НеТёмный 7

Глава 1

Первый том здесь: https://author.today/reader/278940/2568599

***

Перевезти в кузницу к Броггу куски панциря тоже оказалось делом небыстрым, нам пришлось делать две ходки, и я потерял всякую надежду успеть к вечеру. Зато Креона, обычно вспыльчивая, в этот раз была на удивление спокойная, и я, кажется, догадывался, почему.

Просто советник кнеза, который так активно уделял ей знаки внимания, не нравился чародейке. Поэтому она радовалась любой причине, почему мы можем опоздать. И её даже не волновало, что это приём у самого кнеза… При этом она всё-таки успела купить вполне достойное платье, пока мы с камнетёсом отвозили груз.

Кузнец Брогг с удивлением рассматривал огромные осколки, пытаясь представить, насколько огромным был жук и как трудно будет ковать такую толстую броню. К нему в кузницу стали подтягиваться со всей кузнечной улицы другие бывалые мастера, и охать, глядя на Брогга.

Они не знали подробностей нашей сделки, поэтому совсем не завидовали Броггу – несмотря на высокую цену, такой заказ требовал очень много труда.

В Углеяре, кстати, ко мне пристал бард. Просто Креона отправилась помыться, уговорив хозяйку набрать в бане чан, чтобы принять самую настоящую ванну. Поэтому ей пришлось отогнать от бани Виола, который явно пытался как-то воспользоваться ситуацией и составить компанию.

Теперь перед баней сидели Лука с Бам-Бамом, довольные, что им поручили важную миссию охранять покой чародейки. Ну а бард ходил за мной по пятам, пока я складывал куски жука в телеги, и буквально требовал быстрее расколдовать… кхм… то есть, заколдовать Петру, ту самую чародейку земли. Потому что совесть у него, видит Маюн, просто обрыдалась горючими слезами.

Он видел её сегодня несколько раз, когда она приводила пару учеников, чтобы показать им, как опасно может быть в пещерах под Камнеломом. И вот, наблюдая издалека грустное лицо чародейки, Виол не находил себе места…

Я прервал его монолог:

– Мне кажется, у тебя уже просто чешется Камнелом, и ты хочешь насладиться городской жизнью.

Бард возмутился моей проницательности, но со вздохом сдался.

– Громада, я так больше не могу… – Виол сморщил нос, потому что во двор Эрика как раз прилетел запах свежего навоза. Всё же это была деревня, и некоторые соседи камнетёса, как оказалось, держали довольно много скотины.

Я лишь усмехнулся. И это мы с ним зачищали шахту, купаясь по колено в грязи и крови? Сдаётся мне, он делал это либо ради серебра, либо ради моего обещания помочь Петре.

Судя по его нытью, бард совсем оклемался после того, как получил то проклятие оборотня, и снова стал таким же, каким и был. И ему снова нужно было влиться в разгульную ночную жизнь.

– Ну возьми меня с собой! – Виол скрестил руки на груди, – Я не могу тут вечно присматривать за мальцом и колючим медведем! Кутень всё равно тут…

– Мне сейчас надо будет отнести цербера в кузницу.

– А Креона?

– У Креоны – бал, – сказал я с особым удовольствием, чувствуя, как это режет слух барду.

– Во-о-от, даже хладочара радуется жи… О, слёзы мне в печень! Она здесь!

– Кто? – проворчал я, чувствуя, что снова мои планы идут псу под хвост.

– Петра…

Последние слова Виол уже бросал мне вслед, исчезая за домом старого Эрика. В этот самый момент во двор въехали трое всадников.

Та самая чародейка Петра, одетая в серый камзол с серебряными швами, с накинутым капюшоном. За её спиной стояли два дружинника, цепкими взглядами оглядывающие округу – явно её охраняли.

Неспеша чародейка подъехала ко мне, остановив лошадь в двух шагах, и откинула капюшон. Я наконец смог разглядеть её гораздо ближе… Белокурые локоны, бледное северное лицо с веснушками, яркие голубые глаза, только очень грустные. Ну да, совсем недурна собой.

– Приветствую вас, бросс Малуш, – она кивнула.

И я кивнул. Отвечать не стал, зато кивнул поуважительнее, чтобы не обиделась.

Воины за спиной Петры подъехали и, заметив мой внимательный взгляд, потянулись к рукоятям мечей на поясе:

– Госпожа, это бросс, и он может быть опасен.

Чародейка лишь фыркнула.

– Простите моих людей за бестактность, – она чуть склонила голову, будто извиняясь, – Могу я увидеть госпожу Креону?

– Там, – я махнул головой в сторону дома камнетёса, – Ванна.

Петра вздохнула, услышав ответ. Ну, а я просто продолжал играть роль простого горного костолома, который умеет связать лишь пару слов.

– Передайте госпоже, что в Камнелом сегодня прибыл посол из Лучевии. Поэтому кнез заранее просит прощения у госпожи и спешит сообщить, что не сможет сегодня принять её.

– Да.

– Но всё остаётся в силе, и он будет рад принять её завтра.

– Да.

– Так же кнез надеется, что госпожа Креона не примет это близко к сердцу.

– Нет.

Сам я едва сдерживал усмешку. Где-то наверняка вдруг улыбнулась одна чародейка холода, пускающая пузыри в ванной…

Чародейка продолжала смотреть на меня, лошадь под ней нервно танцевала. Я, выдержав её взгляд, всё же спросил:

– А советник?

– Господин Герман Искусный просил передать сердечный привет, – без особого удовольствия сказала чародейка и поморщилась, – В общем, он ещё много чего просил передать. Ему пришлось отлучиться из Камнелома в связи с поручением кнеза.

Я кивнул, приняв всё к сведению.

Чародейка же подняла взгляд наверх, покрутила головой, вздёрнув нос и к чему-то принюхиваясь. Ну будто хищница… Неужели Виола почуяла?

Дружинники за её спиной переглянулись. Они, как и я, чувствовали только запах навоза, который нёс дурной ветер с соседней улицы.

– Это вы убивали кикимор в этой шахте? – неожиданно спросила Петра, опустив взгляд.

– Да.

– Один?

– Нет.

Не знаю, почему я не соврал, но Петра больше не задавала вопросов. Неожиданно, ловко перекинув ногу, она спешилась и бросила поводья спрыгнувшим дружинникам.

Прошлась по двору, чуть растопырив пальцы на руках, будто прислушивалась к чему-то. Я чувствовал от неё лёгкий магический ветерок, но, видимо, Виол был прав – магия чародейки будто была чем-то скована.

Неуверенность в себе – самый страшный недуг, кстати, который может поразить мага. Да и вообще любого человека… Я знал некоторые тёмные заклинания, которые могли наложить подобный эффект, но тут дело было в самой чародейке.

Она явно пыталась прочесть сигналы от земли, но плохо слышала ответы.

Чародейка остановилась напротив меня, потом показала на шахту:

– Бросс Малуш, не могли бы вы показать мне шахту? У меня есть вопросы…

Я чуть не выругался. Как назло, ингредиенты для заклинания лежали в моей комнате, и ещё ничего не было готово.

Дружинники слаженно подошли, но Петра махнула:

– Вы останетесь здесь!

– Но госпожа…

– Здесь!

Уж не знаю, как так быстро сработали мои варварские мозги, но я, обернувшись, пошёл к дому.

– Господин Малуш? – удивилась чародейка.

– Факел, – только и бросил я, показывая на вечернее небо.

– Но вы же маг огня… – донеслось вслед растерянное.

В комнате я быстро сгрёб в поясной кошель всё, что мне было нужно. Да ещё вытянул из-под кровати прятавшегося там Виола… Тот удивлённо вытаращился на меня:

– Как ты узнал, что я тут?

Я даже не стал отвечать, взяв тонкую иглу и наколов ему палец. Собрав густую каплю крови, я бросил её к остальным ингредиентам.

– Петра не почуяла меня?! – в панике спросил Виол, – Мне кажется, я прямо почувствовал…

Усмехнувшись, я сунул барда обратно под кровать и быстро направился во двор. Прошёл мимо чародейки, та последовала за мной.

– А как же факел? – спросила она.

Я шумно выдохнул. Вот же бросские мои мозги!

– Маг огня, – только и буркнул я. Надеюсь, я сказал это таким тоном, чтобы у неё больше не возникло вопросов.

– Госпожа! – донеслось вслед от дружинников.

Петра лишь отмахнулась. Она двигалась за мной, словно зачарованная, и мне даже стала интересно, почему она себя так ведёт.

***

Едва мы вступили в тень шахты, я зажёг на ладони огонёк и сразу почуял неладное. Взгляд Петры, идущей позади, заметно изменился…

Он не был злым, но в нём присутствовала опасность. А ещё та самая неуверенность. Именно эта неуверенность и дала мне увести Петру гораздо дальше в глубину шахты, и даже завернуть за поворот.

А так, цербер, скользивший совсем рядом и абсолютно незаметный во тьме, уже давно показал мне, что чародейка обнажила небольшое лезвие.

– Неужели великая чародейка Камнелома задумала неладное? – спросил я, наконец обернувшись.

Та как раз держала в руках небольшой стилет, и заметно удивилась, когда бросс перед ней произнёс слишком много слов. Она дёрнулась, то ли от меня, то ли ко мне, но я перехватил её руку и прикрыл рот ладонью.

Пока у девушки не случилась истерика, я аккуратно вынул из её руки лезвие и задумчиво рассмотрел его. Увидев знакомый и очень опасный узор, я с трудом справился с изумлением…

– Смердящий свет! Откуда это у тебя?

Девушка дёрнулась и замычала мне в ладонь. Открою ей рот – завизжит… Огрею – ничего не узнаю.

Приняв решение, я потащил её дальше. И, пока шёл, спокойно говорил.

Говорил о том, что тёмная магия на крохотном лезвии опасна не только для меня, но и для неё. Смесь магий Смерти и Крови обещала надёжный результат – владелец стилета легко убьёт меня, едва коснувшись только кончиком. Потому что узор на лезвии был заряжен на Смерть, и требовалась только капля моей крови.

Но вот только владелец стилета тоже погибнет, потому что сила заклинания подпитывается его кровью. Проще говоря, чародейка коснулась бы меня, и мы погибли бы оба.

Я честно не знал, смог бы выжить от этого заклинания. Но меня впервые поразило, насколько серьёзные у меня теперь противники… Расслабился я, заметно расслабился, недооценил Бездну.

Её приспешники здесь не могли быть настолько сильны. Это слишком серьёзная магия, и я подозревал, что здесь замешана сама Повелительница Тьмы. Потому что, если это не так, впереди меня ждут очень серьёзные испытания.

– Ты бы тоже погибла, поняла? – наконец, сказал я, отпустив Петру и отбросив стилет в сторону.

Точнее, я освободил чародейке рот, но продолжал держать за руку. Она сначала хотела закричать, но так и стояла, со слезами глядя на лезвие в моей руке.

Я был догадлив, поэтому спросил сам:

– Кто-то обещал тебе, что эта магия вернёт тебе силу?

Та вздрогнула и быстро кивнула.

– Стилет дал мне знахарь Волх. Это ваш…

– Кузнец из Калёного Щита, – продолжил я, крепко зажмурившись.

– Да. Он предсказал мне, что от моих бед меня избавит кровь необычного бросса…

И всё-таки, хороша ты оказалась, Бездна! А до чего оказался хорош этот Волх, надо отдать ему должное… Самый сильный Тёмный Жрец в этом мире, судя по тонкости заклинания на стилете, и при этом же самый неизвестный.

А значит, и самый опасный… Шан Куо в сравнении с ним оказывался просто безобидным ребёнком!

– И он был прав, этот знахарь. Я действительно помогу тебе с твоим недугом, чародейка, – спокойно сказал я, распоясывая кошель, – Меня прислал твой давний друг…

– Друг?

– Да, один поющий горлопан, который не умеет следить за языком.

– Этот слизняк, чтоб его хорлова падаль сожрала! Значит, мне не показалось? Да я его…

– Забудешь, – честно признался я, – И обретёшь назад полную силу.

Петра заметно разволновалась, глядя на иголку в моих пальцах. И спросила неожиданное:

– И что, я даже не сотру Виола в порошок?

Я покачал головой.

– Вообще, что ли, забуду? – она вдруг ещё больше погрустнела, – Совсем, совсем?!

А вот теперь меня это начало раздражать.

– Ох, женщины! – я схватил её руку.

Петра вяло пыталась вырваться, но я, развернув её ладонь, довольно быстро начертал иглой, не жалея нежной кожи, узор. Какая ирония судьбы – лучше всего в жизни я помню именно заклинание полного забвения.

– Я не уверена…

– И это пройдёт, – ответил я, смешивая все ингредиенты.

Драный Камнелом – как пришёл сюда, так одни любовники вокруг, куда не плюнь! И у всех проблемы…

***

Дорогие читатели, очень рад вместе с вами быть на страницах этого романа :)

Глава 2

Пыль сон-травы, чтобы прошлое подёрнулось сном.

Капля крови сколопендры, чтобы забыть, что причиняет боль.

Пух новорожденного воронёнка, чтобы принять за правду то, что чародейка впервые увидит и услышит.

Ржавая пыль, незаметно собранная мной в кузнице Брогга, чтобы сковывающие разум оковы рассыпались в пыль.

Кровь повинного, кровь страдающей, кровь заклинателя… и кровь цербера, имеющая самую суть Тьмы. Ибо только Тьма поможет там, где нужно скрыть правду в самых тёмных глубинах души.

«Кутень», – позвал я мысленно.

Цербер явился из темноты, послушно коснувшись носом кончика иглы, и Петра лишь заворожённо смотрела на кромешную тень пса с горящими золотом глазами. Она не испугалась, и не вырывалась, потому что магия уже начинала действовать.

Одновременно с манипуляциями иглой я мысленно, ни разу не споткнувшись, в размеренном усыпляющем ритме проговаривал слова заклинания на языке древних магов, и эти слова должны были набатом звучать в её голове.

При этом ещё и мой освещающий огонёк висел под самым потолком, но это был уже мой каприз. Я не упускал ни секунды, чтобы не потренировать новые умения в самых сложных ситуациях.

Всё, капля Тьмы добавлена, осталось только ждать. Почему Тьма? А потом что не всегда Свет способен исцелить. Иногда он лишь ярче показывает то, что причиняет боль…

Так уж повелось, что Тьму всегда связывают со злом. Но зло – это выбор, а Тьма – это просто стихия, противоположная Свету, всего лишь инструмент. И его можно применять как во вред, так и во благо.

Скривившись, я посмотрел на результат. Нацарапанный толстыми пальцами узор был таким корявым, будто это рисовал вестник криволапости, и Всеволод Десятый руки бы оторвал такому тёмному магу… Ну да и ладно, самые важные узлы выполнены правильно, а некоторым снобам иногда полезно спуститься в мир приземлённой магии.

Тем более, я даже добавил небольшой, но очень неприятный сюрприз для Виола. Бард был легкомысленным, и такая предосторожность не помешает.

– Проснись, это был лишь сон, – шепнул я и отпустил руку чародейки. Одновременно с этим закончился мой внутренний магический монолог, и узор на коже сразу исчез, залечившись, как и те воспоминания, которые он стёр.

Петра уставилась в темноту остекленевшими глазами. Нить заклинания уже работала в её душе, крепко связывая и укутывая лишнее, но на это требовалось время.

Я же аккуратно поднял стилет, обмотал его тряпицей и осторожно спрятал за пазухой. Если лезвие не в руках исполнителя, оно не так опасно, но причинить вред могло. Зато теперь у меня в руках частицы крови тех, кто накладывал заклятие, и такой козырь упускать было нельзя. Придётся показать знахарю Волху настоящее искусство тёмной магии…

Потом, опустив огонёк себе на ладонь, я так и продолжил стоять, снова приняв самый что ни на есть задумчивый вид угрюмого варвара.

– Эээ… – Петра наконец очнулась, – Что случилось?

Я изобразил удивление, насколько искренним оно может быть на каменной физиономии варвара, и изрёк непреложную истину:

– Мы стоим, – и облегчённо замолчал, ибо эта фраза далась варвару нелегко.

Чародейка на полном серьёзе восприняла мой ответ и уставилась на свои ноги, явно задумавшись о том, что мы и вправду стоим. Я не насмехался над ней, потому что примерно понимал, что она чувствует.

Это сродни раннему пробуждению ото сна, когда человек лёг довольно поздно, но его теперь его расталкивают, чтобы поднять. Разум в это время пытается уловить обрывки непонятного сна, такого реального и важного всего секунду назад, но вдруг оказавшегося иллюзией… А в это время в голову уже укладываются друг за другом все проблемы предстоящего дня, всё больше вытесняя остатки сна.

«Что же там такое было?» – именно это было написано во взгляде Петры, когда она снова подняла свои глаза. Она пыталась вспомнить сон, но уже никогда его не вспомнит.

Всё, что связано с бардом, забыто. Ушло в такие дебри, где хранились самые первые детские страхи. Забыто, почему она искала колдунов и предсказателей, оракулов и вещателей… Всё это подёрнулось дымкой, и даже про стилет она теперь не вспомнит, даже если знахарь Волх спросит её про него.

Но чем хороша эта магия, так это тем, что жизненный опыт, как ни странно, остаётся в виде предчувствий. Теперь чародейка земли будет знать, что не стоит рассказывать любвеобильным бардам о своей любви к поэзии – это будет её детским страхом.

– Не понимаю… – чародейка тряхнула головой, пытаясь очнуться, – Господин Малуш, что произошло со мной?

Я пожал плечами, потом кивнул на стену шахты.

– Камень.

Она лишь устало потёрла лицо, явно пытаясь что-то сообразить, и привычным жестом, потому что делала это уже тысячи раз, приложила ладонь к камню. Постояла так, прислушиваясь, потом округлила глаза…

– Точно! – она щёлкнула пальцами и от всей души засмеялась, – А мне надо было быть осторожнее, попалась, как нулёвая послушница.

Её искренний смех зазвенел под сводами шахты, раскалывая эхом мрачную темноту и делая атмосферу гораздо радужнее. Но угрюмое лицо варвара в свете магического огонька к веселью не располагало, и это заставило её поджать губы.

– Бросс Малуш, вы всегда такой серьёзный?

– Нет.

Я даже двинул на мгновение уголком губ, чтобы показать, что горцы тоже умеют улыбаться и радоваться жизни. Со вздохом Петра только покачала головой, потом опять прижала ладонь к камню, с улыбкой поясняя мне:

– Магическое золото, оно ведь оглушает, вот меня, видимо, и приложило. А тут такая богатая жила, я просто не ожидала… А мои ученики тут были, и этого даже не заметили! Ну я им устрою!

– Узор, – я махнул головой назад, – Кикиморы.

– Да, да, как раз хотела глянуть ещё раз, – глаза чародейки теперь буквально лучились радостью.

Исчезла та неуловимая грусть зажатого личным горем человека. Девушка шла за мной, охотно рассказывая, что хотела глянуть на узор ещё раз.

Просто она теперь думала, что навряд ли нашествие кикимор связано с этим узором, и это не так опасно, как пытались внушить её некоторые советники кнеза. И что Глебу Каменному пока рано бить тревогу.

– Тут магическое золото, понимаете? – она снова похлопала по стене, – А нечисть, она от него дуреет, у нас на золотых шахтах постоянно дежурят сильные маги и воины. Лезут, как мотыльки на свет, и здесь, в этой шахте, просто всё так совпало…

Я продолжал идти с таким же мрачным видом, и Петра только отмахнулась:

– Ой, кому я говорю.

– Да.

Петра, как ни странно, лишь рассмеялась ещё больше.

Кстати, версия чародейки земли имела право на жизнь. В том плане, что я не знал про действие золотой жилы на нечисть, и эффекты действительно могли наложиться друг на друга.

И хорошо, что чародейка скажет об этом Глебу Каменному. Потому что к тому моменту, как маги снова заинтересуются этими магическими узорами, я вытащу тёмного мага из Камнелома, и Магия Крови будет лишена силы.

Потом Петра долго стояла, рассматривая узор,

– А боярин-то наверняка знал, – вдруг сказала она, – Боярин Игорь Рудничный убеждал кнеза, что его люди всё тут просмотрели… Может, это они и нарисовали?

Я лишь хмыкнул. Вот как удачно решилась проблема с боярином, и старый камнетёс Эрик будет только рад.

– Надо будет сказать Глебу Каменному. Этот камнетёс хорошо поступил, что обратился к кнезу, такое надо поощрить.

***

Когда мы вышли из шахты, бледные дружинники сразу бросились к нам. Уже заметно стемнело, и на лицах воинов было написано, что они десять раз пожалели, что отпустили госпожу Петру с нами. В руках у них были факелы, и, видимо, они уже готовились нарушить приказ и двинуть внутрь рудника.

– Госпожа! Госпожа? – они замерли, глядя на весёлое лицо Петры.

Та, развеселившись, будто опьянела, как раз рассказывала мне уже десятый анекдот про магов в Камнеломе. Ну, зато её шутки немного объяснили мне, что с магами на севере действительно напряг…

– Он и спрашивает: «А часто у вас тут маги рождаются?» А староста деревни, седой такой старик… Ха-ха! – Петра, как водится, сначала сама отсмеялась над своим анекдотом, отмахиваясь от дружинников, как от назойливых мух, и закончила, – Старик отвечает: «Простите, господин, но я не знаю, мне всего лишь восемьдесят лет». А, как тебе, бросс Малуш?

И засмеялась…

Я всё же решил наградить чародейку земли и, двинув уголком губ, сказал:

– Смешно. Правда.

Это вызвало у Петры ещё один приступ смеха, а дружинники так и стояли, словно пришибленные. Их можно было понять – контраст их грустной госпожи с этой весёлой особой был разительным.

– Так, а вы чего не смеётесь? – наигранно возмутилась Петра, и дружинники улыбнулись.

– Рады, что вы в добром здравии, госпожа.

– А с чего бы мне хворать, – она пошла к своей лошади, кивнув мне напоследок, – Доброй ночи вам, господин варвар. Спасибо вам за компанию, давно я так не веселилась.

– Да, – я кивнул в ответ, погасив огонёк на ладони и заткнув обе руки за пояс. Да так и остался стоять, как истукан, возле входа в шахту.

Дружинники, покосившись на меня, поспешили за госпожой. Она что-то им крикнула, когда они пытались впопыхах заскочить на лошадь и угнаться за ней, и, звонко рассмеявшись, чародейка выскочила за ворота. Её смех, сопровождаемый лаем собак, ещё долго звучал по улице…

Вот теперь я понимал, насколько чародейка стала другой. Точнее, самой собой.

Когда воины ускакали вслед за госпожой, я глянул на появившийся в небе месяц. Солнце уже почти скрылось за горами, и деревня погружалась в вечерние сумерки. Надо бы успеть довезти панцири, ведь мне ещё колдовать в кузнице.

У телеги я заметил довольного Виола, который теперь уже не скрывался. Облокотившись локтем о борт, он смотрел вслед исчезнувшей Петры и загадочно улыбался.

– Эх, видит Маюн, как же она хороша, громада, – мечтательно сказал он, когда я подошёл, – И ведь дело не в фигурке, нет… Не в красоте, не в её… ух, а попка-то какая, слёзы мне в печень! Ты не подумай, варвар, нет! Ты слышал её смех, да? Она же богиня!

Я как раз поправил груз, чтобы не вываливался, и стал ждать Креону. И как бы ненароком сказал барду:

– Да, хороша… Но тебе ничего не светит.

– Ой, громада, ну я же не дурак! Я даже и не думал, что ты… Ох, а как она любит южные песни. Ну, а ведь можно и не говорить о поэзии, да? О камнях, например… Она любит пошлости о твёрдости, варвар, – он поиграл бровями.

Видно было, что история с Петрой очень угнетала Виола, и теперь какая-то часть его души – наверное, та, где было что-то вроде совести – теперь эта часть свободна, и барду дышится очень легко.

Но требовалось немного его приземлить…

– Если ты коснёшся этой чародейки земли, Виол… – спокойно сказал я, проверяя подпругу у лошади, – … то одна твоя штука, видит Маюн, никогда больше не сможет быть твёрдой, как камень.

Бард рассмеялся:

– А ты пошляк, громада! А-ха-ха!.. – он вдруг перестал улыбаться, – ха-а… Что?

– Это Магия Крови, – я взмахнул пальцами, – Она творит чудеса!

– Громада, не смешно… Это ни хрена ни смешно! Это же вообще… жестоко, – он вдруг погрустнел, поняв, что я не шучу, и кинул последний взгляд на ворота, – Петра…

– Может, тебе тоже требуется её забыть?

– Э, нет, – бард поморщился, потом растянулся в улыбке, – Ну, а в Камнелом-то с тобой можно?

Глава 3

Всё же размяк я на стороне сил добра. Расслабился… Когда был Всеволодом Десятым, я бы так не просчитался, потому что всегда держал в уме, кто и на что способен.

Петра ведь говорила в пещере о боярине Игоре Рудничном, который давно положил глаз на шахту старого Эрика, и у меня, видимо от предвкушения удачной сделки с доспехами, это совсем вылетело из головы.

А вот боярин о своём желании не забыл. И, сообразив, что маги земли могли что-то раскопать после всей этой истории с кикиморами, пошёл даже на самый крайний шаг… К счастью, Кутень, который после шахты по привычке отправился дежурить по деревне, сразу заметил что-то неладное на выезде.

Петра, бледная и растрёпанная, со сбившимся капюшоном, неслась обратно по улице. За ней гнались трое всадников с повязками, скрывающими лицо, и пытались на ходу попасть в чародейку из арбалетов.

Где её телохранители, я гадать не стал. Скорее всего, нападение было внезапным, и они потеряли свои жизни.

Цербер, повинуясь моему приказу, сразу же ринулся на помощь. И как раз вовремя – один арбалетный болт уже летел в спину чародейке, когда Кутень молниеносной тенью перехватил его. Петра даже ничего не заметила, а цербер, выплюнув стрелу, тут же снёс голову одному из преследователей. И, взвизгнув, ушёл во Тьму – его ранил какой-то довольно защитный серьёзный артефакт. Через мгновение портал открылся рядом со мной, и Кутень нырнул внутрь подставленного мной Губителя.

Чародейка влетела обратно во двор через ворота, и двое оставшихся головорезов думали сделать то же самое, но неожиданно на их пути выросла огромная колючая туша.

Медоёж грозно взревел, да так, что слетела пыль с ограды и с крыши дома старого камнетёса. По иглам Бам-бама прошлись зелёные искры, добавляя магического страха его рёву.

Лошади от испуга вскочили на дыбы и завалились на спины. Одному бедолаге не повезло, его конь всей тушей прокатился по нему, а вот второй, вскочив, выпустил всё-таки одну стрелу в нашу сторону, не особо-то целясь.

И чуть было не попал в Луку, который как раз бежал следом за своим любимым медоежом. Я лишь вскинул руку, понимая, что у меня просто нет такой молниеносной магии, которая остановила бы маленький смертоносный снаряд, и не причинила вреда мальчишке и Бам-баму.

Но Луку вдруг резко повело в сторону, и он просто споткнулся, когда его ноги заплелись. Болт пролетел всего на волосок от его головы… Смердящий свет!

Иногда от неизбежного отделяет вот такое крохотное расстояние. Видимо, это и есть настоящие размеры так называемой судьбы.

Я покосился на Петру, которая была уже рядом со мной и стояла, вскинув руку в сторону Луки. Так вот почему он споткнулся? Я даже и не подозревал, что маги земли могут такое…

– Хорлова падаль! Как… да как они посмели?! – словно очнувшись, чародейка вдруг возмутилась, наблюдая, как головорез вскочил на коня, чтобы сбежать.

Второй, пришибленный, уже очухался и даже пытался схватиться за стремя своего сообщника, но тот лишь оттолкнул его ногой и, ударив по бокам коня пятками, пустился в галоп.

Петра снова вскинула руку, и бандит, едва поднялся, вдруг резко скакнул в сторону и заехал лбом прямо в столб. Тот аж треснул, а злодей просто сполз вниз безвольным киселём.

Лука вскочил, удивлённо потирая ушибленный лоб, и, снова улыбнувшись как ни в чём не бывало, побежал к медоежу. Тот как раз положил лапу на притихшего бандита, который даже боялся пошевелиться…

Я почувствовал, как внутри меня снова закипает гнев, который не исчезнет, пока я не сотру в порошок того, кто посмел тронуть моего человека… мою семью!

Моё рычание, видимо, вырвалось наружу, потому что чародейка с подозрением покосилась на меня. Но тут же в ужасе схватилась за голову:

– Мои воины! Их просто убили… Но кто посмел? Что это за бандиты?!

– А ты как спаслась? – всё же спросил я.

– Я почуяла засаду, но… но… слишком поздно! Я пыталась с помощью магии сбить им прицелы, но… Одна стрела пролетела вот здесь, – он показала локон, срезанный кончиком, и надорванный на плече балахон, – А моим воинам так не повезло. Я же не боевой маг… Я и не думала!

Да уж, Отец-Небо и Вечное Древо, сегодня ваша щедрость не знает границ. Только удача помогла избежать беды и сгладить мой просчёт.

На рёв медоежа прибежали растерянные Виол и Креона, за ними, беспокойно охая и ахая, спешили старики Инга и Эрик.

Хладочара совсем недавно вышла из бани, вся распаренная и расслабленная, а бард сразу сиганул за ней в дом, видимо, пытался поймать какой-то момент, вознамерившись насладить слух чародейки своей поэзией… Ну и соблазнить, естественно. Я как раз слышал в окнах, как Креона ругалась на чём свет стоит на приставучего барда, когда Петра влетела во двор.

Разогнавшийся с крыльца Виол тут же сбавил ход и замер, растерянно уставившись на Петру. Чародейка земли равнодушно мазнула по нему взглядом – работает магия, всё же делал настоящий мастер – и потом с уважением кивнула Креоне:

– Госпожа Креона, простите, что так внезапно… Вы не могли бы услужить мне и позволить вашему телохранителю проводить меня до города? Под Камнеломом завелись бандиты, и я… ох… – она уткнулась лицом в ладони и вдруг заплакала.

Да, девушке пришлось сегодня нелегко. Из грусти в радость, из радости в страх – не каждая душа такое выдержит…

Виол, протянув руки, тут же чуть было не рванулся к рыдающей Петре обнять и успокоить, утешить, приласкать, поцеловать… но вовремя перехватил мой взгляд, и сразу как-то сдулся. Всё-таки мужская сила ему была всё ещё нужна.

– Это жестоко, громада, – шепнул он и с видом оскорблённого достоинства отправился прочь.

А Креона, слегка растерявшись от просьбы Петры, лишь кивнула:

– Да, конечно, госпожа… эээ…

– Петра Слышащая, магистр магии земли, – чародейка утёрла слёзы и слегка поклонилась, – Одна из… ох… малых советников кнеза, и я… ах… наставник в камнеломской школе магии.

– Креона Яснолунная, – хладочара тоже чуть поклонилась, – Старшая алтарница Храма Холода.

К слову, Петра даже не выказала ни малейшего презрения, что магистр разговаривает с обычной послушницей. Креона была очень искусна и уже достаточно сильна, и я чувствовал, что скоро встанет вопрос об её инициации на третий ранг.

Но удивило меня другое… И не только меня.

Мы с бардом одновременно воскликнули:

– У тебя есть прозвище?!

Креона опять растерялась и пожала плечами:

– А что такое? Ну да…

Мы с Виолом переглянулись, и я усмехнулся. Креона была просто Креоной… и вдруг перестала быть просто Креоной.

– Мне нужно сообщить о бандитах кнезу. И боярину тоже, он присматривает за этими землями. Раньше такого не было, чтобы на советника кнеза совершали…

– Боярин это и сделал, – спокойно сказал я.

Петра, как открыла рот, так и закрыла. Её уже не удивляло, что молчаливый бросс вдруг говорит больше, чем обычно.

Голубые заплаканные глаза выдавали её глубокое размышление, и я видел, что она верит мне… Она определённо знает, что да, боярин мог такое устроить ради золотой жилы.

Вот только последствия она тоже осознавала. И я осознавал, со вздохом понимая, что, возможно, сегодня до кузницы опять не доберусь.

Чародейка испуганными глазами снова посмотрела на ворота. Выходы из деревни точно закрыты, и, возможно, даже всем жителям может грозить опасность. Неожиданно Углеяр превратился в одну большую ловушку.

Раз Игорь Рудничный решился убить советницу кнеза, пусть и малую, он поставил на кон всё. А значит, он понимал, чем это ему грозит… У него могло получиться задуманное, если только кнез Глеб Каменный отвлечётся на что-то более важное, и у боярина будет время замести все следы и свалить на кого-нибудь другого… или что-нибудь другое.

А что там говорила Петра про какого-то посла из Лучевии, и что советник Герман куда-то с ним отбыл? Уж не уехала ли из Камнелома сейчас добрая часть кнезовой дружины?

– Неужели боярин не понимает, что господин Глеб Каменный просто так это не оставит?! Он казнит его! – неожиданно разозлившись, спросила Петра, – Боярин… да он же сошёл с ума!

– Или всё просчитал, – сказал я и махнул рукой, снова прервав чародейку. Затем я повернулся к Эрику, – Созывай всех, старик, и закрывай ворота. Если кто-то хочет жить, они должны быстро бежать сюда.

Старый Эрик растерялся, а вот Инга наоборот, подхватив длинную юбку, с неожиданной для старушки прытью унеслась в дом. Откуда выскочила с огромной сковородой, в которую тут же начала колотить и побежала к воротам. Звон стоял такой, что даже грозный Бам-бам у ворот поджал уши и сбежал с её пути.

Я тотчас оказался возле старушки, чтобы её случайно не зацепило шальной стрелой. Уже темнело, и враги могли быть за любым тёмным деревом или кустом. Тем более, мой Кутень пока лечился внутри топора, и с разведкой у меня сейчас было плохо.

Но на месте боярина я бы закрыл все выходы из деревни. Не знаю, сколько у него людей, и хватит ли окружить всё поселение, но из горной деревушки не во все стороны можно выскочить.

Да и с кем карабкаться по крутым склонам и буеракам? В Углеяре было полно стариков, и вывести их можно было только по дорогам.

Через ворота начали вбегать перепуганные и ничего не понимающие люди. Некоторые сразу пытались ругаться на Ингу, «какого хрена она всю деревню на уши подняла», но на них тут же стал орать Эрик: «А вот такого хрена!!!». Весь двор заполнился криками и руганью, но, к счастью, на большого и грозного бросса крикнуть никто не посмел.

Я же, глядя на то, как по дороге к нам бегут несколько детей, задержавшихся с игрой у местного ручья. Перепуганные, они остановились у тела головореза, которому Кутень снёс голову, да так и застыли.

А моя бросская задница вдруг остро почуяла, что за странное марево разгорается во мраке позади них, и что сейчас потекли последние секунды жизни этих малышей…

Я сорвался с места, пытаясь вытянуть в их сторону огненный щит. Они были далеко, и я бежал изо всех сил, пытаясь успеть… как неожиданно очередной мой толчок закинул меня так далеко, что я едва не перевернулся в воздухе. Но это дало мне спасительное мгновение, и когда всё пожирающая волна пламени накрыла улицу, я уже стоял перед детьми, привычным движением окружив нас «огненным яйцом».

С бешеным рёвом огонь отгремел за границей моего щита и затух. Я же уловил в сумерках впереди несколько тел, маячащих в кустах за чьей-то оградой. И эти тела, на их беду, держали в руках светящиеся посохи… Ну, ясно, маги огня объединили усилия.

Короткий взмах Губителем, и «клинок ветра» превратил четверых магов в восьмерых, они даже вскрикнуть не успели. Затем я, развернувшись, сгрёб напуганных детей в охапку и что есть сил понёсся обратно к воротам.

Сзади уже просвистели несколько стрел, сгорая в моём огненном щите. Меня всё же кольнули в лопатку обугленные остатки стрелы, и я ухмыльнулся…

Да, для кого-то Углеяр точно стал ловушкой.

Глава 4

– Их много! – первым делом во дворе я увидел круглые глаза барда, прислушивающегося к вечерним звукам, – Громада, они почти окружили деревню!

Сзади бухнули ворота, которые закрывали деревенские. Можно подумать, бандитов это остановит.

– Знаю, – отмахнулся я, сгружая детишек в руки каких-то чуть не сошедших с ума женщин, – Надо уходить.

Петра в это время, закрыв глаза и стоя на корточках, водила пальцами по земле вокруг себя, оставляя в пыли штрихи. Она тоже прислушивалась к голосу недр.

В поисках решений я поднял глаза на вход в шахту… Нет, плохая идея – достаточно несколько магов огня, чтобы нагнать туда дыма, и все внутри погибнут.

Но если снаружи никого не будет, это развяжет мне руки, и я смогу творить магию в полную силу. Правда, от Углеяра не останется и следа… и боярин Игорь Рудничный будет этому только рад.

Жизни людей или деревня? Выбор был очевиден.

– Эрик, – спросил я старика, – Вход в шахту можно быстро закрыть?

– Конечно, господин, – камнетёс охотно закивал, – Кнез от всех требует, чтоб любую шахту можно было сразу завалить, если вдруг нечисть полезет. Он сам нам магов давал для таких чар.

Я кивнул. Для меня главное, что в живых останутся люди, которые могут что-то рассказать… Какие бы мощные маги не были среди нападающих, быстро прокопаться через завалы им не удастся.

Камнетёс Эрик и ещё несколько стариков и мужчин стояли рядом, и тоже живо обсуждали, что можно предпринять.

– А кто же нас в шахте-то откопает? – спросил кто-то.

– Дык кнез и откопает, главное, весточку быстрее дать…

Я поморщился. Тут жители были правы, кому-то необходимо донести весть в Углеяр. Иначе несколько дней у злодеев, перекрывших единственную дорогу к Камнелому, будут развязаны руки.

– А, может, вилами их встретим?

– Да не, тут меч надоть. У кого в деревне меч есть?

– Да какой меч, дурень ты! – камнетёс тюкнул кого-то по лбу, – Тебе ж этот меч в одно место и затолкают!

– К матушке Евфемии надо, – сказала его жена Инга, – Её все боятся, и даже кнез уважает. У неё есть свои тропки к Камнелому.

Я крепко задумался над этими словами, но что-то мне подсказывало, что целительница не совсем будет рада нашему визиту. Да и что она сделает против армии головорезов?

Ясное дело, что… Прибьёт с десяток врагов заготовленными ловушками, а потом вместе с нами побежит от остальной банды.

А может, её и вправду надо предупредить? Ведь боярин будет избавляться от всех свидетелей на горе.

Я усмехнулся. «Предупредить предсказателя…» Ну надо же, какая ирония.

– Надо уходить из деревни, – вдруг сказала Петра, поднявшись, – Земля предупреждает, что они задумали что-то плохое.

Словно в подтверждение её слов всё вокруг содрогнулось, а где-то на вершине вдруг раздался взрыв. Я сразу же вскинул голову… Смердящий свет!

Кажется, недооценил я боярина, точнее, его жестокость и жадность. Видимо, он решил, что пора переходить к запасному плану, и зачищать все следы. «Так не доставайся же ты никому!» – так называется такая месть.

Я уже сконцентрировался, готовясь прикрыть всех, но, к счастью, первый взрыв раздался где-то в стороне. Но было прекрасно слышно, как со склона с оглушительным грохотом несётся огромная масса камней и с хрустом сносит чьи-то дома на соседней улице…

– Быстро, к шахте! – я стал подгонять всех, – Креона, Виол! В шахту всех!

Сам же я метнулся к дому, в свою комнату. Успел подхватить мешок с «семенем Древа» и тут же вылетел на улицу, причём сразу через окно. Кстати, отсюда было видно, что буквально через пару домов от нас Углеяр превратился просто в гору каменных завалов, из которых торчали дымящие брёвна и снесённые со склона деревья. Гора же над тем местом была лысой, словно великан взял лопату и немножко подтесал.

Как не крути, а законы природы остаются самой мощной магией. И только архимаг, наверное, смог бы противостоять огромной массе горных пород, падающих на него сверху.

Среди завалов, кстати, мельтешили какие-то люди с оружием, некоторых явно завалило. Это заставило меня улыбнуться – кажется, не только у меня сегодня всё идёт не по плану.

Ясно одно – путь к целительнице нам точно перекрыли…

Когда я, спрыгнув со второго этажа, приземлился, Виол уже заталкивал в шахту последних жителей. Креона, Петра и Бам-бам стояли спиной ко входу, когда во двор влетело несколько всадников со вскинутыми луками.

Даже не гадая, кто это может быть, я свистнул Губителем в ту сторону. Ни одна стрела не успела слететь с тетивы, как располовинились фигурки всадников, падая с лошадей. Позади них снесло массивные ворота, разлетевшиеся на несколько частей.

Следующей атакой я запустил в ту сторону огненный вихрь, стараясь экономить силы и не вливать слишком много мощи. За разрушенными воротами в пыли показалось ещё три силуэта, их посохи ярко светились в вечерних сумерках.

Где это боярин набрал столько магов-то? Сдаётся мне, тут уже не только его люди.

Моя атака застала магов врасплох, двое успели прикрыться магией, но тот, что стоял по центру, перестал быть. Зато оставшиеся двое сразу же метнули свои вихри в мою сторону…

Я уже нёсся к шахте, на бегу заслоняя пространство за собой растянутым огненным щитом. И как раз вовремя, потому что в меня летели уже не только вихри – из-за спин магов откуда-то с улицы появилось сразу несколько стрел.

Головорезы недолго скромничали и всё-таки зашли в деревню. И, к счастью, они не стали заваливать весь Углеяр оползнем, а пока лишь отрезали нам путь в сторону леса. Если мы сунемся пробираться к целительнице по завалам, то там нас расстреляют, как кроликов посреди чистого поля.

У шахты меня ждали Креона и Петра, а Бам-бам с Лукой на загривке закрывали собой вход.

Петра показала наверх:

– Земля говорит, что у них всё готово, чтобы засыпать всю деревню.

Судя по спокойному виду, чародейка уже взяла себя в руки и сейчас делала всё, чтобы спасти себя и людей. Она догадалась, что боярину после покушения на неё необходимо замести все следы, какие возможны.

Если тут всё будет погребено под камнем, то заговорщикам так даже легче. А если найдут следы магии, то боярин уж наверняка сделает всё, чтобы эти следы не вели к нему. Или кто-то просто использует Игоря Рудничного в своих целях, и тот даже не подозревает, в какую задницу его заталкивают.

Я склонялся ко второму варианту… Что-то мне подсказывало, что боярин не стал бы рисковать всем, что у него есть, даже ради золотой жилы. Если он в душе деляга, ему легче было бы подлизаться к кнезу, чтобы выделить сюда своих людей и урвать кусочек.

Кто же им управляет? Шан Куо? Или тот знахарь из Калёного Щита?

Из шахты выскочил Виол и подлетел ко мне. Он пробежал мимо Петры странным пьяным стилем, чуть не навернувшись, чтобы случайно не коснуться.

– Громада, камнетёс говорит, что из его шахты есть проход к северному склону, как раз к целительнице, только он заделан.

Ооо, ну наконец-то хорошая новость!

– Почему заделан? Нечисть? – спросил я.

Виол замотал головой:

– Нет… – он растерянно добавил, – Так когда-то потребовала сама Евфемия, чтобы никто не знал о проходе.

Я даже усмехнулся. Вопроса, откуда целительнице с даром предсказания известно, что когда-то тайный лаз пригодится, у меня не возникло. Но вообще это была прекраснейшая новость!

– Бам-бам там пролезет?

Бард потупил взгляд, но тут помогла Петра.

– Если вы об этом животном, бросс Малуш, то я сделаю так, чтобы пролез.

Я кивнул, потом с серьёзным видом сказал:

– Креона, Виол, Лука, – я кивнул подбежавшему мальчишке, – От вас требуется провести народ до Евфемии.

– А ты?

– Буду ждать вас у входа вместе с ней, – я поджал губы, – Надеюсь.

– Но господин Малуш! – Лука сразу же подбежал, обняв меня за ногу, – Их же много!

– Вы мне будете только мешать, сейчас тут будет жарко, – я подтолкнул его к остальным, потом махнул, – Закрывайте!

Все исчезли в темноте шахты, последним я видел силуэт медоежа – кончики его игл помаргивали зелёным, так колючая шкура зверя становилась ещё твёрже.

Я отошёл подальше от входа, не спуская глаз с разрушенных ворот, и окружил себя «огненным яйцом». На улице никого не было, хотя в крыше дома уже торчало несколько горящих стрел. Такие же стрелы летали ещё где-то в Углеяре.

Наш двор пока обстреливали с навеса, стрелы с тихим шелестом втыкались рядом или вспыхивали в пелене моего огненного кокона… Стало даже как-то странно тихо.

Задрожала земля, сзади раздался грохот, и мой щит слегка качнулся, когда его толкнуло ветром из шахты. Тут же она выплюнула гору камней, своды обвалились, и теперь вход оказался надёжно замурован.

Видимо, это было не совсем по плану напавших, поэтому с улицы тут же раздались крики, и во двор влетело с десяток воинов, облачённых в кольчужные доспехи. За их спинами появились маги, поднявшие над собой огненные посохи.

Я прислушался к Кутеню, зализывающему раны в Губителе. Рано цербера выпускать, пусть посидит ещё…

Окружив себя плотным «огненным яйцом», я ринулся в бой. Зазвенели тела воинов, которых я снёс живым тараном, но мой щит заискрил и заполыхал от срабатывающих защитных артефактов. Вот только воины не были моей целью…

Едва я прорвался сквозь их ряды и передо мной оказались только маги, собирающие свою силу в единый шар для общего мощного удара, я коротко махнул Губителем, рассекая чародеев «клинком ветра».

Вестники тупости даже не успели выставить хоть какой-то щит. И одеты они были, как и полагается, только в расшитые тряпки. Правда, меня всё же успел толкнуть в щит какой-то особо дерзкий воин, и мой удар чуть смазался…

Воздушные клинок прошёл чуть выше, просто срезав магам руки вместе с посохами, и двор заполнился истошными криками. Огненный шар тут же полыхнул пламенем, распадаясь, и несколько счастливчиков ещё и вспыхнули.

– Ты видел, что наделал?! – я схватил того самого воина и просто втащил его к себе сквозь «огненное яйцо».

Но та куча угля и пепла, которая рассыпалась в моей руке, когда прошла сквозь границу кокона, уже ничего не видела. Правда, на бедняге оказался целый набор артефактов, и мой щит заметно продырявился.

Тут же в прореху попытались воткнуть клинки и копья, и мне пришлось уже отскакивать. Я уткнулся спиной во что-то, жалобно скрипнувшее, и тут же погасил «огненное яйцо». Потому что это оказалась телега, набитая панцирем, её борта тут же занялись пламенем, и я захлопал по огонькам ладонями…

Да твою ж Бездну! Моё сырье! Мне же его ещё к кузнецу везти!

Как-то сразу я понял, что нельзя позволить похоронить Углеяр под оползнем. Мне что, потом самому откапывать заготовки для доспеха?!

Отвлёкшись на секунду, я оказался как раз лицом к горе, и мои глаза уловили какой-то блеск сверху. Воины тут же ринулись ко мне, но я, закрутившись и раскидывая их, отбивая удары клинками и воспламеняя некоторых бедолаг, легко прорвался через ораву.

И увидел несколько фигур в балахонах, которые уже подбегали к заваленному входу в шахту. Я даже не стал разбираться, что они там задумали, а просто полоснул «клинком ветра»… К моему удивлению, маги не располосовались, но вспыхнули искрами защитной магии, и их отбросило на камни.

Чёртова магия!

В несколько прыжков я оказался рядом, слушая, как за спиной втыкаются стрелы. Оглушённые маги пытались встать, но мне пришлось довершать начатое уже своими руками – после ударов Губителем никто уже не встал.

Кстати, сила чёрного камня в топоре спокойно показывала мне, что пока что это действительно была дружина боярина. И планы у них оказались те же, что я и думал – им нужно было убить чародейку и всех жителей.

«Жителей убейте, а бросса оставьте мне!» – такие слова слышал маг, когда его боярин договаривался с кем-то в тёмном балахоне всего несколько часов назад.

Мага я как раз оглушил топором, и понял, что они ждут подмогу… Какой-то отряд, целью которых является бросс, и которым он нужен живым. Поэтому-то боярин и не боялся – собеседник в чёрном балахоне пообещал ему, что Игорь Рудничный может потом свалить все зверства на этот таинственный отряд.

– У-у-у, грешники! – проревел я, оборачиваясь и снова зажигая огненный щит.

В щит как раз влетело несколько стрел и даже одно массивное копьё. Копьё сгореть не успело, но его я просто перехватил голой рукой и, развернув, воткнул в недобитого мага под ногами.

Так вот почему они ещё не уничтожили Углеяр? Живым, значит? Ну, живым так живым… Для меня так даже лучше.

Воины выстроились передо мной плотной шеренгой, за их спинами во двор стали вбегать ещё. Я недобро ощерился… А потом метнулся совсем в другую сторону, кое-как прыгая по завалу, чтобы взобраться прямо на крутую скалу. Там, высоко над входом в шахту, склон, тоже поросший деревцами, был уже не таким крутым.

Уж очень меня интересовали те умельцы, которые засели выше на горе и готовились обрушить вниз новый оползень…

Глава 5

Как и ожидалось, противники снизу начали обстреливать склон, пока я, лавируя между деревьями и валунами, карабкался вверх. В некоторых местах уклон был довольно крутым, надо мной нависали настоящие скалы, но бросская ярость придавала мне достаточно сил.

Лишь один раз я, слегка растерявшись, застыл перед высокой отвесной стеной. Отсюда я уже прекрасно чувствовал всполохи тёмной магии, смешанной с магией огня… и почему-то очень сильно пахло бросской кровью. Кажется, не я один в этом мире догадался, что бросская кровь, реагирующая на Тьму, усиливает любой огонь в десятки раз.

Ух, смердящий свет! Оттолкнувшись, я прыгнул, пытаясь уцепиться пальцами хоть за какой-то выступ, но скала была слишком гладкой. Лишь загнав под ногти грязь и сбив пальцы в кровь, я соскользнул вниз, оставив отчётливые следы…

В то место, где я только что был, сразу воткнулся огненный шар, прилетевший снизу. Зарычав, я обернулся и тоже выпустил пару вихрей.

Снизу раздались удивлённые крики – дружинники сгреблись и лезли за мной одной кучей, и мои подарки оказались для них неожиданностью. Несколько даже покатились вниз.

Я снова глянул наверх, раздумывая, как преодолеть подъём…

«Не глупи, смертный!» – раздался внутри голос Хморока, – «Возьми топор, подумай!»

Огрызнувшись на бога мрака и на свои варварские мозги, я тут же материализовал топор. Как ты там, Кутень?

«Сам-сам-сам!» – отозвался цербер, намекая, что ему осталось ещё чуть-чуть до полного исцеления.

Ну сам, так сам…

Подпрыгнув, насколько хватило бросской прыти, я со всего маху вогнал топор прямо в скалу. Он легко пробил твёрдую породу, застряв, а я, резко подтянувшись, тут же выдрал его и уцепился за щель.

Хотел вогнать топор ещё выше, но тут мне пришлось изворачиваться, потому что очередной огненный шар едва не сбил меня со скалы. Я отпрыгнул много правее, так же вогнав Губитель в камень.

И с удивлением обнаружил, как мимо меня свистнула стрела. Только прилетела она не снизу, а сверху.

За край уступа, на который я пытался подняться, выглядывал дружинник, деловито перезаряжающий арбалет. Рядом с ним выглянул маг, с повязкой, закрывающей лицо, и с посохом в руке – в меня тут же сорвался огненный шар.

В этот раз мне пришлось смещаться обратно, где я чудом уцепился пальцами за уже пробитую мной дыру. При этом, не упуская шанса, я махнул Губителем, посылая «клинок ветра» вверх, как раз ювелирно вдоль скалы.

Ох, как удачно получилось! Мимо меня вниз пролетели срезанные головы счастливчиков. Бездна, если б ты знала, какое для меня удовольствие обламывать твои планы…

С этой мыслью я воткнул топор, насколько смог вытянуть руку. Уцепился за получившуюся щель и вогнал Губитель ещё выше. В таком темпе я уже через несколько мгновений уцепился лезвием за край уступа и, рванувшись, выбросил себя на самый верх.

Мое появление на уступе для дежуривших на нём уже не было неожиданностью. Возле огромного узора Магии Крови, начертанного на камнях, стояли две облачённые в тёмные балахоны фигуры. Ух, какие грозные служители зла, в каком зловещем гневе сведены их брови…

Узор был мне уже знаком и, как я и думал, кто-то объединил тёмную магию со свойствами бросской крови. В результате получался довольно мощный взрыв, который уже погрёб под собой половину Углеяра…

– Сдайся! На колени! – крикнул один.

– Сделаешь ещё шаг, бросс, и… – второй, подняв над головой пробирку, не договорил, потому что я рассёк Губителем воздух.

Другой тоже поднял колбочку с кровью, но теперь обе их руки свалились им под ноги. А мой «клинок ветра» заодно разрушил и узор, образовав здоровую трещину в рисунке…

Магия Крови настолько же мощная, насколько и уязвимая. Нарушь её плетение хоть на волосок, или убери один из ингредиентов, и это будут просто безобидные каракули.

– А-а-а-а!!! – служители заорали, обнимая отрубленные культи.

Я подскочил к ним в один прыжок.

– Ты… да ты знаешь, кто я такой?! – заорал один из них, но я лишь схватил его за шкирку и выбросил за край.

– Даже не хочется, – с улыбкой бросил я вслед и сграбастал второго.

Тот грозно нахмурил брови, здоровой рукой пытаясь начертать какой-то символ в воздухе, но у него не получилось и он просто заплакал. В нос ударил резкий запах мочи, и я с омерзением глянул вниз, чуть отступив.

Что за вестник недержания мне попался?

– Больно не будет, – сказал я, коснувшись его топором.

***

План Тёмных, служащих Бездне и Шану Куо, был достаточно прост. Сделать вид, что они помогают дружине боярина захватить Углеяр, а на самом деле подготовиться здесь к нападению на Камнелом.

Именно поэтому посол Лучевии отвлёк кнеза Глеба Каменного, попросив у него помощи. На северном торговом тракте, по которому город поставляет камни и руды в Лучевию, лютуют работорговцы и разбойники, и требовалось обезопасить путь.

Но это была ложь… Пока внушительная часть воинов кнеза, которыми командует тот самый противный советник Герман, будет отсутствовать в городе, лучевийцы готовили нападение на Камнелом с юга, видимо, зайдя с того далёкого тракта, где я не так давно превратил конный отряд в месиво, когда снёс их вместе с холмом.

На севере, точнее, на северо-востоке, ушедший отряд дружинников встретит ещё одна армия лучевийцев и попытается задержать.

Для меня стало неожиданностью, что с северо-запада, со стороны Калёного Щита, на Камнелом тоже планировалось нападение. Это будет небольшой бросский отряд – сам знахарь Волх, который, как оказалось, тоже давно поклонился Бездне, пообещал Шану Куо, что поможет.

Получалось, боярин Игорь Рудничный во всей этой игре был самой обычной и безмозглой пешкой, чьей жадностью просто воспользовались. Его дружина должна была прикрывать южные земли Камнелома, но теперь, получалось, она помогает врагам.

И да, им всем был нужен я, необычный бросс-лиственник… Но не совсем живой – им была нужна моя кровь. И, как ни странно, топор.

Шан Куо и знахарь Волх знали о пророчестве, но у них были какие-то свои планы на Хморока. Точнее, его силу, которую они могли заполучить, раздобыв мою кровь.

Впрочем, я узнал одну важную деталь… Все они опасались Тёмного Витимира Беспалого, сидящего в Камнеломе. Тот Хмороку ещё не изменил и не хотел быть марионеткой в чьих-то руках.

***

Конечно, я выкачал из сознания бедняги гораздо меньше – лишь то, что он подслушал. Но составить пазл мне было не трудно.

Без особых сантиментов выбросив кричащего тёмного за край, я замер, сосредотачиваясь на чакрах и энергоконтурах. Мне требовалось увидеть гораздо больше, чтобы наметить дальнейший план.

Кутень высунул голову из топора, помогая мне своим тёмным зрением, и я наконец узрел всю округу, насколько позволяла вершина горы, возвышающаяся надо мной.

По дороге к Углеяру светит мощная аура Храмовника. Кажется, тот забулдыга очнулся и тоже несётся в самую гущу… Интересно, топор он пытался забрать, потому что тоже в сговоре с лучевийским Тёмным Жрецом?

Где-то вдали на юге, за вершинами холмов, виднелась мощная тёмная аура. Уж не сам ли Шан Куо двигается сюда со своей армией?

Что было на севере, в Камнеломе и за ним, мне не позволяла разглядеть гора. Но моё бросское нутро тянулось туда… Погоди-ка, варвар, ещё успеем. У нас и тут дел полно, потому что на склоне горы я всё же заметил пару ярких пятен Магии Крови, ещё не активированных.

Тряхнув головой и сгоняя магическое наваждение, я понёсся в ту сторону. Позади на край как раз зацепились крюки – моя погоня только-только начала покорять отвесный уступ. Нет, вестники неторопливости, я вас ждать не буду.

Пока я бежал по склону, изредка уворачиваясь от стрел особо глазастых лучников, то заметил, что внизу начинается своё веселье. Кажется, первые лучевийские отряды достигли Углеяра, но вдруг стали нападать на боярских дружинников. Жалкие пешки уже отыграли свои роли, и люди Шана Куо первым делом избавлялись от всех, кто не поклонялся Бездне.

У следующего взрывного узора я даже не стал останавливаться. Вылетел из зарослей, снёс вниз зазевавшихся магов и воинов, резанул по рисунку «клинком ветра»… И понёсся дальше.

Правда, на следующем рисунке меня всё-таки уже ждали. Они были чуть повыше, и с их утёса было видно, как я расправился с их соратниками, и в меня полетели огненные шары. Среди магических снарядов оказался даже воздушный вихрь, но моему щиту было на всё это наплевать.

Выставив впереди вязкую огненную стену, я так и бежал вверх, буквально прожигая все деревца и кусты на своём пути. Вот только из-за яркой магии меня стало лучше видно, и спустя мгновение из Углеяра в меня полетел целых ворох стрел и магии.

Пришлось срочно деформировать щит, чтобы прикрыться со двух сторон, но он потерял в плотности. Да ещё и некоторые стрелы оказались зачарованы таким образом, что легко проскакивали через огонь.

Когда мне в плечо едва не воткнулась стрела, резанув ткань, я стал орудовать Губителем, пытаясь сбить угрожающие мне пернатые молнии. Кутень, кстати, тоже вытянулся вполовину из топора и клацал пастью, помогая мне избавляться от угрозы.

Странное это было зрелище – огромный цербер, оставаясь связанным с Губителем задней частью, мотался вокруг меня, не подчиняясь законам природы. И вообще, мне очень нужен нормальный доспех… Настоящий бросс вообще не должен обращать внимание на стрелы!

Не сразу я заметил, что рисунок Магии Крови промелькнул где-то слева… Смердящий свет!

Я резко развернулся, готовясь к сражению, но противников на уступе не обнаружил. Лишь опадающие кучки золы и угля, в которых виднелись мои следы.

Кажется, я увлёкся и просто протащил огненный щит по уступу. А все, кто не успел спрыгнуть, в нём и исчезли, превратившись в пепел.

– Ух, трусливая грязь! – зарычал я, рассекая рисунок.

Так, хотя бы часть Углеяра уже спасена… Правда, в свете открывшихся мне знаний теперь важнее было спасти Камнелом.

Там в городе вообще чем занимаются?! На месте кнеза я бы уже готовил город к осаде, поднимая всех оставшихся воинов на защиту. И слал бы весточки во все стороны… В первую очередь царю Могуте, чтобы выслал помощь, а во вторую – ушедшему своему же отряду. Быть может, на них ещё не напали, и был шанс вернуться.

И всё-таки хорошо враг всё рассчитал. Углеяр был скрыт от Камнелома холмом, звуки ночной битвы там не слышно, и весть о нападении могут передать только люди боярина Рудничного.

А может, кто-то в Камнеломе додумается отправиться искать припозднившуюся чародейку земли, Петру Слышащую? Но что-то мне подсказывало, что не отправятся… Если только утром.

Я поднял глаза в небо и поджал губы. Можно, конечно, поднять в небо огромный огненный вихрь, но я потрачу много сил…

Вот же я вестник тупости!

– Кутень, вылезай уже! – рявкнул я, отступая подальше от края. В меня так и продолжали лететь огненные шары. Да ещё и Храмовник, кажется, уже забежал в деревню…

Но он, судя по звукам битвы внизу, не со всеми нашёл общий язык и с кем-то сцепился. Тёмных там было много, а Храмовник всё же был паладином, и их магия плохо стыковалась.

Цербер выскочил, слегка недовольный, что ему не дали отдохнуть. Но, узрев мой план, всё же согласился… От него лишь требовалось, как в прошлый раз, лететь в центре огненного вихря.

Я выбрал довольно заметную вершину по соседству, которую хорошо видел из Камнелома, когда гулял там. Наколол палец о клык цербера и быстро начертал в воздухе уже знакомый мне узор, мысленно повторяя рисунок.

Когда с моих рук сорвался мощный вихрь-кольцо, я тут же отправил Кутеня:

– Пошёл!

Тут расстояние до вершины было даже больше, чем там, на погосте. И вихрь стал разрастаться до таких размеров, что внизу даже стихли звуки и крики головорезов.

– Твою ж Бездну… – вырвалось у меня, когда я понял, что опять чего-то не рассчитал. Просто размеры огненного вихря, осветившего округу, словно второе Солнце, так и продолжали увеличиваться, а до вершины было ещё.

Та вершина, на которую я нацелился, исчезла в громадном облаке ярчайшего пламени, аж пришлось прикрыться рукой. По округе пошла взрывная волна такой мощи, которую я никогда ещё не видел, и грохнуло так громко, что я чуть не перелетел через край.

Да ещё всю гору подо мной сотрясло так, что часть уступа от землетрясения просто обвалилась, и мне пришлось вбить Губитель в скалу, чтобы не упасть вниз.

С горы слез огромный оползень, накрывая вторую половину Углеяра вместе со всеми злодеями, а я застыл, повиснув на рукояти… Да продрись ты небесная, какого хрена?!

– Малуш не виноват, – просипел я, а потом прикрыл себя щитом.

От далёкого взрыва как раз долетело мелкое крошево, градом падающее с небес. Надеюсь, Камнелом там не сильно пострадал? Ну, во всяком случае, этот знак там должны были рассмотреть…