Неубиваемый маг 2

Глава 1

— Живой, значит? — усмехнулся Волков. — А мы тебя в храме отпеть успели, Жилин.

— Рано хороните, Ваше Преосвященство, — я повел головой, ощущая, как хрустнули позвонки, и выступил вперед, закрывая собой замершую в испуге Ольгу и мальчишку. — Чем обязан такой встрече?

Волков прищурился, опутывая комнату ментальными щупальцами. Вокруг него замерли паладины в полном боевом облачении, готовые в любой миг обрушить на нас гнев Единого.

— Тебя не было целую неделю, Григорий, пока порт пылал, а воины света ловили еретиков. Ты самовольно покинул поле боя, исчез во время боевого задания. По закону подобные действия приравниваются к дезертирству и измене! — рявкнул инквизитор, поднимаясь с кресла. Паладины синхронно сделали шаг вперед, сужая кольцо вокруг нас. — И вот теперь ты возвращаешься через портал в частном особняке, в компании женщины и… — Волков перевел взгляд на мальчишку, и его брови едва заметно поползли вверх.

— Пока ратоборцы штурмовали ворота, я проник в доки и нейтрализовал магов на борту «Грифона»! — отвлек внимание инквизитора на себя. — Но капитан Климов сбежал, и мне пришлось отправиться за ним. На выходе из портала я угодил в ловушку. — От души пнул башку вендиго, валяющуюся на полу. Она, тяжело переваливаясь, подкатилась к носкам сапог инквизитора, разбрызгивая черную зловонную жижу по дорогому ковру.

— В ловушку, говоришь? — Волков брезгливо оттолкнул голову мертвого монстра. — Где же Климов держал тебя? И что за падаль ты притащил в мой город?

— Портал привел меня в крепость среди северных льдов, — произнес уверенно, переплетая правду и ложь. — Она расположена на острове посреди Ледовитого океана. Климов подловил меня на выходе из портала и заковал в кандалы. Подверг пыткам, пытаясь выведать секреты Ордена. Но мне повезло освободиться, когда на остров напали вот эти твари.

— И ты, конечно, в одиночку перебил охрану и получил доступ к порталу? — с ядовитой иронией в голосе поинтересовался Волков.

— Я убил Климова, — открыто посмотрел инквизитору в глаза. — Он сдох от моей руки, но перед этим я выбил из него информацию о том, где он держал пленников, и как выбраться с проклятого острова. Мать я нашел в тюремной камере, а этот мальчишка занимал соседнюю клетку. К тому моменту, когда я освободил их, вендиго уже прорвались в крепость. Мы с боем прорывались к порталу и только чудом спаслись.

Ольга тихо всхлипнула, прижимаясь к моему плечу. Мальчишка тоже прижался ко мне, испуганно глядя на человека в черной сутане. Волков скривился и замолчал, погрузившись в раздумья. Он медленно обошел нас по кругу, задерживаясь возле каждого и пытаясь проникнуть в разум. Когда инквизитор остановился возле пацана, тот решительно выступил вперед, расправив плечи.

— Меня зовут Павел Строганов, — начал он дрогнувшим голосом. — Я наследник золотого клана. Мой отец — князь Строганов, и он щедро вознаградит того, кто поможет мне вернуться домой. Капитан Климов похитил меня год назад и держал в неволе, а Григорий освободил меня и спас жизнь.

Паладины переглянулись. Несмотря на вооруженный конфликт в порту, Строгановы имели большой вес в Империи.

— Наследник? — Волков задумчиво потер подбородок, глядя на мальчика уже совсем другими глазами. — Это меняет дело. Веригор, распорядись, чтобы юного князя немедленно проводили в гостевые покои. Обеспечь охрану и лучший уход.

— Я не пойду без него! — Павел кивнул в мою сторону. — Это он меня спас!

— Не беспокойтесь об этом, маленький князь, — Волков хищно усмехнулся. — Ратоборец Григорий Жилин состоит на службе Ордена света, и ему предстоит дать подробный отчет по всем событиям. В связи с открывшимися обстоятельствами, обвинение в дезертирстве с него будет снято. Идите, Елизар проводит вас.

Когда Павла увели, а паладины по знаку инквизитора вышли за дверь, в кабинете повисла напряженная тишина. Волков подошел к Ольге и бесцеремонно приподнял ее лицо за подбородок, заставляя смотреть на себя. В его глазах вспыхнул огонек узнавания, перемешанный с триумфом охотника, наткнувшегося на королевскую дичь.

— Невероятно, — прошептал он с таким видом, что я невольно вздрогнул. — Ольга Юсупова. Та самая княгиня из мятежного клана, которую сожгли вместе с остальными членами семьи девятнадцать лет назад. Императору будет интересно узнать, кто же сгорел на той площади вместо вас.

— Оставь ее, — я почувствовал, как в груди закипает ярость, требуя немедленно перегрызть этому ублюдку горло. — Только попробуй ее тронуть, и я сожгу тебя и весь этот город вместе со всеми храмами.

— Громкие слова для ратоборца, который едва стоит на ногах, — фыркнул инквизитор, но Ольгу отпустил, всем своим демонстрируя, что она теперь никуда не денется. — Ты ведь понимаешь, Григорий, что я могу отправить ее на костер прямо сейчас? Или запереть в допросных подвалах, где она будет мечтать о смерти уже через час. Уложение о магических преступлениях сурово к тем, кто практикует ересь и запретные знания.

— Чего ты хочешь? — спросил я устало.

— Мне нужен пес, — Волков развернулся ко мне, окидывая жестким взглядом. — Умный, сильный и совершенно безжалостный пес, который будет рыть землю там, где я прикажу. Климов лишь верхушка айсберга, жалкий исполнитель. За ним стоят люди, чьи имена страшно произносить вслух. И они окопались в самом сердце Империи. Я хочу знать, кто был его настоящим хозяином.

— И что будет, если я соглашусь? — стиснув кулаки, я прищурился, оценивая риски. Память Климова уже подсказала нужные имена, но я не спешил делиться полученной информацией.

— Тогда твоя мать будет жить, — инквизитор небрежно пожал плечами. — Сам понимаешь, на волю ее никто не отпустит. Княгиня поселится в моем доме и будет обеспечена всем необходимым. Если ты найдешь доказательства вины великих кланов, то, возможно, я позволю вам обоим исчезнуть.

Каким образом мы могли «исчезнуть», я не уточнял, но ни секунды не сомневался в том, что Волков добровольно не выпустит такой козырь из рук. Я бросил взгляд на Ольгу, размышляя, стоило ли согласиться на сделку. А она посмотрела в ответ с такой нежностью и болью, готовая принести себя в жертву, что у меня непривычной тяжестью сдавило грудную клетку.

Сска, она мать Григория. Моя мать. И ее жизнь стоила того, чтобы выпотрошить этого мерзкого червя прямо здесь, у нее на глазах.

Но я думал не только о мести, а о том, что узнал от Климова. Он и его хозяева были замешаны в давней истории по уничтожению рода Юсуповых. И, чтобы добраться до них, мне требовалась мощь Ордена, способного обрушить карающую длань на любого, кто преступил закон.

Ратоборцу Григорию нет никакого дела до уничтоженного рода, но единственный наследник уничтоженного клана обязан покарать врагов и добиться того, чтобы его восстановили в правах.

Последнее как нельзя лучше перекликалось с моими планами по обустройству в этом мире. Следовательно, я не мог допустить, чтобы пострадал хоть один член моей немногочисленной пока семьи.

— Согласен, — выдавил из себя единственное слово с таким трудом, будто проглотил горсть колючек. — Но помни, если с ее головы упадет хоть один волос…

— Договорились, паладин Григорий, — Волков кивнул, сияя довольной улыбкой, полной превосходства.

Меня так взбесила мерзкая рожа инквизитора, что я не сразу сообразил, как он ко мне обратился.

— Да-да, именно паладин, — хмыкнул Его преосвященство. — С этого дня ты повышен в звании и поступаешь в мое личное распоряжение.

Я кивнул, мысленно ухмыляясь тому, что заключил весьма неплохую сделку. Вместе с рангом паладина я получал свободу действий и возможность действовать самостоятельно. Интересы Волкова пока что совпадали с моими, и мне только на руку использовать мощный арсенал Ордена против личных врагов. А лучшего укрытия для Ольги, чем дом инквизитора, я бы сам не нашел.

А что касалось приказов, я согласен был им следовать, пока они совпадали с моими интересами. Ну а к тому времени, как наши пути разойдутся, я что-нибудь придумаю. Найду способ вытащить Ольгу и обеспечить ей надежное убежище. Ей и моей стае.

— Веригор! — рявкнул Волков, вызывая моего бывшего наставника. Паладин вошел мгновенно, словно только и ждал сигнала. — Отвези женщину в мой дом и передай, что я распорядился поселить ее в южном крыле и обеспечить круглосуточную охрану. А паладина Жилина определи в казарму для старшего состава. Пусть встанет на довольствие, получит обмундирование и отдохнет перед новым заданием.

Перед тем, как Веригор увел Ольшу, я подошел к ней и крепко обнял, прошептав на ухо:

— Жди. Я приду за тобой.

Она кивнула, порывисто обнимая в ответ и оставляя невесомый поцелуй на щеке, после чего направилась к выходу в сопровождении паладина. Я проводил ее взглядом, чувствуя, как внутри меня рождается расчетливая ярость.

Волков думал, что поймал меня на крючок? Как бы не так. Это я использую его в своих интересах, только он пока не подозревает об этом.

— Ну что ж, Григорий, — инквизитор прервал мои мысли. — Ступай, тебе предстоит еще много дел. Завтра на рассвете жду подробный отчет. И не вздумай лгать, я все равно узнаю правду.

— Как прикажете, Ваше Преосвященство, — я отвесил ему легкий, почти издевательский поклон и вышел из кабинета.

После тяжелого разговора в особняке Астафьевых меня сопроводили в отдельный блок офицерской казармы, больше похожей на крепость внутри крепости, где мне теперь полагалась отдельная жилая комната.

Интендант, увидев мое назначение, молча выдал новый доспех в парадном и походном исполнении, сапоги, пару тренировочных комплектов одежды, плащ, двойной комплект нижнего белья и прочие бытовые мелочи, призванные облегчить жизнь воина света.

Я бросил свои пожитки на жесткую кровать, оглядывая новое жилье. Взгляд задержался на стойке для доспехов и оружия, скользнул по сундуку для одежды и устремился у узкому, как бойница, окну, возле которого стояли добротный стол и стул.

— Отдохни, как следует, Григорий. — Елизар замер в дверях. — Завтра начнется настоящая служба.

Я машинально кивнул ему в ответ. Служба Единому меня интересовала меньше всего на свете.

Как только шаги патруля затихли в коридоре, я закрыл глаза и потянулся сознанием к стае, оставленной в городских катакомбах.

Моя связь с Рыжим укрепилась вместе с телом и стала похожа на плотный ментальный канал, через который я чувствовал каждый удар его дикого сердца.

Связавшись с мороком, я почувствовал, как на меня обрушилась волна боли и страха, перемежаемая запахом свежей крови. Один из рыжих щенков, Всполох, мучился от глубокой раны, которая выжигала его суть изнутри чуждым пламенем.

Ярость моментально заклокотала в горле, а инстинкты хищника заставили мои чувства обостриться до предела. Я не собирался ждать ни секунды.

Переодевшись, я выскользнул из комнаты, стараясь поменьше попадаться на глаза. Запрета на выход не было, но и разрешения на то, чтобы покинуть казарму, никто не давал. Поэтому я использовал прежний способ, попросту перемахнув через стену, прикрывшись «отводом глаз» и помчался к бедняцким кварталам.

Стая ждала меня в глубине старых коллекторов, куда они отступили после нападения. Рыжий встретил меня утробным рыком, в котором смешались облегчение и жажда мести.

Всполох лежал на куче старой ветоши и тяжело дышал. Его бок был разорван тремя глубокими бороздами, от которых исходило мертвенное свечение. Рану нанесло какая-то тварь, чей внешний вид, вытащенный из обрывочных воспоминаний Рыжего, показался мне смутно знакомым.

Я опустился на колени перед щенком, приложил ладони к пульсирующей ране и направил очищенную силу в очаг поражения. Черная скверна зашипела, сопротивляясь свету, но я выжигал ее каплю за каплей, чувствуя, как Всполох вздрагивает от боли и постепенно успокаивается. Мой дар заметно усилился и действовал как хирургический инструмент, ювелирно отделяя живое от мертвого и заставляя ткани регенерировать.

— Кто это сделал? — прошептал я, глядя в глаза Рыжему.

Волк передал мне образ стремительной белой тени, похожей на волка, но какой-то неправильной, искусственной. Похожее чувство неправильности я испытал, когда столкнулся с обездушенным. Тварь заманила щенка в ловушку, исчезла из поля зрения и ударила, возникнув из ниоткуда.

Зачем? Если бы хотела убить, то успела бы снести Всполоху голову.

Едва я об этом подумал, как ощутил чужое присутствие в тоннеле и расслышал эхо тяжелых шагов. Рыжий тоже почуял чужака и зарычал, обнажая мощные клыки.

Кто-то намеренно выдавал свое присутствие, не скрываясь, но и не проявляя прямой агрессии. Я медленно поднялся, формируя водяной щит из капель конденсата на стенах. Через минуту из темноты вышел человек, которого я меньше всего ожидал увидеть в этой выгребной яме.

Глава 2

Я оторопел, уставившись на жирного интенданта Жданова из департамента Инквизиции. Только теперь маг держался прямо, давая понять, что лишний вес не помеха его прыткости. Расчетливый взгляд матерой змеи никак не вязался с тем жалким образом, что невольно подбрасывала память. Вокруг мага вилась едва заметная дымка иллюзии высшего порядка, которая скрывала истинную мощь интенданта от простых членов ордена.

Кто он такой, демоны его задери?

— Ты удивительно ловкий и везучий сукин сын, Григорий, — интендант мягко улыбнулся, но его улыбка не предвещала ничего хорошего. — Надо же! Порталы, север, убийство Климова — впечатляющий список для деревенского парня.

— А тебе какое дело? — я прищурился, оценивая дистанцию для прыжка.

— Самое прямое, когда дело касается столь редких талантов. Мои покровители готовы оценить их по-достоинству, — Он кивнул на раненого волка. — Как тебе послание?

— Весьма доходчиво, — процедил я, проследив за его взглядом. — И кому мне нанести ответный визит вежливости?

Рыжий сделал шаг вперед и угрожающе зарычал, но Жданов небрежно взмахнул рукой, выстраивая прозрачный барьер между собой и волками. Я почувствовал, как воздух вокруг нас застывает, превращаясь в вязкий кисель.

— Это всего лишь небольшая проверка, — интендант сузил глаза. — Ты обладаешь весьма необычным даром, Григорий. Моим покровителям он нужен, и только поэтому мы сейчас разговариваем с тобой.

— С чего ты взял, что мне нужен хозяин?

— С того, что у паладина, добившегося личного расположения Его Преосвященства, есть от него подобные секреты, — усмехнулся боров, жестом указывая на волков. — Или Волкову известно о твоих милых питомцах? Полагаю, что нет. Иначе эти катакомбы уже прочесывали бы отряда паладинов, выжигая скверну священным огнем.

— Еще раз, чего ты хочешь? — процедил я, понимая, что Жданов зажал меня в угол.

Стаю я не брошу и никому не позволю ее уничтожить. Они узнали обо мне то, до чего не докопалась инквизиция. Следовательно, видели меня в деле вместе с волками или же… Добрались, например, до Хромого, выпотрошив его, как овцу на заклании.

— И кто такие, эти твои хозяева?

— Имена тебе ни к чему, паладин, — интендант вмиг посерьезнел. — Но мои хозяева также щедры, как и безжалостны к тем, кто их предает. Ты убил Климова и тем самым создал нам кучу проблем. В северной крепости, которую ты разгромил, капитан занимался разработкой редких артефактов. Он сообщил, что нашел способ их массового производства и даже обещал поставить первую крупную партию, на которую уже нашлись покупатели.

Память услужливо подбросила неприятные моменты моего плена, когда Климов прокачивал через меня жизненную силу жертв и запечатывал ее в звездные камни. Шкатулку с ними он хранил в тайнике, который остался в крепости, захваченной снежными монстрами.

Хуже всего то, что такие камни шли на производство Обездушенных. Прежде их создавали, используя силу магов жизни, выкачивая бедолаг досуха и заставляя сливать целительную энергию в полумертвые тела.

Вот, почему Климов так вцепился в Ольгу! И почему так радовался, когда я попал к нему в руки. Этим козырем капитан ни с кем делиться не спешил, рассчитывая получить больше власти и влияния.

Однако я не обольщался на тот счет, что покровители Климова не догадаются, каким способом он заряжал камни. Они ведь довольно быстро вычислили, как выйти на меня, и чем прижать.

— Мне о делах Климова ничего не известно. На крепость напали вендиго, я думал лишь о том, как спасти свою шкуру.

— И это мы тоже понимаем. Нас интересует Волков. Ты будешь докладывать о каждом его шаге и обо всех заданиях, которые получишь.

— В обмен на что? — процедил сквозь плотно сжатые зубы.

— В обмен на твою свободу и жизнь твоей стаи, разумеется. Ты ведь не хочешь, чтобы на них открыли охоту?

Я скрипнул зубами, чувствуя, как желваки перекатываются на скулах. Врезать бы по жирной морде, заставить захлебнуться собственной кровью и вопить от страха. Но, если бы это решило проблему. За интендантом стояла сила, которая меня раздавит играючи.

Если я прав, то Жданов служит Белосельским, замешанным в уничтожении Юсуповых. К тому же Волков проявляет интерес к этому клану. Возможно, мне удастся стравить Белосельских и Орден света так, чтобы они уничтожили друг друга? По крайней мере, стоило попробовать.

— Согласен, — выдавил из себя второй раз за день.

— Мудрое решение, Григорий, — интендант облегченно выдохнул и убрал барьер.

В ту же секунду я смазанным движением бросился на него, впечатывая кулак в жирную рожу. Жданов отреагировал в ту же секунду, отбрасывая меня к стене мощными импульсом. Но все же мне удалось хотя бы на мгновение сбить с него спесь!

— Мы свяжемся с тобой, — интендант сплюнул кровью и злобно зыркнул на меня, магией уничтожая плевок.

— Передай, чтобы в следующий раз прислали кого-нибудь посимпатичнее, — огрызнулся, понимая, что ничего он мне не сделает, пока я им нужен. — Бесит твоя мерзкая рожа.

— Я от твоей тоже не в восторге. Предпочел бы увидеть ее отдельно от тела, а из твоих дворняжек набил бы чучел. — процедил Жданов. — Живи пока можешь. И, кстати, кость от хозяев найдешь там, щенок! — кивнул в сторону старого тоннеля. — До встречи.

Боров растворился в тенях коллектора так же бесшумно, как и появился, оставив после себя поганый привкус горечи. Любопытства ради я отправился проверить, чем же они собрались меня удивить.

Ну, сска! Вот же уроды!

Увидев скулящий комок серой шерсти и блеснувшие в темноте глаза двухмесячного морока, я сразу узнал его. Вернее ее, маленькую волчицу, которая спаслась из реки вместе с Ольгой. По сравнению с окрепшими волками моей стаи, эта самка казалась мелким детенышем. Но я чувствовал с ней необъяснимую связь, как и с остальными мороками. Стоя на тоненьких трясущихся лапах, она скалилась и рычала, вздыбив шерсть и не позволяя к себе подойти. Но куда ей тягаться с такими монстрами?

Волки окружили ее, обнюхивая и порыкивая. Рыжий тоже подошел, и в его эмоциях я разобрал недоумение, откуда взялся этот щенок, пахнущий, как остальная стая.

Приблизившись к ощетинившейся мелочи, я осторожно протянул руку, невольно отметив, как шарахнулась от меня волчица. При этом появление других волков она восприняла более спокойно. Видно, ей не приходилось видеть добра от существ на двух ногах.

Но меня она должна была помнить. Я обратился к звериной части, которая досталась мне со смертью волчьего вожака. Аккуратно коснувшись широкого лба самки, я поделился с ней частью энергией. После этого сгреб в охапку трясущееся тельце, согревая его своим теплом. Какой она еще была крохой, по сравнению со своими братьями.

Однако, окутав щенка нитями энергии, я невольно обратил внимание на пульсирующую чужеродную силу в области загривка. Рассмотрев это место магическим зрением, пришел к выводу, что подарок мне подкинули с подвохом. Самке вживили под кожу метку, которая проросла уже так глубоко, что извлечь ее, не навредив волчице, было невозможно.

Умно, ничего не скажешь! Если оставлю самку со стаей, им всегда будет известно ее местонахождение. С собой я ее тоже не заберу. Куда я дену морока в казарме? Убить? Рука уже не поднимется, хотя я за последнее время поглотил столько жизней, что еще одна роли не сыграет.

— И что же мне с тобой делать? — задумался вслух. — Может, отдать тебя законной хозяйке?

А что, эта идея нравилась мне все больше и больше. Правда, Волков ее может не поддержать. Но если преподнести новость под правильным углом…

Однако, чем больше я размышлял над сложившейся ситуацией, тем больше мрачнел. По всему выходило, что хозяевам борова известно об Ольге. Просто Волков ее карту уже разыграл. Они могут, конечно, обнародовать тот факт, что казненная княгиня выжила, но на данном этапе это не принесет пользы.

А вот само наличие у меня прирученных мороков, судя по всему, их ничуть не удивило. Наоборот, они попытались меня достать через стаю. Своей реакцией на ранение Всполоха я лишь подтвердил, что мы крепко связаны.

И какой вывод из этого следовал?

Если я не хотел, чтобы ситуация повторилась, стае следовало исчезнуть. Хотя бы о тех пор, пока проблема не разрешится.

Пусть Волков считает меня своим псом. Пусть Белосельские — или кто там стоял за Климовым? — видят во мне своего агента. Я же буду действовать исключительно в собственных интересах.

Раз уж я оказался в катакомбах, то решил проверить, как поживает моя банда. Нельзя оставлять их без присмотра надолго. Люди, лишенные страха и крепкой руки, быстро звереют.

Я почувствовал неладное еще на подходе. Воздух в нашем убежище пропитался запахом дешевой выпивки, пота и застарелой злобы. Костры горели ярче, а смех звучал громче и развязнее, чем прежде. Судя по всему, они решили, что хозяин сгинул.

Хромой, завидев меня, выступившего из тени, побледнел и попятился. Он явно не справлялся с возложенными на него обязанностями. За его спиной на импровизированном троне из ящиков развалился новый вожак — здоровенный мужик с кривой ухмылкой и шрамом через все лицо. Он лениво ковырялся в зубах заточенной щепкой.

— Глядите-ка, кого принесло, — протянул он, не меняя позы. — Хромой, ты чего? Призрака увидел и от страха в штаны наложил?

Часть бандитов заржала, но многие затихли, уже разглядев меня и моих волков, бесшумно выскользнувших из боковых проходов. Рыжий встал по правую руку от меня, скаля клыки, от которых исходил едва заметный пар.

— Я оставил здесь порядок, — прорычал угрожающе. — А вернулся в свинарник. Кто донес на меня? Кто из вас, крысы, продал своих?

Вожак сплюнул на пол и медленно поднялся, поигрывая мускулами. Он был выше меня на голову и шире в плечах, но это его не спасло.

— Это я, — нагло заявил он. — Стуканул жирному борову из департамента, чтобы очистили тоннели от тварей. А что? Думал, ты сдох. Нечего добру пропадать. Теперь я здесь главный. Так что вали отсюда, пока цел, или…

Договорить «вожак» не успел. Я ушел с линии его неуклюжего удара, и впечатал основание ладони ему под подбородок. Голова ублюдка дернулась назад с сухим треском шейных позвонков. Тело рухнуло на пол мешком с костями. В тот же миг я развернулся и метнул нож в горло его ближайшему прихвостню, который только-только потянулся за оружием.

Пока он хрипел и булькал, я подошел к нему, рывком вытягивая жизненную энергию и одновременно направляя обжигающее пламя. Моментально высохшее тело вспыхнуло свечой и сгорело за считанные минуты. Следующим полыхнул труп бывшего вожака.

— Кто-то еще хочет оспорить мою власть? — я обвел взглядом застывших в ужасе бандитов. — Говорите сейчас, чтобы я не тратил время на поиски предателей.

Все молчали, вжимая головы в плечи. Хромой рухнул на колени.

— Хозяин, прости! Не углядел! Он силой всех подмял, обещал долю с продажи твоих волков…

— Встань, — оборвал я его, поморщившись. Заменить бы крысеныша, но некем пока что. — Разберемся. Что произошло в городе за эту неделю?

Хромой, торопливо поднимаясь, начал свой доклад. Пока меня не было, несколько мелких банд, почуяв слабину, попытались отжать у нас территорию. Паук снова начал плести интриги на верхнем рынке. В порту теперь всем заправляли люди Строгановых, вытеснив оттуда даже инквизицию. Город гудел от слухов о побоище в доках и таинственном исчезновении капитана Климова.

— Разберусь, — коротко бросил я. Мои планы не изменились. Я собирался подмять под себя весь криминальный мир Перми, и никто не мог мне в этом помешать.

Приказав прибраться, я велел Хромому узнать как можно больше подробностей о стычке в порту, а также собрать сведения о Пауке. Кто его поддерживает, в каких районах промышляет. Пусть даже пустит слух, что мы готовы влиться в его банду, чтобы отвести подозрения.

Закончив с делами, я увел стаю, с которой щедро поделился добытой энергией, и обратился к Рыжему.

Враги нашли нас. Возвращайтесь в горы, к старому логову, — передал мысленный приказ, наполненный горечью и сожалением. — Охотьтесь, набирайтесь сил, увеличивайте стаю. Когда придет время, я призову вас.

Вожак посмотрел на меня с немым укором, но понял все без слов. Он потерся лобастой головой о мое плечо, прощаясь. Затем развернулся и повел стаю в темноту туннелей, ведущих прочь из города.

Я смотрел им вслед, чувствуя сожаление. Дымка, прижавшаяся к моей ноге, тихо заскулила. Теперь она единственная, кто остался со мной. Поделился с ней остатками силы, чтобы окрепла и лучше набирала вес. Сильно раскармливать ее не собирался, чтобы она не слишком отличалась от обычных сородичей.

Купив по дороге плетеную корзину, я посадил туда щенка и отправился в особняк Волкова, адрес которого в этом городе знала каждая собака.

Дом инквизитора напоминал тюрьму. Высокий каменный забор, увитый колючей лозой с магическими шипами, редкие окна-бойницы, мощные железные ворота, охраняемые двумя паладинами. Я с ходу отметил десяток ловушек, охранных амулетов и несколько скрытых постов наблюдения. Выбраться отсюда в случае чего будет непросто.

Назвав свое имя, я без проблем прошел внутрь. Волков, очевидно, отдал охране соответствующие распоряжения. Меня провели в просторную, аскетично обставленную гостиную, где у камина сидела Ольга.

Она уже привела себя в порядок и переоделась в чистое платье. Увидев меня, Ольга вскочила, но тут же замерла под тяжелым взглядом стражника у двери.

— Я пришел навестить тебя и посмотреть, как ты устроилась, — поставил корзину на пол и приоткрыл крышку. — Вот, подарок принес.

Дымка высунула любопытный нос из корзины и, видно, почуяв знакомый запах, выбралась наружу и бросилась к Ольге. Мать ахнула, опускаясь на колени и крепко прижимая к себе щенка. По ее щекам потекли слезы. Эта маленькая волчица служила напоминанием о страшных днях в плену Климова и чудесном спасении.

— Какого демона ты притащил в мой дом?! — в гостиную ворвался Волков, полыхая яростью и отвращением. — Убери эту тварь немедленно! Я не потерплю скверну под своей крышей!

— Щенок безопасен, Ваше Преосвященство. Дымка никому не причинит вреда, — спокойно возразил я, ожидая подобной реакции. — К тому же, она — живая ниточка, ведущая к предателям.

Я подошел к мороку, которая рычала на инквизитора, чувству угрозу, и осторожно провел пальцем по загривку, где под шерстью пульсировала магическая метка.

— Щенок принадлежал Климову, — выдал заготовленную речь, при этом пристально глядя на Ольгу, чтобы она меня поддержала. — Мать успела к ней привязаться, пока находилась в плену. Зверь никого другого к себе не подпустит. Но главное не в этом. Посмотрите внимательно на эту метку: те, кто ее поставил, наверняка захотят вернуть свою собственность. Возможно, они придут за ней. А что касается злых языков, вы всегда можете сослаться на то, что сила Единого способна укрощать даже диких мороков.

Инквизитор дернул бровью, его гнев сменился холодной расчетливостью. Он подошел ближе, вглядываясь в руны, светящиеся под кожей Дымки. Он почуял наживку, на которую можно было поймать крупную рыбу. Идея использовать грязное существо в качестве приманки для заговорщиков явно пришлась ему по вкусу.

— Ты уверен, что они клюнут? — вкрадчиво поинтересовался он.

— Уже клюнули, — я хмыкнул, смело встречая его взгляд. — Сегодня ночью я решил прогуляться в районе доков, чтобы поискать следы еретиков. Они сами вышли на меня, пытаясь шантажировать тем, что сдадут мою мать инквизиции. Волчицу преподнесли в «подарок», доказывая, что знают обо мне все. Я притворился, что поддался шантажу, и пообещал, что буду докладывать подробности всех заданий, которые вы будете мне выдавать. И, разумеется, сразу поспешил к вам доложить об этом.

— Ты правильно сделал, — Волков хищно втянул носом воздух, его глаза превратились в две ледяные щели. — Хорошо, — процедил он. — Тварь остается. Я выделю для нее отдельное помещение и охрану. Ты ступил на опасный путь, Жилин. Паладины не вступают в переговоры с еретиками. Если ты оступишься, я тебя уничтожу, а затем займусь твоей матерью.

Глава 3

Раз уж я сам заявился к Волкову, то обратного пути не было. Из гостиной мы переместились в кабинет, где он жестом указал на кресло, а сам остался стоять, возвышаясь надо мной, словно судья над подсудимым.

— А теперь, паладин, я хочу услышать правду, — потребовал инквизитор, сцепив руки за спиной. — Начни с того момента, как ты проигнорировал приказ и полез в самое пекло.

Я откинулся на спинку кресла, давая понять, что не боюсь его. Рассказ должен был быть убедительным, полным деталей, но без подробностей, которые могли бы выдать мою истинную природу. Я говорил о том, как заклинил ворота дока, как пробрался на «Грифон», как искал следы запрещенного груза, но ничего не нашел.

— Климов, видимо, вывез все ценное еще до штурма, — я пожал плечами. — На борту осталась только охрана и бездушная тварь, которая напала на меня.

— Опиши его! — заинтересовался Волков

— Огромный воин, облаченный в зачарованную броню. От него несло смертью, как от вскрытой могилы. Показалось, что он не испытывал ни боли, ни страха — настоящая машина для убийства. Мы настиг меня в капитанской каюте. Дрался бесшумно и невероятно быстро для своих габаритов. Я едва уворачивался. В какой-то момент мы переместились на палубу, и он отбросил меня к борту. Затем корабль сильно качнуло от взрыва на причале, но я уже успел схватиться за трос и удержался. А воина снесло в воду, больше я его не видел.

Я намеренно умолчал о том, как выжег тварь изнутри. Волков слушал, не перебивая, его водянистые глаза буравили меня насквозь, пытаясь отыскать ложь. Но я говорил правду, выдирая ее из разных временных отрезков и складывая в единое целое.

— Мы прочесали дно вокруг дока. Тела обездушенного там не было, — холодно констатировал он. — Либо ты врешь, либо эта тварь умеет плавать.

— Спросите у тех, кто выжил после штурма, — парировал я. — Они видели нашу схватку.

Я блефовал, переплетая правду с вымыслом и добавляя таких фактов, которые могли подтвердить свидетели. Волков нахмурился, но промолчал. Видимо, показания выживших действительно подтверждали мои слова.

— Клан Строгановых снял претензии, выдвинутые Ордену из-за незаконного штурма, — инквизитор сменил тему, чем вызвал у меня невольный вздох облегчения. — Возвращение наследника стало для них настоящим чудом, поэтому они готовы закрыть глаза на убытки и учиненный погром в доках, — Волков обошел стол и остановился у окна, глядя на утренний город. — Однако сотрудничать с инквизицией они не спешат. Слишком много к ним возникло вопросов, на которые у них нет ответов. Тем не менее князь желает лично поговорить с тобой. В ближайшую субботу тебя приглашают на ужин в их особняк. Постарайся произвести на них правильное впечатление. Для Ордена это важно.

Ну, еще бы! Кто откажется заполучить в союзники один из золотых кланов? Вот только я намерен налаживать личные отношения, а не говорить от имени Ордена.

— Как будет угодно, Ваше Преосвященство, — я поднялся. — Разрешите идти?

— Иди, — бросил он, не оборачиваясь. — Можешь сегодня отдыхать — заслужил. Но помни, Жилин, кому ты служишь. Каждый твой неверный шаг может стать последним.

Я молча кивнул и вышел, чувствуя на спине его тяжелый взгляд. Путь в казарму для старшего состава пролегал через главный двор, где тренировались новики и ратоборцы.

В обеденном зале казармы меня ждали. Елизар, Веригор и еще с десяток паладинов сидели за длинным дубовым столом. При моем появлении они разом обернулись. На мгновение воцарилась тишина, а затем Веригор с грохотом отодвинул скамью и шагнул мне навстречу.

— Григорий! — проревел он, опуская огромную ладонь мне на плечо и расплываясь в широкой искренней улыбке. — А мы уж тебя дважды помянуть успели! Сначала думали, что упыри сожрали. Потом, что от Волкова живым не выйдешь. А тебя, вон, даже с повышением можно поздравить.

— Не дождетесь, — я усмехнулся, принимая протянутый Елизаром рог с чем-то крепким и пахнущим медом.

— За возвращение! — гаркнул кто-то, и зал взорвался одобрительным ревом.

Я осушил рог одним глотком, чувствуя, как по венам разливается тепло. Меня хлопали по спине, жали руку, задавали вопросы о схватке на «Грифоне». Сильно, видать, помог с тем магом, раз уж столько благодарностей посыпалось. Я выжил там, где должен был погибнуть, стал своим среди других паладинов. И эта роль меня вполне устраивала.

Посидели мы недолго — все разошлись вскоре по своим делам, а я остался в зале, глядя на пляшущие языки пламени в камине и размышляя над дальнейшим планом действий.

Сославшись на срочное поручение от самого Волкова, я без проблем покинул департамент через главные ворота, кивнув ошарашенной страже. Добравшись до убежища, переоделся, сменив доспехи паладина на неброскую одежду городского жителя.

Для начала отправился в лавку, торгующую мужскими вещами. Для визита к князю мне требовался соответствующий случаю наряд. Учитывая, что все вещи на мне были казенными, пришлось заказывать все, от исподнего до теплого плаща, подбитого соболиным мехом. Сумму портной, взявшийся подогнать по моей фигуре несколько имеющихся вариантов камзолов на выход, назвал астрономическую для недавнего крестьянина. Но я согласился, точно зная, где раздобыть золото.

Для этого следовало вскрыть один из тайников Климова, где он хранил наличность на непредвиденный случай. В памяти капитана отлично сохранились координаты заброшенного солевого склада в торговом районе. Но одно дело знать, и совсем другое — вскрыть защиту, которую ставил опытный параноик.

Провозился я до темна, пока распутал защиту так, чтобы она после встала на место. Опасался, что какое-нибудь заклинание рванет, привлекая внимание посторонних. Ловушек Климов напихал множество, консервируя заначку до лучших времен. Золота у него хватало с избытком, а таких вот схронов он оставил чуть ли не в каждом порту. Я подумал, что было бы неплохо сдать один такой тайник Волкову, чтобы доказать свою полезность.

Спустя несколько часов час последняя руна на двери полуподвального помещения погасла, и замок со щелчком открылся. Внутри, под грудой окаменевших мешков с солью, я откопал тяжелый сундук, окованный железом. В нем, на бархатной подкладке, лежало золото, горсть необработанных звездных камней и несколько артефактов. Но главной ценностью здесь оказалось вовсе не золото, а документы, сложенные в жестяную коробку.

Внутри я нашел накладные, шифрованные донесения, долговые расписки и… Записи о поставках «кукол» и исследованиях по созданию обездушенных. Мороз пробежал по коже, когда я увидел герб клана Белосельских на одном из писем. Именно придворный клан стоял за созданием этих чудовищ. Если эти бумаги попадут к Волкову, Белосельские сотрут меня в порошок прежде, чем инквизитор успеет что-то предпринять.

Я забрал все золото, артефакты и самые компрометирующие документы, касающиеся обездушенных. Инквизиции хватит и косвенных улик, чтобы вцепиться бульдожьей хваткой. Пусть Волков порезвится, а я выиграю время.

Нагрузившись золотом, я перетащил его поближе к катакомбам и спрятал в затопленном подвале под старой часовней. Сделал несколько ходок, прежде чем выгреб все дочиста.

В казарму я вернулся под самое утро, когда небо только начало светлеть. Довольный собой, я лег на кровать, заложив руки за голову, и не заметил, как задремал.

Пробуждение оказалось резким и неприятным. Оглушительный звон колокола, висевшего над казармой, ворвался в сознание, выдергивая из короткого сна. Вокруг уже вовсю кипела жизнь.

Паладины, привыкшие вставать с первыми лучами, гремели доспехами, плескались ледяной водой из умывальников и обменивались короткими, рублеными фразами. Их распорядок был выверен годами и напоминал отлаженный механизм, где каждый винтик знал свое место.

Быстро облачившись в тренировочный комплект, я вышел во двор, вдыхая полной грудью морозный воздух. После короткой молитвы началась разминка, а затем — спарринги.

Я работал в паре с Елизаром. Он, как и прежде, двигался плавно и точно, его освященный клинок чертил в воздухе смертоносные узоры. Но теперь я видел его движение, предугадывал каждый финт. Мое тело, усиленное витамагией и памятью десятков воинов, реагировало стремительнее, чем он успевал закончить замах.

— Ты стал быстрее, Григорий, — заметил он, отступая после очередной атаки. — Климов не только пытал тебя, как я погляжу.

— Он многому меня научил, — уклончиво ответил я, парируя выпад. — Например, тому, что лучшая защита — это нападение.

После завтрака, состоявшего из овсянки и кислого морса, мы собирались продолжить тренировку, когда раздался тревожный сигнал колокола. Воины, находящиеся во дворе, замерли, а затем сорвались с места, спеша к оружейным стойкам.

Новости разлетались быстрее ветра. В районе порта разгуливал мертвец. И не просто воскресший труп, а человек, который пропал пару месяцев назад.

Мы мчались по улицам Перми, грохоча сапогами по брусчатке. В портовом квартале нас встретила толпа зевак, испуганно указывающих на узкий переулок. Там, привалившись к стене, стояло тело с мертвенно-синей рожей и пустыми глазами.

Души в нем не было, я почувствовал это сразу. Только пустая оболочка, которую оживил чей-то выплеск магии. Принюхавшись, я уловил едва заметный след гнили и темной магии.

— Он не один, — сообщил я Елизару. — Запах ведет вон туда, — указал вглубь переулка.

Оставив Веригора разбираться с ходячим трупом, мы помчались по новому следу, которые привел к старому, покосившемуся лодочному сараю на самом берегу.

Старая дверь валялась на полу, сорванная с петель. Внутри царил полумрак и стоял тяжелый смрад разложения. Повсюду валялись свежие обломки досок, а в дальнем углу уцелело несколько больших коробов с маркировкой портового груза. Вот только все ящики оказались пустыми. Если там находились мертвецы, то они уже разбрелись по городу.

Разделившись, мы начали прочесывать квартал за кварталом. Вскоре крики привели нас к дому кожевника Шкурова. Ворота перед кожевней были распахнуты настежь, а во дворе валялся мертвец, дергая руками и ногами, пытаясь подняться.

Над ним, замахнувшись топором, навис коренастый мужик с испуганными глазами. Поодаль, вжавшись в стену, стояла стройная девушка с копной огненно-рыжих волос и зелеными, как лесные озера, глазами. Она смотрела на тварь с ужасом и отвращением.

Елизар одним ударом молота превратил голову мертвеца в кровавое месиво, после чего подошел к кожевнику.

— Это ведь твой работник, — догадался паладин, приметив, что на мертвом парне был надет похожий фартук, как и на хозяине. — ты же сам приходил жаловаться, что он пропал два месяца назад. Почему мертвец вернулся сюда, Шкуров?

Кожевник подозрительно замялся, избегая прямого взгляда. Стоило Елизару чуть поднажать, как мужик сломался. Он признался, что сдал Еремея банде небезызвестного мне Паука. Парень, оказывается, не давал проходу его дочке Варе.

Когда мы нагрянули в старую пивоварню, где обосновался Паук, то обнаружили одни трупы с перерезанными глотками. Всех членов банды вырезали с профессиональной жестокостью. Кто-то методично зачищал все концы. Я понял это раньше других.

— Назад! К кожевне! — крикнул, срываясь с места.

Мы опоздали. Когда я ворвался в дом, Шкуров лежал в луже крови у порога, а двое громил распластали кричащую Варвару на столе и уже задрали ей подол, пристраиваясь между стройных ножек. Еще несколько наемников орудовали в доме, обчищая хозяев.

Я врезался в тех, которые пытались снасильничать девушку, как таран. Первого проткнул мечом, пока он запутался в штанах и повалился на пол. Второго отбросил ударом ноги, но он сориентировался быстрее.

Его меч со свистом разрубил воздух в сантиметрах от моей головы. Ушел от удара перекатом, доставая кинжалы. Но меня опередил Елизар, пригвоздив убийцу к полу. Одновременно с нами с убийцами наверху разобрались оставшиеся паладины.

Всхлипывающая девчонка забилась в угол, ее трясло от шока и пережитого ужаса. Теперь не осталось никаких сомнений, что кто-то очень влиятельный зачищал следы, связанные с телами в ящиках. В доме кожевника мы закончили и собрались уходить.

— Прошу, не оставляйте меня одну! — бросилась ко мне девушка, с рыданиями цепляясь за плащ. — Они вернутся!

Веригор, хмуро оглядев залитую кровью комнату, посмотрел на меня.

— Она дело говорит, Григорий. Раз уж взялся ее защищать, то закончи дело. Останься до утра, а мы выставим посты по периметру.

В доме воцарился траур. Бледные и напуганные помощники кожевника, выползшие из дальних углов, где прятались во время нападения, убрали тело и кровь, после чего трусливо разбежались. Тетка Варвары, ее единственная оставшаяся родня, должна была приехать на следующий день. Мы остались одни в пустом доме, пахнущем смертью.

Как ни странно, но девчонка оказалась права, убийцы вернулись. Я почувствовал трех человек еще на подходе. Они двигались тихо: неслышно перемахнули через забор, крадучись пересекли двор и магией поддели засов на двери.

Я велел девчонке запереться в спальне, а сам притаился в темноте мастерской. Убийцы неслышными тенями проникли в дом через заднюю дверь.

Первый умер, так и не осознав, что произошло. Я выступил из мрака, сжимая его горло и выпивая жизнь до дна, жадно впитывая информацию. Второй получил ледяной шип в сердце. Третий попытался сбежать, но я догнал его у ворот.

Из обрывков чужой памяти я сложил цельную картину: убийц наняли в портовой таверне «Морской волк», где собирались наемники и головорезы. Самого заказчика они не запомнили, только серую тень вместо лица. Это говорило о том, что он носил иллюзию. Надо будет наведаться в эту таверну и разузнать, кто готов платить полновесным золотом за убийство простолюдинов.

Вытащив остальные два тела на улицу, я проверил парней из патруля. Молодого ратоборца оглушили и, обчистив карманы, бросили у забора. Привел его в чувство парой пощечин, поделившись бурлящей внутри силой. Велел прибраться и самому отчитаться перед начальством, раз уж проштрафился.

Вернувшись в дом, я нашел Варвару на полу, где она дрожала от страха, сжавшись в комок. Увидев меня, девушка бросилась на шею, заливаясь слезами. Она боялась оставаться одна, умоляла побыть с ней до утра.

Я кивнул, усаживая ее на диван в гостиной и укрывая одеялом. Самому пришлось присесть рядом, так как она ни в какую не желала отпускать мою руку.

Постепенно ее рыдания стихли. Варя потянулась ко мне и, прежде чем я успел что-то сказать, поцеловала. Страстно, отчаянно, вкладывая в этот поцелуй всю свою боль и надежду. А потом спустила с плеч платье, обнажая полную грудь, и забралась ко мне на колени, дрожащими пальцами пытаясь справиться с застежками на моих брюках.

Остаток ночи мы не сомкнули глаз. У меня после Аксиньи никого не было, а эта девчонка оказалась довольно искушенной в любовных делах, ненасытной и горячей, так что я без зазрения совести воспользовался тем, что так щедро предлагали.

Рассвет просочился в дом через щели в ставнях тонкими пыльными иглами. Варвара спала, разметав по подушке огненные волосы. Красивая, зараза, и страсти в ней столько что за одну ночь не утолить. Но меня ждали более важные дела. Я осторожно поднялся с постели, стараясь не разбудить девушку, и начал одеваться.

— Ты уходишь? — Варя все же проснулась и приподнялась на локтях, прикрывая наготу краем одеяла.

— Мне нужно закончить начатое и разобраться с теми, кто подослал убийц. Тебе здесь оставаться опасно. Собери вещи, дождись тетку и уезжай. Не жди завтрашнего дня, иначе он для тебя может не наступить.

— А как же ты? Я увижу тебя снова? — она подалась вперед, глядя на меня огромными доверчивыми глазами.

— Вряд ли, — мотнул головой, затягивая поясной ремень. Она хотела что-то возразить, но я приложил палец к ее губам. — Ш-ш-ш, не надо ничего говорить. Ты очень красивая девушка. Думаю, быстро найдешь себе хорошего мужа и будешь счастлива. Прощай.

Глава 4

Из дома вышел через заднюю дверь, предварительно проверив периметр на присутствие подозрительных личностей. Патруль паладины уже отозвали, решив, что угроза миновала.

Добравшись до временного убежища, я переоделся в потрепанное шмотье, доставшееся мне от прежнего хозяина: линялые штаны, рубаху не первой свежести и кожаный доспех с прорехами на спине. Сразу видно, что добыт он нечестным путем. Дырку на спине прикрыл потрепанной курткой, пропахшей дегтем и дешевым табаком.

После недели плена мои магические возможности значительно расширились. По размеру внутреннего источника я находился на уровне адепта второго курса магической академии. По всем прикидкам теперь я мог использовать до десяти простейших плетений подряд, три-четыре средней сложности или одно-два заклинания высшего порядка. И это не считая витамагии, которая не требовала никаких усилий, и родового дара солнечного пламени.

Перед тем, как отправится в портовую таверну, я слегка изменил лицо, используя простейшее плетение иллюзии: опустил брови, сделал нос чуть шире, добавил грубую щетину и шрам на щеке.

Теперь я мало чем отличался от портовых бродяг, какие сотнями ошивались в дешевых забегаловках в поисках грязной работы. Покружив по городу, я направился к «Морскому волку», где наняли убийц, напавших на Шкурова.

Таверна встретила меня гулом голосов и смрадом пережаренного жира. Я уселся в темном углу, заказав кружку мутной жижи, которую здесь именовали элем, и прикрыл глаза, концентрируясь на звериных инстинктах.

— Слыхал? Третья группа вчера не вернулась из дома кожевника, — прошептал кто-то шепелявый за соседним столом. — Говорят, заказчик в бешенстве. Ищет новых исполнителей.

— Да ну его к морокам! — ответил хриплый бас. — Проклятое это дело. Сначала эти мертвяки в порту, потом убийства... Слышал, банду Паука под корень вырезали? Паладины теперь на каждом углу.

— Заказчик платит золотом, — жадно сглотнул шепелявый. — Но три группы... Это уже не шутки. Говорят, там объявился какой-то пес из инквизиции, который рвет глотки почище морока.

Я пригубил мерзкий по вкусу эль и сплюнул его обратно, чувствуя, как внутри закипает холодное веселье. Наемники говорили обо мне, и боялись. Мое звериное чутье фиксировало каждое колебание воздуха, каждый испуганный взгляд, брошенный в сторону входа.

Хозяин таверны лениво протирал стойку грязной тряпкой, время от времени бросая оценивающие взгляды на посетителей. Я поднялся и небрежной походкой подошел к нему, бросив на стойку мелкую серебряную монету.

— Слышал, тут ищут людей, которые не задают лишних вопросов, — просипел я хриплым голосом.

— Много кто ищет, парень, — буркнул трактирщик, ловко пряча монету в карман. — Но в последнее время вопросы задают только городские стражи и паладины.

— Я не из пугливых. Если есть серьезное дело — готов взяться. Устал пасти овец на окраинах, хочется настоящей монеты в кошельке.

Трактирщик окинул меня долгим, изучающим взглядом, задерживаясь на моих мозолистых ладонях и шрамах.

— Посиди за третьим столом. Если повезет — кто-нибудь подойдет. А не повезет — ищи удачу в другом месте.

Я пересел на указанное место и стал ждать, делая вид, что полностью поглощен дерьмовым напитком. Не прошло и часа, как за мой стол подсел человек в длинном сером плаще с глубоким капюшоном. Черты лица расплывались и ускользали от взора, подтверждая, что на меня вышел тот самый заказчик.

— Мне сказали, ты ищешь работу, — голос незнакомец тоже изменил, слишком уж сухо и безжизненно он звучал.

— Смотря какую, — ответил, не поднимая головы. — И смотря сколько за нее заплатят.

— Работа простая для того, кто неплохо управляется с мечом и умеет держать язык за зубами. Нужно убрать одну семью в районе старых верфей. Они знают лишнее, а лишние знания в наше время вредны для здоровья.

— И сколько? — я поднял глаза на незнакомца, стараясь, чтобы в них отразилась жажда наживы.

— Пять золотых сейчас, — он положил на стол кошелек, в котором глухо звякнули монеты. — И еще двадцать, когда дело будет сделано. Клиент — Семен Прохоров вместе со всем семейством. Он держит плотницкую лавку на набережной.

— Пойдет, — я сгреб кошелек со стола. — Будет исполнено к утру.

— Смотри, не подведи. Иначе станешь следующим. Надеюсь, ты окажешься удачливее своих предшественников. — Незнакомец поднялся и вышел из таверны так же быстро, как и появился.

Я не стал его преследовать, запомнив запах и след магического дара. У меня появилась зацепка поважнее, так что я расплатился за поганое пойло и вышел сразу после заказчика.

Добравшись до набережной, разыскал дом Прохорова, на который мне сразу указали прохожие. Лавка выглядела заброшенной: окна были заколочены, на дверях висел тяжелый замок, а изнутри не доносилось ни звука.

Только я чуял, что внутри прячутся люди. И, судя по их трепещущим аурам, они боялись кого-то до смерти. Перемахнув через забор, я зашел с заднего двора и постучался.

— Семен, открывай, если хочешь жить! — крикнул в замочную скважину, усиливая магией звук.

— Уходи! У нас ничего нет! — раздался дрожащий мужской голос из-за двери.

— Я пришел помочь, дурень. За твою смерть уже отсыпали золота. Заказ я взял, но не собираюсь его выполнять. Наоборот, хочу узнать, за что вас пустили в расход.

Послышался скрежет засова, и дверь приоткрылась на ширину ладони. В проеме показалось лицо молодого парня с испуганными глазами и перемазанным сажей лбом. Он держал в руках тяжелый топор, но его руки так дрожали, что он вряд ли смог бы нанести точный удар.

— Ты один? — прошептал он, силясь разглядеть хоть что-нибудь.

— Один, — я посторонился, показывая, что за спиной никого нет. — Впускай, если не хочешь, чтобы следующая группа убийц нашла тебя раньше времени.

Внутри лавки пахло свежей стружкой и сосновой смолой. Я прошел вглубь мастерской, где на верстаках стояли заготовки похожих ящиков, которые мы обнаружили в порту.

— Ты Семен? — уточнил я, оборачиваясь к парню.

— Нет, Семен — это мой отец, а я Иван — младший сын. Он вместе с Петром, старшим братом, поехали отвозить заказ неделю назад, но домой так и не вернулись. Купец Ермолов оплатил партию странных коробов, похожих на гробы, обещал золотые горы.

— Ермолов? — я оживился, почуяв след. — Рассказывай, что знаешь. От этого зависит, доживешь ли ты до рассвета.

Парень затараторил, глотая слова и постоянно оглядываясь на запертую дверь подвала. Ничего особенного он не знал, кроме того, что купец Ермолов торговал лесом и частенько подкидывал им заказы за хороший процент. Но недавно он связался со странными людьми, которым потребовались ящики особой конструкции — с двойным дном и магическими рунами на стенках. Семен и Петр уехали в его загородное имение, чтобы закончить сборку на месте, и с тех пор не возвращались.

— Сиди тихо и не высовывайся, — приказал Ивану. — Я сообщу куда нужно, и к утру здесь будет стража. Если повезет — увидишь отца живым.

Я не стал медлить и направился прямиком в департамент инквизиции, где Волков наверняка заждался моего отчета. По дороге заскочил в убежище, избавившись от иллюзии и сменив обноски на доспехи паладина.

Новость о купце Ермолове заставила инквизитора преобразиться — его водянистые глаза вспыхнули охотничьим азартом.

— Ермолов? Кто бы мог подумать? Этот старый лис раньше вел себя осторожно, — пробормотал Волков, отдавая приказы паладином. — Елизар, собирай отряд. Выступаем немедленно. Жилин, ты идешь с нами.

Загородное имение Ермолова встретило нас подозрительной тишиной, непривычной для места, где распложена лесопилка. Огромный хозяйский дом за высоким забором казался вымершим, но я еще на подходе почуял гниль, скрытую за роскошным фасадом.

У инквизитора аж «шерсть вздыбилась» от напряжения и предвкушения хорошей охоты. Он, не раздумывая, отдал приказ о штурме отряду ратоборцев, возглавляемых паладинами. Воины света ворвались внутрь, сминая охрану, которая не успела оказать достойного сопротивления.

В подвалах имения нас ждала картина, от которой даже у бывалых паладинов перехватило дыхание. Ермолов обустроил у себя настоящий завод по производству живых марионеток.

Десятки людей, среди которых я узнал Семена и Петра Прохоровых, висели на цепях, опутанные магическими нитями, высасывающими из них жизнь.

Купца обнаружили там же. Он пытался активировать защитный артефакт, но Волков не оставил ему шансов, спустив с поводка ментальный дар и заставив рухнуть на колени каждого из присутствующих. Я впервые столкнулся с реальной мощью инквизитора, и едва устоял на ногах.

— Это не я! Меня заставили! — завизжал купец, когда паладины скрутили его и бросили на холодный пол.

— Кто заставил, Платон Кузьмич? — Волков наклонился к нему, разговаривая мягким убийственным тоном, не предвещающим ничего хорошего.

Пока инквизитор потрошил мозги продажного купца, я направился к Семену, который едва дышал. Приложив руку к его груди, влил силу, маскируя ее «божественным» свечением.

Старик открыл глаза, пытаясь меня рассмотреть, но я нарочно отвернулся, не желая принимать благодарности.

— Всех в департамент! Допросить, оказать помощь, если потребуется, — распорядился Волков относительно марионеток. — Молодец, Жилин, — задержал на мне взгляд. — Я не ошибся в тебе.

Я молча кивнул, принимая благодарность, и криво усмехнулся тому, что карман куртки оттягивал кошель с золотом, полученный за устранение целой семьи.

Через час имение купца гудело, как разворочанный улей. Казалось, сюда согнали весь департамент. Инквизиторы, паладины, новики слетелись, как стервятники. Они выносили документы, опечатывали сундуки, забивали в кандалы выживших при штурме охранников и работников Ермолова

Волков с разочарованным видом застыл над телом купца, чье лицо превратилось в бесформенную маску после ментального допроса. Инквизитор нервно барабанил пальцами по рукояти эфеса.

— Сдох собака, — выплюнул он.

Я подошел ближе, чувствуя, как звериное обоняние улавливает тонкий запах гари, исходящий от Ермолова. Его мозг выкипел под давлением святой силы. А, может, от встроенных ментальных ловушек. Вероятно, они сработали в тот момент, когда он попытался назвать имя кукловода. Он тоже был марионеткой, чье молчание гарантировалось смертью. И Волков, при всей своей мощи, не смог ничего сделать.

— Он лишь исполнитель, Ваше Преосвященство, — заметил я, сохраняя бесстрастное выражение лица. — Его хозяева очевидно предусмотрели подобный финал.

— Не учи меня, Жилин! — зло огрызнулся инквизитор, и вокруг него на мгновение вспыхнул нимб золотистой энергии. — Я вскрыл сотни таких «замков», а с этим вышла осечка, потому что с ним работали профессионалы высшего ранга. Теперь мы имеем кучу бесполезного мяса и оборванный след. Веригор! — рявкнул на паладина, который как раз выводил из подвала плачущую дочь купца.

— Да, Ваше Преосвященство? — Веригор замер, удерживая перепуганную насмерть девушку за плечо.

— Всех в допросную! Семью, слуг, даже конюхов. Если они хоть что-то видели или слышали — я хочу это знать. Можете применять любые средства. Никого не жалеть! Мне нужны зацепки, а не гора трупов.

Теперь, когда мы накрыли лабораторию, где клепали марионеток, настала пора выяснить, кто же заказал Семена и остальных жертв наемных убийц. Я вышел за ворота имения, жадно впитывают прохладу предрассветного тумана. В моей памяти все еще отчетливо горел образ мага из таверны, который заказал семью Прохоровых.

— Григорий! — догнал меня Веригор. — Ты куда собрался? Волков велел всем возвращаться в казармы и писать отчеты.

— У меня есть неоконченное дело в городе. Хочу проверить еще один след, пока он не остыл. Передай Его Преосвященству, что я отправился за человеком, который нанимал убийц для зачистки.

— Будь осторожен, парень, — паладин нахмурился, но останавливать меня не стал. — В портовых районах сейчас неспокойно. После штурма «Грифона» там каждый второй готов всадить нож в спину воина света.

Коротко кивнув, я скрылся в тени деревьев. Мое тело двигалось с грацией хищника и будто скользило над землей. Обостренные чувства позволяли расслышать шорох мышей в траве и далекий гул просыпающегося порта.

Достигнув окраин, я направился к «Морскому волку», откуда слабый след мага повел меня в сторону складов у старой верфи. Я долго петлял между покосившимися лачугами, заборами и зловонными кучами мусора, приближаясь к реке.

Впереди показался заброшенный склад с провалившейся крышей, откуда запах гнили доносился особенно остро. Острое зрение уловило смазанное движение у входа. Человек в сером плаще выглядел нервно, суетился и постоянно оглядывался, сжимая в руке какой-то амулет.

Он явно ждал встречи, но точно не со мной. Я зашел с подветренной стороны, бесшумно перебираясь по балкам перекрытий и готовясь к прыжку.

— Ты опоздал, — прохрипел маг, обращаясь к пустоте внутри склада.

— Я занимался тем, что подчищал за тобой дерьмо, — раздался голос Жданова из тени.

Тушу интенданта на миг выхватило из полумрака свечение магического фонаря. Я в который раз поразился тому, как легко и бесшумно двигался маг при своих немаленьких габаритах.

Приготовившись к атаке, я замер, выжидая, что будет дальше.

— Ермолов мертв! Инквизиция перевернула имение вверх дном, — маг в плаще занервничал, срываясь на визг. — Ты обещал, что все будет чисто! Если они выйдут на меня, я не стану молчать!

— Разумеется, не станешь, — Жданов криво улыбнулся. — Именно поэтому ты здесь.

Я понял, что боров решил уничтожить свидетеля и решил вмешаться. Прыгнул, обрушиваясь на Жданова сверху, чтобы сбить с ног. Но интендант среагировал с нечеловеческой скоростью. Вокруг него в мгновение ока возник прозрачный барьер, ударившись об который, я отлетел в сторону, клацнув зубами.

— Опять ты, Гриша? — Жданов даже не обернулся, продолжая смотреть на дрожащего мага. — Твое любопытство начинает утомлять.

Я перегруппировался в воздухе и мягко приземлился на четыре точки, ощущая, как под кожей перекатываются напряженные мускулы.

— Отпусти его, — процедил я, поднимаясь в полный рост. — Он нужен Волкову живым. У меня к нему слишком много вопросов по поводу «заказов».

— Волкову? — Жданов издевательски расхохотался, а его живот зашелся волнами. — Ты все еще играешь в верного пса Ордена? Глупо, Григорий. Очень глупо для того, кто обладает такой уникальной магией. Этот никчемный маг — отработанный материал. Он совершил слишком много ошибок.

Интендант взмахнул рукой, выпуская силу, и маг не успел даже вскрикнуть, осыпаясь на пол серым пеплом. Жданов использовал магию высшего порядка с такой небрежностью, что мой дар отозвался голодным спазмом, желая поглотить его немедленно.

Единственное, что останавливало, я мог не успеть и сам превратиться в горсть праха. И вряд ли после такого получится возродиться.

— Ты уничтожил единственную зацепку! — но оставить столь вопиющую наглость без ответа я тоже не мог. — Думаешь, я позволю тебе уйти после этого?

— Позволишь, — Жданов усилил давление ауры, заставляя мои кости стонать. — Только дернись, и твоя дорогая Ольга не доживет до рассвета. Кто знает, может, ей свернут шею? Или добавят в чай каплю «тихого сна»? Ты ведь не хочешь проверять, как быстро работает яд?

Я замер, сжимая кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Каким же я был идиотом, когда считал, что в доме инквизитора Ольга в безопасности! Жданов прекрасно знал, куда бить.

— Чего ты хочешь? — процедил я, судорожно втягивая носом воздух.

— Хороший пес, — Жданов удовлетворенно кивнул и убрал давление. — Мне нравится твоя рациональный подход и умение расставлять приоритеты. Слушай внимательно, Григорий: твоя роль личного пса Волкова нам на руку. Ты и дальше будешь служить инквизиции, станешь их лучшей ищейкой.

— Но при этом о результатах докладывать тебе? — я сплюнул на грязный пол.

— Именно так, — боров довольно ухмыльнулся. — Но сегодня для тебя есть особое задание. Завтра в Пермь прибывает делегация из Британии. Официально — для переговоров о торговле мануфактурами, на самом деле они везут артефакт, известный как «Слеза севера». Он не должен попасть в руки Ордена. Твоя задача — перехватить камень прежде, чем британцы передадут его Волкову.

— Почему я? — прорычал, пытаясь осознать масштаб свалившейся на голову проблемы. — У тебя полно других исполнителей.

— Потому что британцы используют иллюзии, распознать которые довольно сложно. Но, судя по тому, как быстро ты вычислил этого неудачника, — кивнул на кучу пепла, оставшегося от мага, — ты неплохо с этим справляешься. К тому же, если тебя вдруг поймают, то примут за ретивого паладина, превысившего полномочия. Удобно, не правда ли?

Жданов подошел ко мне вплотную, накрывая тяжелой аурой так, что стало трудно дышать

— Не подведи меня, Григорий. Помни об Ольге. И о своей маленькой стае, которую ты прячешь в горах. Я знаю о тебе все, и в любой момент могу оборвать жизни тех, кто тебе дорог.

— Если с ними что-то случится, Жданов... — я не закончил фразу, полыхнув такой злостью, что интендант на мгновение отшатнулся.

— Иди, паладин. У тебя мало времени. Встреча с британцами состоится завтра вечером на балу у Строгановых. Ты ведь приглашен, верно? Вот и совместишь приятное с полезным.

Интендант растворился в тенях склада, оставив меня одного. Я стоял неподвижно, глядя в точку, где исчез интендант, и чувствуя, как безудержная ярость сменяется холодным расчетом. Волков и Жданов совершили одну и ту же ошибку, угрожая мне жизнями близких. Никакой пощады не будет. Я нанесу им такой удар, которого они не ожидают.

Глава 5

Выдохнув, я направился к выходу, по пути пнув кучу праха, оставшегося от неудачливого мага. Под носком сапога что-то звякнуло и покатилось по каменному полу.

Наклонившись, я подобрал с пола фамильный перстень с треснувшим посередине камнем. Артефакт превратился в бесполезную безделушку, но герб на нем безошибочно указывал, какому роду принадлежал убитый.

Я сжал кольцо в кулаке, осознавая одну простую вещь: в одиночку мне с Ждановым не справиться. Он силен потому, что за ним стоит еще большая сила — клан, обладающий огромными ресурсами и властью. И, если я хочу сражаться на равных, мне следовало обзавестись крепким тылом, на который можно положиться. Одиночки в этом мире не выживали.

Первым делом мне следовало обезопасить Ольгу. К угрозам Жданова я отнесся со всей серьезностью, прекрасно понимая, что в доме Волкова вполне могут служить его люди.

Вернувшись в убежище, я раздобыл небольшой стеклянный флакон и наполнил его чистой водой. Затем, полоснув ножом по ладони, разбавил ее кровью, насыщенной противоядием. В завершении ритуала направил поток солнечного пламени в сосуд, чтобы очистить и закрепить магическую структуру, как уже делал это в храме, превращая простую смесь в противоядие, способное нейтрализовать любую отраву.

Закончив с флаконом, я подобрал для матери кинжал с выдвижным лезвием, который легко крепился к ноге или запястью, после чего отправился в гости к Волкову. Первым делом заглянул к инквизитору, который с хмурым видом перебирал рапорты, горой сложенные на его столе.

Выглядел Его Преосвященство злым и весь искрил от еле сдерживаемого раздражения. Стоило мне войти, как он уставился на меня взглядом, полным ожидания и холодной ярости человека, привыкшего получать результаты незамедлительно.

— Ну? — процедил он, не тратя времени на приветствия. — Где маг из таверны? Веригор сказал, ты погнался за ним в одиночку.

— Мертв, Ваше Преосвященство, — ответил я, сохраняя маску холодного спокойствия. — Сгорел дотла прямо у меня на глазах. Едва я приблизился, как он вспыхнул изнутри темным пламенем.

— Опять пепел! — Волков ударил кулаком по столу. — Ты хоть что-то принес, кроме плохих новостей?

— Кое-что осталось, — выложил на стол перстень с выгравированным гербом в виде черного ворона, сжимающего в лапе змею. — Я нашел это в куче праха. Знакомый символ?

Волков прищурился, кончиком пера пододвинул к себе кольцо и внимательно осмотрел его через увеличительное стекло с магическими линзами. Его губы дрогнули в хищной усмешке. Он явно узнал, чей это знак, и эта информация ему не понравилась.

— Старый герб Оболенских, — произнес инквизитор зловещим голосом. — Официально род уничтожен, а его земли конфискованы короной пять лет назад за измену. Если они вернулись и занялись производством обездушенных, то в империи назревает нечто большее, чем просто заговор. Свободен, Григорий. И не забудь про завтрашний бал. Ты должен выглядеть достойно, представляя Орден света.

Я заверил, что Волкову не о чем беспокоиться, поклонился и вышел, направляясь в южное крыло, где жила Ольга.

Она сидела у окна в гостиной, прижимая к себе Дымку, которая заметно прибавила в росте за последние дни. Увидев меня, Ольга вскочила. Ее лицо озарилось радостью и нескрываемым облегчением.

— Гриша, ты цел! — она подбежала ко мне, ощупывая мои руки и плечи, заглядывая в глаза. — Я слышала шум в городе, говорят о каких-то мертвецах и пожарах. Ты снова полез в самую гущу?

— Я в порядке, тебе не о чем переживать, — ответил холодно и незаметно для стража, достал флакон, который вложил в ее ладонь. — Носи его при себе постоянно, — добавил, понизив голос. — Каждое утро делай один небольшой глоток. Это защитит тебя от болезней и других неожиданностей. Если вдруг почувствуешь себя плохо или заподозришь неладное в еде, выпей все содержимое сразу. Обещай мне.

— Что происходит? Тебе угрожают? — ахнула она, сжимая в руке мой подарок.

— Мне — нет. Но враги всегда бьют по тем, кто дорог, — я мягко коснулся ее щеки, успокаивая. — Просто делай, как я сказал, и никому здесь не доверяй. И еще, возьми это, — вслед за флаконом передал нож, который Ольга сразу спрятала в складках платья. — Ты знаешь, как им пользоваться. Дымка тебя защитит и предупредит, если кто-то приблизится с недобрыми намерениями.

Обратив внимание на щенка, я опустился перед ним на корточки и потрепал за ухом, передавая в этот момент накопленную энергию. Помимо этого, вложил мысленный посыл защищать Ольгу, не подпускать врагов и выискивать скверну в вещах, окружении или пище.

Дымка жадно впитала силу, млея от удовольствия. Ее мышцы под кожей натянулись, как струны, а глаза вспыхнули алым светом. Несмотря на небольшие размеры, Дымка была грозным хищником и моим тайным стражем, который не подпустит чужака к Ольге.

— Охраняй ее, маленькая тень, — приказал еще раз напоследок, и морок согласно лизнул мою ладонь.

Попрощавшись с матерью, я снова вернулся в убежище, чтобы сменить доспех паладина на одежду городского жителя, после чего отправился в катакомбы. Последние события не позволяли мне спокойно сидеть на месте и требовали действий.

Подземелья встретили меня запахом жареного мяса и приглушенными спорами. При моем появлении бандиты моментально затихли, а Хромой вскочил, едва не опрокинув табурет. Я окинул их взглядом, трезво оценивая шансы на успех. Большинство членов банды иначе, как отребье, не назовешь. Из них невозможно было создать настоящую армию, способную на равных противостоять клановым бойцам или воинам ордена.

— Слушай сюда, крысы! — жалеть я никого не собирался. — Время вольных грабежей закончилось. Кому по душе жрать помои и дрожать при виде патрулей, могут проваливать прямо сейчас. Но те, кто останется, будут жить как люди, работать и получать жалованье.

— Хозяин, но как же... — опешил Хромой, но я оборвал его жестом.

— Молчать! Твоя первая задача — найти просторное здание на окраине, лучше всего бывший склад или конюшни, где можно организовать казармы и площадки для тренировок. Затем разыщи отставных офицеров, потерявших службу. Их основной работой будет тренировать наших людей до седьмого пота, делая из них воинов. Одновременно с этим собери под свое начало всех беспризорников из бедняцких кварталов. Обеспечь им защиту, крышу над головой и еду. Дети — лучшие глаза и уши.

Бандиты с недоумением переглянулись. Идея легального заработка пугала их больше каторги. Но я быстро развеял их сомнения по поводу дальнейшей деятельности.

— Мы будем заниматься охраной купеческих лавок, сопровождением грузов и сбором информации, — продолжил я, расхаживая перед ними. — Каждый мальчишка будет при деле: чистить обувь, разносить письма, работать посыльным. Но при этом они будут замечать кто приехал, с кем говорил, во что был одет и какие гербы изображены на каретах. Самые способные со временем станут моими личными бойцами и войдут в клан. Но для этого им предстоит много учиться. Экзамены будут жесткими — кто не справится, вылетит обратно в канаву.

— Потребуется куча золота, чтобы это организовать, — ошарашенно произнес Хромой.

— Золото — моя забота, — бросил ему увесистый кошель. — Твое дело — выполнять приказы. К концу недели я хочу видеть первый отчет. Но прежде, чем ты начнешь набирать людей и формировать первые отряды, запомни главное — за предательство каждый заплатит собственной жизнью. Крыс в своем доме я не потерплю! И да, отправь двух смышленых мальчишек к зданию департамента. Пусть примелькаются там, чтобы на них не обращали внимания. Они мне понадобятся, если придется передать что-то срочное.

Хромой судорожно кивнул, прижимая деньги к груди. Он понимал, что я не шучу, и до смерти меня боялся. А потому очень старался не допустить ошибку.

Мне требовались преданные люди, воспитанные мной с нуля, а не наемники, готовые продаться за лишний медяк. Да, это долгий и тяжелый путь, но с чего-то надо было начинать.

Раздав необходимые поручения и обсудив критерии, по которым Хромому следовало подобрать варианты под покупку имущества, я вернулся в казарму. Большая часть паладинов отдыхали после задания, а Елизар сидел в общей гостиной, полируя доспехи.

— Готовишься к балу, Григорий? — спросил он, не отвлекаясь от монотонного занятия. — Строгановы — серьезный клан, с ними надо держать ухо востро. Внешне они кажутся незыблемым монолитом, но внутри это змеиное гнездо. Будь осторожен, не оступись.

— Благодарю за совет, но я предпочитаю сам наступать на хвосты змеям, — ответил я, стягивая куртку и присаживаясь у огня. — Расскажи мне лучше о гостях из Британии. Говорят, они прибыли с особой миссией?

— Англичане всегда крутятся там, где пахнет силой, — Елизар нахмурился. — Их делегацию возглавляет сэр Артур Уэсли. Он известен, как мастер иллюзий — опасный человек. Волков приказал глаз с него не спускать, но при этом вести себя максимально вежливо. Политика, мать ее.

— Вежливость — мое второе имя, — я мысленно усмехнулся.

Волков требовал соблюдения порядка, Жданов — «Слезу севера», а я, например, хотел заполучить этот артефакт в личное пользование. Если он действительно является ключом к древним знаниям, то они мне самому пригодятся.

Перед сном я вышел прогуляться и увидел на улице перед департаментом припозднившегося чистильщика обуви. Сообразив, откуда он тут взялся, быстро черканул записку и направился к нему, поставив ногу на специальную подставку.

Пока мальчишка натирал до блеска мои сапоги, я незаметно сунул ему клочок бумаги, решив заодно проверить, насколько эффективно сработает мое нововведение.

— Передай Хромому, что завтра вы должны неотступно следовать за каретой британской делегации и подмечать любые мелочи. Кто раздобудет для меня самую ценную информацию, получит золотой, — бросил мальчишке на словах. Тот не поднял головы, но замер на секунду, а после принялся натирать сапог с еще большим усердием.

Заплатив пару медных монет за работу, я вернулся в казарму. Завтрашний день обещал быть долгим и насыщенным событиями.

Рассвет застал меня на тренировочной площадке. Тяжелый тренировочный меч из закаленного железа казался почти невесомым, когда я в очередной раз выполнял связку ударов, заставляя мышцы работать на пределе возможностей.

— Еще быстрее, Григорий! — крикнул Елизар, наблюдавший за моими успехами со стороны. — Ты слишком полагаешься на силу, забудь про нее, используй инерцию врага!

Коротко кивнув, я резко развернулся и нанес сокрушительный удар по воображаемому противнику. Воздух вокруг лезвия на мгновение подернулся маревом жара.

— Я помню, наставник, — отозвался, восстанавливая дыхание.

После разминки и завтрака, за которым паладины обсуждали предстоящий визит британцев, я переоделся в парадный вариант доспеха и покинул казарму. Мой путь, как уже традиционно сложилось, лежал в убежище, где я снова переоделся и направился в город под видом простолюдина. На улице, доказывая в очередной раз, что все тайное рано или поздно становится явным, меня дожидался беспризорный мальчишка.

— Прибывают, хозяин! — прошептал он, едва я вышел за ворота скромного домика в конце Речной улицы. — «Альбион» входит в бухту.

Я бросил пацану медную монету и быстрым шагом направился в сторону порта, стараясь слиться с толпой рабочих и мелких торговцев.

Огромный корабль под белыми парусами казался величественным хищником, зашедшим в чужие воды. На причале уже выстроился почетный караул и собралась толпа зевак, затерявшись среди которых и я подобрался как можно ближе к пирсу.

После того, как корабль пришвартовался, первым на берег сошел лорд Уэсли. Следом за ним появилась молодая леди, чье появление заставило толпу на мгновение замолкнуть.

Ее медно-рыжие волосы и пронзительные медовые глаза с зелеными искрами напомнили о Варваре. Но в этой девушке чувствовалась порода и скрытая сила, которая магнитом притягивала мужское внимание.

Леди Айза Уэсли ступала по шатким сходням с грацией кошки. Но от обледенелой ступеньки ее не спасла ни природная гибкость, ни магия. Девушка поскользнулась и полетела прямо в грязную воду, бурлящую между кораблем и пирсом.

Мои инстинкты сработали быстрее разума. В один прыжок я преодолел расстояние, отделявшее меня от края причала, и перехватил британку за талию, возвращая ей равновесие.

— Осторожнее, миледи, — произнес, на секунду прижимая ее к себе. — Этот город коварен с гостями, которые засматриваются на облака, забывая о том, что под ногами.

Девушка замерла, глядя на меня с нескрываемым удивлением.

— Благодарю, — ответила она по-русски с легким певучим акцентом. — Вы спасли меня от незапланированного купания. Как ваше имя?

— Считайте меня просто случайным прохожим, который залюбовался на утреннюю зарю, — ответил я, коснувшись губами локона медных волос, пахнущих диким медом и вереском. — Но кто знает, возможно, мы скоро встретимся снова?

Лорд что-то резко спросил у дочери по-английски, но я уже нырнул в толпу и растворился в портовых трущобах. Мой путь лежал в лавку портного, который сегодня должен был закончить работу над костюмом.

Черный камзол из дорогой шерсти с золотым шитьем по обшлагам сидел на мне как влитой. Вспомнив недавнюю встречу, я выбрал алую шелковую рубашку с оранжевым отливом и приобрел еще пару рубашек разных цветов.

Расплатившись золотом из тайника Климова, направился в цирюльню, где мастер подстриг мои непослушные волосы, а его помощницы привели в порядок мои ногти. Пока меня брили, в дверь постучал вихрастый паренек, запыхавшийся от быстрого бега.

— Хозяин, лорд сразу после постоялого двора пошел к старому ювелиру Измайлову! — сообщил он, тяжело дыша.

Ювелир? — я повел бровью, глядя на свое отражение в зеркале. — Очень интересно.

Из обрывков чужой памяти я знал, что Измайлов славился тем, что работал с самыми капризными камнями. Сама его лавка по защищенности напоминала маленькую крепость. Если лорд Уэсли направился именно туда, значит, это как-то связано со «Слезой севера».

Я решил сразу проверить информацию и направился к ювелиру под видом состоятельного покупателя. Тем более, что подумывал приобрести подарки семейству Строгановых, а тут как раз выдался подходящий случай.

Колокольчик над дверью звякнул, извещая о моем приходе.

— Добрый день, уважаемый, — приветствовал вышедшего к прилавку старика.

— Желаете что-то особенное? — Измайлов подозрительно прищурился, оглядывая мой дорогой наряд.

Желал я много чего, но начал с выбора украшений, демонстрируя осведомленность о вкусах высшего света. Для Павла Строганова выбрал кинжал с рукоятью из моржовой кости, украшенный изумрудами. Его сестре — изящную брошь в виде снежинки, а для супруги князя — тяжелое ожерелье из жемчуга. Ювелир заметно подобрел, видя, что я не торгуюсь и выкладываю на стол золотые монеты.

— А вот это, — указал на тонкий браслет с рубином, — отложите для леди Айзы Уэсли.

Старик заметно вздрогнул, и его рука на мгновение замерла над прилавком.

— Вы знаете британскую гостью? — осторожно поинтересовался он.

— У нас общие интересы, — я внимательно отслеживал его реакцию. — Кстати, лорд Уэсли остался доволен вашей консультацией? Он ведь приносил вам нечто особенное на оценку?

Ювелир побледнел, нервно перебирая пальцами бусины на четках, прикрепленных к поясу. Измайлов явно скрывал нечто важное, страх говорил за него без слов. Я не стал давить, понимая, что сейчас не время для допросов, но запомнил этот момент.

— Лорд лишь интересовался местными камнями, — выдавил он, упаковывая мои покупки.

— Ну, разумеется. Благодарю! — Я забрал свертки и вышел на улицу, где уже сгущались вечерние сумерки.

Настала пора готовиться к первому выходу в свет.

Дом Строгановых сиял огнями, а к подъезду выстроилась вереница карет, высаживая прибывающих гостей. Я прибыл на наемном экипаже, который остановился у ковровой дорожки, расстеленной до самого крыльца.

У входа меня уже поджидал Ратибор, назначенный моим сопровождающим. Он стоял в парадном доспехе, и очень удивился при виде моего наряда.

— Григорий? А как же приказ? — паладин ошарашенно оглядел мой расшитый золотом камзол. — Волков ясно выразился насчет формы, представляющей наш Орден.

— Одного тебя, Ратибор, будет достаточно, — похлопал его по наплечнику. — Пойдем, хозяева уже заждались. И постарайся не греметь железками, когда войдем в зал.

Глава 6

Мы миновали массивные двери из мореного дуба, инкрустированные слоновой костью, и оказались в огромном холле. Он сиял ослепительным светом сотен свечей, отражающихся в хрустальных люстрах и начищенном до блеска паркете. В воздухе витал неуловимый шлейф дорогих духов, табака и магически эманаций от многочисленных артефактов и их одаренных хозяев.

Ратибор шел позади меня, бухая металлическими набойками на сапогах и заставляя разодетых дам испуганно оборачиваться.

— Григорий! — Павел, облаченный в парадный мундир кадетского корпуса, подлетел ко мне, сияя от восторга. — Я знал, что ты придешь! Отец говорил, что у тебя много дел в департаменте, но я настоял на твоем приглашении!

— Разве я мог пропустить такой вечер? — улыбнувшись, слегка склонил голову в знак приветствия. — Вижу, ты быстро освоился в родных стенах. Как самочувствие?

— Благодаря тебе — превосходно! — Павел схватил меня за руку, увлекая вглубь залы. — Пойдем, я должен познакомить тебя с семьей. Лидия уже вся извелась, слушая мои рассказы о том проклятом острове.

Мы подошли к группе людей, среди которых выделялась высокая стройная девушка с копной белоснежных волос, уложенных в прическу. Ее кожа напоминала дорогой фарфор, а голубые глаза смотрели на мир с легким оттенком холодного превосходства, которое, впрочем, моментально исчезло, стоило ей увидеть брата. Княжна была по-настоящему красива той аристократической красотой, которая оттачивается поколениями селекции в золотых кланах.

— Лидия, познакомься, это тот самый Григорий Жилин, — с гордостью представил меня Павел. — Паладин Ордена света и мой спаситель.

Девушка присела в глубоком реверансе, не сводя с меня внимательного взгляда.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, Григорий, — произнесла она нежным голосом. — Брат все уши прожужжал о том, как храбро вы сражались со снежными монстрами. Признаться, я представляла вас несколько иначе.

— Надеюсь, реальность вас не слишком разочаровала? — я вежливо поклонился и приложился губами к изящной ладони, протянутой для поцелуя.

— Нисколько, — она едва заметно улыбнулась. — Скорее, заинтриговала.

— В таком случае, вы позволите? — жестом подозвал лакея, который принес мои подношения и выставил их перед Строгановыми.

Павел с восторгом принял кинжал, Лидия едва сдержала вздох восхищения при виде броши-снежинки, а тяжелое жемчужное ожерелье для княгини вызвало одобрительный гул среди ближайших гостей.

— Это слишком щедро, Григорий, — Лидия коснулась прохладного металла броши.

— Считайте это скромным вкладом в нашу будущую дружбу, — ответил я, чувствуя на себе чей-то пристальный взгляд.

Обернувшись, я столкнулся глазами с леди Айзой Уэсли. Она стояла неподалеку в окружении британских дипломатов, облаченная в платье горчичного цвета, которое подчеркивало медовый оттенок ее глаз. В зале наступила секундная тишина, когда она отделилась от группы и направилась прямо ко мне. Лорд Уэсли следовал за ней поодаль, сохраняя на лице маску вежливого безразличия.

— Какая неожиданная встреча, — Айза остановилась в паре шагов, обдавая тонким ароматом вереска. — Неужели таинственный незнакомец с причала и есть тот прославленный герой, о котором говорит юный князь?

— Мир тесен, миледи, — я склонил голову. — Особенно когда дело касается спасения прекрасных дам и благородных наследников.

Павел тут же пустился в детальный рассказ о том, как я вытащил его из клетки Климова. Айза слушала очень внимательно, рассматривая меня так пристально, что любой другой смутился бы на моем месте.

— Григорий — необыкновенный воин, мисс Уэсли, — горячо заверил Павел. — Он сражался с вендиго так, будто это были дворовые собаки, а не чудовища!

— Ничуть в этом не сомневаюсь, — Айза протянула мне руку. — Признаться, я хотела поблагодарить вас еще утром, но вы исчезли слишком быстро.

Я осторожно коснулся губами ее пальцев, чувствуя под кожей пульсацию мощного магического источника.

— У меня для вас небольшой подарок, миледи, — я извлек из кармана футляр с браслетом. — Рубин в нем напомнил мне рассвет утренней зари над севером. Не сочтите за оскорбление…

— Ах, нисколько! — Айза тут же надела браслет на запястье, и камни в нем вспыхнули насыщенным багрянцем. — Благодарю вас. Знаете, в Лондоне сейчас очень популярны истории о русских воинах, но видеть одного из них вживую — совсем иное дело.

Мы отошли немного в сторону от основной толпы, делая вид, что наслаждаемся видом из окна на заснеженный сад.

— Ваш отец привез в Россию не только дипломатические депеши, не так ли? — спросил я вполголоса. — По городу ходят слухи о камне, который стоит целого состояния.

Айза замерла, ее пальцы судорожно сжали веер. Она оглянулась, проверяя, не подслушивает ли кто наш разговор.

— Вы слишком осведомлены для простого паладина, Григорий, — прошептала она.

— Я представляю здесь Орден света и являюсь личным посланником Его Преосвященства, — указал на свой официальный статус.

— Что ж, это меняет дело… — задумчиво произнесла девушка. — К тому же, вы спасли мне жизнь. Думаю, вам можно доверять. Камень действительно здесь.

Айза чуть приподняла край кружевного воротника, и я увидел сини пульсирующий кристалл, подвешенный на тонкой золотой цепочке. Судя по исходившей от него энергии, артефакт представлял собой сгусток стихийной мощи.

— Паладин Жилин, не уделите ли минуту старому князю? — Тяжелая рука хозяина дома опустилась на мое плечо.

Я извинился перед Айзой и последовал за князем в небольшую нишу, скрытую тяжелыми портьерами. Едва мы оказались в узком пространстве, как нас отделил от зала непроницаемый барьер.

— Григорий, я хочу лично поблагодарить тебя за Павла, — начал он, глядя мне прямо в глаза. — Климов едва не лишил меня единственного сына.

— Он заплатил за свои грехи, князь, — ответил я, внимательно наблюдая за его реакцией. — Но мне до сих пор непонятно, как человек его уровня смог похитить наследника золотого клана?

— Климов работал на меня, — признался Строганов, помрачнев. — Леонид втерся в доверие, стал частым гостем в нашем доме, пользовался моим покровительством. Я и подумать не мог, что он связан с торговлей людьми. Проходимец отплатил мне черной неблагодарностью, похитив Павла, когда я отказался финансировать его сомнительные «исследования».

— И вы разве не знали, чем он занимался на севере? — я прищурился, пытаясь уловить хоть малейший признак лжи.

— Клянусь честью рода, мне ничего не известно об обездушенных! — князь повысил голос, но тут же взял себя в руки. — Поначалу я даже не понимал, кто стоит за похищением. И только, когда отказался прикрывать его, Климов выставил ультиматум. Не представляешь, сколько раз у меня возникало желание раздавить этого червя. Но он предоставил убедительные доказательства, что его смерть повлечет за собой неминуемую гибель сына.

Строганов так и не ответил на прямой вопрос о причастности к делам еретиков. Старый лис что-то недоговаривал, но давить на него в его же доме было бы верхом безрассудства.

В этот момент из основного зала донеслись громкие голоса и издевательский смех. Я выглянул из-за портьеры и увидел Ратибора. Паладина окружила группа молодых офицеров, которых возглавлял полноватый граф с тонкими усиками и надменным лицом.

— Посмотрите на этого доблестного воина! — указал он на Ратибора пальцем, затянутым в белую перчатку. — У него доспехи в пятнах от вина, а меч поди давно затупился. Скажите, любезный, неужели в инквизиции не учат правильно держать вилку?

Ратибор багровел, его кулаки сжимались с такой силой, что перчатки жалобно поскрипывали. Он явно не знал, как реагировать на открытое оскорбление, не нарушая устава и законов гостеприимства.

— Мой меч достаточно острый, чтобы отсекать языки лжецам, — выдавил Ратибор, стараясь сохранять спокойствие.

— О, он еще и огрызается! — граф рассмеялся, и его прихлебатели тут же заржали следом. — Может, покажешь нам пару приемов? Или твоя магия света работает только в темных подвалах против безоружных еретиков?

— Прошу прощения, князь, но я должен вмешаться, — оставив Строганова в нише, я шагнул в центр круга, чувствуя, как внутри просыпается ярость.

— Господа, мне показалось, или вы поставили под сомнение магию света Единого? — произнес негромко, но с такой угрозой в голосе, что смех моментально затих.

Граф обернулся ко мне, кривясь в презрительной усмешке.

— А вот и второй выскочка, — граф обернулся, скривившись в презрительной усмешке. — Решил заступиться за неуклюжего пса?

— Паладин Ратибор — герой штурма в порту, — я подошел вплотную к графу, глядя на него сверху вниз. — В его доспехи въелось не вино, а кровь врагов империи. Что же касается остроты мечей... Можем прямо сейчас проверить, что острее, поганый язык, порочащий честь воина света, или мой клинок.

Граф побледнел, когда столкнулся с моим звериным взглядом. Он открыл рот, намереваясь ляпнуть что-то оскорбительное, судя по роже, но в этот момент через толпу прорвался Павел.

— Граф Голицын! — выкрикнул юный князь. — Вы оскорбляете моих гостей! Я требую, чтобы вы немедленно извинились перед Григорием и его товарищем!

Голицын, понимая, что зашел слишком далеко и настроил против себя хозяев дома, пробормотал невнятные извинения и поспешил скрыться в толпе. Я кивнул Павлу в знак благодарности и положил руку на плечо Ратибора, чувствуя, как его колотит от ярости.

— Спокойно, — шепнул ему. — Воин света выше всякого дерьма. Они не стоят твоей крови.

Но торжество момента длилось недолго. Внезапно женский крик, полный ужаса, разорвал музыку и гул голосов. Все гости одновременно повернулись в сторону леди Айзы. Бледная, как полотно, она стояла у колонны, прижимая руки к горлу.

— Что случилось, миледи?! — я подбежал к ней первым, перепрыгивая через диван.

— Его нет... — прошептала она, указывая на разорванную цепочку. — Камня нет! Его украли!

Гости возмущенно зашумели, лакеи замерли в растерянности, а лорд Уэсли, побагровев от гнева, тут же требовал запереть все выходы. Стража Строгановых мгновенно перекрыла двери, лязгая металлом и оттесняя напуганных дам в глубь залы.

— Как это случилось, Айза? — поинтересовался я, игнорируя враждебные взгляды лорда. — Вы почувствовали прикосновение? Колебания воздуха? Или, может быть, чей-то чужой ментальный след?

— Нет, Григорий, — леди Уэсли качнула головой, прижимая ладонь к обнаженному горлу. — Все произошло мгновенно. Мы разговаривали, играла музыка, а потом… Я просто ощутила холодную пустоту там, где находился артефакт. Не понимаю, как же это произошло?

— Айза! — лорд Уэсли вклинился между нами, полыхая раздражением. — Отвечай, ты говорила кому-нибудь о камне? Это вопрос государственной важности и чести нашей короны!

Девушка замялась, её взгляд на мгновение метнулся к моей фигуре.

— Только ему, отец, — девушка замялась, но затем указала на меня кончиком сложенного веера. — Но мистер Жилин все время был на виду. Он не мог…

— Значит, ты доверилась первому встречному паладину с сомнительной репутацией! — рявкнул лорд злобно. — Господин Строганов, я требую тщательного расследования и немедленного обыска этого юноши! Его близость к моей дочери и осведомленность о «Слезе» делают его главным подозреваемым в этом вопиющем преступлении против достоинства британской миссии!

Князь Строганов выступил вперед, сохраняя удивительное спокойствие среди бушующей бури.

— Лорд Уэсли, — князь приблизился, сохраняя удивительное спокойствие среди бушующей бури. — Григорий Жилин все это время находился на виду. Сначала он беседовал со мной, а затем весь зал наблюдал за его перепалкой с графом Голицыным. У него не было ни единой секунды, чтобы незаметно приблизиться к вашей дочери и совершить столь дерзкое похищение.

Я прикрыл глаза, полностью отключившись от криков и сосредоточившись на артефакте, магический фон которого врезался в память за те недолгие секунды, что я его видел. Тонкий, как паутина, след камня, стремительно двигался по дому.

Открыв глаза, я поймал мимолетный взгляд лорда Уэсли, брошенный в сторону его секретаря. В его глазах светилось расчетливое удовлетворение охотника, загнавшего дичь в заранее подготовленную ловушку.

Да неужели? Весь этот крик, возмущение и поиски виноватых служили дешевой ширмой для гостей, призванной скрыть истинный маршрут камня.

— Ратибор, оставайся здесь и не спускай глаз с леди Уэсли, — бросил я растерявшемуся напарнику.

— А ты куда? — паладин нахмурился, не понимая моей внезапной решимости.

— Найду вора, пока он не покинул территорию особняка. С вашего позволения, князь? — обратился к Строганову, который едва заметно кивнул, недовольно поджав губы.

Отступив в тень, я скользнул за тяжелую бархатную штору и выбрался в коридор, предназначенный для прислуги. След «Слезы» здесь ощущался намного отчетливее. Накинув «отвод глаз, я ринулся вслед за похитителем, безошибочно определяя направление, повороты в коридорах, спуски и подъемы, по которым петлял вор.

Наконец, в полумраке библиотеки я увидел человеческий силуэт, искаженный сильной магией. Похожую я наблюдал у мага, который нанимал убийц в «Морском волке». Неужели, Жданов решил меня проверить? Или же выдал одно и то же задание нескольким агентам? В любом случае, своего шанса я упускать не собирался.

— Далеко собрался, приятель? — возник я прямо перед магом, отрезая ему путь.

— Уйди с дороги, щенок, — прошипел вор, выхватывая стилет. В его ауре вспыхнули нити темной магии. — Не лезь, куда не просят, и живи, пока тебе позволяют дышать. Иначе сдохнешь раньше, чем успеешь пикнуть.

— Да пошел ты! — я лишь усмехнулся, чувствуя, как витамагия забурлила венах.

Агент отреагировал молниеносно, пытаясь ударить меня стилетом в шею, но я оказался быстрее, перехватив его запястье и выкручивая руку с хрустом. Вторую ладонь я впечатал ему в грудь, вытягивая жизненную силу вместе с магическим резервом. Вор даже вскрикнуть не спел, как его тело обмякло, превращаясь в пустую оболочку.

Я вытащил футляр, в который маг положил «Слезу севера», и раскрыл его, с жадностью глядя на пульсирующую энергию льда. Если поглотить ее, то можно усилиться вдвое. И отказываться от подобного шанса я не собирался.

— Твое время пришло, — прошептал я, прикасаясь пальцами к ледяной грани.

Энергия хлынула внутрь обжигающим льдом, заставляя кровь застывать в жилах, а рассудок мутнеть от перенасыщения источника. Но Климов научил меня справляться с безумием чужеродной силы. Тогда меня питала ненависть к мучителю, сейчас же я горел жаждой мщения к людям, возомнившим себя всемогущими.

Камень тускнел прямо на глазах, отдавая мне свою суть, древнюю историю и мощь. Через минуту в моих руках остался лишь кусок стекла, лишенный всякой ценности, кроме внешнего сходства с оригиналом.

Дальше мне оставалось лишь красиво завершить партию и отвести от себя подозрения. Подхватив мертвое тело мага, вытащил его в коридор, и втянул носом воздух, ощущая всех, кто находился поблизости. Охрану я без труда обошел и устремился к малой гостиной, где собрались участники недавней стычки.

Я подумал, что неплохо было бы проучить зазнавшегося графа, который своей выходкой так удобно отвлек внимание гостей на себя. Для реализации плана мне понадобился слуга, которого я вырубил и затащил в ближайшее пустое помещение. Стянув с него ливрею, я быстро переоделся, наложил на себя легкую иллюзию и, перехватив поднос с напитками и разносчика, вошел в зал, где расположились молодые аристократы.

— Представляю лицо этого выскочки Жилина, когда его начнут обыскивать! — хохотнул Голицын, подхватывая бокал с шампанским.

— Он получит за свою дерзость, — поддакнул ему приятель.

Я прикончил кучу ворья, пока общался с отребьем из подземелий, забрал их память и способности, так что мне не составило труда незаметно подкинуть камень в боковой карман графа. Осталось только привлечь внимание так, чтобы ни у кого не осталось сомнений в виновности этих прожигателей жизни.

Вернувшись туда, где оставил лакея, труп мага и свою одежду, я спешно натянул свой камзол, подхватил мертвое тело и ринулся к гостиной. Выбив дверь ногой, я швырнул вперед труп и ворвался следом с криком:

— Стой! Не уйдешь, погань нечистая! — вспыхнул, формируя в руках солнечное пламя, которое обрушил на мертвеца. — Очистись же светом Единого!

Труп вспыхнул факелом на глазах оторопевших аристократов.

— Это вор! — заорал я, привлекая еще больше внимания. — Он здесь! Скорее!

На мой крик тут же сбежалась охрана и маги, участвующие в поимке. Примчался Ратибор и даже сам лорд Уэсли. Голицын замер посреди комнаты с вытаращенными глазами, не понимая, что происходит.

— Я выследил его! — подлил масла в огонь — Вор целенаправленно рвался сюда. Господа, вы знаете этого человека? — обратился к аристократам, указал на выгоревший костяк. — Или, может, вам известно, почему он прибежал сюда вместо того, чтобы покинуть дом? Как насчет того, чтобы провести обыск?

Радостно зарычавший Ратибор ринулся к Голицыну с явным намерением отыграться за недавнее унижение. Пока никто его не остановил, паладин бесцеремонно засунул руку в карман графа и извлек «камень». В гостиной воцарилась гробовая тишина.

— Как это понимать, граф? — голос лорда Уэсли задрожал от неподдельного негодования, когда он увидел испорченный артефакт.

— Это не мое! — заверещал Голицын, бледнея и покрываясь потом. — Мне подбросили! Я клянусь, что ничего не брал.

— Разберемся, — холодно произнес Волков, врываясь в помещение и выравнивая сбившееся дыхание. Не похоже, что он был рад столь срочному вызову.

Я отступил в тень, сохраняя каменную рожу и изо всех сил сдерживая довольную ухмылку. «Слеза севера» теперь текла в моих жилах, давая мне силу, о которой Его Преосвященство и Жданов могли только мечтать.

Ну а что? С заданием вроде неплохо справился. В глазах Строгановых и наших британских «друзей» я снова выглядел героем, который спас их честное имя и разоблачил преступников. Приказ Жданова выполнил: «Слеза севера» вместе с ее секретами не попала к Волкову, а сам инквизитор заполучил в руки главного подозреваемого, на которого можно было повесить всех собак. Еще и авторитет Ордена света подтвердил, спалив вора священным огнем. Осталось только огрести благодарностей ото всех заинтересованных сторон. Надеюсь, что после этого я выживу.

Глава 7

В малой гостиной Строгановых пахло паленой плотью и дорогим бренди. Волков с застывшей маской ледяного гнева на лице медленно крутил в пальцах потускневший артефакт.

Голицын, распластанный на полу, размазывая сопли по расшитому камзолу. Стража Ордена сурово возвышалась над гостями, отсекая любые попытки вмешаться в процесс дознания.

— Это подделка! — рявкнул лорд Уэсли. — Камень пуст! Вы подсунули нам стекляшку!

— Граф Голицын, я спрашиваю в последний раз, — инквизитор даже не обернулся, лишь нервно дернул бровью на выпад британца и продолжил допрос. — Где настоящий артефакт? Кому вы передали «Слезу севера»? Если вы надеетесь на защиту дворянского имени, то забудьте. Империя сурово карает всех, кого уличили в краже имперских секретов.

— Я не брал его! Клянусь! — Голицын бился в истерике, цепляясь за сапог Волкова. — Он сам оказался в кармане! Это проделки черных магов! Жилин… Это он все устроил! Посмотрите на него: стоит там и улыбается!

— Ваше Преосвященство, граф явно не в себе, — я и впрямь позволил себе усмешку, но терпеть терпеть малейших поползновений в свой адрес не собирался. — Уничтожив преступника, я исполнил свой долг. Готов пройти любую проверку, если сомневаетесь во мне.

Волков зыркнул на меня тяжелым взглядом. Он бы и рад вывернуть каждого гостя наизнанку, но не имел права трогать аристократов без веских обвинений. Если же начнет копать под меня, то потеряет лицо перед британской делегацией.

— Увести! — приказал Волков паладинам, брезгливо стряхивая руки Голицына со своего сапога. — Допросить с пристрастием. Вытащить все подробности о связях с погибшим магом.

Однако не только Волков был в ярости из-за скандала с артефактом. Жданову тоже не понравилось мое вмешательство в кражу «Слезы». Переполненный силой под завязку, я ощутил тонкую нить связи с Дымкой, внутри которой вдруг активировалась метка.

— Нужно спешить, — пробормотал под нос, чувствуя отголоски боли маленькой волчицы.

— Что ты сказал, Жилин? — Волков насторожился, отвлекаясь от созерцания пустого кристалла.

— Что-то не так с вашей гостьей, — бросил ему, устремляясь к выходу.

Из особняка Строгановых я вылетел сломя голову, игнорируя крики стражи и удивленные взгляды лакеев. Тело двигалось на пределе возможностей. Воздух засвистел в ушах, когда я перемахнул через забор и помчался по заснеженным крышам в сторону дома Волкова.

Звериное чутье вопило об опасности. Жданов решил наказать меня за вмешательство в его планы?

Мне понадобилось несколько минут, чтобы преодолеть три квартала и ворваться в гущу сражения. В южном крыле дома уже вовсю шел бой. Повсюду лилась кровь, валялись тела охранников и слуг, попавших под горячую руку.

Двое наемников в серых плащах пытались выбить дверь в покои матери, используя таранное заклинание. Ольга, запершись внутри, отчаянно защищалась.

Дымка скулила от невыносимой боли, катаясь по полу в коридоре. Метка на загривке пульсировала черным светом, убивая зверя и работая ориентиром для нападавших.

Один из наемников заметил меня и вскинул руку, формируя ледяное копье, но я даже не замедлил бег. Моя ярость требовала выхода, и она его нашла.

— Сдохни, сска! — взревел я, выпуская поток солнечного пламени прямо в лицо противнику.

Маг не успел даже выставить щит, превращаясь в живой факел, истошные вопли которого разорвали ночную тишину. Второй убийца бросился на меня и ускорился за счет артефакта, намереваясь зайти с тыла.

Вытянув руку, я перехватил его за горло, выдирая жизнь.

— Кто еще в доме? — прохрипел, глядя в его затухающие глаза. — Говори! — Но наемник лишь булькнул кровью и обмяк в моих руках.

Я ворвался в комнату Ольги, сорвав дверь с петель. Мать лежала на полу у кровати, зажимая рану на плече. В руке она держала пустой флакон от моего зелья, которое уже начало действовать.

— Гриша… — выдохнула она, пытаясь подняться. — Они пришли за мной…

— Тише, мама, все закончилось, — я подхватил ее, помогая сесть на кровать и направляя мощный поток силы на исцеление.

Убедившись, что с ней все в порядке, занялся Дымкой, которая практически не дышала. Метка Жданова проросла в сердце, мучительно убивая зверя. Я опустился на колени рядом с волчицей, концентрируя силу в ладонях. Мне пришлось выдрать нити чужой магии из тела зверя, рискуя уничтожить его окончательно.

— Живи, маленькая тень, — прошептал я, вливая в нее чистую силу «Слезы севера».

Ледяная мощь артефакта сковала скверну, позволяя вытянуть ее наружу одним резким движением. Черный сгусток тьмы зашипел в моих руках и испарился под воздействием солнечного пламени.

Дымка вздрогнула, глубоко вздохнула и лизнула мою ладонь, прежде чем провалиться в глубокий целебный сон.

Успел! — выдохнул, смахнув со лба бисеринки пота.

Через десять минут дом наполнился паладинами и топотом сапог. Волков прибыл в сопровождении Веригора и отряда ратоборцев. И на этот раз его ярости не было границ.

Слуг и выживших охранников согнали в холл, где сразу же начались допросы с применением ментальной магии. Инквизитора трясло от бешенства, что кто-то посмел покуситься на его крепость.

— В моем доме… — прошипел Волков, встряхнув за грудки Веригора. — Под носом у Ордена! Как они прошли мимо постов?

— Магия высшего уровня, Ваше Преосвященство, — хмуро доложил паладин. — И предательство. Мы уже нашли слугу, который открыл черный ход. Но он принял яд прежде, чем мы успели его допросить.

В умении заметать следы Жданову не откажешь. Допросы ничего не показали. На трупах наемников никаких зацепок не нашлось. Волков метался по комнате как раненый зверь, осознавая, что среди его приближенных окопался крот. Он больше не доверял даже стенам собственного особняка.

— Григорий, — инквизитор остановился передо мной. — Твоя мать не может здесь оставаться.

— Согласен, Ваше Преосвященство.

— Есть одно место, — Волков задумчиво потер подбородок. — Старый монастырь в горах, под защитой братьев-монахов — бывших паладинов, отринувших мирскую жизнь. Там она будет в безопасности от подобных визитов. Но взамен мне нужны доказательства. Найди тварь, которая дергает за ниточки в этом городе, и я добьюсь того, что император пересмотрит дело Юсуповых.

— Вы предлагаете сделку? — я прищурился, понимая, что Волков не стал бы разбрасываться подобными обещаниями просто так.

— Я предлагаю будущее, паладин, — инквизитор наклонился ко мне и прошептал. — Другие прелаты не будут так лояльны к княгине Юсуповой. Но, если ты принесешь мне голову заговорщиков и поможешь занять место в Совете, я замолвлю за тебя слово. Подумай об этом и побыстрее. Скоро в Пермь прибудет комиссия из столицы, и тогда я не смогу тебя прикрывать.

Комиссия, значит? — я помрачнел. — И когда он собирался мне об этом сказать?

— Хорошо, я найду их, — посмотрел Волкову прямо в глаза. — Но помните о своем обещании.

— Иди, Григорий, — инквизитор махнул рукой. — Послезавтра твою мать перевезут. А ты начинай охоту…

Я вышел из дома, вдыхая морозный воздух и размышляя над тем, с чего лучше начать. Лорд Уэсли задумал грязную игру, когда организовал похищение артефакта. Уверен, с его талантами иллюзиониста никто даже не узнал бы, что «Слеза севера» находилась у Айзы, если б захотел. А девушка не выглядела наивной барышней, которая доверилась бы случайному человеку.

Интересно, какая необходимость заставила лорда посетить ювелира сразу после прибытия?

Пожалуй, можно подкинуть Волкову эту информацию. Я вернулся в его кабинет прежде, чем он успел погрузиться в изучение рапортов о допросах.

— Ваше Преосвященство, есть зацепка, которая не может ждать до утра, — привлек внимание инквизитора, остановившись у порога. — Артур Уэсли посещал ювелира Измайлова сразу после прибытия. Я пробовал выяснить, что ему известно, обратившись под видом клиента, но давить не стал. Старик явно что-то скрывал.

— Измайлов? — Волков оторвался от бумаг, хищно прищурив глаза. — Инквизиция давно интересуется делами старого лиса. Но мы посчитали его слишком мелким для большой политики, — он резко поднялся, одергивая сутану. — Веригор! — рявкнул, вызывая паладина. — Бери десятку лучших ратоборцев и вместе с Жилиным отправляйся к ювелиру. Мы должны знать, что понадобилось от него британцу.

— Будет исполнено, — коротко отозвался Веригор.

Чуть меньше четверти часа нам понадобилось, чтобы собрать отряд и добраться до лавки Измайлова. Но судя по выбитой двери и разорванным нитям магической охраны, мы опоздали.

Уловив движение внутри, я подал знак отряду, чтобы не шумели. Если преступники еще здесь, возможно, нам удастся их схватить?

— Окружить дом! — скомандовал паладин. — Заходим!

Мы ворвались в лавку, проникая одновременно с заднего хода, через разбитые окна и парадную дверь. В центре торгового зала, забившись в клетку из толстых железных прутьев, которая служила последней преградой от грабителей, трясся от страха Измайлов.

Вокруг него кружили три фигуры в серых лохмотьях, которые расколотили всю мебель в щепки, пытаясь достать ювелира.

Удушающий запах тлена нападавших и пустые глазницы, в которых светился мертвенный огонь, указывал на то, что мы столкнулись с обездушенными.

— Изыдите, твари! — рявкнул Веригор, обрушивая на ближайшего монстра сияющий клинок.

Обездушенный принял удар на плечо, и священный свет бессильно растекся по его мертвой плоти, не причинив вреда. Секунду спустя монстр нанес ответный удар, пробивая доспех воина, как яичную скорлупу.

Кровь брызнула на стены, и паладин рухнул на пол, хрипя от боли. Еще двое бойцов Ордена попытались связать тварей боем, но те двигались с нечеловеческой скоростью, предугадывая каждый выпад.

— Назад! — крикнул я. — Они не боятся священного огня.

Рванувшись вперед, выставил руку, раскаляя воздух вокруг твари солнечным пламенем. Секундой позже ему в спину и сочленения суставов вонзились два десятка ледяных копий. За ослепляющим светом никто не заметил, как я использовал вторую стихию, зачерпнув воду из бочки на заднем дворе. Монстр не выдержал давления двух противоположных стихий и развалился на куски. Копья растаяли, оставив лишь мокрый след на полу.

Второго я добил точным ударом в основание черепа, когда тварь споткнулась об тело Веригора, бросившегося ему в ноги. Меч перебил позвонки и вошел в туловище сверху вниз вместе с очищающим пламенем, которое выжгло скверну из неживого тела.

Третий обездушенный попытался отступить, но ратоборцы связали его боем у черного хода. Я набросился на него со спины, впиваясь заострившимися когтями в загривок и направил импульс очищающей силы в голову, выжигая мозги, если они там имелись.

Стремительная схватка показала, что освященные клинки ратоборцев и мечи паладинов бессильны, когда речь заходит об обездушенных. Их доспехи защищали от воздействия магии света, а до уязвимых мест, которые удалось выявить в ходе боя, еще надо добраться.

Помимо того, что их непросто уничтожить, твари умудрились ранить и заразить трупным ядом трех человек.

— Они умирают... — Веригор, пошатываясь, с трудом поднялся на ноги. — Помоги им, ты же можешь.

— Куда я денусь? — хмыкнул сквозь зубы и опустился на колени возле хрипло булькающего ратоборца.

Положив руки на рану, я начал вливать в воина очищенную энергию, одновременно выжигая заразу из тела и сращивая плоть. Силы во мне бурлило предостаточно, чтобы спасти хоть два десятка бойцов. Но я не стал доводить лечение до конца, чтобы не вызвать лишних подозрений. Паладины и так смотрели на меня с суеверным ужасом.

Веригора тоже подлатал, чтобы побыстрее встал на ноги и вернулся к своим обязанностям.

— Ты спас их, Григорий, — прошептал он, вытирая кровь с лица. — Орден этого не забудет.

— Благодарности потом, — отмахнулся я, направляясь к Измайлову. — Говори, старик. Зачем они приходили? Что от тебя хотели британцы?

— Они искали чертежи... — заикаясь, выдавил ювелир. — Лорд Уэсли приносил артефакт для оценки. Просил, чтобы я подтвердил его подлинность и оценил примерную стоимость. Соответствующую бумагу я выдал.

— Ясно, решил подстраховаться на случай, если возникнет вопрос в подлинности камня, — кивнул я. — А что за чертежи? Почему они искали их у тебя?

— Антиквариат, — пролепетал старик. — Помимо украшений, я торгую антиквариатом: книги, старинные украшения, записи. Недавно ко мне попали схемы древних портальных врат. Там написано, что с их помощью можно открыть путь в мир, откуда к нам попали звездные камни.

— Где чертежи? — заинтересовался я, осознавая, что наткнулся на ниточку, которая, возможно, приведет меня домой. — Ты отдал их?

— Нет! — старик мотнул головой. — Записи неполные. Я нашел упоминание об этих вратах, где сказано, что они открывают ворота в преисподнюю. Лорд Уэсли упомянул, что намерен открыть такие врата в центре нашей империи. Поэтому я обманул его. Сказал, что храню бумаги в другом месте. На самом деле они спрятаны в тайнике за камином.

— Молчи и никому больше не рассказывай об этом! — предупредил ювелира и забрал пачку пожелтевших пергаментов из указанного места.

Жаль, что от Волкова подобную информацию уже не скрыть. Веригор слышал, о чем я разговаривал с ювелиром. Но прежде, чем передать чертежи Волкову, я сам собирался ее изучить и использовать, если потребуется.

Оставив отряд разбираться с последствиями и готовить рапорты, вышел на воздух, намереваясь отправиться к себе и заняться документами. Но у порога лавки я увидел роскошный экипаж с гербом Строгановых. При моем появлении дверца распахнулась.

— Садись, Григорий, — пригласил меня князь, расположившийся в глубине кареты. — Нам нужно поговорить.

Глава 8

Я вздохнул и забрался внутрь, устраиваясь напротив Строганова. Лошади сорвались с места, стоило мне сесть. Князь какое-то время молчал, рассматривая меня, словно видел впервые.

— У тебя удивительная способность оказываться в гуще событий, — наконец произнес он. — Помимо этого, ты обладаешь необычными талантами. Мне известно, кто ты. Породу не скроешь. И мне не нравится, что Волков использует тебя так расточительно. Мой род готов предложить тебе и твоей матери полную защиту. Вы войдете в клан Строгановых, и тогда никто не посмеет вас тронуть, даже инквизиция. Тебя ждет блестящее будущее под моим началом. Что скажешь?

— Заманчиво, — я усмехнулся.

— Это больше, чем заманчиво, — Строганов подался вперед. — Как только ты перестанешь быть полезным, тебя сотрут в порошок.

— Я ценю вашу щедрость, князь, — ответил после небольшой паузы, создавшей видимость того, что задумался над предложением. — Но вынужден отказаться. Не хочу потерять единственный шанс возродить то, что принадлежит мне по праву крови.

— Ты слишком горд для человека, у которого за спиной ничего нет, — Строганов нахмурился. — Подумай о матери. Ты действительно хочешь, чтобы она всю жизнь провела в бегах или под надзором Волкова?

— Я сам обеспечу ей безопасность, — отрезал жестко. — И для этого мне не нужны посредники.

— Хм, я бы удивился, услышав иной ответ, — произнес Строганов после долгого молчания, вглядываясь в меня так, словно видел впервые. — Тем не менее, за мной остался долг за спасение наследника. А я не люблю быть должным, поэтому держи! — вытащил из кармана перстень с гербом клана и протянул мне. — Это пропуск через таможенные посты без досмотра. Предъявителю гарантирована смена лошадей на постоялых дворах, ночлег и кров на моих землях. Последний раз такой пропуск я выдавал Леониду Климову лет двадцать назад. Он не оправдал моего доверия, но ты — другое дело, ведь так?

— Благодарю! — не стал отказываться от столь щедрого подарка и принял его с должным почтением.

Но убеждать князя, что не воспользуюсь разрешением в корыстных целях, не стал. Протекция Строгановых в этих краях имела огромных вес.

Я вышел из кареты у бедняцких кварталов и направился к Хромому, который уже должен был подобрать место для постройки будущей крепости.

— Хозяин, вот оно, — помощник встретил меня на улице недалеко от здания, которое можно было приобрести в собственность. — Раньше здесь были купеческие склады, но сам купец то ли сгинул, то ли прогорел. В любом случае, теперь здесь свалка. Крыша давно прохудилась, но стены крепкие, простоят еще век.

Я осмотрел строение магическим зрением, определяя наличие стабильных энергетических линий. Близкое расположение к реке позволяло организовать систему экстренного отхода. Примыкающие территории обширные — хватит, чтобы воплотить все задумки.

— Сколько просят? — поинтересовался, мысленно прикидывая, какое количество золота понадобится на постройку всего, что я задумал.

— Пять тысяч, — назвал цену Хромой, вжал голову в плечи и затараторил, поясняя, почему так дорого. — Место удачное, в черте города и у реки. Постройки еще крепкие, использовать можно. А вдове срочно деньги нужны на покрытие долгов.

— Ну, это она загнула за такую развалюху, — я покачал головой. — Сторгуйся за четыре тысячи и выкупай. Деньги будут к вечеру. И купчую составь по всем правилам, чтобы не придраться.

— Другие варианты смотреть будете? — уточнил помощник.

— Опиши вкратце, что там?

Судя по рассказу Хромого, эти склады были лучшим вариантом, соответствующим моему запросу. Раз так, то и смотреть ничего больше не стал.

Распорядился, чтобы сразу после покупки подыскал каменщиков и магов, которые, не теряя времени, укрепили бы подвалы от грунтовых вод и прочистили канализационные стоки.

Доски для перекрытий и мебель велел заказать у Прохоровых, намекнув, что они мои должники. В общем, к концу месяца на этом месте должна стоять крепость, способная выдержать осаду.

— Будет сделано, Григорий Викторович, — Хромой испуганно икнул. — Мы все восстановим.

Покупка складов обошлась мне в итоге в четыре с половиной тысячи. Хозяйка уперлась, не желая уступать, потому что именно такую сумму требовалось отдать кредиторам.

Я изрядно опустошил запасы Климова, выдав Хромому еще тысячу монет сверху на восстановительные работы и закупку строительного материала. Загрузив помощников заданиями, я вернулся в казарму.

На пропускном пункте дежурный передал мне записку, написанную на дорогой надушенной бумаге. Айза Уэсли просила о встрече в городском парке. Она писала, что дело касается расследования и «безопасности наших общих интересов». Я лишь хмыкнул, понимая, что британка хочет выяснить судьбу камня и чертежей.

Мой дорогой камзол изрядно пострадал во время схватки с наемниками в доме Волкова, а потом с обездушенными. Я нарочно надел доспех паладина, показывая тем самым, кто за мной стоит.

Айза ждала меня в беседке, укутанная в дорогую меховую накидку. При моем появлении она лучезарно улыбнулась.

— Григорий, я так рада, что вы откликнулись на мою просьбу, — подалась мне навстречу, обдавая меня ароматом вереска. — Отец вне себя от ярости из-за кражи, а я так переживала, что не сомкнула глаз этой ночью. Вроде и понимаю, что не виновата, но ничего не могу с собой поделать. Скажите, инквизиция нашла хоть какие-то следы? Вы ведь такой проницательный. Может, мы могли бы меня успокоить?

Она коснулась моей руки, доверчиво заглядывая в глаза. Григорий точно растаял бы от такого внимания и наизнанку вывернулся, чтобы помочь девушке. Но я видел все ее ухищрения насквозь.

Айза нарочно использовала женское обаяние, чтобы выудить информацию. И не только его! Я мысленно усмехнулся, когда ее ментальные щупальца осторожно коснулись моей защиты. Не на того напала!

— К сожалению, след ведет в могилу, миледи, — я пожал плечами. — Вор мертв, а камень безвозвратно испорчен. Вашему отцу стоило бы обеспечить более серьезную охрану такому бесценному сокровищу, — перехватил ладонь девушки и приложился к ней губами. — Но я ничуть не жалею, что испепелил мерзавца, посмевшего покуситься на столь редкую драгоценность. Мы ищем сообщников мага, и будьте уверены, обязательно их найдем. Большего я вам сказать не могу.

Айза досадливо закусила губу и выдернула ладонь из моих рук. На хорошенькой мордашке на мгновение промелькнула досада.

— Будьте осторожны, мистер Жилин, — процедила она сквозь приклеенную улыбку. — У Британии могущественные враги. Я представить не могу, кому под силу провернуть подобное в доме князя Строганова. Берегите себя!

— Благодарю за заботу, миледи. Отвечу лишь, что выживал и в худших ситуациях, — отвесил ей легкий поклон. — Всего доброго, леди Айза. Надеюсь, ваш обратный путь будет более удачным, чем прибытие. — Развернувшись, направился прочь, чувствуя на спине ее пылающий взгляд.

Не успел я выйти за пределы парка, как ко мне подскочил вихрастый паренек, который подрабатывал чистильщиком обуви у здания департамента. Он выглядел напуганным и постоянно оглядывался.

— Хозяин, беда! — прошептал он, дергая меня за рукав. — Мы следили за ночлежками, как вы велели. За последнюю неделю там пропало пятеро бездомных и трое мужиков, что на заработки приехали. Их никто не ищет, а они просто испаряются!

— Где их видели в последний раз? — новости парнишка принес тревожные. Ничего хорошего пропажи людей не сулили, кроме появления новых обездушенных.

— У старой водонапорной башни, — мальчишка шмыгнул носом. — Тем еще работный дом неподалеку и бедняцкие лачуги друг к другу жмутся. Наши видели, как по ночам к развалинам кареты без гербов подъезжают. И воняет оттуда, как из ямы с павшими конями.

Значит, усадьба Ермолова была лишь одной из многих точек по созданию марионеток? — Я сжал кулаки. — Кто-то продолжал методично похищать людей и вытягивать из них души. Не зря же твари так быстро объявились у Измайлова?

Вернувшись в катакомбы, я велел Хромому послать людей к башне и последить, что там происходит, а сам занялся чертежами, добытыми у Измайлова.

Мне потребовалось полдня, чтобы перечертить себе схемы, которые намеревался передать Волкову. Свитки, касающиеся активации портала, решил придержать при себе. А вот разглагольствования на тему того, что путь ведет в другие опасные миры, оставил для инквизиции.

Перед тем, как отправиться с докладом к Волкову, я решил сам наведаться к водонапорной башне.

— Хозяин, там у входа двое караульных, — предупредил Хромой, увязавшийся следом. — Мы видели, как они затаскивали внутрь большие мешки, напоминающие человеческие фигуры. Живые они там или нет — не разобрать.

Я решил разведать обстановку сам. Звериный нюх уловил только удушающее зловоние разлагающихся трупов, а значит, медлить было нельзя. Написал записку для Волкова и велел Хромому отправить посыльного в департамент.

— Ждите здесь и не высовывайтесь. Когда начнется заварушка — отступайте. Если я прав, в башне окопались монстры, которые вам не по зубам.

Место здесь настолько пропиталось зловонием и гнильем, что два всплеска витамагии, которым поглотил жизни охранников, никто не заметил. Мне требовались силы перед битвой, и я их получил от врагов.

Просочившись внутрь, я оказался в огромном помещении, вдоль стен которого в три яруса располагались стеллажи, оббитые металлом и заваленные частями человеческих тел. В центре, помимо прозекторских столов, странных алхимических приспособлений и переплетения труб, была сложена магическая печь. А на ней в огромном медном чане бурлила зеленоватая жидкость, от которой тянулись стеклянные трубки к кожаным коконам, подвешенным к потолку.

— Взять его! — резкий голос, раздавшийся из глубины зала, вынудил меня замереть.

Из-за массивной печи появились три существа, которых я раньше не видел. У этих обездушенных на плечах и позвоночнике выпирали костяные наросты, на которые светились руны. Глаза монстров горели багровым огнем, а двигались они слаженно, как хищники, действующие в одной связке.

— Уроды, сска! — я выхватил освященный меч, призывая солнечное пламя. — Посмотрим, из чего вы сделаны.

Твари бросились на меня одновременно. Я оттолкнулся от пола и взвился наверх, опираясь на изогнутые металлические трубки, протянутые по всему помещению. Три мощных удара сошлись в том месте, где я находился секунду назад, выбивая искры из массивных мечей.

Не теряя времени, я тут же обрушился на спину ближайшего монстра. Но он даже не дернулся. Вывернув плечевой сустав под немыслимым углом, попытался достать меня костяным шипом.

— Получи, тварь! — вогнал меч в сочленение костяных пластин на шее.

Освященная сталь заскрежетала, высекая сноп искр, но лезвие лишь скользнуло по поверхности, не оставив даже царапины. Обездушенный медленно повернул голову на сто восемьдесят градусов. Пустые глазницы вспыхнули тусклым багрянцем, словно угли в затухающем костре. Я кожей почувствовал, как воздух вокруг твари сгустился, превращаясь в кисель из темной магии и смрадного тлена.

— Да что ж ты за дрянь такая! — выдохнул я, скрежетнув зубами.

Монстр не ответил, лишь пробил костяным шипом вверх, целясь мне прямо в печень. Я извернулся в воздухе, используя звериную гибкость, и почувствовал, как острый край кости чиркает по доспеху. Приземлившись на четыре точки, я тут же перекатился в сторону, уходя от сокрушительного удара второго противника.

Витамагия, которую я призвал, намереваясь иссушить монстров, отозвалась сосущей пустотой. В этих тварях не было ни капли жизни, а магический источник защищала броня из магии, мертвой плоти и зачарованных доспехов.

Сска, так меня надолго не хватит.

Взревевшая сиреной интуиция, вздыбила волосы на загривке. Я извернулся, блокируя мечом атаку третьего монстра, прыгнувшего на меня, широко расставив руки с зазубренными лезвиями вместо пальцев. Удар получился такой силы, что меня отшвырнуло в гущу висящих над полом кожистых коконов. Раздался чавкающий звук. Я зацепил мечом один из мешков, и тот лопнул, вываливая на пол нечто склизкое, отдаленно напоминающее человека.

А дальше все коконы зашевелились и ожили. Твари, растущие внутри, начали выбираться, вспарывая плотную оболочку изнутри. Недоделанные, слабые и омерзительные, они не представляли серьезной угрозы. Но их оказалось слишком много, чтобы справиться одному. С утробным рычанием десятки новорожденных монстров потянулись ко мне костлявыми конечностями.

Я окутался солнечным пламенем, отпугивая самых наглых. Надолго меня не хватит, но, если придется еще раз сдохнуть, то заберу с собой всех. Заодно и проверю, на что способен проклятый дар.

— Ну давайте, идите сюда, куски тухлого мяса! — прохрипел я, сжимая рукоять меча до белизны в костяшках.

Но в этот момент тяжелая дубовая дверь башни разлетелась в щепки под мощным магическим ударом. В пролом хлынул ослепительный белый свет, от которого недоделанные твари начали дымиться и оседать на пол. Громовой голос, усиленный молитвой, заставил стены содрогнуться, перекрывая гул алхимических машин.

— Именем Единого, очиститесь от скверны! — взревел Веригор, врываясь внутрь.

За его спиной показались паладины в сияющих доспехах. Елизар шел следом, формируя сложнейшую сеть сдерживающего заклинания. Замыкал шествие Волков, сияя ослепительным светом Единого в провалах глаз.

— Жилин, в сторону! — крикнул Елизар, выбрасывая вперед мощный поток священного света.

Я откатился за массивную колонну, наблюдая, как остальные паладины вступают в бой. Их щиты слаженно смыкались, отражая удары костяных шипов, а освященные клинки находили уязвимые места в броне обездушенных.

Но твари оказались на удивление живучими. Даже потеряв конечности, они продолжали ползти вперед.

Волков стоял неподвижно, наблюдая за работой подчиненных. Его не интересовали мелкие сошки, он высматривал нечто более важное и опасное. И это «нечто» не заставило себя долго ждать.

Громадный кожаный мешок, висевший над чаном, начал раздуваться, пульсируя гнилостным зеленым светом. Послышался звук рвущейся материи, и на пол, сбивая емкость с кипящим варевом, грузно шлепнулся трехметровый гигант.

Монстр обладал четырьмя руками, каждая из которых заканчивалась массивным тесаком, вживленным прямо в кость. В грудной клетке, вживленное в плоть, пульсировало механическое сердце, в котором бурлила та самая жидкость из чана. Гигант издал звук, похожий на скрежет металла о камень, и одним взмахом снес троих паладинов, отбросив их к стенам как тряпичных кукол.

— Назад! — рявкнул Веригор, отзывая паладинов.

Волков наконец пришел в движение, и вокруг него вспыхнул нимб такой силы, что я чуть не ослеп. Поток чистого света ударил в грудь великана, замедляя его движение. Но тварь лишь яростно взревела, пытаясь преодолеть сопротивление. Веригор и Елизар прияли на себя могучие атаки монстра, крутящего своими клешнями, как мельница.

По лице Волкова пот катился градом, Веригор скользил назад под натиском тесаков гиганта. Именно сейчас следовало нанести решающий удар.

— Держите его! — крикнул, устремляясь к монстру.

Я просочился через ряды сражающихся паладинов, увернулся от второй пары рук великана, попытавшегося меня достать снизу, и запрыгнул на спину монстра. Ухватившись за костяные наросты на позвоночнике, почувствовал, как подо мной перекатываются стальные мышцы гиганта. Против такого урода старые методы не сработают.

Значит, используем хорошо забытые старые!

Сформировав ледяное копье, я с силой вогнал его в стык пластин на затылке монстра. Тварь задергалась в конвульсиях, пытаясь стряхнуть меня. Но в это время Волков и паладины усилили напор. Копье вошло в мягкие ткани и застряло в башке, ничуть не повлияв на боеспособность гиганта. Но это только пока…

Потянув на себя воду из воздуха и старых резервуаров водонапорной башни, направил ее вдоль копья. Вода заполнила каждую щель вокруг ледяного острия, после чего я призвал холод, замораживая каждую каплю.

Лед начал стремительно расширяться, разрывая плоть и металл изнутри. Кости черепа затрещали под невероятным давлением. Но этого оказалось мало. Живучая тварь регенерировала.

Ах, ты ж, сска! Но у меня еще есть, чем тебя удивить!

Вложив в удар последние крохи истраченного резерва, я активировал дар солнечного пламени, создавая резкий перепад температур прямо в башке монстра.

— Сдохни, урод! — заорал я, сталкивая вместе огонь и лед.

Раздался оглушительный взрыв, и башка гиганта разлетелась кровавым месивом, заляпав стены и доспехи паладинов. Огромное тело еще секунду стояло неподвижно, а затем рухнуло на пол, сотрясая здание башни.

Я отлетел в сторону, приземлившись на груду какого-то мусора, и замер, пытаясь восстановить сбитое дыхание. В зале воцарилась тишина, прерываемая лишь шипением пламени.

Волков подошел к останкам великана, пнул его ногой и, брезгливо перешагнув через куски плоти, остановился надо мной. Ни грамма благодарности не отразилось в его сверкающих светом глазах. Только ярость, которую инквизитор сдерживал с огромным трудом.

— Ты хоть понимаешь, что натворил, щенок? — процедил он, хватая меня за грудки и встряхивая так, что клацнули зубы.

— Уничтожил тварь, которая могла нас всех прикончить и вырезать полгорода? — огрызнулся я, пытаясь высвободиться.

— Ты сорвал операцию! — заорал Волков, брызжа слюной. — Мы накрыли только обездушенных, тогда как те, кто их создавал, сбежали! Ты должен был вызвать подкрепление и ждать команды, а не лезть сюда в одиночку!

— Если бы я ждал, здесь уже было бы три десятка новых тварей! — рявкнул в ответ и не отвел взгляда, несмотря на ментальное давление.

— Молчать! — Волков оттолкнул меня на пол. — Где бумаги из тайника Измайлова? Только не говори, что они сгорели в этом пожаре, иначе я лично отправлю тебя на дыбу за государственную измену!

— Документы у меня, Ваше Преосвященство, — я вытащил из-за пазухи свитки и протянул ему. — А еще у меня есть сведения, которые вам очень не понравится.

Волков выхватил бумаги и впился в них жадным взглядом. Его брови поползли вверх, когда он осознал ценность информации. На мгновение инквизитор замер, переваривая прочитанное, а затем перевел взгляд на меня.

— Что еще?

— Это касается леди Айзы Уэсли, — я нарочно выдержал паузу, наслаждаясь его замешательством. — Британка знала о чертежах Измайлова еще до того, как я успел вам о них доложить. Айза искала встречи со мной ради этих бумаг.

Волков замер. Его лицо превратилось в бесстрастную маску, а в глазах зажглись огоньки понимания. Он убрал свитки во внутренний карман сутаны. Затем окинул взглядом разрушенную лабораторию и паладинов, постепенно приходящих в себя.

— Получается, в наших рядах завелся предатель, — скрипнув зубами, процедил он.

— Именно так, — я кивнул, чувствуя, как меня накрывает усталость. — Полагаю, что Айза действует не одна. В Перми у нее есть сообщники из местных аристократов или государственных чинов.

— Я разберусь с этим, — инквизитор смягчился, положив руку мне на плечо. — Жилин, ты неплохо поработал сегодня. Отправляйся в казарму и отдохни. Но не забывай, что я жду подробных отчетов о последних событиях.

— А как же моя мать? — напомнил ему о главном вопросе.

— Завтра на рассвете ее перевезут в монастырь, — ответил Волков. — Конвой возглавит Елизар. Ты можешь сопровождать их. Подготовь все необходимое к поездке.

Глава 9

Раннее утро встретило серостью и запахом гари, который стелился над городом. Во дворе департамента уже собрался отряд ратоборцев, ожидая, пока прибудет дорожная карета с княгиней Юсуповой. Последние сутки, пока в доме Волкова шли разбирательства, ее поселили в одном из служебных домов под надежной охраной. К счастью, новых покушений за это время не случилось.

Ольга прибыла в сопровождении Дымки, которая теперь не отходила от нее ни на шаг. Мать выглядела бледной, но в ее глазах читалась стальная решимость, достойная женщины рода Юсуповых.

— Григорий, ты уверен, что в монастыре будет безопасно? — спросила она, когда я заглянул к ней поздороваться и проверит, как она устроилась.

— Да, мама, — я сжал ее ладонь, привычно направляя импульс целебной силы. Ольга вздрогнула и улыбнулась. — Не переживай, это ненадолго, я скоро заберу тебя.

— Будь осторожен, сынок, — Ольга порывисто меня обняла, прижавшись к моей груди. — Не думаю, что наши враги так легко отступят.

— Я с ним разберусь. Тебе не о чем волноваться, — успокоил ее, отстраняя и усаживая на место. — Держи, — сунул ей в руки кошель с золотом. — Это на непредвиденные расходы. И еще… — сунул под лавку пухлый мешок и плетеную корзину, которые мне спешно доставили люди Хромого. — Здесь теплые вещи и еда в дорогу. Думаю, лишним не будет.

— Сынок! — всхлипнула Ольга, глядя на меня глазами полными слез. — Ты стал такой взрослый, самостоятельный. Заботишься обо мне. Знай, чтобы ни случилось, я очень тебя люблю и никогда не предам.

— Ты готов, Григорий? — отвлек меня Елизар. — Пора отправляться. Путь до монастыря неблизкий. Говорят, в тех крах неспокойно. Нам приказано не останавливаться до самого перевала.

— Готов, — я кивнул ему. — Дай мне еще минуту.

Пользуясь тем, что никто не видел нас внутри кареты, я потянулся к Дымке, развалившейся у ног хозяйки, и поделился с ней силой. Чем быстрее волчица окрепнет и подрастет, тем более грозный защитник будет у матери.

Конвой тронулся в путь, едва первые лучи солнца разбавили предрассветную хмарь. Мы двигались в сторону гор, где на заснеженных перевалах скрывался монастырь Ордена. Мне достался вороной жеребец, который уверенно взбивал копытами дорожную пыль.

Я держался рядом с каретой, а Елизар ехал рядом, молчаливо изучая окрестности. Предчувствие подсказывало, что наше путешествие не будет легким. Вряд ли Жданов успокоится, пока не доведет дело до конца. Сразу после возвращения я намеревался заняться жирным боровом.

До полудня никаких происшествий не случилось, но мы и двигались по наезженному тракту, где не просто устроит засаду. Но стоило нам свернуть на старую тропу, ведущую к предгорьям, как ощущение надвигающей опасности усилилось. Дорога постепенно сужалась, зажимая наш отряд между отвесной скалой и глубокой пропастью.

Елизар тоже держался настороже и двигался впереди, отслеживая малейшую опасность. Но его навыки и магия света все же уступали звериному чутью. Порыв ветра донес запах стали и пота.

— Наверху кто-то есть, — предупредил я, принюхиваясь к холодному горному воздуху.

— Я ничего не вижу, Григорий, — паладин покачал головой. — Мой свет не находит скверны. Возможно, там дикие животные?

— Ты смотришь глазами, полагаешься на магию, которая реагирует на мороков. Но я чую человеческий запах, азарт и жажду крови, — я пришпорил коня, обгоняя карету.

В ту же секунду со склонов обрушился град камней. Огромные валуны ударили в карету, сминая магический щит. Из-за выступов скал выскочили фигуры в серых плащах, чьи ауры скрывали иллюзии. В нас посыпались стрелы и арбалетные болты, наконечники которых подозрительно светились в полете.

— К бою! — взревел Езизар. — Защищайте карету!

Ратоборцы сформировали защитный круг, выставив щиты, но нападавших было слишком много. Они стекали со скал, используя магию, крюки и веревки.

Наемники действовали слаженно. Они не лезли в ближний бой, а методично расстреливали нас, намереваясь обездвижить и заблокировать в узком ущелье. Один из болтов вонзился в борт кареты, и я услышал испуганный вскрик Ольги. Двое нападавших, сминая яростное сопротивление ратоборцев, уже подобрались к дверце.

— Назад, сска! — выкрикнул, чувству, как ярость застилает глаза.

Я чувствовал, как кожа дубеет под доспехом, а ногти удлиняются, обретая крепость и остроту. Спрыгнув с жеребца, я бросился в узкий просвет между нападавшими и каретой, перехватил ближайшего наемника за горло и рванул на себя его жизнь.

Второй попытался ударить коротким мечом, но он напоролся на острую сталь освященного клинка. Первый еще не успел осесть на камни ссохшимся трупом, когда я с размаху всадил когти в грудь еще живого противника, пробивая сталь и плоть, вырывая ему сердце.

— Это невозможно! — на секунду опешил третий, устремившийся к своим на помощь.

— Для тебя — да! — рявкнул в ответ и ударил наотмашь, ломая ему шейные позвонки. — Вы все поляжете здесь!

Среди наемников оказалась кучка магов, которые держались позади штурмового мяса и готовили мощное заклинание. Я почуял, как воздух вокруг задрожал от избытка темной энергии.

Сска, они собирались обрушить на нас часть скалы!

— Они готовят обвал! — Елизар тоже догадался, что происходит.

— Быстро к карете! — приказал я, вызывая в памяти разрушительное плетение.

Прежде мне не хватало сил, чтобы напитать силой плетение уровня архимага. Но после того, как я поглотил «Слезу севера», сил значительно прибавилось. На один удар точно хватит. Значит, он должен быть таким, чтобы разом покончить с тварями.

Я сосредоточился, вызывая в памяти сложный и смертоносный узор «Пустыни праха». Прежде его наполняла темная сила архимага, превращая все живое в пепел, но новая сила действовала иначе, превращая мое заклинание в нечто новое и убойное.

Воздух вокруг мгновенно остыл, покрывая инеем камни и доспехи. Между моих ладоней заискрила снежная пелена, окрашенная сиянием недавно поглощенной магии. Я припал на одно колено и ударил руками по холодному камню. Тотчас волна абсолютного холода рванулась вперед, забираясь вверх по отвесной скале и вымораживая все на своем пути.

Ущелье заполнилось белым туманом. Смерть настигала наемников мгновенно и беззвучно. Люди замирали в нелепых позах и превращались в ледяные статуи. Магические щиты лопались, а летящие стрелы осыпались ледяной крошкой. Через несколько секунд на склонах остались лишь заиндевелые фигуры тех, кто недавно считал себя охотниками.

— Пресвятой Единый... — прошептал Елизар, глядя на дело моих рук. — Григорий, что это было?

— Справедливое возмездие, — хмыкнул, ощущая, как ярость отступает, оставляя после себя опустошение и слабость.

— Ты стал слишком силен, — заметил паладин. — Такая магия не дается даром. Уверен, что ты контролируешь ее, а не она тебя?

— Можешь не сомневаться, — хищно усмехнулся.

То ли еще будет!

— Мама, ты цела? — Направившись к карете, постучал в окно.

Ольга приоткрыла шторку, глядя на меня с ужасом и гордостью. У ее ног сидела Дымка, шерсть на загривке которой еще не улеглась и стояла дыбом. В пасти она зажала кусок серого плаща. Морок отлично справился с задачей и защитил хозяйку.

— Со мной все хорошо. А ты? Твои руки светятся…

Я посмотрел на ладони, где сквозь кожу проступали вены, подсвеченные ледяной магией. Сжав кулаки, постарался убрать остаточное явление после применении заклинания.

— Я в порядке, — кивнул ей. — Скоро отправимся дальше.

На то, чтобы собрать убитых и подлечить раненых ушел час, после чего мы продолжили путь. Вороной жеребец попал под случайную стрелу, и мне пришлось пересесть на каурую лошадь павшего ратоборца.

Мертвые тела мы сгрузили на запятки кареты, чтобы потом проводить предать земле. Из десятка ратоборцев в строю остались пятеро. Троих мы потеряли, остальных я подлатал немного, чтобы только дотянули до монастыря.

К вечеру мы достигли ворот горного монастыря. Стены древней обители, высеченные прямо в скале, казались незыблемыми. Нас встретили молчаливые фигуры воинов в рясах, которые жестами указали путь во внутренний двор.

— Мы привезли женщину, о которой договаривался инквизитор Волков, — официально произнес Елизар, обращаясь к высокому старцу с длинной седой бородой.

Старец степенно кивнул и перевел взгляд на Ольгу, выбирающуюся из кареты. Я заметил, как расширились его глаза, будто он узнал ее. Елизар отвлекся, указывая на тела погибших, которым требовалось погребение. А я заметил, как старик коснулся своего лба двумя пальцами.

В глазах Ольги вспыхнуло радостное удивление. Она ответила старцу жестом, приложив указательный и средний пальцы правой руки к груди, и улыбнулась.

Вы знакомы? — я вопросительно повел бровью, обращаясь с немым вопросом к матери.

Но она ободряюще мне кивнула и дала понять, что все объяснит позже. Выходит, Волков ничего толком не знал об этом месте, раз направил нас сюда? Или же наоборот? Среди монахов нашлось немало тех, кто вслед за старцем приветствовали мою мать таинственным знаком. Как выяснилось позже, эти люди когда-то служили Юсуповым, а после уничтожения клана нашли здесь убежище.

Что ж, в таком случае, Ольга действительно будет здесь в безопасности.

Елизар признал, что разумнее будет переночевать в монастыре, а утром отправиться в путь. Нас разместили в аскетичных кельях, где не было ничего, кроме каменных лежанок с соломенными матрасами.

После вечерней трапезы и молитвенного бдения у тел павших, я направился к Ольге, чтобы поговорить. С момента нашего расставания у нас обоих накопилась куча вопросов.

— Расскажи мне все, — произнес я, глядя ей в глаза.

— О чем ты хочешь знать, Гриша? — Ольга поежилась, зябко кутаясь в теплую шаль.

— О том, почему наш род уничтожили. Как так получилось, что у целительницы и мага солнечного пламени родился сын с проклятым даром?

— Это случилось потому, что наш род прокляли, — глаза матери наполнились слезами. — Наши враги объединились и провели ритуал, который должен был погубить меня и первенца рода. Они нашли предателя, который протащил скверну через нашу защиту. Витя убил его тут же, но зло моментально пустило корни. Твой отец был готов на все, чтобы нас спасти. Даже применить запретную магию, которую инквизиция считает ересью. Мы действовали очень осторожно, но враги знали, что искать. Они готовили наше уничтожение годами, и потому инквизиция получила неоспоримые доказательства, чтобы расправиться с нами.

— Кто наложил проклятие?

Ольга тяжело вздохнула, судорожно перебирая пальцами края шали.

— Я не знаю этого наверняка. Наш род был достаточно сильным, и врагов всегда хватало. Виктор решился на темный ритуал перерождения, чтобы разорвать связь с проклятием. Но в самый разгар таинства на имение напали отряды инквизиции. У них были улики, списки запретных ингредиентов и показания свидетелей. Кто-то из своих слил информацию, подготовив почву для нашей казни задолго до того, как Виктор решился на отчаянный шаг.

— Но ритуал все же завершили?

— Да, Виктор не мог его остановить и не навредить нам. Он защищал нас до последнего и пал под натиском паладинов. Нас всех арестовали и бросили в допросные подвалы, — Ольга вздрогнула, ее лицо исказилось болью. — В ночь перед казнью ко мне пришла женщина. Ее фигура и лицо были скрыты плащом, но, когда она его сняла, то я узнала в ней себя. Времени на расспросы у меня не было. Я так отчаялась, что с радостью ухватилась за единственный шанс спастись. И только потом осознала, что та несчастная приняла мучительную смерть вместо меня. Но тогда мы просто обменялись одеждой, и я покинула подвалы инквизиции. Затем, я активировала портальный артефакт, который перенес меня к отшельникам.

— Будь уверена, я найду того, кто нас предал, — процедил я, сжимая кулаки. — Вот увидишь, наш род скоро возродится, и он станет еще сильнее, чем прежде.

— Будь осторожен, Гриша, — Ольга взволнованно коснулась моей руки. — Враги стали намного сильнее за эти годы.

— Не переживай, я знаю, что делаю, — пожал ее хрупкую ладонь в ответ. — А теперь расскажи, что это за знаки, которыми ты обменивалась с монахами.

— Витя всегда был немного параноиком. Он придумал несколько жестов, благодаря которым в толпе можно было узнать своих. Настоятель Трифон — это барон Тимофей Сухоруков, наш верный вассал, который когда-то командовал малой дружиной, стоящей на страже крымских владениях. Гибель клана Юсуповых потянула за собой всех, кто был нам верен. Твой отец ему доверял, значит, и мы можем.

Заверив Ольгу, что буду осторожен, и пообещав ей, что скоро вернусь, я отправился к Трифону, который мог пролить свет на события, о которых моей матери ничего не было известно. Однако вместо ответов молчаливый монах отвел меня в пыльный архив, где он собирал все упоминания, связанные с уничтоженными родами Российской империи. За всю историю таких случаев насчитывались единицы.

Листая старые пожелтевшие страницы подушных записей и исторических хроник, мне на глаза попался герб еще одного уничтоженного рода. Черного ворона, сжимающего в лапах змею, я видел недавно. На перстне мага, которого Жданов превратил в пепел.

Заинтересовавшись, я углубился в изучение записей и выяснил, что герб принадлежал побочной ветви истребленного рода Оболенских. Их дар некромантии считался официально уничтоженным, но косвенные улики говорили об обратном. Автор старого труда утверждал, что кто-то из отпрысков Оболенских сумел выжить и обосновался в Перми. Учитывая всплеск пропажи людей и появление обездушенных, я склонен был с ним согласится. Кто-то из потомков рода владел некромантией и оживлял марионеток, из которых вытянули жизнь.

Жданов не зря уничтожил мага, засветившегося передо мной. Не хотел, чтобы я узнал о его связи с истребленным кланом? Не потому ли, что завяз в деле с обездушенными по самые уши?

Провожая нас за ворота, настоятель монастыря подошел ко мне и вложил в руку небольшой деревянный амулет. Он ничего не сказал, но я почувствовал исходящую от предмета охранную магию. Если в монастыре случится беда, я узнаю об этом мгновенно.

Мы с Елизаром и остатками конвоя двинулись в обратный путь. Дорога обошлась без происшествий, и мы прибыли в Пермь во второй половине дня, и даже успели к ужину. По дороге я усиленно думал над тем, как прищучить Жданова так, чтобы аукнулась даже его хозяевам.

Зная, что Волков непременно потребует отчета о нападении и будет задавать неудобные вопросы, в казарму заезжать не стал, сославшись на неотложное дело.

Добравшись до своего логова, затерянного среди нескончаемых трущоб бедняцкого квартала, я рассчитывал смыть дорожную пыль и переодеться, перед тем как отправляться в город. Но, едва я переступил порог дома, как мои чувства обострились, уловив запах вереска и меда.

Айза Уэсли дожидалась меня, расположившись в единственном кресле, расположенном у окна, спиной ко входу.

Довольно смело для аристократки появляться в этом районе без сопровождения. Охраны поблизости я не почуял, хотя, это не значило, что ее не было.

— Долго же пришлось вас дожидаться, Григорий, — произнесла она не оборачиваясь.

Глава 10

— Какая неожиданная встреча, — я прошел внутрь, стягивая перчатки и бросая их на деревянную стойку. — Вы следили за мной?

— Скорее, ждала, чтобы поговорить, — она поднялась и сделала шаг навстречу, сокращая дистанцию.

— И о чем же вы хотели поговорить? — хмыкнув, я проигнорировал томный взгляд британки и занялся тем, что планировал сделать по возвращении — снять доспех, под которым упрел за два дня.

— Мне известно, что вы забрали некие чертежи у ювелира Измайлова, — Айза досадливо поджала губы, недовольная моим показным равнодушием.

Но я ее в гости не звал. Раз уж пришла к одинокому мужчине, да еще в такое место, то ей позарез от меня что-то нужно. И почему бы не щелкнуть по этому хорошему носику, чтобы не зазнавалась и не думала, что я буду есть из ее рук.

— Верно, но я передал их Его Преосвященству.

— Насколько я знаю, вы отдали Волкову лишь часть бумаг. Остальное приберегли для себя, не так ли? — Айза подошла еще ближе, помогая мне отстегнуть наплечник. — Мой отец в бешенстве из-за утерянного камня. Но главное — это врата. Британия готова заплатить любую цену за доступ к источнику. Вы ведь разумный человек и понимаете, что инквизиция вас просто использует.

— И что вы предлагаете? — я прищурился.

— Сотрудничество, — она отложила наплечник в сторону и положила руки мне на плечи, проникновенной заглядывая в глаза. — Отдайте мне оригиналы чертежей, и я помогу вам и вашей матери покинуть империю. У вас будет золото, титул и защита британской короны. Разве это не лучше, чем гнить в трущобах под надзором фанатика Волкова? С моей помощью вы получите все, чего заслуживаете, и даже больше. От вас требуется только проявить немного лояльности к нашей миссии.

— Соблазнительное предложение, Айза, — я мысленно ухмыльнулся, решив проверить, как далеко она зайдет.

Девушка призывно улыбнулась, ее пальцы скользнули по моей пыльной шее. От меня разило потом и кровью врагов, но это, казалось, британку совершенно не смущало. Наоборот, в ее взгляде плескалась животная страсть и обещание удовольствия.

— Докажите, что вам можно доверять, — прошептал, делая вид, что поддаюсь искушению.

Пусть думает, что я готов предать Орден ради ее благосклонности и обещанной награды.

— Я готова на любые доказательства, — хрипло выдохнула она, приникая к моим губам жарким поцелуем.

Айза оказалась жадной до грубого секса, получая удовольствие от того, что отдавалась грязному паладину в убогой квартирке в трущобах. Я намотал ее рыжие волосы на кулак и резко развернул к себе спиной. Затем задрал подол, нагнул и вошел без подготовки. Она вскрикнула и протяжно застонала, выгибаясь как кошка.

Одного раза Айзе не хватило, и мне пришлось доказывать, что паладины не зря считаются самыми сильными воинами света. А я лишний раз убедился, что за фасадом демонстративного целомудрия порой скрываются насквозь порочные и развратные особы.

Ближе к обеду британка вымоталась настолько, что уснула на старом продавленном диване, разомлев после очередного оргазма. Воспользовавшись моментом, я осторожно вплел в ее ауру следящий маячок, закрепив его на самом краю, так что его не почувствовал бы даже опытный инквизитор.

Мое вмешательство не угрожало жизни и не несло негативного воздействия, поэтому защита Айзы даже не шелохнулась. Девушка лишь слегка повела плечом, но не проснулась Ее тело даже во сне окутывали тончайшие потоки магии, оберегая хозяйку, залечивая ссадины и стесанные колени.

— Как спалось, моя леди? — насмешливо произнес я, когда, наконец, ее длинные ресницы затрепетали, а дыхание изменилось.

— Григорий… — Айза сладко потянулась. — Паладины совсем никогда не отдыхают? — изумилась она. — Или ты боишься, что я исчезну вместе с твоими секретами?

Я провел рукой по ее щеке, машинально отмечая шелковистость кожи. В душе я не испытывал ни капли той нежности, которую изображал. Каждое движение или взгляд были частью игры, в которой я намеревался получить все, что она собиралась мне предоставить, а взамен…

Взамен я использую ее также, как она планировала использовать меня.

— Твои секреты интересуют меня гораздо больше, чем мои собственные, — ответил ей, усмехнувшись.

— О! Какой же ты скрытный. И ненасытный, к тому же, — ее рука легла поверх серой простыни, которую я накинул на бедра. — Давно меня так не объезжали. Даже знать не хочу, где ты набрался подобного опыта.

— Нигде, — я пожал плечами, — это все ты. Ты пробуждаешь во мне страсть. Ты сводишь с ума и не даешь остановиться. Это преступление быть такой красивой. Стоит только подумать о тебе, и разум затуманивается от того, как сильно тебя хочу.

Айза просияла, довольная похвалой, и забралась ко мне на колени, намереваясь закрепить мое безумие. Когда страсть улеглась, настала пора сделать следующий ход.

— Я принесу чертежи сегодня вечером, — поднялся с дивана и принялся одеваться. — Выбери место для нашей встречи.

— Серьезно? — Айза приподнялась, вспыхивая радостью. — Ты готов пойти на это ради меня?

— Готов, — я кивнул, — но у меня ест два условия.

— Условия? — девушка нахмурилась и поджала губы. — Какие же?

— Ты ведь скоро уедешь? — вздохнув, я опустил плечи. — Получишь свои чертежи, и я больше никогда тебя не увижу. Пообещай, что мы обязательно повторим то, что случилось сегодня.

— Ах, это! — Айза зарделась. — Конечно же, я обещаю. Мы обязательно встретимся перед моим отъездом. А второе?

— Что? — переспросил, расплываясь в идиотской улыбке.

— Ну, второе условие, — напомнила британка. — Ты же сказал, что их два.

— Ах, да! Я так обрадовался, что почти забыл, — притворно вздохнул. — Второе условие — вы поможете мне уничтожить Жданова. Вы подставите его так, что он не сможет оправдаться, а я обеспечу его физическое устранение. Он слишком много возомнил о себе.

— Считай, что его судьба решена, — Айза поднялась с кровати и, не стесняясь наготы, прошлась по комнате, собирая разбросанные вещи. — Твоего Жданова не спасет даже сам император.

Айза быстро оделась, накинув платье на голое тело. Нижнее белье и чулки она захватила с собой. Чмокнув меня в щеку, она на миг прижалась, давая мне прочувствовать, как затвердели ее соски, после чего выпорхнула из комнаты.

— Я пришлю записку о месте и времени встречи. Не опаздывай и принеси оригиналы свитков.

— Буду вовремя! — крикнул ей вслед.

Квартиру я покинул через десять минут, забрав вещи, которые могли пригодиться. Это место давно перестал быть тайным убежищем, так что я больше не собирался сюда возвращаться.

К счастью, подобных лежек у бандитов, с которыми мне пришлось иметь дело, оказалось несколько. Я правильно сделал, что не появлялся там раньше времени. Теперь же настала пора занять новый дом. Прогулявшись по улицам, чтобы избавиться от возможной слежки, я проверил себя на наличие меток. Таковых не нашлось, а вот та, которую я поставил на Айзу, успешно функционировала.

Я чувствовал, где находится девушка так же ясно, как чуял своих волков, когда они обитали в катакомбах под городом.

— Ну что, посмотрим, куда ты пошла, лисица.

Айза не теряла времени и направилась прямиком к отцу в резиденцию британской миссии. Я отслеживал ее перемещения, сверяя их с данными моих маленьких осведомителей.

Беспризорники уже доложили, что по городу рыщут люди в серых плащах, и один из них был замечен рядом с постоялым двором, где остановились дипломаты. Но Айза действовала хитрее. Судя по метке, она вышла через черный ход и долго петляла по бедняцким кварталам, прежде чем войти в неприметный дом на окраине.

Он не значился в моих отчетах.

Значит, у нее были свои тайные убежища, о которых не знали даже ее собственные слуги. Я направился следом, передвигаясь по крышам и используя «отвод глаз».

Звериным чутьем я улавливал запах ее духов, смешивающихся с вонью трущоб. Судя по тому, как быстро Айза двигалась, она умела уходить от слежки. Британка даже ни разу не обернулась, уверенная в своем превосходстве.

Я подобрался к дому, затаился под окном и прислушался к тому, что происходило внутри. Один из голосов принадлежал Айзе, а второй — хриплый с властными нотками и характерным тембром — я узнал бы из тысячи.

Интересно, зачем леди Уэсли понадобилась встреча с Ждановым?

— Ты принесла новости? — произнес он нетерпеливо.

— Почти, — мурлыкнула Айза, и я представил, как она сейчас кокетливо накрутила рыжий локон на палец. — Жилин обещал отдать чертежи сегодня вечером. Он уверен, что я полностью на его стороне. Глупый мальчишка, которого так легко обвести вокруг пальца.

— Мальчишка опасен, — я расслышал, как тяжело скрипнул стул под массивным весом Жданова. — Он уничтожил моих лучших обездушенных в башне. Волков в восторге от него, и это меня беспокоит. Когда Жилин принесет чертежи, ты немедленно передашь их мне. И не забудь о нашей сделке.

— О, я помню, — Айза рассмеялась бархатистым голосом, в котором слышались те самые соблазнительные нотки, которые она использовала со мной. — Я стану твоей, как только ты избавишь меня от этого похотливого извращенца. Но сначала — дело. Ты уверен, что комиссия не обнаружит следов?

Я почувствовал, как внутри меня все заледенело от отвращения. Айза оказалась той еще циничной сукой. Она продала меня Жданову так же легко, как пыталась купить у меня секреты.

— Жилин не доживет до завтрашнего утра, — прорычал Жданов. — Я лично вырву ему сердце.

— Не торопись, дорогой, — голос Айза сместился. А расслышал шорох ткани и звук поцелуя. — Сначала пусть он принесет чертежи, а потом уже твои люди закончат работу. Я хочу видеть его лицо, когда он поймет, что его предали.

У меня внутри все вскипело от ярости, магия забурлила в венах, требуя выпить врагов до капли. Но сейчас это было бы слишком просто и небезопасно. Жданов сам по себе сильный маг, а на что способна Айза, я еще не выяснил.

Нет, моя месть будет более изысканной. Пусть думают, что загнали меня в ловушку. На самом же деле они лишь крепче затянули петли на своих шеях.

— Вечером встретимся, — прошептал я, исчезая в сумерках. — А мне необходимо подготовиться как следует.

Холодный расчет вытеснил ярость, оставив в душе лишь мрачную решимость. Айза Уэсли оказалась талантливой актрисой, но она совершила роковую ошибку, посчитав меня очередным влюбленным юнцом, которым можно вертеть ради интересов британской короны.

Путь к тайнику занял не более десяти минут, и еще столько же до нового логова, где я еще не бывал. Мне требовалось время на подготовку. Я разложил на старом столе свитки Измайлова, хранившие секрет древних врат.

Я активировал заклинание копирования и переноса, создавая копию чертежей. Если Айза и ее хозяева желают заполучить подлинники, они их получат. Но с небольшими дополнениями, которые повлияют на конечный результат.

— Что ж, раз леди Уэсли пожелала заполучить ключ от мира теней, то я его предоставлю, — пробормотал я, макая перо в магические чернила. — Но только с билетом в один конец.

На оригиналах я добавил всего несколько едва заметных рун стабилизации, которые на деле являлись катализаторами критического перегруза. При попытке активации портал не откроется, а сдетонирует, превратив все живое в радиусе ста метров в пыль.

Закончив с подделкой, я аккуратно свернул поддельные свитки и запечатал их восковой печатью, которую предварительно снял с оригиналов. Настоящие чертежи отправились во внутренний карман куртки, а копии вернулись в тайник, откуда я достал последние запасы золота. Оно требовалось на строительство, поэтому я сразу направился к купеческим складам, намереваясь заодно проверить, как продвигаются дела у моих людей в будущей крепости

— Хозяин, слава Единому, вы вернулись! — Хромой вынырнул из темноты строящегося склада, вытирая пот со лба грязным рукавом.

— Докладывай, как идет работа, — приказал я, осматривая магическим зрением свежую кладку и укрепленные подвалы.

— Каменщики работают на совесть, как вы и велели, — затараторил он, указывая на массивные опоры. — Маги закончили с дренажной системой, теперь даже если река выйдет из берегов, у нас будет сухо. Но есть проблема, Григорий Викторович. Вас весь день ищут паладины. Весь город перерыли, спрашивали о вас в каждой подворотне. Говорят, в департаменте инквизиции срочный сбор. Если вы не явитесь, то последствия будут самыми печальными. Они выглядели очень нервными, даже для святош.

Я нахмурился, осознавая, что мои планы по подготовке к вечерней встрече летят в бездну из-за церковных нужд. Появление паладинов в бедняцких кварталах означало, что произошло нечто действительно неординарное.

— Продолжайте работу и поменьше лишних вопросов, — бросил Хромому, направляясь к выходу. — Если кто-то придет снова, скажи, что сам их найду.

— Понял, сделаем в лучшем виде, — кивнул помощник.

Дорога к департаменту Инквизиции пролегала через центральные улицы, забитые роскошными экипажами с незнакомыми гербами. Воздух вибрировал от избытка магической силы, исходящей от прибывших гостей.

Охрану на воротах усилили вдвое, и даже меня, несмотря на форму паладина, подвергли тщательному досмотру. Внутри здания царила атмосфера контролируемой паники: чиновники носились с бумагами, а воины света полировали доспехи до ослепительного блеска.

Я заглянул в казарму, где паладины уже стояли в полном облачении, готовые к торжественному маршу или к смертному бою.

— Жилин, где тебя демоны носили?! — Веригор подлетел ко мне, багровый от напряжения. — Волков уже трижды спрашивал о тебе. Если сейчас же не явишься в его кабинет, он лично скормит тебя морокам!

— Выполнял задание, искал следы некромантов, — ответил на ходу. — Как видишь, я здесь. Чего они все так всполошились?

— Проверка приехала, Григорий, — прошептал он, оглядываясь по сторонам. — И не просто проверка, а сам прелат Владимир со свитой столичных хлыщей. В коридорах такие маги стоят, что у меня от их ауры зубы сводит. Иди скорее, пока Волков не сорвался на ком-нибудь из нас.

Я лишь кивнул и направился к кабинету инквизитора, мысленно проклиная столичных гостей, решивших нагрянуть в самый неподходящий момент.

У двери кабинета дежурили двое паладинов в тяжелых доспехах, чьи глаза светились холодным фанатизмом. Они пропустили меня внутрь только после проверки.

Волков метался по кабинету, как запертый в клетке зверь, его сутана была расстегнута у горла, а на лбу выступила испарина.

— Явился, наконец! — рявкнул он, едва я переступил порог. — Где ты пропадал, когда мне нужен каждый верный человек?!

— Шел по следу некромантов, Ваше Преосвященство, — пожал плечами, останавливаясь в центре комнаты. — Вы сами требовали результатов. Я нашел еще одну точку, где могли создаваться обездушенные. Но важнее другое: я подозреваю, что среди ваших людей есть информатор, работающий на британцев.

Волков замер, его глаза сузились, превратившись в две ледяные щели, наполненные подозрением и гневом. Он подошел к окну, за которым видна была суета во дворе, и тяжело оперся руками о подоконник.

— Информатор? — развернувшись, процедил инквизитор обманчиво тихим голосом. — Ты понимаешь, что обвиняешь проверенных людей, прошедших обряд Очищения? Кто еще видел свитки Измайлова, которые ты мне передал? Клянусь Светом, я лично испепелю любого, кто посмеет предать Орден.

— Именно это я и пытаюсь выяснить, — ответил, выдержав тяжелый взгляд. — Документы хранились у вас, но враги узнали о них слишком быстро. Кто имел доступ к сейфу в последние двенадцать часов? Думайте, Ваше Преосвященство, от этого зависит ваша карьера, а возможно, и жизнь.

Глава 11

Волков вернулся к столу и задумался, выбивая пальцами по дереву тревожный ритм. Он болезненно ссутулился, перебирая в уме имена тех, кому доверял больше всего. Наконец, инквизитор выдохнул, обессиленно опускаясь на стул. Не представляю, что творилось в его голове, но на лице отражалась невыносимая мука. Страшно подозревать в измене тех, кто клялся в верности и служил под твоим началом не один год.

— Из всех подчиненных, только у Антипа была такая возможность, — произнес Волков глухо. — Он служит моим личным помощником уже десять лет, прошел полную ментальную проверку прелатом. Антип готовил мой доклад для Синода. Если он скопировал данные... — Волков скрипнул зубами. — Я разберусь с этим позже. Сейчас у меня нет ни одной лишней минуты на расследования. На меня свалилась комиссия из столицы. Они требуют отчета за каждый медяк, потраченный на борьбу с ересью.

— Уверен, вы справитесь. Но секретную информацию лучше не доверять никому…

— Прелат прибыл не один, — продолжил инквизитор, вытирая лицо платком. — С ним приехали представители золотых кланов: Волконские, Белосельские, даже один из Орловых-младших, чтоб его мороки взяли. И самое скверное — в их свите есть девушка, которую велено охранять как зеницу ока. Я подозреваю, что грядет большой передел влияния на Севере. И если они увидят творящийся здесь хаос, мне конец.

— Что вы хотите от меня? — спросил прямо, понимая, что инквизитор не из тех, кто привык жаловаться на собственные трудности.

— Ты — мой лучший боец, Жилин. У тебя есть то, чего нет у других: чутье на скверну и хладнокровие, — Волков поднялся из-за стола, подошел ко мне и положил руку на плечо. — Назначаю тебя личным сопровождающим для столичных бездельников. Покажи им город, развлеки, распиши в подробностях наши успехи в борьбе со скверной. В общем, делай, что угодно, но не позволяй им лезть в реальные дела. Держи подальше от доков и старой башни и никуда не вмешивайся, пока я буду отдуваться перед комиссией. Это приказ, паладин.

— Показывать родовитым юнцам город вместо охоты на некромантов? — я разочарованно скривился.

— Именно так, — отрезал Волков. — Если с головы княжны упадет хоть один волос, мы оба отправимся на каторгу без права на помилование. И приведи себя в порядок! Они ждут в зале для совещаний.

Я поклонился и вышел, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение на этот мир и нелепые правила. Но в этом странном повороте судьбы можно увидеть и положительный момент. Кто знает, возможно, личное знакомство с представителями аристократии поможет мне в будущем? А Жданов и Айза никуда не денутся. Британка наглядно продемонстрировала, как сильно заинтересована в том, чтобы заполучить свитки Измайлова.

На то, чтобы умыться и привести себя в порядок потребовалась четверть часа. Я облачился в парадный доспех, захватил с собой оружие и чертежи, спрятав их за пазухой, после чего отправился к гостям.

По дороге к залу совещаний я еще не раз натолкнулся на замершую по струнке охрану. Зачем столько, если любой маг сам по себе грозное оружие? А если этот маг принадлежит к верхушке могущественных кланов, то вряд ли найдется сила, способная ему навредить.

Распахнув двери, я вошел, стараясь не сильно грохотать железом. Одаренная молодежь с комфортом расположилась на гостевых диванах и расслабленно попивала чай. В департаменте им ничего не угрожало, однако я еще в коридоре почувствовал пресс мощной силы, исходящий от аур юношей и девушек.

— А вот и наш доблестный провожатый! — радостно встретила меня Лидия Строганова, котору я никак не ожидал здесь увидеть. Тем не менее, я поклонился в ответ на приветствие и поцеловал девушку руку. — Григорий, позволь представить моих друзей, прибывших из Петербурга: княжна Анна Александровна Потапова, Андрей Юрьевич Волконский и Олег Демидович Белосельский.

При упоминании Белосельских, я невольно вздрогнул и более внимательно посмотрел на высокого юношу с копной иссиня-черных волос и холодными голубыми глазами. Весь его вид говорил о превосходстве в силе и положении в обществе.

— Так это и есть тот самый Жилин? — Белосельский скривился в снисходительной усмешке. — Выглядит как обычный паладин.

— Внешность бывает обманчива, Олег, — раздался мелодичный голос девушки, которая расположилась в глубине помещения, так что я сразу ее не рассмотрел.

Взглянув на нее, я невольно замер, впервые сталкиваясь с воплощенным совершенством из магии, плоти и крови. Ее серебристые глаза казались бездонными колодцами, в которых плескалась древняя сила. Стройную фигуру окутывала мягкая податливая аура, в которой прослеживались стальные нити контроля. Глубокий пытливый взгляд, казалось, проникал сквозь защиту и смотрел прямо в душу, считывая каждый слой маскировки.

— Господин Жилин, не обращайте внимания. Олег переживает, что его невеста не смогла к нам присоединится, — Анна слегка склонила голову, и прядь волос цвета воронова крыла скользнула по шее. — Мы наслышаны о ваших подвигах в порту и у ювелира. Но хотелось бы услышать подробности из первоисточника. Неужели в этой глуши действительно случается что-то интересное?

— В Перми достаточно опасностей, чтобы занять любого скучающего аристократа, – ответил я, стараясь не пялится на княжну, мысленно одергивая себя и не позволяя гормонам взять верх. — Его Преосвященство поручил показать вам город. Мы можем начать с осмотра старого собора или посетить музей горного дела.

— Серьезно? — Белосельский издевательски хохотнул. — Ты думаешь, что мы приехали сюда из столицы, чтобы смотреть на пыльные камни и слушать байки о праведниках? — Княжич подошел ближе, нарочно усиливая давление собственной ауры. — Нам интересны мороки. Мы желаем увидеть обездушенных, о которых столько говорят. Мы приехали развеяться.

Ну, кто бы сомневался? Золотые детишки ищут крови и зрелищ.

— Я получил однозначный приказ — обеспечить вашу безопасность и проследить за тем, чтобы ни мороки, ни обездушенные вас не побеспокоили, — ответил, сохраняя на лице маску невозмутимости. — Шелковые платья и дорогие костюмы не предназначены для опасных прогулок. Обездушенные — не миф, а оживший кошмар, который может оборвать вашу жизнь быстрее, чем вы построите щит.

— О, как грозно! — Лидия лукаво прищурилась, забавляясь нашей перепалкой с Белосельским. — Григорий, ты ведь знаешь, что мы не из пугливых. Неужели ты действительно собираешься водить нас за ручку по благополучным районам города? Мы ведь и сами можем найти развлечение.

— У меня тоже были планы на вечер, но я намерен в точности выполнить указания Волкова, — позволил себе небольшую паузу и продолжил. — В некотором роде я даже рад, ведь ваше появление отсрочило мою возможную смерть.

— Что вы имеет в виду? — вступил в разговор Волконский.

— Я не могу раскрывать подробности дела, но отмечу лишь, что оно связано с заговорщиками и государственной безопасностью. Что ж, если начальство решило, что охрана гостей важнее поимки врагов империи…

— Каких врагов? — княжна Потапова подошла ближе. — Я требую подробностей! Не думаю, что глава Уральского департамента инквизиции пренебрег бы своими прямыми обязанностями.

— Что вы? Конечно же нет, я не так выразился, — поспешно исправил оплошность и мысленно ухмыльнулся, чувствуя, как детишки заглотили наживку. — Просто на сегодняшний вечер планировалась операция по захвату британских заговорщиков. Но ваше появление нарушило планы не только нам, но и преступникам. Я просто перенесу операцию на другой день.

— Настоящая операция? — в серебристых глазах Анны вспыхнул азарт. — Расскажите подробнее, Григорий. Уверяю, у меня имеются необходимые полномочия для подобного рода тайн. А за своих спутников я ручаюсь. Неужели вы собираетесь оставить нас в стороне от такого события?

— Волков с меня голову снимет, — я сокрушенно вздохнул, напуская на себя обреченный вид. — Дело в том, что на меня вышли британские агенты. Расставили ловушку, мимо которой я не смог пройти, и потребовали принести им свитки с чертежами древних врат, которые я изъял у ювелира Измайлова. Уверен, меня убьют сразу, как только оригиналы окажутся в их руках.

— Британцы? Чертежи древних врат? — c Олега Белосельского мгновенно слетела скука. — Нельзя допустить, чтобы подобные документы попали к врагам империи. Жилин, ты не можешь идти туда один. Мы пойдем с тобой.

— Исключено! — я с трудом удержал торжествующую ухмылку и продолжил играть свою роль.

Присутствие на встрече высокопоставленных детишек станет моим козырем в борьбе со Ждановым. Вряд ли он настолько силен, чтобы причинить им вред, а вот мне их вмешательство сыграет на руку и позволит добраться до жирного борова первым.

— Если Волков узнает, что я подверг вас риску, то сотрет меня в порошок. К тому же, британцы не дураки. Они заметят слежку за милю. Ваши ауры сияют как маяки в ночи.

— А кто сказал, что мы будем прятаться? — Анна загадочно улыбнулась и посмотрела на Олега. — Григорий, я предлагаю снять слепок вашей ауры и наложить его на Олега. Роста вы примерно одинакового, под покровом иллюзии даже опытный инквизитор не отличит вас друг от друга. Олег пойдет на встречу вместо вас. Родовая защита и боевые навыки позволят ему выдержать любой удар.

Я с восхищением посмотрел на девушку, которая оказалась не только красива, но и умна.

— А мы расположимся в засаде, — азартно подхватил Волконский, воодушевленный предвкушением настоящей охоты. — И накроем заговорщиков разом. Жилин, это твой шанс выполнить задание и остаться в живых, а наш — увидеть, на что способны британские шпионы в деле. Ну же, не будь занудой!

— Так нельзя, — сокрушенно покачал головой, делая вид, что сдаюсь под их напором. — У меня приказ… Но если вы настаиваете, то я не могу отказать. Подумайте еще раз! Если что-то пойдет не так, я не смогу вас защитить.

— Нам не нужна защита, Жилин, — Анна приблизилась ко мне, обдавая тонким ароматом жасмина. — Мы уже достаточно взрослые, чтобы оценивать риски и принимать самостоятельные решения. Где назначена встреча?

Глядя в ее серебристые глаза, я непроизвольно отметил, как быстрее забилось сердце, пробуждая азарт охотника. К счастью, я давно не юный мальчишка, который потерял бы голову от привлекательной девушки. Я вполне мог обуздать эмоции, чтобы не превратиться в очередного безнадежно влюбленного поклонника.

Золотые детишки видели перед собой обычного паладина, который значительно уступал им по силе, статусу и возможностям. Они наверняка думали, что ведут свою игру, но на самом деле осуществляли мой план.

— Они должны связаться со мной, чтобы назначить время и место. Но я думаю, что мы выберем его сами, чтобы успеть подготовиться. Что скажете насчет заброшенного дома Афанасьевых? После ареста хозяев там никто не живет, территория обнесена высоким забором. Там достаточно безопасно, и в то же время нет посторонних глаз.

— Дом Афанасьевых... — Олег кивнул. — Слышал о них. Что скажете, друзья? Анна, ты сможешь сделать слепок прямо сейчас?

– Конечно, — Анна встала прямо передо мной и подняла руку. С ее пальцев заструился серебристый свет. — Григорий, прошу вас не двигаться. Мне необходимо прочувствовать ваш магический след, скопировать каждую нить вашей энергии.

Вытянувшись, я замер, наблюдая за тем, как она водит ладонью вдоль моего тела. Анна находилась так близко, что я рассмотрел каждую черточку лица, даже крошечную родинку у нее над губой. На мгновение захотелось поддаться, отбросить маску и показать ей, кто я такой на самом деле. Но я вовремя подавил этот импульс, подозревая, что здесь не обошлось без ненавязчивого ментального внушения.

— Готово, — выдохнула княжна, спустя некоторое время. — Олег, теперь ты подойди.

Княжич послушно встал на мое место, а я отступил на пару шагов, отслеживая, как Анна переносит серебристое марево на Белосельского, слой за слоем меняя очертания его фигуры, цвет волос и даже запах.

Через минуту передо мной стоял мой идеальный двойник. Даже я, обладая звериным чутьем, видел лишь Григория Жилина, обычного паладина с усталым взглядом.

— Невероятно, — восхитилась Лидия. — Если бы я не видела процесс своими глазами, то никогда бы не поверила. Ты гений, Анна!

— Теперь можем отправлять сообщение британцам, — произнес Олег моим голосом, невольно заставляя вздрогнуть. — Григорий, как с ними связаться?

— Отправим посыльного, — ответил машинально, стараясь не выдать своего восхищения столь искусным перевоплощением. — Напишу, что готов к обмену и буду ждать в доме Афанасьевых через два часа. Этого времени вам хватит, чтобы занять позиции?

— Мы и за час успеем, — фыркнул Олег, направившись к зеркалу и разглядывая новый облик. — Поторопитесь, Жилин. И не забудьте прихватить с собой те самые свитки. Нельзя допустить, чтобы представление сорвалось из-за подобной мелочи.

Кивнув, я молча вышел из зала, чувствуя, как адреналин закипает в крови. Мой спонтанный план воплощался даже лучше, чем я изначально планировал. Зазнавшиеся детишки сами лезли в пасть к волку, уверенные в своем превосходстве. Им хотелось развлечений — и они их получат. На секунду я вспомнил предупреждение Волкова насчет княжны Потаповой, но я не собирался подвергать девушек риску. И в случае непредвиденных обстоятельств сумею их защитить.

До особняка гости добрались в наемном экипаже, а я отправился пешком, чтобы к их приходу нейтрализовать охранные плетения на воротах. Сначала я перелез через забор, используя ту же лазейку, что и в прошлый раз. Но с той лишь разницей, что внутри не было охраны, а по территории не бегали собаки. Изнутри открыть калитку для слуг оказалось проще простого. Снаружи как раз донеслись приглушенные голоса аристократов, сетующих на то, что я где-то потерялся.

— Прошу проследовать за мной, господа, — я вынырнул из тени, заставив Лидию вздрогнуть.

Белосельский помянул бездну и демонов, научивших меня незаметно подкрадываться, и первым ринулся в дом. Самым удачным местом для встречи мы посчитали холл, который просматривался с лестницы второго этажа, а внизу было полно укромных уголков, где можно спрятаться.

Девушек из соображения безопасности я разместил на втором этаже за колоннами, а Волконский спрятался за выступом камина, накрывшись щитом, маскирующим ауру. Анна укрыла нас троих, навесив плотную иллюзию.

Олег отлично справлялся с ролью паладина и нервно вышагивал в ожидании британского агента, сжимая рукоять освященного меча. Входная дверь неожиданно скрипнула и открылась, впуская холодный ночной воздух и запах вереска.

Айза Уэсли вошла плавной уверенной походкой и остановилась в нескольких шагах от Олега.

— Ты пришел, Григорий, — произнесла она, расцветая хищной улыбкой. — Я знала, что не устоишь перед моим предложением. Ты ведь принес то, что мне нужно?

Олег замер, пораженно уставившись на девушку. Он шумно выдохнул, не в силах сдержать удивления.

Что случилось? Они знакомы? — я нарочно не стал упоминать имени агента, чтобы не рассказывать, какие отношения нас связывали с Айзой.

Лидия рядом со мной едва заметно вздрогнула и приникла губами к моему уху, обжигая горячим дыханием.

— Боже мой, — прошептала она. — Это же невеста Олега! Их семьи уже год ведут переговоры о браке. Какая ирония!

Охренеть! Сска, нарочно не придумаешь. Кажется, я нажил себе смертельного врага.

Глава 12

Олег заскрипел зубами, и я буквально кожей почувствовал его ярость.

— Зачем тебе эти чертежи, Айза? — он едва сдерживался, выдавливая из себя слова. — Что ты собираешься с ними делать? Британия намеревается открыть портал в самом сердце империи, и ты в этом участвуешь? Ты понимаешь, что за подобное предательство казнят без суда?

Айза ядовито рассмеялась и подошла к «Григорию», сокращая дистанцию до опасного минимума.

— Оставь эти нравоучения для инквизиторов, милый, — она протянула руку и дерзко провела пальчиком по его щеке. — Ты же не забыл, как нам было хорошо сегодня? Я же доказал тебе, как сильно заинтересовала в этих бумагах? Мне пришлось отменить встречу с женихом из-за тебя.

— Как хорошо, что ты вспомнила о нем именно сейчас, — процедил Белосельский.

— Ревнуешь? Зря, он такой зануда. И даже вполовину не так хорош, как ты, мой ненасытный жеребец. Я с нетерпением жду, когда получу чертежи и уеду. А он пусть и дальше кичится своим титулом в пыльном Петербурге. Но я же обещала тебе, что мы еще встретимся до отъезда. Ты ведь этого хочешь, правда?

— Жеребец? — Анна рядом со мной фыркнула, едва сдерживая смешок. А я даже на расстоянии расслышал очередной скрежет зубов Олега и увидел, как его аура налилась яростью.

— Конечно, — выдавил Белосельский дрогнувшим голосом. — Мы обязательно встретимся, Айза. Вот твои чертежи, — достал из-за пазухи стопку бумаг. — Забирай и покончим с этим.

Айза схватила свитки с фанатичной жадностью. Она впилась глазами в бумаги, изучая их содержимое. И по мере того, как она убеждалась в подлинности свитков, менялось выражение ее лица. Томная страсть исчезла, уступив место ледяному безразличию и жестокости. Она сделала шаг назад и щелкнула пальцами.

— Ты был полезен, Григорий, — процедила она, отступая к выходу. — Но, увы, ты мне больше не нужен. Господин Жданов, он ваш!

В незапертую дверь особняка, сгущая вокруг себя тени, вошел интендант департамента инквизиции. Он молча вскинул руку, формируя мощный темной энергии, похожей на струю черного пламени, и ударил прямо в Олега.

Белосельский успел выставить щит, но сила удара отбросила его на десяток метров, а магическая иллюзия Анны не выдержала и лопнула со звоном разбитого стекла. Пыль взметнулась столбом, и когда она осела, в центре зала стоял Олег Белосельский в своем истинном облике, с гербами рода на груди.

— Ваше сиятельство? — Жданов задрожал, его рожа приобрела землистый оттенок. — Как вы здесь оказались? Почему вы были в облике этого сопляка Жилина?

Рухнул на колени, Жданов подобострастно пополз к Олегу, пытаясь коснуться края его сапога.

— Простите, ради всего святого! Я не знал! Думал, это Жилин… Меня не предупредили, что вы лично приедете за бумагами. Ваш отец обещал мне покровительство… Я могу быть свободен? Все ведь идет по плану, правда?

Олег опешил, его глаза округлились от шока. Каждое слово Жданова забивало гвозди в репутации его семьи. Айза застыла у стены, хлопая глазами и осознавая масштаба провала.

— Твой план провалился, Жданов, — громко произнесла Анна, выступая из-за колонны.

Андрей Волконский тоже вышел из укрытия, окутываясь магическими молниями. Анна выглядела пугающе спокойной, царственно спускаясь по лестнице и подсвечивая себе путь серебристыми путами ментальной магии.

Я понял, что и нам пора выходить из укрытия. Мы с Лидией двинулись по другой лестнице, намереваясь отрезать леди Уэсли пути отхода.

— Привет, Айза, — подошел к ней ухмыляясь. — Что же ты мне про жениха ничего не сказала? Я думал, ты девушка свободная. Нехорошо получилось.

Лидия встала рядом со мной и скрестила руки на груди, окатив британку презрением. Та попятилась, понимая, что окружена.

— Григорий… — прошептала она, теряя остатки самообладания. — Это ошибка, я могу все объяснить!

Анна не стала слушать жалкий лепет и подошла к Жданову. Ее глаза вспыхнули серебром, когда она приложила пальцы к вискам борова, применяя жесткий ментальный допрос.

Жданов закричал, его выгнуло дугой, тело затряслось и пошло волнами по жировым складкам, но он не смог вырваться из ее хватки. Анна поморщилась, сминая сопротивление разума — у интенданта стояла мощная защита, завязанная на его жизнь.

— Говори, мразь! — ее голос зазвенел от магической силы. — На кого работаешь? Кто стоит за созданием обездушенных?

Жданов захрипел, из ушей потекла кровь. Он внезапно безумно рассмеялся, глядя нам за спины. В его глазах проступило осознание того, что живым ему не выбраться, и он решил забрать нас с собой.

— Слишком поздно… — выплюнул он вместе с кровью. — Хозяин уже знает! Вы все… Все кормом станете!

В ту же секунду окна дома разлетелись в щепки. Из темноты улицы пахнуло гнилью и внутрь полезли обездушенные. Не две или три особи, а десятки. Они двигались с пугающей синхронностью, издавая удушающий запах тлена.

— Назад! — крикнул Анне и, подхватив Лидию, подтолкнул ее к лестнице. — Отступайте! Не дайте себя схватить или поцарапать.

Первая волна монстров набросилась на Жданова, который завыл не своим голосом. Они разодрали его тушу на куски считанные секунды.

Вот твари бездушные! — в ярости скрипнул зубами. — Это была моя добыча!

— Все ко мне! — выкрикнул я. — Анна, зови охрану!

Княжна вскинула руку, пытаясь сформировать сигнальное плетение, но ничего не произошло. Свет на кончиках ее пальцев мигнул и погас. Она с ужасом посмотрела на свои ладони. Молнии в руках Волконского тоже затухли и сдулись.

— Магия не работает! — выдохнула она с ужасом. — Кто-то врубил подавители.

Я почувствовал, как пространство вокруг нас стало тяжелым и вязким. Кто-то окружил особняк зоной молчания, оборвав все возможности связаться с внешним миром и позвать на помощь.

Мне не привыкать полагаться на собственные силы, а вот столичные аристократы в мгновение ока превратились в обычных людей, окруженных нежитью.

— Мечи к бою! — рявкнул Андрей, вставая перед Анной. — Защищайте девушек!

Сражались мы отчаянно, однако ситуация с каждой секундой ухудшалась. Обездушенные лезли изо всех щелей, вынуждая отступать наверх. Олег и Андрей бились на пределе сил, демонстрируя превосходные навыки мечников. Но даже паладины с освященными мечами, натасканные на борьбу с нежитью, не могли справиться с магически усиленной защитой обездушенных. А что говорить о «детишках», которым вряд ли доводилось участвовать в настоящих сражениях?

Нас спасала только более выгодная позиция, благодаря которой получалось наносить удары сверху вниз и бить в сочленения доспехов, ломая шейные позвонки и выбивая суставы.

Девушки тоже не остались в стороне: Лидия выхватила кинжалы, добивая тех, кого удавалось сбить с ног. Анна и Айза использовали тяжелые подсвечники, отпихивая от себя тварей.

Монстры постепенно оттеснили нас на второй этаж, отрезая путь к выходу. По иронии судьбы мы заперлись в кабинете, где я впервые столкнулся с Климовым.

Здесь оказалась самая крепкая дверь. Но и она ходила ходуном под мощными ударами обездушенных. Мы подтащили к ней тяжелый стол, чтобы забаррикадировать выход. Возникла мысль вылезти через окно, но по карнизу к нам уже карабкались твари, которых будто кто-то направлял невидимой рукой.

— Это конец, — прошептал Олег, прижимая руку к окровавленную боку. — Их там десятка три, не меньше. Без магии мы долго не продержимся.

Я осмотрел кабинет магическим зрением, которое, к счастью, не зависело от внешних потоков. Задравшийся ковер обнажил на полу следы ритуального круга. Вероятно, он служил основой портала, который Климов открывал в снежную крепость. Коды доступа хранились в моей памяти, не хватало только магии для активации. Но способ открыть портал без магии существовал — запретный, основанный на магии крови.

— Возможно, у нас есть шанс, — сдернув ковер с пола, отшвырнул его к стене. — Этот портал использовал еретик Леонид Климов. Однако ни место, куда он нас перенесет, ни способ активации вам не понравятся.

Анна посмотрела на выжженный в каменном полу рисунок, затем на меня.

— Куда он ведет, Григорий?

— В ледяную крепость на севере, где держали в плену брата Лидии, — ответил я, обновляя стершиеся линии. — Купол, защищающий крепость от аномального холода, разрушился со смертью капитана, сейчас там властвуют магические бури и снежные твари. Мы рискуем оказаться в еще большей опасности, чем здесь.

— Куда уж больше-то? — сплюнул на пол Олег.

Обездушенные уже начали выламывать дверь кабинета, дерево трещало под их ударами. За окнами слышался омерзительный скрежет когтей и жуткое рычание.

— Зато на той стороне у нас будет магия, — привел убедительный довод Волконский. — Там же нет подавителей? — обратился ко мне. — С магией мы уничтожим любых тварей. А здесь погибнем, если что-нибудь не придумаем. Открывай, Жилин!

— Должен предупредить, что способ, которым я активирую портал, приравнен к ереси. Он знаком мне лишь потому, что я стал невольным свидетелем того, как его использовали.

— Григорий, мы все понимаем и не будем осуждать за применение запрещенного метода, потому что вы спасаете нам жизни, — заверила меня Анна, а остальные согласно закивали.

— Что ж, тогда прошу всех приготовиться. Как только портал откроется, идите внутрь. Мы переждем в крепости ночь и вернемся, когда здесь станет безопасно.

Резанув клинком по ладони, я стиснул ее в кулак и капнул алой жидкости на первый узел рисунка. На самом деле портал открывался вливанием магической силы, и все, что я сказал аристократам — импровизация, основанная на особенных свойствах моей крови.

Магия ведь никуда не исчезла. По сути, ей просто перекрыли доступ и заперли внутри тела. Мое — способно изменяться, перерабатывать «грязную» энергию и выдавать чистую силу. Так почему бы ей не стать катализатором для открытия портала?

Портальная арка вспыхнула холодным багряным светом, разрывая пространство. Воздух в комнате закружился вихрем, затягивая нас в неизвестность. Олег прошел первым, толкнув перед собой Айзу. Следом прыгнули Анна и Лидия, почти сразу за ними Андрей Волконский. Я ушел последним, начертив кровью на стене: «Все живы. Скоро вернемся. Г.Ж».

Переход выплюнул нас в гущу ледяного урагана. Я пошатнулся, чувствуя, как подошвы сапог примерзают к каменным плитам, покрытым толстым слоем инея. Стены старой крепости Климова возвышались вокруг мрачными тенями, едва различимыми сквозь ревущую снежную бурю.

— Все живы? — крикнул я, пытаясь перекрыть вой ветра, который, казалось, стремился содрать кожу с лица. — Не стойте на месте, иначе замерзнете! Двигайтесь за мной, я знаю, где вход в подвалы!

— Проклятый холод, — простонал Волконский, поднимаясь и стряхивая снег с одежды. — Кажется, я чувствую силу. Магия возвращается!

Анна Потапова тяжело дышала, растерянно осматриваясь по сторонам. Андрей помог Лидии подняться и придержал ее под локоть, когда она поскользнулась. Белосельский угрюмо взял Айзу за руку, будто она могла убежать. Британка выглядела жалко, пытаясь согреться в тонком платье. Ее зубы выбивали дробь, которую было слышно даже сквозь метель.

— Григорий, магия здесь другая! — Анна схватила меня за рукав. — Она вернулась, но ведет себя, словно дикий зверь — не слушается.

— Здесь потоки нестабильны из-за снежных бурь, — я пинком выбил обледеневшую дверь, ведущую вглубь донжона. — Купол защищал от таких аномалий, но теперь он разрушен. Заходите внутрь, быстро.

Мы скатились по лестнице, ведущей в подземелья, где стены пропитались стылым холодом, от которого немели зубы. Но тут хотя бы не дул режущий кожу ветер. Мое тело быстро адаптировалось, подстраиваясь под низкую температуру, а остальным приходилось несладко.

Я нашел магический светильник и с трудом влил в него каплю силы. Тусклый оранжевый свет медленно разогнал мрак, выхватывая из темноты голые каменные стены и тяжелые железные кольца. Прежде в подземельях поддерживались сносные условия для жизни, теперь же они превратились в ледяную могилу.

Толкнув ближайшую дверь, завел их в пыточную камеру, пол в которой был бурым от крови, а крючья и специальные крепления для узников служили напоминанием о зверствах, которые тут творились. Но другого места, где мы разместились бы всей компанией, я не нашел.

— И что теперь? — выплюнул Белосельский, с ненавистью оглядывая «хоромы». — Отличную экскурсию ты нам устроил, Жилин! Мы выяснили, что моя невеста — британская шпионка, оказались в ледяной дыре на краю света и неизвестно теперь, выберемся ли отсюда живыми. И все из-за тебя!

— Заткнись! — рявкнул на аристократа. — Вы сами хотели острых ощущений. Если помните, я отговаривал от этой затеи. И кстати, если бы не я, вас бы уже, как Жданова, рвали на части обездушенные.

— Ты?.. Да ты просто ничтожество, решившее поиграть в героя! — взорвался Олег так, что его аура света опасно запульсировала. — Ты подставил меня! Опозорил мой род, заставив выслушивать откровения этой суки! А за подлые намеки того жирного борова тебя, вообще, следовало казнить на месте.

— Что? — у меня чуть дар речи не пропал от такой наглости. — Жданов ясно указал на своего хозяина. И все присутствующие этому свидетели.

— Мало ли что сказал жалкий предатель! Может, он нарочно стремился очернить меня и мой род! Его словам нельзя верить.

— А это уже не тебе решать, — огрызнулся я.

Белосельский скрипнул зубами, еле сдерживаясь от ярости. Он толкнул Айзу к стене, и та с глухим стоном повалилась на холодные камни. Лидия охнула, глядя на них с нескрываемым отвращением.

— Ты предала меня, Айза, — Олегу показалось мало одного меня, и он решил сорвать злость на бывшей невесте. — Ты спала с грязным отребьем и продавала секреты Империи. Я лично вырву твой язык, когда мы вернемся.

— И что дальше? Твой папочка купит тебе новую невесту, — Айза сплюнула кровь и дерзко вскинула подбородок. — Ты бесправная марионетка в руках своего рода. Жданов был прав — вы все просто корм.

— Довольно! — Анна выступила вперед, опутывая обоих предателей серебристыми лентами своей магии. — Олег, ты ведешь себя недостойно. Айза — предательница, и это факт, который ты не можешь отрицать. А насчет того, правду ли сказал тот человек перед смертью, будут решать имперские дознаватели. Все виновные в измене предстанут перед судом.

Волконский, не говоря ни слова, подошел к стойке с ржавыми цепями и сорвал массивные кандалы с подавителями магии. Вместе с Анной они в один момент сковали Олега и Айзу, пристегнув их к кольцам в стене.

— Вы что делаете? — Олег дернулся, когда кандалы сомкнулись на его запястьях. — Я наследник Белосельских! Освободите меня немедленно!

— Олег, так будет лучше, — спокойно отреагировала Анна. — После того, что услышала, я не могу рисковать. Дождемся утра, вернемся обратно, и дальше уже другие люди решат твою судьбу. Или же… Ты впустишь меня в свой разум и докажешь, что не имеешь отношения к тому, что происходит в Перми и в целом, на севере.

— Пожалуй, я лучше дождусь утра, — Белосельский скрипнул зубами и затих, зыркая на нас взглядом бешеного зверя, попавшегося в ловушку.

— Думаю, нам стоит по очереди поддерживать тепло в помещении, — выдвинул предложение Волконский, напитывая воздух потоками горячего воздуха.

— Не нужно тратить силы на всех. Мне, например, этого не нужно, — отозвалась Лидия. — А вот Анне и этим… — кивнула в сторону британки и ее жениха, — поддержка не помешала бы. Григорий, раз уж мы здесь, может, покажешь, где держали Павла? — обратилась ко мне с просьбой. — Пожалуйста, я хочу увидеть это место.

— Лидия, поверь, там не на что смотреть, — я покачал головой. — Камера втрое меньше этой, с лежанкой и ведром для оправления естественных надобностей. Не забывайте, что снаружи обитают снежные твари. Вопрос времени, когда они почуют нас и доберутся сюда. Лучше бы, вообще, не использовать магию без необходимости. Но, поскольку это невозможно, нам остается только затаится и ждать.

*****

Новая прода выйдет 23 марта в 02-45 по МСК.

Ваша активность позволяет мне оценить, насколько история заходит. Лайки, комментарии и добавления в библиотеку приветствуются. Подписчикам буду рад.

Глава 13

Однако сидеть в бездействии мне быстро надоело. Я вспомнил про шкатулку с кристаллами, которую Климов хранил в тайнике. Решив, что другого шанса забрать их может и не представиться, я отправился за ней. «Детишкам» сказал, что хочу осмотреть пути отхода на случай, если придется прорываться с боем. Велел им запереться и вести себя тихо.

Стоило мне оказаться в коридоре, как я сразу почуял тварей, рыщущих по крепости. Они реагировали на тепло и магию, которые мы принесли с собой. Я двигался бесшумно, подстраиваясь под окружающую среду. Моя кожа стала плотной, как чешуя, а зрачки расширились, позволяя видеть в абсолютной темноте.

Огромное, истощенное существо с оленьим черепом и длинными когтями преградило мне путь к кабинету Климова. Вендиго издал звук, похожий на скрежет металла по кости, и бросился в атаку. Я активировал витамагию, намереваясь выпить тварь, но искаженные магические потоки соскальзывали с туши, не позволяя этого сделать без прямого контакта.

В последний момент я ушел с линии атаки перекатом, а морок врезался в стену, выбивая каменную крошку. Я вскочил на ноги, формируя на кончиках пальцев ледяное лезвие. Удар пришелся в твердый бок монстра. Вендиго развернулся и полоснул когтями, задевая мое плечо. Вместе с болью сознание на миг затуманилось от попавшего в кровь яда, но регенерация сразу же заработала на полную, нейтрализуя отраву.

— Получай, падаль! — рявкнул я, вкладывая в следующий удар силу солнечного пламени. Но в результате получилось лишь слегка подпалить шерсть.

Гребаные, сска, искаженные потоки!

Вендиго, чуя кровь, остервенело набросился на меня, полосуя воздух когтями. Я снова ушел в сторону и нанес ответный удар. Меч, напитанный солнечным пламенем, прочертил в воздухе огненную дугу, срезая монстру лапу.

Тварь взвыла, впадая в бешенство. Мы закружились в смертельном танце среди обломков мебели и пустых комнат. Пора было с этим заканчивать, но мне требовались силы для дальнейшей борьбы. И я, кажется, знал, где их восполнить.

Заставив вендиго броситься в другой конец комнаты ложным выпадом, я рванул к камину, за которым скрывался потайной механизм. Один поворот рычага, и каменная панель отошла в сторону, открывая небольшую нишу, где лежала шкатулка из черного дерева.

Схватив ее, я почувствовал, как пальцы покалывает от мощного заряда энергии. В этот момент за стенами раздался многоголосый вой. Твари со всей округи стягивались к остаткам крепости, привлеченные магическим маяком, который мы зажгли в подвале. Нужно было уходить, и немедленно.

Нащупав верхний кристалл, я рывком выдрал из него силу и тут же вогнал раскаленную ладонь в грудную клетку летящего на меня монстра. Дальше я уже не сдерживался, вытягивая из него жизнь до последней капли. Тварь захрипела, ее тело ссохлось и начало обугливаться изнутри. С диким воплем вендиго рассыпался пеплом, оставив после себя лишь зловонное облако дыма.

Наконец-то, сска, сдох!

Теперь у меня было достаточно сил, чтобы защитить «детишек» и открыть портал в особняк Астафьевых. Я сунул шкатулку за пазуху и помчался обратно к подвалам. К моему ужасу, из подземелий доносились крики и звуки борьбы. Вендиго успели добраться до них первыми.

Я стрелой помчался обратно, перепрыгивая через завалы и лестничные пролеты. У входа в камеру завязался отчаянный бой. Десятки вендиго напирали с двух сторон, пытаясь прорваться внутрь. Ребята держались из последних сил, постоянно кастуя заклинания.

Щиты Анны и Лидии поочередно мерцали и разрушались из-за нестабильного фона. Но девушки безостановочно ставили защиту, тем самым хоть как-то прикрывая Андрея. А он размахивал мечом, едва успевая отбиваться от наседающих монстров.

Я врубился в гущу монстров, расчищая дорогу. Первые твари меня даже не заметили, когда обрушился им на спины, точными ударами отсекая головы. Но дальше вендиго набросились на меня, пытаясь достать клыками или порвать когтями. Я вытащил еще один кристалл, намереваясь разом покончить с порождениями скверны.

— Свет Единого! — призвал заклинание, которое часто использовал Елизар, когда тварей вокруг собиралось слишком много.

Правда в моем исполнении заклинание света действовало совсем по другому принципу, но для Волконского и Потаповой представление должно быть убедительным. Окутавшись пеленой яркого солнечного пламени, я ударил им по всем фронтам, одновременно вытягивая жизни из окруживших меня монстров. В узком пространстве коридора мощный поток магии просто не успел исказиться и обрушился на вендиго безжалостным огнем.

В вот сил от выпитых жизней мне досталось немного, большая часть развеялась из-за искажений.

— К портальной площадке! — заорал я, сдерживая натиск тварей с другой части коридора. — Быстрее! Иначе они нас задавят количеством.

Анна с Лидией и Андреем двинулись вперед через расчищенный мной путь. Олег и Айза оказались в середине, а я замыкал, не давая вендиго добраться до столь вожделенной добычи. Вскоре отряд застопорился, потому что по лестницам вниз хлынула новая толпа монстров, которую Волконский встретил в одиночку.

— Отпустите меня! — взвыл Белосельский, в ужасе шарахаясь от проскочившей мимо меня твари. Я настиг ее с небольшим запозданием и снес башку раньше, чем она откусила парню голову. — Клянусь, я помогу. Иначе мы все здесь сдохнем.

К сожалению, он был прав. Я не мог сдерживать натиск напирающих сзади монстров и одновременно пробивать путь вперед. Волконский сражался на пределе возможностей, потому что на каждое заклинание тратил вдвое больше сил, чем обычно. Прорва энергии утекала в никуда, и мы ничего не могли с этим поделать.

— Так и быть! — разрубил цепи, сдерживающие кандалы. — Но, если попробуешь сбежать, убью лично.

Освободив Белосельского, велел ему держать щит, а сам переместился в авангард отряда, отправив девчонок и Андрея на помощь Олегу. Теперь мы хотя бы двигались, а не топтались на месте.

Достигнув портальной площадки, мои спутники истощились до предела. А вендиго меньше не становилось. Снаружи против нас выступил вымораживающий холод и ветер, от которого стыли легкие и замерзало дыхание.

Как выяснилось, создать портал при таком нестабильном магическом фоне не меньшая проблема, чем при отсутствии магии вообще.

— Не могу больше… — выдохнула Анна, когда мы достигли площадки. — Щиты не держатся. Энергия рассеивается!

Она была права. Вендиго окружили нас плотным кольцом, мешая сосредоточиться. Их магический шум забивал любые попытки плетения. А твари все прибывали и прибывали, к нам уже рвался гигантский вожак, пробиваясь прямо по головам рвущихся к добыче тварей. Ни противостоять ему, ни сразиться с ним никто не был готов.

Один только Олег смотрел на происходящее вокруг с торжествующим безумием в глазах, будто радовался нашей общей гибели. Ну нет, я этого не допущу!

— Встаньте за спину! — крикнул им. — Попробуйте объединить силы и создать самый крепкий щит. Я постараюсь, чтобы вас не задело, но не могу гарантировать полную безопасность.

Сунув руку за пазуху, нащупал к коробке кристаллы и рванул на себя всю собранную в них энергию:

— Да настигнет вас Гнев Единого! — закричал, чувствуя, как кожа трескается от жара, а доспех плавится прямо на мне.

Сила солнечного пламени, многократно усиленная древними накопителями, хлынула в мои вены, превращая кровь в расплавленное золото. Я пытался сдержать свет, чтобы он не опалил моих спутников, но он рвался наружу, сметая все на своем пути.

Шагнув навстречу вожаку, я развел руки в стороны, высвобождая накопленную мощь. Огромная вспышка чистого, испепеляющего света ударила вверх и в стороны, превращая толпу вендиго в пепел за доли секунды.

Когда свет погас, вокруг не осталось ни одной живой твари, только черный налет на камнях. Казалось, что можно было выдохнуть, но этот выплеск силы пробудил нечто более страшное. Из недр промерзшей земли, на которой стояла крепость, раздался громоподобный треск.

Поверхность под ногами вспучилась, к небу полетели комья снега, льда и камней, заслонив собой все видимое пространство. Наверх поднимался древний страж севера, пробужденный магическим всплеском. От его рева заложило уши и начали трескаться камни на баше.

— Скорее в портал! — Андрей подтолкнул Анну к рисунку, выдолбленному в камне. — Олег, запускай его быстрее! — крикнул Белосельскому, который выглядел на удивление бодрым и полным сил.

Олег быстро зашептал заклинание, и перед ним раскрылась сверкающий портал. Он явно экономил силы, пока остальные сражались. Мы рванулись к спасительной арке, но Белосельский, схватив Айзу за руку, закрыл собой проход. На его лице промелькнула кривая улыбка, полная ненависти и превосходства.

— Не так быстро, дамы и господа! Я не собираюсь гнить на каторге до конца дней. Вы услышали слишком много, чтобы оставлять вас в живых.

— Олег, ты что творишь? — возмутился Волконский.

— Одумайся! Мы во всем разберемся, — попыталась вразумить парня Анна и выступила вперед. — Если ты не участвовал в заговоре, суд примет это во внимание.

— Суд? — Белосельский расхохотался и внезапно оборвал смех. — Никакого суда не будет. Теперь каждый сам за себя, не так ли? — процедил он. — Ничего личного. Но я не допущу, чтобы мой клан уничтожили из-за вас.

Белосельский зашвырнул Айзу в портал и сам прыгнул следом. Но прежде, чем исчезнуть, он вскинул руки, формируя мощное заклинание высшего порядка. Одним ударом он решил избавиться от свидетелей своего позора и предательства.

Сверкающий пульсар, сска, полетел прямо в Анну.

— Нет! — я рванулся вперед, закрывая девушку собой.

Удар пришелся в грудь. Я почувствовал, как остатки доспеха пробивают мою усиленную кожу, разрывая мышцы и сминая кости. Меня накрыло такой болью, что мир вокруг моментально померк. Рухнув на лед, я увидел лишь тень нависающего над крепостью чудовища.

Единственная мысль, которая билась на задворках сознания, поглощенного мучительной агонией, лишь бы не задело Анну и остальных. Если хоть один из них погибнет, мне лучше не возвращаться. А в том, что вернусь, я даже не сомневался.

Хищная витамагия, спавшая в глубине моей сути, взвилась раненым зверем, отказываясь принимать поражение. Дар рванулась наружу, игнорируя законы природы, и вцепилась в саму структуру окружающего пространства. Мне не требовалось время на регенерацию — мне требовалось топливо, чтобы перезапустить сердце и залатать дыру в грудине, через которую свистел ледяной ветер севера.

— Григорий! Нет! — донесся отчаянный крик Анны.

Я не мог ответить, направив все усилия на то, чтобы дотянуться до стража, возвышающегося над нами. Он излучал такие объемы энергии, что воздух вокруг светился. Мне оставалось только протянуть руку и взять…

Энергия хлынула в меня раскаленным свинцом, подстегивая мое восстановление с безумной скоростью. Я закричал, ощущая, как кости встают на место, и нарастающая плоть закрывают зияющую на груди рану.

Шкатулка, лежащая за пазухой, оплавилась еще от удара Олега, пустые кристаллы разбились, а теперь под воздействием невероятной концентрации силы, начали плавиться, превращаясь в жидкий концентрат. Этот сплав проник в мое тело, причиняя нестерпимую боль.

Он сконцентрировался вокруг обнаженного магического ядра, срастаясь с плотью и формируя оболочку из звездного камня, способную накапливать энергию. Кристаллы встраивались в структуру ауры, делая меня сильнее, уподобляя древнему стражу, энергию которого я поглощал.

Магические каналы рвались под напором силы, и тут же восстанавливались, причиняя мучительную боль. Кости становились плотными, как вековой лед, а плоть приобретала стылую прозрачность, напитывая меня ледяной стихией. Если не остановиться, то я мог превратиться в глыбу льда.

Поглощение древнего стража вмиг залатало полученные раны и прокачало мои способности от новичка до уровня крепкого магистра. Следовало переварить полученную энергию и не позволить ей превратить меня в снежную глыбу. В моей власти было перенаправить потоки, что я и сделал, выплеснув накопившуюся силу наружу.

Столб невероятной силы ударил в небо, на мгновение стабилизируя магический фон и заставляя снежную бурю замереть. Я ощутил себя гигантским пауком, раскинувшим свою паутину над островом. Нащупав остатки магического барьера, влил в него прорву энергии, восстанавливая его целостность и запитывая контуры на себя.

Ну, вот я и вернулся, — распахнув глаза, я рывком поднялся на ноги и осмотрелся.

Лидию и Волконского отбросило взрывной волной на камни, и они отключились от потери сил. Княжна, которую закрыл собой, выжила и даже находилась в сознании. Но смотрела на меня так, будто не верила собственным глазам.

— Ты жив? — прошептала она, бледная как полотно.

— Единый не забирает тех, у кого еще остались незаконченные дела в этом мире, — усмехнулся я, намереваясь списать свое спасение на божественный промысел. Заметив, что аура девушки мерцает от истощения, приблизился к ней и, опустившись на колени, коснулся ее лба рукой. —Тише, княжна, — заметил, как девушка испуганно дернулась. — Пока я рядом, никто не причинит вам вреда.

Глава 14

Я осторожно направил поток чистой магии, исцеляя Анну и наполняя ее силой. Раны на теле княжны начали затягиваться на глазах, и румянец возвращался на бледные щеки. Она восторженно охнула, распахнув свои необыкновенные глаза и вцепившись в мою руку хрупкой ладонью.

Поддавшись необъяснимому порыву, я притянул девушку к себе и накрыл ее манящие губы своими. Анна вздрогнула, но не отстранилась, а наоборот — порывисто ответила на поцелуй, цепляясь за мои плечи. Энергия хлынула в нее, мгновенно восполняя резервы, и княжна протяжно застонала, не в силах справиться с волной эйфории.

На миг я забыл о предательстве Белосельского, обездушенных и других проблемах, глядя как лучистые глаза княжны сверкают теплым серебром. Ее губы пахли морозной свежестью, а сама она походила на утонченную белую розу, хрупкую, изящную и невероятно красивую.

— Григорий, кто ты такой? — прошептала она, касаясь нежными пальчиками моей щеки. — Ни один паладин не осмелится на подобное.

— Я тот, кто поклялся защищать тебя, — уклонился от прямого ответа, чувствуя, как внутри бурлит новая сила. — Сейчас важно только это. Нам нужно привести в чувство остальных и выбираться отсюда.

Нехотя отстранившись от девушки, я поднялся и направился к ребятам. Лидия ударилась головой об каменный выступ, на ее виске запеклась кровь. Волконский рухнул спиной на острые камни, под ним уже натекла и успела заледенеть огромная багряная лужа.

Я в каждого влил порцию исцеляющей силы, наблюдая, как они постепенно приходят в себя. Андрей очнулся первым. Он попытался вскочить, хватаясь за рукоять меча, но я мягко удержал его на месте.

— Спокойно, мы в безопасности, — произнес, глядя в его ошалевшие глаза.

— Как мы спаслись? — княжич с трудом сфокусировал взгляд на мне, а затем на ледяной горе, в которую превратился страж. — Я чувствовал, как смерть дышит нам в затылок. И этот ослепляющий свет… Жилин, это был ты? Что произошло? Почему буря утихла?

— Молитва и вера совершают чудеса, — я напустил на себя смиренный вид. — Единый услышал мой призыв и откликнулся. Я лишь проводник его воли.

— Григорий! — Лидия, услышав наш разговор, распахнула глаза, уставившись на меня с нескрываемым восторгом. — Ты спас нас… Ты закрыл Анну собой и умер, я видела! — она всхлипнула, пытаясь подняться. — А теперь стоишь здесь, целый и невредимый. Даже зачарованный светом доспех не выдержал, а на твоем теле нет ни единого шрама. Как такое произошло? Мы непременно должны рассказать Патриарху о нашем удивительном спасении.

— Пока что нам надо выбраться отсюда, — хмыкнул я, помогая девушке подняться. — Гибель стража каким-то образом повлияла на защитный купол. Теперь мы можем открыть портал самостоятельно.

— Боюсь, что ничего не получится, — произнесла Анна, застыв возле портального круга с выжженными в камне рунами переноса. — Олег уничтожил привязку, когда уходил. Мой зов не доходит. За куполом по-прежнему бушуют снежные бури, искажая сигнал. Мы заперты в этом проклятом месте и помощи ждать неоткуда.

— Мы застряли здесь? — ужаснулась Лидия. — Что же делать?

— Искать выход! В крепости ничего не осталось кроме льда и камней, — добавил Андрей, оглядывая разрушенные стены.

— Не говорите глупостей, — фыркнул я и направился к развалинам. — Вендиго напали внезапно и уничтожили всех, кто здесь находился. Значит, где-то здесь все еще хранятся нетронутые запасы провизии, теплая одежда и оружие. Не морили же они себя голодом?

Личные покои капитана находились в донжоне — укрепленной части крепости, подходы к которой разрушили монстры. При помощи магии нам удалось пробиться через завалы в комнаты, где жил Климов. Внутри все промерзло, но вещи в сундуках сохранились в превосходном состоянии. Добротные стеганные штаны и куртки, доспехи, теплые меховые плащи, подбитые мехом, сапоги.

Одежды капитана хватило, чтобы всем утеплиться. Хотя девушкам пришлось подворачивать длинные рукава и утягивать ремнями штаны и куртки. В кладовой мы отыскали мешки с сухарями, вяленое мясо и бочонки с крепким спиртом, который не замерз даже в такой мороз.

— Одевайтесь теплее, — посоветовал я. – Нам предстоит долгий путь до бухты.

— Ты думаешь, корабль все еще там? — Анна с облегчением закуталась в теплый плащ и сунула ручки в огромные меховые рукавицы. — Прошло столько времени.

— Климов специально подготовил судно для северных вод, — ответил я, затягивая на груди кожаный доспех. — Если корабль не раздавило льдами, он станет нашим билетом домой. Нам нужно найти способ вернуться или дать о себе знать. На корабле мы можем пробиться через аномальную зону и выйти туда, где ты сможешь отправить сигнал.

— Империи нужны такие маги, как ты, Григорий, — княжна подошла ко мне и посмотрела в глаза. — Если они, конечно, служат ей верой и правдой. Твоя сила пугает, но без нее мы были бы уже мертвы. Ты ведь понимаешь, что после возвращения тебе придется ответить на множество вопросов Тайной канцелярии и Синода?

— Пусть спрашивают, мне нечего скрывать, — я криво усмехнулся. — Но прежде нам нужно добраться до корабля.

Перед тем, как выступить в поход, мы тщательно обыскали крепость и собрали все, что могло пригодиться в походе. В море согреться будет нечем, поэтому нагрузил девушек двойными комплектами меховой одежды, а мы с Андреем тащили на себе запасы продуктов и оружие.

Я шел впереди, прокладывая путь сквозь заносы. От стража мне досталась способность чувствовать тепло живых существ на огромном расстоянии и влиять на сознание вендиго, внушая им страх перед грозной силой.

— Ты ведешь нас так уверенно, будто исходил остров вдоль и поперек, — заметил Волконский, вымотавшись к середине пути.

— У меня хорошая память и чутье, которое никогда не подводило. Я видел карту в кабинете Климова, когда еще сам был здесь пленником, слышал разговоры его команды. Когда думаешь о побеге, такие детали врезаются в память. Берегите силы, впереди крутой спуск к воде.

Путь к бухте занял несколько часов изматывающего преодоления препятствий. Когда мы, наконец, вышли к причалу, перед нами предстала жалкая картина вмерзшего в лед корабля.

Рангоут был покрыт толстым слоем инея, а на палубе виднелись следы борьбы и обледеневшие останки команды, которую растерзали вендиго. Снег пропитался старой, замерзшей кровью, а на бортах виднелись глубокие царапины от когтей монстров.

— Андрей, проверь трюмы. Нам нужно понять, в каком состоянии магический двигатель и можно ли его запустить, — я взял на себя командование, и никто не посмел возразить. — Леди, соберите все полезные вещи, которые найдете в каютах и на палубе. Они нам еще пригодятся.

— О боже! Здесь никого не осталось, — ужаснулась Лидия, глядя на пустые глазницы человеческого черепа, вмерзшего в мачту.

— Нам и не нужны лишние свидетели, — хмыкнул я, поднимаясь на борт и проверяя состояние такелажа. — Главное, корпус цел, и обшивка не треснула под напором льда. Насколько я могу судить, Климов укрепил судно магией для плавания во льдах. Так что, хотя бы в этом повезло. Но для того, чтобы выбраться с острова, нам предстоит еще научиться управлять этой посудиной.

— Григорий! — позвал меня Волконский из машинного отделения. — Ничего не выйдет — двигатель забит льдом. Мы не сможем его запустить.

— Это мы еще посмотрим, — я направился в холодное нутро судна.

Зря что ли поглотил память капитана, знающего на своих кораблях каждый винт? В моих руках его знания получали вторую жизнь.

— Отойди, — оказавшись внизу, приблизился к ледяному механизму и приложил к нему руки. — Сейчас прогрею, — направил поток солнечного пламени, осторожно дозируя энергию, чтобы не взорвать все к демонам.

Лед зашипел, превращаясь в пар, и старые шестеренки неохотно провернулись. Магические контуры вспыхнули голубым светом, откликаясь на мою волю. Судно вздрогнуло, словно пробуждаясь от долгого сна.

— Получилось! — радостный крик Лидии долетел к нам с палубы.

Но только лишь запустить двигатель ничтожно мало, чтобы покинуть бухту. Мы все еще оставались в ледяном плену замерзшего океана.

— Всем за работу! — скомандовал я, оглядывая своих уставших спутников. — Мне понадобится ваша помощь, чтобы выломать судно из льда и пробить путь к большой воде.

Оглянувшись на снежное поле торосов, окруживших корабль со всех сторон, ребята приуныли. Но иного выхода у нас не оставалось. Я на пару с Андреем рубил лед у бортов, а девушки расчищали палубу и проверяли механизмы. Только на следующий день корпус освободился и корабль тяжело осел в темную воду.

Три дня мы пробивались сквозь туман и ледяные поля к большой воде. Трудились не покладая рук до полного изнеможения, несли дежурства, не позволяя льдам вновь захватить нас в плен, спали по очереди, укрывшись ворохом одежды и одеял.

Это время стало для нас периодом откровений и духовной близости. Мы поддерживали друг друга и разговаривали обо всем во время вахт. Анна оказалась удивительной собеседницей: глубокой, начитанной и лишенной высокомерия, присущего большинству аристократов. Мы обсуждали философию магии, историю империи и даже будущее, которое казалось таким призрачным посреди ледяного океана.

Еще три дня мы провели в открытом море, рассекая темные волны безбрежного пространства. Мои спутники, изнеженные столичные аристократы, освоили специальности матросов. Андрей таскал тяжелые канаты и ставил паруса, когда дул попутный ледяной ветер. Анна и Лидия дежурили у магических накопителей, подпитывая навигационные чары, и готовили нам еду, когда удавалось выловить рыбу. Спали урывками и мечтали о том, чтобы поскорее вернуться домой.

— Ты удивительный человек, Григорий, — на вторую ночь, когда выпало совместное дежурство, Анна заглянула в рубку и встала рядом со мной у штурвала. — Никогда прежде я не видела такой воли к жизни. Ты ведешь нас сквозь этот ад, словно это обычная прогулка. Ты трижды спасал нам жизни, и каждый раз представал перед нами другим человеком. Так, какой из них настоящий?

— Тот, кого ты видишь сейчас, — я повернулся к ней, вглядываясь в серебристые глаза. — Уставший паладин, который должен довезти вас до дома в целости и сохранности. Все остальное было необходимо для выживания. Не ищи во мне загадок, их попросту нет.

Она не ответила, лишь мягко притянула к себе и поцеловала. Сама, без давления обстоятельств и эйфории от избытка магической силы.

Сколько же в ней было скрытой тоски и нежности! Я ответил так страстно и жадно, словно дорвался до живительного источника. Стиснул ее хрупкую фигурку, желая защитить ото всех, сберечь этот огонь в глазах и назвать только своей.

Но я прекрасно понимал, что за пределами корабля нас разделяет пропасть. Она — княжна и, вероятно, наследница рода, раз уж Волков так переживал за ее безопасность. А я обычный паладин, в прошлом — беглец из уничтоженного клана Юсуповых.

Когда-нибудь я найду предателей и верну роду былое величие, а пока не стоило заходить слишком далеко. Я аккуратно отстранился, возвращаясь к управлению кораблем, чувствуя, как внутри укрепляется решимость изменить этот мир.

На исходе третьего дня небо над нами внезапно очистилось. Гнетущая тишина аномалии сменилась привычным шумом волн. Мы вышли из зоны магического искажения, потоки вокруг стабилизировались.

— Получилось! Сигнал проходит! — радостно вскрикнула Анна. — Андрей, Лидия, выходите на палубу! Нас скоро найдут!

Я смотрел, как ребята радовались скорому спасению и думал о том, что впереди меня ждет схватка похлеще, чем борьба со стихией. За неделю нашего отсутствия к нам накопилось масса вопросов у инквизиции или даже Тайной канцелярии. И что-то подсказывало, отдуваться, отвечая на них, мне придется в одиночку, потому что столичные «детишки» сразу по возвращении окажутся под защитой кланов. А мне, кроме себя самого, рассчитывать не на кого.

Не прошло и пяти минут, как Анне удалось отправить сигнал, как пространство над палубой застонало. Воздух скрутился в тугую спираль, и реальность с треском лопнула, являя три ослепительных портальных зева. Из них вышли инквизиторы в тяжелых доспехах Ордена света и гвардейцы в лазоревых мундирах.

Старший группы, суровый мужчина с лицом, иссеченным шрамами, мгновенно оценил обстановку, направив на нас посох, навершие которого пульсировало энергией.

— Всем оставаться на местах! — его голос громом разнесся над холодными водами. — С этого момента вы все под защитой Ее Величества императрицы Марии.

Маги рассредоточились по обледенелой палубе, окружая нас кольцом. Я почувствовал, как их сканирующие заклинания ощупывают мою ауру, натыкаясь на новую защиту моего ядра. Они искали скверну, но находили лишь выжженную мощь Севера.

Старший инквизитор подошел к Анне, склонив голову в коротком, почтительном поклоне, который не оставил сомнений в ее высоком статусе.

— Приготовьтесь покинуть корабль. Мы забираем вас немедленно, Ваше…

— Княжна Потапова, Ваше Преосвященство, — девушка жестом остановила мужчину. — Разумеется, нам всем не терпится попасть домой.

— Прошу прощения! — я шагнул вперед, не собираясь бросать свое добро. — Этот корабль — мой законный трофей, который я вместе с моими спутниками отвоевал у вендиго и ледяной бури в самом сердце севера. Я не брошу его посреди океана, пока не удостоверюсь, что его доставят в Пермский порт.

— Ты смеешь диктовать условия инквизиции, паладин? — прошипел маг, едва сдерживая гнев. — Твое место — в кандалах и допросных подвалах до выяснения всех обстоятельств вашего исчезновения. Княжна, прошу проследовать за мной, — произнес он, жестом указывая на открытый портал. — Остальным тоже не рекомендую задерживаться. Корабль будет затоплен...

— Нет! Корабль мой, — отрезал я, делая шаг вперед и чувствуя, как внутри ворочается тягучая сила. — Это законный трофей, взятый в бою. Я привел его сюда сквозь бурю и не позволю отправить на дно.

— Ты бредишь, парень, — процедил инквизитор, вспыхивая праведным гневом. — Уйди с дороги, пока не приказал тебя скрутить.

— Григорий прав, — произнесла Анна властным тоном, демонстрирующим, что она привыкла повелевать. — Мы выжили благодаря паладину Жилину и этому судну. Я приказываю, чтобы вы немедленно перебросили сюда команду матросов. Мы отправимся в Петербург, а корабль возьмет курс на Пермь и пойдет под нашим флагом.

Инквизитор на мгновение замер, по его скулам заходили ходуном желваки. Но он не выказал и тени недовольства, только лишь коротко кивнул починенным, и те исчезли в портале. Мы же, окруженные почетным караулом, отправились следом.

Переход в Петербург оказался мгновенным, что говорило о невероятной силе магов, открывших портал. Я едва успел ощутить привычную тошноту, как холодный ветер сменился туманной сыростью и запахом казенного помещения.

Мы оказались в величественном мраморном зале, где нас практически сразу развели в разные стороны. Анну, Лидию и Андрея увели в сопровождении целителей и свиты, а меня двое хмурых гвардейцев сопроводили в допросную комнату Тайной канцелярии.

Звериное чутье вопило об опасности, ощущая, как за каждой дверью пульсируют охранные заклинания, но я заставил себя сохранять спокойствие. Я паладин Григорий Жилин, спасший отпрысков высших родов. Если их жизни хоть чего-то стоят, то мне нечего бояться. Или нет?

Глава 15

Допросная комната отличалась суровой простотой: голые каменные стены, зарешеченное окно под потолком. стул и массивный стол с вмонтированным «Оком истины». Единственная лампа под потолком выхватывала из полумрака лицо человека с неприметным лицом, сидевшего в высоком кресле.

Он жестом указал на стул, и я сел, чувствуя, как артефакт на столе начинает тянуть из меня правду, словно невидимый насос.

— Позвольте представиться, — первым начал разговор мужчина, — граф Шувалов Георгий Алексеевич, глава Тайной канцелярии Ее Величества. Рассказывайте, Жилин. С самого начала…

Око полыхнуло белым сиянием, подтверждая, что граф говорит чистую правду. Значит, и мне следовало тщательно обдумывать каждое слово. На столе я заметил папку с гербом Белосельских. Даже не сомневался, Олег уже успел выдать свой вариант событий.

В своем рассказе я тщательно придерживался версии, которую мы согласовали с Анной и остальными еще на корабле. Я описал появление Жданова на встрече с Айзой в доме Афанасьевых, нападение обездушенных, активацию портала и наше выживание в крепости.

— Жданов мертв, и его показания мы не услышим, — граф прищурился, пытаясь найти изъян в моем поведении. — А вот слова Олега Демидовича подтверждены его статусом. Вы утверждаете, что он предал вас?

— У вас есть свидетели, допросите их. Факт предательства подтвердят трое одаренных высшего ранга, которых Белосельский оставил умирать во льдах, — я уверенно встретил его взгляд. — Он использовал нас как живой щит, чтобы добраться до портала, после чего бросил на растерзание вендиго. Свитки Измайлова остались у него.

— Любопытно, — Шувалов задумчиво открыл папку с бумагами и вытащил документ, исписанный убористым витиеватым почерком. — А вот Олег Юрьевич утверждает обратное. По его версии, это вы, Жилин, вступили в сговор с британской шпионкой Айзой Уэсли. Он якобы пытался вас остановить, но вы столкнули его в портал, предварительно выкрав чертежи. Жданов, по его словам, пал жертвой вашей темной магии.

— Какая изысканная ложь, — я усмехнулся. — Жданов служил роду Белосельских и признался в этом Олегу, не подозревая, что мы все слышали. Именно признание Жданова послужило толчком для предательства. Княжич Белосельский — изменник и трус, покушавшийся на жизнь княжны Потаповой и подвергший смертельной опасности Лидию Строганову и Андрея Волконского. Он вернул украденные чертежи?

— Ты слишком дерзок для того, кого могут отправить на плаху, — граф слегка приподнял бровь и подался вперед, вглядываясь в меня так пристально, будто хотел прожечь дыру.

— Мне нечего бояться, — я пожал плечами. — Уверен, свидетели подтвердят каждое слово.

— И они все обязаны вам жизнью, не так ли?

— Верно, но что это меняет? Белосельские связаны с производством обездушенных, превращают сотни живых людей в неживых монстров. В прежние времена кланы уничтожали и за меньшее…

— Слова погибшего предателя Жданова не могут служить поводом, чтобы выдвинуть обвинение в ереси против целого клана, — указал на немаловажный факт Шувалов. — Необходимую проверку мы проведем, но для ареста необходимы веские доказательства. Поступок Олега Демидовича можно расценить, как временное помешательство, случающееся, когда жизни угрожает опасность. Самого княжича подобные действия не красят, и он ответит перед законом по всей строгости. Но сейчас речь идет о вашей судьбе.

— Я все рассказал. Если потребуется, готов повторить и подписаться под каждым словом.

— Мы все досконально проверим, — кивнул Шувалов. — До конца следствия вы будете находиться под стражей.

После допроса меня заперли в одиночной келье столичного департамента инквизиции. Чистая комната с каменными стенами и узкой лежанкой вполне подходила для отдыха и медитаций. Кормили раз в день и вполне сносно, чтобы не сдохнуть с голода. Так что я не переживал и использовал эти дни затишья, чтобы разобраться с тем, что досталось мне от стража севера.

Теперь мой источник напоминал глубокое озеро. Мысленно прикинув возросшие возможности, я пришел к выводу, что запросто могу использовать подряд двадцать мелких плетений вроде «светляка» или «ледяной иглы». Средних заклинаний, способных пробить доспех, хватало на семь полновесных ударов. Но главное — мне были доступны три разрушительных плетения высшего уровня.

На четвертый день заточения за мной пришли. Молодой послушник проводил меня в мыльню, где я привел себя в порядок, после чего выдал новую униформу паладина — белоснежный доспех с золоченой отделкой и тяжелый плащ.

Безо всяких объяснений меня вывели во двор, где ожидала закрытая карета, и куда-то повезли. Как оказалось, в Высший суд империи для дачи показаний. Увидев массивное здание с витражными стеклами и строгой архитектурой, я лишь усмехнулся, приготовившись увидеть представление для аристократов.

К слову, их тут собралось столько, что яблоку негде было упасть. Я шел через толпу, мельком оглядывая высокие своды и барельефы с ликами святых, и чувствовал на себе сотни взглядов. Разноголосый гул давил на обостренный слух, вынуждая морщиться. Но я нарочно не приглушал инстинкты, надеясь хоть немного разведать обстановку.

Белосельские действительно попали в опалу. Княжич вместе с несколькими представителями клана сидел за решеткой, ожидая приговора. Белосельский выглядел жалко, ничем не напоминая того заносчивого аристократа, который взирал на простолюдинов, как на мусор под ногами. Когда наши взгляды встретились, он вздрогнул и отвел глаза, полные бессильной злобы.

— Говорят, Олег оказал сопротивление, когда его арестовывали, и его заковали в кандалы, — донесся до меня обрывок фразы незнакомой дворянки.

— А британка-то — шпионка оказалась! Исчезла вместе с отцом, прихватив половину архива посольства, — поддакнула ей другая.

— Вызывается свидетель — паладин Ордена света Григорий Жилин! — объявили, не успел я присесть на отдельную скамью.

Поднявшись на кафедру ответчика, я положил руку на стационарное «Око истины», реагирующее на малейшую ложь, и поклялся говорить правду. Вопросы судья задавал те же, что и граф Шувалов, так что отвечал на них честно, не скрывая ничего, что касалось предательства Белосельского и «чудесного» спасения в крепости.

Защитник Олега пытался поймать меня на неточностях, но его жалкие попытки усомниться в вере Единого не принесли результата. На двойственных формулировках и словесных ловушках я еще в прошлой жизни опыта набрался, когда заседал в Совете магов, отбиваясь от нападок светлых. Здесь же за моей спиной стояла организация, которая никому не позволит опорочить репутацию Ордена света. Следующим свидетелем стал мой непосредственный начальник.

— Вызывается свидетель — глава Уральского департамента инквизиции Игнатий Волков!

За минувшие пару недель Волков сильно похудел и осунулся, взгляд потух, а лицо приобрело восковой оттенок. Вероятно, его арестовали сразу после нашей пропажи, и все это время он провел в допросных подвалах. Он шел, поджав тонкие губы и глядя прямо перед собой. Но когда увидел меня в парадном доспехе, его глаза вспыхнули надеждой и облегчением.

Суд превратился в формальность. Показания Анны, Андрея и Лидии, данные под клятвой Света, не оставили Олегу ни единого шанса. Его версия о моем предательстве рассыпалась, как карточный домик. К вечеру княжичу вынесли приговор: смертная казнь с лишением титула и всех имеющихся привилегий.

Князь Белосельский подал императрице прошение о помиловании, сделав щедрое пожертвование в казну, и виселицу в последний момент заменили каторгой в рудниках. Но об этом я узнал только на следующий день, а сразу после заседания двое гвардейцев сопроводили меня до кареты без окон и повезли в неизвестном направлении.

Я терялся в догадках, кому вдруг понадобился. Но здраво рассудил, что беспокоиться не о чем. Белосельский не дурак, чтобы похищать меня из зала суда. Его клан попал в опалу и еще одного проступка ему не простят.

После непродолжительной поездки карета остановилась и меня попросили на выход. Выбравшись наружу, я оказался во внутреннем дворе огромного дворцового комплекса.

Гвардейцы велели следовать за ними и не задавать лишних вопросов. Якобы на месте мне все объяснят. Охрана пропускала нас без единого слова, расступаясь при нашем появлении. Мы долго петляли по коридорам и в итоге вышли к отдельно стоящему павильону в парковой зоне.

Внутри горел мягкий свет и пахло изысканными благовониями. За небольшим столиком уютной гостиной сидела женщина, чей профиль печатался на золотых монетах и был знаком каждому жителю империи.

Императрица Мария Александровна Романова выглядела величественно даже в простом домашнем платье. Она жестом приказала охране выйти, оставив нас наедине. Рядом с ней стояла Анна, и только теперь я заметил, как разительно они похожи.

Я поклонился, сохраняя внешнее спокойствие, хотя внутри все сжалось от осознания ситуации.

— Присаживайтесь, Григорий, — грудным голосом, полным скрытой силы, велела императрица. — Обсудим ваше будущее.

— Благодарю за честь, Ваше Величество, — присев на указанное место, с укором посмотрел на Анну.

Я и раньше догадывался, что нас разделяет пропасть, но теперь она достигла невероятных размеров. Принцессы не выходят замуж по собственному желанию. Их судьба напрямую связана с благополучием империи.

— Вы спасли мою дочь, — признала Мария Александровна. — Анна рассказала, как ты закрыл ее своим телом и вернулся из чертогов смерти. И это — долг, который я не привыкла оставлять неоплаченным.

— Я выполнял приказ инквизитора Волкова, — ответил спокойно, не позволяя ни одной лишней эмоции отразиться на лице. — В мою задачу входила охрана гостей. Когда напали обездушенные, я сделал все, чтобы спасти жизни Ее Высочества и остальных. Как паладину, мне не полагается иной награды, кроме осознания выполненного приказа.

— Вот как? — Мария Александровна не сводила с меня глаз. Ее взгляд казался острее любого клинка.

Она поднялась из-за стола и приблизилась, вторгаясь в мое пространство плотной аурой абсолютной власти. Мое звериное чутье буквально вздыбилось, распознавая в этой женщине не просто правителя, а магического хищника высшего порядка.

— Ты удивительно похож на своего отца, Григорий, — тяжело вздохнув, произнесла императрица, и в ее голосе проскользнула тень старой боли. — Те же упрямые скулы и холодный блеск в глазах. Виктор Юсупов умел смотреть так, будто видел саму суть мироздания. И ты, кажется, унаследовал эту черту вместе с его непокорным нравом. Князь гордился бы таким сыном.

Я замер, не дыша. Секрет, который так тщательно хранил, рухнул под тяжестью одного лишь взгляда Ее Величества.

— Мама, он достоин большего, чем сожаления о прошлом, — вступилась за меня Анна. — Григорий единственный, кто не дрогнул там, на Севере.

— Моего отца предали, — раз уж выпал такой шанс заявить о себе, не собирался его упускать. — Его имя втоптали в грязь, а клан уничтожили по ложному обвинению. Вы должны знать правду. Позвольте мне…

— Правда — редкий и дорогой товар, Григорий, — жестом остановила меня императрица. Она направилась к окну, за которым раскинулся ночной парк. — То, что ты сын Виктора, я поняла сразу. Слишком яркий след оставил твой род в истории этой страны. Но официально Юсуповы мертвы, их земли конфискованы, а гербы разбиты. Возрождение уничтоженного рода будет иметь последствия, которые подорвут устои клановой системы.

— Но он спас меня, мама! — Анна подошла к матери и коснулась ее руки. — Если бы не Григорий, я бы осталась в той ледяной крепости навсегда. Разве верность и чудо не стоят того, чтобы восстановить справедливость?

— Справедливость требует доказательств, Анна, — отрезала Мария Александровна. — Пока у нас нет прямых фактов, подтверждающих невиновность Виктора, я не могу вернуть ему имя. Инквизиция и Золотые кланы не простят такой слабости. Ты останешься Григорием Жилиным.

Я шумно выдохнул и скрипнул зубами так, что челюсть заныла.

— Однако, — императрица обернулась, и ее глаза блеснули холодным золотом. — Подвиг не может остаться без награды. Ты явил чудо, которое признали высшие иерархи Церкви. Твой резерв вырос, а твои действия на севере доказали, что ты обладаешь не только силой, но и железной волей. Мы решили назначить тебя инквизитором Пермского департамента.

Из простых паладинов — сразу в инквизиторы? — я невольно вздрогнул, не ожидая такой щедрости.

— Это большая честь, Ваше Величество, — почтительно склонил голову. — И огромная ответственность.

— В Перми сейчас хаос, — продолжила Мария. — После вскрывшегося предательства Жданова в Ордене прошли серьезные чистки. Однако нам неизвестно, как глубоко в Перми пустила корни темная скверна. Мне нужен там человек, который не побоится запачкать руки и вырвать ересь с корнем. Ты вернешься туда как официальный представитель короны и Ордена.

— Ты справишься, Григорий. Я знаю, — Анна с облегчением выдохнула и улыбнулась на прощание.

На этом аудиенция закончилась. Через час меня доставили к величественной цитадели Священного Синода, подсвеченной в ночи магическими фонарями. Меня провели через бесконечные коридоры к массивным дверям зала заседаний.

— Ждите здесь, — коротко бросил гвардеец, исчезая внутри. Через пару минут он вернулся и дал знак следовать за ним.

Зал Синода был полон инквизиторов в темных сутанах. Прелаты в белых мантиях и с бесстрастными масками на лицах сидели полукругом в центральной части величественного зала. В центре стоял светоносный патриарх, чей посох излучал ровное сияние. Перед ним с поникшей головой смиренно стоял Игнатий Волков.

— Ты допустил скверну в свои ряды, — отчитывал инквизитора патриарх, и его голос вибрировал от магической мощи. — Не выполнил клятву и не оправдал возложенных надежд.

— Виновен, Святейший, — глухо ответил Волков.

— Однако, — Патриарх выдержал паузу, как будто ему доставляло удовольствие мучить инквизитора неизвестностью и ожиданием наказания. — Провидение оказалось на твоей стороне. Паладин Жилин явил чудо веры и спас заблудшие души в самом сердце тьмы. Его свидетельство и заступничество Великой княжны Анны изменили чашу весов. Единый дарует тебе шанс искупить вину делом, а не кровью.

Волков вскинул голову, не веря своим ушам. В его глазах загорелась дикая надежда.

— Синод и Ее Величество Мария Александровна приняли решение, — провозгласил Патриарх. — Назначить инквизитора Игнатия Волкова прелатом Ордена Света в Пермском крае. Твоя задача — надзирать за границами и искоренять ересь везде, где она пустила глубокие корни.

Волков ошеломленно моргнул. Обернувшись, он заметил меня и впился тяжелым взглядом, в котором отразилось осознание долга, горечь поражения и благодарность. Ему ли не знать, как сурово карает Орден за нарушение правил. Не углядев за княжескими отпрысками, отправленными под его присмотр, Волков запросто мог лишиться головы. А вместо этого получил долгожданное повышение.

— Прелат, — я подошел к нему после официальной части поздравлений и протянул руку. — Поздравляю с назначением.

— Жилин… — Волков сжал мою ладонь стальным рукопожатием и произнес негромко, чтобы слышал только я. — Не знаю, какую игру ты ведешь, и кто на самом деле стоит за твоей спиной, но я обязан тебе жизнью и честью. Поверь, я этого не забуду.

— Нам предстоит много работы, Игнатий Петрович, — я хищно улыбнулся. — В Перми завелись крысы, возомнившие себя хозяевами жизни. Пора показать им, что закон и Орден света — незыблемая сила.

— Я в этом ни секунды не сомневался. — На лице Волкова расцвела ответная ухмылка. — Пойдем, инквизитор. Нас ждет дорога домой.

Глава 16

Железный монстр содрогнулся, выпуская в стылый утренний воздух клубы густого пара, пахнущего раскаленным металлом. В моем прежнем мире мы перемещались через стационарные порталы или верхом на крылатых химерах, но этот грохочущий механизм Императорского экспресса обладал особой мощью. Я чувствовал вибрацию каждой заклепки через подошвы сапог, а мое звериное чутье улавливало тонкий ритм магических поршней, работающих на энергии звездных камней.

— Впечатляет, не правда ли? — Игнатий Волков поправил воротник новой расшитой золотом сутаны, усаживаясь на мягкий диван в купе поезда. — Еще пятьдесят лет назад путь от Петербурга до Перми занимал недели. Теперь же мы домчим за три дня. Привыкайте, инквизитор, прогресс не стоит на месте, даже если церковь относится к нему с опаской.

— Мне привычнее иные скорости, Игнатий Петрович, — равнодушно взглянул в окно, где шпили столицы медленно скрывались за пеленой тумана. — Но этот способ передвижения дает нам то, чего лишены порталы. Время для разговора без лишних ушей.

Механический зверь меня настораживал. Странно доверять свою жизнь гигантской металлической гусенице, набитой людьми. Я чувствовал малейшее движение в радиусе тридцати метров, улавливал запахи табака из соседнего вагона и слышал приглушенный шепот охраны. Инстинкты зверя находились в постоянном напряжении, готовые среагировать на малейшую опасность.

Второй день пути мы встретили в районе Вологды. За окном проносились густые хвойные леса, перемежающиеся зеркалами озер. Волков разложил на небольшом столике кипу документов и карт, детально объясняя задачи и проблемы, с которыми мне предстояло столкнуться. Мы обсуждали структуру Уральского департамента, разграничивая зоны влияния и полномочий, словно два хищника, делящих охотничьи угодья.

— В вопросах оперативной работы твои полномочия инквизитора будут практически безграничны, — произнес Волков, прихлебывая горячий чай из стеклянного стакана в серебряном подстаканнике. — Я возьму на себя связь с Синодом и внешние контакты. Ты же станешь моим карающим мечом.

— Соглашусь при условии, что этот меч будет знать, кого он рубит, — я посмотрел прелату в глаза. — Наш договор еще в силе? Вы обещали помочь мне с архивами и восстановлении честного имени рода. Я хочу знать все о падении Юсуповых.

— Слово прелата нерушимо, — подтвердил Волков. — Как только обустроюсь на новом месте и приму дела, лично займусь секретными архивами Ордена. Там хранятся отчеты Тайной канцелярии и Синода, не предназначенные для широкой публики. Мы найдем тех, кто писал доносы и отдавал приказы. Каждый след будет изучен.

— Что ж. в таком случае, мы сработаемся, — я довольно кивнул.

Пермский вокзал встретил нас пронзительным ветром, зимним морозцем и торжественной суетой.

Как только поезд замер, изрыгнув последнее облако пара, проводник открыл двери вагона, откидывая порожек. На платформе уже выстроился почетный караул. Два десятка паладинов в сияющих доспехах стояли неподвижно. Впереди отряда я увидел бывших наставников. Елизар и Веригор смотрели на меня с нескрываемым уважением, смешанным с легкой опаской. Известие о новых назначениях добралось до Перми раньше поезда.

— Приветствую прелата Волкова и инквизитора Жилина! — Веригор ударил кулаком в нагрудную пластину доспеха, и этот звук эхом разнесся под сводами вокзала. — Уральский департамент готов к несению службы.

— Вольно, братья, — Волков величественно кивнул. — Елизар, обеспечьте сопровождение до резиденции. Веригор, вы подчиняетесь непосредственно инквизитору Жилину.

— Слушаюсь, Ваше Высокопреосвященство! — паладин вытянулся в струнку.

Я прошел мимо строя, чувствуя на себе взгляды бойцов. Странно осознавать, что всего несколько недель назад я был лишь ратоборцем, кандидатом в паладины. Теперь же возвращался хозяином положения, наделенным полномочиями самой императрицы.

— Веригор, собери отчеты по происшествиям за неделю, — бросил на ходу. — Жду в кабинете через час.

Здание департамента встретило нас атмосферой застоя и тревоги. В коридорах пахло страхом и пылью, а служащие испуганно прижимались к стенам, провожая нас настороженными взглядами.

В бывшем кабинете Волкова после обысков Тайной канцелярии царил настоящий хаос. Я с недовольством уставился на вывернутые наизнанку шкафы, валяющиеся на полу обрывки бумаг, жалобно мигающий магический светильник, не получивший должной подпитки.

— Похоже, здесь поработали не только следователи, но и мародеры, — хмыкнул, поднимая с пола перевернутый стул.

— Жданов умел заметать следы, — раздался голос Волкова из дверного проема. — Его люди старались уничтожить все, до чего могли дотянуться. На складах сейчас такая же неразбериха. Нам нужен новый интендант, и как можно скорее. Исполняющий обязанности сотрудник не справляется. Он только и делает, что строчит оправдательные записки.

Я прошелся по комнате, восстанавливая в памяти планировку. Кабинет требовал не просто уборки, а полного очищения и защиты. Здесь я должен был чувствовать себя в безопасности, а не как на проходном дворе. Каждая деталь интерьера должна работать на мой авторитет. Шутка ли, я самый молодой инквизитор за всю историю существования департамента!

— Думаю, у меня есть кандидатура на должность интенданта, — я повернулся к Волкову.

— И кто же это?

— Тихомир Руднев. Тот паладин, что потерял ногу в схватке с мороками два года назад. Он занимается доставкой продуктов в казармы и сих пор пользуется уважением среди воинов. Я слышал, у него отличная хватка и он досконально изучил внутреннюю кухню Ордена. У него со Ждановым не раз заходила коса на камень. Тихомир честен, а для этой должности это сейчас важнее всего.

— Безногий интендант? — прелат скептически приподнял бровь. — Впрочем, это твое решение. Если Руднев не справится, отвечать будешь сам. Вызывай его немедленно.

Через десять минут Тихомир уже стоял передо мной, опираясь на массивный костыль. Суровое лицо, иссеченное старыми шрамами, выражало решимость. Я видел в его глазах то же пламя, что горело в глазах других паладинов. Руднева давно списали со счетов, но я собирался дать ему второй шанс.

— Тихомир, принимай дела интенданта, — указал на завалы бумаг. — Сроку тебе — три дня, чтобы подсчитать товары на складе и сделать опись. Если хоть один гвоздь пропадет без ведома — ответишь головой. Мне нужен порядок, а не воровство и разгильдяйство.

— Будет исполнено, господин инквизитор, — Тихомир расправил плечи, и в его голосе прозвучала забытая гордость. — Души вытрясу из кладовщиков, но отчет будет лежать у вас на столе вовремя.

— Я рассчитываю на тебя. Оформи бумаги на новую должность в канцелярии и действуй.

Оставшись один, я тяжело опустился в кресло. На столе высилась гора документов, накопившихся за две недели. Жалобы от местных кланов, отчеты патрулей о появлении новых мороков в лесах, запросы из храмов.

Попытавшись разобраться в этом нагромождении самостоятельно, я понял, что мне катастрофически не хватает помощника. Того, кто сможет фильтровать поток бумаг и выделять главное. Требовался человек с острым умом и безупречной репутацией.

Как выяснилось, такой помощник мне полагался. Из канцелярии Синода мне даже прислали анкеты кандидатов. Попросил Веригора вызвать всех, чтобы пообщаться с ними лично и понять, кому можно доверять, а кому нет. Первыми прибыли трое молодых людей, которым в целях экономии времени я устроил одновременное испытание.

Один — монах с бегающими глазками, явно чей-то ставленник. Второй — надменный юноша из обедневшего клана, а третий — молодой послушник, прибывший на обучение в департамент. С боевыми науками у него не сложилось, а вот в грамоте был силен — вырос при храме и учился у настоятеля грамоте и молитвам.

Я положил на столе три разных документа: отчет о расходе свечей, зашифрованное донесение разведки и жалобу на соседа.

— У вас есть десять минут, чтобы проанализировать эти бумаги и сказать, на какую из них я должен отреагировать в первую очередь, — поставил на стол песочные часы, которые тут же начали отсчет.

Монах сразу вцепился в отчет о свечах, аристократ заинтересовался доносом, и только послушник сначала внимательно осмотрел все три листа, не торопясь к ним прикасаться. Его пальцы едва заметно дрожали, считывая остаточный след маскировочного заклинания на зашифрованном донесении. Парень сперва решил изучить структуру документов.

— Время вышло, — я бесстрастно уставился на кандидатов.

— Господин инквизитор, недостача свечей в малых приходах вопиющая! — затараторил монах. — Орден не досчитывается прибыли…

— Ерунда, — перебил его аристократ. — Донос на купца Ведищева — явный ключ к его связям с отступниками. Нужно немедленно его арестовать.

Я перевел взгляд на Петра, который терпеливо молчал, ожидая разрешения говорить. Такое спокойствие и умение слушать импонировало мне больше всего. Кивнул парню, позволяя высказаться.

— Первым делом следует сжечь этот отчет о свечах, господин инквизитор, — спокойно произнес послушник. — На него нанесено проклятие медленного действия, которое активируется при долгом чтении. А донос на купца — явная фальшивка, призванная отвлечь ваше внимание от зашифрованного свитка. В нем говорится о перемещении груза в доки сегодня в полночь. Это единственная важная информация здесь.

Что ж, кажется, я нашел себе толкового помощника.

— Вы двое — свободны, — сухо бросил монаху и аристократу. — А ты…

— Петр Щукин, Ваше Преосвященство, — подсказал свое имя послушник.

— А ты, Петр, останься, — я подошел к парню, касаясь рукой его лба и активируя дар витамагии. — Твоя задача — служить верой и правдой, быть моими глазами там, где я не могу присутствовать лично. — В мыслях я не заметил подлости или гнили, только страх, когда он почувствовал резкий отток сил.

Но я узнал, что хотел, и поэтому коротким импульсом вернул, что забрал, в очищенном виде. Такое уж свойство моего дара.

Изумление в глазах Петра заставило меня мысленно усмехнуться. Я не только карать могу, но и поощрять за старание.

— Рабочее место организуешь себе в приемной, — убрал руку и отступил. — Начни с того, что собери информацию о последних перемещениях людей Жданова до его исчезновения.

— Будет сделано, господин инквизитор, — Петр коротко поклонился и вышел.

Я подошел к окну и взглянул на раскинувшийся внизу город. Пермь казалась спокойной, но это только видимость. Где-то там в эту самую минуту от рук отступников гибли люди, превращаясь в безвольные марионетки. И я найду тех, кто стоит за производством обездушенных и вычищу всю заразу.

Разобрав часть дел, решил прогуляться и проверить, как за время моего отсутствия продвигается стройка. Накинув белый плащ инквизитора, вышел в коридор, игнорируя подобострастные поклоны послушников и мелких клерков, чьи ауры светились серым страхом и завистью.

— Карету к крыльцу, живо! — бросил дежурному ратоборцу.

Тот дернулся, будто от удара хлыстом, и бросился исполнять. Дожидаясь, пока выполнят приказ, я изучал поведение служащих, слушая шепотки за закрытыми дверями и подмечая косые взгляды.

В огромном штате департамента наверняка затесались те, кто шпионил на Белосельских или других моих врагов. Большую часть уже вычистили агенты Тайной канцелярии, но я не верил, что такую заразу можно полностью истребить. Потеряв одних агентов, отступники запросто могли завербовать других, используя шантаж, угрозы или другие грязные методы.

До старых складов в районе Слудки я добрался бы намного быстрее по крышам. Но паладин Жилин мог себе это позволить, и главный инквизитор уже нет, вот и приходилось трястись в экипаже, рассматривая город через окно кареты.

Через четверть часа экипаж остановился у высоких ворот строительной площадки. Из-за забора раздавался зычный голос Хромого, подгоняющего ленивых рабочих.

— Живей, бездельники! Камни не будут ждать, пока вы протрезвеете! Хозяин вас живьем сгноит, если запорете сроки.

И ведь сгною, если узнаю, что кто-то нарочно саботировал работу! — ухмыльнулся я мысленно. — Инквизитор Уральского департамента обладал достаточной властью, чтобы вершить судьбы простого народа и карать еретиков на месте.

Стены моей будущей крепости уже поднялись на высоту двух этажей. Камни укладывались так плотно, что между ними нельзя было просунуть лезвие ножа, а в раствор добавлялась крошка из магических минералов, делающая кладку нечувствительной к большинству средних заклинаний.

— С прибытием, Григорий Викторович, — Хромой заковылял мне навстречу, вытирая пот со лба грязным платком. — А у нас все по графику, все вовремя. Сами видите, растем, как на дрожжах. Еще неделя, и кровлю начнем крыть. Мужики жалуются, говорят, камень больно тяжелый, будто в нем свинец залит. Но платят-то справно, вот и тянут.

— Пусть тянут, — я внимательно осмотрел стык угловой башни. — Тяжелые — значит, надежные. Я не склад здесь строю, а крепость, способную выдержать осаду. Как идет набор парней?

— Помаленьку, — Хромой сплюнул в пыль. — Мальчишки исправно бегают, слухи собирают. Умно вы это придумали, беспризорников к делу приставить. Они рады стараться, коли еда есть, крыша над головой и стабильный заработок. Но есть вопросы поважнее. Зайдемте-ка внутрь, здесь ушей лишних многовато развелось в последнее время.

Мы укрылись в стылой тени недостроенного главного зала, где пахло известью и сырым подвалом.

— Тут такое дело, хозяин, — Хромой понизил голос до шепота, опасливо поглядывая на рабочих. — В город начали прибывать странные люди. Вчера трое просились в артель, сегодня еще двое. С виду крепкие ребята, руки в мозолях, да только не от мастерка, а от рукояти меча. Глаза холодные, смотрят так, словно нас уже похоронили. Говорят, что из деревень, а сами сапоги чистят так, будто в гвардии служили.

— Столичные шпионы? — я прищурился, прощупывая пространство вокруг нас. — Или из отступников кто?

— Могут быть и они, — Хромой кивнул. — Белосельских хоть и прижали в столице, да зубы у них еще длинные. А могут быть и те, кто за интендантом стоял и людей на марионетки пускал. Им ваши успехи — как кость в горле. Вы теперь инквизитор, человек видный, на вас охота начнется.

— Вот потому мне и нужна крепость! А тех, кто просится, бери. Пусть приходят, — я почувствовал, как дар витамагии лениво шевельнулся внутри. — Я сам с ними разберусь. Твое дело — глаз с них не спускать. Если кто начнет лишние вопросы задавать или к подвалам присматриваться — вяжи и тащи ко мне. Инквизиции нужны новые подопытные для допросов.

— Понял, сделаю, — Хромой усмехнулся, обнажая редкие зубы. — У меня для таких гостей уже и подвальчик обустроен.

— Вот и хорошо... — я задумался, так пристально глядя на помощника, что тот испуганно икнул. — Как тебя звать-то на самом деле, а то все Хромой и Хромой?

— Так, Иван я, Хромов, — побледнел разбойник. — Ногу-то я лет пять назад повредил, а кличка с детства прицепилась.

— А по батюшке? — уточнил машинально.

— Афанасьевич, — Хромой попятился. — А что?

— Ничего, Иван Афанасьевич, пора тебе отбросить старые привычки и приличным человеком становиться, потому что с разными людьми придется дело иметь. Денег выдели на покупку костюма, и к цирюльнику сходи, а то оброс, как пес шелудивый.

— Да как же? Разве можно? — мужик изумленно захлопал глазами. — Я ж всю жизнь только на Хромого и отзывался.

— А ты привыкай, — хмыкнул я. — Не абы на кого работаешь. Будешь мне служить верой и правдой, высоко взлетишь. Но если предашь, с живого шкуру спущу, ты меня знаешь.

Резко сократив расстояние, коснулся пальцами виска Хромого и потянул на себя силу вместе с памятью, решив устроить внезапную проверку.

Глава 17

Мой помощник крысятничал, сска!

Но так, по мелочи. Где серебряный утаит, а где медяков десяток, глядишь — на золотой наберется. Надо бы его на место поставить, чтобы не зарывался и знал, с чьей руки кормится.

— Ты что же, тварь неблагодарная, обворовывать меня вздумал? — взревел, отпуская дар и вытягивая из Хромого половину жизненной силы.

Тот посерел лицом и бухнулся на колени, затрясшись всем телом.

— Не губи, хозяин! Морок попутал. Я ж не в убыток, а только из того, что выгадать получилось. М-матери хотел помочь и младшим братьям. Они в деревне живут, с голоду загибаются.

С испугу Хромой все выдал, что и куда тратил, на чем наживался. Пожива так, копеечная, боялся меня до одури. Но все ж отсутствие контроля до добра никого не доведет.

— Смотри мне, сска, Иван Афанасьевич! — процедил я, вздергивая Хромого за шкирку. — Матери помочь — святое дело, но не воровством, потому что, обманув меня в малом, там и до большого предательства недалеко. А я предателей не прощаю, запомни крепко! Жалованье себе поставишь пять золотых в месяц. Одежду купишь, как я сказал, и жилье приличное снимешь, пока крепость не построится.

— Б-благодарствую, хозяин! — заикаясь, пролепетал Хромой

— Иди, работай! — добавил помощнику немного сил, чтобы не свалился от усталости. — У меня еще дела тут. Хочу поработать с защитой.

Хромов молча кивнул и попятился, кланяясь, чтобы сорваться не бег и тут же накинуться на строителей, вздумавших прохлаждаться в разгар рабочего дня. Глядишь, так стройка быстрее закончится.

Мой путь лежал в глубокие подвалы, где холод пробирал до костей. Вдали от людей и солнечного света, я мог позволить себе быть собой. Кожа видимо уплотнилась, а глаза засветились, различая мельчайшие потоки энергии, пронизывающие фундамент. Приложив ладони к массивному гранитному блоку в основании центральной опоры, прошептал на языке другого мира:

— Проснись, — и направил поток магии в сердцевину камня.

Багровое свечение медленно поползло по стене, вырисовывая сложные геометрические узоры. Я создавал основу для будущих ловушек и накопителей, запитывая энергетические линии собственной силой и выжигая руны на камне солнечным пламенем.

В каждый завиток я вкладывал железную волю Темнояра, делая это место неприступным для любого ментального или физического взлома. Если кто-то проникнет сюда без разрешения, стены станут его могилой.

Сила стремительно утекала из меня, но на душе становилось спокойнее. Моего резерва хватило на семь плетений защиты, связанных в единую сеть. Теперь, даже если буду на другом конце города, узнаю о каждом чужаке, переступившем порог. Совсем скоро убежище станет надежным бастионом для меня, Ольги и тех, кто в будущем станет опорой возрожденного клана.

Закончив с рунами, я прислонился к стене, ощущая приятную усталость в мышцах. Стылого холода, вымораживающего кости, я практически не чувствовал, благодаря поглощенной силе древнего стража севера. А вот резерв не помешало бы где-то восполнить.

На родовых землях золотых кланов имелись источники, благодаря которым жилище становилось неприступным, а маги — непобедимыми. Но прежде, чем возвращать контроль над источником Юсуповых, необходимо было крепко встать на ноги здесь, скопить силы и создать плацдарм, откуда можно потом нанести решающий удар. И для этого требовалось не только человеческие ресурсы, но и золото, запасы которого неумолимо истощались.

Помимо крепости, мне требовалось место в городе, где я мог бы вести светскую жизнь и принимать гостей, не раскрывая своих тайн. На ум приходил пустующий особняк Афанасьевых, где мы так весело провели время с гостями из Петербурга и обездушенными.

Вряд ли после штурма там осталось хоть что-то целое. Но главное, что меня привлекало в этом доме, — портальная арка, которая вела в северную крепость. Климов проделал колоссальную работу, создавая базу в таком удаленном месте, где ее никто и никогда не найдет.

Надо взглянуть, что осталось от портала. Быть может, получится восстановить проход. Имелись у меня кое-какие идеи насчет того, как использовать снежную крепость.

— Хромов! — крикнул я, выбираясь из подвала.

— Здесь я, Григорий Викторович, — помощник появился словно из-под земли.

— Найди способ выкупить особняк Афанасьевых. Быстро, пока его не прибрали к рукам. Плевать на цену. Это место должно принадлежать мне до конца недели.

— Особняк? — Хромой почесал затылок. — Место знатное, да только дурная слава за ним теперь водится. После того, что там стряслось, его за бесценок отдадут, лишь бы избавиться. Но золото того… Григорий Викторович, на какую сумму я могу рассчитывать при торге?

— Золото достану, — нахмурившись, я уставился вдаль. — Не твоя забота. Цену узнай и договорись о покупке. И кстати… Скоро в порт должен прибыть мой трофейный корабль. Дай знать, когда он появится. А то чую, желающих прибрать его к рукам, тут найдется предостаточно.

— А как мы его легализуем? — помощник уставился вопросительно. — Судно-то еретику принадлежало. Канцелярия вопросы задавать начнет.

— Забыл, теперь я и есть канцелярия, — криво усмехнулся. — Почти! Сама Анна Романова признала за мной право на этот корабль. Если кто попробует это право оспорить, то сильно пожалеет. Нужные бумаги я выпишу сам. Инквизиция конфисковала судно еретика для нужд департамента. Кто посмеет возразить?

— Ловко, — Хромой довольно крякнул. — Тогда я мигом отправлюсь к поверенному насчет дома. К вечеру узнаю насчет продажи.

— Поторопись. И помни про «странных людей». Если заметишь что-то подозрительное, сразу сообщи мне. Я сам с ними поговорю.

Всю обратную дорогу до департамента я размышлял над тем, что мне необходимо организовать дело, приносящее стабильный доход. Жалованье у инквизитора порядка ста золотых в месяц, но этих денег едва ли хватит на постройку крепости и ее дальнейшее содержание. Имелась у меня одна идея, осталось только подумать, как ее реализовать.

— Господин инквизитор, — подорвался с места Петр, стоило мне появиться в приемной. — Первая сводка отчетов готова. Я собрал данные по всем ключевым фигурам, с которыми контактировал Жданов, как вы и просили.

— Клади на стол, — кивнул я, снимая плащ и вещая его на спинку кресла.

Петр аккуратно положил папку на край массивного дубового стола и замер, ожидая дальнейших указаний.

Переключившись на текущие проблемы, я погрузился в чтение. На первый взгляд, бумаги казались скучной выборкой счетов. Но там, где обычный клерк увидел бы только цифры, я наблюдал следы преступлений.

— Ты заметил что-нибудь странное в этих отчетах? — поинтересовался у помощника, не поднимая головы.

— Только то, что доходы с некоторых складов резко упали, господин. Но это объясняется сезонным затишьем.

Я усмехнулся, чувствуя, как память капитана Климова услужливо подбрасывает недостающие факты. Через эти склады проходили контрабандные товары, с реализации которых кормился Жданов и его прихвостни.

Теперь, когда покровитель исчез, контрабандисты затаились, надеясь переждать бурю. Они перестали проворачивать сомнительные сделки, и именно эта внезапная «честность» и выдавала их с головой. Настоящие дельцы никогда не прекращают работу.

Полночь застала меня за анализом логистических цепочек и списков личного состава. Я вычислял сторонников Жданова одного за другим, словно распутывал клубок из гнилых ниток.

— Подготовь группу захвата на пять утра, — распорядился я, закрывая папку.

— Столько арестов сразу? — Петр слегка побледнел. — Это вызовет волнения в порту.

— Пусть волнуются те, кому есть что скрывать. Мы нанесем удар первыми.

Утренняя облава началась, когда город еще кутался в густой предрассветный туман. Я шел впереди отряда паладинов, чувствуя каждую вибрацию воздуха и улавливая испуганное биение сердец в домах, мимо которых мы проходили.

Первым в списке значился портовый инспектор Савельев. Этот человек годами закрывал глаза на контрабанду Жданова, получая за это щедрые отступные. Он даже не успел вскочить с кровати, когда мы выломали дверь.

— Именем Единого и инквизиции, вы арестованы за пособничество еретикам, — сухо отчеканил приговор.

— Это ошибка! — завопил Савельев, когда ратоборцы потащили его на улицу. — Я честный служащий!

— Честные люди не хранят в подвале ящики с контрабандой, — процедил я, глядя, как мои люди потрошат его сундуки.

К шести утра в допросных камерах департамента оказалось семеро чиновников и двое купцов. Я имел право испепелить преступников на месте, но мне нужна была информация.

После того, как с Савельевым побеседовали дознаватели, зафиксировав показания под протокол, в камеру направился я. Инспектор дрожал, его аура светилась липким страхом.

Церемониться с преступником я не собирался и сразу приложил пальцы к его вискам, вырывая силы вместе с памятью. В моем сознании замелькали образы встреч в темных переулках, передача тяжелых кошелей и лицо человека в маске, который отдавал распоряжения от имени интенданта.

— Кто с тобой связывался после исчезновения Жданова? Говори! — усилил давление до максимума.

— Купец... Арсеньев... — прохрипел бывший инспектор, теряя сознание. — Он... Он теперь главный в доках.

Я отстранился, чувствуя горький привкус гнили на языке. Что ж, рейд принес свои плоды. Арсеньев — крупная фигура, которая приведет меня к настоящим кукловодам. Выйдя из камеры, я велел Петру зафиксировать показания и хотел уже направиться к себе, когда помощник остановил меня.

— Господин Жилин, вам доставлено приглашение, — передал конверт с гербом Строгановых, в котором лежало приглашение на прием в честь возвращения Лидии.

— Что ж, светское общество ждет своих героев, — хмыкнул я, пряча письмо во внутренний карман.

На сон времени не осталось. До полудня я строчил отчеты в Синод, подписал кучу бумаг, принял рапорты от починенных. А после не выдержал и сбежал, оставив рутину на Петра. Из департамента отправился прямиком к портному, чтобы заняться вопросом своего внешнего вида.

Мне требовался костюм, который сочетал бы в себе строгость инквизиторской сутаны и элегантность аристократа. Я не собирался выглядеть как фанатичный монах, но и забывать о своем статусе карающего меча никому не позволю.

— Мастер, мне нужно что-то особенное, — прошелся среди рядов с рулонами дорогой ткани. — Черный шелк, серебряное шитье, но крой должен быть военным.

— О, господин инквизитор, я понимаю, — засуетился портной. — Мы сделаем так, что даже императрица оценит ваш вкус.

Пока мастер снимал мерки, я разобрал несколько административных жалоб, которые требовали срочного ответа. Жители окраин жаловались на воровство скота мелкими мороками, а лавочники — на непомерные поборы новых «защитников». Каждое такое дело требовало решения, вот и приходилось раздавать указания, не отвлекаясь от процесса примерки.

Вечером того же дня на наемном экипаже я подъехал к особняку Строгановых. Здание сияло сотнями огней, а у входа толпились экипажи самых богатых и влиятельных семей Урала. Стоило мне выйти из кареты, как разговоры на мгновение стихли. Поднимаясь по парадной лестнице, я почувствовал на себе сотни взглядов — любопытных, опасливых и откровенно враждебных.

— Григорий Викторович! — Хозяин дома вышел мне навстречу и крепко пожал руку.

— Рад видеть вас в добром здравии, князь, — ответил на рукопожатие, сохраняя вежливую улыбку.

— Мы перед вами в неоплатном долгу, — голос Строганова гремел на весь зал. — Сначала наследника в семью вернул. Теперь дочь любимую от гибели спас — настоящий герой.

Павел, стоявший рядом с отцом, восторженно пожал мне руку. Он выглядел гораздо лучше, чем в нашу последнюю встречу — щеки округлились, появился блеск в глазах. Мы обменялись парой фраз о его учебе и буднях, и я почувствовал, что этот мальчишка искренне считает меня своим другом. В этом лицемерном мире подобная привязанность была редкостью.

Лидия Строганова присоединилась к нам позже. Выглядела девушка так ослепительно, что у меня перехватило дух.

— Ради такой красоты стоило перебить всех мороков севера, — приложился губами к ее запястью.

Лидия грациозно поклонилась, сияя лучезарной улыбкой. Дамы в зале тут же начали перешептываться, обсуждая нашу возможную связь. Шутка ли, столько дней провести в компании двух мужчин, оторванными от внешнего мира и в постоянном ожидании опасности. Тот факт, что вместе с нами находилась Ее высочество, сознательно игнорировался. В сторону принцессы даже мысли подобные не допускались, а вот имя княжны не сходило с уст завистников.

— Григорий, я хотела еще раз поблагодарить вас за все, что вы сделали, — тихо произнесла она.

— Я всего лишь выполнил свой долг, Лидия Всеволодовна. Рад, что вы благополучно вернулись домой.

— Возьмите в знак благодарности, — она незаметно вложила мне в руку небольшую коробочку. — Это одноразовый портальный амулет — мой личный дар.

— Спасибо это действительно стоящая вещь, — я приложил руку к груди, слегка склонив голову, и спрятал амулет в карман, оценив ценность подарка. Такие порталы стоили целое состояние и могли спасти жизнь в критической ситуации.

Лидия улыбнулась мне на прощание и упорхнула к подругам. Я же направился вслед за князем, который жестом пригласил меня для серьезного разговора.

Кабинет Строганова был пропитан запахом дорогого табака и старой бумаги. Мы сели друг против друга, и Всеволод Алексеевич сразу перешел к делу. Его интересовал корабль, который достался мне в качестве трофея, и мои дальнейшие планы относительно него.

— Подожду, пока судно прибудет в порт, чтобы оценить его состояние. Но уже сейчас могу сказать, что корабль нуждается в ремонте, — не стал скрывать истинного положения дел. — Мороз и столкновения с тварями не прошли бесследно для корпуса и магических двигателей.

— Мои доки к вашим услугам, Григорий. Лучшие мастера сразу займутся вашим трофеем.

— Я ценю ваше предложение, князь

Строганов обещал взять большую часть расходов на себя. С одной стороны это был политический жест, демонстрирующий поддержку нового инквизитора, а с другой — благодарность за спасение дочери. Ну а я получал отремонтированный корабль, на который возлагал большие надежды.

Вечер у Строгановых прошел на удивление спокойно, хотя постоянно ожидал подвоха или попыток меня дискредитировать. Но аристократы держались настороже, припоминая, как в прошлый раз я испепелил на месте вора, покусившегося на «Слезу севера». Новая должность позволяла мне карать отступников, уличенных в ереси, на месте.

Мало ли кого я захочу разоблачить? Утренние аресты уже превратили порт в растревоженный улей.

Глава 18

Корабль показался на горизонте серым призраком, окутанным морозным маревом, которое никак не желало рассеиваться под скудными лучами зимнего солнца. Он заходил в порт Перми тяжело, словно раненый зверь. Его борта посекли рваные шрамы котей вендиго, а такелаж превратился в хрупкое ледяное кружево.

Хромой прислал весточку утром, в самый разгар совещания, на котором собрались паладины с докладом по вчерашней вылазке. Пришлось срочно переложить дела на вечер и мчатся в порт, чтобы дождаться, пока обледенелая махина пришвартуется у пирса.

Толпа на набережной росла с каждой минутой, люди кутались в тулупы и перешептывались, указывая пальцами на искореженный остов. В воздухе отчетливо пахло солью, старой кровью и застойной магией севера, которую я чуял за версту. Город смотрел на мой трофей как на диковинку, вынырнувшую из глубин морской бездны.

— Чье это судно? — выкрикнул кто-то из толпы, но голос его тут же утонул в рокоте лебедок.

Едва швартовы коснулись причала, к трапу поспешил тучный чиновник в меховой шапке, окруженный свитой из мелких клерков и портовой стражи. Его лицо лоснилось от важности, а в руках он сжимал свиток с гербовой печатью.

Судя по наглой роже, он намеревался наложить лапу на бесхозное, по его мнению, имущество. Я выскочил на пристань раньше, чем они успели раскрыть рты, и мой белый инквизиторский плащ взметнулся за спиной, словно крылья.

— Именем государыни! — вякнул чиновник, пытаясь придать голосу властности. — Судно конфискуется в пользу порта для проведения дознания.

— Отойди, боров, — бросил я, направляясь к трапу. — Этот корабль — законный трофей, признанный Ее высочеством и взятый мною лично в бою на северных рубежах Империи. Любая попытка взойти на борт без моего разрешения будет расценена как попытка кражи личного имущества. Ты действительно хочешь проверить, насколько быстро я выпишу тебе путевку в застенки?

Чиновник поперхнулся словами, побледнел и отступил назад, едва не споткнувшись об собственного секретаря.

Мои глаза на мгновение засияли светом. Я сплел легкое заклинание устрашения, призванное наводить ужас на врагов, не имеющих ментальной защиты.

Кажется, немного переборщил.

— Простите, господин инквизитор... — чиновник задрожал, испуганно глядя на мою сутану и белый плащ. — Мы не знали... Нам не доложили.

— Теперь знаешь, — отрезал я и жестом подозвал своих людей. — Веригор, выстави стражу по всему периметру палубы. Никого не впускай, даже крыс. Если кто-то из городских попытается сунуться — бей на поражение. Я предупредил.

Паладины мгновенно рассредоточились, их начищенные доспехи резко контрастировали с грязными бортами корабля. Капитан и столичные маги, сопровождавшие судно, недовольно поджали губы, но промолчали.

Наверняка они облазили судно вдоль и поперек, пока я давал показания в Петербурге, но я первым его осмотрел еще во льдах и спрятал в тайниках под днищем то, что представляло хоть какую-то ценность.

Только кто ж им позволит вынести с судна хотя бы щепку? Я взошел на палубу, чувствуя, как дерево стонет под сапогами.

— Благодарю, что доставили мой корабль в целости и сохранности, — пожал руку временному капитану. — Признаться, думал, что путь из Северного моря в Пермь займет больше времени.

— Ее высочество распорядилась прислать воздушного мага, — капитан кивнул в сторону хмурого молодого мужчины с обветренным лицом, кутавшегося в теплый ватник. — К тому же нам доставили питьевую воду, провизию и магические накопители, которые позволили не останавливаться для пополнения запасов в портах.

— Как предусмотрительно с ее стороны, — я кивнул с довольным видом. — Какие у вас дальнейшие планы?

— Какие планы могут быть у верных подданных Ее Величества? Сразу по прибытии в порт нам надлежит передать вам судно и возвращаться в Петербург.

Зря я плохо думал о команде, мне бы такие люди пригодились. Они не взяли ничего лишнего, да еще оставили запас накопителей и излишки провизии. Как только мы осмотрели корабль, и капитан передал мне управление, то он связался со своим начальством, которое тут же организовало портал в столицу.

Мда, надо было попросить капитана завести корабль в доки, но я слишком обрадовался его возвращению, что совсем не подумал об этом. С другой стороны, мне хотелось проверить, сохранился ли в трюме тайный груз, спрятанный Климовым.

Спустившись вниз, я прошел мимо пустых орудийных портов и добрался до самого дальнего отсека, где хранился балласт. Тут даже пахло иначе — не морской солью и дегтем, а каленым железом, химическими реактивами и тонким ароматом иллюзий.

Столичные маги наверняка сочли это место свалкой старого хлама, но я чувствовал, как от пола исходит едва заметная вибрация. Опустившись на колени, приложил ладонь к обледенелым доскам и пустил короткий поисковый импульс, прощупывая пустоты под настилом.

— Нашел, — прошептал, расплываясь в хищной улыбке и формируя в руках короткое ледяное лезвие.

Одним резким движением я вскрыл фальшпол, обнаружив под ним узкую нишу, обитую свинцовыми листами. Внутри лежали странные механизмы, упакованные в промасленную ткань — шестерни из латуни, медные трубки с гравировкой и массивные накопители, заполненные густой темной жидкостью.

Это не части магического двигателя, которые изготавливались только на имперских верфях. Схемы деталей намертво врезались в память, когда я копировал свитки Измайлова. В схроне лежали составные части будущих портальных врат, созданных по чертежам, которые Айза так отчаянно пыталась заполучить.

Эти части сложного магического механизма, холодно поблескивающие в полумраке трюма, казались мне сейчас важнее любого золота. Жидкая тьма в накопителях слабо пульсировала, словно откликаясь на мое присутствие, и я чувствовал, как по коже пробегает неприятный холодок.

— Ты что там застрял, Григорий? — донесся с палубы зычный голос Веригора.

Я быстро прикрыл нишу обломками досок и выпрямился, стряхивая с рук маслянистую пыль.

— Осматриваю повреждения! — крикнул в ответ, стараясь, чтобы голос звучал буднично. — Тут все хуже, чем казалось сверху. Корпус местами прогнил до самого скелета.

Выбравшись из трюма, я столкнулся с князем Строгановым, который уже успел взойти на борт в сопровождении своих управляющих.

— Приветствую, Григорий Викторович! — кивнул мне Всеволод Алексеевич. — Какая жалость, такая махина и в таком плачевном состоянии, — он покачал головой, брезгливо оглядывая обледенелые мачты. — Не ожидал, что корабль прибудет так быстро. Сегодня все доки заняты, но к завтрашнему утру один освободится. Тогда и отбуксируем судно, а мои мастера сразу же его осмотрят.

— Благодарю, князь. Думаю, до завтрашнего утра с кораблем ничего не случится. На всякий случай мои люди останутся здесь на ночь для охраны.

— Разумеется, инквизитор, — Строганов слегка склонил голову. — Порядок прежде всего.

Мы обсудили ещё пару формальностей, после чего я спровадил гостей на берег. Оставлять детали портала на корабле даже на одну лишнюю ночь было смертельно опасно. Поэтому я намеревался вывезти ценный груз ночью, под покровом темноты, и спрятать его в старом тайнике Климова.

Остаток дня прошел в рабочей суете. Принял доклады, проверил рапорты, заполнил кучу формуляров на собственное судно. Хромому тоже дал задание негласно присматривать за кораблем и выявлять тех, кто проявит к судну повышенный интерес.

Не может такого быть, чтобы покровители Климова позабыли о таком важном грузе. Сам он не подозревал о том, что именно сложили ему в трюм. В его задачу входило провезти ящики на территорию Российской империи и передать…

Информация о том, кому капитан должен был передать груз, в его памяти не сохранилась. То ли действительно не знал и имя связного ему должны были сообщить позднее, то ли память нарочно стерли. А сделать это с человеком уровня магистра мог только более сильный маг.

Засидевшись до самой ночи в департаменте, я вдруг осознал, что мне даже приклонить голову некуда. Осталась комната в казарме для паладинов, но я что-то ни разу не замечал Волкова, отдыхающего рядом с подчиненными. Эту проблему разрешил Петр, у которого я поинтересовался, не было ли у прежнего инквизитора своих апартаментов.

Как выяснилось, такие имелись, и парнишка уже распорядился, чтобы туда перенесли мои вещи из казармы. Две совмещенные комнаты с примыкающим санузлом находились в конце коридора, рядом с запасным выходом. Достаточно было спуститься по узкой деревянной лесенке во внутренний двор, чтобы незаметно покинуть здание. Внизу дежурил патруль, охраняющий неприметную калитку, ведущую в глухой переулок.

Так вот, как этот жук исчезал из департамента и появлялся незамеченным!

Что ж, я воспользовался обнаруженным ходом, чтобы отправиться на ночную вылазку. До порта добрался быстро и сначала осмотрелся, принюхиваясь к тому, кто рыщет поблизости. Человека Хромова вычислил без особого труда. Он притаился на крыше приземистой чиновничьей конторки, где платились пошлины и оформлялись подорожные для прибывающих пассажиров.

Неслышно возникнув за спиной жилистого мужичка, чуть не довел его до сердечного приступа.

— Беги к Хромому и передай, пусть срочно подгонит телегу со стороны Рыбного переулка, — приказал негромко. — И пусть не шумит сильно, копыта лошадей и колеса обмотает тряпками, чтобы не гремели.

Дождавшись, пока посыльный скроется из виду, я отправился на корабль. Снежная крупа секла лицо, а ветер с Камы завывал в снастях, скрывая звуки моих передвижений. Приходилось действовать тайком, не привлекая внимание паладинов.

Охрана расположилась на корме и в рубке — этих мне без труда удалось обойти. А вот парня, перекрывшего собой проход в трюм, пришлось нейтрализовать.

Чуткий попался. Не успел подкрасться к нему, как он резко обернулся. Вырубил одним ударом, а после наложил плетение глубокого сна.

Одежда у меня темная — нарочно сменил, переодевшись по пути. В темноте лица не разобрать. Тусклый фонарь выхватывал лишь узкий кусок пространства, так что вряд ли он меня опознал.

Неслышно скользнув в трюм, я спустился к тайнику. Мышцы, укрепившиеся после поглощения Стража севера, почти не чувствовали веса тяжелых ящиков. Я перетаскал их по одному, складывая на крыше конторки. А уже оттуда, сразу как прибыл Хромой, груз перекочевал в телегу.

— Хозяин? — раздался испуганный шепот помощника, который хоть и ждал моего появления, но до последнего момента не видел.

— Молчи и грузи, — процедил я, передавая ему первый ящик. — Лишние вопросы оставь при себе, если хочешь дожить до утра.

Мы быстро управились и направились в сторону старой части города, где среди покосившихся лачуг скрывался вход в схрон Климова. Хромому велел дожидаться меня в условленном месте.

Прежде чем забраться в заброшенный дом, где находился тайник, я проверил округу на наличие посторонних личностей. Парочку бродяг отправил в продолжительный сон, а шайке забулдыг, решивших, что одинокий парень в неблагополучном районе — хорошая добыча, не повезло досчитаться целых конечностей.

Выгрузив ящики и запечатав их под тяжелой дверью тайника, я наконец позволил себе выдохнуть. Такой мощный козырь мне позарез, как пригодится. И я уже знал, где установлю стационарный портал.

Дальше мне оставалось только передать телегу Хромому и вернуться в департамент. Даже получилось вздремнуть пару часов перед новым рабочим днем.

Утро началось с резкого стука в дверь моего кабинета.

— Входите! — крикнул, не отрываясь от изучения карты речных путей.

На пороге возник Игнатий Волков, облаченный в новую сутану прелата, которая сидела на нем идеально, подчеркивая излишнюю худобу и властный взгляд. Он выглядел бодрым, хотя наверняка провел бессонную ночь, разгребая завалы после арестов Савельева и его прихвостней. Волков сел напротив меня, положив на стол тонкую папку с документами.

— Твой корабль наделал много шума, Григорий, — начал он без предисловий. — В порту только о нем и говорят. Ты уже решил, что будешь с ним делать после ремонта? Просто возить грузы — слишком мелко для инквизитора.

— Селедкой торговать не собираюсь, Игнатий Петрович, — усмехнулся я. — Думаю использовать его для охоты. Буду сплавляться по Каме и притокам, заходить в самые глухие углы, где расплодились мороки.

— Охотиться? — Волков нахмурился, явно не понимая моего энтузиазма. — Мы уничтожаем тварей, Жилин. Выжигаем светом, чтобы скверна не распространялась. В чем смысл такой экспедиции, если вылазки можно организовать силами обычных отрядов?

— В том, что мы сжигаем чистую прибыль, — я подался вперед. — Мороки — это не просто скверна, а магически измененные существа. Их плоть, кости, жир — ценнейшие ингредиенты для алхимии. Если правильно разделать вендиго, из его желез можно сварить зелье регенерации, которое в столице оторвут с руками.

— Это ересь! — выкрикнул Волков. Его лицо исказилось в гримасе отвращения, а в глазах вспыхнул фанатичный огонек. — Копаться во внутренностях мерзких тварей? Использовать их части? Ты хоть понимаешь, что говоришь? За такие предложения Синод отправит тебя на костер!

— Успокойся, прелат, — хмыкнул я спокойным, почти скучающим тоном. — Ты ешь говядину? Носишь сапоги из телячьей кожи? Используешь медвежий жир для растирок?

— Не сравнивай тварей со скотиной! — огрызнулся Волков.

— Почему же? — я вскинул бровь. — Морок — тот же зверь, только в нем больше магии. Если мы используем его силу на благо Церкви и Империи, разве это не высшее торжество Света над Тьмой? Мы берем их мерзкую природу и превращаем ее в инструмент исцеления и золото для казны. Разве Единый не учил нас преображать мир?

Волков замолчал, тяжело дыша и обдумывая мои слова.

— Ты дьявольски убедителен, Григорий, — наконец произнес он, потирая виски. – Твоя логика опасна. Я-то еще могу принять подобное, видя в этом практическую пользу, но остальные? Для большинства паладинов это скверна.

— Деньги не пахнут, Игнатий Петрович, — я усмехнулся, точно зная, что моя задумка принесет кучу золота. — Особенно когда на них можно построить новые храмы и вооружить армию. Но вернемся к делам земным. Что там с Арсеньевым?

— Купец затаился, — Волков посерьезнел. — За ним стоит серебряный клан Воронцовых. Это не просто торговцы, а серьезные люди с влиянием в столице. Одного лепета инспектора Савельева мало. Если мы нагрянем к Арсеньеву без железных улик, Воронцовы сотрут нас в порошок.

— Я раздобуду эти улики, — пообещал, чувствуя, как пробуждается азарт охотника. — Дай мне пару дней.

Наше обсуждение прервал шум в коридоре. Я вышел узнать, в чем дело, и увидел бледного как полотно Хромова. В новом костюме, подстриженного и гладко выбритого, но насмерть перепуганного.

— Что случилось? — схватил его за плечо.

— В доках беда, Григорий Викторович... — срывающимся голосом начал он. — Ваше судно... Когда его начали в док заводить, трос лопнул. Рабочего насмерть раздавило. Прямо под киль попал.

Проклятье! Только этого не хватало. Моряки — суеверные люди. Если им втемяшится что-то в голову — ничем не переубедишь.

Я немедленно отправился в доки Строгановых. Вокруг корабля уже собралась толпа рабочих, они испуганно крестились и перешептывались, глядя на кровавое пятно на камнях. Ремонт замер, никто не решался подойти к судну.

— Корабль проклят! — выкрикнул какой-то старик в засаленной куртке. — Кровь почуял! Нельзя его трогать, беду накличет на город!

— Цыц, дурак! — прикрикнул на него Хромой.

Что-то больно своевременно этот рабочий погиб. Я чуял в воздухе едва уловимый след чужого магического воздействия. Кто-то намеренно подпилил трос или ослабил крепления, чтобы пустить слух о проклятии. Теперь ремонт затянется, а найти команду станет почти невозможно.

— Иван, иди сюда, — позвал Хромого, когда мы отошли подальше от толпы.

— Слушаю, хозяин, — он все еще опасливо косился на борт.

— Нам нужно новое имя для корабля. Старое стерлось под когтями вендиго, краску разъело от соли. Отныне судно будет называться «Роздинор», — я использовал язык родного мира, в переводе с которого название судна звучало, как «Роза севера». — Запомни это и проследи, чтобы буквы вырезали на корме до конца дня.

— «Роздинор»? Красиво звучит и мощно, — Хромой кивнул, но тут же помрачнел. — Только вот беда, Григорий Викторович. Я уже в трактирах поспрашивал насчет команды. Никто не хочет идти. Говорят, корабль проклятый, кровь человеческую пьет. Даже опытные волки, что в северные моря хаживали, крестятся и в сторону плюют.

— Предложи двойное жалованье, — я стиснул зубы.

— Пробовал! — Помощник развел руками. — Говорят, мертвому золото не впрок. Слухи по городу поползли, будто из трюма по ночам вопли слышны. Это ж Арсеньев со своими людьми воду мутит, я уверен!

— Значит, будем действовать иначе, — я посмотрел на серые волны Камы. — Если люди боятся проклятий, мы покажем им силу. А пока найди тех, кому нечего терять. Бывших каторжников, беглых матросов — всех, кто готов рискнуть головой за горсть золота. Я лично проверю каждого.

— Сделаю, Григорий Викторович, но быстро не получится, — вздохнул Хромов.

— У нас есть время до того, как наступит весна, — я криво усмехнулся, точно зная, чем плотно займусь в самое ближайшее время.

Арсеньев сделал свой ход, используя суеверия черни. Что ж, сами виноваты, что навлекли проклятие в моем лице на свои головы.

Глава 19

Ближе к полудню со свинцового неба посыпалась колючая изморозь. Но это ничуть не помешало собрать отряд паладинов и подключить к делу жандармов, ответственных за прибрежный район, чтобы провести показательную чистку.

Река хранила в себе много тайн и искалеченных судеб. Из темных портовых вод периодически вылавливали утопленников, но чаще они гнили под корягами, перерождаясь в нежить.

— Господин инквизитор, зима же! Утопцы вымерзли давно и спят себе подо льдом. К весне обычно начинаем чистки. Что мы тут выловим в старых полыньях? — пробасил Веригор. — В доках сейчас неспокойно, рабочие шепчутся.

— В этом и смысл, — ответил ему, вдыхая морозный воздух. — Люди исчезают, по городу ползут грязные слухи. Если мы вычистим грязь, слухам не за что будет зацепиться. Пора проверить дно этой выгребной ямы.

Усилив звериное чутье, я моментально почувствовал, как мир вокруг изменился: звуки стали пронзительными, а запахи обрели форму и цвет. Застойная гнилая вонь множилась под обломками старых причалов. Упыри затаились, ожидая ночи, чтобы выйти на охоту.

— Зыбцев! — окликнул усатого жандарма. — Подготовил списки пропавших без вести? Будь готов к тому, что многих придется опознавать на ходу, в процессе уничтожения. Боюсь, что потом останется только пепел.

— Готов, Ваше Преосвященство, — отрапортовал офицер, едва поспевая за моим широким шагом. — Но здесь же только бродяги да пьяницы…

— Смерти плевать на сословия, — я остановился у груды почерневших бревен. — Веригор, приготовься. Сейчас начнется самое интересное.

Я чувствовал шевеление под бревнами. Твари реагировали на присутствие живых людей. Оголодавшие, они видели перед собой лишь пищу. А задуматься над тем, что добыча может оказаться с зубами, им было нечем.

Первым выбрался на поверхность упырь с синюшной кожей и непомерно длинными когтями. Он издал визгливый звук и бросился на ближайшего жандарма. Но я уже ждал его и вогнал ледяное копье прямо в раззявленную пасть.

Тварь задергалась и рухнула на смерзшийся песок, покрытый ледяной коркой. Следом за первым появились еще четверо. Паладины оттеснили жандармов и врубились в перерожденных, выжигая их светом Единого.

Пока они добивали стаю, я двинулся дальше, выискивая места, где концентрация гнили была максимальной. Среди кладбища старых, вмерзших в лед лодок копошилось еще десятка два нежити. Дай им волю, и они разбредутся по прибрежной зоне, сея панику и смерть.

Спалив четырех самых ретивых монстров, я ринулся в гущу других тварей и неожиданно замер, увидев нечто, заставившее сердце пропустить удар. Среди копошащихся упырей, чьи тела были изуродованы рекой и магией, я узнал Варвару. Дочку кожевника, чье тепло согревало меня совсем недавно.

Теперь ее нежная кожа приобрела оттенок мокрого пергамента, а глаза, когда-то полные жизни и страсти, светились голодным, мертвенным огнем. Она стояла у кромки воды, пошатываясь и принюхиваясь в поисках жертвы.

— Варя… — прошептал я, чувствуя, как внутри закипает ярость.

Она вскинула голову, почуяв меня, и издала утробный рык. В ней не осталось ничего человеческого, только голодная оболочка, подпитываемая скверной.

Приблизившись к ней вплотную, игнорируя крики паладинов за спиной, положил руку ей на голову раньше, чем она успела напасть. Перед тем, как подарить ей покой, я активировал солнечное пламя, маскируя за ним дар витамагии. Мне требовались ответы, если они еще сохранились в угасающих искрах ее сознания.

На меня обрушились куски обрывочных воспоминаний. Темнота и боль, пронизывающий ужас, холодное лезвие у горла и чей-то вкрадчивый голос, обещающий, что все быстро закончится. Лиц рассмотреть не удалось. Память Вари запечатлела перстень с рубином на указательном пальце руки, зажимающей ей рот, чтобы не кричала.

Знание накрыло меня одновременно с тем, как ее тело рассыпалось прахом, исчезая в очищающем огне. Внутри меня разгорелось жгучее желание вырвать сердце той твари, которая с ней это сделала.

— Григорий Викторович? — Веригор приблизился, не побоявшись зверского выражения моего лица. — Вы ее знали?

— Варвара Шкурова, помнишь такую? — процедил, разворачиваясь к жандармам. —Зыбцев, ко мне! Кто сейчас заправляет кожевенной лавкой Шкуровых? Живо отвечай!

— Так продана лавка, господин инквизитор. Неделю как. Покупатель — заезжий купец из Московии, некий господин Сомов. Все честь по чести, бумаги в порядке, печати канцелярии на месте. После смерти старого Шкурова девица-то в наследство вступила и сразу сбыла имущество. — Жандарм побледнел, видя мои горящие глаза. — Сделку оформляли через городскую управу. Девушка подписала бумаги, получила деньги и уехала к тетке в деревню… Ну, по крайней мере, так все думали.

— Как видишь, она никуда не уезжала, — указал на пепел под ногами. — Тетку ее — разыскать немедля! Хотя, вряд ли она еще жива. Документы по сделке и покупателям ко мне на стол через час. Веригор! — посмотрел на паладина, который посмурнел, узнав имя жертвы. — Заканчивай зачистку и отправляйся в участок. Поднимай записи по всем сделкам с недвижимостью за последний год. Ищи тех, кто исчез или переехал сразу после продажи имущества. Проверь, живы ли они, благополучно ли добрались до места. Не думаю, что Варя — единственная жертва этих «купцов».

— Сделаем, Ваше Преосвященство. Таких тварей надо на месте уничтожать, они похлеще упырей будут.

В департамент я вернулся, вымороженный изнутри. В голове пульсировала мысль, что не следовало оставлять девчонку без присмотра. Сказал же, чтобы уезжала из города. Думал, беда стороной обойдет. Ей еще жить да жить, детишек растить. Так, нет же, попалась на глаза каким-то уродам.

— Петр! — вызвал помощника из приемной. — Отправь запросы по соседним городам, пусть поднимут записи о недавних сделках с недвижимостью. Важно понять размах, с которым действовала банда. Если это отлаженная система, то след непременно найдется.

Послушник кивнул и сразу приступил к работе, отправившись в архив. Я же написал записку и вызвал Хромова через мальчишку-обувщика у департамента. Иван Афанасьевич явился быстро. В новом костюме и с портфелем для бумаг он выглядел солидно. Хромой сразу почуял, что я на грани, и замер у входа, стараясь меня не провоцировать.

— Хозяин, я слышал про этих «московичей», — начал он, понизив голос. — Действуют чисто, подбирают тех, у кого заступников нет. Одинокие вдовы, сироты, приезжие. Покупают имущество за бесценок, а потом люди исчезают. Говорят, в банде маг есть, иллюзии плетет такие, что жандармы нос к носу сталкиваются и не видят ничего. До Варвары был еще старик-часовщик, да вдова ювелира с окраины. Они все куда-то уехали после продажи.

— Не слышал, может, дельцы к кому-то еще приценивались? — поинтересовался глухим голосом.

— Кажется, Прядкин, старьевщик с Торговой площади собирался лавку продавать, — Хромой почесал затылок. — Возраст почтенный, детей нет, долгов накопил выше крыши. К нему уже захаживали покупатели. Слух пошел, что старик в деревню собрался уехать век доживать.

Получив информацию, я накинул простой плащ, скрывающий инквизиторскую сутану, и отправился к Прядкину. Лавка встретила меня запахом сушеной травы, слежавшихся тканей и пыли. Полусонный старик сидел за конторкой, свесив голову на грудь. Он даже головы не поднял, когда звякнул колокольчик над дверью.

— Закрыто уже, приходите завтра, — проскрипел, не глядя на меня.

— Завтра ты будешь мертв, Семен Кузьмич, — я подошел вплотную к столу, и старик вздрогнул, задирая голову наверх. — Купцы, которым продаешь лавку, не оставляют свидетелей.

Я схватил его за воротник и встряхнул, вытягивая силу и информацию, чтобы не тратить время на расспросы. Прядкин уже подписал предварительное соглашение, получил задаток, а за его спиной стоял человек в дорогом сюртуке. Его лицо в видении расплывалось, не давая зацепиться взгляду.

— Что вы несете? Кто вы такой? — старик вытаращился испуганно, когда я распахнул полы плаща, открывая сутану.

— Твоя единственная надежда не сдохнуть в сточной канаве, — я отпустил его, восполняя его силу, чтобы ненароком не окочурился. — Завтра, как только состоится сделка, ты возьмешь деньги и выйдешь из лавки через заднюю дверь. Там тебя встретят мои люди. Остальное — не твоя забота.

— А если они поймут? — Прядкин затрясся от страха. — Не желаю я в этом участвовать. Откажу им и верну задаток! Иначе убьют меня прямо здесь.

— Если поймут, то это будет последнее, что они успеют осознать в своей никчемной жизни, — я прищурился, рассматривая мелкого торговца.

А я-то думал, с чего вдруг купцы его лавкой заинтересовались? Он тут контрабандным товаром, оказывается, приторговывал. Прикормленная точка.

— Чего испугался? Боишься, что всплывут твои незаконные делишки? Так поздно уже, я обо всем знаю. И ты отправишься в тюрьму, если откажешься помогать инквизиции.

Старик побледнел еще сильнее.

— Согласен… — сдался он, виновато опуская голову. — Не губите на старости лет. Морок попутал. Единым клянусь, что больше никаких незаконных дел. Все исполню, как скажете.

Я оставил Прядкина в лавке, влив в него крохотную порцию магии, чтобы прояснить его затуманенный разум, а сам затаился в тени чердака.

Мои инстинкты обострились до предела. Я ждал убийц с нетерпением голодного волка, не желая перекладывать слежку на подчиненных. За Варю заставлю их платить кровью.

Ночь тянулась медленно, но я не чувствовал усталости. Адаптивность моего тела позволяла часами сохранять неподвижность, замедляя дыхание и сердцебиение.

Встречу купцы назначили на раннее утро, но я опасался, что они придут раньше, чтобы застать старика врасплох.

Рассвет еще даже не занялся, когда к лавке подъехала карета без гербов. Из нее вышли двое мужчин. Один держал в руках тяжелый саквояж, а другой шел налегке, опираясь на трость. На указательном пальце второго «купца» тускло поблескивал рубин в тяжелой оправе. Аура его владельца смердела гнилой магией.

Зверь внутри меня зарычал, предвкушая скорую расправу. Но я сдерживал себя, выжидая момент, когда они окажутся внутри и проявят истинную натуру.

Твари зашли в лавку, не подозревая, что охотники и добыча уже поменялись местами. Через щель в потолке я видел, как двое мужчин в дорогих сюртуках уверенно подошли к конторке дрожащего Прядкина.

Спать старик не ложился, ожидая визита гостей. Бандит небрежно бросил на стол саквояж и открыл его, демонстрируя золото. Прядкин испуганно отшатнулся, не решаясь прикоснуться к деньгам.

Скорее всего, по замыслу «черных» покупателей, блеск монет должен был ослепить продавца, притупить его бдительность.

Однако старик лишь удивился, что покупатели пожаловали так рано, но они ответили, что торопятся. Да и какая ему разница, раз документы в порядке, а деньги — вот, перед ним.

Владелец лавки дрожащей рукой поставил подписи в бумагах, поблескивающих магическими печатями городской управы. Затем потянулся к саквояжу, намереваясь забрать его и уйти, как мы договаривались.

— Не так быстро, Семен Кузьмич, — ухмыльнулся владелец перстня. — Разве ты не хочешь пересчитать монеты?

— Пересчитаю в банке, — пробормотал Прядкин, обливаясь потом. — Меня уже ждут там. Вот ключи от лавки, — положил на стол увесистую связку. — За вещами позже заеду. Их не так много набралось.

— Думаю, они тебе больше не пригодятся. Ты уже пожил свое старик, — в руках первого «купца» появился нож. — Зачем тебе столько золота? На что ты его будешь тратить? Нам оно всяко нужнее будет…

Я не стал спускаться по лестнице — слишком долго и шумно. Пробив трухлявые доски чердачного перекрытия, рухнул вниз, приземлившись точно между Прядкиным и незваными гостями.

Моя кожа мгновенно стала плотной, как чешуя морока, а в глазах зажегся холодный свет. Маг среагировал быстро, вскидывая руку с перстнем, но я оказался еще быстрее, увернувшись от молнии, прошившей стену.

— Именем Единого! Всем оставаться на местах! — рявкнул, окутываясь солнечным пламенем, чтобы скрыть воздействие витамагии.

— Еще один святоша подвернулся, — процедил маг и скривился в злобной усмешке. — Зря ты влез в это дело, мальчишка. Здесь взрослые дяди решают вопросы.

Второй бандит метнул кинжал. Но я даже не удостоил его взглядом, отправив в полет ледяную иглу, пригвоздившую его плечо к стене.

Маг вскинул ладони, сплетая смертельное заклинание. Но я не оставил ему шанса, сократив расстояние одним текучим прыжком и сомкнув пальцы на горле. Дар рванулся наружу, впиваясь в чужую ауру, словно голодный паразит.

— Пей, — прошептал сам себе, закрывая глаза и вытягивая чужую силу, магию и саму суть разбойника.

Темная энергия хлынула в меня горьким потоком. В голове замелькали фрагменты памяти, хитросплетения знаний о магии иллюзий. Способы обманы зрения и тонкие нити внушения. Помимо полезной силы я увидел и обратную сторону чужих воспоминаний: подробности грязных сделок, крики сотен обманутых людей и лица тех, кого они убили, чтобы завладеть деньгами.

Последним ярким воспоминанием оказалась гибель Вари. Грязные мрази измывались над ней, упивались мольбами о пощаде и попользовались по очереди, прежде чем перерезали горло.

Холодная ярость за секунду превратилась в испепеляющий пожар. Я выпил мага досуха, оставив лишь иссушенную мумию, которая вспыхнула и рассыпалась серым пеплом, едва я разжал пальцы.

— Сска, — выдохнул я, глядя на второго бандита. — Вы все уже мертвы.

Прядкин забился под конторку, скуля от ужаса, но сейчас точно было не до него. Выйдя на улицу, подозвал мальчишку, слоняющегося в тени переулка. Мои глаза все еще светились магией, и пацан испуганно отпрянул, но я быстро вложил в его руку серебряный рубль.

Сейчас мне срочно требовались паладины, и я знал, что Веригор не заставит себя ждать. В записке, которую нацарапал на обрывке бумаги, я указал адрес съемного жилья, где засели остальные члены банды.

— Беги в департамент инквизиции, найди Веригора. Передай, что инквизитор Жилин ждет его у дома на окраине. Бегом!

Для того, чтобы нанести первый удар, мне подмога не требовалась. Поглощенная сила и магия иллюзий зудели под кожей, требуя проверки. Я сосредоточился, сплетая вокруг себя кокон невидимости, который заставил бы даже опытного стража пройти мимо, не заметив моего присутствия.

До приземистого двухэтажного особняка добрался тенями, скользя по крышам с легкостью призрака. Внутри, за плотно задернутыми шторами, я почуял пятерых бандитов, пахнущих потом, дешевым пойлом и кровью. Они все собрались в большой комнате и, судя по звону монет, делили золото.

За входом никто не следил, чем я и воспользовался, магией сдвинув тяжелый засов. Грузный и заплывший жиром, главарь с сальными волосами сидел во главе стола, раскладывая золото по кучкам.

— Скоро Арсеньев даст новый список, — пробасил он, не поднимая головы. — Работенка непыльная и денежная. Обставим все, как обычно.

В комнату я вошел бесшумно, вскрывая глотки всем, кто попадался на пути. Первые двое обмякли на стульях, даже не успев охнуть. Только когда кровь брызнула на золотые монеты, главарь вскинул голову, но сделать уже ничего не успел. Я схватил его за шею, прижимая к спинке стула. В другой руке вспыхнуло солнечное пламя.

— Ты работаешь на Арсеньева? Говори, если не хочешь умирать вечность!

— Кто ты такой? — прохрипел бандит, пытаясь дотянуться до оружия, но я просто сломал ему кисть.

— Твоя совесть, мразь. Рассказывай: кто поставляет информацию, куда свозите награбленное, кто прикрывает вас в управе? У меня мало времени. — Стиснул шею, направляя луч солнечного пламени ему в лоб так, чтобы кожа задымилась. Задавая наводящие вопросы, я получал нужные ответы, не копаясь в остальном массиве памяти.

Под пыткой урод сломался быстро. Наводчиком банды оказался владелец крупного оружейного магазина Фома Арсеньев — родной дядя купца. Именно там бедолаги, решившие обезопасить себя перед сделками, покупали оружие и другие средства защиты, не подозревая, что подписывали себе смертный приговор.

Попался, сска!

Арсеньев-старший сливал бандитам сведения о каждом крупном покупателе. Мерзкая, отлаженная схема, годами работавшая под носом у инквизиции и жандармерии.

Глава 20

Снаружи послышался топот копыт и звяканье доспехов — прибыл Веригор с отрядом.

— Ваше Преосвященство! — Веригор ворвался в дом, вышибая дверь сокрушительным ударом. — Единый милостив, вы уже закончили?

— Забирай выживших в допросные, Веригор. Тщательно обыщите дом, тут должны быть записи о сделках. А мы с тобой и парой ратоборцев отправляемся в оружейный салон Арсеньева. Настало время навестить нашего «благодетеля» и проверить его подвалы. — Вытер окровавленные руки об грязную скатерть.

Оружейный магазин встретил нас мощной защитой. Зачарованные стены пульсировали магией, не подпуская к себе простых смертных. Но для мага моего уровня такие преграды представляли собой временное неудобство.

Я направил поток витамагии в фундамент, сопровождая действие свечением солнечного пламени и одновременно вытягивая магию из защитных плетений. Камень жалобно заскрипел, лишаясь подпитки, поддерживающей его целостность. Защита лопнула с оглушительным треском и разлетелась искрами, когда Веригор обрушил молот на центральную руну.

Фома Арсеньев, седой старик с глазами хищника, сразу сообразил зачем мы пожаловали. Он не стал дожидаться ареста и выпил яд из перстня в руке, едва мы появились на пороге.

— Слишком поздно... — прохрипел он, оседая на пол. — Ты ничего не докажешь.

Жалкая попытка скрыть от меня правду. Его жена и сыновья участвовали в темных делах хозяина лавки. Они ползали на коленях и давили на жалость, что ни о чем не подозревали. Но их память доказывала обратное: они пировали на чужих костях, помогали упаковывать награбленное.

Я не испытывал к ним жалости. Велел паладинам арестовать всех и отправить в допросные подвалы. Доказательств для обвинений хватало.

При обыске в подвалах обнаружились ящики с ружьями европейского образца, которые явно попали в Империю в обход таможни. За одно это семейству Арсеньева-старшего полагались билеты на каторгу.

— Григорий Викторович, посмотрите сюда! — позвал один из ратоборцев, забравшийся в самый глубокий подвал.

Спустившись вниз, я не поверил своим глазам. В дальнем углу, под грудой мешковины, стояли новенькие корабельные пушки с клеймом британских верфей.

Тяжелые, из отличной стали, они идеально подходили для «Роздинора» и моей будущей цитадели. Не знаю, для кого их готовил Фома Арсеньев, но они мне точно пригодятся.

— Конфисковать. Оружие сдать в арсенал департамента под опись, — распорядился я громко. — А пушек не было, понятно? — добавил еле слышно и, коснувшись ратоборца, потянул на себя немного его силы вместе с памятью, одновременно сплетая мощное плетение иллюзии, которое превратило новенькие пушки в ржавые корабельные снасти. — Смотри, здесь же одно гнилье, которое не стоит доброго слова.

— И то верно, — пошатнувшись, произнес воин.

— Ты ранен? Давай подлечу! — снова коснулся подчиненного, вливая в него целительную энергию.

Проследив за тем, чтобы наверх подняли «все» ящики, я запечатал подвал, намереваясь вернуться за пушками позже.

Вернувшись в управление, обнаружил на столе кипу новых рапортов. Петр выглядел так, будто не спал неделю: глаза покраснели, руки дрожали от усталости. Поток отчетов, вызванный нашими рейдами, грозил захлестнуть нас бумажной работой с головой.

Как ни крути, а одного секретаря мне было мало. Задумавшись, кого еще можно привлечь в помощь Петру, вспомнил список ветеранов, который подготовил Хромов для будущей школы. Один из них отличался педантичностью и железной дисциплиной.

— Петр, вызови на завтра сержанта Бориса Гордеева из отставных офицеров. Хочу с ним поговорить и предложить вернуться на службу. Если согласится, будет тебе подспорье. Хватит одному зашиваться, — похлопал парня по плечу.

— Спасибо, Ваше Преосвященство. Дел действительно невпроворот. Кстати, приходил Хромов. Передал, что по поводу покупки дома Афанасьевых появились новости. Владелец уперся, требует десять тысяч золотом. Сумма немалая даже по столичным меркам. — Петр вздохнул, поправляя очки.

Десять тысяч? Сумма огромная, но для дома с порталом на Север — вполне оправданная. Хромой зашел позже, когда я уже собирался уходить. Он выглядел чересчур взволнованным, постоянно теребил пуговицы на новом сюртуке.

— Десять тысяч, Григорий Викторович, — сетовал он. — На меньшую сумму не соглашается. Я уж и так, и эдак пытался... Где ж мы такие деньги возьмем?

— Не беспокойся о золоте, Иван Афанасьевич, — я усмехнулся, уже зная, где раздобыть нужную сумму. — Деньги будут. Подготовь бумаги, завтра поедем выкупать особняк.

Арсеньев-старший не доверял банкам. Память его старшего сына, которого я считал первым, навела меня на один из старых складов, куда Фома под покровом ночи лично отвозил тяжелые ящики. Наличности в лавке оказалось на удивление мало, других тайников я не почуял, стало быть, старик хранил золотой в другом месте.

Так что ночью мне предстояла непростая работенка по присвоению чужого добра. Сначала я отправился за золотом, проникнув в хранилище Арсеньева, вытянув магию из защитного плетения. В сухом подвале ящики с золотом стояли ровными рядами, на каждом указана маркировка и вес. Это навело меня на мысль, что Фома не просто свозил сюда награбленное, а вел тщательный учет награбленного добра.

Вряд ли купец Арсеньев, к которому я подобрался так близко, не знал о существовании этого тайника. Доказать, что он как-то причастен к деятельности покупателей недвижимости, я не мог. Даже если устроить засаду и дождаться момента, когда Арсеньев или его люди явятся за золотом, это никак не докажет его причастность. Скажет, что не знал, откуда у дяди взялось столько золота. Пришел, чтобы проверить склад и решил забрать то, что принадлежало дяде ни правах близкого родственника.

Что ж, золото я извлек, методично вскрывая один ящик за другим. А на место сияющих слитков и россыпи монет положил груду булыжников, которые на ходу зачаровал иллюзией благородного металла. Даже опытный казначей не сразу заметит подмену.

Для того, чтобы отследить, кто явится за этим добром, пометил ящики и некоторые камни птичьим пометом, которым вездесрущие птицы загадили территорию склада. Человеческий нос практически не улавливал специфического амбре, а для моего обостренного нюха подобная метка служила отличным маяком.

Золото, нажитое на крови Вари и сотен других бедолаг, я планировал направить на откуп пострадавшим от деятельности Арсеньевской банды, и частично пустить на благо моего рода.

У Хромого глаза на лоб полезли, когда я пригнал к цитадели подводу, груженую золотом. Мы разместили добро теперь уже в моих подвалах. А затем направились к разгромленной оружейной лавке, откуда я поднял на поверхность семь новеньких пушек. Шесть вскоре займут свое место на корабле, а седьмую установлю на главной башне цитадели.

Вернувшись под утро в департамент, я развалился на кровати, чувствуя удовлетворение от проделанной работы. Уже сегодня я стану владельцем особняка Афанасьевых и обладателем собственной крепости на севере.

Подремать удалось пару часов, после чего я умылся, надел черную сутану и белый инквизиторский плащ. Служебная карета домчала меня до респектабельной конторы поверенного, которая пропахла вощеной бумагой и дорогим сургучом.

Афанасьевых представлял посредник, уполномоченный заключать такого рода сделки, о чем свидетельствовала магическая печать на грамоте. Я поставил перед ним саквояж, битком набитый монетами. Он завороженно смотрел на то, как перед ним вырастают золотые столбики, изъятые мной ночью из разбойничьего тайника.

— Все документы в порядке, господин инквизитор, — заверил меня клерк, дрожащими руками пододвигая гербовую бумагу.

— Рад слышать, — я небрежно макнул перо в чернильницу и поставил размашистую подпись.

— Поздравляю с покупкой! — клерк пожал мою руку, а я не преминул вытянуть с него немного силы, чтобы проверить чистоту помыслов.

К счастью для него, сделка была проведена по всем правилам. Особняк Афанасьевых официально стал моим. От осознания этого внутри разлилось сытое удовлетворение хищника, расширившего свои охотничьи угодья. Связка ключей и магический пропуск через охранное плетение ворот приятной тяжестью осели в кармане сутаны.

Этот дом — не просто стены и крыша над головой, а стратегический узел в моей будущей империи.

Хромов ждал меня у входа в контору, переминаясь с ноги на ногу и привычно оглядываясь по сторонам. Он как будто не верил, что мы так быстро провернули эту сделку.

— Иван Афанасьевич, бери рабочих и магов, — скомандовал, бросая ему ключи. — К вечеру приведешь дом в полный порядок. Вставишь окна, укрепишь стены и заменишь двери, завезешь лучшую мебель. И не вздумай экономить. Особняк должен выглядеть достойно.

— Будет сделано, хозяин! — Хромой просиял. — Дом будет сиять, как новая монета.

— И не забудь про подвалы, — добавил, понизив голос. — Никого туда не пускать без моего ведома.

Пока Хромов суетился, вызывая строительную артель, я направился к особняку пешком. Город гудел, обсуждая недавние казни и аресты. Но я плевать хотел на косые взгляды и затихающие при моем появлении голоса.

Звериное чутье вело меня к дому, на который я возлагал большие надежды. Открыв калитку, я впервые зашел во двор, как хозяин. Учитывая, сколько раз вламывался сюда тайком, то намеревался усилить защиту так, чтобы мышь не проскочила.

Большой участок и разбитый вокруг дома сад создавал ощущение простора. Матери должно здесь понравится, а Дымке будет, где размять лапы. С таким охранником ни один убийца не попадет внутрь незамеченным.

Активировав внутреннее зрение, я принялся изучать нити силы, пронизывающие дание насквозь. Все они сходились в одной точке глубоко под фундаментом. Бывший владелец не зря запросил такую сумму за полуразрушенный дом с плохой репутацией. Из-под земли на поверхность, судя по всему, выходила жила магического источника.

Прежде его маскировало плетения «отвода глаз», которое отключалось вместе с защитой дома. Поскольку я всячески эту защиту обходил, то и не замечал того, что находилось под ногами.

Первым делом решил проверить кабинет, где когда-то находился портал Климова. Поднявшись на второй этаж, я толкнул дверь и замер, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Вместо пола и выдолбленного в камне рисунка, посреди комнаты зияла сквозная дыра.

Сска, Белосельский все-таки уничтожил портал. Или кто-то очень не хотел, чтобы я воспользовался наследием Климова.

— Твари, — процедил я, касаясь обугленных краев уродливого провала.

— Григорий Викторович, что-то не так? — снизу на меня посмотрел Хромов, который привел с собой рабочих.

— Портал. Уничтожен... — процедил я со злостью.

— Но, быть может, получится его восстановить? — робко предположил помощник

— Портальный круг я воспроизведу, но не уверен, что сумею настроить его на конкретную точку без маяка, — покачал головой, лихорадочно обдумывая, получится ли провернуть подобное.

Вся сложность заключалась в том, что магический фон вокруг крепости был крайне нестабилен. Я даже близко не могу представить, каким образом проводилась настройка перехода.

— Отверстие заделать в первую очередь! — отдал приказ, не скрывая своего разочарования. — Мусор отсюда убрать и отремонтировать кабинет в первую очередь.

Даже если я придумаю, как совместить две точки выхода из порталов, то строить его на прежнем месте не видел смысла. Не кабинет, а проходной двор какой-то. О моих перемещениях никто не должен знать. Если и строить тут новый портал, то лучше сделать это в подвале.

Пусть враги думают, что лишили меня связи с севером. У меня имелась система врат, способная пробить даже межмировое пространство, если запитать ее напрямую от источника. Что ж, значит, мне предстояло провести серию опасных экспериментов и добиться поставленной цели.

Не успел я толком освоиться в новом доме, как из департамента прибыл гонец. В городе назревал настоящий бунт. Купец Арсеньев, взбешенный фактом гибели дяди и ареста его семьи, подал официальную жалобу прелату Волкову.

Купец требовал немедленного освобождения родственников и возвращения конфискованного имущества, обвиняя меня в превышении полномочий и пытках. Я застал Волкова в его кабинете, когда тот в ярости швырял жалобную депешу в камин.

— Торговец совсем страх потерял! — давно я не видел Волкова в таким взвинченном состоянии. — Эта тварь посмела мне угрожать! Мне, прелату Ордена света в Пермском крае! Ссылается на связи в Синоде и при дворе!

— Пусть грозит, Игнатий Петрович, — я усмехнулся. — Фома Арсеньев обвиняется в контрабанде оружия и организации нескольких десятков убийств. А он сам покончил жизнь самоубийством, осознав вину. Этот зафиксирован мной и десятком паладинов, которые штурмовали лавку.

— Арсеньев нанял в столице лучших адвокатов. Они уже едут сюда, чтобы развалить дело.

— Значит, мы должны ударить на опережение и сделать так, чтобы у него не осталось денег даже на проезд для этих адвокатов. Прикажете собрать группу и отправиться в рейд по торговым точкам, принадлежащим купцу Арсеньеву?

Волков посмотрел на меня задумчиво, покачал головой, громко хрустнув шейными позвонками.

— Действуй, Жилин! И не вздумай ошибиться. Иначе оба под суд пойдем, — дал добро на операцию.

Меньше, чем через час я инициировал тотальную проверку всех торговых лавок и складов Арсеньева, натравив на них самых въедливых паладинов и жандармов. Каждое нарушение — от неправильно оформленной накладной до отсутствия магического клейма на товаре — становилось поводом для немедленного опечатывания помещений.

Подчиненные получили приказ действовать жестко, не давая времени на передышку или попытки дать взятку. За подобное пригрозил испепелять виновников на месте. Сам я отправился на главный склад купца, рассчитывая поживиться информацией или полезным для моего будущего клана добром.

— Опечатать! Весь товар — под опись и на склады инквизиции.

— Вы не имеете права! — вопил управляющий, пытаясь преградить мне путь. — Хозяин этого так не оставит!

— Твой хозяин сейчас занят тем, что пытается спасти свою шкуру, — оттолкнул его, вытягивая силу и свежие воспоминания. — А ты, если не хочешь отправиться в допросные подвалы следом за ним, помалкивай.

Аресты следовали один за другим, парализуя торговую империю купца. Конфискованные бумаги текли в мой кабинет рекой, где с ними занимался Петр на пару с Гордеевым, который дожидался моего возвращения и незаметно как-то втянулся в работу.

Самое интересное обнаружилось, когда помощник начал анализировать финансовые потоки Арсеньева. Оказалось, что купец регулярно отправлял крупные суммы золотом в Пермский филиал банка, принадлежащего клану Воронцовых.

Платежи маскировались за фальшивыми поставками провизии и тканей на пошив обмундирования для личной дружины. Дороговато Арсеньеву обходилось содержание трех десятков солдат, раз тем каждый два-три месяца требовалась новая форма.

— Уверен, купец платил Воронцовым за покровительство, — Петр указал на подчеркнутые красным карандашом строки в гроссбухе. — И судя по датам, сегодня должна прийти очередная партия.

— Даже так? — я мысленно ухмыльнулся, понимая, какое «золото» отправится от Арсеньева к Воронцовым.

То самое, которое покоилось в моих подвалах, а его место с прошлой ночи заняли булыжники. Вовремя я туда наведался. Моей иллюзии хватит, чтобы для человека, вскрывшего ящик, внутри сияло чистое золото. А вот настоящей магической проверки камни уже не выдержат.

Отправлять паладинов по следу фальшивого золота я поостерегся. Воронцовых на такой мелочи не подловишь. В борьбе с ним потребуется тяжелая артиллерия. Но сам факт перемещения ящиков в резиденцию Воронцовых в элитном квартале Перми доказывал, кто на самом деле стоял за всеми преступлениями. Купец и его дядя, банда Сомова — все они были исполнителями, старательно исполняя приказы сверху.

Арсеньев, рассчитывая купить себе свободу, лишь крепче затягивал петлю на своей шее. Я ожидал развязки, обживая новый кабинет в собственном особняке и потягивая крепкий чай.

Глава 21

Ближе к полуночи Воронцовы нанесли удар. Получив от Арсеньева груду камней, глава рода вряд ли стал разбираться в причинах. Для серебряного клана подобное действие было не просто оскорблением, а объявлением войны. Они наверняка решили, что купец их обманул и присвоил деньги себе, чувствуя неминуемый крах.

— Началось, — прошептал я, на расстоянии ощущая чудовищную вспышку магической силы.

— Григорий Викторович! Там... Там стрельба у дома Арсеньева! — вбежал запыхавшийся Хромов.

— Не стрельба, Иван Афанасьевич. Там идет полная зачистка.

Торопиться и встревать в подобные разборки не собирался. Не я приговорил семью купца к смерти, а его незаконные дела. Рисковать жизнями своих людей и защищать урода, виновного в убийстве Вари, не испытывал ни малейшего желания.

Однако через пять минут на пороге особняка показался Веригор, поднявший по тревоге отряд паладинов

— Мы должны туда поехать, — не спрашивал — утверждал паладин, влетая ко мне в кабинет.

— Зачем? — я равнодушно пожал плечами. — Пусть убийцы закончат свою работу. Мы приедем позже, когда пыль уляжется, чтобы зафиксировать нападение «неизвестных преступников».

— Но там же люди — женщины, дети... — Веригор нахмурился, протестуя против преступного бездействия. — Неужели после такого ты будешь спокойно спать по ночам?

— Предлагаешь отправить наших бойцов на убой ради тех, кто уже мертв? Там враги Империи, Веригор, — отрезал я, поднимаясь с кресла. — На их руках кровь сотен невинных людей, среди которых было много женщин, стариков и детей. Арсеньевы отдавали приказы бандитам и продавали оружие врагам.

Поднявшись, я подошел к окну, наблюдая далекое зарево пожара. Арсеньевская империя рушилась, освобождая место для новых игроков. Моя месть за Варю свершилась чужими руками. Осознание этого факта приносило мне холодное удовлетворение.

— Хромов! — позвал помощника, присутствие которого чувствовал в коридоре.

— Я тут, Григорий Викторович!

— Готовь карету. Пора навестить пепелище и посмотреть, что осталось от купца Арсеньева и его торговой империи.

Копыта лошадей глухо стучали по мерзлой брусчатке, а я сидел в полумраке кареты, прислушиваясь к хаосу, царящему внутри городского квартала. Воздух насквозь пропитался запахом гари, который усиливался по мере того, как мы приближались к особняку Арсеньевых.

Звериное чутье, обострившееся до предела, улавливало не только вонь паленой плоти, но и тонкий след темной магии, тянущийся шлейфом разложения и пустоты. При всем желании, мы бы не успели никому помочь. Но такого желания я не испытывал и точно знал, что послужило поводом для показательной казни.

Веригор прибыл на место первым и ожидал меня у ворот. Его доспехи тускло мерцали в свете догорающих балок, а тяжелый молот покоился на плече, словно верный пес. Вокруг суетились ратоборцы, пытаясь оценить масштаб разрушений.

— Григорий Викторович, здесь настоящая бойня! — паладин брезгливо сплюнул в грязный снег, кивая на руины. — Я видел всякое, но чтобы вот так, под корень... Ни одного живого существа, даже крыс в подвале не осталось. Даже если бы я сразу повел отряд сюда, мы бы все равно не успели…

— Что я и говорил, Веригор, — выбравшись из экипажа, я принюхался к ветру. — Пахнет гнилью и ересью.

Я перешагнул через обугленный порог, безучастно рассматривая картина абсолютного разрушения. Стены были иссечены глубокими бороздами, словно по ним полосовали огромные лезвия, а на полу лежали тела, лишенные не только жизни, но и крови.

Арсеньев-старший застыл в центре зала, широко распахнув глаза и скривившись в гримасе бесконечного ужаса. Воронцовы хладнокровно расправились с ним и, вероятно, забрали все его тайны, судя по лопнувшим капиллярам и пене, ниточкой протянувшейся из уголка рта.

— Смотрите! — крикнул один из паладинов, указывая в сторону заднего дворика.

Тени у фонтана шевельнулись, и из полумрака выступили трое обездушенных. Они лишь отдаленно походили на людей. В глаза неестественно длинные руки, облаченные в черную кожу, лица, скрытые за масками из кости, и движения, лишенные человеческой плавности. С такими тварями я еще не сталкивался.

Они сразу рассредоточились, занимая тактически выгодные позиции и перекрывая нам все пути к отступлению, что говорило об их разумности. Черные ауры монстров поглощали свет вокруг себя, создавая зоны абсолютной тьмы.

Один из обездушенных молниеносным рывком бросился к Веригору. Паладин едва успел вскинуть молот, встречая удар, который должен был раздробить его кости. Но обездушенный ловко уклонился, нанося ответный удар длинным, зазубренным клинком. Такая реакция достигалась годами тренировок и сотнями проведенных боев.

Второй монстр ринулся ко мне, двигаясь зигзагами, чтобы я не мог его атаковать. Он работал в паре с третьим существом, прикрывая друг друга и постоянно сокращая дистанцию.

Ах, ты ж, сска!

— Веригор, держи левого! Я займусь центральным! — крикнул, призывая силу льда.

Сформировав ледяную сферу, я разбил ее об землю, создавая вокруг себя зону абсолютного скольжения. Главный монстр подпрыгнул, преодолевая препятствие по воздуху, а я в этот момент выпустил в него копье солнечного пламени, целясь в сочленение маски и шеи.

Тварь неестественно изогнулась в воздухе, пропуская заряд мимо себя, и приземлилась на обе лапы, обнажая костяные клинки. Эти существа оказались умнее и быстрее всех, с кем мне доводилось сталкиваться ранее. Реакция почти не уступала моей.

— Да что ты за тварь такая! — прохрипел Веригор, отбиваясь от наседающего врага.

Тяжелый молот паладина врезался в плечо обездушенного, но тот даже не вскрикнул, лишь немного пошатнулся и тут же перешел в контратаку. Монстры не испытывали боли, страха или усталости. Их создали идеальными машинами для убийства.

Третий монстр, который до этого момента стоял в стороне, внезапно развернулся и бросился прочь, перемахнув через высокий забор одним мощным прыжком. К груди он прижимал какой-то сверток. Наверняка, что-то важное, что хранилось в доме купца.

— Веригор, я за ним! — предупредил, бросаясь в погоню.

— Григорий, стой! Это ловушка! — крикнул вслед паладин, но я уже был далеко.

Тело работало на пределе возможностей: мышцы налились силой, а дыхание стало ровным и глубоким, позволяя развивать невероятную скорость. Я видел след твари — тонкую нить некротической энергии, которая тянулась по узким переулкам в сторону реки, петляя между старыми складами и заброшенными лавками.

Обездушенный пытался запутать следы, перепрыгивая через препятствия и скользя по крышам. Но я безошибочно шел по следу и постепенно нагонял тварь, ощущая ее мерзкую вонь.

Мертвец скрылся в здании старой прачечной, построенной у самой кромки воды. Здание выглядело заброшенным: выбитые окна, покосившаяся крыша и тяжелые дубовые двери.

След вел прямо внутрь, но я на мгновение остановился у порога, чтобы оценить обстановку. Инстинкты взвыли, предупреждая о том, что внутри затаилось гораздо более могущественное существо, чем просто сбежавшая марионетка.

Из щелей в фундаменте тянуло могильным холодом, а воздух вокруг здания казался густым и липким, словно я попал в зону действия мощного проклятия. Приложив ладонь к дереву двери, ощутил вибрацию древней тьмы.

— Выходи, я знаю, что ты там, — произнес громко, призывая пламя в правую руку.

Двери отворились сами собой, приглашая меня войти в пахнущий щелоком и смертью полумрак. Изнутри в лицо дохнуло морозной сыростью. Перестроившееся зрение отметило капающую с потолка воду и чаны, где раньше стирали белье. Теперь там бурлила темная, маслянистая жидкость, испускающая едкие испарения.

В глубине прачечной стоял человек, чья фигура сливалась с тьмой и казалась прозрачной в тусклом свете, пробивающемся сквозь щели в заколоченных окнах. Бледное лицо с аристократическими чертами казалось восковой маской, на которой черными пятнами выделялись провалы глаз и плескающаяся в них бездонная пустота.

— Григорий Жилин, наследник павшего рода и святой лжец инквизиции, — проскрипел незнакомец потусторонним голосом. — Ты прошел долгий путь, чтобы сдохнуть в этих трущобах. Твои паладины тебе ничем уже не помогут, как бы они не спешили.

— Оболенский, полагаю? — я ступил в темноту, прощупывая его защиту. — Твои марионетки неплохо порезвились в купеческом квартале. Кому-то придется за это ответить.

— Платить будешь ты, своей жизнью и силой, которую ты так бездумно демонстрируешь, — некромант вскинул руки, искажая пространство вокруг себя. — Думал, что свет спасет тебя? Здесь, в обители теней, он лишь ускорит твой конец.

Внезапно я почувствовал, как невидимые тиски сжали сердце, а ноги налились свинцовой тяжестью, приковывая меня к месту. Магический фон в прачечной резко изменился — кто-то активировал мощный артефакт подавления, который высасывал энергию из окружающего пространства.

Солнечное пламя, ярко пылавшее в ладони, стремительно потускнело, превратившись в жалкую, едва тлеющую искру. Я призвал силу льда, но она ускользнула от меня, словно вода сквозь пальцы, оставляя звенящую пустоту внутри.

Паладины ворвались внутрь, но тут же замерли, словно статуи.

— Что происходит? — прохрипел Веригор, пытаясь поднять молот, но его руки бессильно повисли вдоль тела.

Некромант сухо рассмеялся. Из теней за его спиной выступили новые обездушенные, окружая нас плотным кольцом. Они не нападали. Просто стояли и смотрели мертвыми глазами, готовые исполнить любой приказ хозяина.

Тьма в зале сделалась настолько густой, что свет факелов паладинов погас, погружая нас в абсолютный мрак. Я чувствовал, как тело пытается подстроиться под новые условия, но в отравленном ядовитыми парами воздухе, процесс шел невероятно медленно. Организм все силы бросил на нейтрализацию токсина.

— Теперь ты видишь истинную силу, Григорий, — прошептал Оболенский, приближаясь ко мне. — Твой свет нейтрализован, твоя магия мертва. Ты в ловушке, из которой нет выхода.

Я стиснул зубы, пытаясь сделать хотя бы один вдох через пелену удушливого тумана. Каждая клетка моего тела кричала о необходимости действовать, но воля некроманта, подобно гранитной скале, давила меня к земле.

Веригор и остальные паладины осели на пол, теряя силы под воздействием заклинания, вытягивающего жизнь. Мы угодили в ловушку, лишившись главного оружия. Кто-то умело бросил нас на растерзание древнему злу, которое не знало жалости.

Тьма вязким киселем заполняла легкие, мешая дышать. Моя адаптивность боролась с ядовитыми испарениями щелочи и мертвой магии, но даже модифицированное тело юного Григория работало на пределе.

Глаза некроманта светились торжеством. Он не подозревал, что за оболочкой молодого инквизитора скрывается темный архимаг — тот, кто сам когда-то повелевал тенями и знал о смерти больше, чем все Оболенские вместе взятые.

— Ты думал, свет Единого защитит тебя здесь? — некромант бесшумно приближался, его шаги не издавали ни звука. — Твой редкий дар жизни станет деликатесом для моих слуг, а твоя душа будет вечно кричать в пустоте.

— Ты слишком много болтаешь для того, кто уже одной ногой в могиле, — я криво усмехнулся, преодолевая сопротивление магических тисков. — Жалкий подражатель. Твои марионетки пахнут дешевой алхимией, а с твоим полем подавления справиться даже ребенок.

Лицо некроманта исказилось от ярости. Он вскинул руку, отдавая мысленный приказ, и костяной клинок обездушенного вонзился мне в грудь, пробивая легкое.

Боль лишь на мгновение помутила сознание. Кровь, окропившая грязный пол, стала проводником. Я сомкнул веки и позволил сердцу остановиться, чтобы некромант поверил в победу, в то время как мое сознание уже плело контрзаклинание невероятной сложности.

Оболенский довольно рассмеялся, наслаждаясь моментом, когда я обмяк в руках его марионетки. Он расслабился и подошел вплотную, намереваясь завершить ритуал поглощения, и в этот момент я открыл глаза.

В них светилась холодная бездна и ярость солнечного пламени. Мое тело, требующее немедленного исцеления, вспыхнуло изнутри, разрывая путы некромантии. Я схватил Оболенского за запястье. Он вскрикнул, почувствовав, как его собственная магия начинает выгорать.

— Что ты такое?! — взвыл он, пытаясь вырваться. — Это невозможно! Ты должен был умереть!

Зачем что-то отвечать трупу? Собрав остатки силы для решающего удара, я выпустил заклинание «Аннигиляции» — запретное искусство из моего прошлого мира.

Поток ослепительно-белого света ударил некроманта в грудь, проходя сквозь него, словно сквозь бумагу. Воздух в прачечной мгновенно раскалился, а затем схлопнулся, создавая вакуумный взрыв такой мощи, что старые чаны разлетелись в щепки.

От Оболенского и его марионеток не осталось даже костей. Только серый прах медленно осыпался на мокрый пол, смешиваясь с грязью.

Я тяжело опустился на колено, чувствуя, как внутри все выжжено дотла. Заклинание потребовало колоссальных усилий, но только так я одним ударом уничтожил некроманта и его марионеток.

Минус этого плетения в том, что мне ничего не досталось ни навыков, ни памяти, ни магии некроманта. Этот факт злил меня больше, чем полученная рана, которая уже начала затягиваться благодаря ускоренной регенерации.

— Сска, — выругался, сплевывая кровь. — Столько усилий впустую. Мог бы стать сильнее, а теперь сижу в этой дыре с пустым резервом.

Звенящая тишина, воцарившаяся в прачечной, настораживала. Поле подавления исчезло вместе с его создателем, но вред, нанесенный паладинам, приближался к критическому.

Мертвенно-бледный Веригор лежал неподалеку, его дыхание было настолько слабым, что казалось, он вот-вот переступит черту. Остальные паладины выглядели не лучше — Оболенский успел выкачать из них слишком много жизненной силы.

Если я не хотел потерять половину боеспособного отряда, мне следовало немедленно что-нибудь предпринять.

Я подполз к Веригору и положил руку на его доспех в районе сердца. Мой собственный резерв болтался почти на нуле, а для спасения десятка паладинов требовалось колоссальное количество энергии.

Витамагия требовала особой платы — жизнь за жизнь. Я не мог позволить Веригору умереть. Привязался я к нему. Он столько времени был моим верным щитом и союзником. Нужно было найти источник, пусть даже самый незначительный.

— Держись, старый ворчун, — прошептал, закрывая глаза. — Я не дам тебе уйти так просто. У нас еще слишком много дел в этом проклятом городе.

Я начал медленно перекачивать крохи своей силы в Веригора, чувствуя, как его сердце делает первый, неуверенный толчок. Но этого оказалось ничтожно мало. Чтобы спасти остальных, требовался мощный донор.

Глава 22

Я оглядел лежащих вповалку паладинов, сканируя их ауры обостренным чутьем, и внезапно наткнулся на нечто странное. Один из новичков — Клим, кажется, лежал в самом углу, но его жизненные показатели выглядели подозрительно стабильными для человека, пережившего атаку некроманта высшего уровня.

Он не умирал, а только притворялся слабым и попросту выжидал.

Поднявшись на ноги, я приблизился к нему, делая вид, что хочу помочь. Коснувшись ладонью его шеи, моментально ощутил на нем холодную нить артефакта скрытия. Этот парень неспроста выжил. Он находился под защитой, которую ему предоставили заранее.

Сска! — прошипел почти беззвучно, но Клим будто расслышал и тут же открыл глаза.

В них я увидел расчетливую ненависть убийцы, которого поймали на горячем. Его рука метнулась к кинжалу на поясе, но я оказался быстрее.

— Попался, крысеныш! — процедил, перехватывая его кисть.

Лишних вопросов я задавать не стал. Зачем, если и так все узнаю? Потянул на себя его жизнь, в клочья разрывая магическую защиту. Энергия хлынула в меня бурлящим потоком, восстанавливая резерв и залечивая раны.

Предатель захрипел, выгибаясь в конвульсиях и превращаясь в сушеную мумию.

Какое же это великолепное чувство — возвращение растраченной мощи. Вместе с силой я вытянул из паладина обрывки планов: Климу было велено добить выживших, если Оболенский не справится, и подбросить улики, указывающие на мою причастность к ереси.

Брезгливо отшвырнув пустую оболочку в сторону, я размял мышцы и потянулся, чувствуя, как по венам бежит огонь. Теперь у меня хватало энергии, чтобы вернуть к жизни верных бойцов. Встав по центру среди изломанных тел, я раскинул руки, формируя купол исцеления.

Золотистое сияние витамагии заполнило пространство прачечной, впитываясь в тела паладинов. Прямо на глазах их лица розовели, выравнивалось дыхание и закрывались полученные раны.

Веригор первым открыл глаза и тяжело сел, опираясь на молот. Он ошарашенно огляделся, переводя взгляд с кучи пепла, оставшегося от некроманта, на меня.

— Григорий, что произошло? — просипел он охрипшим голосом. — Я думал, нам конец.

Приблизившись к нему, я протянул руку, помогая подняться. Белый плащ наполовину обгорел, а наполовину был залит кровью. От сутаны, вообще ничего не осталось. Но я не испытывал смущения, чувствуя себя сильнее, чем когда-либо.

Победа над Оболенским лишь на первый взгляд казалась легкой. Я ведь неспроста сплел именно «Аннигиляцию», понимая, что на второй удар сил у этого тела не хватит

— Оболенский мертв, Веригор. Сгорел в очистительном огне Единого. Я призвал его, чтобы уничтожить еретиков. Священное пламя помогло мне одержать победу над некромантом. Помимо этого, я просил Единого о ваших жизнях. Свет пролился на каждого из вас, залечил раны и никому не причинил вреда, кроме…

Осекся, нарочно делая паузу и позволяя паладину додумать остальное. Он в ужасе уставился на иссохшее тело Клима.

— Предатель вспыхнул факелом и сгорел прямо на моих глазах. Единый милостив к своим верным последователям, но безжалостен к предателям, замыслившим убийство своих собратьев.

Праведный гнев вспыхнул в глазах Веригора, когда он осознал неприглядную правду.

— Туда ему и дорога! — процедил сквозь зубы. — Как чуял, что Клим что-то скрывает. Но такого даже предположить не мог.

— Единый хранит нас и посылает ровно те испытания, которые мы способны выдержать, — я похлопал старого друга по плечу, прекрасно понимая, как больно ранит, когда предают свои. — Собирай людей, тщательно обыщи это место и зачисть все. Как закончишь — предай развалины огню. Здесь скопилось слишком много скверны. А мне еще предстоит отчитаться перед прелатом и написать кучу рапортов в Синод.

Веригор тяжело кивнул, его взгляд все еще блуждал по обугленным стенам и горсти пепла, оставшейся от некроманта.

Паладины постепенно приходили в себя, поднимались, опираясь на оружие. Их ауры наливались теплым светом, а в глазах появлялось осознание, что каждый из них сегодня побывал одной ногой в могиле.

— Будет сделано, командир, — голос Веригора окреп, обретая привычную стальную уверенность. — Мы выжжем здесь все до последнего камня. Скверна не должна расползтись за пределы этих стен. Иди, Григорий Викторович, ты и так сделал сегодня больше, чем под силу простому смертному. Мы закончим эту работу.

Я лишь коротко кивнул и, кутаясь в остатки плаща, вышел из душного помещения прачечной. Морозный воздух приятно обжег легкие. Азарт схватки схлынул, оставив после себя звенящую пустоту и горький привкус пепла на языке.

— Инквизитор Жилин! — окликнул меня у входа жандарм Зыбцев, кутаясь в шинель. — Мы оцепили квартал. Что внутри? Есть выжившие?

— Там остался только пепел, — ответил я, не замедляя шага. — Той скверной, что окопалась в старой прачечной, даже дышать опасно. Мы выжили только благодаря чуду Единого. Передай своим, чтобы не совались внутрь, пока паладины не закончат очистку. Пусть твои бойцы разузнают обо всех передвижениях в этом районе за последние месяцы. Хочу знать, кто еще мог греть руки у этого костра.

Жандарм испуганно вытянулся во фрунт, провожая меня взглядом.

Проникнув в департамент с черного хода, я сразу направился к себе, чтобы смыть грязь и кровь, и заодно привести себя в подобающий инквизитору вид. Много времени на это не требовалось, и уже через четверть часа я входил в свой кабинет, пахнущий старой бумагой и пригоревшим кофе.

Петр сидел за столом, обложившись папками, и выглядел так, будто сам только что вернулся с того света. Его очки сползли на кончик носа, а перо в руке дрожало от усталости. Увидев меня, он вскочил, едва не опрокинув чернильницу.

— Господин инквизитор! Слава Единому, вы вернулись! — воскликнул он, бросаясь ко мне. — Веригор прислал гонца, но тот мало что смог объяснить. Говорил что-то про взрыв и некроманта... Вы ранены? Позвать целителя?

— Целитель мне не нужен, Петр, — жестом осадил его порыв. — Подай лучше крепкого чая и позови Гордеева. Если он еще не ушел, конечно. Нам предстоит долгая ночь, а я не намерен оставлять хвосты на завтра.

Петр кивнул и вихрем исчез за дверью. Я прошел в кабинет и тяжело опустился в кресло. Мышцы гудели, а по венам все еще пробегали остаточные искры заклинания, напоминая о мощном плетении.

Через несколько минут на пороге появился Борис Гордеев, отставной сержант, которого я присмотрел на роль второго помощника. Он выглядел как скала — невозмутимый и подтянутый, с глазами человека, видевшего смерть столько раз, что она перестала его удивлять.

— Здравия желаю, Григорий Викторович, — Борис коротко поклонился. — Пришел, как только Петр со мной связался. Вызывали?

— Садись, Борис, — я указал на стул напротив. — Мне требуется еще один помощник. Твой послужной список впечатляет и, мне кажется, ты еще не раз свернешь горы, если вернешься к работе. Моей команде необходим человек, который умеет не только махать мечом, но и держать язык за зубами, а дисциплину — в кулаке. Если согласен, сегодня же будешь зачислен в штат департамента на должность младшего дознавателя с особыми полномочиями.

— Почту за честь, господин инквизитор, — Гордеев приосанился, выпрямил спину. — Дисциплина — это то, на чем держится Империя. Я готов. С чего начнем?

— Начнем с того, что ты поможешь Петру систематизировать отчеты по облавам, — я подался вперед, чувствуя, как внутри снова разгорается азарт. — Но прежде всего, Борис, собери адреса всех семей, пострадавших от махинаций Арсеньева и его банды. Вдов, сирот, разоренных ремесленников. Мне понадобятся полные данные: имена, степень ущерба, нынешнее место жительства. Сделать необходимо, как можно быстрее. Желательно — вчера.

— Понимаю, — Борис лишь на секунду прищурился, обдумывая задачу. — Пробью через ветеранские каналы и квартальных. К утру первая выборка будет на столе.

— Отлично. С Петром ты уже знаком. Пусть он поможет тебе обустроиться на рабочем месте, как положено, выпишет необходимое по должности обмундирование и канцелярию. И скажи ему, чтобы зашел ко мне через полчаса.

Когда Борис вышел, я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Месть Арсеньеву была лишь началом. Настоящие кукловоды, дергающие за ниточки и создающие обездушенных, все еще оставались в тени, защищенные титулами и золотом.

Разговор с прелатом Волковым выдался непростым. Игнатий Петрович принял меня в своем кабинете, освещенном лишь парой свечей. Его лицо казалось восковой маской, а в глазах плескалось подозрение. Он уже знал о гибели Оболенского, и это этот факт ему явно не нравился.

— Ты играешь с огнем, Григорий, — прелат посмотрел на меня поверх сцепленных пальцев. — Испепелить некроманта такого уровня... Ты хоть понимаешь, какой резонанс это вызовет в столице? Оболенские — уничтоженный род, а мы столкнулись уже со вторым некромантом из этого проклятого семейства. Пепел не допросить, не предъявить Синоду.

— Я исполнял свой долг, — ответил, сохраняя спокойствие. — Оболенский был еретиком, создававшим монстров из подданных империи. Он нарочно заманил нас в ловушку, намереваясь напитать обездушенных жизненной силой паладинов. Только представь, какой мощи они бы достигли, поглотив такие жертвы! У меня не осталось иного выбора, кроме как применить высшее очищение.

— Очищение... — Волков хмыкнул. — Красивое слово для того хаоса, что ты устроил. Прямых доказательств участия Воронцовых в этом деле у нас нет, не так ли? Ты сжег все, что могло бы привести нас к заказчикам.

— Оболенский не собирался сдаваться в плен, Игнатий Петрович. Его марионетки почти уничтожили наш отряд. Что касается Воронцовых... Мы оба знаем, что они замешаны. Арсеньев был их кошельком, а некромант — инструментом. Теперь они остались без того и другого. Это ли не победа?

— Это лишь временная заминка, Григорий. И начало большой охоты на тебя.

— Пусть охотятся, — я поднялся, давая понять, что разговор окончен. — Я буду наблюдать за каждым их шагом. Любая попытка создать новых обездушенных будет пресечена. А теперь, если позволите, мне нужно вернуться к работе. У меня еще много неоконченных дел.

Вернувшись к себе, я обнаружил Хромова, который дожидался в приемной. Выглядел он крайне обеспокоенным: постоянно оглядывался на дверь и теребил край своего картуза. Увидев меня, вскочил и знаком попросил отойти в сторону, подальше от моих помощников.

— Хозяин, беда зреет, — прошептал он, когда мы оказались в кабинете за плотно прикрытой дверью. — Те подозрительные типы, про которых я говорил... Они все чаще крутятся у цитадели. Под видом каменщиков выспрашивают про толщину стен и подвалы. Один даже пытался чертежи у десятника выкрасть, да я вовремя его за руку схватил.

— Допросил? — я почувствовал, как внутри снова пробуждается зверь.

— Где там! Ускользнул, змея, — Хромов расстроено махнул рукой. — Ловкий, зараза, явно не из простых мужиков. Видно, что обучен скрытности. И еще... В городе начали говорить, что вы, Григорий Викторович, чуть ли не чернокнижник. Будто сила у вас не от Единого, а от самой бездны.

— А ты пусти другой слух, Иван Афанасьевич, что меня сам Единый бережет и от смерти спасает. Что касается соглядатаев... Усиль охрану. Поставь тех ребят, что мы из ветеранов набрали. Если поймаете кого — вяжите и отправляйте в подвалы особняка, я сам с ними поговорю. Постройку цитадели необходимо закончить в срок.

— Будет сделано. А как быть с теми, кто в доках шумит? С набором команды я топчусь на месте. Матросы боятся на «Роздинор» служить идти.

— Корабль скоро отремонтируют, — я положил руку ему на плечо. — Сразу после этого мы отправимся в рейд. Как только люди увидят, что судно вернулось богатой добычей и без потерь, страх сменится жадностью. Занимайся строительством — этот вопрос сейчас самый важный.

Хромов кивнул и быстро ушел. Я же вернулся к бумажной волоките. На столе среди рапортов и писем лежала аккуратная стопка бумаг — первые списки пострадавших от действий Арсеньева.

— Вот, Григорий Викторович, — Петр подал мне верхний лист. — Семья мельника из пригородного села, вдова сапожника, несколько лавочников. Арсеньев забирал у них все, оставляя буквально на улице. Многим сейчас даже хлеб купить не на что.

Я просматривал фамилии, и каждая из них отзывалась во мне глухой болью. Варя оказалась в жерновах беспощадного механизма, перемоловшего сотни, если не тысячи судеб.

— Борис, продолжай собирать данные. Петр, проверь. Есть ли среди пострадавших, отставные офицеры или их семьи, подготовь приказы о выделении пособий из фондов департамента.

— А как же остальные? — Гордеев поднял на меня внимательный взгляд.

— Остальных тоже в беде не оставим. Но это уже моя забота. Просто делайте свою работу.

Я вышел из департамента, когда первые лучи холодного уральского солнца начали золотить купола соборов. В моем кармане лежал список, а в подвалах новой крепости ожидало своего часа золото, отнятое у разбойников. К сожалению, деньги не вернут убитых, но они могли дать шанс живым.

Хромова я нашел на стройке. Он руководил разгрузкой черепицы, покрикивая на работников. Поманив помощника к себе, передал ему списки.

— Здесь указаны семьи, пострадавшие от Арсеньева. Твоя задача — передать им золото. Сделай это тайно, через мальчишек. Пусть думают, что это анонимные благотворители или наследство внезапное. Никаких имен, связи со мной или инквизицией. И проследи, чтобы никакие ушлые личности не отняли у бедняг эти деньги. Помоги, если нужно, надави или разберись с кредиторами. Понял?

— Как не понять, Григорий Викторович? Сделаю в лучшем виде, — Хромой кивнул, пряча списки за пазуху. — Мальчишки мои — тени городские, никто и не подумает, откуда ветер дует. Для всех это будет чудо Единого или проснувшаяся совесть старых грешников.

— Вот и славно. Иди, — отпустил его коротким жестом.

До завершения строительства цитадели оставались считанные дни. Стены уже поднялись над рекой, грозно ощетинившись зубцами, а в подвалах вовсю кипела работа по укреплению фундамента. Но чем ближе был финал, тем сильнее я ощущал чужое внимание.

Первый контур защиты уже давал о себе знать, улавливая нездоровый интерес к крепости и недобрые цели. Используя строительные леса, я забрался на верхушку главной башни, скрытый тенью и магическим пологом.

Внизу суетливыми муравьями копошились рабочие. Выпущенное на свободу звериное чутье работало на пределе: я улавливал смесь ароматов страха, дешевого табака и оружейной смазки. Нехарактерный запах для простых каменщиков. Приглядевшись, я сразу увидел, что, среди десятка нанятых мужиков, трое двигались слишком слаженно и осторожно. Они не столько выполняли свою работу, подтаскивая каменные блоки к подъемнику, сколько измеряли шагами расстояние между опорами.

— Эй, Михалыч, подай раствор! — крикнул один, подражая грубому говору мастеровых.

— Сейчас, подожди, корыто полное, — отозвался подельник, но отрывая взгляда от погреба, в который мы недавно сгрузили пушки.

Ах ты ж, сска! Шпионить вздумал? — бесшумно скользнул вниз, используя выступы кладки.

Глава 23

Я зашел лазутчикам в тыл, спрятавшись за штабелями свежего леса, где скрывался проход в недостроенное крыло. «Рабочие» собрались у центральной опоры, шепотом обсуждая увиденное.

— Здесь кладка тоньше всего, — один из них ткнул пальцем в рисунок, начерченный прямо на пыльном полу. — Если заложить заряд сюда, вся секция рухнет. Заказчик будет доволен.

— А плата? — второй жадно облизнул губы. — Сказали, удвоят, если найдем слабые места в защите.

— Плату вы получите немедленно, — я вышел из темноты, с хрустом разминая пальцы. — Только боюсь, мертвецам золото ни к чему.

Шпионы дернулись, мгновенно потянувшись к спрятанным под робами ножам. Но куда им тягаться с моей звериной реакцией? Я рванулся вперед, сокращая дистанцию за доли секунды.

Первый удар пришелся в горло — хруст костей заглушил вскрик. Второй шпион попытался выхватить кинжал, но я просто сломал ему кисть, выворачивая оружие вместе с пальцами.

— Кто послал? — прорычал ему на ухо.

— Пошел ты... — выплюнул третий, пытаясь достать меня длинным стилетом.

Я перехватил его за руку, притянул к себе и активировал витамагию. Горячая энергия хлынула внутрь, переполняя магические каналы. Вместе с силой я забрал и память.

В голове замелькали обрывки образов: темный переулок, человек в маске, передающий кошель, и специфический запах дорогих духов с нотками амбры и жасмина.

Лица нанимателя я не увидел — лишь перстень с гравировкой в виде сломанного меча. Он указывал на опальный род или же тайное общество, которых в империи хватало с избытком.

Оставшиеся двое лазутчиков последовали вслед за третьим. Их тела иссохли, превратившись в хрупкие оболочки.

Как вовремя они подвернулись! Мне как раз требовалась подпитка, чтобы создать второй контур защиты цитадели. Я думал на упырей поохотится, а тут такой подарок.

Спустившись в подвал, камни в котором светились древними рунами, я припал на колено, прижимая ладони к холодному граниту.

— Восстань, щит верности, — прошептал, вливая поглощенную энергию в плетение.

Воздух загустел, наполнившись электрическим треском. Поверх рунной защиты, выжженной в камне на первом этапе, лег второй слой, создающий невидимый барьер, реагирующий на каждое враждебное намерение.

Любой, кто со злом в сердце войдет в зону действия защитного круга, почувствует, как сама земля пытается его раздавить.

Заключительный слой защиты планировал наложить после завершения строительства. На данном этапе уже ни один посторонний человек не сунется в подвалы без последствий.

После обеда вернулся в департамент. Резонанс после событий в купеческом квартале только нарастал. Смерть Арсеньева и появление некроманта из официально «уничтоженного» рода Оболенских взбудоражили общество. В Синоде после наших отчетов стоял настоящий стон: высшие иерархи не могли понять, как такой сильный маг выжил и годами набирал мощь прямо у них под носом.

— Григорий Викторович, к вам курьер прибыл, — Петр вошел в кабинет, передавая мне конверт из дорогой бумаги с личной печатью княжны Потаповой.

Я развернул письмо, ощущая едва уловимый аромат духов Анны. Записка содержала всего несколько строк, написанных торопливым изящным почерком.

«Григорий, будьте осторожны. Синод в ярости. К вам едет комиссия с особыми полномочиями. С ними — граф Шувалов. Берегите себя. С теплом, А.Р.»

Стиснув письмо в кулаке, я задумался, во что может вылиться эта проверка. Анна рисковала, отправляя такое послание.

Что в Перми позабыл Шувалов? Глава Тайной канцелярии, чье имя заставляло бледнеть даже закаленных воинов. Его прибытие означало, что кровавые события в Перми всерьез обеспокоили столицу.

— Петр, приготовь списки всех наших недавних изъятий, — приказал я, глядя в окно.

— Всех? Даже тех, что мы не оформили официально? — уточнил помощник.

— Особенно их — проведи полную проверку и приведи все документы в порядок. В Пермь едет сам Георгий Алексеевич. Шувалов будет землю рыть носом и проверять каждую бумажку. Нам крайне важно показать идеальную отчетность там, где это возможно, и надежно скрыть все остальное. Не подведи! Разошли аналогичные распоряжения по всем отделам. Особенно в интендантскую службу.

Отдав распоряжения, я задумался, возникнут ли вопросы у Шувалова по поводу моей строящейся цитадели, корабля и нового дома. Инквизитором меня назначили меньше месяца назад, на жалованье паладина или ратоборца такие хоромы не купишь.

Могли ведь кланы проявить благодарность за спасение жизни наследников и передать ее в золотом эквиваленте? За Анастасию императрица пожаловала новую должность и свое расположение. Строганов практически за свой счет ремонтировал трофейный корабль. Оставались Волконские, которые пока никак не проявили себя. Я надеялся, что до прямых вопросов не дойдет, хватит одного намека, что жизни аристократов стоят дороже особняка и одной маленькой крепости.

Плохо, что время для проверки Тайная канцелярия выбрала самое неподходящее. Близилось Новогодье — время праздников, балов и городских ярмарок. Подобные мероприятия — почти всегда означали повышенный риск, когда активизировалось разного рода жулье. Еретики могут счесть прибытие членов Синода отличным поводом для какой-нибудь акции устрашения. Знать бы еще, откуда ждать проблем.

Словно подтверждая мои мысли, следующий курьер доставил официальное приглашение от Строгановых на зимний бал. В одном конверте лежали два послания. Второе касалось ремонта «Роздинора», который должен был завершиться со дня на день. Столь радостную новость омрачало только одно — отсутствие команды.

Озабоченный этим вопросом, я вызвал к себе Хромова. Он появился только вечером и выглядел, как побитая собака. Мял в руках шапку и не решался поднять глаз.

— Хозяин, беда с людьми, — сокрушенно выдохнул помощник. — Обошел всех. Даже самых отчаянных сорвиголов в «Гнилом якоре» нашел. Не идут. Говорят, лучше с голоду сдохнуть на берегу, чем на проклятом корабле в море замерзнуть. Слух пошел, что вы на «Роздиноре» души матросов Единому в жертву приносите.

— Глупости какие, — я нахмурился. — Плачу втрое.

— Да хоть вдесятеро! — Хромой развел руками. — Люди боятся вашей силы, Григорий Викторович. После того, что случилось в прачечной, так, вообще…

— Значит, будем действовать иначе, — тяжело вздохнул. — Завтра отправимся в долговую тюрьму. Выкупим всех, у кого есть опыт хождения по большой воде. Выбор у них не велик: либо гнить за решеткой, либо служить мне.

— Так они же разбегутся при первой возможности! — всполошился Иван Афанасьевич.

— Кто ж им позволит? — я хищно улыбнулся. — Поставлю на каждого знак Единого. Магия удержит лучше любых кандалов. А со временем они поймут, что служить мне — самая большая удача в их жалкой жизни.

Ночь прошла относительно спокойно. Я впервые за долгое время выспался, хотя мне хватило нескольких часов. А ранним прибыл вестник с письмом от матери из горного монастыря.

Молодой послушник с обветренным лицом и напуганными глазами, переминался с ноги на ногу у порога, не решаясь пройти по ковру. Он передал мне запечатанный сургучом конверт и на словах сообщил, что настоятель просил удвоить бдительность.

По словам монаха, в монастыре слишком часто стали появляться странные паломники — угрюмые личности в серых плащах. Они подолгу задерживались у стен обители, прощупывая их взглядами, полными неприкрытого интереса.

— Странные люди, говоришь? — спросил я, вскрывая письмо. — Опиши их ауру, если заметил что-то необычное.

— Я не одарен так сильно, чтобы видеть ауры, господин инквизитор, — послушник поклонился, — но от них веяло холодом. Словно от подвала, где давно не было жизни. Они никого не трогали, просто смотрели. Будто ждали знака…

Если к монастырю стали стягивать обездушенных, дело могло принять скверный оборот. Необходимо было как можно скорее перевезти Ольгу в Пермь под защиту цитадели.

Я развернул плотный лист бумаги и вчитался в ровные строчки, дышащие теплом и нежностью. В каждом слове сквозила любовь и беспокойство за меня.

Она писала, что новости из Перми доходят до монастыря медленно, но те слухи, что приносят купцы, заставляют ее сердце сжиматься от ужаса. Мать умоляла меня не лезть на рожон, напоминая, что я — все, что у нее осталось.

В конце письма она добавила несколько строк о Дымке. Волчица выросла и стала размером с доброго теленка, ее шерсть налилась густым серебром, а разум стал острее, чем у любого сторожевого пса. Они обе скучали и ждали моего приезда, обещая встретить меня у ворот.

Скоро, мама. Обещаю.

Я сжег письмо в ладони, позволяя солнечному пламени поглотить бумагу. Сообщение о паломниках меня встревожило.

Если мои враги знали, где я прячу Ольгу, что их останавливало от штурма обители? Монахи? Смогут ли они дать отпор обездушенным? Например, тем тварям, с какими я столкнулся недавно? От них даже крепкие стены не спасут.

Мне следовало ускорить строительство цитадели и перевезти мать как можно быстрее. Здесь я смогу ее защитить и вовремя прийти на помощь. А там…

Набор команды на корабль пришлось отложить. Уже через час я вместе с Хромовым устроил приемку выполненных в цитадели работ. Казармы на нижнем ярусе были полностью готовы: возведены крепкие каменные стены, обустроены дубовые лежанки и печи, облицованные изразцами. К душевым подведена вода, нагреваемая котлом с магическим накопителем. Кухня тоже могла функционировать. Добротные печи только и ждали момента, когда их растопят и начнут пользоваться.

Условия уже вполне пригодные для жизни, так что дольше ждать не имело смысла. Я официально разрешил Хромому перевезти из катакомб первую группу беспризорников.

Мальчишки, закаленные улицей, получали шанс стать кем-то большим, чем просто посыльными или карманниками. Мы открывали школу, и костяк ее составили те сорванцы, что уже доказали свою преданность, помогая Хромову выслеживать шпионов в городе. Теперь их ожидала иная жизнь, полная муштры, учебы и железной дисциплины.

Стоило только дать отмашку, и уже через полчаса казармы заполнились первыми постояльцами. Вместе с учениками отдельные жилые комнаты заняли их учителя — отставные офицеры, пожелавшие пойти ко мне на службу.

Чтобы сразу установить порядок и дисциплину, вызвал в крепость Гордеева. Ему надлежало проверить новобранцев, составить на каждого досье и завести личное дело.

— Борис, как тебе пополнение? — обратился к Гордееву, который как раз проводил утренний осмотр.

— Глаза у них горят, Григорий Викторович, — отозвался помощник. — Но пока это только необработанный материал. Через год сделаю из них костоломов, которые за ваш род в огонь пойдут. Только дисциплина хромает — привыкли к воле.

— Ломай их привычки, но не волю, — отрезал я, глядя, как мальчишки неумело отрабатывают стойки с деревянными мечами. — Мне нужны преданные воины с чистым разумом, а не забитые рабы. Обеспечь им питание и теплые вещи. Если кто-то из учителей поднимет руку без повода — сообщай мне лично. Буду учить манерам сам.

Хромой суетился рядом, распределяя продукты и проверяя списки вновь прибывших. К нам примкнуло еще два десятка сирот из прибрежного района, где после наших зачисток стало совсем туго с пропитанием.

Дети смотрели на меня с опаской, уважением и зарождающейся надеждой. Я был для них тем самым «черным инквизитором», который карал злодеев и давал кров тем, кто готов служить. Часть из этих безродных ребят в будущем составит опору клана, если докажут, что их обучение стоило затраченных усилий и что им можно доверять. Но пока они об этом не подозревали и вгрызались зубами в воинские науки ради того, чтобы снова не оказаться на улице.

Накануне приезда высокой комиссии я решил лично вычистить город от остатков гнили. Пермь должна встретить проверяющих безупречной чистотой, по крайней мере, на поверхности.

Я сам выходил в патрули, используя звериные чувства на полную мощь. Обоняние улавливало малейший запах разложения, а слух выхватывал шепот заговорщиков в самых темных закоулках. Горе тем тварям, которые попадались на моем пути в холодные зимние ночи.

Еще одно логово обездушенных мы накрыли в старом кирпичном заводе на окраине. Трое существ, заторможенных и полуразложившихся, прятались в сушильных печах. Твари сгорели в солнечном пламени за считанные секунды, не успев лишний раз вздохнуть.

Следом под раздачу попала банда «Шустрого Якова», которая промышляла грабежами у вокзала. Все, кто оказал сопротивление, остались лежать на грязном снегу. Остальные отправились в допросные подвалы департамента. Преступность значительно снизилась, разбойники забились по норам, пережидая тяжелые времена.

— Григорий, ты слишком рискуешь, — посетовал Веригор после очередной схватки. — Ты инквизитор, а не рядовой ратоборец. Если комиссия увидит тебя в крови и саже, то решит, что в Перми творится хаос.

— Пусть думают, что хотят, — я вытер лицо краем очередной обгорелой сутаны. — Хаос — это когда по улицам бродят мертвецы. Шувалов должен понять: этот город принадлежит мне. Любая попытка вставить палки в колеса закончится для него так же, как для этой нежити на заводе.

— Ты стал слишком резким, парень, — покачал головой паладин. — Смотри, как бы твой свет не превратился в пожар, который поглотит нас всех. Синод не любит тех, кто слишком выделяется.

Я промолчал, чувствуя, как внутри ворочается звериная мощь. Веригор был прав, но я не мог иначе. Каждая секунда промедления давала моим врагам шанс нанести удар первыми.

Сидеть на месте ровно и ждать — не для меня Усталости я почти не чувствовал, зато солнечный дар рос с каждым уничтоженным проявлением тьмы. И внутри зрело удовлетворение от проделанной работы.

Накануне прибытия комиссии, я просматривал последние отчеты, составленные Петром. Своей очереди ожидали рапорты от Гордеева по школе и силовым операциям ведомства. Внезапно дверь распахнулась с таким грохотом, что я невольно сформировал огненный сгусток в руке.

В комнату ворвался Волков. Бледный, как полотно, с паническим ужасом, поселившимся в водянистых глазах. Не дожидаясь приглашения, прелат рухнул на стул, тяжело дыша.

— Григорий... Это катастрофа, — прохрипел он, вцепляясь пальцами в край стола. — Нам конец. Все пропало…

— Успокойся, Игнатий Петрович, — коснувшись ладони прелата, я влил в него немного целительной витамагии, чтобы унять дрожь. — Говори внятно. Что произошло? Кто умер?

— Если бы! — выкрикнул прелат, сорвавшись на фальцет. — Не дай Единый! — тут же осенил себя святым знаком. — Пропал уральский епископ Никифор! Он выехал из своей резиденции в Екатеринбурге три дня назад в сопровождении почетного караула и до сих пор не добрался до Перми. Пустую карету нашли на старом тракте. Ни крови, ни следов борьбы, ни единого выстрела. Охрана, слуги, сам епископ — все исчезли, словно их никогда не существовало.

Сска! — внутренности слиплись в ледяной комок.

Епископ Никифор — не просто высший духовник региона, он — ключевая фигура в предстоящей проверке. Его исчезновение — политическое самоубийство для Пермской инквизиции.

— Ты понимаешь, что это значит? — Волков подался вперед. — Шувалов спишет все на распоясавшихся еретиков. Нас снимут с должностей, а департамент расформируют. А если епископ мертв... Нас казнят за недосмотр. Нужно найти его, Григорий! Немедленно! Любой ценой!

— Не трясись так, Игнат, — я поднялся, понимая, что к такому повороту оказался не готов. — Истерикой тут не поможешь. Где именно нашли карету? Покажи на карте.

— Вот здесь, — Волков трясущимся пальцем ткнул в точку на границе губернии, в районе Гиблых логов. — Место глухое, магический фон нестабильный. Там и раньше люди пропадали, но, чтобы исчез целый епископский кортеж... Такое обычным разбойникам не под силу.

— Профессионалы не оставляют следов, — я прищурился, изучая карту. — Задействовали сильных магов. Наверняка использовали портал, заранее приготовив ловушку. Если следов крови или тел не нашли, значит, охране не дали ни единого шанса. Быть может, всех погрузили в сон или наслали иллюзию. Но зачем? Похищение ради выкупа? Глупо. Вывод напрашивается один — епископа похитили, чтобы подставить нас перед приездом комиссии. Или же сам епископ понадобился как источник силы для темного ритуала.

— Одно другого — не лучше! — Волков вскочил. — Шувалов прибудет завтра на рассвете. У нас меньше двенадцати часов, чтобы выйти на след похитителей. Если епископ не появится в соборе к утренней службе — нам конец. Слышишь?

— Слышу я, слышу, — пробурчал, поднимаясь из-за стола и подхватывая инквизиторский плащ. — Отправлюсь на место пропажи. Сам хочу посмотреть, что там и как. Возьму с собой Веригора и пятерых ратоборцев. Остальных поднимай в режим полной боевой готовности. Прочешите город, проверьте все злачные места. Если поползут слухи — пресекайте на корню. Если это ловушка, я хочу, чтобы город был прикрыт.

Глава 24

Объявив тревогу по департаменту, я немного задержался, отдавая распоряжения Петру. Через пять минут в кабинет примчался Веригор в полном боевом облачении.

— Что случилось? — замер он, глядя на наши хмурые лица.

— Выезжаем в Гиблый лог немедленно! — скомандовал паладину. — У нас епископ пропал. Понимаешь, что это значит? Мы должны из-под земли его достать и не позволить ему умереть раньше, чем прибудет комиссия.

— Епископ? — Веригор опешил. — Как такое возможно?

— В этом мире возможно все, — я торопливым шагом направился во двор, где конюхи уже подготовили для нас оседланных лошадей. — Особенно когда за дело берутся те, кто считает себя выше закона.

Копыта ударили по мерзлой земле, высекая искры из камней. Мощный вороной жеребец под моим седлом всхрапнул, чувствуя мою ярость. Веригор и пятерка ратоборцев сорвались следом, превращаясь в грохочущую стальную лавину.

Сделав по пути небольшой крюк, я добрался до цитадели, чтобы отдать распоряжения Хромому. Его уже предупредили о моем приближении, так что он сам выскочил навстречу, кутаясь в овечий тулуп и придерживая шапку, чтобы не слетела от порыва стужи.

— Иван, слушай внимательно, — наклонился к нему, понизив голос. — Поднимай всех: каждого мальчишку, уличную девку или нищего. Мне нужно знать все о пропаже епископа Никифора. Он — не иголка в стоге сена, не мог бесследно исчезнуть. Может, кто видел карету или заметил странных людей в серых плащах. Слушайте, о чем шепчутся по кабакам и трактирам. Докладывайте Петру или Борису о каждом подозрительном случае. Ищите следы магических порталов или необычного тумана на тракте.

— Сделаем, Григорий Викторович. Если в городе хоть мышь пискнула не по уставу — узнаем к полуночи, — заверил Хромой. — Мои галчата уже по всем щелям шныряют. Будет информация — из-под земли достану.

— Ты уж постарайся, — бросил ему тяжелый кошель с серебром. — У нас меньше десяти часов до того, как этот город превратится в камеру пыток для всех нас. Ступай!

Хромой отступил к воротам цитадели, а я снова пришпорил коня, устремляясь вслед за отрядом Веригора.

Ветер бил в лицо, жалил холодом, но моя кожа, нечувствительная к морозу, лишь слегка покалывала. Я видел мир иначе, чем мои спутники. В сумерках деревья обретали четкие контуры, а запахи хвои и прелой листвы мешались с вонью застоявшегося страха, исходящего от городских ворот.

Нам предстоял путь к Гиблым логам — месту, которое пользовалось дурной славой даже у бывалых охотников. Там магический фон закручивался в тугие узлы, мешая нормальному плетению заклинаний, и именно там след кортежа оборвался. Мое звериное чутье уже вибрировало, предчувствуя неладное: воздух впереди пах жженой серой.

— Скорее! — крикнул ратоборцам, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы.

Мы летели по тракту, обходя замерзшие лужи и поваленные стволы. Луна, пробившаяся сквозь тучи, серебрила дорогу, превращая лес вокруг в призрачное царство теней. Я пригнулся к луке седла, позволяя телу максимально адаптироваться к скачке. Мышцы работали с идеальной точностью и гасили каждый толчок, не теряя скорости. Я чувствовал себя хищником, вышедшим на след.

Через час бешеной скачки мы достигли Гиблых логов. Веригор первым поднял руку, приказывая отряду остановиться.

Посреди дороги замерла епископская карета. Она выглядела нетронутой: лакированные бока блестели в лунном свете, на дверцах четко виднелся герб Синода. Лошади исчезли, постромки были аккуратно перерезаны, словно их не рвали в панике, а освобождали опытные руки. Никаких следов борьбы, никакой крови на снегу. Вокруг стояла мертвая, неестественная тишина, которую не решались нарушить даже ночные птицы.

— Осмотритесь, — скомандовал я, спрыгивая на землю. — Но ничего не трогайте. Веригор, возьми факел, проверь обочину.

Приблизившись к карете, я втянул воздух ноздрями, различая запах ладана, кожи и стали. Мое чутье буквально вопило о том, что здесь поработали пространственные маги. Я коснулся дверцы, и по моим пальцам пробежал ледяной разряд остаточных заклинаний.

— Пусто, Григорий, — отозвался паладин, его голос звучал глухо из-под шлема. — Люди словно испарились. Ни одного отпечатка сапога, кроме наших.

— Быть не может, — прошептал я, активируя магическое зрение. — Чтобы убрать целый кортеж, нужно плетение уровня магистра.

Кто-то использовал мощный артефакт подавления, а затем открыл портал прямо под ногами охраны. Люди даже не успели понять, что происходит, когда пространство схлопнулось, забирая их в неизвестность.

— Проклятье, — ударил кулаком по обшивке кареты, чувствуя, как ярость закипает в груди. — Они стерли все следы.

— Значит, мы опоздали? — Веригор подошел ближе, нервно сжимая рукоять молота.

Опустившись на колено, я прижал ладонь к замерзшей колее. Если здесь открывали портал, то точка выхода должна быть привязана к мощному источнику. Я попытался прощупать эфир, надеясь найти хотя бы отголосок вектора, но наткнулся на глухую стену ментального щита.

— Здесь ничего нет, — я обернулся к лесу, прислушиваясь к вибрациям земли. — А так быть не должно. Портал требует огромной энергии. При перемещении большого количества людей всегда остается след. Но здесь — тишина. Такое чувство, будто саму магию выпили досуха. — Я перевел тяжелый взгляд на ратоборцев. — Ищите! Осмотрите каждый куст, каждое дерево в округе. Нам нужна хоть какая-нибудь зацепка.

Мы провели в Гиблых логах два часа, прочесали каждый метр в радиусе версты. Я использовал ледяную магию, чтобы поднять иней и увидеть скрытые следы, но тщетно. Похитители сработали идеально: ни брошенной вещи, ни клочка одежды, ни запаха. Мое звериное чутье пасовало перед совершенством магической зачистки.

— Сска, — процедил сквозь зубы, чувствуя, как ярость закипает в груди.

Кто-то очень могущественный разыграл эту партию как по нотам, не оставив мне даже крохотной надежды на быструю поимку преступников.

— Григорий Викторович, пора возвращаться, — Веригор тронул меня за плечо. — Скоро рассвет. Комиссия Шувалова вот-вот прибудет в город.

— Я знаю, — процедил сквозь зубы. — Знаю.

— Что будем делать? Если явимся с пустыми руками, Волков нас живьем съест. А Шувалов только косточки обглодает.

— Пусть попробует, — отряхнув снег с плаща, взлетел в седло. — Если епископа нет здесь, значит, он уже в Перми.

Обратный путь мы проделали еще быстрее. Гнали коней, не жалея сил, понимая, что каждая минута на счету. А в голове роились тяжелые мысли.

Кто отважился на такой дерзкий шаг? Белосельские? Воронцовы? Или же неизвестная мне фигура, стоящая за созданием обездушенных? Похищение епископа — это объявление войны не только инквизиции, но и всей церкви. И я был тем, кто должен был эту войну выиграть или сгореть в ее пламени.

Пермь встретила нас тревожным гулом колоколов. Над городом еще висел предрассветный туман, но на главных улицах уже кипела жизнь. По главной улице к собору мчались черные кареты с императорскими гербами.

Проверка прибыла. Столичные ищейки Шувалова уже занимали свои места, готовые вцепиться в горло любому, кто проявит слабость.

— В департамент! — скомандовал я, направляя коня к воротам инквизиции.

У ворот меня встретил Сыч, один из самых шустрых мальчишек Хромого, который возник на пути так внезапно, что конь взвился на дыбы.

— Господин инквизитор! — зашептал малец, подбегая к моему стремени. — Хромой велел передать: карету никто не видел, но черная баржа причалила к дальним складам час назад.

— Кто на борту? — наклонился, вглядываясь в грязную мордашку.

— Люди в серых плащах, — Сыч заозирался по сторонам. — Они притащили на борт большой ящик. Несли так бережно, будто там святые мощи.

— Мощи, говоришь? Молодец! — бросил мальчишке серебряную монету. — Беги к Хромому и скажи, пусть глаз не спускает с этих складов.

Ну, хоть какая-то зацепка появилась. Только времени, чтобы ее проверить уже не осталось. Я решительно направился к зданию департамента, пробиваясь через встревоженную толпу подчиненных.

В приемной царил хаос. Петр бегал с кипами бумаг, Гордеев отдавал приказы патрулям, а из кабинета Волкова доносился приглушенный крик.

— Ваше Преосвященство… — обрадовался моему появлению помощник. — Нужно, чтобы…

— Если это новости о епископе, то все остальное — потом, — отмахнулся я, направляясь с докладом к прелату.

Он метался по кабинету, как раненый зверь. Увидев меня, Волков замер, вцепившись в край стола так, что побелели костяшки пальцев.

— Ну? — выдохнул, едва шевеля губами. — Где он? Где Никифор?

— Его нет, Игнат, — я бросил перчатки на стол. — Карета пуста. Все нити обрезаны. Использовали пространственную магию высшего порядка.

— Единый... — Волков осел в кресло, закрыв лицо руками. — Это конец. Шувалов уже в соборе. Он требует епископа для утренней службы. Что мне ему сказать? Что мы проспали похищение главы епархии?

— Скажи правду, — я подошел к окну, глядя на площадь. — Или скажи, что епископ задерживается из-за снежных заносов. Тяни время.

— Какое время, Григорий?! — Волков вскочил, срываясь на крик. — У Шувалова в штате лучшие менталисты! Он считает ложь раньше, чем я открою рот! Мы в ловушке!

— Не ори! — В моих глазах вспыхнуло солнечное пламя. — Ловушка захлопнется только тогда, когда мы признаем поражение. У меня есть план. Но тебе придется мне довериться.

— План? Какой план? — Волков посмотрел на меня с надеждой, смешанной со страхом.

— Используем иллюзию. Сможешь показать, как выглядел епископ? Внешность, особенности поведения, голос? Нужен кто-то похожий на него по комплекции, кто сможет прибыть в собор, провести службу и тихо исчезнуть. Я создам морок, который на время заменит епископа, а ты внушишь двойнику, что он и есть епископ Никифор. В храме царит полумрак, магию использовать запрещено, ищейки ничего не почуют. А мы выгадаем время…

— Время для чего? Это безумие! — прошептал прелат. — Если нас раскроют, отправят на костер! За святотатство!

— А без подмены нас ждет плаха за измену, — хмыкнул, потирая шею. — Выбирай, Игнат. Или мы рискуем и ищем настоящего епископа, пока двойник отвлекает комиссию, или идем сдаваться прямо сейчас. Что скажешь? Мне только что доложили о подозрительной барже в порту. Я должен ее немедленно проверить. Не факт, что епископ находится там, но шанс есть. В случае успеха, скажешь, что провел тайную операцию, о которой никто не должен был знать. Лавры достанутся тебе.

Волков долго смотрел мне в глаза, преодолевая внутреннюю борьбу, которая отражалась на его лице. Жажда власти и славы оказалась сильнее трусости. Он знал, что я прав. Другого выхода не существовало, и даже этот мизерный шанс следовало использовать. Снаружи раздался резкий звук трубы — сигнал о прибытии главы Тайной канцелярии. Время вышло.

— Мой новый помощник — Макар. Он подойдет, — выдохнул Волков, бессильно опуская плечи. — Делай, что должен. Да поможет нам Единый.

— Единый здесь ни при чем, — я хищно улыбнулся, протягивая руку и касаясь лба прелата. — Покажи мне Никифора. Вспомни каждую мелочь, каждую деталь общения с ним. Нас ждет великое представление.

Ментального дара Волкова хватило, чтобы передать мне нужные образы. После чего он позвал своего помощника — худощавого сутулого паренька лет двадцати и продемонстрировал, на что способен поистине сильный менталист. Ему потребовалось меньше двух минут, чтобы полностью подчинить себе разум Макара и внушить ему, что он епископ Никифор. Подхватив парня под руку, я увел его к себе, чтобы завершить преображение, а прелат отправился встречать Шувалова.

Морок получился качественным. Если бы я не видел собственных нитей иллюзии, опутывающих тело Макара сияющим коконом, то ни за что бы не отличил от оригинала.

— Что такое? — «епископ» встрепенулся, когда истекло время, наложенное Волковым на осознание Макаром себя, как новой личности. — Где я? Вы кто такой?

— Я — Григорий Жилин, инквизитор Пермского департамента. Ваше Святейшество, вы в безопасности. По дороге на вас было совершено покушение. Вы попали под воздействие темного заклинания. Мы чудом спасли вас из рук еретиков, — сочинял я прямо на ходу, накидывая на парня дорожный плащ и натягивая поглубже капюшон. — Вы должны торопиться! Скоро должна начаться служба в соборе. Без вас она не состоится, а комиссия уже прибыла. Вы же столько готовились к этому дню! Это так важно! Но у меня к вам одна просьба: никому не говорите о том, что случилось. Преступники еще на свободе, и мы опасаемся, что они не остановятся, пока не убьют вас. Поэтому, как только проведете службу, сразу возвращайтесь сюда, под защиту инквизиции.

— Как же так? Какой ужас? Что происходит в вашем города, инквизитор? А где моя одежда? Почему на мне обноски послушника?

— Одежда и ваши вещи пострадали при нападении. Уверен, в соборе вам предоставят необходимое для службы облачение. Поспешите! Мои люди тайком провезут вас в собор. Веригор! — рявкнул в коридор, вызывая верного соратника.

— Что? — ворвался паладин в мои покои через полминуты. — Там граф Шувалов прие… — осекся, вытаращившись на фальшивого епископа. — А это как? Ваше Святейшество! — лицо Веригора озарилось таким облегчением, что мне на мгновение стало жаль воина. — Какое счастье, что вы живы. Надо немедленно сообщить…

— Нет! — осадил я. — Веригор, ты никому и ничего сообщать не будешь. Это приказ! Слушай внимательно: Волкову удалось выйти на след похитителей и освободить нашего высокого гостя. Ты немедленно тайком вывезешь Его Святейшество из департамента и доставишь в собор. Там проследишь, чтобы ему выдали подобающее облачение, и он провел утреннюю литургию. Затем также тайно доставишь его обратно. Все ясно? Он ни с кем не должен контактировать, пока мы не вычислим предателей.

— Куда уж яснее, — кивнул Веригор. — Все исполню в лучшем виде. А если гости будут настаивать на встрече?

— Никаких контактов! — с нажимом повторил я. — Доставишь епископа сюда же, в мои покои, и обеспечишь охрану. Ссылайся на меня и полученный приказ. Но до конфликта с членами комиссии постарайся не доводить.

Проследив, чтобы «епископ» в сопровождении Веригора и пятерки ратоборцев покинул департамент через черный ход, я вышел следом, но направился в противоположную от центра сторону.

Враги сделали сильный ход. Они посчитали, что загнали меня в угол, но они забыли одну простую истину: загнать в угол хищника — значит подписать себе смертный приговор.

Я нырнул в переулок, ведущий к докам, срывая на ходу инквизиторский плащ и оставаясь в практичной темной одежде.

Резерв магии пульсировал в жилах, требуя выхода, и я знал, что сегодня мне придется потратить его до последней капли. Если епископ находится на той барже, я вытащу его оттуда, даже если мне придется превратить все портовые склады в ледяное крошево.

— Хромой, ты на месте? — спросил я в пустоту, зная, что мои люди где-то рядом, в тенях.

— Здесь, хозяин, — голос раздался из-за кучи ящиков. — Склады окружены, но там магия, Григорий Викторович. Черная, как сама бездна.

— Значит, будем выжигать ее солнечным пламенем, — я шумно втянул носом воздух, стараясь различить малейшие нюансы среди жуткой смеси из морозной свежести, речной тины, протухших рыбных кишок и сладковатого запаха разлагающейся плоти.

Я чуял тепло тел охранников у ворот склада и чувствовал их страх — они знали, что за ними придут, но не ожидали, что так скоро. Чуял скверну, которой сконцентрировалось впереди так много, что ее можно было резать ножом. Чуял свежую кровь и отголоски темных заклинаний.

Звон колоколов разнесся над водой, возвещая о начале литургии.

— Вперед, — скомандовал сам себе, активизируя все резервы измененного организма.

Провал этой операции означал смерть. И, хотя смерти я не боялся, мое падение приведет к гибели всех, кто мне доверился. Поэтому варианты провала даже не рассматривал.

Активировав иллюзию «серого тумана», я окутал себя и своих людей непроницаемой завесой, скрывающей от обычного зрения и магических сенсоров.

— Не шумите, — прошептал Хромому и его бойцам, которые уже сжимали рукояти ножей и обрезов. — Работаем чисто. Епископ нужен живым. Защищать его любой ценой, остальное — на ваше усмотрение.

Мы скользили между складами, словно призрачные хищники, ведомые жаждой справедливости и личной мести за разрушенный покой. Впереди показались массивные двери, от которых фонило такой густой некромантией, что даже мои защитные амулеты начали вибрировать.

— Приготовьтесь, — я положил руку на засов, чувствуя холод мертвой магии.

— Мы за вами, хозяин, — ответил Хромой, и в его голосе не было ни тени сомнения.

Рванув дверь на себя, зажмурился от ослепительной вспышки света, но обостренные инстинкты зверя уже вели тело в атаку. Оказавшись внутри, я увидел то, чего боялся больше всего — ритуальный круг, в центре которого лежал епископ, опутанный нитями теневой энергии.

Глава 25

Стены и пол каменного помещения светились багровыми линиями и рунами, которые пульсировали гнилостным светом, высасывая жизнь из всего живого. Воздух гудел от концентрации магической скверны, мгновенно проникающей под кожу и отравляющей изнутри.

Возле алтаря, выстроившись в круг, над замершим телом Никифора склонились пятеро магов в серых плащах с капюшонами. Они синхронно выплетали сложные магические узоры, сопровождая действие заунывным речитативом заклинаний.

Епископ едва дышал. Его лицо превратилось в восковую маску, грудь изредка вздымалась, подсказывая, что человек еще жив.

— Не двигаться! Именем Единого! — рявкнул я, швыряя ледяное копье в ближайшую фигуру в сером.

Но отступники не шелохнулись и не сбились ни на одну секунду. Маги находились в глубоком трансе. Крайний даже не заметил, как холодное лезвие вонзилось в плечо. Похоже, собственное выживание их не заботило.

— Хромой, без амулетов защиты внутрь не входить! — скомандовал помощнику, идущему следом. — Перекройте все выходы. Никто не должен сбежать!

Ни медля больше ни секунды, я ворвался внутрь ритуального круга и атаковал. Первый маг рухнул с перерезанным горлом, нарушая целостность ритуала. Второй успел поставить защитный барьер, который я выпил одним рывком, используя витамагию для поглощения.

— Ты... Не остановишь... Пробуждение... — прохрипел третий, когда стиснул пальцы на его шее

— Еще как остановлю, — прорычал, вытягивая из него жизнь, силу и память одновременно.

От резкого притока поганой силы, голову пронзила острая боль. В сознании возникли образы древнего храма, скрытого под городом. И гигантского окаменелого существа, спящего в мерзлой земле. Из огромного черного глаза монстра торчал обломок меча, лезвие которого застряло в толще камня, а рукоять застыла в воздухе, перевитая каменной змеей.

Отступники намеревались накормить ненасытную тварь жизненной энергией епископа и пробудить от вековой спячки.

Четвертый и пятый маги рухнули почти одновременно, сраженные ударами Хромого и его людей. Но сам ритуальный круг продолжал пульсировать, набирая силу.

— Что ты творишь?! — донесся бешеный рев из глубины склада, где тьма сгущалась настолько, что ни один нормальный человек не сумел бы там выжить.

Темные щупальца потянулись со всех сторон, собираясь над головой в огромный сгусток, способный поглотить меня и растворить в себе целиком.

Но я уже нарушил ритуал, выбив его ключевые фигуры. И после — не стоял на месте, а ринулся к алтарю, вытягивая из него силу, чтобы спящему монстру ничего не досталось. Энергия лилась в меня бурным потоком — смесь жизненной силы епископа, магии некромантов и древней скверны, которую они пытались пробудить.

— Не-ет! — захрипело чудовище из тени, выступая на свет зыбким черным силуэтом. — Не смей! Немедленно остановись! — тьма ринулась ко мне, пытаясь опутать темными лентами, спеленать и поглотить.

Так я и позволил!

Да во мне энергии кипело столько, что организм с трудом мог ее удержать. И я выпустил силу, трансформируя ее в магию солнечного пламени.

Она полыхнула вокруг меня яркой вспышкой, развеивая темные щупальца в клочья. Тварь с визгом шарахнулась в тень.

Только проклятый алтарь продолжал работать, засасывая в себя разлитую в воздухе магию с мощью природного урагана.

— Разбейте алтарь! — крикнул Хромому, который жался к стене у входа. — Сколите руны, сотрите линии на полу!

Мои люди бросились выполнять приказ, разбивая каменные плиты клинками и топорами. С каждой разрушенной руной свечение тускнело, а нити тьмы, опутывающие епископа, истончались.

Когда погас последний символ, склад содрогнулся от нечеловеческого разочарованного вопля существа, чьи планы мы бесцеремонно нарушили. Его ярость обрушилась на нас мощным темным заклинанием.

— Ко мне! — крикнул Хромому, и тот за доли секунды оказался рядом, под вспыхнувшим щитом из солнечного пламени.

От столкновения двух противоположных стихий воздух накалился и взорвался с оглушительным треском, срывая крышу и прорываясь наверх столбом яростного пламени.

Несколько человек, попавших под удар, погибли, мгновенно обратившись в прах. Повезло лишь тем, кто находился снаружи или успел, как Хромой, спрятаться под щитом. Темная тварь исчезла, и я даже не успел понять, что она из себя представляла.

Сска! — процедил, наблюдая, как ошметки из камней и черепицы погребают под собой останки моих людей.

Каменный алтарь, на котором лежал епископ, треснул. Сам Никифор выглядел мертвым, не выдержав последнего удара отступников. Искра жизни покинула его, но душа еще не ушла, оказавшись в клетке моего щита, за пределами которого было уничтожено все живое в радиусе двадцати метров.

— Ну, уж нет, старик! — выдохнул, опускаясь на колени рядом с телом. — Ты мне живым нужен.

Я положил ладони на грудь епископа, призывая дар витамагии и направляя живительную силу в истерзанное поганым ритуалом тело. Золотистое сияние разлилось по разгромленному помещению, разгоняя остатки тьмы.

— Давай же! — прошептал, чувствуя, как резервы стремительно тают. — Живи!

Минута за минутой я перекачивал энергию, которая излечивала внутренние раны, пока наконец из груди епископа не вырвался хриплый вздох.

— Слава Единому! — устало улыбнулся, хлопая старика по щекам и приводя в сознание. — Ваше Святейшество? Как вы себя чувствуете? Хромой! — рявкнул на помощника, наблюдающего за воскрешением с благоговейным ужасом. — Чего застыл столбом? Срочно подгони карету! Нам нужно вернуться в департамент!

— Будет сделано, хозяин! — помощник вздрогнул, сбрасывая оцепенение и заметался, отдавая приказы выжившим бойцам.

Я поднял худое тело Никифора на руки, и в этот момент старик открыл глаза, в которых плескался немой ужас.

— Кто... Вы? — прошептал он. — Я умер?

— Еще чего! — возмутился хрипло. — Не для того я тут наизнанку вывернулся и силу Единого призывал, чтобы вы умерли. Инквизитор Григорий Жилин, к вашим услугам. Вы в безопасности, Ваше Святейшество. Но нам лучше убраться отсюда и как можно быстрее.

— Отступники хотели использовать мою душу, чтобы пробудить древнее зло, спящее под городом... — пробормотал Никифор, теряя сознание от слабости.

— Знаю. Но им теперь не до того, — я кивнул Хромому. — Оцепите это место и никого не подпускайте, пока не прибудет Тайная канцелярия.

Ожидая, пока подгонят экипаж, я огляделся по сторонам. Склад выглядел так, будто здесь прошла битва древних магов. Кровь, обломки мебели, расплавленный камень. И повсюду — следы темной энергии, которая еще недавно пыталась пробудить древнее зло.

— Сегодня им почти удалось, — пробормотал себе под нос, забираясь в карету. — Что же будет дальше?

По дороге я безуспешно попытался привести Никифора в чувство. Щит, сдержавший темное заклинание, и воскрешение епископа вытянули из меня почти все силы.

К зданию инквизиции мы неслись по темным переулкам, избегая центральных улиц, оцепленных столичной гвардией. Шувалов и представители Синода привезли с собой мощную силу.

Неужели считали меня настолько глупым и способном на открытое противостояние? Со временем — может быть, но в данный момент я прекрасно осознавал, что пока еще есть маги, которые намного сильнее меня.

В департамент мы проникли с черного хода. Подхватив тело епископа на руки, я прошел мимо изумленно застывшей охраны и поднялся к себе в покои. Судя по беготне и шуму в коридорах, инквизицию лихорадило от наплыва людей из Тайной канцелярии.

— Петр, живо ко мне! — заметил в конце коридора помощника, который бегал из кабинета в кабинет с какими-то бумажками.

— Господин инквизитор! — Петр бросился к нам. — Как?.. Где?..

— Потом, — отмахнулся, устраивая епископа на диване. — Где Веригор?

— Здесь, Григорий Викторович! — паладин возник на пороге, ведя под руку сутулую фигуру в епископском облачении. — Литургия в соборе прошла успешно.

— Вот и отлично! — приблизившись к Макару, развеял иллюзию и вытянул из парня немного силы, разрушая внушение Волкова.

— Где я? Что происходит? — растерянно заозирался по сторонам послушник. — Почему я в этих одеждах?

— В департаменте инквизиции, — пояснил Макару под изумленными взглядами моих помощников. — А одежду тебе лучше снять и побыстрее.

Веригор вытаращился на Макара, потом перевел взгляд на настоящего епископа и побледнел.

— Это что... — выдохнул паладин. — Я охранял подделку?

— Ты охранял секретную операцию, — поправил жестко. — И выполнил задание идеально.

В этот момент в коридоре послышался топот сапог и громкие голоса. Дверь в мои покои с грохотом распахнулась, и на пороге появились трое людей в черной форме Тайной канцелярии, а за ними — сам граф Шувалов. Худощавый, с пронзительным взглядом и тонкими губами, сложенными в брезгливую усмешку.

— Инквизитор Жилин, — произнес он ледяным тоном. — Мы слышали шум. И видим... Весьма интересную картину. Два епископа? Что это значит? — Его взгляд скользнул по комнате, отмечая каждого.

— Все просто, ваше сиятельство. — глубоко вздохнув, выступил вперед, оставляя за спиной Веригора с Макаром и лежащего на диване старика. — Это часть операции по спасению настоящего епископа Никифора.

— Операции? — Шувалов приподнял бровь. — О которой мне ничего не известно?

— О которой не должен был знать никто, кроме прелата Волкова и меня.

— Значит, я не ошибся. Службу в соборе проводил ненастоящий епископ, — Шувалов опасно прищурился и взревел. — Что за представление вы устроили! Немедленно объяснитесь!

— Епископ Никифор был похищен отступниками на пути в Пермь. Мы с прелатом Волковым разработали операцию по его спасению и действовали строго по плану, понимая, что жизнь Его Святейшества висит на волоске.

Сыщики из Тайной канцелярии замерли, переводя взгляды с одного епископа на другого. Макар в это время попытался стянуть с себя роскошную мантию.

— Я не понимаю... — пробормотал парень. — Почему все смотрят на меня? Что происходит?

— Ты, Макар, согласился сыграть роль приманки, чтобы отвлечь внимание преступников. — Я подошел к нему и положил руку на плечо, вливая немного силы, чтобы снять остатки ментального воздействия Волкова. — Теперь ты герой. Благодаря тебе и плану Игнатия Петровича мы спасли Его Святейшества из рук отступников. Веригор, помоги парню разоблачиться и верни одежду епископу.

Паладин живо откликнулся, стягивая с Макара мантию и белоснежную рясу, после чего помог Никифору принять подобающий вид, напялив на него парадные тяпки.

— Что... Где... — вовремя очнулся Никифор, с трудом фокусируя взгляд. Он приподнялся, опираясь на локоть, и его взгляд упал на Шувалова.

— Георгий Алексеевич? — прошептал он, вяло улыбнувшись. — Слава Единому... Вы здесь...

Шувалов от нашей наглости на мгновение потерял дар речи, его надменная маска дрогнула. Он подошел к дивану, внимательно вглядываясь в лицо Никифора.

— Ваше Святейшество... Это действительно вы. Но как вы допустили все это?

— Меня похитили... Хотели использовать в темном ритуале. — Никифор тяжело вздохнул, переведя дух. — Этот молодой человек... Инквизитор Жилин... Он спас меня. Вырвал из рук смерти прямо с темного алтаря. Я чувствовал, как его сила борется с тьмой...

Шувалов медленно обернулся ко мне, окидывая тяжелым взглядом.

— Вы действовали в одиночку?

— С небольшой группой верных людей, — указал на Хромого, который в нерешительности мялся у дверей. — Мы вышли на след похитителей благодаря сети осведомителей, которую я создал за последние недели. Преступники использовали пространственную магию и тщательно замели следы. На месте нам ничего выяснить не удалось. Но мои люди узнали о барже, с которой ночью на склады переносили странный груз люди в серых балахонах. Как выяснилось, отступники пытались провести ритуал пробуждения древнего существа под городом. Мне удалось остановить их в последний момент.

— Древнее существо? — Шувалов побледнел. — Вы уверены?

— Уверен. Руны говорили сами за себя. Если бы они успели... — нарочно запнулся, давая графу понять весь масштаб угрозы. — Перми бы уже не существовало. И никого из нас.

В этот момент с торжествующим видом в мои покои ворвался прелат. Он явно слышал мои последние слова, которые эхом разносились по коридору, суета в котором резко стихла.

— Именно так, — Волков кивнул, занимая позицию рядом со мной. — Операция была спланирована мной лично. Инквизитор Жилин исполнял мои приказы.

Шувалов переводил взгляд с Волкова на меня и обратно, и в его глазах читалось нескрываемое раздражение.

— Тайная операция? — процедил граф. — Без уведомления Тайной канцелярии?

— Времени на согласования не было, — Волков расправил плечи. — Каждая минута была на счету. К тому же, есть основания подозревать утечку информации в департаменте. Если бы мы действовали официально, епископа уже не было бы в живых.

Епископ Никифор к этому моменту окончательно пришел в себя и даже сумел принять вертикальное положение.

— Георгий Алексеевич, — произнес он чуть более бодрым голосом. — Я благодарен инквизиции за спасение. Прелат Волков и инквизитор Жилин действовали безупречно.

— Хорошо, — Шувалов недовольно поджал губы. — Где отступники? Я жду полного отчета. И мне нужно знать все детали: кто похитители, какова их цель и почему ритуальный след почувствовали все одаренные в радиусе десяти верст?

— Инквизитор Жилин как раз готовит доклад, — Волков бросил на меня предостерегающий взгляд. — Не так ли, Григорий?

— Отступники, которые проводили ритуал, уничтожены. Лидеру удалось скрыться, обрушив на нас смертельное заклинание, отголоски которого вы, должно быть, и слышали. Алтарь разрушен, маги мертвы. Склады оцеплены и подготовлены для тщательного обыска. Я торопился доставить епископа в департамент. Ему требовалась и сейчас требуется помощь целителей. Рекомендую направить на место команду инквизиторов для очищения.

— Что за ритуал проводили еретики? Сможете описать? — хмуро уточнил граф.

— Да, разумеется, — я направился к столу, взял лист бумаги и наскоро накидал схему расположения алтаря и рунных цепочек, выжженных в камне.

Шувалов взял схему, внимательно вглядываясь в каждый символ.

— Это очень серьезно. — Он поднял на меня тяжелый взгляд. — Вы действовали безрассудно, инквизитор. Однако, вынужден признать, что ваша отвага помогла спасти жизнь епископа и предотвратить катастрофу. Я требую полного отчета. Подробно опишите каждый свой шаг, каждое принятое решение. И не забудьте указать имена всех, кто был в курсе операции.

— Отчет будет на вашем столе через два часа, — отрапортовал я. — Но, что касается имен... Кроме меня и прелата Волкова, никто не знал всей картины. Мои люди выполняли приказы, не задавая вопросов.

Шувалов коротко кивнул и вышел, забрав с собой сыщиков. В комнате остались только свои, не считая епископа.

— Хорошо сработано, — Волков понизил голос. — Но тебе придется дать мне полный расклад. Я должен знать, что именно ты собираешься доложить. Шувалов не оставит это просто так. Он будет копать.

— Конечно, Игнатий Петрович, — пожал плечами. — Деталей там не так много. Я ворвался на склад, убил магов, которые проводили ритуал и спас Его Святейшеств, когда лидер отступников попытался нас уничтожить. К сожалению, его поймать не получилось, потому что на кону стояла жизнь епископа. Положение действительно серьезное. Под городом дремлет очень старое зло, которому не одна сотня лет. И тот, кто намеревался его пробудить, до сих пор на свободе. — Я перевел взгляд на Никифора, который слушал нас, широко раскрыв глаза. — Ваше Святейшество, вы что-нибудь помните о тех, кто вас похитил? Обмолвки, детали, символы?

— Они говорили о каком-то «хозяине севера». О том, что «ключ» почти готов, — Никифор задумался. — А еще я видел перстень на руке лидера. С изображением сломанного меча, обвитого змеей.

Глава 26

Слова епископа повисли в тяжелой атмосфере моих покоев. Образ сломанного меча со змеей вонзился в память, словно раскаленное клеймо.

— Ключ почти готов... — прошептал я, чувствуя, как внутри ворочается холодное предчувствие. — Ваше Святейшество, вы уверены в деталях?

Никифор лишь слабо кивнул и снова закрыл глаза, проваливаясь в спасительное забытье.

Прелат Волков, стоявший у окна, резко обернулся. На его восковом лице отражалась целая гамм чувств: от плохо скрываемого торжества до ледяного ужаса перед грядущим разговором с Шуваловым.

— Мне нужно идти, Григорий, — произнес он, поправляя складки своей сутаны. — Граф не любит ждать. И ненавидит, когда от него что-то скрывают. Помни, о чем мы договорились.

— Я помню, Игнатий Петрович, — ответил с холодной усмешкой. — Главное, чтобы и вы об этом не забывали.

Мы вышли из покоев, оставив епископа под присмотром верного Веригора. В коридорах департамента царила мертвая тишина, прерываемая лишь ритмичным стуком сапог гвардейцев Тайной канцелярии. Они стояли через каждые пять шагов, словно черные изваяния, и ментальными щупальцами касались каждого проходящего.

Устроившись в кабинете, я принялся за составление рапорта, стараясь не упустить ни одной важной детали и при этом не выдать лишнего. О спящем чудовище, разумеется, подробности разглашать не стал. Пусть епископ сам расскажет о том, что видел и слышал при похищении.

Через полтора часа меня вызвали в большой зал заседаний. Во главе массивного стола из темного дуба расположился граф Шувалов. Он впился длинными пальцами в мой рапорт, жадно впитывая каждое слово.

По правую сторону от главы Тайной канцелярии расположились два представителя Синода — пожилые настоятели-экзорцисты с лицами, застывшими в выражении сурового неодобрения. Они смотрели на меня так, будто я был самой скверной, которую недавно выжег.

— Инквизитор Жилин, — раздался в гнетущей тишине голос Шувалова. — Мы изучили ваши предварительные показания. Тайная канцелярия и мои лучшие ищейки уже два часа прочесывают склады. Вы знаете, что они нашли?

— Полагаю, пепел и обломки, Ваше Сиятельство.

Граф медленно поднялся, опершись руками о стол. Его взгляд стал еще тяжелее, словно он пытался раздавить мою волю.

— Именно так. Ни одного выжившего отступника. Ни одного целого артефакта. Только следы колоссального выброса света, который обрушил перекрытия. Вы действовали крайне неразборчиво.

Один из представителей Синода подался вперед. Его аура вспыхнула колючим светом.

— Мы крайне обеспокоены вашими методами, молодой человек. Уничтожение магов такого ранга без надлежащего допроса выглядит крайне подозрительно. Очень похоже на попытку скрыть истину. Откуда у простого инквизитора такая разрушительная мощь? Не является ли этот свет лишь ширмой для чего-то более темного?

Внутри у меня все вскипело от ярости. Я не собирался оправдываться перед кабинетными магами, которые в глаза не видели настоящего обездушенного.

— Отец Афанасий, если бы я задумывался над тем, как сохранить жизни врагам, вы бы сейчас отпевали епископа Никифора, а не читали мне нотации, — ответил жестче, чем следовало. — Маги находились в трансе, поэтому я успел их уничтожить прежде, чем они меня атаковали. Но для разрушительного удара хватило одного выжившего — их лидера, которого я не возьмусь даже назвать человеком. Он не просто отступник, а само порождение тьмы. Его удар испепелил бы епископа и меня заодно, не призови я на помощь Единого.

— Дерзость не заменяет благочестия, — проскрипел второй священник. — Ваши силы выходят за рамки канона.

Волков не выдержал и подскочил с места

— Высокопреосвященные отцы, граф, позвольте мне вмешаться, — произнес он вкрадчивым голосом, который постепенно набрал уверенности, заполняя собой пространство зала. — Инквизитор Жилин — уникальный одаренный. Его дар пробудился в горниле смертельной опасности. Его методы могут казаться суровыми, но они эффективны. Именно его решительность и отвага позволили вырвать Его Святейшество из лап еретиков. Я лично санкционировал применение крайних мер.

— Вы берете на себя полную ответственность за действия подчиненного, прелат? — Шувалов перевел тяжелый взгляд на Волкова.

— Абсолютно, — он даже не моргнул. — Мои отчеты подтверждают: риск был оправдан. Инквизитор Жилин действовал по уставу, исполняя мой приказ: спасти Его Святейшество любой ценой.

— И все же, — Шувалов снова обратился ко мне, усиливая ментальное давление. — Склады пусты. Отступники исчезли, словно их и не было. Алтарь расколот и лишен силы. Почему вы упустили лидера?

— Полагаю, он использовал пространственный артефакт, — предположил, тщательно выбирая слова и дозируя правду. — Я отразил его удар. Свет Единого мог ранить его, но наверняка мне об этом неизвестно. Преследовать его и оставлять епископа на произвол судьбы, я не имел права.

— Очень удобно, — пробормотал отец Афанасий. — Ни свидетелей, ни тел.

Дверь зала заседаний медленно отворилась. На пороге, опираясь на руку Веригора, возник Никифор. Он переоделся в простую белую сутану, но в его облике сквозила такая сила, что даже Шувалов невольно склонил голову.

— Свидетель здесь, — произнес епископ, чей сильный голос разнесся под сводами зала, словно звон колокола. — И я утверждаю, что этот юноша — орудие в руках Единого. Я видел, как его свет развеял такую густую тьму, которой я еще не встречал. Если вам нужны виновники, то ищите их среди тех, кто допустил мое похищение, а не среди тех, кто проливал кровь за мою жизнь.

В зале воцарилась тишина. Слово епископа, едва избежавшего смерти, весило больше, чем сотни отчетов Тайной канцелярии. Представители Синода понуро сникли, переглядываясь между собой.

Шувалов медленно кивнул, признавая поражение в этом раунде.

— Ваше Святейшество, ваш авторитет не подлежит сомнению. Если вы ручаетесь за инквизитора Жилина, мы примем его отчет. Но расследование будет продолжено силами моих людей.

— Благодарю, граф, — епископ слегка склонил голову и жестом отпустил Веригора. — Григорий, подойди ко мне.

Приблизившись к епископу, я спиной почувствовал на себе колючий взгляд Шувалова. Никифор положил прохладную ладонь на мое плечо.

— Ты совершил великое дело, сын мой, — произнес он негромко, но так, чтобы слышали все. — Империя должна знать своих героев.

Я кивнул, принимая заслуженную благодарность, и посмотрел на графа, который уже собирался закрыть папку с делом. Настало время задать вопрос, который не давал мне покоя.

— Ваше Сиятельство, позвольте спросить, — снова привлек всеобщее внимание.

— Слушаю, Жилин, — Шувалов замер, его рука остановилась на полпути к документам. Он поднял на меня тяжелый взгляд.

— Его Святейшество упомянул одну деталь. Он заметил золотой перстень у лидера отступников, с изображением сломанного меча, обвитого змеей. Кому принадлежит этот символ?

Лицо Шувалова закаменело. В зале резко упала температура, а аура графа сжалась в плотный кокон. Волков едва заметно вздрогнул, а представители Синода побледнели так, будто увидели самого демона.

— Сломанный меч, обвитый змеей... — повторил Шувалов бесцветным голосом. — Вы уверены?

— Абсолютно, — ответил я, не отводя взгляда.

Граф медленно сел обратно в кресло. Он долго молчал, глядя куда-то сквозь меня, словно видел тени прошлого, которые я случайно потревожил.

— Этот символ принадлежит Ордену Падшего клинка, — наконец произнес он. — Тайному обществу, которое считалось уничтоженным еще во времена императора Александра I. Они верили, что истинная магия была украдена у людей богами, и стремились вернуть ее любой ценой, используя запретные ритуалы Севера.

— Орден Падшего клинка? — Волков перекрестился. — Но ведь их магистров казнили в Шлиссельбургской крепости пятьдесят лет назад!

— Как видите, Игнатий Петрович, сорняки имеют свойство прорастать снова, если корень остался в земле, — Шувалов резко захлопнул папку. — Если этот знак снова появился в Перми, значит, мы имеем дело с заговором, нити которого тянутся далеко за пределы Урала. — Граф поднялся и жестом приказал гвардейцам следовать за ним. — Инквизитор, теперь это дело переходит под личный контроль Тайной канцелярии. Забудьте о перстне. Для всех здесь присутствующих его более не существует. Григорий, вы получили свою награду — жизнь епископа и милость прелата. Будьте этим довольны.

Он вышел из зала, не оборачиваясь. За ним поспешили представители Синода, стараясь не смотреть в мою сторону. Мы остались в зале втроем: я, Волков и епископ Никифор.

— «Забудьте»... — я усмехнулся, глядя на закрытую дверь. — Как будто это так просто.

— Шувалов напуган, Григорий, — тихо пояснил Волков. — Никогда не видел его таким. Сломанный меч — это призрак, которого боится сама корона. Лучше действительно забыть и не лезть в это дело.

Я машинально кивнул, осознавая, что должен узнать об этом ордене все.

Вернувшись в кабинет, я наткнулся на помощника, который протянул мне очередное письмо, на этот раз с тяжелой княжеской печатью. Князь Строганов сообщал, что ремонт «Роздинора» завершен.

— Ну, хоть одна отличная новость, — я устало протянул письмо Петру, чтобы он ознакомился с содержимым.

— Господин инквизитор, князь пишет, что до весны корабль может оставаться на его личной стоянке, — обрадовался Петр, поправляя очки. — Он понимает ситуацию с командой. Никто не хочет идти на судно, о которое поползла дурная слава.

— Строганов уже в курсе последних событий и сразу сообразил, что мне сейчас не до морских прогулок, — я бросил письмо на стол, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Что ж, пусть корабль постоит пока в строгановских доках. До весны я либо найду смельчаков, либо сам вырву жизни из тех, кто откажется служить. Да и Тайная канцелярия до него там не доберется. Попробуй выцарапай у Строганова хоть что-то без разрешения.

— Думаете, Шувалов будет искать поводы придраться к вашим расходам, Григорий Викторович, — осторожно заметил помощник.

— Пусть придирается, Петр. Пока я спасаю епископов, он будет лишь облизываться на мои трофеи. Сейчас у нас есть задача важнее.

***

Близилось Новогодье. Город погружался в предпраздничную суету, которая меня только раздражала. Из-за похищения епископа и бесконечных допросов Тайной канцелярии в последующие несколько дней у меня не нашлось ни единой минуты, чтобы съездить в горный монастырь за Ольгой.

Оставлять ее там, когда в городе засели недобитые отступники и таинственные рыцари со сломанными мечами, было верхом безумия. Звериное чутье буквально кричало, что давно пора перевезти мать под защиту стен, которые я сам укрепил магией. Накануне великого бала, я вызвал к себе верного друга и подчиненного.

— Веригор! — рявкнул так, что стекла на окнах жалобно звякнули.

Паладин возник на пороге мгновенно. Он выглядел уставшим, но в глазах горела неизменная преданность. Этому человеку я мог доверить свою жизнь, а значит, и жизнь Ольги.

— Я здесь, Григорий. Какие будут приказы?

— Собери лучший отряд ратоборцев. Немедленно отправляйся в монастырь и привези мою мать в город. Разместишь ее в моем особняке, под охраной Хромого. Не делай никаких остановок по дороге. Если кто-то попытается встать на пути — сжигай без предупреждения. Ты меня понял?

— Сделаю в лучшем виде, Ваше Преосвященство. Она будет здесь к завтрашнему утру, — Веригор коротко кивнул и исчез, гремя сталью.

Оставшись в кабинете один, я подошел к окну, глядя на заснеженную площадь. Вместо того, чтобы седлать лошадей и отправиться в путь вместе с Веригором, я вынужден был тащиться на бал, который устраивали Воронцовы.

В их змеином логове соберутся все: от Шувалова до последних выживших сторонников Оболенских. Я обязан был там присутствовать.

Специально для праздника мне по особому заказу сшили инквизиторскую сутану. Она идеально сидела на теле, скрывая гибкие, словно из стали, мышцы и плотную измененную кожу.

Глядя на себя в зеркало, я видел не восемнадцатилетнего юношу, а хищника, облаченного в шелк и бархат. Отчего-то предстоящий визит меня тяготил, и не только тем, что я отправлялся в логово потенциального врага. Меня не отпускало тяжелое предчувствие чего-то неотвратимого. Поэтому я взял с собой артефакты и закрепил под одеждой оружие.

Дворец Воронцовых сиял тысячами свечей, отражаясь в замерзшей Каме серебряным заревом. Когда моя карета остановилась у парадного входа, я активировал звериное чутье на полную мощность.

Запахи дорогих духов, жареного мяса и вина смешивались с едва уловимым ароматом страха и магической статики. Гвардейцы Тайной канцелярии стояли через каждые десять шагов, сканируя прибывающих гостей холодными ментальными щупальцами.

Я вдохнул этот воздух, чувствуя, как тело подстраивается под атмосферу праздника, маскируя истинную мощь за слоем ледяного спокойствия.

— Инквизитор Жилин, — ко мне подошел один из распорядителей, склоняясь в глубоком поклоне. — Вас ожидают в главном зале. Князь Николай Александрович Воронцов будет рад видеть героя города.

— Героя или экспонат для изучения? — язвительно бросил я, проходя мимо него. — Впрочем, не отвечай.

Невероятно огромный по размеру бальный зал был переполнен представителями аристократии. Золотые и серебряные кланы демонстрировали свое величие, сверкая драгоценностями и защитными артефактами.

Шувалова я заметил в окружении офицеров Тайной канцелярии и представителей золотых родов. Едва объявили о моем появлении, как его острый взгляд сразу нашел меня в толпе. Я поприветствовал его коротким кивком, давая понять, что на этой территории мы равны.

Затем я разыскал своих знакомых и направился к ним, чтобы поздороваться.

Лидия в нежно-голубом вечернем платье выглядела ослепительно. Она стояла рядом с братом и отцом, беседуя с другими аристократами. У девушки, впрочем, как и у Павла, я почуял артефакты такой мощи, будто Строгановы пришли не на бал, а собирались штурмовать крепость

— Григорий! — Павел шагнул мне навстречу, озаряясь искренней улыбкой. — Как же я рад встрече. Ты сегодня на службе?

— Работа инквизитора никогда не заканчивается, Павел, — я обнял парнишку, чувствуя под шелком его рукавов скрытые боевые браслеты. — Но пропустить праздник в таком обществе было бы непростительно.

— Григорий Викторович, наслышан о ваших успехах. Шувалов в ярости, но ничего не может предъявить. Вы снова отличились, — князь Строганов пожал мою руку и, наклонившись, добавил. — Будьте осторожны. Воронцовы не любят, когда хозяйничают на их территории.

— Благодарю за предупреждение, князь. Но и у меня есть для вас совет, — я понизил голос до шепота. — Возьмите своих людей и уходите. Сегодняшний бал пахнет кровью и пеплом. Мое чутье еще никогда не обманывало.

Князь нахмурился, его аура на мгновение вспыхнула багровым светом.

— Строгановы не убегают от опасности. На нас лучшие артефакты в империи, а охрана дворца усилена гвардейцами Шувалова. Что может пойти не так?

— Все, князь. Абсолютно все. Смерть не разбирает титулов и заслуг, когда приходит за жатвой.

Лидия подошла ближе и коснулась моего предплечья. Я подавил порыв обнять девушку и увести отсюда силой. Она находилась под защитой семьи и клана, а я прибыл по долгу службы.

— Григорий, ты действительно чувствуешь опасность? — спросила она, заглядывая мне в лицо. — Ты видишь что-то, чего не видим мы?

— Дворец пронизан холодом и пустотой, несмотря на кажущуюся безопасность и усиленную охрану.

— Вы преувеличиваете, Жилин, — раздался холодный голос Шувалова за спиной. Граф подошел к нам поздороваться, держа в руке бокал с прозрачной жидкостью. — Защита высокопоставленных гостей обеспечена лучшими силами Тайной канцелярии. Ни один еретик не проберется внутрь.

— Опасность не всегда приходит снаружи, — я обернулся, чувствуя, как заворочался внутри проклятый дар. — Иногда она уже сидит за вашим столом и пьет ваше вино.

Шувалов лишь приподнял бровь, его губы сложились в тонкую линию. Он не верил мне, или делал вид, что не верит.

Вокруг нас кружились пары, музыка заглушала слова, превращая бал в иллюзию благополучия. Но я знал, что под этим блеском скрывается гниль. Мое чутье улавливало металлический грозовой привкус — так пахнет воздух перед ударом мощного боевого заклинания.

Епископ Никифор появился в зале лишь на официальную часть, благословляя присутствующих. Он еще не оправился после похищения, но держался с достоинством. Встретившись со мной взглядом, он едва заметно кивнул, подтверждая мои опасения.

— Князь, прошу, прислушайтесь к совету. Уезжайте, — сказал напоследок Строганову. — Тучи сгущаются. Дальше — под вашу ответственность. Павел, присматривай за сестрой. Не отходи от нее ни на шаг.

Парнишка кивнул, мгновенно становясь щитом между Лидией и остальным залом. Строганов-старший нахмурился, его аура вспыхнула защитными чарами, а во взгляде читалось упрямство. Он не убежит, поджав хвост, перед лицом опасности, даже если предчувствие гибели витает в воздухе плотным туманом.

Я развернулся, чтобы направиться к ближайшему выходу, когда свет сотен свечей внезапно замигал. Музыка оборвалась, оставляя после себя звенящую противоестественную тишину.

— Что происходит? — выдохнула Лидия, инстинктивно прижимая руку к защитному амулету на шее.

Ответить я не успел. Раздался сухой, щелкающий звук — так лопается порванная струна или человеческая кость. В ту же секунду защитные артефакты синхронно зашипели, магическая пыль на платьях девушек угасла, а заклинания защиты, которыми оберегали себя знатные гости, развеялись, словно их никогда не было.

По залу пронесся коллективный вздох ужаса: поле подавления магии накрыло дворец, превращая великих магов в беззащитных людей.

— Подавители! — крикнул кто-то из магов. — Подавители активировали!

В следующий миг стены дворца содрогнулись. Послышался звон разбитого стекла. Из окон, портретных галерей и задних комнат, куда не допускали гостей, хлынули обездушенные.

Не те жалкие марионетки, каких я встречал раньше. Твари двигались с пугающей грацией хищников, под кожей перекатывались стальные мышцы, вместо пальцев на руках торчали острые костяные кинжалы, а глаза светились тусклым, неестественным пламенем. Они начали методично вырезать тех, кто стоял к ним ближе всего.

— Григорий, магия не слушается! — крикнул Павел, безуспешно пытаясь вызвать поток пламени.

— Магия здесь не поможет, парень! — рванулся вперед, перехватывая первого прыгнувшего монстра прямо в воздухе.

Физическая мощь, усиленная мутацией тела, еще ни разу меня не подводила. Я ударил обездушенного в грудь, чувствуя, как под моими пальцами лопается плоть и трещат кости. Моя плотная кожа выдержала ответный удар костяного клинка, лишь слегка оцарапав поверхность. Я перехватил тварь за голову и свернул ее резким движением, ощущая, как по рукам течет маслянистая жижа.

Аристократы, несмотря на панику, быстро организовались и оказали сопротивление. Князь Строганов схватил тяжелый стул и одним ударом раздробил череп наседавшему противнику. Офицеры гвардии Шувалова встали в каре, прикрывая отступающих дам. Но врагов было слишком много, и они продолжали прибывать.

Я отпустил на волю звериное чутье, позволяя инстинктам взять верх. Мир превратился в поток запахов, звуков и движений. Багровые ауры обездушенных пульсировали в такт невидимому метроному древнего зла, которое кто-то пытался пробудить прямо здесь, под ногами пирующих аристократов.

— Это ловушка! — проревел Шувалов, выхватывая меч, на клинке которого вспыхнули и погасли руны Синода. — Воронцовы предали!

Вокруг меня уже закипела битва. Золотые и серебряные кланы, лишенные магии артефактов, но не утратившие врожденной силы, первыми схлестнулись с тварями.

После недавних происшествий, Строгановы много внимания уделили боевой подготовки. Помимо того, что они сами могли постоять за себя, их прикрывали воины клана.

Я принюхался, пытаясь определить, где находится главный источник опасности. Подавление магии защитных артефактов — всего лишь отвлекающий маневр для чего-то более грандиозного.

Металлический привкус в воздухе усилился. Я резко повернулся к лестнице, ведущей в подвалы дворца. Оттуда исходили волны густой тьмы, питающий поле подавления и контролирующий марионеток.

— Волков! — крикнул, прорываясь через толпу. — Держите оборону, я спускаюсь!

— Григорий, стой! Там проклятье! — послышался вслед его крик, но я уже мчался сквозь коридоры и заслоны обездушенных, оставляя за спиной настоящий хаос.

Подвалы пахли древней сыростью, кровью и разложением. Я спустился вниз по винтовой лестнице, игнорируя крики и звуки сражения снаружи. Мои легкие автоматически перестроились, фильтруя ядовитые испарения, а кожа стала плотнее, готовой к удару.

В главном зале подвала, где когда-то хранились вина княжеского рода, теперь находился алтарь. Его соорудили из черного звездного камня, испещренного рунами, отливающими багровым цветом.

В центре над алтарем пульсировал кристалл размером с человеческую голову, наполненный темной эссенцией. Вокруг него горели семь факелов с зеленым пламенем, и каждый факел был направлен к центру, где на каменном столе лежал мертвый слуга. Ему вскрыли грудную клетку, и сердце все еще билось, питая ритуал.

— Стой, где стоишь! — рявкнул странный голос.

Из тени за алтарем вышел худой мужчина, неуловимо похожий на князя Воронцова. Его глаза светились желтым светом, а на пальце сверкал багровыми бликами перстень — сломанный меч, обвитый змеей.

— Инквизитор Жилин, — протянул он грубо и хрипло, как будто в нем говорили два существа одновременно. — Ты пришел принести себя в жертву? Как вовремя! Алтарь голоден, ему требуется настоящая сила. Твоя подойдет для пробуждения того, кто спит.

— Твой брат знает, что ты играешь в такие игры, Михаил? — попытка сформировать в ладонях сферу солнечного пламени ни к чему не привела. — Или ты давно перестал быть человеком?

— Николай — слабак! — взвыл адепт, и его тело начало искажаться, кожа потрескалась, обнажая черные кости. — Он довольствуется крохами власти, пока я беру все! Я стану Хранителем врат и открою путь Владыке льдов! А ты — станешь первым подношением к его возвращению!

Михаил бросился на меня с невероятной скоростью. Я отпрыгнул в сторону, изгибаясь под невозможным углом и уворачиваясь от удара костяным клинком, выросшим из руки адепта.

Ударившись об стену, я почувствовал, как солнечное пламя тщетно пытается пробиться сквозь блокировку. На выходе с пальцев сорвался жалкий светящийся пшик.

— Ты ничтожен без своей магии, — зарычал Воронцов-младший, нанося серию ударов.

Я блокировал их руками, чувствуя, как плотная кожа пропитывается отравой с клинка, но организм моментально перерабатывал токсин. Магия, которую я пытался применить, требовала колоссальных затрат резерва и не наносила существенного урона врагу.

— Твои трюки не работают! Алтарь видит тебя насквозь! — расхохоталось чудовище потусторонним смехом.

Резерв таял — силы оставалось максимум на три заклинания, но в условиях подавления их эффективность падала.

Внезапно за пазухой вспыхнуло жаром. Активировался амулет связи с монастырем. Он горел, предупреждая об опасности.

— Ольга? — Тревога пронзила сознание острее любого клинка.

Нападение? Угроза? Настоятель не стал бы связываться по пустякам. Значит, матери грозила серьезная опасность.

Где же Веригор? Не успел? Убит по дороге?

— Тебе некуда спешить, — усмехнулся адепт, как будто почуял мое волнение. — К тому времени, как мы закончим здесь, монахи послужат материалом для второй части ритуала. Твоей мамаше отведена в нем главная роль.

Я глухо зарычал, понимая, что твари загнали меня в ловушку. Они выжидали и готовились, чтобы разом нанести подлый удар.

В руку лег портальный артефакт, подаренный Лидией. Выбор передо инквизитором Жилиным стоял непростой: встать на защиту аристократов и духовенства или же бросить все ради женщины, погибающей в горной обители.

Однако ни для Темнояра, ни для Григория, сына Ольга и наследника Юсуповых, выбора, как такового, не существовало.

— Ты ошибся, червь, — пророкотал я низким, почти звериным голосом, от которого задрожали камни. — Никто не тронет мою мать.

Экономить силы я не стал и направил весь внутренний резерв в один единственный удар. Пламя «Аннигиляции» полетело в алтарь, прямо в пульсирующий темной эссенцией кристалл.

— Нет! — взвыл Воронцов, на миг исчезая в ослепительной вспышке взрыва.

Кристалл треснул, поле подавления рухнуло с гулким звоном разбитого колокола. Магия вернулась ко мне бешеным потоком. Я сформировал ледяное копье и вонзил его прямо в сердце адепта, приковав его к алтарю.

— Это за Варю, — прошипел ему на ухо, высасывая жизнь для восполнения резерва. — И за всех, кого вы убили.

Адепт умер мгновенно, его тело рассыпалось в пепел. Я схватил портальный амулет, подаренный Лидией, и активировал его, перемещаясь за десятки миль от дворца.

Мир сжался в точку и разверзся. Секунда — и я оказался на заснеженном склоне перед воротами горного монастыря. Он горел магическим огнем. Фиолетово-черные языки пламени пожирали высокие стены. Тела монахов лежали в сугробах, искаженные тьмой.

В центре двора, над провалом, откуда доносился звонкий, леденящий крик, стоял монстр. Высокая фигура превышала полтора человеческих роста. Плащ состоял из теней, трепыхающихся на ветру, будто черные крылья сотен птиц. В руках он держал посох из человеческих костей. Настоящий лич, наделенный бессмертием и магической силой.

Монстр почуял мое появление и повернулся. О том, что когда-то он был человеком, напоминал лишь голый череп, обтянутый серой кожей. В провалах глаз фиолетовым пламенем горели два провала в бездну.

У ног мертвеца, истекая кровью, лежала Ольга.

— Наконец-то, — голос жуткого существа разнесся над догорающими развалинами, вызывая камнепад. — Наследник павшего рода. Мы ждали тебя. Твоя мать слишком долго скрывала ключ. Но теперь, когда ты здесь, мы можем начать настоящее пробуждение.

Тяжелая аура мертвеца придавила меня к земле. Никто из тех, с кем я прежде сталкивался в этом мире, не обладал столь невыносимой подавляющей мощью.

— Гриша, беги! — хрипло прошептала Ольга, глядя на меня отчаянным взглядом, полным боли. Она вытащила кинжал и замахнулась, пытаясь отвлечь тварь на себя.

— Мама, нет! — крикнул, пытаясь призвать хоть каплю магии, но пространство вокруг меня схлопнулось в ловушку.

— Твоя мать умрет первой, — прошипел лич, поднимая посох и обрушивая его на Ольгу. — А ты станешь свидетелем.

— НЕТ!!! — я бросился вперед, не думая о защите, не думая о себе.

Конец второго тома. Продолжение тут: https://author.today/reader/580687

Друзья, спасибо, что прочитали мою историю. Отдельный респект за ваши лайки, комментарии и добавления в библиотеку. Подпишитесь на мою страничку, чтобы не пропустить новинки.