Я знал, что он удержит оборону усадьбы даже против превосходящих сил, если до этого дойдет.

— Что ж, думаю, что справлюсь, — наконец ответил воин. — Но моих бойцов слишком мало, чтобы прочесать окрестные леса и следить за каждым кустом.

— Под твоим началом будет такая сила, о которой ты даже помыслить не мог, — я усмехнулся. — Настало время познакомить тебя с нашими верными союзниками, — связавшись с Рыжим, велел стае выйти из укрытия.

Из теней между деревьями бесшумно выступили огромные фигуры. Рыжий вожак шел впереди, переступая по снегу мощными лапами. В его янтарных глазах светился холодный человеческий разум. Следом за ним показались Алый, Рудый и Магма.

Паладин оторопел на мгновение, а после сразу окутался боевым светом, выхватывая молот, притороченный к поясу и изготавливаясь к атаке.

— Стой, Веригор! Не делай глупостей, — положил руку на плечо воина, чтобы загасить магический порыв.

— Григорий, ты безумен? Это же порождения скверны! — прохрипел он, не сводя глаз с Рыжего, который остановился в трех шагах от нас.

— Это не скверна, Веригор. Волки разумны, и это моя стая. Они подчиняются мне так же беспрекословно, как твои солдаты — тебе. Убедись сам! — Я подошел к Рыжему и положил руку на его мощную загривок, поделившись крохами силы

Волк издал ворчливый звук, недовольный тем, что силы так мало, и лизнул мою щеку. Остальные мороки рассредоточились вокруг, создавая живое кольцо защиты.

В глазах Веригора страх сменился изумлением. Вряд ли он за всю свою карьеру паладина сталкиваться с таким уровнем контроля над магическими животными.

— Патрули! — выдохнул воин. — Вот, кто их уничтожал.

— Волки станут твоими глазами и ушами в этом лесу, — я улыбнулся и потрепал Рыжего за ухом. — Мороки отследят любого, кто приблизится к усадьбе, и помогут в поимке беглецов. Предупредят о подходе судов, если понадобится.

— Глазам не верю. Так не бывает… — покачал головой Веригор, пытаясь избавиться от наваждения.

Но мороки никуда не исчезли. Они улеглись на снег, перекрывая пути к отступлению.

— Рыжий понимает мои приказы и никогда не тронет тех, кто служит мне, — пояснил охотно. — Его чутье намного сильнее человеческого. Эти звери рождены живыми волками, но усилены моей энергией. В животном мире они сродни магам, которые отличаются от простых людей лишь наличием дара. Мороки разумны, и их невозможно подкупить. Можешь доверять им так же, как доверяешь мне.

Веригор медленно опустил молот, глядя на волка так, словно тот был выходцем с того света. Постепенно в его взгляде проступало осознание того, какую невероятную мощь я оставлял ему в помощь.

— Ты не перестаешь меня удивлять, парень. Или мне называть тебя как-то иначе? — воин тяжело вздохнул, убирая оружие.

— Называй как хочешь, но ты должен продержаться здесь до моего возвращения. Если обстоятельства вдруг изменятся, я постараюсь связаться с тобой через Рыжего. Мы с ним связаны, и он слышит меня на большом расстоянии.

— Что ж, с такой подмогой, задача по обустройству форпоста превращается в легкую прогулку, — усмехнулся Веригор. — Отправляйся в путь, Григорий, и постарайся не сгинуть в ледяной пустыне. Я не собираюсь потом объяснять твоей матери, куда ты делся.

Через час, оставив отряд ветеранов вместе с Веригором на берегу, «Роздинор» отчалил и взял курс на Соликамск.

Нам предстояло добраться до Чердыни, уйти в боковой рукав реки Колва и оттуда по пробитому магами судоходному каналу выйти в верховья Печоры. Затем еще четыре дня пути по Печорской губе, которая выведет нас в Баренцово море.

Пока корабль набирал ход, я стоял на корме, глядя, как могучая фигура Веригора растворяется в сгущающемся тумане.

«Роздинор» летел по свинцовым водам Камы, подобно разъяренному призраку, оставляя за собой лишь клочья белесого тумана и всполохи магической измороси.

Скорость корабль набрал такую, что ветер свистел в ушах, а мачты стонали под напором невидимых потоков, которые Касьян закручивал в тугие спирали. Я стоял на баке, вдыхая колючий воздух, настраиваясь на малейшее изменения в температуре воды и слушая, как скрипят ледяные заторы впереди нас.

Касьян занял место у края палубы, вцепившись пальцами в поручни. Его глаза горели лихорадочным блеском, пока он сплетал потоки воздуха, закручивая их вокруг корпуса так, что судно почти скользило над поверхностью.

— Левее бери! — крикнул магу, перекрывая рев ветра. — Чувствуешь тот поток? Не пытайся его сломать, вплети в основной жгут. Так мы получим еще пару узлов скорости и не сожжем твои каналы раньше времени.

Касьян вздрогнул, бросил на меня удивленный взгляд и послушно изменил движение рук. Я же уловил едва заметный скрип и подошел к главной мачте, вливая толику резерва в структуру дерева.

— Как вы это делаете, господин Григорий? — выдохнул Касьян, утирая пот, который тут же замерзал на его щеках. — Я учился навигации у лучших воздушников, но никогда не чувствовал ветер настолько живым.

— Секрет не в силе, а в понимании сути, — ответил, не сводя глаз с горизонта. — Ветер — это не только движение воздуха, а дыхание самого мира. Мы не властвуем над ним, а всего лишь скользим по грани между стихиями.

Я закрыл глаза, на мгновение отключаясь от шума реальности, и потянулся сознанием к Рыжему.

Вожак отозвался мгновенно, разразившись вспышкой ярких образов. Я увидел заснеженные стены Черной заводи, которые под руководством Веригора превращались в неприступную крепость.

Паладин не просто настиг беглецов и притащил из обратно в усадьбу, он заставил их таскать камни и строить укрепления, превратив вчерашних хозяев в бесплатную рабочую силу.

Среди вороха образов я различил других мороков, которые рыскали по округе и пресекали малейшие попытки к бегству. Веригор развернулся на полную мощь. Я даже через сотни километров расстояния чувствовал его суровое удовлетворение.

Рыжий передал мне ощущение холодной ярости, с которой Веригор допрашивал последнего из захваченных связных. Тот выдал тайные коды, частоту портальных маяков и время прибытия следующего судна.

Усадьба превратилась в настоящую ловушку, где ничего не подозревающих отступников поджидал грозный отряд моих воинов и стая волков. Я мысленно одобрил действия командира и приказал Рыжему продолжать патрулирование.

К полудню седьмого дня мы вышли в открытое море так внезапно, словно прорвали невидимую пленку.

Печора осталась позади, а перед нами раскинулась бескрайняя, серая равнина Баренцева моря. Не успели мы насладиться простором, как водная гладь в сотне саженей по курсу вздыбилась. Из глубин показалась огромная, покрытая костяными наростами спина морского чудовища. Оно взметнуло из толщи воды щупальца, усеянные колючими присосками, и обрушило их на корабль.

Глава 11

— К бою! — проревел я, перепрыгивая через поваленные снасти. — Канониры, цельтесь в сочленения панциря! Федор, заряжай носовое орудие!

Пушки «Роздинора» огрызнулись залпом. Взрывы расцвели на шкуре твари яркими вспышками, а чудовище лишь яростнее взмахнуло конечностями, обрушивая на палубу потоки ледяной воды.

Один из матросов вскрикнул, когда щупальце едва не смело его за борт. Касьян ударил по твари воздушным кулаком, но его магия впиталась в мощный панцирь.

Похоже, порохом и боевой магией эту тварь не взять. Она впитывала в себя заклинания, как губка. Еще и нашу защиту крушила, разрушая щиты «Роздинора» слой за слоем.

— Федор, держи курс! — крикнул старпому и, не дожидаясь ответа, сиганул за борт.

Вода приняла меня в ледяные объятия, как родного. Легкие мгновенно перестроились, позволяя дышать там, где другие погибли бы.

Гигантская туша монстра под кораблем пульсировала темной силой. Я ускорился до предела, используя магию воды, чтобы обогнуть огромное тело и ударить в мягкое подбрюшье.

Обнаружив слабое место твари, вонзил пальцы в студенистую плоть и активировал витамагию на полную мощь. Жизнь подводного чудовища хлынула в меня горьким потоком. Тварь забилась в агонии, пытаясь добраться до меня, раздавить. Но я лишь впился покрепче, вытягивая саму суть ее существования.

Тело застонало от переизбытка энергии, кожа покрылась ледяной коркой и засветилась изнутри голубоватым сиянием. С каждым моим жадным глотком монстр слабел и меньше сопротивлялся. Наконец, тварь обмякла и начала медленно погружаться на дно.

Отпустив монстра, я поплыл к кораблю. Вынырнув у самого борта, одним рывком забросив себя на палубу. Касьян и матросы смотрели на меня с нескрываемым ужасом. Вероятно, мои глаза еще светились после поглощения жизни.

Энергия бурлила во мне и переливалась через край. Не желая расходовать ее попусту, подошел к магу и положил руку ему на плечо. Касьян вскрикнул, когда в него хлынула очищенная сила. Его аура вспыхнула, расширяясь и укрепляясь на глазах.

— Слушай приказ, — процедил хрипло. — Напитай энергией все воздушные узлы, которыми ты опутал корабль во время плавания. Сделай «Роздинор» частью себя, чтобы чувствовал каждую нить, каждую его часть, как самого себя. Скоро мы достигнем зоны магической аномалии, и там нам понадобится каждая капля накопленной мощи.

Касьян рухнул на колени, тяжело дыша. Он с суеверным страхом смотрел на собственные руки, которые также засветились изнутри голубоватым светом. Затем маг перевел взгляд на меня, и в этом взгляде я увидел столько фанатичной преданности, что стало не по себе.

— Господин Григорий... Вы же расширили мой источник. Из простого подмастерья, который достиг потолка, сделали мастером, — прошептал он, склоняя голову. — Я буду верно служить вам до самого гроба. Только прошу об одном... Моя сестра осталась в застенках отступников. Если она жива, вытащите ее.

— Помогу, если это будет в моих силах, — пообещал магу, помогая ему подняться. — Но будь готов к тому, что отступники не оставляют свидетелей. Скорее всего, твоей сестры уже нет в живых. Но мы отомстим, Касьян. За каждого, кого они сломали.

Маг кивнул, скрежетнув зубами. Он снова занял свое место на баке, и «Роздинор» помчался вперед, подчиняясь воле навигатора и взмывая в воздух над волнами. Силы у меня было, хоть отбавляй, поэтому я поделился ею с матросами, делая их более крепкими и выносливыми, обновил щиты корабля и укрепил потрепанный за время плавания корпус.

Переход в зону аномалии напомнил погружение в густой кисель. Связь с Рыжим и стаей оборвалась мгновенно, словно кто-то перерезал невидимую нить. Мир вокруг сделался тихим и мертвым. Только хруст ломающегося под форштевнем льда нарушал это жуткое безмолвие.

Мы пробивались сквозь бесконечные поля торосов, ориентируясь лишь на мое чутье. Компасы сходили с ума, приборы не работали, лютый холод пробирал до костей даже сквозь одежду, а небо над головой переливалось ядовито-зелеными сполохами.

И посреди этого безмолвия, растянувшегося в вечность, внезапно появились снежные мороки. Они двигались рваными прыжками, а их тела казались сотканными из инея и тьмы. Твари, вероятно, почуяли тепло «Роздинора» и находящихся на нем людей, раз потянулись к нам со всех сторон, издавая звуки, похожие на треск ломающихся деревьев.

Команда схватилась за оружие, зарядила пушки, готовая отразить атаку. Но в этом не было необходимости. Память ледяного стража отозвалась на присутствие монстров. Я подошел к борту и прикрыл глаза, выпуская наружу ауру ледяного спокойствия и власти.

— Подчинитесь, тени холода! — голос, усиленный магией, раскатился над льдами, заставляя мороков в страхе замереть. — Укажите путь к острову, и я не трону вас.

Твари зашипели, переглядываясь и пригибаясь к ледяным покровам океана, а затем, словно по команде, развернулись и рванули к горизонту. «Роздинор» двинулся за ними, пробивая путь там, где, казалось, пройти было невозможно.

Через два дня, царапая борта о ледяную корку, корабль медленно вполз в знакомую бухту острова. Время здесь будто остановилось, застыв в ожидании нового всплеска жизни.

— Касьян, остаешься за главного. Если через трое суток не объявлюсь, уводи корабль обратно к поместью. Веригор знает, что делать.

— Григорий Викторович, может, возьмете пару бойцов? — Касьян нервно вздрогнул, разглядывая неприветливый ледяной берег. — Тут же твари повсюду.

— Они меня не тронут, — усмехнулся, проверяя крепления на ящиках с деталями портала, которые матросы погрузили на самодельные волокуши. — Люди будут только мешать. Твоя задача — сохранить судно в целости и быть готовым к немедленному отходу.

— Слушаюсь, господин инквизитор, — выдохнул он, склонив голову в коротком поклоне. — Пусть Единый хранит вас.

— Единый здесь не властен, — бросил небрежно, перепрыгивая через борт на хрустящий лед.

Путь к крепости занял несколько часов. Я тащил на себе части портала, чувствуя, как мышцы наливаются свинцовой тяжестью. Защитный купол мерцал над головой едва заметной дымкой, отсекая внутреннее пространство от магической бури, разгулявшейся снаружи.

Достигнув центральной площадки донжона, я сбросил груз и огляделся. Почерневшие от пожара камни, обломки построек и ледяные наплывы. Сейчас крепость напоминала склеп, но очень скоро все здесь преобразится, если только мне удастся установить портал.

Выбрав подходящее место, я принялся за работу, извлекая из ящиков медные стержни, инкрустированные звездными камнями, и ритуальные плиты. Следующие двое суток я практически не спал, методично собирая конструкцию и дополняя ее собственными наработками. По мере установки элементов, я вливал силу, напитывая руны и ощущая, как постепенно они становятся единым целым.

— Проклятье, — сплюнул от досады, когда последняя руна встала на место, но портал так и не отозвался привычным гулом. — Почему нет связи?

Я влил в контур остатки резерва, но марево в центре арки лишь слабо дрогнуло и погасло. Магическая аномалия острова глушила любые сигналы. Требовался колоссальный выброс силы, чтобы пробиться сквозь купол и внешний слой хаоса. Но у меня под рукой не было древнего монстра, чтобы принести его в жертву.

— Значит, придется такого отыскать, — я потянулся, разминая затекшие мышцы, и усилил звериное чутье, сканируя окрестности.

Вендиго, привлеченные моим присутствием, кружили вокруг площадки, не решаясь подойти ближе. Я чувствовал их голод и жажду силы. Среди выделялся матерый хищник, чей взгляд казался почти осмысленным. Я обратился к нему так же, как привык общаться с волчьими мороками, и попросил указать путь к самому древнему чудовищу этого острова.

Тварь зашипела, взбрыкивая и пятясь назад, но не выдержала давления и подчинилась моей воле. Вендиго помчался через ледяные торосы к заснеженным скалам, протискиваясь через узкий проход в ледяные пещеры и увлекая дальше, вглубь промерзшей горы.

Я следовал за ним, ступая там, где веками не бывало ноги человека. Стены горных тоннелей светились синеватым цветом северного мха, под ногами хрустели кости тварей, погибших здесь сотни лет назад. А в огромном гроте на поверхности замерзшего озера свернувшись клубком спал гигантский снежный червь.

Он занимал все пространство пещеры. Мощное тело покрывали хитиновые пластины с ледяными шипами, делая его похожим на гигантского белого ежа.

— Просыпайся, тварь, — зло усмехнулся, доставая кинжал. — Пора тебе сдохнуть.

Полоснув себя по ладони, позволил горячей крови окропить лед. Я насытил ее чистой живительной силой, от одного запаха которой вендиго протяжно взвыли. Древний страж шевельнулся, привлеченный запахом добычи. Хитин заскрежетал об камни мерзким царапающим звуком.

Огромная башка с россыпью незрячих глаз приподнялась над туловищем. Червь издал победный рев, от звука которого с потолка посыпались ледяные сталактиты.

— Сюда! — я бросился прочь из пещеры, провоцируя монстра на погоню.

Тварь ринулась за мной с пугающей скоростью, круша камни и оставляя за собой глубокую борозду. Я едва успевал уворачиваться от стремительных бросков, используя гибкость и звериную реакцию. Чем ближе мы поднимались к поверхности, тем сильнее разгорался азарт. Пока тварь была уверена, что догоняла жертву, я целенаправленно вел ее к порталу.

Монстр настиг меня у развалин крепости. Огромный хвост, усеянный шипами, обрушился на камни в полуметре от моей головы, превращая гранит в крошку.

— Ну давай же, попробуй меня на вкус! — закричал, разворачиваясь и формируя в руках сферы из солнечного пламени.

Проскользив под тушей червя, выжег его плоть огнем. Тварь попыталась раздавить меня, отравить ледяным дыханием, но плевать я хотел на яды и холод. Внутри меня остался лишь расчетливый убийца, для которого монстр был источником силы. Наткнувшись, наконец, на уязвимое место в сочленении пластин на подбрюшье, окутал руки огнем и вогнал их по локоть, активируя витамагию.

Сила, веками копившаяся в ледяной туше, хлынула в меня неудержимым потоком. Магические каналы разом наполнились, подсветив мое тело изнутри. Оболочка вокруг ядра жадно впитывала силу твари, перерабатывая ее в чистую энергию.

— Н-на, сска! — вскинул руки к небу, направляя чудовищный поток наверх.

Столб багрового света ударил в купол, срывая защиту и устремляясь далеко в небо. Ударная волна разошлась с такой силой, что скалы застонали, уцелевшие стены крепости обрушились, а «Роздинор» в бухте вырвало из затянувшегося льда и ударило об воду.

В небе над крепостью образовалась дыра, сквозь которую виднелись яркие звезды. Портальная арка за моей спиной вспыхнула ослепительным светом и загудела, настраиваясь на заданные координаты. Но ответного сигнала из Перми я не почувствовал.

— Ольга! — я мысленно потянулся к ней по каналу связи. — Почему ты не активировала маяк?

Сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Неужели Шувалов нанес удар раньше? На цитадель напали? Нет, я не мог потерпеть неудачу именно сейчас, когда остался последний элемент моей сложной многоходовой комбинации.

На пределе сил я нырнул в ментальную связь с Дымкой, оставшейся защищать Ольгу. От волчицы пришли хаотичные образы, окрашенные страхом и запахом крови. Из обрывков видений я понял, что мама вернулась в особняк. Там явно что-то случилось. Я даже отсюда почуял присутствие враждебной магии.

— Дымка, тащи ее в портал! Заставь двигаться! Включи маяк немедленно! — приказал, отправляя волчице яростный импульс. — Быстрее!

Волчица оскалилась, схватила Ольгу зубами за руку и потянула к мерцающему кругу. Боль привела мать в чувство. Она упала на колени перед аркой, касаясь рунного камня и подавая мне сигнал.

В ту же секунду связь заработала. Портал на острове поймал настроенный на него канал, и пространство между крепостью и Пермью свернулось в тугую петлю. В центре моей арки расцвело стабильное лазурное марево.

— Гриша? — донесся слабый голос Ольги.

— Прыгай сюда, мама! Сейчас же! — закричал, удерживая портал активированным.

Ольга не колебалась ни секунды. Сначала она, а затем и Дымка рухнули на камни донжона. В тот же миг я вырубил связь и упал на пол, ощущая себя выжатым под ноль.

На настройку портала и выброс, пробивший защитный купол и аномалию, ушла вся сила, полученная от червя. А мне еще следовало залатать дыру в куполе и остановить вендиго, ринувшихся к крепости со всех концов острова.

— Нужно... Закрыть... — прохрипел, едва ворочая языком.

На чистом упрямстве, собрал последние крохи энергии и направил их в защитный контур. Лазурная пленка купола начала медленно затягиваться, отсекая нас от внешнего безумия.

Когда последняя щель закрылась, я отключился, чувствуя на своем лице теплое дыхание Дымки и слыша испуганные всхлипы матери.

Сознание возвращалось урывками. Я чувствовал вкус меди во рту и соленые слезы Ольги. Они сидела на ледяном полу, уложив мою голову к себе на колени.

— Гриша, очнись, умоляю! — голос матери дрожал от нескрываемого ужаса.

Я открыл глаза и поморщился, ожидая, пока в них перестанет двоиться. Марево портала погасло, вокруг царил ледяной холод.

— Уже, — прохрипел я, пытаясь подняться. — Что случилось в Перми?

Ольга всхлипнула, подавшись вперед и прижавшись к моей груди. Выглядела она так, будто побывала в сражении. Платья порвано и заляпано кровью, волосы спутаны, а в глазах застыла тень чего-то непоправимого.

Дымка глухо рычала, не сводя взгляда с теней, подкрадывающихся к нам с разных сторон. Волчица рвалась в бой и была готова рвать глотки, защищая хозяйку.

— Сразу после твоего отъезда в городе начались беспорядки, — быстро заговорила Ольга, глотая слезы. — Сначала просто какие-то банды громили лавки и нападали на мирных жителей, хватая всех без разбора. Затем дело дошло до зажиточных купцов и мастеровых. А под конец они уже никого не боялись и начали штурмовать поместья аристократов.

— А куда смотрел Волков, жандармы? Чем занималась гвардия кланов? — возмутился я такому произволу.

— Они пытались защитить людей, но на них натравили чудовищ. Обездушенные появились на улицах, Гриша. Я испугалась, что наши слуги остались в особняке без защиты и отправилась за ними. А там… — Ольга всхлипнула, заливаясь слезами. — Гвардейцы в незнакомой форме уже ворвались в дом. Они убивали всех без разбора. Я пыталась хоть кого-то спасти. Мы с Дымкой… Твари отрезали нас от портала. Нам пришлось пробиваться. В особняке все погибли, Гриша… Я еле успела вернуться в цитадель и активировать маяк. Прости, что подвела тебя.

— А Елизар? Он вернулся? Столько времени прошло, паладин давно должен был добраться до Перми.

— Нет, — Ольга покачала головой, глядя на меня с отчаянием. — В народе говорят, что паладины сдали город. Волкова обездушенные заблокировали в его же доме. Но такой ужас не только у нас творится. Ваня Хромов сказал, что мятежи по всей стране вспыхнули. Священный Синод парализован, столица охвачена пожарами. Отступники больше не прячутся, Гриша. Они решили, что пришло время пробудить того, кто спит.

Ольга замолчала, закрыв лицо руками и вздрагивая от рыданий.

— Тише, успокойся, мам. Мы справимся, вот увидишь. Главное, что ты выжила. Я все исправлю, — мрачно посмотрел на подбирающихся к нам вендиго и развалины, в которых негде укрыться. — Мы и не из таких передряг выбирались.

Глава 12

Новость о нападении отступников ударила сильнее любого заклинания. Если они перешли к открытому ритуалу, значит, отсчет пошел на часы.

— Известно, где они планируют провести жертвоприношение?

— На главной площади Перми, — выдохнула мать. — Хромов говорил, что туда согнали жителей со всех окрестных кварталов. Орден хочет устроить массовую казнь, чтобы напитать землю кровью и вскрыть печать под городом. Иван собирался связаться со Строгановым, но я не знаю, успел ли он. В городе хаос, людей хватают на улицах, связь через магические вестники блокируется.

— Проклятье! — процедил, поднимаясь на ноги.

Мне срочно требовалось восполнить резерв. После того, как я пробил купол и несколько минут сдерживал магическую аномалию, чтобы настроить портал, а после еще затягивал прорехи в защите, сил практически не осталось.

Твари, подбирающиеся к нам, чувствовали мою слабость. Их привлекли выплески магии и тепло человеческих тел. Но они еще не догадывались, что скоро сами станут кормом.

— Оставайся здесь, — приказал Ольге, направляясь к ближайшему снежному мороку. — Дымка, защищай хозяйку!

Вендиго не видели во мне опасности, лишь жадно скалились и попытались напасть. Я прыгнул первым, впиваясь пальцами в колючую шерсть ближайшего монстра и активируя витамагию на поглощение.

Колючая энергия холода полилась в мои каналы, выжигая остатки усталости и наполняя силой. От вымораживающей нутро гнили заломили зубы, а тошнота скрутила голодный желудок в тугой узел. Но я продолжал пить эту силу до тех пор, пока морок не осыпался в моих руках ледяной крошкой.

— Еще, — прорычал я, протягивая руку в сторону второй твари.

Десяток вендиго восполнили мой резерв, насытили тело энергией, которую мой дар методично перемолол, превращая в чистую энергию.

Холод отступил, по телу разлился приятный жар, которые плескался в наполненных каналах и требовал выхода.

Ольга все еще сидела на ледяном полу, прижимая к себе Дымку. Мать выглядела измотанной, ее губы посинели от холода, а тело сотрясалось крупной дрожью. Волчица жалась к ней, стараясь согреть собственным телом, и скалилась на подбирающихся с разных сторон монстров.

Но теперь никакие твари нам были не страшны. Я подошел к Ольге, протягивая ей руку.

— Мама, позволь мне помочь…

Ольга послушно протянула ладонь, касаясь меня ледяными пальцами. Я сжал их крепко, направляя матери целительный поток витамагии. Прямо на глазах щеки Ольги порозовели, а тело восстановило привычную температуру. Моя сила моментально устранила последствия обморожения, залечила мелкие ссадины и царапины, полученные в схватке. Потускневшая от напряжения и усталости аура вспыхнула ярким здоровым цветом, возвращая былые силы и потраченный резерв.

— Спасибо, сынок, — она слабо улыбнулась. — Но тебе самому пригодилась бы эта энергия.

— Глупости, — я отмахнулся. — Тварей тут предостаточно, чтобы я восполнил резерв. Обещаю, мы скоро выберемся отсюда. — Мое внимание уже переключилось на Дымку. — Теперь твоя очередь, — положил руку на мощный загривок волчицы.

Дымка ткнулась носом в мое бедро, признавая, что помощь ей тоже не помешала бы. Сила хлынула в тело морока, восстанавливая поврежденные каналы и укрепляя мышцы. Шерсть Дымки моментально заблестела, а в янтарных глазах вспыхнул хищный огонь.

— Вот так, девочка, — потрепал ее по холке. — Теперь ты порвешь глотку любому, кто приблизится к тебе или твоей хозяйке, — удовлетворенно отметил я.

— Гриша, что теперь? — Ольга оглядела заснеженные развалины. — Мы не можем оставаться здесь.

— Разумеется, не можем. Но я должен забрать команду с корабля. В цитадели нам понадобятся все силы, которые удастся собрать. Здесь, в подвалах, сохранились камеры для пленников, — я помог матери подняться. — Лучшего варианта для укрытия у меня нет. За крепкими стенами будет хоть немного теплее, нет пронизывающего ветра, да и защититься проще. Побудешь там до моего возвращения. Здесь вендиго не оставят попыток до тебя добраться.

— А ты? — в голосе матери сквозила тревога. — Как же справишься один?

— Ты же все видела собственными глазами, — усмехнулся. — Неужели думаешь, что меня смогут остановить какие-то твари? Не волнуйся, я скоро вернусь.

Мы двинулись сквозь лабиринт обрушенных стен. Дымка бежала впереди, принюхиваясь к каждому углу. Двое вендиго вынырнули из-за нагромождения камней, преграждая путь. Волчица зарычала, приготовившись к атаке, но я положил руку ей на загривок.

— Спокойно, — шепнул ей. — Это мое.

Первого морока я встретил сгустком солнечного пламени, который превратил тварь в обугленный костяк. Второй успел прыгнуть, но я перехватил его в воздухе, впиваясь пальцами в студенистую плоть. Витамагия жадно выпила жизнь твари, пополняя резервы.

— Пусть свободен, — бросил Ольге, переступая через рухнувшую на пол ссохшуюся тушу.

Подвальные помещения оказались практически не поврежденными. Толстые каменные стены хранили относительное тепло, а на дверях еще слабо мерцали защитные руны. Выбрав камеру с топчаном, усадил на него мать, предварительно нагрев камни.

— Жди меня здесь и никуда не высовывайся, — предупредил перед уходом. — Дымка останется с тобой. Если не вернусь через час, попробуй активировать портал сама и уходи в цитадель. Но только в самом крайнем случае. Поняла?

— Гриша, а как же ты? — Ольга схватила меня за руку. — Может, отдохнешь хотя бы час?

— Некогда, — мягко высвободился из хватки. — Каждая минута на счету. Если отступники уже начали ритуал, мы можем опоздать.

Двери в камеру я просто прикрыл, не запирая на засов, и наложил иллюзию «отвода глаз», чтобы твари не наткнулись на нее случайно. А они уже кружили рядом, чувствуя тепло и отголоски магии.

— Ну, сами напросились, — ринулся к ним навстречу с хищной ухмылкой на губах.

Первого вендиго сбил с ног ледяным шипом, выросшим из-под земли, и, пока тот бился в агонии, вонзил пальцы в его морду. Дар заработал на полную катушку, жадно высасывая жалкие остатки жизни. Второго сжег снопом солнечного пламя, а из третьего вытянул силу, даже не касаясь — просто сжал руку в воздухе, и темная аура монстра рванула ко мне, оставляя лишь рассыпающийся иней.

Резерв пополнился, придавая мне достаточно сил, чтобы добраться до «Роздинора» в кратчайшие сроки.

Вокруг корабля уже копошились белые тени. Десяток вендиго пытались взобраться на борт по якорной цепи. Команда отбивалась от тварей, как могла. С палубы доносились крики и звуки выстрелов.

— Эй, уроды! — крикнул, подбегая к кромке намерзшего над водой льда.

Пятерка монстров тут же развернулась и ринулась ко мне. Вас-то мне и надо было, твари! Встретил их градом ледяных осколков, которые поранили вендиго, а некоторых пригвоздили к намерзшему покрову. Дальше оставалось только выкачать из них жизнь и восполнить постоянно расходующиеся резервы.

Взобравшись на борт по брошенному трапу, я застал картину полной боевой готовности. Бледный Касьян стоял у штурвала. Матросы и ветераны вооружились ружьями, абордажными саблями, а несколько человек тащили к борту пушку на лафете.

— Григорий Викторович! — Касьян бросился ко мне. — Мы слышали крики со стороны крепости, видели вспышку… Что произошло?

— Объявляй общий сбор, — оборвал я его. — Берите все, что можем унести. Мы уходим.

— Уходим? — старпом вылез из люка, нахмурившись. — Корабль во льдах, как мы...

— Порталом, — я уже спускался в трюм. — Времени на сборы практически нет. Пермь охвачена пожарами. Город захвачен отступниками, идут массовые казни и жертвоприношения. Нам срочно нужно возвращаться в цитадель.

По палубе пронесся ропот. Матросы переглянулись, кто-то перекрестился.

— Значит, опять в драку, хозяин? — хрипло спросил один, поглаживая приклад мушкета.

— В самую гущу, — подтвердил я. — Забирайте все, что сможете унести. Корабль останется в бухте.

— Бросить «Роздинор»? — Касьян аж подпрыгнул. — Но он…

— Будет в сохранности, — перебил его нетерпеливо. — Грузите самое необходимое. Снимайте все пушки, они нам пригодятся в крепости.

Через час команда выстроилась на льду, нагруженная вещами и оружием. Четыре легкие пушки разобрали на части, чтобы удобнее было тащить.

Сконцентрировавшись, я выпустил из ладоней поток магии, который, достигнув небес, развернулся и упал вниз, образуя над кораблем защитный купол, подобный тому, который укрывал крепость. Вендиго, пытавшиеся приблизиться к барьеру, отскакивали от него с шипением.

— Щит продержится несколько дней, — я поморщился, ощущая значительную просадку резерва. — Надеюсь, этого хватит до нашего возвращения.

Обратный путь к порталу прошел без серьезных происшествий. Пятеро вендиго, привлеченных теплом живых тел, попытались напасть. Но они как раз послужили кормом для моего ненасытного дара.

Ольга и Дымка послушно дожидались нас в подвале. Увидев вооруженный отряд, мать облегченно выдохнула.

— Все готовы? — оглядел команду, собравшуюся у портальной арки. Ответом мне послужил одобрительный гул голосов. — Тогда вперед.

Я активировал портал на координаты цитадели. Пространство свернулось, и перед нами открылось мерцающее окно. В него я шагнул первым, готовый к любым неожиданностям. Зрелище, открывшееся мне по ту сторону, заставило заскрежетать зубами от ярости.

Портальный зал выгорел, оставляя только голые остовы конструкций, который я не зря укреплял магией. Везде валялись тела, среди которых большая часть — защитники цитадели с волчьей лапой на шевронах.

— Что за... — выдохнул чей-то изумленный голос из слепой зоны видимости.

Откуда враги взялись в самом центре цитадели, я догадывался. Скорее всего, они прошли через портальную арку вслед за Ольгой, которой не хватило времени ее закрыть. Да и не показывал я ей, как запечатывать проход. Не предусмотрел, что кому-то удастся прорвать оборону особняка.

— К бою! — рявкнул, бросаясь на врага и позволяя команде корабля пройти через арку.

Защитники крепости, сдерживающие нападение на верхних уровнях, заслышав мой голос, воспрянули духом.

— Хозяин! — донесся сверху радостный голос Хромова. — Наконец-то!

— Что здесь происходит? — обрушился на мага, запустившего в меня огненным шаром.

— Отступники прорвались через портал! Часа два назад! Мы не ждали! Защита не справилась с таким количеством магов…

— Вижу! — рявкнул в ответ, наблюдая скрюченные фигуры сгоревших адептов возле выхода и в узком коридоре. — В сторону! — крикнул, собирая энергию для мощного удара.

Солнечное пламя сорвалось с моих ладоней, охватывая ближайшую группу врагов. Они закричали, пытаясь сбить огонь, но справиться с ним были не в силах.

Тех, кто не подох от воздействия магии, я методично добивал, не испытывая жалости и выпивая их силу, необходимую для новых атак. Один из вражеских магов попытался сбежать через портал.

— Куда собрался? — перехватил его на полпути.

— Пощады! — взмолился он, падая на колени.

— А ты пощадил моих людей? — рявкнул в ответ, выдирая его жалкую жизнь.

Из арки, соединяющей особняк и цитадель, к нам попыталась прорваться еще одна группа магов. Но я пресек попытку, выключая портал и размазывая тела оказавшихся в ловушке врагов по обе стороны свернутого пространства.

— Хромов! Докладывай! — рявкнул, почуяв присутствие помощника. — Что творится в городе?

— Плохо все, хозяин, — Хромой утер рукавом кровь со лба. — Когда ты уехал, в Перми начались волнения. Сначала одиночные нападения на лавки, стычки в бедных кварталах, потасовки на улицах. Никто не придавал этому особенного значения, пока на улицах не появились сотни обездушенных. Твари напали организованно. Волкова заблокировали в его доме, департамент и особняки знати взяли в осаду. Белосельские и Сантарские открыто перешли на сторону врага.

— Проклятье, — я сжал кулаки. — А что Строганов?

— Держится вроде, но его дом окружили. Без подкрепления долго не протянет.

— Усиль защиту цитадели за счет команды «Роздинора», — приказал я. — Пушки расставь у ворот и на всех направлениях, удобных для атаки. Всех бойцов и учеников, способных держать оружие, привести в боевую готовность.

— Слушаюсь! — Иван побежал выполнять приказ.

Я прикрыл глаза и потянулся ментальным зовом к Рыжему. Связь с мороком ощущалось слабой, могла в любой момент оборваться.

— Рыжий, слышишь меня?

Ответ пришел в виде образа, в котором волк бежал через лес, преследуя добычу.

— Срочно найди Веригора, — передал я. — Приведи его к кораблю отступников. Пусть немедленно отплывает в Пермь. Как только он погрузится на корабль, веди стаю ко мне. Мне нужна ваша помощь.

Волк тут же прекратил преследование и развернулся, устремляясь к усадьбе. Через несколько минут глазами Рыжего я увидел паладина. Он стоял во дворе, наблюдая за тренировкой вверенных ему бойцов.

Рыжий влетел во двор, оглашая окрестности воем.

— Что случилось, зверь? — паладин резко обернулся, а бойцы застыли в ужасе.

Волк потянул его зубами за край плаща к воротам и дальше, по направлению к реке.

— Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? — догадался Веригор.

Рыжий резко кивнул, отчего воин невольно вздрогнул.

— Куда ты меня ведешь? — спросил он, оказавшись за пределами усадьбы. — К кораблю?

Волк снова кивнул, зарычав и нетерпеливо перебирая лапами снег.

— Что-то случилось в Перми? — предположил Веригор. — Григорий в беде?

Рыжий завыл и бросился к реке, прямо к сходням, ведущим на захваченную барку.

— Экстренный сбор! — побледнев, рявкнул паладин бойцам, устремившихся следом за ним. — Немедленно отплываем.

Я разорвал связь, выдохнув с облегчением. Веригор понял мой приказ, и Рыжий не подвел.

— Хромов! — окликнул помощника. — Собери ударную команду для штурма особняка. Сбор у портала через десять минут.

— Вы собираетесь их атаковать? — Иван удивленно поднял брови. — Но там же десятки магов! Они только того и ждут, чтобы напасть.

— А я собираюсь их сильно разочаровать, — зло усмехнулся. — Неужели ты думаешь, что я позволю тварям хозяйничать в моем доме? Они еще пожалеют, что посмели тронуть то, что принадлежит мне!

Выделенное на подготовку время я потратил на то, чтобы подлечить раненых бойцов, попавших под мясорубку вражеских магов. Жалел я только о том, что не пришел раньше и не предотвратил бессмысленную бойню возле портала. Моя ошибка в том, что не предусмотрел вариант развития событий, при котором одна из портальный арок окажется захваченной врагом.

Собрав самых отчаянных головорезов, готовых идти за мной хоть к демону в бездну, я обратился к ним с короткой речью:

— Слушайте меня внимательно! По ту сторону — враги. Их много, и они довольно сильны. Они ждут нас, но не представляют, с кем связались. Активируйте щиты и будьте готовы к тому, что нас сразу атакуют. Работаем быстро и жестко. Никакой пощады. Вопросы?

— Никак нет! — хором ответили воины.

— Тогда вперед! — первым шагнул в портал.

Особняк встретил нас звоном разбитого стекла и криками. В нос ударили запахи гари и гнилой магии, пропитавшей стены. Недавно отремонтированный особняк вновь превратился в побоище. Повсюду валялись обломки мебели, а на стенах виднелись подпалины от магических разрядов.

Звериное чуть работало на полную мощь, моментально определяя, какое количество отступников скопилось возле портала, сколько их засело в подвалах и рассредоточилось по территории поместья.

Почти две сотни, среди которых половина одаренных — слишком много на десяток бойцов и одного меня. Нет, тут нужно действовать иначе, а не переть напролом, теряя лучших воинов.

— Назад! Быстро в портал! — скомандовал отряду, выставляя перед собой щит, который прогнулся под градом обрушившихся заклинаний.

— Хозяин, что там? Мы же только вошли! Да мы их всех! — раздались разочарованные выкрики бойцов.

— Есть другой способ, — я хищно оскалился. — Не переживайте. На вашу долю еще достанется врагов. Там полсотни магов согнали, и я не намерен гробить своих лучших людей, когда могу использовать другую силу. Ждите здесь! Я скоро вернусь.

Глава 13

Оставив ошеломленных людей в цитадели, я снова нырнул в портал, но на этот раз вышел в ледяной крепости, встретившей меня пронизывающим ветром и воем голодных тварей.

Я потянулся к ним, используя силу, дарованную ледяным стражем. Постарался коснуться разума каждого дикого существа, которое способно было воспринимать ментальные приказы.

— Вы хотите жрать? — рявкнул во всю мощь, сопровождая посыл образами вражеских магов, полных сил и энергии. — Я приглашаю на пир! Подчинитесь мне, и вы получите пищи столько, сколько способны вместить ваши желудки.

Твари зашипели, переглядываясь и не испытывая даже тени доверия к тому, кто недавно уничтожил несколько десятков их сородичей. Но ментальная связь хороша тем, что не способна передавать ложь. Они видели добычу моими глазами, ощущали вкус крови на клыках, чуяли одуряющий запах человеческого тепла через мои звериные инстинкты.

Я активировал портал, соединяя ледяную пустыню с потайной комнатой особняка в Перми. Первым в зев, подернутый маревом, прыгнул вожак стаи вендиго — огромная тварь с рогами, покрытыми инеем. За ним, толкаясь и завывая в предвкушении кровавой бани, ринулись остальные.

Через мгновение с той стороны раздался первый крик, перешедший в захлебывающийся хрип. Дорвавшиеся до добычи монстры за считанные секунды превратили комнату в бойню.

Вендиго разрывали отступников на куски, игнорируя магию, выставленные щиты и яростное сопротивление. Там, где одна тварь падала под ударом заклинания, на смену ей приходил десяток других, которые рвали оборону в клочья и превращали людей в месиво.

Особняк наполнился отчаянными воплями жертв, звуками ломающихся костей и чавканьем. Вендиго воплощали собой ледяной ужас севера, а отступники, слишком полагающиеся на мощь темной магии, погибали один за другим.

Мне оставалось только зачищать тех, кто был ранен или умудрился спрятаться от смертоносных клыков. Жалости к отступникам, ворвавшихся в мой дом и убивших моих людей, я не испытывал. Без раздумий забирал их жизни, магию, выпивал их память, чтобы выведать тайны и планы, которыми они вряд ли поделились бы по доброй воле.

— Господин, пощадите! — взмолился один из магов, чей щит трещал под напором матерого вендиго.

— Вы осквернили мой дом. Слишком поздно молить о пощаде, — процедил, разрушая его щит и вытягивая магию, пока монстр вырывал из еще живого тела огромные куски.

Сознание заполнили сотни видений, в которых фигурировали приказы от вышестоящих чинов Ордена. Части плана по пробуждению Того, кто спит, с каждой новой жертвой обретали целостность и поражали масштабами.

Зачистка особняка заняла четверть часа. Вендиго, дорвавшись до живой плоти, начали терять контроль. Двое из них вцепились в друг друга, оспаривая право на очередной кусок мяса. А ошалевший от обилия пищи и разлитой крови вожак направился ко мне, скалясь и выпуская когти.

Вероятно, он решил, что я доступная добыча, который можно сожрать на обед. Не на того напал, сска!

— На место! — рявкнул, усиливая голос магией.

Учить зарвавшихся тварей следовало жестко и наверняка, чтобы другим неповадно было. Окутав кулак ледяной коркой, с размаху впечатал его в морду вожака, ломая кости и выбивая клыки. Морок отлетел к стене, пробивая собой дубовые панели, и заскулил, пожав хвост. Остальные твари мгновенно замерли, осознав, кто здесь истинный хозяин.

— Назад в крепость! Живо! — указал на мерцающий портал.

Ослушаться звери не посмели. Один за другим, прихватив по куску недоеденной добычи, они скрылись в лазоревом мареве, оставляя после себя разоренный особняк и горы трупов. Проследив за тем, чтобы дом покинули все твари, я запечатал проход и выдохнул, на мгновение прислонившись к стене.

Что ж, практика еще раз доказала, что северные монстры представляли собой грозную силу. Но использовать ее следовало лишь в крайнем случае. Они не разбирались, где свои, а где чужие, уничтожая всех, кого встречали на пути.

Я снова активировал портал, на этот раз тот, который соединял особняк и цитадель.

— Григорий Викторович? — донесся с той стороны обеспокоенный голос Хромова. — Это вы?

— Входите, здесь чисто, — отозвался устало, переводя дух после безжалостной резни.

Бойцы осторожно вынырнули из портала, ощетинившись оружием и мерцая щитами. Увидев, что осталось от отступников, они позеленели, сдерживая рвотные позывы.

— Единый... Это вы их так? — прошептал один из воинов.

— Не задавай лишних вопросов, если не хочешь услышать на них ответы, — буркнул ворчливо. — Иван! Прикажи здесь убраться и занимай оборону. Отсюда до площади рукой подать, — подошел к разбитому окну, глядя на клубы дыма, поднимающиеся над домами. — Отличное место, чтобы организовать очаг сопротивления.

— Да как же тут теперь жить-то? — сокрушенно заметил Касьян. — Кровь кругом, сплошное разорение.

— Не думай об этом. Нам тут не жить, а побеждать надо! — рявкнул, пресекая разговоры. — Поставь на крыше пару пушек. Распредели людей по боевым постам на случай нападения и следи за порталом. Связь между особняком и цитаделью должна быть постоянной.

Делая вид, что отдыхаю после схватки, я анализировал полученные из памяти магов сведения. Орден собрал всех одаренных адептов на площади. Там, под зданием ратуши, находился вход в катакомбы, где спало древнее зло. Для его пробуждения требовался мощный выброс энергии, которую они собирались получить через казнь нескольких тысяч горожан.

— Хромов, слушай приказ: распредели наших людей так, чтобы ни один участок не остался незащищенным.Далее, мне понадобится отряд, который по моему приказу ударит по отступникам с тыла. Пусть ждет наготове. На закате адепты Ордена павшего клинка планируют устроить массовое жертвоприношение. Мы должны этому помешать. Поэтому я немедленно отправляюсь на площадь.

— Вы с ума сошли, хозяин? Они же только того и ждут! — Иван в ужасе схватил меня за рукав. — Может, нам уйти, пока не поздно, в ту крепость на севере? Нас там никто не достанет.

— Не ссы, Хромой! — хмыкнул небрежно. — Отступники меня не увидят. Я не собираюсь отсиживаться в норе, пока враги хозяйничают в моем городе. Поверь, они даже не представляют, с кем связались.

Используя магию, я натянул на себя личину убитого мага. Осталось только переодеться в одежду со знаком сломанного меча на шевроне, чтобы никто не отличил меня от своих.

Увидев преображение, Хромов невольно отшатнулся, потянувшись к оружию.

— Иллюзии — великая вещь, если знать, как ими пользоваться, — усмехнулся, копируя скрипучий голос мага и цепляя на себя копию его ауры. — Жди моего сигнала. Когда наступит время, вы ударите по силам отступников из всех орудий.

— Как прикажете, Григорий Викторович, — угрюмо произнес помощник. — Вы только себя берегите и вернитесь живым.

— Я всегда возвращаюсь, — бросил, направляясь к выходу.

Покинув особняк, я смешался с толпой мечущихся в тревоге горожан и патрулей, хватающих всех без разбора. Многие лавки и магазины были разграблены, витрины зияли битыми стеклами и разрухой. Воздух звенел от гула голосов, доносящихся с площади, лязга железа и криков отчаявшихся жертв.

К сожалению, я не мог помочь всем, не раскрывая раньше времени своей личности, поэтому двигался, стиснув зубы и еле сдерживая ярость от творящегося вокруг беспредела. От моих действий зависели жизни тысяч людей, и я не мог их подвести.

— Эй, ты! — окликнул меня патрульный на подступах к площади. — Почему не на позициях? Скоро начнется!

— Хозяин велел проверить периметр, — отозвался, не меняя выражения лица. — Говорят, инквизиция готовит вылазку.

— Да какая там инквизиция! — хохотнул урод. — Жилин сгинул вместе с паладинами, а Волков заперт в своей конуре, как крыса. Иди давай, не задерживайся. Через пару часов мы станем свидетелями великого пробуждения!

Великое пробуждение... — я кивнул, крепче стискивая кулаки. — Идиоты понятия не имели, какую бездну собирались открыть. Им так забили мозги, что у них даже мысли не возникло, что за этим последует. Тут не то, что жертв, самого города не останется.

Площадь перед кафедральным собором напоминала гигантский алтарь, залитый тусклыми лучами солнца. Тысячи горожан, согнанные как скот на заклание, стояли плотными рядами. Еле заметный туман над площадью образовался не только от человеческого дыхания, а еще и от магических оков, сплетенных темной магией и напитанных страхом. Каждый вздох будущих жертв контролировался невидимыми нитями, которые тянулись к помосту в центре площади, на котором возвышалась фигура главного жреца в кроваво-красном одеянии.

Пробираясь через оцепление, я старался не привлекать лишнего внимания. Мне нужно было понять, как разорвать подчиняющие нити без вреда для людей.

— Эй, брат! — окликнул меня рослый стражник, чье лицо скрывалось под глубоким капюшоном. — Чего застрял в хвосте? Жрец велел собрать всех адептов в ранге мастеров и выше. Скоро уже начнется ритуал.

— Так, иду я, иду, — отозвался, придавая голосу подобострастный тон. — Ищу вот место в круге.

— А тут, где ни встань, везде кровь польется рекой, — хохотнул он, бесцеремонно толкая меня в плечо. — Сегодня Пермь узрит истинного Бога, а мы станем его первыми апостолами!

Ага, трупами вы станете! Вслед за теми, кого собрались принести в жертву, — пробубнил себе под нос и углубился дальше, преодолевая желание вырвать уроду глотку и выпить рывком его жизнь.

Чем больше я изучал магические путы, сковавшие толпу, тем меньше они мне нравились. Жрец сплел настоящую паутину, завязав основные узлы на сердцебиение жертв. Любое вмешательство приведет к чудовищному обратному удару. Магическая отдача разорвет в клочья сердца пяти тысяч человек, разом превращая площадь в кровавое месиво. Орден перестраховался, используя людей, как живой щит. Его невозможно пробить, при этом не уничтожив носителей.

В одиночку мне с такими масштабными планами отступников не справиться. Следовало собрать сторонников и привлечь магов, способных защитить мирных горожан.

Развернувшись, я отступил в тень боковых улочек и помчался к резиденции прелата, которую осаждали адепты Ордена. Отступники окружили дом плотным кольцом. Четверо магов поддерживали купол блокировки, который медленно выкачивал энергию из защитных артефактов здания. Обездушенные стражи патрулировали периметр, готовые разорвать любого, кто осмелится приблизиться.

— Посмотрим, как вы справитесь с тем, чего не видите, — прошептал, используя магию иллюзий, чтобы слиться с тенями.

Ледяная игла беззвучно прошила череп мага, контролирующего восточный сектор. Адепт осел на землю, даже не успев осознать, что умер. Его сила хлынула в меня живительным потоком, позволяя перехватить управление контуром. Затем настал через мага южного сектора осады, и западного.

Передвигаясь от одной жертвы к другой, я забирал их жизни невидимыми прикосновениями. Когда четвертый маг рухнул усохшим мешком с костями, блокирующий купол рухнул, открывая путь к воротам особняка. На расправу с обездушенными у меня ушло чуть больше времени, но и они полегли бесформенными тушами на мостовой.

Я подошел к тяжелым дубовым дверям, усиленным стальными полосами и защитными рунами. Ударив рукоятью меча, гаркнул, усиливая голос магией.

— Волков, открывай! Так, ты встречаешь старого друга?

— Жилин? — донесся из-за двери удивленный голос прелата. — Это правда ты? Мне доложили, что ты погиб…

— А ты и рад от меня избавиться? Не дождешься! Я жив, вернулся с задания и крайне недоволен тем, что ты устроил тут в мое отсутствие. На пару дней уже одного оставить нельзя! Открывай живее, иначе вынесу эту дверь вместе с твоими щитами!

Изнутри послышалась возня и звуки тяжело ворочающихся засовов. Массивные створки медленно разошлись, запуская меня внутрь. Прелат выглядел жалко: лицо осунулось и постарело, глаза покраснели от недосыпа, дорогая сутана покрылась пылью и копотью.

За спиной Волкова сгрудились четверо паладинов в помятых доспехах. Люди находились на пределе сил. Их ауры едва мерцали, указывая на физическое и магическое истощение. Увидев меня в личине адепта Ордена, паладины инстинктивно схватились за оружие.

— Без глупостей! — я предупреждающе поднял руку, возвращая себе истинный облик. — Работает инквизиция.

— Живой... — выдохнул Волков с нескрываемым облегчением. — Единый, ты действительно вернулся. Нам конец, Григорий. Город во власти отступников, Белосельские предали нас, Сантарские и Голицины в открытую поддерживают Орден, а Священный Синод молчит.

— Хватит ныть, прелат! — рявкнул, прерывая нудные стенания. — Я вернулся, и это значит, что панихиду ты будешь заказывать нашим врагам. Сколько у тебя людей, способных держать оружие и призвать свет?

— Десять паладинов и пара десятков послушников, — Волков попытался выпрямиться, возвращая себе остатки былого величия. — Пока еще держалась связь, я велел им забаррикадироваться в департаменте и стеречь архивы. Но ты прав, пора дать отпор еретикам! Я принимаю командование на себя. Мы должны пробиться к департаменту, закрепиться там и ждать помощи из столицы. Это мой город, и я...

— А вот тут ты глубоко ошибаешься, Игнатий Петрович, — оборвал Волкова на полуслове, вынимая из внутреннего кармана свиток с печатью императрицы. Как знал, что скоро пригодится. — Читай внимательно, Твое Высокопреосвященство. В условиях магической угрозы, исходящей от адептов Ордена падшего клинка, особым распоряжением Ее Величества императрицы Марии Александровны я наделен особыми полномочиями.

Прелат побледнел, вчитываясь в строки указа. Дрожащими пальцами он попытался прикоснуться к пергаменту, на котором сверкала печать Романовых. Но кто ж ему позволит лапать грязными лапами такой важный документ?

Я ловко отдернул бумагу, оставляя возможность изучить ее на расстоянии. Печать императрицы еще никто не сумел подделать. Ее подлинность любой одаренный ощущал на интуитивном уровне.

— Слушаюсь, Ваше Преосвященство, — весь напор Волкова сдулся.

Он обязан подчиняться моим приказам и не только из-за письма, а потому что без моей помощи не проживет в Перми и часа. Отступники с радостью отволокут его на площадь и сделают главным участником на предстоящем жертвоприношении.

— Какие будут приказы, Ваше Преосвященство? — паладины с готовностью приняли перемены, глядя на меня с затаенной надеждой. В сложившейся ситуации им требовался сильный лидер, знающий, что делать, а не испуганный старик, которого загнали в угол.

— На штурм департамента нет времени. Но мы помешаем отступникам совершить жертвоприношение и предотвратим массовую гибель наших граждан.

— Как? Резервы на нуле. У нас не осталось сил даже на то, чтобы справиться с десятком отступников. Их там сотни! — снова заныл Волков.

— У вас нет, а у меня магии предостаточно, — я кивнул ближайшему паладину. — Собери здесь всех, кто способен держать в руках оружие. Я не позволю вам погибнуть от истощения.

Через минуту в холле собралось полтора десятка ратоборцев, сохранивших верность воинов личной охраны прелата и паладинов. Прикрыв глаза, я потянулся к резервам, которые недавно пополнились за счет убитых магов, и принялся вливать силу в изможденных воинов.

Паладины расправили плечи, расцветая довольными улыбками. Волков сразу помолодел, из глаз исчезла затравленность, взгляд снова стал цепким и проницательным. Каждый ощутил на себе целительную силу моей магии.

— Слушайте внимательно, — я обвел взглядом воспрянувших духом бойцов. — На площади еретики собрали тысячи людей. Орден собирается использовать их жизни для пробуждения Того, кто спит. Напрямую ударить по площади мы не можем, иначе магия отступников уничтожит заложников. Значит, нам нужна сила, способная закрыть людей надежным щитом, пока я не уничтожу главного жреца.

— Откуда же ее взять? — озадачился Волков.

— У Строгановых достаточно магов, которые нам помогут, — заявил уверенно. — Поэтому мы немедленно выдвигаемся к их особняку.

— К Строгановым? — прелат недовольно нахмурился. — Зачем? Бессмысленная трата времени. Всеволод Алексеевич, скорее всего, уже мертв или в плену.

— Зря вы его раньше времени хороните! Строгановы — золотой клан, они способны себя защитить, — жестко возразил я. — Без их поддержки мой план не сработает. Ни у кого из вас не достанет силы, чтобы накрыть площадь куполом, когда я вступлю в противодействие с главным жрецом.

— Но как мы до них доберемся? Времени все меньше, а улицы кишат врагами! — возразил один из паладинов. — Нас свяжут боем в первом же переулке.

— А я вам на что? — фыркнул возмущенно. — Мы пойдем под иллюзией. Хватит болтовни! Построиться, держать плотный строй! — скомандовал им, накидывая на отряд «отвод глаз».

Глава 14

Стараясь держаться боковых улиц, мы двинулись к особняку Строгановых. Натыкаясь на патрули, я, по-возможности, избегал стычек. Но, если столкновение было неизбежным, то не оставлял улик: вытягивал из отступников силу и сжигал тела в очищающем пламени.

Резерв быстро таял, но еще быстрее восполнялся за счет жизней тех, кто посмел возомнить себя хозяевами жизни. Особняк Строгановых вырос перед нами неприступной громадой, окутанной мерцающей ледяной защитой. Осталось только пробиться внутрь и убедить князя рискнуть жизнью ради спасения тысяч невинных жителей.

Осаду особняка поддерживали три ударные группы магов. Они стояли в вершинах ритуального треугольника, линии которого проходили за пределами огромного поместья. Направляя потоки темной энергии в уязвимые точки кланового щита Строгановых, они постепенно истощали его, слишком близко подобравшись к тому моменту, когда защита полностью падет.

Моей первой целью стала пятерка одаренных мастеров под командованием магистра, координирующего атаку. Магов прикрывали отряды обездушенных, не позволяющих никому приблизиться к адептам и пресекающих любые попытки Строгановых покинуть особняк.

Слишком полагаясь на охрану, маги не обратили внимание на приближение одного из «своих». Обездушенные никак не отреагировали на мою измененную ауру, и только магистр насторожился, заметив чужака на вверенной ему территории.

— Стоять! Кто таков? — выкрикнул он. — Сектор вокруг особняка полностью зачищен. Почему не на площади?

— Приказ Верховного, — ответил, подражая скрипучему голосу убитого отступника. — Немедленно ускорьте прорыв. Тот, кто не спит должен получить достойную жертву. Жизни главы золотого клана и его наследников станут лучшим подношением. Верховный щедро наградит тебя, если исполнишь приказ.

— Давно пора, — расслабился маг, развернувшись ко мне полубоком. — Вливайте силу в восточный узел, — приказал мастерам. — Остался последний рывок, и мы вскроем защитный купол Строгановых.

Магистр успел дернуться и даже поставить щит, когда я за считанные секунды преодолел расстояние, разделяющее нас, и вцепился ему в горло. Вторую руку я выставил вперед, вскинув открытую ладонь и активируя поглощение.

Магистр жалко трепыхнулся, направив все резервы на защиту, но для витамагии не существовало препятствий. Особенно, если они были сотканы из энергии, которая служила для нее пищей.

— Убейте его! — взвизгнул один из адептов, увидев, как их предводитель превращается в мумию.

Поздно спохватились, сска! — мне не обязательно было прикасаться к жертве, чтобы забрать ее жизнь.

Скорее, делал это по привычке, чувствуя некоторое единение. Но сейчас я просто потянул на себя жизни магов, одновременно окутываясь солнечным пламенем и сжигая усыхающие тела.

Пока я разбирался с координатором и первой пятеркой адептов, Волков и паладины атаковали оставшиеся две группы, обрушив на них всю мощь света Единого. Воздух зазвенел от столкновения двух стихий, послышался треск заклинаний, крики.

Закончив со своим противником, я бросился на подмогу другим отрядам. Адепты Ордена усыхали и сгорали заживо один за другим. В особняке Строгановых маги почти мгновенно отреагировали на наше вмешательство и открыли ворота, бросаясь на подмогу. Через десять минут осада была снята. Лазурное сияние над особняком дрогнуло и разошлось в стороны, пропуская нас внутрь.

Из главных дверей вышел сам Всеволод Строганов в артефактных доспехах, покрытых инеем, сжимая в руках тяжелый боевой посох.

— Жилин, неужели, это ты? — хрипло произнес князь. — Я уж думал, инквизиция сгинула в первые часы мятежа.

— Слухи о нашей гибели сильно преувеличены, Всеволод Алексеевич, — я подошел к нему, коротко поклонившись.

Не успел я договорить, как из-за спины князя выскочила тоненькая фигурка в боевых доспехах и бросилась мне на шею, игнорируя этикет и правила приличия.

— Гриша! — всхлипнув, прошептала Лидия. — Мне говорили, что ты погиб. Но я не верила, молилась Единому. Столько наших людей умерло. Маги из сил выбились, сдерживая щит. Я уж думала, мы следующие…

— Тише, Лидия, — погладил девушку по спине. — Все обошлось. Мы живы, и это главное. Но еще ничего не закончилось. Извини, — мягко отстранил ее. — Мне нужно поговорить с твоим отцом.

Князь Строганов наблюдал за нами тяжелым взглядом.

— Григорий, ты ведь пришел не только для того, чтобы спасти нас, — без труда догадался он. — Что тебе нужно?

— Ваши маги и ваша сила, князь, — ответил честно. — Орден стянул на площадь тысячи жителей. Они намерены принести их всех в жертву, чтобы пробудить древнее зло. Мне нужны лучшие маги земли и льда, чтобы накрыть площадь щитом.

Всеволод Алексеевич нахмурился, обдумывая мои слова.

— Ты предлагаешь мне выйти из-под защиты родового гнезда и отправиться в пекло? — спросил прямо.

— Если не остановим их сейчас, завтра ничего не останется ни от этого города, ни от вашего клана или дома, — смело посмотрел князю в глаза. — Ритуал начнется через час. Прелат и паладины обеспечат прикрытие, я возьму на себя главного жреца, а вы — поставите защитный купол. Поймите, если люди погибнут, то я уже ничего не смогу изменить. Массовая казнь запустит процессы, над которыми мы уже будем не властны.

— Выдвигаемся немедленно, — Строганов ударил посохом оземь, и по двору прошла волна холода. — Лидия, ты останешься здесь. Твоя поддержка нужна брату, — князь строго посмотрел на дочь.

Девушка хотела возразить, но мой суровый взгляд заставил ее замолчать. Нам хватит главы золотого рода, чтобы сдержать натиск.

Пока князь отдавал последние распоряжения и отбирал магов, я присел в тени колоннады и, прикрыв глаза, принялся копаться в памяти магистра, выискивая адепта, наиболее приближенного к главному жрецу.

Такой человек быстро нашелся — Неждан, правая рука главы Ордена. На него была возложена обязанность координировать потоки энергии на площади и стабилизировать ритуал. Если я уберу его и заменю собой, то смогу подобраться к Верховному и нанести удар в решающий момент.

Обсудив с князем и прелатом, какие позиции им лучше занять и какое прикрытие использовать, кроме «отвода глаз», я устремился к площади. Мне предстояло разыскать главного координатора и занять его место так, чтобы никто ничего не заподозрил.

Город вокруг площади кипел, словно растревоженный муравейник. Отступники в черных плащах сновали повсюду, устанавливая дополнительные резонаторы. Я выследил Неждана в небольшом переулке за собором. Он отдавал приказы группе обездушенных, его аура светилась нездоровым фиолетовым светом.

— Брат Неждан, возникла проблема на восточном узле, — я подошел к нему со спины, склонив голову.

— Опять? Эти бездари не могут даже удержать статический контур! — архимаг яростно развернулся ко мне. — Что там еще?

— Твоя смерть, — я схватил его за горло, пробивая щиты.

Поглощение морского чудовища и снежного червя, не считая вендиго и десятка магов, расширили мои каналы до предела. За последние несколько суток у меня не выдалось спокойно минутки, чтобы проверить, насколько увеличились способности. Но сейчас, глядя в удивленные глаза темного архимага, я хищно оскалился, понимая, что почти достиг прежнего уровня силы.

Грань этого «почти» размывалась с каждым глотком поглощаемой силы. Я вдумчиво пил мерзкую тварь, погружаясь в его разум так глубоко, как еще никогда прежде не делал. Мне нужны были все его знания о катакомбах под Пермью, ритуале и истинных намерениях адептов Ордена падшего клинка.

Пробуждение древнего зла — лишь первый этап их безумного плана. Отступники намеревались призвать сущность с Изнанки этого мира и поместить ее в сосуд, которым должен послужить я или моя мать.

— Глупцы! Вы даже не понимаете, что творите, — прохрипел, глядя, как жизнь покидает тело архимага. — Тварь, которую вы намерены призвать, уже разрушила не один мир. Стоит только раз открыть врата демонам, показать им путь, и вы уже никогда не сумеете их закрыть. Они будут рвать пространство, использовать малейшие лазейки, стремясь попасть сюда, чтобы губить души, наслаждаться насаждаемым хаосом и жертвами, которых с каждым разом будет все больше и больше.

Я не для того погиб в собственном мире, закрывая бесконечные прорывы изнанки, чтобы допустить демонов в мой новый дом!

Из памяти Неждана я узнал тайные знаки высших адептов Ордена, нюансы ритуала и нашел способ перехватить контроль. Другого варианта, как остановить процесс, начатый еще неделю назад, не существовало. Заменить Неждана в ритуале и довести его практически до конца — затея самоубийственная, но она единственная могла предотвратить глобальную катастрофу.

Ринувшись в сторону особняка, я в считаные минуты оказался на крыше, где мои бойцы устанавливали пушки и оборудовали позиции.

— Иван, быстро за мной! — вырос за спиной Хромова, чем едва не довел помощника до сердечного приступа. Сразу и исправил недоразумение, влив в него немного живительной силы. — Сохрани этот документ любой ценой, — передал свиток с императорской печатью. — Жди моего сигнала. Как только небо над собором станет алым, бейте по адептам Ордена в северной части. Строгановы накроют людей на площади щитом, так что за заложников не переживай. Ваша задача — уничтожить как можно больше отступников.

— Понял, хозяин, — Хромов вытянулся и крепко стиснул в руках магольер. — Поджарим этих псов так, что мало не покажется.

Убедившись, что все люди, задействованные в операции, заняли исходные позиции, нацепил иллюзию Неждана и направился к помосту. Верховный жрец уже воздел руки к небу, вплетая силу в нити сложного заклинания. Я молча занял место по правую руку от жреца и склонил голову, скрывая хищную ухмылку.

Посмотрим, сска, кто кого!

— Ты вовремя, — Верховный даже не обернулся, почуяв мое появление. — Все узлы активированы и окроплены кровью жертв. Когда подам сигнал, ты должен направить поступающую энергию в главный кристалл.

В памяти Неждана сразу всплыл зал, расположенный в катакомбах, как раз под нами. На гигантском каменном алтаре светился багровым светом огромный осколок звездного камня. Именно он, наполнившись силой жертв, должен был передать накопленную энергию спящему глубоко под землей древнему злу.

— Будет исполнено, — ответил я, чувствуя, как помост под моими ногами начинает вибрировать от прибывающей силы.

Жрец заунывным голосом произнес первые строки призыва на древнем языке. Воздух над площадью загустел, превращаясь в вязкую смолу. От людей на площади к нам потянулись тонкие серебристые нити жизненной энергии.

Верховый верил, что эта сила течет в глубины земли, к Спящему. На самом деле, я уже начал перехватывать энергетические потоки. Мастерски, сантиметр за сантиметром, вплетал витамагию, делая ее промежуточным звеном, чтобы сила жертвоприношения потекла через меня.

Больно, сска! — через вены будто пропускали расплавленное стекло. Зато энергия оседала в моем резерве, раздувая его до невероятных размеров, и не уходила вниз.

— Неждан, ты чувствуешь? Сила растет! — затрясся в экстазе жрец, ускоряя темп заклинания.

Верховный наверняка думал, что Спящий пробуждается, требуя все больше силы. На самом деле я расширял плетение, делая его нестабильным и готовым взорваться по моей команде.

Восприятие реальности обострилось, я чувствовал малейшие изменения магического фона. Например, маги Строганова уже начали плести защитный купол над толпой. Помог им, дотянувшись до каждого и наполнив резервы одним неуловимым касанием.

— Еще немного, — процедил, чувствуя, как глаза начинают светиться солнечным пламенем даже сквозь иллюзию. — Скоро ты узнаешь, на что способен наследник уничтоженного клана.

Воздух вокруг помоста задрожал, превращаясь в гудящее марево. Каждая капля силы, выкачиваемой из тысяч перепуганных людей, становилась частью бурного потока, распирающего мои магические каналы до предела. Я чувствовал себя губкой, впитывающий целый океан. И даже то, что я понемногу возвращал людям энергию, направляя прямо по мостовой живительные потоки, ничуть не уменьшало той энергии, что прибывала и прибывала.

— Неждан, держи контур! — выкрикнул жрец, срываясь на фальцет. — Слышишь? Земля откликается! Спящий жаждет крови, он пробуждается!

Ага, как же!

— Слышу, — ответил ему, с трудом сдерживая напор. — Слышу гораздо больше, чем ты можешь себе представить.

Я перехватывал управление плетением, незаметно отсекая нити, тянущиеся к подземному алтарю. Лимит в пятьдесят мелких заклинаний остался далеко позади. Сколько я мог создать их сейчас? Пятьсот? Пять тысяч?

Но и плату за такое могущество отдавал соответствующую. Физическое тело не справлялось с нагрузкой. Магические каналы лопались и тут же срастались заново, источник уже не вмещался в грудной клетке и давил на внутренние органы.

Сердце несовершенного человеческого тела не выдержало колоссального давления и на миг остановилось. Мир вокруг замер, исчезли звуки толпы и завывания ветра. Сознание Темнояра намертво сплавилось с новым телом в горниле мощного ритуала.

Прежняя жизнь сгорела, уступая место новой силе, превосходящей все, что я знал прежде. Магические каналы вспыхнули солнечным сиянием, обретая способность вместить в себя всю накопленную мощь. Смерть привычно отступила и сердце, сделав первый удар, ритмично забилось.

— Что происходит? — Верховный жрец резко обернулся. Его перекосило от внезапного осознания, что ритуал с самого начала пошел не по плану. — Почему поток иссяк? Где энергия?! Неждан, отвечай!

— Неждана здесь нет, — мой голос прозвучал раскатом грома.

Я сбросил иллюзию архимага Ордена, обнажая истинный облик. Чистая сила била из меня ключом, подсвечивая глаза и кожу золотым сиянием. Вокруг меня двумя вихрями взвились силы льда и солнечного пламени, разрывая плетение жреца на куски.

— Ты?! — он отшатнулся и затрясся от злости, исказившей его лице в жуткой гримасе. — Как?! Ты же подох на Севере!

— Разочарован? — усмехнулся. — Ну, извини. Я подыхать не планировал.

Верховный вскинул руки, скрюченными пальцами выплетая последнее заклинание. Темная волна некротической энергии сорвалась с его ладоней и устремилась в гущу толпы.

— Сдохните все! — взвизгнул он.

Ага! Как только, так сразу, сска!

Воздух над площадью сгустился и заледенел. Тысячи людей замерли, ожидая неминуемой смерти, но удар не достиг цели. Над толпой вспыхнул лазоревый магический щит. Некротическая волна отразилась от него и ушла в небо, озаряя темноту багряным светом.

Маги Строгановых ударили в полную силу. Я чувствовал присутствие Всеволода на крыше ратуши. Его посох ослепительно сиял, а сам маг находился на грани предельного напряжения. Однако золотой клан держал оборону, всеми доступными силами закрывая людей.

— Держитесь! — приободрил их, направляя чистой энергии в щит и укрепляя его структуру.

В ту же секунду со стороны особняка ударили наши пушки, разрывая тишину грохотом выстрелов. В рядах адептов Ордена, оцепивших площадь, расцвели взрывы. Из переулков к отступникам выплеснулись паладины Волкова, источая свет Единого и рассекая сияющими мечами ряды противника.

Жрец взвыл, глядя на то, как его многочисленная армия тает на глазах.

— Это еще не конец! — закричал он, озираясь и выискивая путь отступления. — Спящий все равно пробудится! Он сотрет вас в порошок!

— Куда это ты собрался? — вскинув руку, опутал жилистое тело Верховного солнечными нитями. — Мы еще не закончили.

Приблизившись, я коснулся лба Верховного, начав поглощение. Со стороны это выглядело так, будто я боролся со злом. Черные всполохи магии то и дело окутывали тело жреца, который корчился от боли и сопротивлялся до последнего. Но свет побеждал, разрывая в клочья черные нити и выжигая скверну на глазах тысяч зрителей.

Старик пытался кричать, но из его горла вырывался лишь сдавленный хрип. Могучие резервы и знания, которые маг собирал десятилетиями, оседали в глубинах моей памяти, делая процесс еще более полезным.

— Ну и кто кого тут в порошок стер, сска? — усмехнулся, обрывая последнюю нить его существования.

Прямо на глазах жрец усох, превратившись в мумию, вспыхнувшую в последний раз багровым факелом и осыпавшуюся к моим ногам серым пеплом.

Меня переполняло от избытка поглощенной силы. Я чувствовал каждого человека на площади, чуял своих людей, отмеченных кровной клятвой, и врагов, чьи жизни сгорали в праведном огне.

Однако триумф долго не продлился. Внезапно земля под ногами содрогнулась с такой силой, что стены ратуши покрылись глубокими трещинами.

— Уходите! — крикнул Строганову и Волкову. — Уводите людей! Быстрее!

Гул, доносившийся из недр земли, сменился оглушительным скрежетом. Мощный выброс энергии, который я пропустил через себя, все же задел печать. Тот, кто спал много веков, решил выйти на свет.

Глава 15

В паре кварталов от площади земля вздыбилась. Дома, стоящие десятилетиями, обрушились, превращаясь в груды камней.

— Все назад! — расслышал рев Волкова, попытавшегося организовать грамотное отступление. Но люди, охваченные паникой, уже ломанулись в узкие переулки, создавая заторы.

Мое же внимание было приковано к тому месту откуда уже показался гигантский костяной шип, размером с многовековую сосну. Поднявшаяся в воздух пыль застилала обзор, но то, что выбиралось из земли, было больше любого здания в Перми. Древнее зло, пробужденное недоучками Ордена павшего клинка, вырастало над городом живой скалой.

Выбравшись наполовину, монстр взревел. В домах полопались стекла от низкого утробного звука.

Тело твари было соткано из камня, хитина и застывшей лавы. Уродливая морда насчитывала десятки ртов, откуда вырывалось фиолетовое мареве. На груди чудовища открылся огромный глаз, лишенный зрачка. Дикий взгляд, полный хтонической злобы, замер на мне.

— Ты... — пророкотал монстр, изрыгая звук из двух десяток глоток.

— Я! — тяжело вздохнул, формируя в руке меч из солнечного пламени. — Сегодня ты, урод, вернешься в могилу.

Площадь наполнилась первобытным ужасом людей, для которых появление подобного чудовища означало смерть. Строганов все еще держал щит, но теперь он защищал людей от сыплющихся с неба камней и стекла и магической мощи твари, способной отравить воздух ядовитым дыханием.

Мда, обычное оружие такую махину не возьмет.

— Григорий! Уходи! Это самоубийство! — усилив голос, крикнул Строганов.

— Нет! — обернулся на секунду. — Теперь это моя битва.

Сорвавшись с места, я устремился к подножию монстра. Энергия, переполняющая мои резервы, требовала выхода. Тело, претерпев изменения, вполне могло применить все навыки архимага из прошлой жизни. Тварь замахнулось гигантской лапой, намереваясь стереть площадь вместе со мной в пыль.

— Попробуй только… — процедил, вскидывая меч для первого удара.

Реальность подернулась дымкой, когда я ускорился, сплетая на ходу мощное плетение и вливая в него прорву резерва. Проскользнув под здоровенной конечностью, я невольно ощутил жар, исходящий от каменного тела твари, и нанес яростный удар.

Но мое заклинание лишь высекло искры из непробиваемого панциря.

Проклятье! Следовало увести его подальше от площади и скопления людей.

— Это все, на что ты способен? — прорычал, огибая монстра по дуге.

Тварь ответила оглушительным ревом, который снес с близлежащих домов перекрытия. Они закружились в вихревой воронке, разлетаясь в пыль. Спящий источал ауру смерти. Он высасывал саму жизнь из пространства. Мое тело работало в непрестанном режиме восстановления, чтобы противостоять такой разрушительной мощи. А сколько людей уже погибло, я даже сосчитать не возьмусь.

Следующий удар нанес в сочленение хитиновых пластин, рассчитывая найти слабое место урода. Ослепительный столб огня поглотил плечо и лапу чудовища, заставляя его на мгновение отшатнуться. Однако неглубокая рана начала затягиваться прямо на глазах, поглощая остаточную энергию боевого плетения.

Монстр игнорировал урон и питался моей магией набирая все больше и больше силы.

— Вот же, сска! Он регенерирует быстрее, чем я его жгу!

Земля под площадью вздрогнула и раскололась глубокой расщелиной, из которой вырвалась волна фиолетового пламени. В провале бездны сгорели несколько десятков человеческих тел. Люди бежали и падали, схватившись за головы, не в силах выдержать давящей силы монстра.

Маги сверкали защитными полусферами, пытаясь укрыться от губительного воздействия. Но их щиты быстро слабели, потому что тварь высасывала энергию отовсюду, куда только могла дотянуться. Еще немного, и от города ничего не останется.

Я стиснул зубы, приготовившись к самоубийственному броску в пасть монстра, рассчитывая уничтожить его изнутри. Однако в последний момент почувствовал необычный поток чистой энергии, текущий со стороны моей цитадели.

С северной стороны площади, пробиваясь сквозь дым и пламя, двигалась четверо монахов, возглавляемых отцом Иринархом, которых я спас в свое время из уничтоженного монастыря. В центре, окруженная ореолом белого света, шла моя мать. Бледная и хрупкая, она горела такой решимостью, которой я прежде никогда не видел.

— Гриша, мы здесь! — закричала Ольга, голос которой я различил бы из сотен других в этом хаосе.

Зачем они здесь? Откуда? Почему мама ослушалась приказа и вышла из-под защиты крепости?

Монахи тем временем вышли на опустевшую площадь, рассредоточились полукругом возле моей матери и запели. Могучие голоса сплетались в сложный гортанный ритм, далекий от привычных молитв.

Монстр, услышав эти звуки вдруг замер и тревожно повел каменной башкой.

Неужели это та самая мелодия, которой далекие предки усыпили тварь много веков назад? Глупцы! Разве способна жалкая песня остановить подобную мощь?

— Быстро уходите отсюда! — рявкнул, прикрывая их щитом. — Не смейте подвергать опасности мою мать!

Однако монахи не шелохнулись, продолжая петь и впадая в своеобразный транс. Настоятель Иринарх вышел вперед и указал посохом на пульсирующий магией глаз монстра.

— Григорий, послушай меня! — прокричал он. — Ни сталь, ни магия нее убьют Того, кто проснулся. Он часть нашего мира, его темная сторона. Никому не дано уничтожить то, что должно жить вечно. Но ты можешь заставить его снова заснуть. Если отдашь монстру свою кровь и силу, то сумеешь подчинит его волю. Только так его еще можно остановить.

— Напоить кровью? — уставился на старика недоверчиво. — С ума сошел?

— Другого пути нет! Твоя кровь — это дар жизни и смерти. Твоя сила — печать уничтоженного рода! — не сдавался монах. — Тебе нужно добраться до сердца, до его глаза на груди. Пробей защиту и влей в него все, что переполняет тебя сейчас. Мы сумеем удержать его ненадолго. Но и тебе придется заплатить великую цену.

Сска, мы так не договаривались!

Я скрипнул зубами и посмотрел на мать. Она ответила сияющим взглядом, полным любви и безграничной веры в меня.

Что такое моя жизнь по сравнению с судьбой целого мира? Если не справлюсь, чудовище наберет силу и будет уничтожать город за городом, пока не останется лишь выжженная пустыня. Но, если у меня все получится, тогда Ольга выживет, и Анна, и миллионы людей этого неплохого в общем-то мира.

— Держите чудовище крепче! — взмыл в воздух, используя магию воздуха, как опору. — Настала пора ему засыпать.

Ринувшись к твари, я начал восхождение по необъятной туше. Его кожа, похожая на застывшую лаву, горела огнем и ранила острыми наростами. Я впивался пальцами в щели, чувствуя, как хитин режет ладони. Кровь, насыщенная солнечным пламенем, шипела и плавилась, оставляя за мной светящийся след. Тварь извивалась, пытаясь меня стряхнуть, размахивала конечностями и хлопала себя по бедрам и бокам.

Но, к счастью, ее движения уже не были такими резвыми. Ритуальная песня монахов в самом деле замедляла чудовище. А оно, не сумев добраться до меня, попыталось надавить на мой разум. Его могучая воля пробивалась через щиты, рисуя картины гибели мира и бесконечных страданий. Он предлагал власть, роль наместника, если отступлю и перейду на его сторону.

Заманчиво, но нет! Ни одна тварь из бездны не будет диктовать мне условия!

— Да, подавись ты уже своей властью, урод! — прорычал, преодолевая очередной выступ.

Ценой невероятных усилий я, наконец, добрался до его груди. Гигантский фиолетовый глаз пульсировал в паре метров от меня. Внутри него вращалась бездонная воронка тьмы, источая губительную ауру смерти. Под тонкой пленкой перекатывались сгустки некротической энергии, наделяя силой и вечной жизнью этот чудовищный организм.

И в то же время средоточие силы являлось слабым местом монстра. Из солнечного пламени я сформировал меч, концентрируя на его острие всю доступную чистую энергию.

— Ну же, урод! Посмотри на меня в последний раз, пока можешь! — оттолкнувшись, ринулся вперед, вкладывая в удар вес собственного тела и накопленную магическую мощь.

Пленка лопнула с оглушительным чпоком, и на меня выплеснулась обжигающая фиолетовая жидкость. Эта дрянь подобно кислоте разъела одежду и прожгла плоть до кости, причиняя невыносимую боль. Из меня хлынул неконтролируемый поток чистой жизненной энергии, которую монстр с жадностью начал впитывать.

— Жри, сска! — вырвалось сдавленным хрипом. — Смотри, не подавись!

Монстр, поначалу утробно зарычал, почуяв мощный приток энергии. Казалось, он даже не заметил нанесенной раны. Но, спустя мгновение он заревел и забился в конвульсиях. Тварь попыталась вытолкнуть меня, вырвать из собственного сердца.

Но от меня уже практически ничего не осталось. Только ошметки плоти, в которых еще теплилось сознание и пульсировало магическое ядро в коконе из звездного камня.

Ритуал достиг апогея и должен был сработать или…

Пение монахов слилось в единый гул, вибрирующий на струнах подсознания. Белый свет жизни, исходящий от Ольги, вспыхнул так ярко, что окутал чудовище, сковывая его по рукам и ногам. Тварь зашаталась. Ее скрутило в последней попытке дотянуться до меня.

Мое сознание начало угасать вместе с чудовищем, ощущая, как мир вокруг застывает серой пеленой.

— Усни... — мысленно приказал я, отдавая последние капли резерва.

В этот момент пульсирующее ядро моего источника вспыхнуло, озаряя сумерки ослепительным сиянием. Я рухнул с невероятной высоты, а монстр вслед за мной осел на колени, зарываясь в землю по пояс, и застыл каменной глыбой.

Спящий вернулся в свое естественное состояние, усыпленный древним ритуалом.

Удара о землю я уже не почувствовал, как не чувствовал собственного тела с того момента, как погрузился в фиолетовую бездну.

Но одно, сска, я знал точно! Я обязательно вернусь!

Сознание возвращалось урывками и набором приятных ощущений. Где-то за гранью восприятия чувствовал тепло материнских рук, слышал тихий шепот настоятеля, возносящего молитвы Единому. Меня окутывало уютным коконом жизненной силы, которая латала истерзанное тело, восстанавливая его по кусочкам.

— Глазам не верю, что он сделал это! — как из бочки донесся гулкий голос Волкова.

Если этот сутулый пес снова присвоит мою победу, пор-рву! — приоткрыв заплывший глаз, я увидел, что над Пермью уже занимался рассвет.

Вокруг меня собрались те, кто выжил. Моя голова покоилась у Ольги на коленях, монахи шептали молитвы, а Иринарх держал меня за руку, напитывая силой Единого. Чуть поодаль, вне зоны видимости, я ощутил истощенную ауру Строганова и его магов.

Мы победили, заплатив за это большую цену. Не знаю, как потомки, а я намеревался предъявить немалый счет империи, которая задолжала мне, как минимум, титул.

Гигантская туша Спящего застыла, превратившись в гигантский памятник посреди города. Чудовище служило напоминанием людской алчности, возомнившей, что с монстром можно договориться.

— Гриша, — тихонько позвала меня Ольга, как будто почувствовала, что я пришел в себя. — Как ты?

— Жить буду, — прохрипел севшим голосом и поморщился, недовольный медленным процессом восстановления.

С окаменевшей твари, сожравшей весь мой резерв, не получилось вытянуть ни крошки энергии. Мне бы отлежаться или выпить кого-нибудь ненужного.

Ага, и кто бы дал мне отдохнуть? Я не спал целую вечность. Как будто им жалко места на площади?

Не успел я подать первые признаки жизни, как ко мне прорвался Волков, озадаченный новыми проблемами.

— Григорий, нам нужно действовать и немедленно! — навис надо мной, заглядывая в глаза. — Остатки кланов, переметнувшихся на сторону Ордена, бегут в леса! Если не перехватим их сейчас, они соберут силы для нового удара.

— Успокойся, Игнатий Петрович. Никто не уйдет, — произнес уже более уверенным тоном, невольно отмечая, что голос после очередного перерождения обрел глубину. — Я уже позаботился об этом.

Прикрыв глаза, мысленно потянулся к Рыжему. Мороки, повинуясь моему приказу, вернулись в Пермь и уже рыскали по окрестностям. Они давно заметили напуганных аристократов в богатых шубах, вязнувших в глубоком снегу.

— «Захватить и выгнать из леса, — отдал мысленный приказ. — Кто окажет сопротивление, того можете сожрать, — разрешил милостиво, на расстоянии почуяв радостное предвкушение Рыжего, что кто-нибудь совершит такую глупость.

— Хозяин! — верный Хромов пробился ко мне следом за прелатом. — На реке замечена барка, битком набитая людьми. Движется в порт.

— Встреть их, как полагается. Скорее всего, это Веригор вернулся с освобожденными пленниками, — распорядился, потягиваясь и поднимаясь на ноги.

Ага, из одежды на мне только плащ остался, заботливо накинутый кем-то из ближнего окружения. Хромой уже обеспокоился тем, чтобы раздобыть новую одежду, так что мне осталось только натянуть ее на себя и заодно убедиться, что на теле не осталось ни единого шрама.

— Мама, — подошел к Ольге, терпеливо дожидающейся меня в сторонке. — Возвращайся в цитадель. Тебе необходимо отдохнуть.

— Но как же, Гриша? Столько народу погибло… А сколько осталось без крова? В городе нужны каждые свободные руки.

— Твои руки пригодятся мне самому, — поцеловал кончики ее пальцев. — А ты немедленно идешь отдыхать и набираться сил.

Кивнув Хромову, чтобы немедленно выделил для матери сопровождение, я уже обдумывал, с чего начать восстановление города.

— Григорий, вы совершили невозможное, — ко мне приблизился Строганов, выдергивая из задумчивого состояния.

Выглядел Всеволод Алексеевич усталым. Артефактные доспехи покрылись трещинами, лицо посерело от магического истощения.

— Благодарю, князь, — ответил на рукопожатие, за которым чувствовалось искреннее уважение. — Но почивать на лаврах слишком рано. Город в руинах, а недобитки забились по норам.

— Мои люди уже начали зачистку центральных кварталов, — Строганов обвел взглядом площадь, в левой части которой зиял глубокий провал. — Но моих ресурсов не хватит, чтобы сдержать панику. Если сразу не наведем порядок, мародеры довершат то, что не успели отступники.

— Предлагаю объединить усилия, — кивнул Хромову, который крутился рядом, ожидая приказов.

Выглядел Иван, как демон, выбравшийся из пекла: одежда обгорела, лицо перепачкано сажей, волосы всклокочены. Но его глаза горели фанатичным восторгом. Не только он, все жители Перми видели, кто уничтожил древнее зло.

— Подойди, — поманил его пальцем. — Организуй наших людей и оцепи кварталы у старой пристани. Прочешите трущобы за рынком. Ищите места, где окопались адепты. Не вступайте в бой, если чувствуете, что силы неравные. Блокируйте их и сразу сообщайте мне. А всех раненых свозите к зданию ратуши, чтобы им могли оказать помощь.

— Будет сделано, хозяин! — Хромов исполнился важности. — Мы выловим каждую тварь. Ни одна крыса от нас не уйдет, будьте уверены.

Он кивнул и стремительно исчез в переулках вместе с отрядом бойцов. Я же направился к помосту на площади, куда паладины Волкова уже начали стаскивать первых захваченных пленных.

Пятеро адептов Ордена, изрядно помятых при задержании, понуро стояли на коленях, источая глухую злобу. Один из них плюнул в мою сторону, когда я подошел.

— Щенок, ты лишь отсрочил неизбежное! — прохрипел он. — Мы соберем силы и снова пробудим Спящего. Вот тогда вы все…

— Слишком много слов для покойника, — оборвал его речь, положив руку ему на голову. — Виновен!

Паладины и горожане, теперь уже добровольно стекающиеся к площади, замерли, ожидая, что будет дальше. Я же окутался золотым сиянием, имитируя свет Единого, и активировал поглощение. Адепт задергался в беззвучном крике и рассыпался серым пеплом за считанные секунды.

— Суд окончен, — перевел тяжелый взгляд на оставшихся отступников. — Вы тоже — виновны!

Жалости к бездушным тварям никто не испытывал. Они резали детей, грабили и насиловали, наслаждаясь властью. Настала пора расплатится за злодеяния. Я выпил их одного за другим, оставляя от тел жалкие кучи пепла.

Глава 16

Люди вокруг начали падать на колени, шептать молитвы. Изможденные, раненые, потерявшие близких, они смотрели на меня с фанатичной верой и восхищением, будто ожидали нового чуда.

Учитывая, что я получил немало энергии от адептов, то подумал, что неплохо было бы разом решить проблему рабочих рук и недостатка целителей.

— Всем раненым собраться в восточном секторе, — усилил голос магией, чтобы услышали все.

Дважды предлагать исцеление никому не собирался. Пока одни медлили и сомневались, а другие спешно заполняли свободное пространство рядом с самыми тяжелыми пострадавшими, я воздел руки к небу, сплетая масштабное плетение высшего порядка и наполняя его переработанной жизненной энергией.

Золотистая волна сорвалась с моих пальцев, разворачиваясь полупрозрачным куполом и захватывая всех, кто нуждался в помощи. Концентрированная мощь целительского заклинания, накрыла горожан, проникая в их ослабленные тела.

Я не поскупился, щедро растрачивая заемную энергию. Хотя бы так предатели компенсировали тот вред, который успели нанести. Раны у горожан и воинов затягивались прямо на глазах, срастались поломанные кости, тяжело больные приходили в себя. Изможденные лица горожан светлели, наполняясь силой и верой в собственное спасение. Шепот молитв перерос в гул.

— Святой… Посланник… Он вернул их к жизни и вернулся сам…

Вот уж чего не хватало, так это культа с массовым поклонением. Фанатизм, как и благодарность толпы, вещь непостоянная. Но сейчас она играла мне на руку.

— Чудо... — прошептал кто-то в толпе. — Инквизитор Жилин сотворил чудо!

Для кого чудо, а для меня — рациональное использование трофейного ресурса.

— Не стойте столбом! — рявкнул, когда свечение постепенно сошло на нет. — Городу нужна ваша поддержка. Пусть мужчины отправляются на расчистку завалов, а женщины займутся уборкой мусора и позаботятся о тех, кому требуется помощь.

Люди с воодушевлением откликнулись на призыв и принялись разгребать обломки. Дальше уже их действия взялись координировать помощники Строганова.

Князь распорядился привезти провизию и теплые одеяла со своих складов, занялся организацией временного жилья для тех, кто потерял кров. Работа закипела, и на мгновение показалось, что самое страшное позади.

Я уже собирался направиться в порт, когда пространство на площади начало искажаться. Воздух затрещал от разрыва пространства, формируя портал высшего уровня.

Толпа в ужасе отхлынула, не ожидая от подобных явления ничего хорошего. Мне тоже не нравилось это внезапное вторжение. Тяжело вздохнув, я скрестил руки на груди, ожидая, кто же явился к нам из столицы.

Первым из образовавшегося марева вышел граф Шувалов, за ним — два десятка гвардейцев и трое представителей Священного Синода в расшитых золотом мантиях

Чистенький вид гостей и сытые лица резко контрастировали с нашим изрядно потрепанным видом и разрухой, царившей вокруг.

— Поразительное зрелище, — Шувалов осмотрел площадь, прикипев взглядом к массивной туше Спящего, превратившегося в камень. — Господин Жилин, я получил доклад о случившейся здесь катастрофе. Потрудитесь объяснить, как вы допустили подобное? Город в руинах, а древнее зло едва не уничтожило губернию.

— Граф, как точно вы рассчитали время для визита, — зло усмехнулся, ощущая, как меня накрывает холодное бешенство. — Дождались, когда пыль улеглась, и явились с претензиями?

— Да как ты смеешь так разговаривать, инквизитор? — возмущенно вскрикнул представитель Синода с холеным лицом и тучными формами. — Немедленно сдать полномочия и передать под стражу всех выживших адептов Ордена! Синод берет расследование под контроль. Твои методы вызывают серьезные опасения у патриарха!

— Ваши опасения меня не волнуют, — прорычал, с вызовом глядя прелату в глаза. Святоша испуганно отшатнулся, утирая рукавом вот со лба.

— Григорий Викторович, не делайте глупостей, — Шувалов прищурился, прощупывая мой резерв. — Мы прибыли сразу, как получили весть, и непременно разберемся, по чьей вине здесь произошел акт ереси мирового масштаба. Желаете вы того или нет, но мы наведем здесь порядок. Ваши полномочия инквизитора…

— Вам прекрасно известно, что у меня достаточно полномочий, чтобы выставить вас отсюда, если будете мешать! — рявкнул на главу Тайной канцелярия так, что тот вздрогнул. — Хромов! Живо сюда документ, который отдал на сохранение!

— Сию минуту, хозяин! Я оставил его в особняке. Немедленно привезу! — помощник сорвался с места и побежал с такой прытью, которой я прежде в нем не замечал.

— Если это какая-то уловка… — исполнился подозрительности прелат.

— Ваше Высокопреосвященство, давайте дождемся Ивана Афанасьевича, чтобы не разводить пустых споров. Вон, берите пример с Георгия Алексеевича, — кивнул на графа, который сразу поумерил прыть и переключился на других участников событий.

Волков, псина сутулая, как чуял, что к нему тоже возникнут вопросы, и тихо ретировался, прихватив с собой паладинов, еще когда проявились первые признаки формирования портала.

Завидев неподалеку князя Строганова, глава Тайной канцелярии направился к нему. О чем они разговаривали, осталось тайной для окружающих. Но, судя по вытянувшейся роже столичного гостя, Всеволод Алексеевич высказал ему все, что думал.

Хромой обернулся за четверть часа, примчав обратно весь красный и запыхавшийся. Письмо он передал дрожащими руками, прикасаясь к нему бережно, опасаясь запачкать.

— Вот доказательство моих полномочий, — развернув бумагу, продемонстрировал ее представителям Синода и нарочно озвучил содержимое свитка, чтобы у собравшихся зрителей не возникло даже тени сомнений. — Приказ, подписанный Ее Величеством Марией Александровной, дарующий мне право единоличного управления городом в условиях магической угрозы. С того момента, как ступили на эту площадь, вы все переходите в мое распоряжение, — нагло ухмыльнулся, наблюдая, как бледнеют рожи прелатов.

Столичная спесь мгновенно испарилась, стоило им увидеть императорскую печать. Неужели она думали, что их демарш увенчается успехом? Приперлись, сытые сволочи, когда все закончилось, чтобы приказы направо и налево раздавать?

Обломитесь, сска!

— Надеюсь, что в подлинности этого документа никто из вас не сомневается? — в ответ я услышал невразумительное мычание. — А теперь у меня к вам вопрос. Где были вы, когда адепты Ордена захватывали Пермь? Куда смотрел Синод, когда город заливали кровью? Прелат Волков сообщил о беспорядках еще неделю назад, а вы явились только, когда мы справились собственными силами.

Шувалов кусал губы и молчал, играя желваками на скулах. Прелаты бледнели под моим взглядом и осуждающим ропотом толпы.

— Я исполнил свой долг и защитил город, в то время как столица отсиживалась в безопасности. Если вы хотите помочь — берите лопаты и разгребайте завалы. Если нет — можете и дальше делать вид, что здесь ничего страшного не происходит.

— Инквизитор Жилин, вы слишком далеко заходите, — прошипел Шувалов.

— Я захожу туда, куда считаю нужным. Если бы сидел на месте ровно, то этот монстр, — кивнул на спящего, — уже бы направлялся к столице.

Глава Тайной канцелярии хотел было возмутиться, но натолкнулся на суровые лица выживших людей и молчаливую поддержку Строганова, незаметно переместившегося ко мне поближе. Граф сразу понял, что любая попытка меня очернить или принизить заслуги выльется в открытый конфликт, который закончится не в его пользу.

— Мы обсудим эти моменты позже, — сквозь зубы бросил Шувалов. — Но у меня к вам встречный вопрос. А где были вы, когда первые отряды обездушенных захватывали город? Почему инквизитор, наделенный особыми полномочиями, отсутствовал на посту в критический момент? Если бы вы не играли в спасителя, а сразу пресекли нападение, то и не довели бы ситуацию до критической, когда адептам удалось пробудить спящего.

— Играл в спасителя? — у меня брови невольно взметнулись наверх. — Пока вы в Петербурге перекладывали бумажки, свысока поплевывая на наши отчеты, я выжигал логово Ордена в Черной заводи. Если бы вовремя не уничтожил перевалочную базу отступников, город наводнили бы толпы обездушенных.

— Слова ничего не стоят! — прошамкал представитель Синода — старик с лицом, иссеченным глубокими морщинами. — Кто подтвердит вашу вылазку? Где доказательства того, что вы не скрывались в лесах, выжидая, чья сторона возьмет верх?

Ах, ты ж, сска кабинетная! — почувствовал, как в груди заворочалась тягучая сила, требуя немедленно ответить на несправедливость и запихнуть эти слова прелату в глотку.

— Доказательства, Ваше Высокопреосвященство? — я хищно оскалился, ощущая, как глаза наполняются золотистым светом. — Они как раз швартуются к городской пристани. Прошу убедиться, господа, что мои слова никогда не расходятся с делом.

Шувалов молча кивнул гвардейцам, и мы всей толпой направились в сторону порта. Путь пролегал через разрушенные кварталы, заваленные телами погибших и наполненные ранеными, которым еще не успели оказать помощь. Они провожали нашу процессию настороженными взглядами.

— Всего этого можно было бы избежать, если бы вы откликнулись на призыв о помощи, — мрачно указал графу на руины. — Смотрите и запоминайте, во что обошлось городу ваше недоверие и медлительность.

— Столицу тоже охватили беспорядки, Жилин, — сухо отозвался граф. — По всей стране вспыхнули мятежи. Наведение порядка требует времени.

— Мертвецам ваши оправдания уже не помогут, — бросил я, мрачно глядя на торчащий из-под очередного завала детский башмачок.

На Камой, припорошенной ледяной крошкой, стелился туман. Толпа выстроилась у пирса, наблюдая, как по-над серой дымкой медленно будто по воздуху плывет тяжело осевшая барка. Обитые листами железа борта судна несли на себе следы недавнего боя. На поломанных мачтах болтались жалкие остатки порванного паруса. Но корабль двигался уверенно, ведомый магией воздуха.

Люди взволнованно зашептались, заметив приспущенный флаг Ордена со сломанным мечом, над которым гордо веял имперский штандарт.

— Это же судно отступников! — ахнул один из прелатов. — Вы привели вражеский корабль в сердце города?

— Корабль трофейный, — я хмыкнул, не оборачиваясь. — Неужели вы думали, что обессиленные пленники смогли бы проделать путь через заснеженный лес, полный голодных хищников?

Едва барка коснулась причала, с нее спустили сходни, и по ним на берег сошел Веригор. Доспех могучего паладина был иссечен мечами и когтями тварей, сам он забрызган засохшей кровью и грязью, а на плече виднелась грубая повязка, насквозь пропитавшаяся алым. Следом за ним на берег спрыгнул Елизар, который выглядел еще более плачевно.

Оба паладина немало удивились, когда увидели меня на берегу. Но я коротко покачал головой, давая понять, что все вопросы будут потом.

— Докладывай, Веригор! — приказал командиру, скосив глаза на столичных гостей.

— Задание выполнено, господин инквизитор! — Веригор ударил кулаком по нагруднику, обменявшись с мной понимающим взглядом. — Черная заводь уничтожена! Мы выследили сбежавших при штурме адептов и захватили их в плен. Как вы и приказывали, мы устроили засаду и захватили барку, на которой отступники планировали перебросить подкрепление и запасы звездных камней в Пермь.

— Елизар, что случилось? Ты ведь должен был прибыть в порт гораздо раньше? — обратился ко второму воину.

— Корабля, на котором вы приказали вывезти выживших пленников, больше нет, — паладин понуро склонил голову, стараясь не показывать слабости и пережитого потрясения. — На обратном пути мы наткнулись на речного монстра. Тварь разорвала корпус, как бумагу, и утащила судно на дно. Нам повезло добраться вплавь до скального острова посреди реки. Мы несколько дней провели без еды и воды, питаясь только пойманной рыбой. Несколько человек умерло от обморожения и переохлаждения. Еще бы немного, и уже некого было бы спасать.

— Монстр? В реке? — Шувалов нахмурился. — Сомнительно. Они редко заплывают так далеко от большой воды.

— Полагаю, тварь все еще находится в тех водах. Вы легко проверите рассказ Елизара, если сами отправитесь туда и хорошенько пошумите. Теперь у вас достаточно доказательств?

Веригор махнул рукой своим воинам, и те вывели из трюмов пленных адептов Ордена.

— Это мастера плетений, — пояснил воин. — Мы захватили их живыми благодаря... — он на мгновение запнулся, бросив на меня опасливый взгляд, — благодаря удаче и внезапности.

Шувалов подошел к одному из пленных и приподнял его голову за подбородок кончиком трости. Адепт зашипел, но под холодным взглядом графа быстро сник.

— Значит, Черная Заводь действительно существовала, — признал Шувалов, разворачиваясь ко мне. — И когда вы узнали об этом?

— Вскоре после того, как вы отбыли в столицу. Я обсудил с прелатом Волковым необходимость действий и с его одобрения покинул город вместе со своими воинами. Отряд паладинов под руководством Елизара сопровождал нас в качестве усиления. Мои действия были направлены исключительно на благо города и исполнения долга.

Прелаты Синода досадливо поджимали губы, сказать им было нечего. Факты и живые свидетели говорили сами за себя. Захваченный корабль, пленники и выжившие люди — все вместе это перевешивало любые их претензии.

— Сколько можно? — донесся возмущенный крик из толпы, а следом осмелели и другие, взрываясь негодованием в адрес незваных гостей. — Явились на все готовое! Инквизитор Жилин спас город. Через него Единый явил нам чудо! Он воскрес из пламени, когда каменное чудовище его проглотило. Мы сами видели! Да!

— Вы правы, — Шувалов обвел взглядом толпу, как будто старался запомнить каждого, кто встал на мою сторону. Но среди изможденных лиц он не нашел ни одного, кто бы не считал меня героем. — Григорий Викторович, ваши действия заслуживают высшей награды империи. Я буду ходатайствовать, чтобы вас представили к ордену. Вы проявили себя блестящим тактиком и победили там, где это казалось невозможным.

— Мне не нужны ваши медали, — я подошел к графу вплотную, чтобы никто не услышал моих слов. — Просто не мешайте мне делать свою работу. Орден пустил слишком глубокие корни, и я намерен вырвать их все до единого.

— И как вы планируете это сделать? — граф смело встретил мой взгляд

— Тем же способом, каким усыпил Спящего, — указал на тушу монстра, возвышающуюся над крышами. — Огнем и сталью.

Елизар, стоящий слишком близко и расслышавший мои слова, вдруг опустился на одно колено. Его примеру последовали остальные выжившие паладины и ратоборцы. Для них, только что прибывших в город, оказалось настоящим потрясением узнать, что здесь творилось несколько часов назад.

— Клянусь служить вам, инквизитор, — произнес Елизар. — Мой клинок и моя жизнь принадлежат тому, кто спас нас от забвения.

Прелаты Синода скривились так, будто сожрали по лимону, Шувалов только хмыкнул, вынужденно отступив.

— Что ж, полагаю, нам с вами предстоит долгий разговор о будущем Пермской губернии, — граф перевел алчный взгляд на пленников. — Но это подождет до завтра. Городу нужен отдых.

— Городу необходимо восстановиться и залечить глубокие раны, — поправил я. — А отдых — это роскошь, которую мы пока не можем себе позволить.

Глава 17

Я жестом подозвал к себе Хромова. Нужно было распределить пленных, обеспечить охрану порта и начать разгрузку барки. Звездные камни, находившиеся в трюме, станут отличным ресурсом для усиления защиты Цитадели.

Шувалов временно отступил, осознав, что с нахрапа меня не взять. Он засел в департаменте инквизиции, превратив кабинет Волкова в штаб-квартиру Тайной канцелярии.

Игнатий Петрович, настрочив кучу отчетов, отправился в город помогать нуждающимся. Прелатов Синода я с радостью выпер вслед за ним. Зрелище, как святоши неумело орудовали половниками на раздаче каши, доставляло почти физическое удовольствие.

Пусть хоть так пользу приносят!

А глава тайной канцелярии погряз в отчетах, многочисленных жалобах и списках погибших. Ни нас, ни наших помощников не хватало, чтобы склеить разбитую систему управления. Часть чиновников погибла, другая оказалась замешана в заговоре, и только малая толика верных людей преданно выполняла свою работу.

— Григорий Викторович! — Шувалов даже не оторвал головы от бумаг, когда я вошел. — Вы хотя бы примерно представляете себе масштабы катастрофы? От департамента остались жалкие крохи. Работать некому! Я вынужден сам заниматься всем этим! — зло отпихнул от себя стопку бумаг.

— Мои соболезнования, граф, — хмыкнул, отодвигая стул ногой и усаживаясь напротив. — Но я пришел по делу. Вот список тех, кто причастен к мятежу! — положил перед ним несколько исписанных листов.

— Предлагаете устроить чистку? — Граф отложил перо и посмотрел на меня усталым взглядом. — Город и так на грани бунта.

— Сорняки необходимо вырвать прежде, чем они дадут новые всходы, — ударил ладонью по столу. — Мне нужны ваши гвардейцы и паладины Ордена света. Я должен завершить то, что начал на площади.

— Забирай половину, остальные мне здесь нужны, — кивнул глава Тайной канцелярии, понимая, что спорить бесполезно.

А мне только того и надо. Память убитых врагов бурлила, рассказывая о предательстве и тайнах заговорщиков. У меня самого был еще один список — с потайными ходами, подвалами и съемными домами, куда попрятались недобитые адепты Ордена.

Хромов вместе с моими людьми вскрывал тайники заговорщиков, а я занимался тем, что вычищал забившуюся по углам грязь. После победы над Спящим и поглощения Верховного, я видел скверну и чувствовал каждого крысеныша в радиусе двух верст, и ни одному из них не удалось избежать наказания.

— Григорий Викторович, в подвалах ратуши забаррикадировались трое адептов, — доложил Веригор, утирая пот с уставшего лица. — Требуют гарантий жизни, иначе убьют заложников.

— Гарантий? — зло усмехнулся. — Поздно что-то требовать, настала пора платить по счетам.

Таких, особо отчаявшихся, я убивал на расстоянии, вытягивая их жалкие жизни прежде, чем они успевали причинить вред другим. Голова уже опухла от количества имен и преступлений, в которых погрязли жадные твари.

Один за другим мы методично вскрывали убежища, освобождали пленников и безжалостно казнили тех, кто добровольно загубил хотя бы одну жизнь. Такие твари только зверели быстрее от безнаказанности. Их энергия тут же шла на восстановление здоровья пострадавших, хоть немного компенсируя тот вред, который нанесли отступники. Мои ветераны и матросы действовали быстро и жестко, наводя порядок железной рукой.

— Выходи, мразь, — ворвался в очередной подвал, расположенный под старой аптекой. — Сидор, я знаю, что ты там. Может, мне достать тебя по частям?

Из темноты вылетел сгусток фиолетового пламени. Я лениво повел рукой, впитывая магию смерти. После схватки со спящим эти огрызки силы казались детскими хлопушками. Прыгнув вперед, безошибочно нашел горло отступника и впился в него когтями, вырывая жизнь. Каждый оставленный в живых предатель — это новая искра пожара в будущем.

Рыжий тоже не остался без дела, вылавливая в лесу беглецов. Стая бесшумно скользила между заснеженных сосен, настигая тех, кто наивно решил спастись в лесу от гнева инквизитора.

Аристократы, еще вчера жаждавшие заполучить власть и силу Спящего, жалко скулили и гадили под себя, когда мощные клыки мороков смыкались на их лодыжках. Волки не убивали тех, кто не сопротивлялся. Они волоком тащили добычу к городской черте, где их «тепленькими» принимали мои дозорные. Каждый такой беглец был ценным источником информации, и силы, чего уж там.

— Господин, мы поймали Голицына-младшего у Чертова оврага, — передал Веригор через связного. — Он пытался откупиться семейным перстнем.

— В департамент его, — отрезал я. — Пусть Шувалов посмотрит, как выглядят те, кто продал империю. А перстень забери, у этого рода есть достойный наследник.

Гвардейцы Шувалова и паладины Ордена Света, которых мне выделили в усиление, едва поспевали за моим стремительным шагом. Мы врывались в дома, где еще вчера пировали сторонники Ордена, и вытаскивали их из-под кроватей, из погребов и с чердаков. На любые попытки сопротивления я отвечал коротким ударом солнечного пламени, не тратя времени на уговоры и зачитывание прав.

Особо ценных пленников отправлял к Шувалову, чтобы они пролили свет на то, сколько ужаса и беззакония творили на этих землях.

— Пощадите, Ваше Преосвященство! Мы ничего не знали! — кричал один из адептов, которого паладины волокли по грязи к департаменту.

— Не знали? — я остановился, считывая верхний пласт памяти. — Ты лично присутствовал при пытках в подвалах ратуши, тварь. И теперь ответишь за каждую пролитую слезинку, за каждый крик тех, кто пострадал по твоей вине.

Особый интерес для меня представляли особняки Сантарских и Голициных. Эти кланы возомнили, что могут возвыситься на чужой крови. Их особняки я вычищал лично, не обращая внимания на жалкие вопли о «дворянской чести».

Откуда честь у тех, кто готовил массовое жертвоприношение?

Сантарские попытались оказать сопротивление. Заперлись за крепкими стенами, активировав магическую защиту. Мне столько дармовой энергии только на пользу пошло и придало сил, чтобы с ноги вышибить массивную дубовую дверь.

— Где Иван Сантарский? — рявкнул прыснувшим в стороны домочадцам.

— Его нет! Он уехал в поместье! — пискнула какая-то женщина в дорогом платье, прячась за колонной.

— Вранье! — щелкнув пальцами, заставил вспыхнуть огнем ковер у ног хозяйки дома. — Твой муж пытается активировать портал в подвале. Паладины — за мной! Гвардейцы — взять всех под арест. Имущества, золото и бумаги конфисковать. Дом переходит в собственность инквизиции.

Глава рода метался в подвалах, тщетно пытаясь пробудить энергию звездного камня, которую я уже почти выпил. Завидев меня и грозных паладинов в боевых доспехах, Иван упад на колени, пытаясь вымолить прощение.

— Пощадите! Я все отдам. Забирайте, что хотите! Только не убивайте, — заскулил он, пытаясь схватить меня за сапог.

— Люди, которых ты обращал в обездушенных тоже просили не убивать, — процедил, с презрением оттолкнув падаль. — Ты проживешь ровно столько, сколько потребуется, чтобы переписать все имущество в пользу Ордена света. В твоем доме будет устроен лазарет и размещены раненые, а золото пойдет на закупку зерна, теплой одежды и строительство новых домов взамен тех, что разрушил Спящий.

— Григорий, Синод требует, чтобы конфискованное имущество перешло церкви, — осторожно заметил Волков, заглянув ко мне во время краткой передышки. — Они считают это «возмещением морального вреда».

— Передай Синоду и отдельным его представителям, если они еще раз откроют рот, я отправлю их разгребать завалы и копать могилы для погребения тех, кого они под ними найдут. Все награбленное пойдет на оплату труда рабочих и закупку строительных материалов. Или я должен восстанавливать город за собственный счет?

Чистки продолжались в течение трех дней с краткими перерывами на еду и сон. Не всех отступников, найденных в ходе облав я уничтожал или отправлял в застенки инквизиции. Попадались среди них попадались такие, на ком не было крови. К заговорщикам их привела трусость и желание выжить.

Их Хромов отправлял в цитадель и сажал под замок. Впечатленные скорой расправой над другими еретиками, они были согласны на любые условия. А мне требовались их сила и умения в различных сферах магии.

— У вас есть два пути, — собрав во дворе группу таких отступников, я выстроил их в шеренгу и озвучил дальнейшую судьбу. — Первый — отправиться в подвалы инквизиции, которая предложит вам костер или пожизненную каторгу в кандалах, блокирующих дар. Второй — вы можете служить мне, но только после того, как принесете клятву верности, которая выжжет вас изнутри при малейшей мысли о предательстве.

— Согласен! — выкрикнул молодой маг с бледным лицом. — Да. Мы будем служить, — поддержали его другие, в чем я ни капли не сомневался.

— Умное решение, — я хищно улыбнулся, зная, что ни один из этих трусов не выберет первый вариант. — Клянитесь!

Один за другим маги резали ладони и добровольно приносили клятвы, связывая свою жизнь со служением мне. За один вечер моя маленькая армия пополнилась отрядом одаренных строителей, погодников, бытовиков и алхимиков. И у меня на этих магов были грандиозные планы.

Зря, что ли, я так старался захватить контроль над ледяной крепостью? Она станет моим тайным оплотом и самой крупной в империи лабораторией по производству зелий.

Все маги отправились порталом на север, где за защитным куполом бушевала магическая аномалия, а вендиго служили смертельным и непреодолимым препятствием для тех, кто рискнет добраться до крепости по морю или ему повезет обнаружить остров среди бескрайних ледяных просторов.

Первым делом я обновил защиту над «Роздинором» и вместе с магами-строителями расчистил площадку для возведения новой крепости. Камни от старых башен пошли на постройку крепостной стены, которая укрывала людей от мороков в мое отсутствие.

Несколько ретивых вендиго пришлось показательно уничтожить, а остальным приказал не приближаться к крепости. Но я не мог гарантировать, что твари не нарушат приказ. С внешней стороны маги сделали стены гладкими и невероятно прочными, чтобы твари не могли запрыгнуть или забраться, цепляясь когтями за уступы.

Старшим над строительством и будущим комендантом крепости назначил Касьяна, обсудив с ним необходимое количество материала для постройки башен, лабораторий и всего того, что могло понадобиться для комфортной жизни.

— Касьян, организуй тут все по высшему разряду, — положил руку ему на плечо, вливая силу, полученную от вендиго. — Строй жилые блоки, лаборатории и укрепляй внешние стены. В этой крепости должно быть безопасно даже в случае конца света. Понял меня?

— Сделаю в лучшем виде, Григорий Викторович, — кивнул он. — Но помните? Вы обещали найти сестру.

— Разумеется, помню, — тяжело вздохнул. — Есть несколько мест, где ее могли держать. И ни одно из них тебе не понравится. Отступники, в основном, забирали мужчин, чтобы создать из них обездушенных. А из женщин делали покорную прислугу, либо же отправляли в притоны. Я уже зачистил несколько, и ни в одном ее не нашел. Остался последний район, куда еще не добрался.

В «Золотую клетку» — бордель для высших чинов ордена мы отправились вдвоем. Особняк на окраине города не пострадал во время мятежа и выглядел вполне мирно. Но внутри него творились вещи, от которых веяло гнилью похлеще, чем из логова лича.

Я вышиб двери усиленным магическим ударом, разбивая ее в щепки. Жирный боров в парчовом халате попытался что-то вякнуть, но Касьян впечатал его в стену воздушным ударом.

— Где Марина? — прорычал маг, хватая толстяка за грудки.

— Н-не понимаю, о чем вы, господа? — проблеял хозяин борделя.

— Сейчас я тебе быстро память освежу, — процедил, приближаясь к нему и касаясь пальцами его лба.

Мерзкие подробности того, что происходило в этих стенах, хлынули в меня рекой. Я брезгливо поморщился, вытирая руки об шелковый халат адепта Ордена.

— Магичек они держат в подвалах, — бросил Касьяну, направляясь вниз и заранее отключая ловушки для незваных гостей. — Бери этого урода и пойдем, посмотрим сами.

Маг накинул на шею борова воздушную удавку и поволок за собой, как телка на веревке. По дороге нам попались охранники, попытавшиеся оказать сопротивление. Невиновных тут не было, поэтому все они обратились в пепел, наполняя меня силой.

В одной из подвальных комнат на кровати, застеленной шелковым бельем, лежала измученная девушка. Она никого не узнавала, безнадежно глядя в пустоту.

— Марина! — Касьян рванулся к ней, но несчастная лишь шарахнулась в сторону и сжалась, закрываясь в защитном жесте. — Прости, что тебе пришлось пройти через это, — прошептал маг, падая на колени.

Я подошел ближе, изучая слабую ауру девушки. Ее волю подавили ментальными закладками, чтобы она послушно исполняла любые приказы.

— Отойди, Касьян, — приказал строгим тоном.

Положив руку на лоб девушки, я начал вливать в нее жизненную силу, выжигая гнилые ментальные нити и восстанавливая израненное тело, убирая болезни и ссадины, оставшиеся от кандалов.

Девушка задышала часто, в ее глазах постепенно проступило осознание реальности. Когда она окончательно пришла в себя и увидела брата, то бросилась к нему, заливаясь слезами.

— Ты помнишь мага, который сделал это с тобой? — спросил, когда Марина немного успокоилась. Я за это время успел обойти остальные клетки и привести в чувство других девушек.

Ментальным уродом оказался подручный хозяина борделя, спрятавшийся под кроватью в одной из комнат наверху. Я не стал убивать его сам, и никого из тех надсмотрщиков, которые издевались над девушками и заставляли их работать.

— Держи! — вручил Марине кинжал, напитанный моей силой, и втолкнул в комнату борова вместе с подручным. — Сделай так, чтобы они умоляли тебя о смерти.

Другим девушкам даже предлагать ничего не пришлось. Освободившись, магички получили от меня достаточно силы, чтобы справиться с теми, кто истязал их неделями. Очень скоро жертвы и их мучители поменялись местами, а подвалы наполнились многоголосыми отчаянными воплями.

Пока в доме совершалось возмездие, я обчистил тайники с золотом и забрал себе сбережения, которые боров копил несколько лет. Половину разложил по мешочкам и выдал выжившим девушкам, а половину забрал себе.

Через час, когда Марина вместе с братом вышла из дома, на ее лице больше не было слез. Но глаза сияли удовлетворенной яростью человека, который выжег прошлое дотла.

— Сестра хочет принести тебе клятву верности, — подошел ко мне Касьян. — Позволишь ей отправиться вместе со мной в крепость? Ей там будет спокойнее. Она умеет работать с травами и знакома с навыками целителя.

— Разумеется, позволю, — одобрительно кивнул. — Верные люди не могут быть лишними.

Уже через полчаса они оба ушли порталом на север, прихватив с собой необходимые вещи и тех людей, кто решил к нам присоединиться.

Мой клан стремительно разрастался, а разрушенный город постепенно приходил в себя. За несколько дней я вычистил столько гнили, что эти твари еще нескоро высунут свой нос из тех щелей, куда им все же удалось забиться.

— Григорий Викторович, Шувалов к вам просится по срочному делу, — заглянув в мой кабинет Хромов. — Говорит, прибыли вести из столицы, которые касаются вашего статуса.

— Вот как? — я отвлекся от работы и устало потер переносицу. — Видно, что-то важное, раз лично явился в мою крепость. Что ж, зови! Не будем задерживать важного гостя.

Глава 18

В ожидании графа я поднялся и подошел к окну, чтобы понаблюдать за тренировками молодых бойцов. После тревожных событий в городе многие изъявили желание поступить ко мне на службу. Да только принимали мы теперь не всех.

Сначала подноготную о каждом кандидате собирал Гордеев, и на этом этапе отсеивалась половина из них. После уже с соискателями разговаривал я, требуя магическую клятву верности. В моем клане не будет ни одного постороннего человека.

— Ваше Преосвященство? — Шувалов появился на пороге кабинета. — Вы позволите?

— Проходи, Георгий Алексеевич, — жестом пригласил я. — Присаживайся. Что-то случилось?

Перемены вы поведении графа я заметил сразу, как только он вошел. Исчезла снисходительная вежливость, которой он прикрывался прежде. В глазах появилось нечто среднее между опаской и холодным расчетом. Он опросил достаточно свидетелей, которые подтвердили все, что я сделал на площади. Более того, граф сам осматривал каменную гору, в которую превратился спящий. С такой силой он обязан был считаться.

Вслед за Шуваловым в комнату проскользнула тоненькая фигурка, закутанная в плащ. Но я сразу узнал девушку, чье присутствие заставляло сердце биться чаще.

— Анна! — подался навстречу, встретившись с ее пронзительным серебристым взглядом.

Я моментально отметил, что она невероятно измотана. Исчез здоровый румянец с лица, под глазами залегли темные круги. Увидев меня, она озарилась светлой улыбкой, от которой кровь быстрее побежала по венам.

Игнорируя присутствие Шувалова, она бросилась ко мне, обдавая тонким запахом лаванды. Я стиснул ее в объятиях, окутывая живительной магией. Она отреагировала облегченным стоном и уткнулась лицом в мою грудь.

— Слава Единому, ты жив! — прошептала она. — До нас дошли ужасные слухи, что Пермь пала и никого не осталось в живых. Что ты превратился в чудовище, которое уничтожит наш мир…

— Как видишь, я вполне здоров, и ни в какого монстра не превратился, — мягко погладил ее по плечам. — Чудовище уничтожено, как и хотела Мария Александровна. Но город понес серьезные потери, мы до сих пор разбираем завалы. Скажи мне, кто распускает подобные слухи?

— Те, кто всерьез боится твоего возвышения, Григорий, — ответил за принцессу Шувалов. — Столица бурлит. Мы опасаемся, что там вспыхнет восстание.

Я неохотно отстранился от Анны, но взял ее за руку и сплел наши пальцы. Перевел тяжелый взгляд на графа, который внимательно наблюдал за нашим близким общением.

— Рассказывайте все, что знаете, граф, — жестом предложил расположиться на креслах для гостей.

— Город на грани взрыва, — Шувалов опустился на краешек мягкого сиденья, но тут же вскочил. — Мятежные настроения подогреваются адептами Ордена павшего клинка. Белосельский открыто формирует ополчение, прикрываясь защитой «истинных ценностей» и ссылаясь на то, что власть в империи должна принадлежать сильнейшему. Синод раскололся. Мария Александровна удерживает власть только благодаря регулярным войскам, которые пришлось ввести в город. Императрица срочно вызывает вас в столицу.

— Выходит, крысы окончательно осмелели? — я зло сверкнул глазами, ощущая, как в груди закипает ярость к продажным тварям. — Думают, если Спящий в Перми не проснулся, то они смогут пробудить его в сердцах людей?

— Гриша, все очень серьезно, — Анна в волнении стиснула мою ладонь. — Мама опасается, что ее попытаются свергнуть прямо во время Большого совета кланов. Обстановка в стране требует введения военного положения, кланы недовольны нападениями обездушенных, которые все чаше появляются в крупных городах. Совет будет собран, чтобы договориться о совместной борьбе против еретиков. Но на самом деле часть кланов уже присягнула Ордену. Они используют собрание как предлог, чтобы одним ударом уничтожить несогласных.

— Три дня мало, чтобы подготовиться. Вы сможете обеспечить портал до столицы?

— Григорий Викторович, должен предупредить, что сторонники Белосельского только и ждут, чтобы поквитаться за неудачу в Перми, — Шувалов хитро прищурился. — Учитывая слухи, которые о вас распространяют в Петербурге, они готовятся нанести сокрушающий удар.

— Пусть попробуют, — я усмехнулся. — Прятаться от гнилья не собираюсь. Анна, можешь передать матери, что прибуду в столицу к закату. Мне необходимо закончить дела и обезопасить город в мое отсутствие. Георгий Алексеевич, — посмотрел на главу Тайной канцелярии, — считаю нужным привлечь к нашему делу князя Строганова. Он принимал непосредственное участие в недавних событиях. Благодаря его усилиям, нам удалось избежать гибели нескольких тысяч горожан, согнанных на площадь для жертвоприношения.

— Решение будет принимать Ее Величество, — пожал плечами Шувалов. — Я возражений не имею.

Остаток дня пролетел в суматохе и сборах. Хромов с ног сбился, выполняя мои поручения. Защиту цитадели я усилил до максимума, навестил Строганова, предупредив насчет предстоящего визита в столицу. На подобный совет принято было приезжать вместе со старшими наследниками, демонстрируя силу клана или договариваясь о будущих союзах. Детей я рекомендовал Всеволоду Алексеевичу с собой не брать, а только охрану, состоящую из боевых магов.

Матери наказал не покидать цитадель ни под каким предлогом и не верить слухам. Волков на время моего отсутствия должен был отвечать за безопасность и следить за восстановлением города. Веригор получил четкие инструкции, как действовать в случае повторного нападения. Рыжему велел держать стаю подальше и уничтожать всех тварей, двуногих и четвероногих, пропахших гнилью.

Вечером, облачившись в военный мундир, я шагнул в портал, который перенес нас в столицу. Зимний дворец был закрыт от перемещений, поэтому сначала мы оказались в резиденции Шувалова, откуда в закрытой карете добрались до дворца.

Петербург действительно изменился: на улицах стало значительно меньше карет и праздных гуляк, зато прибавилось патрулей и гвардейцев. Воздух звенел от магического напряжения, а серое небо затягивал дым от далеких пожарищ.

Внутрь нас пропустили беспрепятственно и сразу провели в кабинет императрицы. Мария Александровна изрядно постарела с нашей последней встречи. Сказалось напряжение и постоянный недосып. Но это не мешало ей держаться с царственной осанкой, напоминая о величии правящей династии.

— Григорий, — она поднялась мне навстречу, а взгляд прошелся по ауре, оценивая ее новое состояние. — Мне передали, что ты сотворил настоящее чудо. Спящий в самом деле повержен?

— Усыплен и обращен в камень, Ваше Величество, — я склонил голову в почтительном поклоне. — Мне удалось вычистить гниль из Перми, насколько это возможно. Однако я знаю, что приверженцы Ордена и их сторонники теперь окопались в столице.

— Рассказывай, что узнал, — устало вздохнув, приказала она. — Начиная с того момента, как покинул город накануне волнений.

Всей правды я, разумеется, открывать не стал. Умолчал о походе на север и захвате ледяной крепости, о своей стае и способности поглощать чужую память. Но в том, что касалось поимки адептов Ордена и уничтожения обездушенных, ничего утаивать не видел смысла.

Учитывая количество отступников, прошлое которых я считал, в памяти хранились десятки фамилий тех, с кем они контактировали в столице, кто отдавал им приказы и координировал деятельность.

— Значит, Белосельские, — покачала головой Мария Александровна, перебирая пальцами тонкое кружево на рукавах. — Они давно под подозрением. Три гвардейских полка уже перешли на их сторону, часть преподавателей магической академии выступила в поддержку главы клана, некоторые представители Синода.

— Если ударим по ним сейчас, то спровоцируем гражданскую войну, — добавил Шувалов, присутствующий при разговоре. — Кланы поднимут армии.

— Значит, не будем бить сейчас, — я хищно улыбнулся. — Дождемся Большого совета кланов и там разоблачим заговорщиков. Если кланы лишаться глав и наследников, у большинства начнется внутренняя грызня за власть. Им будет не до восстания, а вассалы не рискнуть в одиночку поддержать мятеж.

— Григорий, ты понимаешь, какой это риск? — императрица подалась вперед, впиваясь руками в подлокотники кресла. — У заговорщиков также будет шанс уничтожить нас одним ударом.

— Не будет у них такого шанса! Я возьму блокировку их магических узлов на себя. Ваши верные гвардейцы и мои люди обеспечат защиту периметра от внешних атак, а с предателями и вашими врагами я расправлюсь сам. Мы очистим империю от ереси одним ударом!

Мария Александровна поднялась и подошла к окну, за которым поблескивала темная полоска Невы. Затем, видимо, приняв какое-то решение, направилась к массивному сейфу, инкрустированному звездными камнями, и извлекла из его недр бархатную коробочку.

Я моментально ощутил мощный магический фон, исходящий от предмета, спрятанного в футляре.

— Григорий, — императрица открыла коробочку, демонстрируя массивную золотую печатку с крупным желтым бриллиантом, который, казалось, впитал в себя солнечный свет. — Этот перстень принадлежал твоему отцу. Он был моим верным другом и соратником до того дня, пока ложь и предательство не отняли его жизнь. Возьми! — протянула кольцо, в котором я невольно ощутил отклик знакомой магии. — Я возвращаю право на твое имя и признаю тебя главой рода Юсуповых со всеми вытекающими правами и обязанностями. Пусть этот символ возрожденного рода станет твоим щитом в предстоящей битве.

Я с трепетом извлек перстень из коробочки и водрузил на средний палец. В тот же миг меня прошило разрядом такой силы, что едва устоял на ногах. Знания предков и сила рода, дремавшая долгие десятилетия, хлынули в мою кровь, наполняя ощущением, что я вернулся домой. Золотое пламя вспыхнуло внутри бриллианта, признавая меня, как хозяина.

— Благодарю, Ваше Величество, — произнес, исполнившись торжества и благодарности. — Теперь у меня есть еще одна причина уничтожить отступников. Я должен отомстить тем, кто приговорил мой род к уничтожению.

— Ты понимаешь, что Белосельские попытаются взять власть силой, как только поймут, что ты здесь? — императрица вернулась в кресло и устало посмотрела на меня.

— Пусть пытаются, — стиснул руку кулак, чувствуя вес перстня и его силу. — Мы превратим Совет в ловушку, устроим суд над преступниками и не позволим ни одному предателю покинуть его живым. Георгий Алексеевич, мне нужны списки всех приглашенных и план зала.

— Они будут готовы к утру, князь, — Шувалов впервые обратился ко мне по титулу.

— Анна, — я повернулся к девушке, которая все это время неслышно стояла в тени. — Тебе лучше остаться в покоях матери под защитой паладинов.

— Нет, Гриша, — она вышла на свет, сияя той же сталью в глазах, какая сверкала у Марии Александровны. — Я буду там вместе с вами, потому что тоже являюсь частью семьи. И не собираюсь отсиживаться в стороне, когда на кону судьба империи.

— Хорошо, — решать за нее я не мог. — Но ты будешь под моей личной защитой.

— Мы все идем на большой риск, — императрица вздохнула. — Однако иного пути я не вижу. Если не обезглавим мятеж на Совете, Петербург захлебнется в крови.

— Не переживайте, Ваше Величество. Пусть наши враги боятся, а мы будем сражаться за империю и давить тварей на корню. Скоро начнется новая история империи, в которой не будет места отступникам и еретикам.

Оставшееся до совета время мы потратили на то, чтобы ослабить противника, ударить по его финансам, лишить золота и любой другой помощи. Шувалов работал, как одержимый, выписывая ордера на аресты чиновников и банковских счетов.

Память Верховного жреца подсказывала, где разыскать его личный архив, где сохранились компрометирующие бумаги на всех предателей и завербованных агентов. Мы вскрывали гнойник за гнойником, обнаруживая, что щупальца Ордена оплели министерство и ближайшее окружение императрицы.

В архивах жреца мы находили договора, подложные бумаги и документы, с ужасом осознавая, как глубоко заговор пустил корни. Он был нацелен на уничтожение великих родов и обрушение основ империи.

— Это же смертный приговор для половины золотых кланов, — с ужасом прошептал Шувалов, когда обнаружил печать Белосельских на контракте с Орденом. — Григорий Викторович, вы понимаете, что они сделают все, чтобы эти документы никогда не были обнародованы?

— Именно поэтому мы наложим на них заклинание сохранности и предъявим публично, — я усмехнулся, представив вытянувшуюся рожу Белосельского. — От правды их ничто не защитит.

Параллельно с бумажной подготовкой, мы собирали союзников среди лояльных императрице кланов. Строганов уже привел в боевую готовность личную гвардию и отряды магов. Золотые кланы Заречневых, Корсаковых и Трубецких подтвердили, что выступят на стороне законной власти, а вместе с ними союзнические серебряные и медные рода.

Анна часто навещала меня, передавая свежие новости из дворца, где Мария Александровна искусно сохраняла лицо перед растущей оппозицией. Принцесса переживала и нервничала, ее магия постоянно вырывалась наружу, когда она рассказывала о новых нападках врагов, предвкушающих скорую победу.

— Мама держится, но ей очень больно осознавать, что предателями оказались те, кого она долгое время считала друзьями, — поделилась принцесса, глядя на меня с надеждой. — Гриша, ты уверен, что заблокируешь магию в Большом зале? Там установлены древние резонаторы, которые усиливают магию золотых родов.

— Не переживай, я уже изучил плетения Большого зала и прекрасно знаю, как обратить силу против самих владельцев, — я подошел к девушке, мягко притягивая к себе и оставляя невесомый поцелуй на щеке. — Пусть они чувствуют твой страх и думают, что уже победили. Но уже завтра все изменится. Обещаю, тебе больше никогда не придется бояться. Просто будь рядом со мной и не позволяй панике овладеть залом, пока я буду их разоблачать.

Наконец, настал день, когда в Петербурге собрались сотни сильнейших магов, прибывших со всех концов Российской империи. Город окутал свинцовый туман, словно сама природа предчувствовала тяжелую бурю.

Большой зал Зимнего дворца сиял золотом и огнями сотен свечей, отражающихся в начищенном до блеска паркете, зеркалах и драгоценностях знати, не подозревающей. Что для многих этот день станет последним.

Глава 19

Мое появление в свите императрицы многие восприняли с удивлением и даже завистью. Я шел за ней и принцессой Анной на шаг позади, спиной ощущая прожигающие взгляды.

Но, когда на кону стояла судьба империи, плевать я хотел на злобных тварей. А их здесь собралось несколько десятков. Я чуял гнилые ауры, скрытые под маской благочестия.

Заняв место возле трона, смело оглядел толпу, подмечая, кто особенно кривится, сталкиваясь со мной взглядом. Как раз те, кто пришел сюда, чтобы пролить кровь.

— Ты готов? — едва слышно прошептала Анна, замершая по правую руку от меня.

— Как никогда, — отозвался, не меняя бесстрастного выражения лица.

Мария Александровна заняла трон, окидывая собравшихся суровым взглядом. Величественная и спокойная, она медлила, не решаясь начать.

— Верные подданные! — голос императрицы, усиленный магией, наконец, разнесся под сводами зала. — Сегодня мы празднуем великую победу над скверной в Перми…

Она упомянула о бедах, постигших империю, и предательстве, пустившем глубокие корни. О битве со злом, в которой силы Света и верные слуги короны одержали великую победу. Новость о поражении Ордена и усмирении Спящего вынуждала виновных бледнеть, а сторонников — гордо расправлять плечи.

— Орден падшего клинка повержен на Урале, — торжественно произнесла Мария. — И этой победой мы обязаны человеку, который вернул веру в справедливость.

В зале снова повисла тишина, в которой явственно слышался скрип зубов моих врагов.

— И главная весть, которую я намеревалась сообщить сегодня, касается возрождения одного из величайших родов империи. Святой инквизитор Григорий Жилин признан мною как законный наследник и глава рода Юсуповых. Отныне он — князь Григорий Викторович Юсупов.

По залу прокатился ропот. Я увидел, как вытянулась рожа Белосельского и других его сторонников. Князь впился в рукоять шпаги с такой силой, что побелели костяшки.

— Возмутительно! — выкрикнул Долгоруков, выходя вперед. — Вы возрождаете род еретиков? Виктора Юсупова сожгли за предательство! Вы не можете признать самозванца, который прикрывается чужим именем, чтобы посеять смуту среди верных людей короны.

— Ложь! — я на миг окутался солнечным пламенем, заставляя полыхать золотом глаза и камень в родовом перстне. — Мой отец был предан теми, кто присутствует на этом собрании!

Долгоруков невольно отшатнулся под тяжестью моей ауры. По моему сигналу в центре зала развернулась магическая проекция, на которой отчетливо проступили документы, добытые нами из тайников Ордена. Переписка Белосельского с Верховным жрецом, договоры о поставках звездных камней для ритуала пробуждения и списки тех, кто должен занять новые посты в «освобожденной» от монаршей власти империи.

— Клевета! — взревел Белосельский, подступая к помосту. — Виктор Юсупов был еретиком! Его род проклят и уничтожен по закону! Не думай, что стал нам ровней только потому, что императрица нацепила на тебя побрякушку!

— Я — Юсупов по праву крови! Законный наследник, рожденный в браке, — усмехнулся, глядя князю в глаза. — И я легко могу это доказать. Но вам доказательства не нужны, не так ли? Наш род всегда стоял на защите империи и мешал вам творить беззаконие, — усилил голос, перекрывая вопли в зале, который гудел, как растревоженный улей. — Вы сожгли моего отца, обвинив в скверне, но при этом сами прогнили насквозь! У меня есть свидетели и показания тех, кого вы считали союзниками. Каждое ваше слово, каждая сделка с Орденом зафиксированы и переданы в Тайную канцелярию. Вы продали империю за обещание вечной жизни! Орден проник в самое сердце нашего государства, и я укажу на каждого, кто прогнил до основания!

Вскинув руку, я направил в зал волну чистого золотого света, который сорвал магические личины с тех, кто пытался скрыть причастность к запретной магии. Десятки аур вспыхнули фиолетовым и черным, обнажая истинную суть отступников.

Шувалов подал сигнал своим людям, которые перекрыли выходы тяжелыми магическими щитами, отрезая заговорщикам пути к отступлению.

В зале начался хаос. Дамы закричали, маги ощетинились заклинаниями, отступники запаниковали, осознавая, что их загнали в угол. Я невольно зафиксировал всплеск темной энергии в центре зала.

— К бою! — взревел Белосельский, выхватывая шпагу. — Убить всех! — его рожу перекосило от ярости.

Он вскинул руку, отправляя магический импульс, пробуждающий новый вид обездушенных, которые скрывались под личинами слуг и гвардейцев.

— Защищайте императрицу! — крикнул паладинам и ударил по древним узлам, заглушая магию.

Она не исчезла полностью, но не позволяла восполнить резервы и вынуждала тратить вдвое больше усилий на привычные плетения.

Магические щиты вспыхнули по всему залу, который взорвался от десятков заклинаний. Один из магов-предателей, используя технику мгновенного перемещения, оказался за спиной Марии Александровны, протягивая к ее горлу костлявый коготь.

Моя реакция оказалась быстрее, чем человеческий глаз мог уловить движение. Рывком преодолев короткое расстояние, перехватил руку убийцы и вывернул ее с хрустом. Вслед за этим столп солнечного пламени испепелил урода на месте, обращая его в кучу пепла.

Вокруг Марии Александровны образовался плотный щит. Помимо него, Анна выстроила барьер, отражая град огненных магических стрел, летящих со стороны мятежных гвардейцев.

Обездушенные накинулись на аристократов, преданных короне. Некоторые из них в панике заметались по залу в поисках спасения. Другие сумели дать отпор, применяя родовые техники. Кровь рекой полилась на белоснежные скатерти и полированные полы.

Зал превратился в арену жестокой битвы, где магия света и великих родов сталкивалась со скверной. Предатели сражались с отчаянием обреченных, используя запретные техники, и буквально выжигали собственные тела ради одного мощного удара.

Белосельский, обладающий колоссальной физической мощью, крушил все на своем пути, чтобы добраться до меня и императрицы. Он вырывал куски мраморного пола и швырял их с такой силой, что они пробивали стальные щиты паладинов.

Я уворачивался, скользя между обломками с грацией хищника, и планомерно уничтожал тех, кто атаковал Анну или Марию Александровну, не позволяя врагам даже приблизиться к ним.

— Юсупов! Ты подохнешь так же, как твой отец! — заорал Белосельский, формируя копье из чистой тьмы.

— Мой отец умер героем, а ты сдохнешь как предатель, — поймал копье голыми руками, впитывая его энергию и преобразуя в ледяной шторм.

Я схватился с Белосельским, выбивая искры и заставляя воздух вибрировать от избытка силы. Князь обладал невероятной мощью, его удары весили тонны, а магия земли создавала вокруг непробиваемый панцирь. Магический опыт главы клана десятилетиями подпитывался скверной Ордена, но мне было, чем ответить уроду.

В какой-то момент мы пробили витражной окно и вылетели на Дворцовую площадь. Белосельский начал трансформироваться. Его тело раздулось, покрываясь каменными наростами, а в руках появился тяжелый боевой молот, светящийся багровым светом. С каждым его шагом мостовая под ногами трескалась, а ударная волна раскидывала всех, кто имел неосторожность приблизиться.

Князь действовал грязно. Он вызывал из-под земли каменные шипы, пытался ослепить пылью, использовал артефакты Ордена, выпускающие ядовитые пары. Но моя адаптивность сводила его усилия на нет. Белосельский ударил кулаком в землю, и мостовая пошла трещинами, пытаясь поглотить меня полностью.

Подпрыгнув, я завис на воздушных потоках и обрушил на врага каскад солнечных молний. Белосельский закрылся каменным щитом, но мое пламя плавило гранит, как воск. С каждым моим выпадом он отступал, его движения становились тяжелее, а дыхание — прерывистым.

Я видел каждую брешь в его защите и бил в тот момент, когда его магический контур давал сбой от перенапряжения. Методично разбирая тварь на части, я медленно лишал его сил и надежды на спасение.

— Невозможно... — прохрипел князь, когда я пригвоздил его плечо к колонне ледяным копьем.

— В этом мире возможно все, когда сила на твоей стороне, — я ухмыльнулся, выбивая оружие из его рук. — И правда тоже, разумеется.

Если бы взглядом можно было убивать, то я давно бы умер от неприкрытой ненависти, которую источал Белосельский. Залитый кровью, он тяжело дышал и рычал, все еще не веря в поражение.

Я достал сигнальный маяк и активировал его коротким магическим импульсом. Пространство перед нами задрожало, раскрываясь зевом одноразового портала из Перми. Я обещал матери, что она увидит финал тех, кто разрушил ее жизнь, и сдержал слово.

Из лазоревого марева вышла Ольга, вслед за которой проследовали мои верные воины под командованием Веригора. Во взгляде матери, прикипевшем к поверженному врагу, я не увидел ни капли жалости. Лишь застарелую боль и жажду справедливости.

— Княгиня... — Белосельский замер. — Ты должна была умереть...

— Многие так думали, князь, — холодно произнесла Ольга. — Сын вернул меня к жизни, чтобы однажды я увидела вашу смерть.

Она подошла ко мне, коснувшись моего плеча дрожащей рукой. В глазах матери я увидел суровое одобрение и предвкушение долгожданного возмездия. Настал час расплаты, которого она ждала долгих девятнадцать лет.

— Гриша, сделай, что должен, — произнесла решительно. — Пусть месть свершится…

— Как пожелаешь, мама, — припечатал Белосельского рукой, объятой солнечным пламенем, и потянул на себя его жизнь.

Я пил медленно, давая врагу проникнуться каждой секундой бессилия и осознанием того, что он проиграл. Память князя, могучий дар, родовые тайны и жуткие свидетельства творимого беззакония перетекали ко мне по капле, оставляя от некогда сильного противника пустую оболочку. Я иссушил его до дна, после чего тело вспыхнуло и сгорело в очищающем пламени.

— За Юсуповых! — удовлетворенно произнесла Ольга, глядя на то, как ветер подхватил прах поверженного князя и развеял его по площади.

— Род возрожден, мама, — показал ей перстень отца, сжав руку в кулак. — И мы отомстили тем, кто стоял за нашим уничтожением.

— Спасибо, Гриша, — Ольга прижалась ко мне, украдкой смахивая слезы. — Теперь мы начнем все сначала.

— Будь уверена, я сделаю все, чтобы никто и никогда больше не сломил нас, — пообещал ей и себе, точно зная, что для этого необходимо предпринять. — Нам предстоит построить новую империю, в которой не будет места Ордену. — Я перевел взгляд на дворец, где еще гремели отголоски магических взрывов. — А для этого необходимо уничтожить всех предателей и отступников.

— Иди, Гриша, — княгиня отстранилась, глядя на меня с нескрываемой гордостью. — Я подожду тебя здесь, под защитой твоих людей.

Кивнув Веригору, который тут же выстроил вокруг матери плотное кольцо охраны, я отправился во дворец. Основные силы заговорщиков уже были сломлены, но еще остались очаги сопротивления. Крысы, загнанные в угол, кусались особенно больно, понимая, что им уже нечего терять.

Ринувшись к выбитому вместе с куском стены окну, я ворвался в большой зал. Еретиков все еще хватало. Они сумели сбиться в отряды и яростно атаковали паладинов, защищающих императрицу. Аристократы, исчерпавшие все резервы, жались по углам, поддерживая остатки щитов и сопротивляясь обездушенным тварям из последних сил.

Меня же переполняла мощь поглощенной жизни Белосельского, которую я тут же выплеснул, сжигая щиты отступников и уничтожая половину отряда. Расправиться с оставшимися предателями было делом пары минут. Они вспыхнули факелами и осыпались на паркет серыми кучками праха.

Вслед за предателями настал черед обездушенных, держащих в страхе преданных трону людей. Головы марионеток одна за другой покатились по полу, забрызгивая его черной кровью и тут же сгорая в яростном пламени моей силы.

Мария Александровна застыла на троне с бледным лицом. Анна держала щиты и стояла с ней рядом, крепко сжимая мать за руку. Закончив с тварями, я огляделся в поисках новых врагов.

— Гриша! — Анна бросилась ко мне, едва опасность миновала. — Белосельский?

— Он больше никого не побеспокоит, — обнял принцессу одной рукой, снимая блокировку с древней защиты зала.

Сразу дышать стало легче, многие воины вокруг вздохнули с облегчением. Их резервы стали стремительно восполняться.

Однако в глубине дворца еще слышались отголоски боя. Гвардейцы Шувалова добивали тех, кто страховал заговорщиках на подступах и должен был вырезать охрану, пресекая малейшее сопротивление.

Коридоры были усеяны телами в дорогих мундирах. Элита империи, возомнившая, что может диктовать свою волю короне, платила за предательство самую высокую цену.

Патриарх Ордена света тоже не остался в стороне, выжигая светом Единого остатки скверны. Меньше, чем за час заговорщики в пределах Зимнего дворца были мертвы, либо закованы в магические кандалы.

Бледная Мария Александровна взирала на творящееся безумие с бесстрастным спокойствием, и лишь Единому известно, что в этот момент творилось в ее душе.

— Подойди, князь Юсупов, — устало позвала она, когда все, наконец, закончилось.

— Ваше Величество, — приблизившись, я склонил голову.

Императрица торжественно объявила, что отныне роду Юсуповых возвращаются земли, дома и дворцы, конфискованные девятнадцать лет назад. Список владений золотого рода был огромен: поместья на Урале, дворцы в Петербурге и Москве, бескрайние леса и рудники, которые давно растащили другие кланы.

Не всем из верноподданных такое понравилось. Лица некоторых дворян перекосило от жадности и страха, ведь им придется добровольно расстаться с тем, что они девятнадцать лет считали своим.

— Каждый камень будет возвращен, — заверила Мария Александровна. — А каждый, кто посмеет препятствовать, ответит головой.

Тяжелый день большого совета кланов закончился победой императрицы и ее сторонников. Однако буря в столице послужила лишь началом мятежей в провинциях, где остатки армий заговорщиков пытались оказать сопротивление. Адепты Ордена не желали сдаваться без боя, превращая собственные поместья в настоящие крепости.

Тайная канцелярия при поддержке регулярной армией начала тотальную охоту на отступников.

— Мы уничтожим их всех до единого, — граф обратился ко мне за помощью, как только посыпались первые сообщения о мятежах.

— Предлагаю начать с верхушки, — посоветовал я. — Обезглавленная змея быстро перестает извиваться.

Столицу и крупные города заполонили пожары. В основном, горели особняки тех, чьи имена оказались в списках заговорщиков и пытался оказать сопротивление при аресте. С отступниками не церемонились. На подавление крупных очагов восстаний, направлялись регулярные части. Сначала говорили пушки, сбивая магические щиты и выбивая ворота. Затем за дело принимались профессиональные маги-ликвидаторы, не оставляя ни единого шанса тем, кто выбрал сторону тьмы.

Я принял участие в нескольких рейдах, используя ментальные способности, чтобы вытаскивать на свет такую правду, от которой содрогались даже матерые следователи. Допрашивали тварей жестко, ломая сознание и выворачивая мозги наизнанку.

Адептам не удавалось скрыть ни одной подлости, насилия или убийства. Каждого продажного бюрократа лишали магии, званий и титулов прямо на месте. Тех, чьи злодеяния были доказаны, ожидал эшафот. Остальных, польстившихся на обещанную силу и власть, ссылали в сибирские рудники на каторгу.

— Пощадите! У меня семья! — вопил один из епископов, которого тащили к патриарху.

— Ты предал собственную семью в тот день, когда перешел на сторону тьмы, — процедил он, глядя в испуганные глаза «святого» отца.

Таких предателей патриарх казнил собственноручно, выжигая скверну огнем Единого. Свет испарял тьму из тел отступников, забирая с собой их грешные жизни.

Церковь провела показательные чистки в собственных рядах. Учитывая масштабы гнили, поразившей ряды церковников, патриарх принял решение связать всех оставшихся священнослужителей клятвой, которую невозможно нарушить без мгновенной смерти.

Два месяца пролетело в бесконечных стычках, судах и разбирательствах. Мне приходилось постоянно мотаться между Петербургом и Пермью, разрываясь между государственными и личными делами. Для этого пришлось поставить стационарный портал между цитаделью и родовым особняком, который, согласно указу Марии Александровны, вернулся законному владельцу.

Восстановление Перми шло ударными темпами. Мои люди под руководством Хромова укрепили оборону так, что теперь туда ни одна мышь не проскользнула бы. Помощники сбились с ног, составляя списки погибших и занимаясь распределением помощи пострадавшим. Вместе с управляющими Строганова мы наладили поставку строительных материалов, продуктов и необходимых для жизни товаров.

Площадь была отремонтирована, здание ратуши восстанавливалось, а вокруг гигантской каменной туши приступили к возведению храм Ордена света, на плечи которого ложилась проведение ежегодных ритуалов с песнопениями, усиливающими сон каменного монстра.

В начале мая императрица объявила о проведении грандиозного бала в честь победы над Орденом павшего клинка и награждения героев. Мне и Ольге пришло официальное приглашение на дорогой гербовой бумаге, подписанное лично Ее Величеством. Мама готовилась к этому дню с особенной тщательностью, ведь это был первый выход в свет, где мы будем официально представлять род Юсуповых.

В Зимний дворец мы прибыли на роскошной карете с гербами золотого рода. Ольга в роскошном платье и украшением из звездных камней выглядела ослепительно. Я же больше думал о том, как жмет горло жесткий воротничок нового мундира, и что как должно быть повезло Рыжему, у которого начался брачный гон. Вожак бегал себе по лесам, охотился вдосталь и сражался за внимание лучших самок. Между прочим, в стае скоро ожидалось пополнение.

Заняв место в череде почетных гостей, я механически раскланивался со знакомыми, стараясь никого не пропустить. Так бесили, если честно, все эти расшаркивания и подковерные игры, что я бы сбежал куда-нибудь на север. Но Анна очень просила присутствовать на празднике, а ей отказать я не мог.

Наконец, объявили выход императрицы. Мария Александровна величественно прошествовала к трону, приветствуя собравшихся. Меня вызвали на середину зала в числе тех, кто отличился в последней битве и активно участвовал в подавлении восстания.

— Князь Григорий Юсупов награждается орденом Андрея Первозванного, — торжественно провозгласила императрица, лично закрепляя орден на моей груди. — Григорий Викторович, твои заслуги перед короной невозможно переоценить. Готова исполнить любую твою просьбу, если это будет в моих силах.

В ожидании моего ответа в зале воцарилась гробовая тишина. Я задумался над тем, чего бы мне хотелось. Власть, могущество, земли, — всего этого я добился сам. Взгляд невольно упал на Анну, которая стояла чуть позади матери и смотрела на меня сияющим взглядом.

А почему бы нет?

— Ваше Величество, у меня есть все, что нужно для жизни и защиты рода, — произнес уверенно, констатируя факт. Мария заинтересованно приподняла бровь, ожидая продолжения. — Поэтому прошу вашей милости в другом деле, — развернулся к принцессе и протянул ей раскрытую ладонь. — Я прошу руки вашей дочери, великой княжны Анны, если она, конечно, согласна стать моей женой.

Зал ахнул, Шувалов понимающе усмехнулся, а императрица на мгновение замерла, обдумывая услышанное. Союз возрожденного великого рода и правящей династии делал нас практически неуязвимыми. Но, помимо ответа Ее Величества, я ожидал решения той, чье согласие действительно имело значение.

— Анна? — Ее Величество повернулась к дочери. — Что скажешь?

Принцесса подалась мне навстречу, сверкая серебристыми глазами, и с улыбкой вложила хрупкую ладонь в мою руку. Анна сияла от счастья и смотрела на меня так, словно в этом огромном зале мы остались одни, а весь мир перестал существовать.

— Да! — звонко произнесла она. — Я стану твоей женой, князь Юсупов.

Я притянул девушку к себе и поцеловал в губы на глазах у всех гостей. Все остальное в этот короткий миг стало неважным. Мой путь мести завершился, но открывался новый — путь созидания новой империи и величия рода Юсуповых.

Глава 20. Эпилог

За два сумасшедших месяца после мятежа мы с князем Строгановым так и не встретились в неофициальной обстановке. Он несколько раз присылал приглашение посетить его дом, но у меня банально не хватало времени на визиты.

Когда Хромов доложил, что Всеволод Алексеевич прибыл в цитадель, я велел немедленно проводить его ко мне, подать напитков и закусок. Князь значительно помолодел после памятных событий. Удерживая щит над людьми во время жертвоприношения, он истощил внутренние резервы настолько, что пришлось поддержать его вливание чистой жизненной энергии. И это сказалось на князе самым лучшим образом: исчезли глубокие морщины и седина, улучшился цвет лица, а внутренние органы получили вторую жизнь.

Сейчас он выглядел лет на сорок: широкие плечи развернулись с былой мощью, демонстрируя возродившуюся силу мага земли. Однако взгляд главы клана оставался серьезным, выдавая напряженную работу ума.

— Доброго дня, Григорий! — гость расположился в удобном кресле и пригубил стакан с освежающим морсом. — В городе только и говорят, что о твоей свадьбе с Ее Высочеством. Подобный брак невероятно усилит позиции Юсуповых, но в то же время сделает тебя мишенью для всей аристократии, лишенной влияния после недавней чистки.

— Мне об этом известно, Всеволод Алексеевич, — я пожал плечами. — Подобными вещами меня не запугать.

Откинувшись на спинку кресла, посмотрел в окно, за которым высились крыши отстроенных особняков, храмов и административных зданий. Прямо сейчас сотни мастеровых укладывали брусчатку, возводили леса вокруг домов, требующих ремонта, месили раствор.

В восстановление Перми мы влили кучу золота, изъятого у еретиков, поэтому и строительство велось такими ударными темпами. Чего только стоила бесперебойная поставка стройматериалов с фабрик Строганова! Люди копошились, как муравьи, заново отстраивая родной город.

Строганов выдержал паузу, задумавшись о чем-то своем. А может, просто собирался с мыслями.

— Григорий, я хотел поговорить с тобой о Лидии, — наконец, перешел к делу князь. — Ты спас ее саму, вытащил Павла из грязного плена и защитил весь наш род от уничтожения.

Я кивнул, признавая, что все так и было. Понявшись, князь подошел к моему столу и оперся на него обеими руками.

— Я предлагаю заключить между нашими кланами «Согласие». Мы объединим наши торговые пути на Каме, речные доки, мануфактуры и твою цитадель в единый промышленный блок. А Лидия, согласно древним традициям Урала, станет твоей второй женой. Имперский закон разрешает двойной брак для глав золотых родов, когда требуется удержать жесткий контроль в нестабильном регионе или избежать дележки территорий. Подобный союз зацементирует наше влияние так надежно, что ни один клан или инквизитор Синода не посмеет слова сказать поперек.

— Вторая жена великого дома? — я задумался, рассматривая предложение князя.

Многоженство использовалось крайне редко, обычно ради слияния истощающихся источников магии. Но Лидия — сильная одаренная из золотого клана. Князь без труда мог бы выбрать ей мужа среди наследников других родов.

Я снова посмотрел в окно, мысленно просчитывая открывающиеся перспективы. Девушка мне нравилась. Она отлично сражалась, когда это требовалось, и не раз доказывала свою преданность. Ее прямолинейная честность подкупала. Промышленная поддержка клана в условиях грядущих перемен тоже была неоценимой. Без флота и заводских мощностей Строгановых мне придется потратить годы, чтобы выстроить собственную структуру. Или же эту проблему можно решить одним выгодным союзом. Мы оба выиграем от этой сделки, но при этом необходимо было учитывать и третью сторону.

— Я принимаю предложение, князь. Вы получите мою защиту…

Всеволод шумно выдохнул, сбрасывая невероятное напряжение, которое буквально висело в воздухе.

— Но при условии, что Анна даст официальное согласие, — добавил жестко, пресекая излишнюю радость влиятельного гостя. — Она будущая великая княгиня Юсупова. Ее слово будет иметь решающий вес, и я не стану давить или действовать у нее за спиной.

Вечером того же дня я порталом отправился к Анне. Слуги встретили меня и проводили в покои принцессы. Она сидела за туалетным столиком и неспешно расчесывала волосы. Заметив меня в отражении старинного зеркала, Анна отложила костяной гребень и повернулась, сияя улыбкой.

Мне стало не по себе от предстоящего разговора. Не так-то просто прийти к невесте и вывалить на нее подобную новость. Поэтому я начал издалека, детально обрисовав общую ситуацию в губернии и растущее давление со стороны выживших столичных завистников.

— Днем ко мне приходил князь Строганов, — я в задумчивости пожевал нижнюю губу, понимая, что следующие слова могут ранить Анну. — Он предложил заключить между нашими кланами «Согласие». Оно означает слияние активов, контроль над судоходными реками и… Брак с Лидией по старым традициям.

Анна замерла, взгляд ее серебристых глаз сделался невероятно пронзительным. На долю секунды мне показалось, что сейчас вспыхнет грандиозный скандал.

— И что же ты ему ответил? — бесцветным голосом поинтересовалась принцесса.

— Я ответил князю, что предварительно согласен. Но окончательное решение будет за тобой.

Признаться, я ожидал упреков, слез или даже того, что в меня запустят вазой. Однако Анна выросла во дворце, среди коварных интриг и постоянной грызни за реальное политическое влияние при дворе.

Если отбросить чувства, подобный ход закрепит нашу единоличную власть на Урале. Без надежного тыла и лояльной местной аристократии нам будет тяжело править землями и осваивать торговые пути.

— Вторая жена, значит, — задумчиво произнесла Анна, нервно кусая губы. — По древнему праву кланов. Помимо очевидных финансовых выгод, такой союз снимет претензии Священного Синода, если они вдруг решат оспорить твое региональное влияние.

— Именно так. Но мы справимся и без поддержки Строгановых. У меня достаточно сил, чтобы дать отпор любому противнику. Поэтому, повторюсь — окончательное решение остается за тобой.

Поднявшись с банкетки, Анна подошла ко мне и доверчиво прильнула к груди. Я бережно обнял ее, невольно считывая ровное сердцебиение и отсутствие какой-либо злобы.

— Я не враг самой себе, Гриша, — Анна вздохнула, машинально поглаживая лацкан моего мундира. — Лидия очень смелая девушка. Мы вместе через многое прошли. Она выступила вместе с отцом против обездушенных. Защищала клан, пока ее отец закрывал собой людей на площади. И я знаю, как сильно она любит тебя. Пусть лучше рядом будет надежная союзница, которая сделает нас сильнее.

— Люблю тебя, — коснулся ладонью лица Анны, мягко разворачивая его к себе и накрывая ее губы поцелуем. — Ты мое самое дорогое сокровище!

На душе после разговора стало значительно легче. Получив одобрение Анны, мы решили вместе навестить Строгановых, чтобы сделать Лидии официальное предложение.

Спустя час наша тяжелая карета с усиленной защитой остановилась перед коваными воротами резиденции Строгановых. Я помог Анне выбраться и провел в дом, придерживая под руку.

Всеволод Алексеевич лично вышел на крыльцо, чтобы встретить нас. А за его спиной виднелся изящный силуэт старшей дочери. Лидия выглядела бледной и взволнованной, словно ожидала сурового приговора трибунала.

— Рад приветствовать, Ваше Высочество, князь, — Строганов низко поклонился. — Прошу в малую гостиную, там уже накрыто для дорогих гостей.

Мы прошли в дом и расположились в креслах у зажженного камина. Лидия дрожала и боялась даже посмотреть в нашу сторону. Анна, будучи принцессой и первой женой, имела полной право отказать в союзе без объяснения причин.

Князь распорядился подать нам чай и сладости. Моя невеста будто нарочно тянула время, наблюдая за Лидией задумчивым взглядом. А Всеволод Алексеевич не решался спросить ее напрямую и терпеливо ждал вердикта.

— Лидия Всеволодовна, — отпив глоточек горячего чая, Анна обратилась к сопернице.

Девушка вздрогнула, закусив губы и отчаянно стиснув кулаки, чтобы не выдать того, как сильно дрожали ее руки.

— Я знаю, что вы любите Григория, — спокойно продолжила принцесса. — Вы верная подданная империи и надежная соратница. Наша страна сейчас остро нуждается в нерушимом единстве, поэтому суровый Урал должен стать монолитным щитом против любых внешних угроз и мятежей. Я одобряю предложение вашего отца и предлагаю разделить не только будущий высокий статус, но и вместе нести тяжелую ответственность за наш общий род.

Лидия выдохнула с таким невероятным облегчением, что даже пламя в камине беспокойно колыхнулось. На ее пушистых ресницах блеснули непрошеные слезы, но девушка решительно их сморгнула.

— Благодарю, Ваше Высочество, — она почтительно склонила голову, признавая главенство принцессы.

— Лидия Всеволодовна, я должен спросить вас, — поднявшись, я подошел к девушке, протягивая ей открытую ладонь. — Вы согласны стать моей второй женой? Жить в мире и согласии со мной и Анной, воспитывать наших детей и заботиться о процветании рода?

— Согласна! — Лидия расцвела счастливой улыбкой, вкладывая свои хрупкие пальчики в мою руку.

Кожа у нее была жестковатой от постоянных тренировок с боевым посохом, но в этом крылась особенная прелесть, понятная только воинам.

— Завтра стряпчие подготовят документы по слиянию активов, — обратился уже к будущему свекру. — Свадьбу сыграем двойную, соблюдая все законы и традиции. Империя должна четко уяснить, что Юсуповы и Строгановы отныне абсолютно едины.

— Превосходный план, Григорий, — князь с довольным видом потер руки. — Теперь ни один столичный бюрократ не рискнет лезть в наши промышленные дела без особого приглашения.

Крепко сжав ладонь уральской княжны, я увидел в ее глазах преданное обожание. Обняв ее за талию, притянул к себе, после чего посмотрел на Анну, которая наблюдала за нами с тихим пониманием и непоколебимой уверенностью в нашем будущем. Поманив ее к себе, обнял второй рукой, давая понять, что мы теперь единое целое.

С той памятной встречи в особняке пролетел год. Время залечило раны городских улиц свежей кладкой и непрерывным грохотом кузнечных молотов. За эти долгие месяцы Пермская губерния кардинально изменилась. Маги земли выстроили новые жилые кварталы, заполнив бедняцкие районы добротными домами, торговыми лавками и промышленными складами. В центре Перми сверкал золотыми куполами самый огромный в империи храм Единого, за стенами которого обрело покой древнее зло.

Суды над мятежниками длились несколько месяцев. Верхушку мы уничтожили сразу, а вот мелочь еще долго отлавливали по городам и селам. Преступников судили публично, отправив десятки высокомерных аристократов на рудники. Ни один предатель не ушел от справедливого возмездия.

Мои полномочия в устранении адептов Ордена были подтверждены самой императрицей. После той резни, что они устроили на большом совете, она не испытывала жалости к предателям. Я не возьмусь даже примерно подсчитать, сколько еретиков сгорело в праведном огне инквизиторов. Но это количество не шло ни в какое сравнение с тем, сколько невинного народа пострадало от деятельности Ордена. В любом случае, эпоха животного страха перед отступниками и их обездушенными творениями ушла, уступая место спокойной и размеренной жизни.

Осенью в столице состоялась самая грандиозная свадьба за всю многовековую историю империи. Торжество проходило под величественными сводами Казанского собора. Мы скрепили наш тройственный союз двойным венчанием, действуя согласно древнему праву великих золотых кланов Урала.

Анна и Лидия стояли по обе стороны от меня у позолоченного алтаря, облаченные в тяжелые шелковые платья с искусным серебряным шитьем. Присутствовала вся высшая знать Петербурга, нервно перешептываясь в кулуарах и с завистью ожидая очевидного политического триумфа возрожденных Юсуповых.

Однако настоящий шок у пресыщенной аристократии случился немного позже, в большом зале Зимнего дворца, где собравшиеся гости ожидали нашего возвращения из храма.

Под торжественный свадебный марш вслед за мной и моими женами появились огромные волчьи мороки. Гости в немом ужасе отшатнулись к стенам. Граф Шувалов позеленел и инстинктивно схватился за эфес парадной шпаги. Дамы судорожно обмахивались кружевными веерами, рискуя упасть в глубокий обморок от сильнейшего волнения.

Мне стоило огромных усилий незаметно доставить волков к Зимнему дворцу. Пришлось пойти на хитрость и предупредить главу Тайной канцелярии, что со мной прибудут особые телохранители, ответственность за которых я полностью беру на себя.

Рыжий гордо вышагивал впереди и уверенно вел за собой стаю. Дымка, которую многие принимали за крупную собаку и часто видели возле матери, шествовала вместе со своими сородичами.

Волки остановились у императорского помоста и синхронно склонили массивные головы перед Марией Александровной. Мех на красных и дымчатых загривках слегка топорщился от избытка магии. Глаза хищников горели разумным янтарным светом, оценивая каждого присутствующего в зале. У столичной элиты челюсти отвисли от совершенно невероятного зрелища.

Дымка отделилась от стаи и подошла к Ольге, ткнувшись носом в ее ладонь. Мать потрепала любимицу по холке и попросила держаться рядом и никого не кусать. Волчица послушно улеглась у ее ног и положила голову на лапы, настороженно наблюдая за окружающими.

— Единый, они действительно разумны... — прошептал один из пугливых министров, нервно вытирая пот со лба шелковым платком. — Это же настоящие демоны во плоти.

Мария Александровна сохранила поразительное спокойствие. Я неспешно подошел к трону, держа в руках небольшую плетеную корзину.

— Ваше Величество, позвольте представить вам моих незаменимых помощников и самых преданных телохранителей. Примите этот скромный дар от великого дома Юсуповых в знак нашей нерушимой верности, — достал из корзины пару пушистых рыжих комочков, на вид совершенно милых и безобидных.

Правительница осторожно приняла детенышей на руки. Зверята тут же принялись с энтузиазмом грызть золотую бахрому ее императорской накидки.

— Григорий Викторович, вы бы хоть предупредили, что ваши особые гости не совсем люди, — возмутился глава Тайной канцелярии. — Надеюсь, они не накинуться на гостей?

— Не переживайте! — усмехнулся, наслаждаясь произведенным эффектом. — Мои личные телохранители намного дисциплинированнее элитных имперских гвардейцев.

Ох, как же иерархи из Священного Синода сопротивлялись новому законопроекту о магических зверях. Старцы до дрожи боялись тварей и их неконтролируемой силы. Но спорный закон в итоге приняли, сломив жесткое сопротивление консерваторов.

Игнатий Волков, сменивший сутану прелата на роскошное облачение епископа, стал моим политическим тараном в запутанных церковных кулуарах.

Действуя в союзе с Елизаром, который вполне заслуженно занял освободившийся пост прелата Перми, они продавили официальное признание разумных магических существ. Теперь мои мороки официально считались телохранителями, обладающими особым юридическим статусом в обществе, что развязало мне руки в использовании стаи.

Для моих верных соратников минувший год тоже обернулся колоссальным скачком по карьерной лестнице. Иван Хромов стал управляющим и получил наследственный дворянский титул. Бывший трущобный головорез железной хваткой взял под контроль теневые потоки и таможенные сборы столицы Урала, безжалостно вычищая обнаглевших контрабандистов.

— Кто бы мог подумать, хозяин, что я доживу до собственного графского герба? — усмехался Хромой, внимательно проверяя толстые стопки таможенных накладных. — Вчерашний портовый бандит теперь уверенно подписывает государственные указы. Смешно получается.

— Ты заслужил это право, Иван. Просто выполняй свою работу честно, иначе я собственными руками оторву тебе голову, — пожал плечами, просматривая реестры строительных материалов.

Могучий паладин Веригор возглавил объединенную тяжелую гвардию клана Юсуповых, сутками муштруя зеленых новобранцев на полигонах.

Петр Щукин занял место моего личного секретаря, а Борис Гордеев стал доверенным офицером по особым поручениям, эффективно решая деликатные силовые вопросы. Истинную преданность клану я награждал максимально щедро.

Но самые интересные изменения разворачивались прямо у меня перед глазами, в стенах пермского особняка. Князь Всеволод Строганов стал захаживать к нам подозрительно часто, постоянно придумывая поводы для дружеского визита.

Ольга принимала самое активное участие в делах благотворительного фонда помощи пострадавшим, а князь почти всегда находился поблизости. Между ними зародилась явная симпатия.

Разумеется, они старательно прятали чувства за вежливыми беседами о закупках медикаментов и поставках отборного зерна. Но звериные инстинкты обмануть невозможно. Я отчетливо улавливал сбой сердечного ритма могучего мага земли, когда Ольга случайно касалась его плеча.

Что ж, они оба прошли через страшные потери и заслужили немного счастья. Я не собирался лезть в их личные отношения с непрошеными советами.

Главную базу я перенес в ледяную крепость, которая превратилась в неприступный форпост на границе цивилизованного мира. Портальные арки надежно связывали северный архипелаг с развитым Уралом.

Используя уникальную память жрецов Ордена, я выстроил передовую алхимическую лабораторию в глубине промерзших подземелий. Стены облицевал черным вулканическим стеклом, способным удерживать агрессивные магические выбросы. А магическая аномалия, бушующая за толстым куполом, гарантировала абсолютную изолированность от внешнего мира.

В главных залах исследовательского центра стояли массивные перегонные кубы, соединенные запутанной системой кристаллических трубок и медных змеевиков. Помещение гудело от непрерывной работы центрифуг, тяжелых рунных прессов и дистилляторов.

Здесь производилась главная ценность империи

Как оказалось, мороки таили в себе невероятный потенциал. При правильной температурной перегонке плотные ткани северных монстров выделяли чистейшее вещество мороин, служащий основой для лечебных зелий.

Лидия нашла себя, занимаясь исследованиями мороков и производством эликсиров, изготавливаемых на их основе. Добывая крайне редкие органические компоненты из убитых вендиго и других тварей ледяных пустошей, наши алхимики совершили научный прорыв.

Наши зелья быстро затягивали колотые или рубленые раны. Но, помимо этого, они восстанавливали выгоревшие энергетические каналы, возвращая искалеченным магам утраченный дар.

Когда мы впервые представили свой продукт на рынке, то он вызвал настоящий фурор. Цитадель мгновенно стала важнейшим стратегическим объектом. Могущественные золотые кланы выстраивались в очередь, умоляя продать хотя бы один флакон чудодейственного лекарства. Клан Юсуповых стал монополистом, диктующим жесткие условия всему рынку.

Каждое утро я выходил на стену, проверяя оборонительный периметр ледяной крепости. Сегодняшний день не был исключением. Я плотнее запахнул теплый плащ и оперся на зубчатый парапет крепостной стены.

Ледяной ветер привычно пытался забраться под одежду, но я давно адаптировался к экстремальным температурам и не обращал на холод никакого внимания. Звериное чутье монотонно сканировало окружающее пространство, машинально отмечая присутствие тварей и не фиксируя ни одной тепловой угрозы в радиусе магического поражения.

Сзади едва слышно хрустнул плотный снежный наст. Даже не оборачиваясь, я почувствовал приближение моих жен. Их стройные фигурки заметно округлились за последние месяцы. Обе носили под сердцем моих будущих законных наследников и наотрез отказывались сидеть в безопасных столичных поместьях, предпочитая помогать мне в управлении империей.

Лидия куталась в пушистую соболиную шубку, внимательно изучая длинный список с прибывшими алхимическими ингредиентами. Анна шла чуть позади — крепко сжимая в теплой меховой варежке активный магический артефакт для прямой связи с Петербургом.

— Разгрузка новой крупной партии эликсиров идет строго по утвержденному графику, —доложила уральская княжна, замирая рядом со мной у каменного парапета. — Касьян и Марина лично контролируют каждый ящик, который отправляется в цитадель.

— Замечательно, дорогая. А что важного пишет из Петербурга? — перевел теплый взгляд на улыбающуюся принцессу.

— Матушка, наконец, подписала официальный указ, — Анна бережно спрятала переговорный артефакт в карман, откуда извлекла свиток с императорской печатью. — Проект «Ледяной щит» утвержден. Северные рубежи полностью переходят под твою юрисдикцию, включая право на беспошлинную торговлю с союзниками.

— Вполне ожидаемо, — я довольно хмыкнул. — Никто другой в здравом уме не согласится добровольно сдерживать эту магическую аномалию.

Раз проект одобрен, значит, граф Шувалов сдержал слово и надавил на нужные рычаги, чтобы протолкнуть указ в имперском казначействе. Теперь баланс сил необъятной империи окончательно сместился в мою пользу.

Принцесса подошла ближе, прильнув к моему плечу и задумчиво глядя на заснеженные просторы северного моря. Лидия нырнула под бочок с левой стороны, обнимая меня обеими руками.

— О чем ты так напряженно думаешь, Григорий? — поинтересовалась Анна, поглаживая свой округлившийся животик.

— О том, что Спящий все еще находится в Перми и терпеливо ждет своего часа.

— Опасаешься, что древний ритуал ослабнет и он снова проснется? — с легкой тревогой спросила уральская княжна.

— Нет, не боюсь. Пока за спиной верный клан и стая, а рядом — вы, он больше никогда не пробудится. Ему просто не хватит сил, чтобы пробить нашу защиту.

Я — Григорий Юсупов, инквизитор и архимаг, победивший саму смерть в неравной схватке. Я вырвал свое законное право на спокойную жизнь. Впереди у меня еще много тяжелой работы, политических интриг и кровавых сражений. Но это только начало моей настоящей истории…