НеТёмный 8

Глава 1

Первый том тут: https://author.today/work/278940

***

Чего я не ожидал, так это того, что подземная дорога окажется такой скучной. Вот уже час, как мы не встретили ни единой живой души. Хоть я и знал, что это тоже может оказаться уловкой, чтобы усыпить нашу бдительность.

Сначала мы услышали далёкий грохот… Потом почувствовали едва ощутимую дрожь земли, и сверху на нас стала сыпаться пыль. А вскоре я попросил Луку погасить молот, и мы всмотрелись в темноту. Впереди, насколько хватало глаз, сияло пятнышко света.

Нам понадобилось ещё около получаса, пока мы достигли источник звука и дрожи. И это оказалась брешь, пробитая не только в потолке, но и в стенах – кто-то прошёл через толщу горных пород, будто сквозь масло. Ну и, судя по дымящимся завалам, долго гадать, кто это, не пришлось.

Кутень устремился вверх, и я ещё не успел вылезти вслед за ним, как увидел, что дыру прорубил именно дьявол, выпущенный Волхом. Когда я вылез, то понял, что мы уже глубоко в бросских горах – вокруг, насколько хватало глаз, высились голые серые хребты, чьи вершины утопали в чёрных тучах.

Великан, пронзивший склон горы, из которой мы вылезли, двигался уже к соседнему пику. И хоть он подпирал рогатой головой чёрные тучи, но всё равно скалистый склон впереди ему не поддавался и дьявол, уперевшись в него грудью, бил по скалам рукой, пытаясь продолбить себе дорогу.

Массивная конечность, покрытая дымящейся корой и испещрённая прожилками раскалённой лавы, заносилась в вышине, складывалась в громадный кулак, и опускалась на утёсы. В этот момент земля под нами тряслась и содрогались горы вокруг. С глухим рокотом обвалы устремлялись вниз, а великан пробивал и пробивал новую прореху, время от времени налегая на гору ещё и грудью.

Я выдохнул с некоторым облегчением – всё оказалось не так страшно, как я полагал. Не смотря на мощь и размеры этих Детей Недр, даже для них Бросские Горы оказались нелёгким испытанием.

Двигался он к гряде невероятно высоких скал, возвышающихся за хребтом вдали. Они заметно выделялись среди гор своими острыми пиками, и казались щупальцами огромного окаменевшего осьминога… Или лепестками какого-то невероятно огромного каменного цветка.

Над острыми скалами чёрные тучи вихрились воронкой, словно отмечая важность этого места, и неожиданно я понял, что Храм Хморока находится именно там. Так вот о каких непроходимых скалах говорили мне?

Ну да, по земле пройти к этому Храму было трудно даже огромному дьяволу.

– А этот тоже огромный, – выдохнул Лука, поднявшись рядом, – Прям как тот, которого мы там победили…

Усмехнувшись, я стал оглядываться. А где ещё один великан? Но нет, глаза не обманывали меня – к скалам двигался лишь один.

Цербер, повинуясь моему приказу, сорвался по склону вверх, к самой вершине. Там, достигнув мрачных туч, он полетел вокруг горы, желая обозреть окрестности.

Второе Дитя Недр обнаружилось в другой стороне, но не так уж и далеко… Ну, недалеко по меркам Бросских Гор. Нам же его догонять, наверное, несколько часов.

Дьявол двигался к далёкому-далёкому вулкану, медленно чадящему среди более высоких вершин и смешивающему свой дым с чёрными тучами. Чтобы увидеть его, нам пришлось пройти по склону ещё две сотни шагов и выбраться на длинный каменный язык, торчащий из горы.

– Это тот самый священный вулкан? – спросила Креона.

– Жерло, – кивнул я.

Священное место для всех броссов. Материнская утроба, из которой вышел бросский народ… и который, судя по всему, Волх тоже пытался уничтожить. Зачем, я особо не понимал, но Бездна навряд ли будет давать своему последователю глупые задания.

Наверное, весь замысел был в том, чтобы заставить меня разрываться. Один дьявол на Камнелом, другой на Жерло, третий на Храм… Будь я хоть десять раз избранный, куда-то да не успею.

Покрутив головой, я вдруг понял, что меня гложет ещё одна мысль. Где же сам Волх? Устроив мне такую подлянку под конец пути, неужели он не захочет посмотреть на дело своих рук?

– Там кто-то светлый, – Лука вдруг показал молотом в сторону скал, окружающих Храм, – И тёмный.

Доверяя чутью мальчишки, я тоже прислушался в том направлении. Поднял руку и поймал волны магии… И вправду, Волх где-то там. И не один – он ждёт меня в компании какого-то очень сильного Храмовника.

Ну да ладно, я встречусь с ними, когда мне будет надо. А сейчас…

– Кутень, может, попробуем? – спросил я, когда цербер вернулся к нам с вершины.

Дьявол, крушащий горы и уже практически скрывшийся в облаке пыли, был ближе и казался гораздо более лакомой целью, но мне хотелось попробовать сначала расправиться с тем, кто двигался к вулкану. Его путь был явно полегче и пролегал ровно между хребтами, будто кто-то в древности предполагал, что когда-то здесь будет идти чудовище.

Под заинтересованные взгляды спутников я аккуратно начертал узор, укрепив его каплей бросской крови, а затем махнул рукой, посылая вихрь вдаль. Кутень напргся, будто я запустил его любимую игрушку, и, чуть выждав, сорвался следом, аккуратно перехватывая вихрь зубами.

Спустя несколько секунд над горами уже летело второе солнце, опаляя свои жаром снежные вершины и поджигая чёрные тучи сверху. Казалось, что огромный огненный шар едва втиснулся в этот мир между горами и небом, и в какой-то момент я подумал, что не стоило так рисковать…

Моя мысленная связь с Кутенем оборвалась, когда он понял, что уже не выдерживает жара и нырнул в тёмный портал. А потом шар воткнулся в дьявола, и Бросские Горы сотряс взрыв невиданной мощи. Тут же испарились снежные вершины вокруг, некоторые пики просто сломало и сбросило. Даже тучи разогнало в разные стороны, открывая чистое синее небо – быть может, впервые над Бросскими Горами за всю их историю…

Чувствуя, что сейчас будет, я тут же окутал всех нас огненно-тёмным щитом, в который тут же ударила ударная волна. Мы всё равно упали и нас едва не снесло с вершины, так что мне пришлось даже цепляться магическими щупальцами за склон – до того мощный ветер поднялся. Всё вокруг полыхало огнём, огромные валуны вырывались из своих гнёзд и давили на мой защитный кокон. Казалось, что это гора съезжает со своего места.

Даже сдуло всю пыль, которую поднял другой дьявол, размеренно прокапывающий себе проход. Да и сам он буквально споткнулся, рухнув набок на склон и пропахав рогом вершину.

Я успел было ужаснуться, что по глупости едва не погубил Бросские Горы, как всё закончилось… Нас всё-таки присыпало мелким щебнем, но от этого лишь пострадала наша гордость. Стряхивая с себя пыль, я встал и огляделся.

Ветер улёгся, а горы остались на месте. Лишь поднялась пыль по всей округе, насколько хватало глаз. Пыль и туман от растаявших вершин искрились над хребтами, освещёнными необычно ярким солнцем.

Кстати, на том месте, где до этого шёл вдалеке второй дьявол, осталась торчать из земли его нижняя половина. Она даже не дымилась, а сразу оплавилась и запеклась.

– Ха! – вырвалось у меня, – Кто сказал, что дьявола нельзя убить огнём?!

– Моркатова стужь! – воскликнула Креона, выкарабкиваясь из кучи щебня и снимая с лица задравшийс яподол платья, – Это что было, Малуш?!

– Класс! – Лука вылез из-за перевёрнутого медоежа с вытаращенными от восхищения глазами, – Господин Малуш, научите?!

Я всё же подумал, как хорошо, что я не стал пробовать эту магию в долине. Кажется, там бы всем досталось – И Калёному Щиту, и даже Камнелому.

Порадоваться нам не дали, потому что горы сотряслись от рокота. Нет, не от рокота, а от угрожающего рёва…

Обернувшись, мы уставились на ближнего великана, который, уцепившись за гору, пытался подняться. Его ноги пахали месиво из раздробленной породы, в которой он утопал едва ли не по колено, а пальцы оставляли на склонах вершины глубокие борозды, в каждой из которых могла бы течь река.

Но не это главное… Между рогами дьявола вспыхнуло красное пламя, озарившее поредевшие тучи над его головой, и, кажется, его что-то здорово разозлило. Он повернул голову, и мы узрели огромные глазницы-пещеры, в которых колыхалось адское пламя. И, судя по всему, этими глазницами он смотрел на наш склон.

Я буквально почувствовал, как его ненависть давит на гору, заставляя дрожать щебень и камни. Затрещал воздух вокруг, и мне снова пришлось окутать нас защитной пеленой – ярость дьявола стала осязаемой, и грозилась сорвать с нас кожу живьём.

Великан смотрел в нашу сторону, и я чуял зачатки разума в это взгляде. Разъярённого разума, готового уничтожить… раздавить… сожрать!

– Да расщелину мне в душу, – вырвалось у меня, когда я понял, что дьявол, отцепившись от горы, делает шаг к нам. Да ещё и Кутень не отзывался, почему-то застряв во Тьме.

Ну что ж, Малуш, тебе было скучно?! Надеюсь, драка с исполином, который может раздавить тебя между пальцами, тебя развеселит?

– Давай, громила, иди сюда! – закричал Лука, вскакивая на Бам-бама и поднимая ярко сияющий молот, – Мы тебя взорвём!

Дьявол будто услышал его, чуть повернув голову. Ну да, такое сияние ещё попробуй не заметь.

На всякий случай я всё же усилил магическую защиту, как друг взгляд дьявола обрёл плотность. Камни снесло, будто от недавнего взрыва, и в мой щит ударила незримая сила. Нас снова опрокинуло и протащило по склону вверх.

Я всё это время пыхтел, пытаясь удержать форму «огненного яйца», которое едва не сплющило от дикого магического давления.

– Обратно в подземелье! – крикнула мне Креона, подскочив и пытаясь поднять меня.

– Погаси свет! – в свою очередь рявкнул я Луке, – Сейчас же!

– Но как же… – тот надул губы.

Великан, оттолкнувшись от горы, уже брёл к нам. Причём в два раза резвее, чем до этого – у него явно были к нам какие-то счёты. И его недовольство я ощущал в виде ментальных ударов по моему щиту.

Правда, дьявол часто промахивался, и мне показалось, что он явно страдал близорукостью. Пока Лука не подсвечивал молот, великан не мог по нам попасть.

Послушав совета Креоны, мы все неслись по склону обратно к той дыре, из которой вылезли. От устроенного мной взрыва брешь почти завалило, но, когда дьявол добрёл до нашей горы, мы успели туда нырнуть и скатиться по завалам обратно вниз.

– Фу-у-ух, – выдохнула Креона, едва мы оказались в темноте, освещаемой только небольшой дырой сверху, – Хорлова падаль, что это было?! Он нас увидел?

– Кажется, – проворчал я.

– А что мы его так же не взорвали-то?

– Кутень ещё не вернулся, – проворчал я, – Видимо, потерял много сил или его ранило, когда он…

Договорить мне не дали, потому что удар чудовищной силы сотряс пещеру. Сверху посыпались камни, и мне пришлось снова прикрывать всех защитным куполом.

А потом сквозь верхние своды внутрь пробился громадный кулак, и ему не хватило всего лишь чуть-чуть, чтобы не раздавить нас. Впрочем, нам и так досталось от того обвала, что он устроил.

Рука великана унеслась вверх, открыв новую брешь, и мы все, тяжело дыша среди сваленных камней, переглянулись…

– Бежим! – заорал я, поднимая всех.

Новый удар пришёлся как раз в то место, где мы были всего мгновение назад. Правда, волна камней всё-таки нас догнала, снова свалив с ног, но всё же это было терпимее – моя магия защищала от увечий.

Я всегда славился умением вывести врагов из себя… Но разозлить таких огромных врагов мне ещё не приходилось.

***

Говорят, проды - как ездовые упряжки. Их лайки тянут :-)

Глава 2

Даже интересно, как себя чувствовал этот дьявол, сражаясь с нами. Ведь мы для него были размером, как мыши, которые пытались скрыться в крохотной норе.

И всё-таки он взялся за нас всерьёз…

Едва мы поднялись и попытались бежать дальше, спотыкаясь по камням, как гора содрогнулась. Затрещали стены пещеры, и мне снова пришлось создавать щит – с потолка посыпались камни и острые пики.

Повинуясь интуиции, я уплотнил защиту, магией стягивая нас всех ближе. Иглы Бам-бама заскрипели по моим доспехам, но притиснутый к нам медоёж честно пытался сложить их, чтобы никого не поранить.

И новый удар, заставивший стены пещеры выгнуться и выплюнуть несколько валунов… В образовавшиеся щели ударил свет, где-то там замаячила огромная туша – Дитя Недр, кажется, просто бросался на гору всей тушей, желая раздавить нас в толще пород.

Морда чудовища заслонила узкую брешь, открылся огромный рот – и в пещеру полыхнуло пламя. Оно тут же заполнило всё, проникая в каждую щель и выжигая остатки воздуха, и стало нестерпимо жарко.

Экономить силы было уже нельзя, и мне пришлось направить всю энергию, удерживая щит. Одновременно с этим Креона тоже стала ткать внутри нашего кокона свою холодную магию, которая тут же таяла и испарялась. Но это хотя бы позволяло нам выдержать жар.

Гигант тут же понял, что сгореть дотла мы не желаем, и перестал изрыгать пламя… Едва я успел облегчённо выдохнуть, как вдруг воздух снова засвистел. Только в этот раз дьявол ничего не изрыгал – наоборот, он втягивал в себя весь воздух из пещеры.

Поднялся бешеный ветер, и целые смерчи закрутились, исчезая в пасти великана. Мы все заскользили к нему, и мне снова пришлось использовать все свои силы, пытаясь уцепиться огненными щупальцами хоть за что-то.

Вот же вестник коварства! Давно мне не приходилось сражаться с врагом, который заставлял меня выкладываться на полную… И это просто, чтобы выжить. Говорить о том, чтобы ещё и атаковать его, даже не приходилось.

Вот ветер прекратился, и я облегчённо выдохнул, когда морда дьявола исчезла из пробитой бреши. Неужели всё?

Бдительности я не терял, «огненное яйцо» не сворачивал, хотя и чувствовал, что силы мои на исходе. И только я подумал, что нам надо бы рвать уже дальше, как огромный кулак пробил стену, протаранив укрывающий нас кокон.

И все силы… всю свою энергию, собранную со всех чакр сразу, мне пришлось потратить, чтобы купол выдержал, и мы остались внутри. Но нас, словно внутри настоящего яйца, протащило к другой стене и едва не расплющило по ней. Кулак вдавился в магическую пелену, заставляя её мерцать и трещать, а я заорал, чувствуя, что дьявол пытается раздавить не «огненное яйцо», а именно мой череп.

– Уф-ф! – я зашипел, чувствуя себя слизняком в чьём-то кулаке.

Лука тут же коснулся моего лба, его пальцы засияли мягким светом, и мне стало немного полегче… Ну, как полегче – чувство было, будто дракон пытается разгрызть мне череп, а сейчас он просто его смаковал.

– Спасибо, – прохрипел я и едва не завалился, но меня подхватила Креона, да и Бам-бам ласково подпёр мордой.

В этот момент давление исчезло, и огромная рука дьявола, пропахав в полу пещеры глубокие рвы, исчезла снаружи. Перед этим он схватил край дыры и с грохотом оторвал ещё один огромный кусок скалы, расширяя прореху.

Меня коснулась и Агата. От её холодных рук на моём лбу стало ещё чуть полегче. Агата… Где моя Агата?!

– Ты бредишь, Малуш, – крикнула Креона, прикладывая к моему лбу ладони, – Её нет здесь!

Ох… Я что, вслух это сказал?!

Я чувствовал, что ещё одного удара не выдержу, но просто ничего не мог поделать. Огромное существо, в глазнице которого я смог бы стоять в полный рост, смотрело на нас через дыру, и защитный кокон буквально горел от волн ненависти, вливавшейся в пещеру.

– А-а-а! – я заорал, чувствуя, будто это не кокон пытаются пробить, а с меня сдирают живьём кожу.

Лука храбро встал с молотом впереди, не выходя за границу моего защитного кокона, который таял на глазах. Да-а-а, далеко мы не убежали…

В глубинах моей души проснулся Хморок и, осознав, что его земную оболочку сейчас просто убьют, он начал подниматься. Но неожиданно Лука повернулся ко и серьёзно сказал:

– Рано, Хморок, рано! – его голос звучал так кристально чисто, что я распахнул от удивления глаза. Хотя всего секунду назад заваливался в обморок.

– Лука… Что ты… Кто ты? – только и вырвалось у меня.

– Я же Лука, господин Малуш, – обиженно проговорил пацан, а потом махнул головой, – Вам надо бросить семя в пропасть.

Махнул он в ту сторону, куда мы, собственно, и пытались бежать дальше по пещере.

– Семя… зачем? – только и вырвалось у меня.

Соображал я очень плохо, надорванные чакры пульсировали вместе с висками, отбивая болью во всём теле. Я и раньше-то не понимал, зачем нам попалось это непонятное семечко. Но теперь…

– Потому что, Хморок, что посеешь, то и пожнёшь, – Лука улыбнулся, снова говоря невероятно чистым, кристальным детским голосом. Казалось, звук его голоса прорезал воздух, заставляя резонировать не только мои барабанные перепонки, но и стены пещеры.

Не сразу до меня дошло, что даже дьявол, чей огромный силуэт маячил в дыре, двигается как-то необычно медленно. И волосы Креоны, чьи холодные ладони так и лежали на моём лбу, красиво застыли в воздухе, едва заметно опадая.

– Ты… ты… – я честно пытался сообразить, но не мог.

– Вы всё поймёте, господин Малуш, – улыбнулся Лука, – А мы с Агаром остановим это чудовище.

В этот момент моя защита окончательно испарилась, и мне стало намного, намного легче – ведь надрывная магия больше не выжигала мои чакры дотла. Хотя чувствовал я себя так, будто по мне протопталось с десяток медоежей.

– Агар… – только и прошептал я, пытаясь подняться, – Какой Агар?!

Насколько я помнил, древесный маг погиб ещё там, в магической зоне под Моредаром, когда пытался защитить нас от могучего вампира.

Время снова потекло с нормальной скоростью… Зашевелилась Креона, подхватывая меня под мышками и помогая встать. Бесстрашно зарычал медоёж, выскакивая перед Лукой и закрывая его от надвигающегося на дыру кулака дьявола.

Лука же просто поднял молот, который засиял так ярко, что мы с чародейкой закрылись руками. И удар дьявола вдруг напоролся на что-то незримое, едва влетев в пещеру.

Вот только от меня не укрылось, как мальчишка при этом качнулся. Он хоть и остался стоять, подняв молот, но из его второй руки выпала та самая обломанная веточка, с которой он так часто игрался в походе.

Забыв о боли, я подскочил к нему и подхватил за плечи. Из носа Луки текла кровь, и он едва не закатил глаза, глянув на меня.

– Да смердящий твой свет! – прорычал я, едва не встряхнув пацана, – Что за божество?! Что за божество, я спрашиваю, в тебя вселилось?

– А оно до сих пор здесь… – прошептал Лука, снова возвращаясь в сознание, – Мне нужна вода!

Я даже растерялся, когда мальчишка оставил молот просто висеть в воздухе. Затем он, упав на коленки, схватил веточку и воткнул её в трещину в полу. И стал подгребать туда ладонями грязь… будто он сажал эту треклятую палку.

– Вода, господин Малуш, – пацан вдруг заплакал, – Я не умею делать воду!

Мы с Креоной непроизвольно переглянулись, и она улыбнулась. Я утёр слезу с щеки Луки и стряхнул её на ветку.

– Умеешь, малой, точно умеешь…

– Мало! – Лука нервно обернулся, – Второй удар я могу не выдержать, господин Малуш. Мой предел кончается!

Предел?! Какой ещё, в расщелину, предел? Да кто ты такой?

– Да твою ж… – выругался я, совершенно не понимая, что происходит, – Креона, что делать?

Растерялся я ещё и потому, что именно воду-то я вообще делать не умел. Ну, у магов огня с этим проблемы.

– А кровь? – спросил я, готовясь проколоть кожу Губителем, – Кровь пойдёт?

– Погоди, варвар! – чародейка уже стояла, накручивая всполохи голубой магии вокруг себя.

– Сегодня и так много крови пролилось… – сказал Лука, заворожённо глядя на Креону.

А та, создав вокруг нас целое облако инея и вихрем нацеливая его на воткнутую палочку, крикнула мне.

– Нужно тепло!

Наконец-то сообразив, что от меня требуется, я, выжимая из надорванных чакр последние крохи, выставил ладонь. Вихрь блестящих снежинок тут же обратился в дождь, который стал литься в аккурат под корень нашей веточки. А я закачался, поняв, что окончательно надорвался.

И тут прилетел второй удар…

Молот явно остановил кулак дьявола, но сам сорвался со своего места, едва не попав Луке по затылку. Я перехватил прилетевшее орудие железной рукой, одновременно отталкивая мальчишку, но меня тут же снесло будто пушечным ядром, и… удар!.. грохот камней… темнота…

***

Лука!

Я тут же очнулся и забарахтался, выбираясь из-под завалов. Правая рука, в которой так и был зажат молот, стрельнула резкой болью, но мне было не до этого. Сколько я тут провалялся?!

– Лука! – крикнул я, сбрасывая с себя последний валун и вскакивая.

И я замер…

Потому что другой стены у пещеры не было, как и половины пола. Будто часть склона горы просто обвалилась, словно её кто-то отколол огромным… чем-то невероятно огромным.

Креона стояла рядом, задрав голову. Тут же сидел Лука, его лицо заботливо вылизывал медоёж. А там, снаружи, сражались два великана – один был уже осточертевший дьявол, а второй…

Второй великан выглядел, как манекен из толстых прутьев, поросших листвой. Только кто-то сплёл его из вековых деревьев, да таким огромным, что он не уступал в росте Дитю Недр и, замахиваясь, дубасил его огромными дубовыми кулаками. Грохот от их ударов стоял такой, что по округе расходились волны ветра, сдувающие пыль и дым.

– Смердящий све-е-ет, – только и вырвалось у меня.

Впрочем, удивляться времени не было, и я тут же подскочил к Луке. Лицо у него оказалось слегка измазано в крови, которую он растёр из-под носа, но сам мальчишка выглядел невероятно бледным. Закрыв глаза, он едва шевелился.

– Лука! – мне хотелось тряхнуть его, но я побоялся, что сделаю лишь хуже.

Как же мне в этот момент хотелось быть не варваром, не магом огня, и уж точно не тёмным… А обычным целителем, который легко бы влил свою жизненную энергию в хилое тельце.

У меня даже не было ни сил, ни желания удивляться, как же так вышло, что от страха потерять мальчишку у бывшего Тёмного Жреца сводило руки и всё тело буквально холодело. Дожил, Десятый!

«Да, дожил!» – со злостью ответил я сам себе и крикнул ещё раз:

– Лука!

Он открыл глаза и улыбнулся, а потом показал пальцем:

– Это Агар…

Я ещё раз поднял голову на древесного великана, который неистово лупил по рогам врагу. Голова дьявола моталась, но лавовый монстр тоже бодро отвечал древесному, втыкая свои кулаки в плетёные рёбра и выбивая горы щепок и обломков.

– Семя! – тут же сказал Лука, отталкивая мою руку и пытаясь встать, – Нужно бросить семя, и оно даст ему сил!

– Кто в тебе был?!

– Во мне… кто? – мальчишка искренне удивился, – Это же я, господин Малуш.

– Да чтоб вас… – я упал на задницу, обхватив голову, – Ничего не понимаю!

– Малуш! – меня за шиворот уже схватила Креона и стала тянуть вверх, – Ну тебе же говорят – семя!!!

Я сообразил, что моя растерянность идёт, скорее всего, от пережжённых чакр. Просто бросская кровь явно перегорела сама в себе, вот меня и бросает из уныния в злость, из удивления в растерянность.

Тут же мысленным усилием я смёл все эмоции, словно огненным ураганом, пытаясь оставить в мозгах лишь выжженную равнину. Что я удивляюсь-то?

В мальчишку вселился какой-то бог, из палки вылез Агар высотой с гору, а в какую-то пропасть надо сбросить семя… Я тут же вытянул из-под доспеха злополучный мешок, где сено уже явно свалялось.

И, запретив себе думать о чём-либо ещё, я тут же схватил Луку за шкирку, закидывая его на Бам-бама. Меня обуяла злость, но не на судьбу, которая стала играть со мной в свои непонятные игры, а на собственное тугодумие.

Я бы ещё спросил, зачем меня закинули в этот мир и зачем я иду в Храм Хморока! Всё равно же не найду ответа… А тут у меня почему возникают вопросы?

– Кинуть, так кинуть! – прорычал я, хлопая Бам-бама по колючей заднице и утягивая за собой Креону.

Чародейка так и стояла, заворожённо глядя на битву двух колоссов. Кстати, рванул я её вовремя, потому что спустя секунду на то место, где она стояла, рухнул огромный кусок дымящегося рога.

Пещеру, к счастью, не до конца завалило, и, спотыкаясь о завалы, мы провалились дальше в тёмный проход. Здесь опять царила темнота и тишина, и лишь глухие удары двух сражающихся великанов ещё долго провожали нас.

Глава 3

Лука, как и любой мальчишка, просто надулся, когда я снова попытался добиться от него, что же за божество в него вселилось. Нет, я не был зол… ну, то есть, я уже успокоился. Тем более, это чудо спасало нам всем жизни – я явно переоценил свои способности, когда ввязался в рукопашную с огромным исчадием ада.

И всё же… Кто это был?!

– Не знаю, – снова буркнул Лука и надулся.

Медоёж тут же вывернул морду, чтобы лизнуть его в нос, и недовольно заурчал в мою сторону, словно возмущаясь. «Какого ты пристал к нему, противный бросс?!»

– Да идите вы… – вырвалось у меня, – …в недра!

Креона, которая всё это время молчала, впервые улыбнулась.

Сияние молота помогало нам двигаться по тёмной пещере, которая явно пошла под уклон, и теперь мы спускались ещё ниже в толщу горы. С одной стороны, здесь нас великан бы уже не достал, даже если бы захотел. С другой стороны, сам он пришёл из таких же глубин…

Так, спокойнее. Просто мне только что надрал задницу огромный рогач, а сам я истощён до дрожи в чакрах. Вот и нервничаю.

– То есть, Лука, ты совсем ничего не помнишь?

Мальчишка так и молчал, но тут за дело взялась Креона. Более чуткая, как и подобает женщине, она стала просто рассуждать вслух.

– Думаю, дело вот в чём, – сказала она, – Малуш, ты останавливаешь Бездну, которая лезет в этот мир и пытается занять место тёмного Хморока, так?

Я кивнул.

– А светлый южный бог у нас кто?

– Яриус, – проворчал я, чувствуя злость при произношении этого имени.

– И это его Храмовники помогают Волху, и они же выпустили этих тварей. То есть, помогли Бездне.

Я лишь кивал. Во-о-от, вот что мне было так нужно. Рассудительный, холодный голос Креоны успокаивал своей хрипотцой мою бросскую кровь…

Моя кровь, перегоревшая в битве с великаном, всё не могла найти себе места в венах, но теперь её ток успокаивался. Слабые крохи энергии в моём теле, что до этого разметались во всем закоулкам, теперь собирались в стройные вихри и устремлялись, как и положено энергии, через чакры по энергоконтурам.

Огонь – к огню. Воздух – к воздуху…

Если бы я был чисто огненным магом, скорее всего, опустошение источника так меня не выжгло бы. Но без бросской крови, дающей дополнительную силу, нас бы там и расплющило, под ударом дьявола.

Сейчас я был магистром огня – пятый ранг, если говорить, как грамотный маг. И до шестого ранга пока ещё было очень далеко… Да что и говорить, некоторые за всю жизнь и до мага третьего ранга не дотягивают, а я жалуюсь, что на пятом ранге застыл.

Креона как раз продолжала:

– А ведь мы говорим о равновесии. Так, Лука?

Мальчишка, который понял, что на него никто уже не ворчит, сразу же охотно кивнул.

– Да, равновесие – это важно! – сказал он, хотя, возможно, и не совсем понимал, о чём речь.

– Моркатова стужь! – вдруг выдала чародейка, едва не сбив весь мой внутренний настрой, – А что, если в этот мир лезет не только новая тёмная богиня?

Я уставился на неё, поджав губы. А ведь её теория имела полное право на жизнь…

– Ну, «лезет» – не очень подходящее слово, – всё же сказал я, – Скорее, в этом вина Бездны и Яриуса. Они сами качнули чашу весов, сделав так, что воистину светлых в этом мире и не осталось.

Сам я в это время думал о вечной борьбе Неба и Бездны. Вот только мальчишка в момент божественного откровения совсем не был похож на Небо… Хотя когда я его видел-то? Лишь раз, в том видении, где они судили меня с Бездной.

Чтобы себя успокоить, я решил просто считать мальчишку проводником Неба в этот мир. Да, именно Неба. Всё равно в этой теории зацепиться было больше не за что… Ну разве что за Вечное Древо.

И, словно в подтверждение моих мыслей, в этот момент перед нами открылась… бездна.

***

Нет, не та Бездна, что является Повелительницей Тьмы. А та, что пропасть, откуда лишь веял лёгкий и холодный ветерок.

Бам-бам остановился в нескольких шагах от щербатого края, за которым открывалась бесконечная чернота. Свет от молота Луки едва доставал до верхних сводов, но внизу ни за что не мог зацепиться – лишь делал темноту ещё кромешнее.

Мы посмотрели направо, налево… Широкий уступ, позволяющий обойти пропасть, шёл вдоль корявых стен в обе стороны. Противоположного конца бездны мы не видели, настолько огромной была эта каверна в земле.

Я попытался настроить внутреннее зрение, чтобы уловить магический фон, и, ахнув, зажмурился – пропасть буквально ослепила мои чакры.

– Ох, – только и сказала Креона, будто грея ладони в потоках воздуха, – Малуш, ты тоже это видишь?

Я лишь кивнул. Ну, зато в этом был плюс – мой магический источник будто потянулся навстречу этому магическому сквозняку, с жадностью всасывая дармовую энергию. Она была слишком разрежена и рассеяна, и чтобы напитаться этим излучением, нужно было время.

Но, как говорится, на бессилье и мрак – сила…

Тянуть больше было нельзя, и я достал мешок. Поднял его на уровень глаз, а затем, подумав, передал Луке. Мальчишка даже растерялся, взяв холщовый мешок и даже чуть приобняв его.

Он осторожно слез с Бам-бама и подошёл к краю. Я интуитивно прихватил его за плечо, но Лука даже не сопротивлялся.

– Иногда, чтобы выросли новые ветви… – вдруг сказал он тем же самым необычным кристальным голосом, – …нужно обрезать старые, – и бросил мешок в пропасть. Пару раз мелькнув плетёным боком, тот исчез в темноте.

– Вау! – вырвалось у мальчишки, когда он, осторожно вытягиваясь, таращился вниз на исчезнувший мешок. Потом Лука поддел носком ещё какой-то камушек и так же заворожённо наблюдал, как тот, крутясь, тоже нырнул во тьму.

Мы с Креоной переглянулись.

Прошла секунда, другая… Ничего не происходило, хотя возле пропасти было приятно стоять, напитывая чакры безмятежной энергией. И всё же я чувствовал, что момент был очень важным.

Вот только нам, смертным, это было трудно понять. Хотя руками же смертных всё и произошло.

– Надеюсь, мы поступаем правильно, – прошептала Креона.

– Теперь Агар победит, – сказал Лука, – Так на стене храма появилась Шиповниковая Ветвь…

Я сразу вспомнил Витимира Беспалого, который собирался отправиться на юг, в какую-то далёкую пустынную страну за Срединным Морем. Вроде как там находится единственный на всей Тахасмии храм лиственников.

Надо будет глянуть на свою татуировку. Вдруг она тоже изменилась?

– Сдаётся мне, – пробормотал я, чувствуя лёгкий зуд на спине, – Мы просто провели какой-то лиственный обряд?

– Наверное, – Лука наклонился, взял ещё камушек и, размахнувшись, бросил подальше. Теперь мне стало понятно, что это снова нормальный мальчишка, и он просто балуется.

Ну а раз так, то нам следовало спешить дальше. Потому что Волх и Храмовники явно не спешили сдаваться, осаждая Храм Хморока.

***

Как я и думал, пропасть можно было обойти по уступу. Лишь в одном месте он оказался узким и обваливался под ногами, так что нам пришлось вернуться назад и попробовать обойти с другой стороны.

Новый путь оказался удачнее, и вскоре мы оказались перед выходом из пещеры с бездной. Перед тем, как покинуть её, я кинул последний взгляд на пропасть, которая достаточно напитала мои чакры, чтобы я не валился с усталости.

Помнится, когда я был Десятым, Бездна на любые сомнения всегда отвечала, что Тёмному Жрецу не стоит думать. Ему лишь надо двигаться по пути, проложенным сотнями других тёмных, и тогда он обретёт силу.

Многое из слов Бездны оказалось ложью, но сейчас я подумал, что тут это изречение подошло бы как никогда. Иногда просто стоит идти по пути…

***

Скоро, когда широкая пещера вдруг стала подниматься в гору, я попросил Луку загасить его молот. И, подождав, когда глаза привыкнут к темноте, я разглядел далеко впереди пятнышко света.

Одновременно с этим рядом раскрылся портал, и оттуда вывалился мой цербер. Причём вслед за ним из тёмного зеркала вдруг вытянулся огромный коготь, покрытый обсидианово-чёрной чешуёй, и воткнулся Кутеню в заднюю часть.

– Дракон?! – вырвалось у меня.

Цербер взвыл, но я тут же призвал Губитель, пытаясь втянуть в него Кутеня. А потом этим же топором я рубанул по пальцу со всей мощи, пытаясь просто отрубить его. Тёмный портал выбросил в наш мир потусторонний истошный вопль.

Одновременно с этим в мою голову хлынули видения от камней в топоре – видимо, я соединился с разумом могучего дракона. Вот только я чуть не ослеп от них и заорал, упав от бессилия на колени.

Лука с Бам-бамом, к счастью, запоздали лишь на мгновение. Медоёж в один прыжок оказался рядом, вгрызаясь в огромный палец, а мальчишка со всего маху рубанул по нему засиявшим молотом. Причём его орудие легко прошило чешуйчатую фалангу, пройдя сквозь неё, как сквозь масло, и окончательно отрубило.

Едва коготь отцепил воющего цербера, как тот исчез внутри топора. Портал тут же затянулся, срезав остатки пальца ещё и у основания. Лишившись связи со своим хозяином, части пальца свалились на землю и, зашипев и заёрзав, стали превращаться просто в облако Тьмы. Чернота, которая выделялась даже на фоне царящей в пещере темноты, быстро впитывалась в землю.

Едва придя в себя и волнуясь, я тут же соединился с разумом Кутеня. Тот, к счастью, был в порядке, хотя ему изрядно досталось… Бездна, как оказалось, устроила во Тьме самую настоящую засаду, ожидая, что мой цербер рано или поздно туда наведается.

Видимо, она использует уже все свои козыри – чтобы приручить такую могучую тварь, как та, чей палец едва влез в портал, даже Повелительница Тьмы должна была потратить очень много сил.

Отдышавшись, я кое-как поднялся.

– «Как сам?» – мысленно спросил я у Кутеня, когда тот облегчённо раскинулся во Тьме внутри Губителя.

– «Ням-ням-ням», – ответил тот, но я лишь отмахнулся. Где я ему сейчас «ням-ням» достану?

– «Хам-хам-хам!»

– «Я тоже рад, что ты в порядке».

– Там кто-то дерётся, – Лука показал наверх, отвлекая меня от мысленного диалога. Прислушавшись, я тоже уловил далёкий лязг металла.

Так могли звенеть только клинки…

Кто мог там сражаться, долго гадать не пришлось, поэтому мы сразу заспешили наверх. Хранители явно отбивали атаки Волха и Храмовников на древний Храм Хморока.

По пути мы неожиданно наткнулись на труп бросса. Закованный в чёрные доспехи, совсем как мои, Хранитель Храма сидел, прислонившись к камню и свесив голову. Из нагрудника торчало обломанное золотое лезвие, и я выругался…

Значит, Храмовники уже тут. Вот и ответ на вопрос, куда же делись они все в тот момент, когда толпы упырей осаждали Камнелом.

– Ничего, помощь пришла, – прошептал я, положив убитому руку на плечо. Затем, перехватив Губитель, я бросил через плечо, – Креона, Лука, без надобности не вмешивайтесь.

И ринулся к светлому выходу из пещеры, откуда уже явственно доносились крики и звон сражения.

Глава 4

Уж не знаю, почему, но сейчас мой разум стал невероятно спокоен. Ноги несли меня по корявому полу пещеры к выходу, который светился сверху ровным полукругом, испещрённым свисающими сверху наростами.

Сердце уверенно отбивало такт, готовя тело к бою. Чакры так и не наполнились, и в магическом плане я сейчас был не сильнее какого-нибудь послушника. Но как никогда готов к бою, потому что в моей руке был верный Губитель, а в венах яростно кипела бросская кровь…

Судьба часто делает намёки. Вот и я, когда выскочил наверх, едва успел выставить Губитель, да по привычке окутать себя «огненным яйцом». Потому что в меня тут же прилетел мощный поток магии.

Уф-ф, будто тараном снесло! Меня подбросило и протащило по потолку пещеры, где я лопатками собрал все каменные сосульки с потолка. Рядом со мной, крича от боли, пролетело несколько броссов в чёрных доспехах, измазанных в крови.

Мы рухнули на пол, но мой магический щит сработал идеально, так что я вскочил уже через секунду. Но вот Хранители Храма – а эти броссы, одетые в чёрные доспехи, могли быть только они – уже не встали, со стоном затихнув на полу. Не знаю, что это была за магия, но она их всех переломала.

Я снова ринулся вперёд, как услышал тихий стон:

– Брат, ты дождёшься, я знаю…

Один из броссов, с которого от удара слетел шлем, протянул мне руку. У него в плече торчал обломок каменной пики, который он поймал на потолке, но бросс всё равно пытался опереться на локоть, чтобы подняться и сесть.

Повинуясь наитию, я схватил его за руку.

– Кого? – спросил я.

Тот даже в таком состоянии нашёл силы растеряться… Ну а я догадался, что речь, скорее всего, шла о пришествии Хморока.

– Я уже пришёл, – тут же сказал я, чувствуя, что в голосе звучат нотки тёмного бога.

Бросс почти уже повесил голову, скатываясь в смертельный сон, как снова вытаращил на меня глаза. Люди на грани смерти видят больше, чем при жизни, и он поверил без единых сомнений.

Ко мне уже подбежали Лука с Креоной, и я махнул головой на раненого:

– Лука, попробуй сделать хоть что-нибудь. Твой свет должен помочь.

Мальчишка склонился над ним, а я снова побежал наверх.

– Там Храмовники Яриуса, Великий Хморок! – из последних сил простонал бросс, – Они непобедимы, ведь сила Яриуса растёт!

– Это ненадолго, – успокоил его Лука, хватаясь за обломок, – Его сила не растёт. Она наоборот кончается, и это его ярость от отчаяния.

– Моркатова стужь, одни избранные собрались! – выругалась Креона, помогая мальчишке и охлаждая место ранения, – Малуш, иди уже!

Усмехнувшись, я снова побежал наверх. Только в этот раз ошибок я не допускал.

Снова, едва оказавшись под открытым небом, я окутал себя огненным щитом. Силы я экономил, потому как толком не восстановился, и больше полагался на Губитель.

В двадцати шагах от выхода сражались сражалось несколько Хранителей в чёрных доспехах и пара паладинов. И, судя по тому, что вокруг поля боя лежали десятки бездыханных броссов и лишь один поверженный Храмовник, перевес явно был на стороне напавших.

А потом, подняв голову, я на мгновение замер – величие Храма Хморока оглушило и заставило моё сердце биться чаще. Ветер ударил мне в лицо запахом магической гари, свежей крови… и чем-то настолько древним, что моя жизнь показалась лишь вспыхнувшей искрой.

Храм стоял на вершине пологого холма, скрытый от всего мира грядой скал, длинных и острых, будто лепестки астры. Он торчал, как исполинский клинок, которым некое чудище пробило землю из недр к небесам…

Обсидиановые стены башни-шпиля казались Тьмой – густой и тяжёлой, будто стекающей от острого верха к самому подножию. Тьмой, застывшей тысячи лет назад, когда ушёл древний бог, и отполированной тысячами лет ожидания.

Врата Храма изображали огромную пасть цербера, где каждый клык был изваянием каких-то древних воинов. Над вратами горели золотым тусклым сиянием окна, и казалось, что Храм смотрит прямо мне в душу…

Пустые глазницы шепнули мне прямо в разум: «Приди!»

Мне едва удалось сморгнуть, до того сильное наваждение посылало мне строение. Я даже не сразу понял, что моё тело само по себе сделало несколько шагов… При этом душа Хморока ещё никак не отозвалась, а значит, тут было что-то ещё.

Тучи, которые клубились вокруг шпиля, били в него молниями, даже не отражаясь в чёрных стенах. Глухие раскаты долетали до меня, усиленные эхом от скал, и наваждение снова стало брать власть над разумом…

К счастью, в этот момент несколько скал-лепестков, окружающих холм с Храмом, обломились и с грохотом стали падать в долину. С той стороны показались головы двух сражающихся великанов – древесный великан схватил дьявола за единственный оставшийся рог и, перехватив покрепче, проехался его рожей по скалам. До нас долетел оглушительный стрёкот обламывающихся пиков.

Дьявол, заревев оглушительным рёвом, вывернулся и заехал уже древесному по голове. Два исполина в яростной борьбе исчезли за грядой скал, упав куда-то к их подножиям, и земля под ногами сотряслась.

Я снова тряхнул головой, чувствуя, что Храм буквально притягивает мой взгляд. Смотрю дольше положенного – и вместо оглушительного грохота меня начинает окутывать тишина…

И в этой тишине сладкий голос: «Приди! Освободи! Приди!..»

Ух, смердящий свет! Бездна, что ли? Ну, здорово, тёмная стерва… Здесь-то я тебе все твои планы и обломаю.

Опыт Тёмного Жреца подсказывал мне, что такие сильные заклятия с иллюзиями – это не к добру. Хморок, наверное, и сам на всякий случай создал здесь ловушку для слабых духом, а Бездна её усилила. Ну да ладно, до входа в храм ещё дойти надо.

Вокруг холма тут и там были видны кучки сражающихся. На самом деле, Храмовников было намного меньше, чем Хранителей, но в силе паладины явно превосходили обычных бросских воинов, вооружённых секирами.

Стараясь не смотреть лишний раз на торчащую к небесам башню, я устремился к ближайшему сражению. Храмовники, окутанные магией, действовали слаженно и плели светящимися клинками смертельную паутину – броссы просто не могли пробить их мастерскую защиту и, сколько ни старались, каждая их атака заканчивалась падением одного сородича.

Нет, так не пойдёт… Теперь точно пришла подмога!

Ухмыльнувшись, я махнул Губителем, посылая «клинок ветра» в точно открывшуюся брешь между спинами броссов-хранителей. Храмовник, который в это время как раз извлекал клинок из пробитого бросса, едва успел среагировать и закрылся защитой.

Но я передышки не дал и стал рассекать воздух, посылая клинки один за другим. В драку ввязываться я не пытался, но целая череда воздушных вихрей заставила одного из паладинов отвлечься – они уже практически праздновали победу и явно расслабились.

Моё вмешательство дало шанс Хранителям атаковать сбоку, и спустя мгновение паладин упал с топором, воткнувшимся ему в область шеи.

Оставшийся заработал клинком ещё яростнее, отгоняя противников. А затем воздел к небесам руку:

– Во имя Яриуса! – и ударил кулаком по земле.

Волна света и ударной волны отбросила всех от него. Всех, но не меня – я использовал накопленные силы, чтобы уплотнить Полутёмную Ауру, и легко устоял. А затем оказался рядом всего через мгновение, так что его клинок скрестился с моим Губителем – омерзительный скрежет прокатился по округе.

– Ты кто такой?! – прохрипел он сквозь шлем, уперевшись и пропахав пятками землю.

Я протащил его ещё несколько шагов и с усмешкой бросил в лицо:

– Тот, кого вы тут пытались остановить!

Храмовник вдруг перехватил мой Губитель за рукоять и ещё попытался что-то сказать, но я тут же долбанул его лбом прямо в шлем. Всё это сопровождалось уплотнением ауры в месте удара – и шлем просто смялся.

Паладин отлетел, ловко перекатившись, и тут же сбросил с себя покорёженный убор. Он явил свету вполне симпатичное лицо – светловолосый северянин, явно откуда-то из-под Хладограда. Правда, сейчас это лицо было искажено гримасой ярости.

– Ты-ы-ы… – начал было он, но ему тут же пришлось закрыться от моего «клинка ветра».

Я, ударяя магией, отсчитывал последние крохи своей энергии. Опять всё растерял… Но моя задумка была в другом.

– Вы почему упали?! – рявкнул я, оглядываясь, – У Яриуса уже нет силы! Неужели не видите?

Я снова махнул «клинком ветра», не давая Храмовнику встать. Но тот явно уже собирался взять себя в руки и применить мощное заклинание, как я выдал:

– Он же спал с дочерью настоятеля! – я расхохотался, – Весь их Орден Храмовников прогнил сверху донизу, от захудалого послушника до самого Яриуса!

Это всё я увидел всего лишь несколько секунд назад, когда Храмовник пытался отнять мой топор, но эта правда оказалась опаснее клинка. Потому что паладин оказался просто ошарашен моими словами.

Ну а я, не давая ему оклематься, добавлял воздушных вихрей. Небольших, лишь со звоном бьющих по латам паладина, будто звонкие пощёчины.

Отброшенные Хранители Хморока растерянно смотрели на меня, хлещущего простейшей магией по отползающему Храмовнику… Да, главное, чтобы это выглядело эффектно.

«Добавим!» – донеслось из глубин моей души.

И следующий «клинок ветра» вдруг очертился тёмной дугой. Храмовник хотел подставить меч, но тот просто надломился, а сам рыцарь отлетел ещё на десяток шагов, кувыркнувшись и распластавшись лицом вниз.

«Спрячься!» – тут же хлестнул я мыслью, – «Рано!»

Для смертных слушателей у меня была заготовлена другая речь. Показав на вяло копошащегося паладина, я прорычал:

– Они бьют вас вашей же верой! Яриус уже свержен, и лишь ваш страх даёт ему силу!

– Свержен? – только и выдавил кто-то.

Я показал на промелькнувшую за грядой скал голову деревянного исполина. Правда, по ней тут же прилетел огненный кулак, но всё равно, момент был эффектный.

– Яриус запятнал себя. Теперь Шиповниковая Ветвь Древа повелевает светом, – я поднял Губитель, – Равновесие возвращается.

Камни, чёрный и белый, сверкнули, добавляя картине величия. Ух, как красиво, я и сам поверил!

– Но кто ты? – только и прохрипел один из Хранителей.

Вот же вестники тупости… Для кого я тут так распинался?!

– Тот, кого вы ждали, – буркнул я и, отвернувшись от них, пошёл к Храму. По пути я наступил на охнувшего Храмовника, и тот даже не стал сопротивляться.

– Хморок! – крикнул кто-то.

Я даже не обернулся. Главное, не смотреть наверх – давление от чёрного сооружения так и накатывало, пыталясь захватить контроль над моим разумом.

Да, не так я планировал этот момент… Уж точно я не должен был идти сюда с опустошёнными чакрами, лишённый помощи израненного Кутеня. И тело слегка дрожало, потому что мышцы больше не подпитывались огнём.

Вдохновлённые мной броссы, кажется, поспешили на подмогу другим. Отвлёкшись на мгновение, я увидел, что они стали пробивать светлую защиту, выдерживая магию паладинов и сваливая тех на землю.

Так-то, я всего лишь хотел подбодрить их, но неожиданно оказалось, что сила Храмовников и вправду каким-то образом питалась от веры самих защитников этого храма. Но пришёл я, показал, и что-то сдвинулось…

Что было дальше, я не смотрел, потому что ступил под своды огромной пасти каменного цербера, и древняя магия Храма окончательно поглотила меня своей давящей тишиной.

Глава 5

В Храме было пусто… Мои шаги должны были отдавать эхом, но звук буквально впитывался в стены.

Несмотря на черноту стен и отсутствие освещения я всё равно почему-то видел очертания арок и рельефных колонн. Вымощенный огромными плитами пол вывел меня по длинному сводчатому коридору в огромный зал.

Потолка не было видно, лишь кромешная темнота. Неудивительно, если вспомнить, как выглядит башня снаружи – верхние своды тут, наверное, выше скал.

Так архитекторы умело создали впечатление, будто сверху нависает Тьма. И это было символично – обычно сверху Свет, снизу Тьма… Но тут служители Хморока, видимо, нарочно перевернули стихию своего бога, показывая превосходство Тьмы над Светом. Ну, гордыни им было не занимать.

В центре зала находился алтарь высотой по колено. Идеально круглая плита, выполненная из чёрного мрамора с кровавыми прожилками – и больше ничего.

Я усмехнулся… А чего я ждал в пустом Храме? Сотен невинных наложниц, которые песнопениями будут меня ублажать? Золото, изумруды? Виноград и хмель?

Уж кто, как не Хморок, бог мрака и смерти, знал, что всё это – пыль… Тьма легко скроет блеск любых сокровищ, а в загробную жизнь ничего не удастся с собой унести.

– Здравствуй, скиталец, – слабый, надрывный голос заставил меня вздрогнуть.

Рядом со мной возникла фигура – худой, скрюченный старик, на котором чёрная хламида висела, словно мешок на вешалке. Седая борода старика едва не касалась пола, а подслеповатые глаза щурились, глядя куда-то рядом со мной. Вышел он, кажется, из-за одной из колонн… Ну или просто появился из воздуха, хотя магии я в старике вообще не чувствовал.

В нём была лишь пустота… И это заставляло меня нервничать.

– Смердящий свет! – вырвалось у меня, – Напугал!

Звуки наших голосов не отражались эхом от стен, и это угнетало. Будто мы не в огромном храме, а в крохотной каморке. Явно какая-то магия.

– Имеющие счастье умереть, как же вы это не цените… – почему-то проворчал старик, – Я и забыл, что такое страх.

– Ты кто?

– Я – первый хранитель Вакт. И я ждал тебя, скиталец.

Мне казалось, сейчас будут какие-то философские беседы, какая-то проверка на мою избранность, но старик просто повернулся и медленным, ковыляющим шагом побрёл к алтарю.

– Проходи, скиталец, – пригласил он скрипучим голосом, – Если ты достоен, и в твоих жилах течёт капля избранной крови, то сегодня случится предначертанное…

Дождавшись, когда он доберётся, я тоже подошёл к алтарю. Погладил гладкий, отполированный человеческим трудом, камень. Он был необычно тёплым, хотя в храме было холодно и зябко.

– Быть может, сегодня именно тот день, – мечтательно сказал старик, – когда я смогу закончить свой жизненный путь… Невероятно долгий жизненный путь.

– Сколько же тебе лет?

– Я сбился на трех тысячах пятисот… или на четырёх? – старик замер, погрузившись в свою память и дёргая нижней губой.

– Ты бессмертный? – только и вырвалось у меня, – Но почему… но почему я не чувствую в тебе ни капли магии?

– Её и нет, – усмехнулся старик, – Моё бессмертие – это дар великого Хморока. Дар… – он скривился, – Хотя, по прошествии стольких лет, я понимаю, что это проклятие.

В этом я был с ним согласен. Кто согласится на бессмертие, если вечность суждено прожить в дряхлом теле?

Старик сел на плиту, еле-еле подтянул ноги и подобрался к центру. Затем сунул сухую руку в складки и вдруг выудил длинный кинжал с волнистым лезвием.

– Эй, – вырвалось у меня, – Что ты задумал?

– Это ты должен ответить мне, зачем ты пришёл сюда, – старик дрожащими руками приставил нож к своему животу, – Ответ на этот вопрос и является божественным словом, дарующим ему прежнюю силу…

– Зачем я пришёл?

– Да. Я услышу ответ, и те капли бросской крови, что остались во мне, прольются на алтарь.

– А дальше?

– Если это ты, то моё служение тебе закончится…

Я так и замер.

Прежний я, Всеволод Десятый, и глазом бы не моргнул, если бы перед ним служитель древнего храма залез на алтарь и решил принести себя в жертву. Но сегодняшний я, который прошёл уже такой длинный путь, спасая десятки и сотни жизней, смотрел на это… Нет не с ужасом, а с негодованием.

Я, Малуш, не договаривался, что возвращение Хморока будет кому-то стоить жизни. Уж кто-кто, а бывший Тёмный Жрец знает, какой вес имеет такой грех, и каким грузом он будет висеть на моей душе.

– Погоди, Вакт, – я поднял руку, добавляя стали в голос, – Не делай этого.

– Но таково моё предназначение.

Я вдруг понял, что его руки дрожали не от страха, а от предвкушения. Бедный старик, который давно сошёл с ума в этих стенах, считая секунды, минуты, часы… Дни, месяцы, годы… Он с нетерпением ждал избавления от бессмертия.

Можно ли в тихой пустоте Храма, когда здесь тысячи лет ничего не меняется, не открываются двери, и нет никаких звуков и голосов, кроме собственного дыхания… Можно ли спутать секунды с десятилетиями? Минуты с тысячелетиями?

Уж я-то знал, что такое долго ждать. Правда, мне хватило нескольких недель в подземелье под замком Второго Жреца, чтобы сполна испить этой чаши. Как этот старик вообще смог сохранить разум?

И теперь, когда он приставил нож к животу, я не мог позволить этому случиться. Сколько бы религий и вер я не встречал, но везде самоубийство считалось страшным грехом. Да даже Бездна строго запрещала это, считая, что её последователи не имею права распоряжаться собственной жизнью.

Ох, расщелину мне в душу! Как-то не так я себе это представлял…

Да, на моём пути была целая гора трупов, и я не мог считать себя совсем праведной душой. Но, смердящий свет, этот старик, согнувшийся в три погибели и едва дышащий над острым кинжалом… Он что-то сдвинул во мне ещё на сантиметр к Свету.

Это неправильно.

– Я отвечу на этот вопрос! – послышался ещё один голос, уже до боли знакомый.

Я обернулся.

Сам Волх собственной персоной двигался по коридору. Одетый всё так же в длинную мантию до пят, он держал в руке алебарду. Длинное древко и наконечник, служащий и копьём, и топором.

Лезвие было густо окроплена кровью и, судя по чёрным орнаментам на нём, принадлежала до этого какому-то Хранителю Храма.

Но смотрел я не на оружие, а на руку, держащую его. Просто, помнится, я отрубил именно эту руку… Но теперь уродливая лапа упыря крепко стискивала древко, и длинные кривые когти впивались ему же в ладонь.

Лицо у Волха было таким же, лишь с небольшими изменениями. Шея возле поражённого плеча потемнела, и чёрные вены оплетали почти всю правую щёку и висок. Зрачок в чёрном правом глазу пылал ярко красным светом.

Волх заметил мой взгляд и, оставив алебарду просто стоять рядом, поднял уродливую руку. Широкий рукав сполз вниз, демонстрируя мне, как мастерски тёмный маг прирастил её к телу.

– Ты не думал, Десятый, как мы похожи теперь? – Волх полюбовался на собственные когти, широко улыбаясь. С правой стороны его клыки явно были чуть длиннее, чем обычно.

– Десятый никогда не был упырём, – усмехнулся я.

– Ты лишил себя руки, чтобы показать, что ты слабее всех. Но, получается, именно твоя рука нанесла решающий удар. И ты оказался хитрее всех! – Волх постучал когтем себе по виску, потом снова на полюбовался на когти, – Вот и я теперь лишился руки. Какая ирония, что наши пути так похожи, да?

Я лишь слегка качнул головой.

– Сдаётся мне, Первый, в этот мир ты перенёс только свою силу… но не мозги.

– Даже не старайся, Десятый, – он усмехнулся, – Тебе не удастся вывести меня из себя.

– Это будет довольно легко. Ты не думал, почему я никогда не пришивал себе рук от адских исчадий?

– Ты о том, что яд упыря будет отравлять мой разум? – Волх рассмеялся, – Ты же сам являешься носителем противоядия. Он течёт по твоим венам, бросс!

Волх, подхватив алебарду, пошёл широким кругом вокруг алтаря. Старик Вакт даже не смотрел на него, так и застыв на плите с кинжалом наготове. А я, вызвав в руке Губитель, внимательно следил за каждым шагом.

– Я не собираюсь сражаться, Десятый, – тот примирительно поднял ладонь, – Зачем? Неужели ты не понял?

– Не понял что?

– Если ты тот самый избранный, то, убив тебя, нам надо будет ждать нового… А Хморок так и останется висеть мёртвым грузом, не давая Бездне вернуть этому миру равновесие.

Его голос был густо напитан магией, поэтому мне сложно было различить, где правда, а где ложь.

– Ясно, – сказал я, – Бездна хочет закончить этот вечный круг?

– Да. Пророчество туманно, и она готова ко всему. У нас есть ты, есть я, – он слегка поклонился, – Есть эта принцесска с каплей бросской крови в своих жилах!

Стиснув зубы, я сделал шаг, но Волх тут же исчез и оказался совсем с другой стороны алтаря. Он рассмеялся, а мне пришлось мысленно себя выругать. У кого тут яд упыря кипит в венах, у меня или у него?

– У нас много козырей, Десятый. Отец-Небо думал, что переиграл Бездну, когда перевернул все карты и сразу перешёл за другой стол? – он покачал головой, – Тот мир в руинах, и мы всегда успеем туда вернуться. Здесь же… Здесь боги непуганые и мелкие, как муравьи! Давить их волю одно удовольствие.

Он стиснул пальцы, словно перетирая что-то между ними. Потом его брови слегка подпрыгнули:

– Правда, Морката сопротивлялась подольше…

Мне стоило огромных усилий, чтобы успокоить бурю, поднявшуюся в моей душе. Хморок. Услышав о богине луны, разъярился и буквально рвался наружу, и удерживала его только моя сила воли. А я переживал, что не могу себя держать в руках, а тут вон какие могучие личности с цепи срываются.

Вот так вот, Хморок. Положился на человека? Терпи…

– Хорош, Десятый, хоро-о-ош, – Волх улыбнулся, – Ты достойный противник, этого у тебя не отнять.

– Да ну и ты ничего так, – в ответ я ухмыльнулся, хотя сам впервые почувствовал лёгкую растерянность.

Вот я в конце пути, и вот мне пытается помешать чокнутый знахарь…

Но если уж на то пошло, я надеялся, что лишь ступлю на порог Храма Хморока, как божественный замысел сам начнёт работать. Закрутятся жернова судьбы, и я в конце концов окажусь свободен.

Но и тут оказалось, что всё зависит от обычных смертных. Может, пророчества вообще нет, и мы сами его делаем?

Я обернулся на неподвижного Вакта. Бедный старик встречает тут неизвестно какого по счёту избранного, и тоже каждый раз тоже надеется, что божественный замысел освободит его от вечного рабства. Так что мои проблемы для древнего старика, наверное, просто смехотворны.

Знахарь медленно подошёл к алтарю с другой стороны и тоже положил руку на камень. Нормальную руку.

– Пророчество гласит, что капля крови, брошенная изменником на алтарь, вернёт Хморока. Я – предатель рода бросского, мои руки обагрены невинной кровью! – Волх расхохотался, – Ты – изменник бросской веры, лиственник недоделанный… Ну что, и кто же из нас избранный?

Он, не дожидаясь моей реакции, проткнул алебардой ладонь и провёл по плите, оставляя густой красный след.

– Ну же, Десятый? Возьмём количеством, а? – Волх ощерился, – Твоя кровь, моя, какая разница? Придёт Хморок и рассудит!

Старик Вакт словно очнулся и медленно повернул голову, глядя на кровавые штрихи.

– Ты странно сговорчив, и я не совсем пойму, в чём твоя хитрость, – усмехнулся я.

– Моя хитрость в том, что лучевийская девка сейчас сдохнет, если ты добровольно не отдашь свою кровь! – уже без улыбки процедил сквозь зубы Волх, – Да, Десятый! Когда тебе есть, что терять, ты слаб. И это был твой выбор, когда ты встал на этот путь!

Крыть мне было особо нечем… Потому что я и вправду понял, что не смогу позволить её убить.

Добровольно отдать кровь? Быть может, ему было известно чуть больше, чем мне.

– Время разговоров кончилось, Десятый…

Шаркнули шаги. В зал стали входить фигуры в тёмных балахонах, и, рассредоточившись вдоль стен, окружили нас. Подняли руки, и тут же под нашими ногами заструились светящиеся линии.

Я легко узнал узор Магии Крови, смешанной с Магией Смерти… и ещё какие-то, доселе не виданные мной штрихи. На алтаре тоже высветились магические круги.

И в одном из них уже ждала своего часа кровь Волха. В центре другого сидел старик… А третий был прямо передо мной.

– Смотрю, вы времени зря не теряли, – зло прошептал я.

– Это Магия Богов, дар от Бездны сильнейшему Тёмному Жрецу, – с лёгким хвастовством заявил Волх, – Запоминай, Десятый! Воистину, только ты в этом мире можешь оценить величие этой магии. Жаль, что тебе осталось жить всего мгновения.

Волх вдруг поднял вверх маленькую брошку, зажав её между пальцами. Красный изумруд в золотой оправке.

– На другом конце заклятия девчонка, – усмехнулся он, – «Брошь хозяина» – старое, надёжное средство… Кровь!

Я поджал губы. Затем поднёс Губитель к ладони и, зажмурившись от мнимой боли, сотворил маленькую хитрость – вытащил из внутренней Тьмы крохи окровавленного снега, оставленные внутри, а потом провёл ладонью по алтарю.

– Жидковата кровь от страха, – расхохотался Волх, и я едва сдержался, чтобы моё облегчение не было заметно.

Старый Хранитель, всё так же держа кинжал у живота, повернулся и в мою сторону. Я заметил, что его глаза до сих пор были закатаны в жреческом трансе. Ну, хоть бы нашептал какое-нибудь там пророчество, а то мне известны только сбивчивые отрывки – тут услышал, там услышал. А первоисточник почему-то молчит.

Волх недовольно поджал губы, видя, что пока что ничего не происходит. Потом посмотрел наверх, по сторонам, и выругался:

– Смердящий свет! Ну и где это божество трусливое?!

Внутри меня снова возмущённо качнулась тень Хморока, и мне стоило больших усилий удержать его, чтобы не поддавался и не выходил. Судя по планам Волха и стоящей за ним Бездны, им было очень нужно его выманить.

Неужели и вправду этот узор на полу сможет причинить вред Хмороку? В это верилось с трудом, хотя противостояние богов сложно измерять человеческим разумом…

Но всё же Хмороку явно надоело сидеть взаперти. Да и о моей хитрости он прекрасно знал.

– Смертный, это последние секунды твоей никчёмной жизни, – мой голос подёрнулся потусторонними нотками.

– А-а-а, Хмо-о-орок… – Волх отбросил алебарду и взялся обеими руками за алтарь, – Всегда мечтал убить божество своими собственными руками! Умри!

Глава 6

Что было дальше, я плохо помню. Но моё подсознание сумело среагировать, собрав крохи сил и окутав меня огненным щитом… Видимо, моя совесть уже взяла верх над тёмной сущностью Десятого, потому что часть сил я потратил, чтобы окутать щитом ещё и несчастного старика-хранителя.

А потом нас чем-то раздавило… Словно на плечи упала кромешно-тёмная гора, и меня просто приложило лицом о плиту алтаря. Я услышал крик старика… кажется, даже радостный крик… и всё потемнело.

***

Снова я стою перед горами… Ощущая себя крохотной песчинкой перед огромными вершинами, я смотрю на горы, пытаясь понять, что же я здесь делаю.

А там, за хребтом, показался росток. Только-только народившийся, всего ещё два листочка, вылупившихся из семени. От него исходило яркое сияние, волнами оглаживающее горы, и я даже залюбовался.

– Ты прошёл путь, – прилетел из-под небес оглушающий голос.

Отец-Небо, такой же величественный и беловолосый, в длинной белоснежной мантии, сидел на горе-троне. Узрев его, я тут же повернул голову в ту сторону, где раньше сидела Бездна… Там никого не было, и я даже растерялся.

Огромная гора, вырезанная в виде трона, с грубовато отёсанными спинкой и подлокотниками, пустовала. А тучи, которые раньше темнели и вихрились над головой Бездны, сейчас были спокойны, и с виду грозились лишь проливным дождём, но уж точно не уничтожением мира.

И всё же что-то меня угнетало… Я чувствовал, как внутри моей души бьётся какой-то светлячок, не позволяющий что-то забыть.

– Помнишь, кто ты? – спросил Отец-Небо.

Этот вопрос вдруг ошарашил меня, заставив задуматься… И вправду, а кто я?

Я ведь помню своё прошлое видение, когда Небо и Бездна решали, как дальше быть с моей душой. Но теперь что-то явно отличалось… Теперь здесь стоял не только Всеволод Тёмный.

Отец-Небо терпеливо ждал, пока я разберусь в своих ощущениях. Да и вообще он казался больше каменным изваянием, чем живым существом.

Я смотрю на свои ладони, тщательно пытаясь зацепиться за их реальность. Обрывки моей памяти вдруг стали складываться в мозаику, и я стал вспоминать… Всеволод Десятый, бывший Тёмный Жрец… И Малуш, варвар-бросс, которому было суждено стать Хранителем Храма, и он уже должен был пройти посвящение…

Я тряхнул головой, понимая, что память Малуша впервые проявилась так ярко. Воспоминания об одной короткой встрече с лиственниками, когда-то произошедшей в Камнеломе, тогда навсегда перевернули его… то есть, моё… кхм… мышление.

***

Малуш, ещё юный и неискушённый бросс-железняк, помогал погрузить и доставить уголь, закупленный в Камнеломе, и вечером с соплеменниками зашёл в таверну охладиться. Помощь кузнецам родных Бросских Гор всегда считалась благородным и священным делом.

Там Малуш и наткнулся на очень красивую лиственницу, которая совсем не боялась пьяных разнузданных взглядов в свою сторону и пыталась читать камнеломцам проповедь. Половина посетителей, обычные мастеровые, зашедшие перекинуться кружкой пива в конце рабочего дня, слушала с ленивым интересом – всё развлечение, причём бесплатное.

Но было и несколько сильно захмелевших постояльцев, которых грудной голос девушки очень возбуждал. И им захотелось не пустых проповедей о каком-то там шелестящем дереве, а чего-то вещественного, тёплого и мягкого.

В общем, дошло до тисканья и шлепков по заднице, причём лиственница честно пыталась сначала всё решить только словом. Можно подумать, она бы начала драться… Малуша тогда ещё удивило, что никто не заступался за девушку, но несколько броссов быстро утихомирили подвыпивших.

Впрочем, кнез Камнелома под угрозой смерти запрещал стычки с броссами, поэтому на рожон никто не полез. Зато лиственница, представившаяся сестрой Леей, была очень благодарна. И, естественно, в благодарность рассказала Малушу о своей вере…

Броссы с лиственной верой сталкивались мало, всё-таки это север, и чудаковатые проповедники сюда забредали мало. Но в чём-то броссы даже уважали лиственников, точнее, их завидное упорство.

У самих броссов в горах стоял священный вулкан Жерло, считающийся матерью всех броссов. Во всей Троецарии напридумывали кучу глупостей об этом вулкане – о неистовом поклонении, о сбрасываемых в лаву жертвах и иных ужасных обрядах. Броссы между собой часто посмеивались, слушая эти россказни, хотя иногда могли и повздорить с особо пошлыми фантазёрами.

На самом деле броссы просто чтили Жерло, относясь к вулкану, как в родной матери. Потому что всегда помнили, что они вышли из её лона, и почтительно прислушивались к вулкану. Будь то просто ворчание Жерла, будь то раскатистая ругань с выбросом пепла в небеса и с сотрясением горных вершин… Мать имела право и похвалить, и отругать, а то и наказать своих детей.

Но Жерло не была богом. Она просто была матерью – дала жизнь броссам, и ничего за это не просила. Ни поклонений, ни жертвоприношений.

В отличие от богов…

Что ушедший Великий Хморок, что великая Морката, или другие северные боги, павшие в давней войне с южными…

Да и южные Яриус и Сияна со своей богатой свитой, забравшие югу северные богатства… Все говорят, что там, на юге, вера особо жестокая, и боги требуют от южан по десятку жертв каждый день в каждом храме. А то и по тысяче по особым праздникам, да ещё по десять новых храмов… Да-да, Малуш это сам слышал!

Поэтому-то броссы очень даже понимали то, что пытались донести лиственники. Что именно Вечное Древо сотворило Вселенную такой, какая она есть – что миры выросли на его ветвях, и боги тоже появились гораздо позже Древа.

Ну, так-то оно так. Может, и сотворило Древо миры… Почему бы и не верить в него после этого, и чтить память, как делают броссы с вулканом?

Но нет. Бесстыдные лиственники требовали от людей не поклоняться богам. Мол, боги все корыстные, да и вообще, слишком мелкие для того, чтобы люди в них верили. А вот в Древо можно и нужно верить.

«Истинное равновесие одно. Древо выше всех богов, будь они хоть высшие, хоть низшие», – сказала тогда Малушу лиственница.

«Высшие – это которые главные?» – спросил с улыбкой Малуш.

«Скоро ты всё поймёшь, последний Хранитель», – ласково ответила девушка, – «Ведь даже если ваш Хмарок…»

Она говорила Хмарок через «а», как все южане, и броссы от этого только улыбались и морщились.

«…даже если ваш Хмарок понял, что истинна только вера в Вечное Древо!»

Тогда броссы не очень-то поняли эту шутку и изрядно обиделись. Да и с «последним Хранителем» неясно вышло… Чего она имела в виду-то?!

А ещё, хоть их бог и ушёл, но зачем обвинять его в том, что он в какое-то там Древо поверил? И зачем в него верить, если оно и так существует – этого ни одна вера не отрицает. Может, Хморок ещё и с лиственниками катается по Троецарии на разукрашенных повозках?!

В общем, разошлись они с той лиственницей Леей не на хорошей ноте, и потом по дороге обратно в горы ещё долго смеялись над чудной девкой. И Малуш смеялся вместе со всеми.

Только он и сам не знал, как глубоко в его душу запали те слова. Но вспомнил о них, когда и вправду оказалось, что ему выпал жребий стать Хранителем Храма. А на посвящении он прочёл древний трактат о том, как на самом деле ушёл Хморок, и как он вернётся.

***

Сейчас я, стоя перед Отцом-Небом, чувствовал, как наша с Малушем память сплетается… Мы… то есть, я знал уже достаточно, чтобы понять, что же именно произошло тысячи лет назад.

Когда Хморок, обозлённый неудачей в последней войне, ударил по Вечному Древу, Белый Камень в топоре неожиданно предсказал ему, что произойдёт в будущем.

Светлым Яриусом будет нарушено равновесие… Именно его гордыня повернёт душу Яриуса к тёмной стороне, да ещё и Повелительница Тьмы скоро вторгнется в этот мир.

Получалось, чтобы спасти мир, именно тёмный бог должен был покинуть его, чтобы удержать равновесие, и это на тысячи лет отсрочило приход Бездны.

Но Древо не заставляло Хморока, оно лишь показало ему, как может всё повернуться. Ведь в какой-то другой реальности тёмный Хморок встал на сторону Бездны и поверг этот мир во Тьму… В другой реальности, но не в этой.

«Бог мрака и смерти, великий Хморок, обрёл смерть» – эти строки из трактата зацепили разум юного Малуша, – «И когда бросс подвергнет сомнению истину, тогда Хморок и вернётся»…

Малуш вдруг вспомнил слова лиственницы… И понял, что сами Хранители даже не понимают смысла слов из трактата. Лишь бездумно повторяют строчки из него, да изучают в надежде найти те слова, которые надо подвергнуть сомнению.

Только Малуш осознал эту самую истину…

Да вот же она! «Бог обрёл смерть»… Стал смертным, и перестал быть богом добровольно. И что это божественное решение не имеет ни срока давности, ни какой-то хронологии. Он был, и теперь его нет.

И скорее всего Хморок тысячи лет назад просто стал обычным смертным, и прожил обычную человеческую жизнь до конца.

То есть, некому сейчас возвращаться… Именно это и понял Малуш. Как может вернуться тот, кого больше нет?

Но этого осознания оказалось мало. Не разверзлись небеса, не случилось никаких видений… А старший Хранитель ещё и накричал на юного кандидата за такую дерзость. Ведь его дело облачиться в чёрные доспехи, взять в руки священное боевое копьё или топор, и безропотно ждать часа, когда Хморок придёт.

Но Малуш не послушал… Лиственная вера уже сдвинула жернова судьбы, и юный бросс понял, что надо брать всё в свои руки.

Он нашёл лиственников в Камнеломе, которые рассказали ему об их вере. И Малуш, научившись, попытался рассказать своему племени правду и про Древо, и что Хморока не надо ждать, и что… и… и…

Тогда знахарь Волх уже связал с Бездной свою судьбу. Знахарь нёс броссам совсем другую веру – что Хморок будет главным воином в рядах богини Бездны, и что всем надо склонить перед ней свою голову.

Что было дальше, я уже знал. Сообщники Волха вытащили Малуша в Камнелом и продали работорговцам, остановившимся неподалёку.

Ну а там, в повозке-клетке, Малуш молился за всех своих братьев-броссов, и даже за тех, которые его продали. Судьба же… а точнее, Вечное Древо само решило, каким образом их всех спасти.

***

Моя память так усердно вытаскивала подробности из жизни Малуша-лиственника, что я даже растерялся от такого напора. В какой-то момент я почувствовал, что его душа едва ли не перевесила душу Всеволода, и стал сопротивляться…

Как выглядела эта борьба внутри моего разума, сказать трудно, но я даже не сразу расслышал голос Отца-Неба:

– Ты прошёл путь, смертный.

– Да уж, реки бросской крови точно пролились, – прошептал я, вспоминая прошлые слова Неба и сколько Хранителей полегло в битве за Храм Хморока.

– Каждая капля крови важна, – сказал Отец-Небо.

Я улыбнулся, думая, как же он, смердящий свет, прав! Потому что в Магии Крови, например, и вправду каждая капля важна… Тут я вспомнил о принцессе Дайю, и о том, как теперь наши с ней пути разошлись.

И что в этом в какой-то степени виноват и я…

– Твоя дочь жива, Всеволод, – голос Неба раскалывал небеса, – Свершилось.

Снова мои губы тронула улыбка.

– Хорошая попытка, Бездна… – только и вырвалось у меня.

Признаться, это была самая её изощрённая попытка искусить меня, и я даже почти попался. В какой момент я догадался, сказать сложно… Но всё-таки в глазах Отца-Неба успела промелькнуть тёмная искра.

– Ничему-то ты и не научилась, Повелительница Тьмы, – я ощерился нахальной ухмылкой, – Отец-Небо не появится до самого конца пути. В отличие от тебя, боги высшего порядка доверяют воле людей…

Отец-Небо с лицом, искажённым злобой, склонился надо мной. Поднялась его огромная нога:

– Как ты смеешь, смертный?! Тебя постигнет неминуемая кара!

Его стопа заполнила для меня всё небо, но я стоял так же, как и в прошлый раз, неколебимо и уверенно. Нет уж, Бездна… Тебе придётся доигрывать эту партию!

Гора упала на меня, вдавливая в землю и обещая раздавить, но тут же всё и исчезло… а я осознал себя в мрачном Храме Хморока, лёжа возле алтаря.

Ух, расщелину мне в душу! Как больно-то! По мне будто стадо медоежей пробежалось…