НеТёмный 4

Глава 1

Первый том здесь --> https://author.today/reader/278940/2568599

***

Я вышел из-под арки, влился в гудящую рыночную толпу и быстрым шагом направился к нужной мне лавке, постукивая при этом посохом по брусчатке. Как бы там ни было, а после ночных приключений я оставался слегка потрёпанным, да при этом возвышался над людьми на целую голову.

На меня таращились горожане, и у многих в глазах мелькал испуг, а потом застывало недоумение. Они видели большого бросса, которого надо опасаться, но прежде, чем позвать стражу, они замечали татуировку на моей спине. Получалось, что я – лиственник, на которого можно не обращать внимания.

Их замешательство позволяло мне спокойно пройти мимо, и так довольно скоро я оказался прямо перед торговцем Юрием. Тот округлил глаза, удивлённо разглядывая меня – он и не думал, что я как-то связан с лиственниками.

Перед его лавкой было двое прилично одетых горожан, явно муж с женой, и я сразу же схватил мужчину за плечо. Тот был занят разглядыванием хрустального шара и шарахнулся, задрав на меня голову.

Я сразу пошёл с козырей:

– Брат, какое счастье, что я могу тебя наставить на путь истинный! Подумай, что где-то в пустоте Вселенной покачивает кроной Вечное Древо, проливая благой Лиственный Свет на наши головы, – чуть не запел я, – Это не его листья шуршат, а наши молитвы возносятся к нему. Позволь же рассказать…

Моя варварская челюсть уже гудела от таких речей. Сегодня я выговорил, наверное, недельную норму.

– Да тьфу ты! – горожанин опомнился и выгнулся из-под моей руки.

Схватил жену и, положив обратно на прилавок хрустальный шар, быстро пошёл по ряду. Иногда он оглядывался на меня, недовольно при этом говоря своей жене:

– Эти лиственники вконец обнаглели! Гнать их из города!

– Эээ… – наконец опомнился Юрий, – Бросс… то есть, наверное, брат… э… Малуш.

Я, чуть пригнувшись, сразу буркнул:

– Где твой заколдованный полог, Юрий? Надеюсь, не выкинул?

***

К счастью, любой торговец в первую очередь остаётся торговцем. Поэтому заколдованный магией Тени полог Юрий всё же оставил себе, смекнув, что его свойства можно использовать с умом.

Зачем выкидывать навес, который может скрыть от посторонних глаз что угодно? Ну, не совсем скрыть, но изрядно уменьшить к этому интерес.

Юрий, нервно оглядываясь, вытащил из закромов и натянул ткань. Гомон рынка сразу стал глуше – магия начала работать.

– Не знал, что ты – лиственник.

– Я и сам узнал только недавно, – хмыкнул я, и Юрий задумался над ответом.

Мои глаза забегали по разложенным товарам, и я даже не успел рта открыть, как торговец сказал:

– Проси, что угодно, бросс.

– У меня сейчас нет денег, – сразу же предупредил я и заверил, – Но как только…

Юрий перебил:

– Господин Малуш, об этом вообще не стоит беспокоиться. Мой долг перед тобой явно выше каких-то магических побрякушек, – он кашлянул и улыбнулся, – Ну, в каких-то пределах.

Усмехнувшись, я кивнул. Потом перешёл к сути своей проблемы.

– Видишь ли, брат Юрий, – тут я поперхнулся. Ну надо же, заигрался в лиственника, – Господин Юрий, тут такое дело…

Я вкратце стал объяснять, что мне нужно найти ткань или кожу, которые имели бы свойства вроде полога над нашей головой. Но в то же время мне надо не просто скрыть находящийся в руке предмет, а скорее сделать так, чтобы его не чуяли.

– Магический предмет? – уточнил Юрий и посмотрел на красную ткань, намотанную на мою ладонь.

– Необычный.

– Ты, никак, из магической зоны чего ценного вынес? – Юрий пошарился по полкам в углу и вдруг протянул мне подкову.

Взяв её, я ощутил лёгкое покалывание.

– Это что?

– Стража иногда носит при себе вещуны, которые чувствуют сильные артефакты. Причём именно из нашей, солебрежской магической зоны. Эта штука… как бы это сказать…

– Скрывает? – я с интересом рассмотрел подкову.

Обычная, с лёгкой ржавчинкой. Даже немного погнутая и сильно потёртая с одной стороны – явно пользованная.

– Скорее, создаёт лишний шум для вещуна. Но, если что, торговец Юрий тебе этой подковы не давал.

Я усмехнулся. Навряд ли Червонное Кольцо Хморока было чисто солебрежским артефактом.

– Мне бы именно скрыть… – сказал я, – Да и самому стать чуть незаметнее.

Мы с торговцем одновременно посмотрели на полог сверху, но потом я покачал головой. Чтоб разбить лагерь где-нибудь в поле, палатка из такой ткани идеальна, но если сшить из неё одежду, то в городе со мной все будут сталкиваться. Да и паладин, если он настоящий, легко учует тёмную магию.

От Юрия не укрылись мои частые взгляды в сторону – несмотря на скрывающую нас тень, я не упускал из виду перемещение по рынку стражников и пока ещё редких воинов из кнезовой дружины.

Но, к счастью, магия полога работала – один раз стражник прошёл прямо по краю тенька от него. Его глаза перемещались по рядам вокруг, но перескакивали сквозь нашу лавку.

Правда, стражник и не был похож на заинтересованное лицо. Он скорее делал вид, что кого-то ищет, на самом деле то и дело останавливался в рядах, чтобы с улыбкой потрындеть о чём-нибудь с симпатичными служанками.

– Знаешь, чтобы спрятать что-то конкретное, надо знать, что именно прятать, – дерзко намекнул Юрий.

– Некоторые знания бывают опасны. Боюсь, в таком случае я не смогу тебя защитить, – признался я.

Торговец оказался сообразительным. Поняв, что моё варварское упрямство не пробить, он со вздохом стал осматривать свои ткани, выбор которых у него был небольшой. Потом торговец взглядом пробежался по полкам с заговорёнными безделушками.

– Спрятать то, не знаю что, – ворчал он, – Ох, Яриус, направь мой взор… Вот, смотри, в платье из этой ткани девушки становятся привлекательнее для мужчин. Разбирают быстро, это я оставил для особых покупателей.

– А обратный эффект есть? Чтоб я наоборот… кхм… стал непривлекательнее.

Торговец хмыкнул, но ничего не сказал. Потом протянул мне небольшой браслет, плетёный из стебля какой-то травы.

– Что это? – спросил я, разглядывая плохо гнущийся ободок.

– Это редкая трава, из моредарской большой магической зоны. Называется «паранойя». Подсказывает, если за тобой следят. Правда, у него есть побочный эффект – он может вызвать манию преследования.

На самом деле это был просто царский подарок, потому что я знал о таких артефактах. Они и вправду были опасны для тех, кто не умел слушать свою интуицию или наоборот слишком полагался на неё.

Я примерил, попытался застегнуть, но на моём мощном запястье браслет даже не сошёлся. Пришлось брать шнурок, чтобы подвязать.

Никаких ощущений браслет не вызвал. Ну, оно и ясно – пока я под пологом, шанс того, что меня увидят, минимальный.

– Говорят, маяк сгорел, – задумчиво сказал Юрий, перебирая ткани, и покосился на меня.

Он не отвёл взгляда и улыбнулся, показывая, что все его рассуждения не несут угрозы. В ответ я лишь пожал плечами – мол, ничего не слышал.

– Кнез Павлос сам не свой. Сначала наместник, потом часть дружины потерял. И вельможа лучевийский погиб в горах… А теперь вот смотритель маяка. Да мало того, там, говорят, чуть не погибла великая колдунья с севера.

– Кого-то подозревают? – спросил я.

– Говорят о войске броссов, приплывших на кораблях прямо по океану, – Юрий отмахнулся, – Но я больше поверю в лучевийцев, чем в эти сказки.

Торговец чувствовал, что мне нужны эти сведения, и вкратце поведал о последних новостях.

Дружина кнеза и вправду прочёсывала город и окрестности, но всё это было скорее похоже на бесцельные поиски.

У кнеза были явные проблемы, и его интриги вышли из-под контроля. Сначала гибель царского наместника Вайкула, потом лучевийского вельможи… А тут ещё сгорает маяк. Не просто сгорает, так ещё и великая Дочь Луны из Северного Монастыря Холода заявляет, что её чуть не убили там.

При этой новости я усмехнулся. Агата Ясная выбрала правильную тактику – она всё же приняла всерьёз мои опасения насчёт Совета Камня, и для начала решила навести шороху здесь. То есть, вовсю раструбить о тёмном маге…

Кнез, быть может, и замял бы эту шумиху, но в городе посреди ночи появилась пара упырей, которых пришлось усмирять местным магам. Погибло несколько послушников.

Слухи о тёмных магах стали расползаться с большой скоростью. В броссов особо никто не верил, тем более, упырей видело много горожан.

Не сказать, чтобы старший маг Ефим был какой-то очень важной персоной в Троецарии. Его уважали в самом Солебреге, он многое сделал для города, преподавал в магической школе, да и маяк при нём работал исправно и спасал многие жизни моряков.

Но Ефим не был так уж известен за пределами Солебрега.

– А что значит – тёмный? – с лёгкой наивностью спросил я, – Северный, что ли?

– Да вот непонятно, – Юрий пожал плечами, протягивая мне ещё один артефакт, – Говорят, Хмароку северному служит. Ну, слышал про бога смерти ихнего?

Из его ответа я понял, что про Бездну никто ничего не слышал. Зато опять приплели ни в чём не повинного северного бога.

– Хмо-о-орок, – буркнул я.

Торговец только поморщился. Потом вытащил из-под прилавка ещё ворох тряпок и чихнул от поднявшейся пыли.

– Вообще я тканями не занимаюсь. Это у меня так, чтоб для нагляда было…

– Ясно, – вздохнул я и вскинул руку, – Стой.

– Что? – Юрий как раз откладывал в сторону одну из белых тряпок с золотистым отливом.

Я всем своим нутром почуял светлую магию, исходящую от ткани, и попросил посмотреть. Нити и вправду светились, отбрасывая свет на разложенные товары. Материал был лёгким, почти воздушным, и напоминал магический шёлк, из которого шили свои одеяния Жрицы Света.

– Храмы Яриуса покупают это, – сказал Юрий, – Их жрецы шьют себе одежды.

Я улыбнулся. Магическая математика, к счастью, была довольно логичной и простой наукой. Как в мире чисел два плюс два всегда равно четырём, там и в мире магии противоборствующие стихии всегда уравновешивают друг друга.

А ведь может и получиться, ведь светлое должно скрыть тёмное. Вот только…

– Дорогая ткань, – сказал я, глядя на торговца сквозь тончайшую материю, – Слишком роскошная.

Да, лютый бросский варвар с дубиной, в доспехах… и в нежнейших шёлковых рукавичках. Все враги засмеют.

– Есть и попроще, – Юрий улыбнулся, искренне радуясь, что смог мне помочь. Видимо, прочёл это в моих глазах.

Правда, он тут же испугался, потом что мой взгляд заметно помрачнел.

– Что-то случилось, Малуш?

– Случилось… Но не здесь.

Мгновение назад со мной связался Кутень, передавая образы. Он нашёл только Виола, и я недовольно зарычал, понимая, что слишком уж доверился Сидору – барда держали связанным в логове этого солебрежского дельца.

Ни Креоны, ни Дайю рядом с ним не было. И в городе цербер их так и не учуял.

– Мне бы ещё приодеться, Юрий, – хмуро сказал я, – Подсобишь? *** Дорогие читатели, в глубинах АТьмы обнаружились лайкопожиратели. Жрут лайки, и не давятся. Ходят легенды, что если лайков будет много, то лайкопожиратели всё-таки подавятся:)

Глава 2

Всё же знакомство с Юрием оказалось одним из самых выгодных в последнее время.

Он достал мне простенькие доспехи, причём принадлежавшие когда-то воину из дружины кнеза. Обшитая клёпками-чешуйками куртка с жёстким воротником, способным выдержать пару ударов, железные лотки на штанах и рукавах, прикрытые тканью. Даже потёртый шлем, правда, обычный шишак.

То есть, издалека-то я вполне сойду в Солебреге за своего, но если стражники подойдут близко, то у них, конечно, могут возникнуть вопросы.

Но главное, конечно, это перчатки. С виду обычные кожаные, сильно потрёпанные… Но Юрий сбегал к знакомому портному там же, на рынке, и внутри правой перчатки теперь была нашита та самая «светоносная» ткань.

Результатом я был удовлетворён. И сам, и сквозь зрение Кутеня я отлично чувствовал, что худо-бедно, но тёмное излучение кольца выравнивалось светлыми свойствами ткани.

Кстати, тот же самый портной смог помочь по моему запросу. Юрий на ходу придумал легенду, по которой я, получалось, повздорил с лиственниками…

«Друг мой, ну ты же знаешь этих лиственников? Они ж если его увидят, на уши присядут, он же от стыда в мокрое место превратится».

Мне даже не пришлось ничего делать, а портной нашил на доспехи кусочки ткани, который давали примерно такой эффект, какой и был мне нужен. Теперь издалека моя фигура не привлекала внимания, причём, судя по всему, это даже не было тёмной магией.

«Магия из Храма Знойных Песков. Ну, Восточную Пустыню в Лучевии знаешь? Они приручили миражи и облекли их в ткань», – сказал мне Юрий, вручая доспех, – «Смотри, я за эти кусочки много отдал».

Я только кивнул в ответ. Про Храм Знойных Песков я вроде бы слышал, но даже не мог понять, моё это воспоминание, или остаточное от варвара Малуша.

Да, было бы глупо считать тёмной магией миражи, возникающие под жарким пустынным солнцем над плавящимися песками. Самое важное, портной точно знал, сколько ткани нужно было нашить, чтобы я сам не излучал, как винегрет из артефактов.

Теперь, получалось, я был отлично защищён от взглядов издалека. Это позволяло не шарахаться от отрядов стражи, если я замечал их в конце улицы.

Дубина покачивалась в особой петле на поясе. Лезвия у топорища не было, и оно грозилось выскользнуть из петли, поэтому я затянул её потуже. Придётся порвать, если внезапно нападут.

Браслет «паранойи» работал исправно. Я сразу почувствовал, как моя интуиция стала острее. Словно я смотрел в окошко предвидения через шторку, и теперь приоткрыл щёлочку пошире.

Когда я был Десятым, у меня были такие артефакты. В одном Юрий был прав – злоупотреблять «паранойей» нельзя. Браслет реагировал на любой взгляд в мою сторону, насильно пробуждая интуицию.

Магия браслета работала совершенно бездумно. Она не отличала злой умысел убийцы от обычной заинтересованности какой-нибудь девушки, вдруг посчитавшей меня привлекательным. Браслет чувствовал даже внимание бродячей собаки, надеющейся, что этот верзила бросит ей кость.

Но главное, что магия «паранойи» не отличала взгляд друга от врага. Неподготовленный послушник мог бы за пару недель превратиться в душевнобольного параноика, которому за каждым углом стала бы мерещиться слежка.

Работа с артефактом требовала определённых душевных навыков. К счастью, за восемнадцать лет моей службы Бездне я научился разделять интуицию, оставляя на работу с браслетом некую бездумную её часть.

Это было сродни рабочему трансу любого ремесленника. Да хотя бы того же корзинщика… Когда всю жизнь плетёшь корзины, то пальцы начинают жить своей жизнью, глаза сами подмечают гнильцу или трещины на прутьях, уши слышат подозрительный треск в них.

При этом сам корзинщик в это время может болтать и шутить с подмастерьями, да нахваливать товар перед покупателями. И никто не скажет, что он уделяет какое-то внимание процессу в руках.

Вот я и оставил интуицию слушать, что там шепчет браслет, но запретил ей вызывать эмоции. Кстати, ещё на рынке, едва я вышел из-под полога, браслет предупредил, что за мной следят.

Ну, а подкову, которая создавала помехи вещунам стражников, я сунул в топорище. Как использовать этот артефакт, я пока не придумал, но такая полезная штука наверняка ещё пригодится.

В общем, от взглядов издалека теперь я был защищён. Ну, а если вдруг мне суждено столкнуться лицом к лицу в проулке с матёрым паладином, который ищет именно бросса Малуша в потёртых доспехах и с дубиной в руке, тут никакие артефакты не смогут отвести внимание. И можно будет смело давать мне ранг вестника невезения.

***

Я двигался к логову Сидора по улочкам, где было не так много людей, послав Кутеня на разведку. Он давно мне показал, что за мной опять следят местные беспризорники, и я слегка развлёкся, проверяя на них действие пустынной ткани.

Вышло неплохо. Растерянные мальчишки быстро потеряли меня из виду, потому что по законам любой слежки им надо было держаться чуть поодаль. Ну, а магической ткани только это и надо было.

К счастью, паладинов в Солебреге ни я, ни цербер не чуяли. Оставалось надеяться, что они не были настолько хитрыми, чтобы прикрывать свою ауру тёмными артефактами. Это было бы… кхм… нечестно.

Ещё не доходя до логова Сидора, я обошёл одну из улочек по кругу и вышел в спину уже знакомому мне оборванцу – мелкому шкету, которого мы с бардом ещё кормили пирожками во время прошлой слежки. Тот выглядывал из-за угла, растерянно крутя головой в поисках меня.

Надо отдать ему должное, он дольше всех не упускал меня из виду. Видимо, опять хотел есть и надеялся, что я как в прошлый раз оброню пару медяков.

Со вздохом я сел за его спиной и пацан, испуганно обернувшись, уставился на меня. Сначала зрачки мерцали от страха, но спустя секунду в его глазах проявилось облегчение.

Эх, Малуш, теряешь хватку… Даже дети уже не боятся тебя.

Оборванец думал сигануть мимо, чтоб убежать, но я, естественно, поймал его за шкирку и сразу же зажал рот. Чтобы выжить на улицах, надо уметь кричать во всю глотку.

Я утащил пацана в глубь проулка и посадил рядом с собой. Показал дубину, прямо на его глазах вытащил оттуда подкову, потом заставил её исчезнуть обратно. И сказал:

– Закричишь, мелкий, и навсегда исчезнешь в этой дубине.

Белобрысый пацан обнял коленки и задрожал всем телом, исподлобья тараща на меня злые глаза. Зверёнышу было лет десять навскидку, хотя его взгляд был заметно взрослее.

– Сидор приказал следить за мной? – спросил я.

Пацан, поджав губы, даже не двинул головой. Так и продолжал сверлить немигающим взглядом.

Я вздохнул. Всеволод Десятый даже не стал бы тратить время – один призыв Тёмной Ауры, и мелкий рассказал бы всё, корчась от боли.

Но я уже не Десятый, да и в обновлённой душе давно появились ростки здоровой совести. Я её, конечно, недолюбливал, эту совесть, потому что часто мешала делу, но на самом деле понимал, что это самое ценное моё приобретение за последние восемнадцать лет. После дочери…

В то же время, если было надо, я умел обламывать клыки грызущей меня совести. Поэтому первым делом я коснулся подбородка пацана топорищем – если узнать его страшные секреты, он мне сам всё как на духу расскажет.

Получив короткое прозрение от дубины, я стал ещё угрюмее и мысленно приказал Кутеню, засевшему в дубине, притащить какую-нибудь еду. Чёртова моя совесть…

Ни в чём этот мелкий не был виноват. Разве только в том, что судьба не так давно лишила его матери? Отца он вообще никогда не знал.

Ну да, у него была куча грешков перед местными стражниками и торговцами. Да только я хорошо понимал, что все эти грехи были обычными мальчишескими страхами. «Не так посмотрел… Не там стоял… Посмел пискнуть что-то про еду…»

Пацан, естественно, был по уши должен местной банде из малолетних головорезов. За что его время от времени били и накручивали долги ещё больше.

Меня совсем удивило другое. Душа у мелкого ещё не очерствела до животного безразличия – пацан всё ещё жил надеждой, что материнские любовь и ласка к нему вернутся.

Он даже воровать толком не умел, потому что не хотел. Чувствовал и боялся, наивный, что память о его матери с каждой кражей будет гаснуть. Не знал, что беспощадное время всё равно залечит его душевные раны…

Хотя драться, судя по сбитым пальцам, пацан умел. И не стеснялся.

– Лука ведь, да? – со вздохом спросил я.

Тот вздрогнул. В его глазах так и читалось – «откуда этот громила знает моё имя?»

Я растянул губы в непривычной улыбке. Разучился я по-человечески общаться с детьми, Бездна не учит успокаивать. Она учит ввергать слабые душонки в ужас, наводить страх на ничтожных рабов.

Рядом подкатилось яблоко, и пацан удивлённо уставился на него. Я пока запретил Кутеню показываться, мало ли, совсем оборванец перепугается.

Протерев фрукт об рукав и незаметно обдав магией огня для чистоты, я подал его Луке. Тот даже не двинул рукой, хотя судорожно сглотнул, потому как есть он очень хотел. В глухом переулке заурчал его живот.

Я раздражённо цыкнул. Мелкий знал суровые законы улицы… Никто не предлагает что-то просто так, ведь потом возникает долг, который ещё хрен знает как надо будет отдать. Тем более, если это страшный бросс, который врагов раскидывает направо и налево, и которого опасается сам Сидор.

– Так, смердящий свет! – я пихнул ему яблоко прямо в руки, завалив пацана на задницу, – Жри давай. И рассказывай.

– Чего рассказывать-то? – всё же спросил тот.

Теперь ему был ясен размен. Он ест, я получаю информацию. Законы улицы…

– Помнишь того барда, с гуслями, что со мной по рынку ходил? Зачем его Сидор схватил?

Мелкий пожал плечами, уминая яблоко. При взгляде на это у меня и самого желудок скрутило.

– Господин Сидор не говорил.

– А что на улицах говорят об этом? – спросил я, потом добавил, – Будешь хорошо отвечать, может, ещё чего прикатится. Они, вот эти яблоки, правду любят.

Пацан удивлённо уставился на огрызок. А потом съел и его.

– На улицах ничего не говорят.

– Ну, раз не говорят, то и яблок не будет.

При этих словах я подхватил ещё одно, просто прикатившееся по проулку. Хорошенько почистил его об рукав и сам впился зубами под удивлённым взглядом собеседника.

Мелкий долго молчал, наблюдая, как я утоляю голод. Хотя какое там утоляю, после яблока жрать захотелось ещё сильнее.

– Говорят разное…

– Ты продолжай, продолжай, – сказал я, подхватив ещё одно яблоко.

Пацан уставился в проулок, не понимая, что за волшебство творится. Кутень мастерски скрывался, и подкатывал подарки только тогда, когда оборванец отвлекался.

Это были фрукты из роскошного сада какого-то местного богача, в паре домов отсюда. Такой вот жестокий мир… У кого-то эти яблоки просто падают на землю, а за забором кто-то помирает с голоду.

– Клык говорит, что в Солебрег приедет сам царь, – нехотя сказал мелкий.

– Какой царь?

– В смысле?

На меня уставились удивлённые глаза. В крохотном мирке этого оборванца, состоящем лишь из родных улочек Солебрега, наверняка не было сведений о том, что царей может быть несколько.

– А кто такой Клык? – поморщившись, спросил я.

– Ну… Клык это Клык. Он умный, ему Сидор часто записки даёт передавать.

– Ясно. Я просил рассказать про барда.

Я подал пацану новое яблоко.

– Так я ж и рассказываю. Клык сказал, что вот царь приедет, а кнез сына убьёт. Царь увидит это и разозлится. И кнез не будет Сидору мешать править городом.

Тут уж я растерялся, потерев лоб топорищем.

– Кнез сына убьёт? – только и переспросил я.

– Нет, это Сидор убьёт. А царь подумает на кнеза, он ведь приедет за принцессой.

– Стой, – я осёкся, – За принцессой?!

Принцесса в Солебреге сейчас была только одна.

– Так Клык сказал.

– Она здесь? Она у кнеза?! – я разволновался, – А чародейка холода?

– Кто?

– Ну… Тётя такая, с серебристыми волосами.

– А, я видел, – гордо сказал малец, – На корабле уплыла. Говорят, она в маяке была, а там страшный колдун…

– Другая тётя! – не выдержал я, – С принцессой!

Мне было трудно вообразить, сколько всего могло произойти в Солебреге за одну ночь. Но Сидору надо отдать должное, он очень быстро воспользовался ситуацией. Наверняка начал действовать, как только ему начальник местной стражи доложил о моём аресте.

– Не знаю других тёть, – пацан пожал плечами, – А принцесса, говорят, у кнеза. Ему сам Сидор её передал, чтобы тот отдал её царю, чтобы тот отдал её королю из другой страны… А Клык передал ещё и записку гонцу, чтобы тот передал её царю.

Я чуть не завыл. С одной стороны, любопытный малец оказался кладезем информации. С другой мальчишеская простота начинала меня доканывать.

Старательно загибая пальцы, я кое-как разобрался. «Отдал, передал, потом опять передал.»

– Принцесса у кнеза, так?

– Да.

– Кнез отдаст её царю, чтобы тот подружился с королём Лучевии, так?

– Наверное. Только Клык сказал, что кнез не отдаст. Ему нужно, чтоб король с царём поругались так сильно, чтоб драться.

Да, в мальчишеской голове война между двумя странами выглядела, как обычная драка. Зато мне всё стало понятно.

Сидор наверняка быстро выяснил, что за девчонка ошивается рядом со мной. Схватил ей и в качестве доброй воли отдал кнезу – смотри, преступный мир уважает тебя.

Но одновременно с этим Сидор сам отсылает весточку царю. Какому, кстати? Скорее всего, царю Моредара, ведь кнез подчиняется в первую очередь ему.

На пороге большой войны Нереус Моредарский прискачет сюда, не жалея лошадей. А скорее всего, приплывёт.

– Ну, хорошо… – я кивнул, – А зачем Сидор моего барда держит?

– Так царь приедет, а кнез сына возьмёт, и убьёт.

Я хлопнул себя по лбу.

– Да зачем кнез своего сына убьёт?!

Пацан удивился:

– Ну ты даёшь… Ой! Ну вы даёте, господин. У кнеза нет сына.

С трудом я сдержал вой отчаяния. Да расщелину мне в душу! О, Вечное Древо… или Отец-Небо, даруйте мне мозги, чтобы понять этого мальца!

– Да смердящий твой свет! – я беспомощно потряс рукой перед мелким, но тот, к счастью, меня уже не боялся, – Ты сам сказал, что кнез сына убьёт.

– Так царский сын же…

Тут я чуть не поперхнулся. И застыл, удивлённый.

– А где ж он его возьмёт?

– Так вы ж сами про барда с гуслями спрашивали. А Клык говорит, что он – сын. Но кнезу нельзя пока об этом говорить, чтоб тот не узнал ничего.

Да, пробила-таки мальчишеская простота цельнометаллическую варварскую душу.

– Погоди. Бард, он… кхм… чей сын? Царя Раздорожья, что ли?!

– Наверное… А у нас не один царь?

Глава 3

У пацана и вправду весь мир умещался в маленьком Солебреге, за пределами которого существовали только сказки и легенды, услышанные им от старших беспризорников. И мелкий сильно удивился, узнав, что царь в Троецарии не один, а целых три.

Эта очевидность заставила его лоб наморщиться, и он удивлённо выдал:

– Так поэтому и Троецария?!

Сказав это, он замолк, опасливо втянув плечи. В его мире длинный язык – причина лишний раз быть битым. Но новое протянутое яблоко слегка его расслабило.

От меня не укрылось, что взгляд пацана то и дело возвращался в волшебную подворотню, из которой катились яблоки. Кутень сейчас скрывался в тени, поедая какую-то членистоногую дрянь, пойманную в помойке.

К сожалению, подсказать, кому именно Виол приходится сыном, Лука не мог. «Царь – он и царь, а какой, не знаю». Поэтому я всё никак не мог составить паззл.

Лука вгрызался зубами в большущее яблоко, но в этот раз уже не спешил с ним расправиться. На его лице читалось многое.

Ему явно нравилось сидеть в этой подворотне рядом с этим громилой, который хоть и страшный, но и кормит, и дарит чувство безопасности. Ведь как только это яблоко закончится, ему потом опять возвращаться в ненавистные трущобы.

Он видел, что я уже не задаю вопросы, и понял, что пользы мне от него никакой. Поэтому он боялся сказать даже слово, не отвлекая меня от размышлений.

Вконец запутавшись, я упёр топорище в свой нахмуренный лоб, пытаясь составить хоть сколько-нибудь логичную картину. На хрена царю Раздорожья посылать сына на юг Троецарии?! Его уже десять раз могли убить, начиная с того момента, как я встретил его в клетке работорговцев.

Такое вполне возможно, если у него десять наследников. Всех надо пристроить к делу, а кого-то вообще держать подальше – характер у всех разный. Вот и сбагрил блудливого Виола на юг.

Но почему тогда у Виола южная внешность? Смуглый, черноволосый, и с щетиной, которую можно брить по два раза на дню – бард всё время на это жаловался.

Девушка, которая следила тогда в «Сияновой прелести» за бардом, не была такой. Виол ведь сказал, что это Раздорожье прислало за ним ещё «глаза».

Не смуглая, как южанка, и не бледная, как северянка. Такую внешность я видел в Солебреге у многих, значит, это приезжие из центральной Троецарии.

А может, царь Раздорожья нагулял Виола от южной наложницы? Тогда картина вполне складывается – не такой уж этот поскрёбыш и ценный наследник, очередь до него точно не дойдёт. Вот и отправил его на задание расследовать работорговлю на юго-востоке, а южная внешность здесь только в плюс.

Нет, не сходится. С наложницей царя сходится, а вот с самим царём не сходится. Ох, тугие варварские мозги, с трудом ворочаются…

На хрена хитрожопому Сидору ссора кнеза с царём Раздорожья? Разве это центральная столица ставит тут кнезов на княжение?

Это делает южный царь, Нереус Моредарский. А иначе какой он тут царь?

Кнез, который плетёт свои интриги против Нереуса, посылает письма о его просчётах царям Раздорожья и Хладограда. «Мол, вот я тут пытаюсь Троецарию от войны уберечь, а Нереус вон что творит. Вот из меня, кнеза Павлоса Солебрежского, получился бы совсем другой царь».

Ну, а Сидор тут при чём?

Я хмыкнул, поняв, что пока вопрос останется без ответа. Скорее всего, мне о чём-то просто неизвестно, не хватает кусочков для паззла. Тем более, больше половины этой информации мне известно от самого Сидора.

Ну зачем преступному торговцу артефактами лезть в большую политику? Если бы у него был хоть какой-то шанс стать кнезом, тогда ясно.

А ведь Сидор упоминал о чём-то… Что вроде как ему совсем не нужна война в этих краях. Все знают, что деньги любят тишину.

– А ты… – вдруг подал голос Лука, отрывая меня от размышлений.

Я глянул на него, и тот замолк.

– Ну? Что хотел?

– А ты и вправду… ух… лиственник? – всё же осмелился спросить он, – Я видел у тебя на рынке татуировку.

– Возможно.

Пацан вздрогнул. Глубоко вдохнув, он снова бросил быстрый взгляд в подворотню, будто думал улизнуть.

– Эй, гря… – тут я осёкся, поймав себя на мысли, что для пацана буду похож на его обидчиков, – Лука, я тебя не отпускал. Ты наелся?

Тот замотал головой. Мол, нет, буду сидеть тут целую вечность и грызть яблоки, но с тобой никуда не пойду!

– Ты чего это? – удивился я, – Ты лиственников боишься, что ли?

– Так вы же… то есть, они… вы… детей забираете!

Я хмыкнул. Ну, то, что лиственники могут оказывать какую-нибудь помощь сиротам и беспризорникам, меня бы не удивило. Тем более кнез в Солебреге вообще не заморачивался этим.

И, как бывший тёмный, я считал, что это глупо. Павлос Солебрежский мог бы вырастить из этих мальчишек вернейшую дружину, дай он им кров и возьмись за их воспитание.

С детьми легче всего. Неокрепшие умы легко впитывают любое учение, будь оно правдой или ложью. А то, что было до их рождения, дети вообще воспринимают, как сказки. Мы, тёмные, всегда пользовались этим…

Неожиданно я почувствовал лёгкое покалывание в груди. Смердящий свет! Это что такое сейчас было?!

– Что? – Лука чуть отодвинулся, но вставать не спешил.

Я не сводил с него взгляда. Вот, значит, как, Отец-Небо? «Слушай сердце», ты сказал? Но мы не договаривались, что меня начнёт грызть совесть за мои прошлые деяния.

Я встал, стряхивая плохие воспоминания. Сегодняшнее облачение в лиственника не пошло мне на пользу, так я стану только слабее.

А вот верные соратники мне нужны. Нужны сейчас и будут нужны в будущем. И свой опыт я вполне могу использовать на благо светлых сил.

– Сколько тебе лет?

– Когда мама считала, мне было семь, – ответил Лука, – А потом я уже не считал. Я не сразу научился.

– А сколько зим ты без мамы?

Пацан пожал плечами.

– Тут нет зим.

– Идём, – я махнул головой.

Лука снова замотал головой и остался сидеть на месте, скребя пальцами грязный пол под пятой точкой. Будто пытался ухватиться за выпуклые камни, чтобы я не смог его утащить.

– Как знаешь, – хмыкнул я, – Выбор – это то, что отличает свободных от рабов. Главное, быть уверенным, что это именно твой выбор.

Я повернулся и вышел из подворотни. Всё равно этот мелкий пойдёт за мной… Уж больно вкусные яблоки.

***

Мне пришлось расставить мои цели в порядке важности. И самым важным пока казался Виол – только о нём мне было известно, что его скоро убьют.

Тем более, замок кнеза сильно чадил запахом паладина, и я не рискнул направлять туда Кутеня. Так что, Дайю с Креоной, думаю, пока подождут.

Сидор держал барда в своём соляном цехе. В том самом, где они прятали в магическую соль запрещённые к вывозу артефакты, и куда мы с Виолом ходили получать задания.

Кутень нашёл Виола в подвале, на его третьем, самом нижнем уровне. Бард выглядел совсем плохо, ему явно сильно намяли бока. Прикованный к стене, Виол медленно повернул голову на шорох, хотя цербер не издавал ни звука. Всё-таки слух у барда был отменным…

Крохотная камера была без окон, с одной толстой дубовой дверью. На ней мерцала какая-то защитная магия, но мне одного взгляда хватило, чтобы понять, что это слабое заклинание, даже цербер легко его обогнул.

Освещением служил небольшой магический светильник под потолком, который то и дело грозился погаснуть. Пол в комнатушке был устлан соломой и, как ни странно, искрящейся в слабом свете солью. Да, вся комнатушка была в белых разводах, будто здесь до того, как заковали Виола, лежали целые тюки с магической солью.

Только странно, что эти тюки хранились на самом нижнем уровне. Ну, если только в них не прятали настолько мощный артефакт, что понадобилось не только солью его засыпать, но и спустить в глубокое подземелье. Наверное, к Сидору время от времени всё же наведывается проверка, вот он и перестраховывается.

Кутень, потянувший носом, неожиданно чихнул. Соль действительно воняла целым набором специй, да при этом ещё и знакомым едким запахом целительной магии.

Когда цербер чихнул, мне почудился ещё какой-то запах, и моя интуиция заметно напряглась.

Тут разбитые губы Виола шевельнулись:

«Кутень?» – раздался его голос в моей голове, потому что я взирал на него через сознание цербера.

«Сам-сам-сам», – тихо протявкал мой питомец в ответ, почёсывая нос.

«Долго ты, громада. Сидор… кха… схватил Дайю и… кха… Креона побежала за ними… кха… Я слышал… кха… кха…» – бард закашлялся и повесил голову.

Сам я среди бела дня стоял за углом неказистой постройки, своими глазами рассматривая соляной цех за небольшим мостиком, и одновременно с этим разглядывая барда через глаза Кутеня. Внутри меня вспыхнула ярость от мысли, что Виол испустил дух, но хладнокровие Десятого потушило этот пожар.

Цербер отделился от тёмного угла, чтобы приблизиться к барду и обнюхать его. Запах магической соли сильно отвлекал, лез в ноздри, и цербер снова собрался чихнуть…

– Стой! – крикнул я одновременно и вслух, и в разуме цербера, – Не двигайся.

– Эй, чего изволите, господин дружинник? – рядом со мной скрипнули колёса.

Неказистый мужичок-возница, поправив плёткой соломенную шляпу, уставился на меня в ожидании. Сидел он на пустой телеге без бортов – просто пустое дощатое днище на колёсах, которое тянул мышастого цвета ослик.

Мне с моим разделённым сознанием и не самыми расторопными варварскими мозгами понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, чего он от меня хочет. Я и забыл, что у меня доспехи отдалённо смахивают на бронь кнезовой дружины.

– Вали давай, – буркнул я, махнув рукой, – Просто проверка. Кнезов приказ.

Возница, нахмурившись, оглянулся на пустую телегу и только пожал плечами. Потом легонько подстегнул ослика, и вскоре колёса заскрипели по мостику.

***

Тёмная ловушка, устроенная прямо посередине камеры Виола, мерцала под соломой, готовясь рвануться к церберу. Кутень послушно замер, с интересом разглядывая едва заметную щель на полу, и ждал моего возвращения в его разум.

Теперь ясно, для чего вся эта соль. Солома и густой магический запах скрывали запах тёмной магии, и я со злостью подумал, что Сидор меня практически переиграл. Хотя, может, это ловушка не на цербера, а на тёмного мага?

В любом случае, ловушка уже зацепилась за ауру цербера, и я видел, что мерцание тёмной щели попадало в унисон с сердцебиением Кутеня. Кое-как разобравшись в ощущениях, я понял, что это заряженный портал во Тьму.

Ловушки-порталы могут быть разные. Оттуда могла вырваться какая-нибудь ужасная тварь…

Или портал мог втянуть внутрь всех в камере… Хотя нет, на это у местных тёмных магов не хватит ни сил, ни знаний.

А вот портал послабее мог втянуть одного щенка, чтобы располовинить его. Это не такая уж сложная ловушка.

К сожалению, запах соли не давал мне разобраться точнее. Вот же гнус небесный! Я не мог рисковать Кутенем… ну и бардом, конечно же.

Вообще-то я собирался штурмовать подземелье с помощью цербера, и в мои планы никак не входило делать это по старинке, своими собственными глазами.

– А правда, что вы, лиственники, ловите детей и всех вешаете на своём дереве?

Я вздрогнул. В паре шагов позади, прижавшись к стене, стоял Лука.

Потрогав браслет «паранойи» на запястье, я покрутил головой. Какого хрена артефакт не почувствовал слежки?

– Откуда ты услышал эту ересь? – всё же я открыл рот.

– Ну, Клык рассказывал, – пацан держался настороже, – Говорил, что вешаете, как преступников, на ветвях своего проклятого дерева. Ну, того самого…

– Вечное Древо.

Я продолжал рассматривать логово Сидора, по памяти своей и цербера восстанавливая маршрут от входа в цех и до самой камеры Виола. А ведь там полно головорезов Сидора и, как назло, я всех не запомнил.

Их я не боялся, все внутри были обречены… Ну, если не на смерть, то на жизнь калеки точно. Но меня трогали опасения, что кто-то сможет вырваться и сообщить обо мне. А драка со стражей и кнезовой дружиной мне пока была не нужна.

– Да, да, Вечное Древо, – закивал малец, – Оно такое вечное из-за крови живых детей. Лиственники пускают кровь ещё живым детям, и они в мучениях смотрят до тех пор, пока последняя капля не это… ну… не прольётся под дерево.

Я вспомнил лиственницу Лею и скривился. Уж насколько я разбирался в людях, то веснушчатая была неспособна даже муху прибить.

Да уж, этот трущобный Клык ещё тот выдумщик.

– Так вешаем или кровь пускаем? – я обернулся, – Ты говоришь, кровь живых детей… А если сначала повесить, то как они останутся живы?

– Эээ, – Лука нахмурился и стал загибать пальцы, – Ну, Клык говорил, что корчатся от удавки… И смотрят, как кровь течёт… Да не знаю я!

Он шмыгнул носом. Я положил Луке руку на плечо, и тот даже не отдёрнулся. Не просто так он меня про лиственников спрашивал, ведь его взгляд так и говорил – вот бы он забрал меня туда, где можно ещё яблок наесться. И где тебя за это не бьют.

Я спросил:

– А почему ни кнез, ни царь не отдадут приказ хватать лиственников? Мы же детей крадём.

– Ну-у-у… вы же всё втайне это делаете.

– И поэтому Клык и все-все-все об этом знают?

– Ну-у-у… Наверное, – пацан сначала нахмурился, но, к моему удивлению, потом повеселел.

То, что этот яблочный громила перед ним не крадёт и не вешает детей, на самом деле было для него сегодня самой лучшей новостью.

– Тебя Сидор послал за мной следить? – спросил я.

– Ага. Вот только Клык деньги себе забирает… А тебе к Сидору надо? Ты за царским сыном?

Я поджал губы, но всё же ответил:

– Да.

– Царь, наверное, за него наградит.

Я сразу же схватился за подсказанную мысль.

– Наградит, и ещё как. А ты подумай, что он сделает с теми, кто помогал его сына схватить?

– Ой, казнит, наверное…

– Казнит. Всех, – повторил я, – Кто следил за его сыном. Кто помог схватить.

До пацана дошло не сразу, и он даже для уточнения ткнул себя в грудь пальцем. Я кивнул, и Лука сразу замотал головой:

– Не-е-ет! Я не-е-е-е… – у него брызнули слёзы, – Я же не это… У-у-у!

Вот и первые взрослые мыслишки у него проклюнулись. Соображалки у Луки хватало, чтобы понимать, где царь, где кнез, а где их Сидор. И что это всё не игрушки.

Я не стал издеваться над плачущим сиротой, только махнул в сторону логова.

– Ну, так поможешь вытащить царского сына?

Слёзы у Луки высохли мгновенно, и он уверенно кивнул. Естественно, рисковать впустую мне не хотелось, и я откинул полу куртки, показывая топорище.

– Что видишь на топорище?

– Ну-у-у… Картинки какие-то. Я не умею читать, – вздохнул пацан.

Мне было достаточно этого ответа. Значит, теперь он друг.

Я сел перед ним и, время от времени поглядывая в сторону цеха, стал накидывать свой план. Мол, надо зайти внутрь. Походить, посмотреть и запомнить, сколько народу, и где они все стоят или сидят.

– Обо мне ни слова, даже если подзатыльник получишь, – я погрозил пальцем, – У Сидора кольцо, он чувствует ложь.

– Я знаю. А оно на мне не работает! – с гордостью выдал пацан и закрыл ладошкой рот, будто это было его самой страшной тайной.

Я чуть не поперхнулся. Вообще-то тот перстень был довольно мощным артефактом, это я помнил точно.

– Смотри, Лука, это очень важно. Точно запомни всех, где кто сидит… Мне с ними сражаться.

– А-а-а, – пацан деловито закивал, – Понимаю. А ты воин, да? Я не знал, что у лиственников есть воины.

– Воин, воин… Ну, всё понял?

– Да. Зайти, посмотреть, запомнить.

– Всё правильно. В подвале ты навряд ли был, и навряд ли тебя туда пустят.

– Плохо знаю, я там был разок только, – Лука пожал плечами, – С Клыком ходили. Только мы не через цех, а под мостом, так быстрее и стража не видит.

– Под каким мостом?

Мы с Лукой одновременно посмотрели на небольшой мостик, который отделял нас от улочки, где стоял цех Сидора. Возникла тишина, в которой было слышно журчание ручейка, спускающегося прямо по Солебрегу к морю.

– Там вход есть? А чего ты не сказал-то?! – не выдержал я.

Лука сгорбился, будто ожидая удара, но я медленно выдохнул. Спокойно, Малуш, спишем это всё на разницу в северном и южном менталитетах.

– Так я думал, вам в цех надо, чтоб сражаться, – подал голос Лука, – Вы же воин.

Я выдохнул ещё раз. Не представляю, как лиственник Малуш утихомиривал бросскую ярость, даже мне с хладнокровием Всеволода трудно это делать.

– Ладно, идём, покажешь, где вход, – буркнул я.

Глава 4

Ручей, который тёк вдоль обшарпанной ремесленной улицы, был закован в каменные берега, позеленевшие и почерневшие от времени. Когда шёл дождь, с горы сюда наверняка стекал внушительный поток, но сейчас это была едва заметная полоска воды, исчезающая в крупном щебне на самом дне канала.

Кое-где каменные блоки были выкрошены, кое-где нерадивые ремесленники скидывали в канал хлам от своего производства, зная, что со следующим дождём весь мусор унесёт в море.

Я поморщился. Даже будучи Десятым, верным служителем Тьмы, я ненавидел грязь в своей провинции. Ненавижу её и сейчас…

Как бы там ни было, существовало много способов спуститься в канал. Но Лука увёл меня от моста, заставив попетлять по паре проулков, и вывел к каналу ниже по течению. Здесь можно было спуститься по выломанному и упавшему блоку, и я поинтересовался, почему нельзя было сделать это возле самого моста.

– Там из цеха дядьки смотрят, чтоб в канал не лезли, – объяснил пацан.

– Какие дядьки?

– Ну, вход же тайный. Лишний раз туда лазить нельзя, господин Сидор не разрешает. Прыща вот в прошлый раз выстегали сильно…

Спустившись, к мосту мы вернулись довольно скоро. Приходилось пару раз вжиматься в бетонные стены, когда сверху дребезжала какая-нибудь повозка или слышались голоса. Так-то был разгар рабочего дня, солнце светило так, будто Яриус лично за нами подглядывал.

Нам сильно повезло, что вниз никто не заглядывал. Впрочем, из-за отношения горожан к каналу он довольно сильно вонял, и это наверняка одна из причин, почему сюда лишний раз не смотрели.

Вход действительно был не особо заметным. Как раз в стене под мостом, в густой тени – если бы я не знал, что здесь надо искать дверь, то и не увидел бы её. Тем более, она была обмазана толстым слоем чёрной смолы так густо, что даже не было видно швов между досками.

Из-за того, что канал в дожди переполнялся, в деври не было смотрового окошка, и это было нам на руку. Но на всякий случай я не стал сразу дёргать ручку, торчащую из смолы – мало ли какое заклинание.

Лука замер рядом со мной, восторженно ожидая, когда же я ворвусь внутрь и буду крошить врагов. Я даже поморщился от этого восхищённого взгляда, чувствуя смущение.

На первый взгляд дверь не содержала ловушек, да и моё чутьё ничего не подсказывало. Я в который раз сказал сам себе, что с импровизациями надо бы заканчивать, и каждый раз составлять детальный план.

Но, во-первых, времени на это у меня не было, потому как барду осталось жить меньше суток. А во-вторых, Сидор точно не ожидает нападения среди бела дня. И этим следовало воспользоваться.

– Есть какой-нибудь пароль? – прошептал я.

– Что?

– Как Клык стучал, когда ты был здесь в прошлый раз?

Лука серьёзно задумался, а потом, недолго думая, пнул дверь что есть силы:

– Ну вы чего там, заснули, что ли?! – и давай ещё пинать.

Я только вздохнул. Надо будет в следующий раз уточнить, что сначала надо было показать мне.

– Кого там притащило? – глухой голос из-за толстой двери еле было слышно.

Лука вжал голову в плечи, беспомощно глядя на меня. Дальше он уже ничего придумать не мог.

Кивнув ему, я легонько бахнул кулаком по двери ещё пару раз. Потом ещё.

– Да чтоб вас упыри заели, недоноски! – створка, смачно хлюпнув прилипшей к косякам смолой, отъехала внутрь.

Я коротко вдохнул. Ну, поехали…

***

На моей стороне была только внезапность. Бедняге, который открывал дверь, я помог, нажав на створку всем своим бросским весом. Поэтому он только успел пискнуть, когда массивные дубовые доски вогнали его в стену – за дверью обнаружился узкий тёмный коридор.

Там стоял ещё один доходяга, зажмурившийся от света из прохода, и он не сразу сообразил, что произошло. А когда сообразил, его уже приподняла за воротник неведомая бросская сила и приложила темечком о потолок.

– Ты его одной рукой поднял?! – Лука сзади удивлённо заглядывал внутрь.

Я обернулся. Хоть в моих планах и не было сегодня убийств, по крайней мере собственными руками, но этому мелкому точно не следовало видеть, что здесь дальше будет.

– Лука, закрой дверь с этой стороны и слушай во все уши. Сторожи вход.

Тот слегка округлил глаза, глядя на два тела.

– А если они очнутся?

Я стащил с поверженных пояса, готовясь связывать этих двух везунчиков.

– Это не твоя проблема, – потом я передал мальчишке нож, взятый у одного из сторожей, – Но вот на всякий случай.

Пацану явно очень хотелось войти со мной, а него даже задрожали коленки.

– Ты – мои глаза и уши. Если кто-то будет ломиться в дверь, двигай ко мне.

Не дождавшись ответа от перепуганного пацана, я исчез в темноте коридора. Этому Луке следует уяснить, что если он хочет идти со мной, то нянчиться я с ним не буду.

В груди разгоралось странное тёплое чувство. Чувство, что я поступаю правильно, взяв под опеку этого мелкого, и впервые у меня даже тени сомнений не возникло. Такого я не испытывал, даже когда был Десятым.

Тёмный Жрец Всеволод вообще считал, что сомнения – это признак большого интеллекта. В теле варвара, к счастью, я больше доверял природному чутью.

***

Да, с чёрного хода меня точно никто не ожидал – здесь вообще не было охранников. Просто длинный тоннель, где мои бросские плечи едва ли не шаркали по обеим стенкам, а шлемом я то и дело задевал потолок.

Довольно скоро плохо освещённый коридор завернул к лестнице, и мне пришлось сначала подняться наверх, затем снова спуститься вниз. До меня не сразу дошло, что этот зигзаг тут построен из-за того, что в период дождей тоннель вообще могло затопить.

По внутренним ощущениям, я двигался под землёй в сторону того самого цеха, и скоро мой нос уловил тонкий запах. Тут всё пропахло солью.

В конце тёмного тоннеля появился свет, и я услышал голоса. Говорили громко, и мне это было только на руку.

– …я тебе говорю, он уплыл. Ну не мог тёмный маг погибнуть. У Ночного Правителя, говорят, целая армия упырей была.

– И что?

– Ну, чтоб армию победить, нужна армия. Так ведь?

– Ну ты прям полководец.

– Да и, тем более, он же старшим магом был.

– А вот Сидор считает, что тёмного убили. Его люди на маяк ходили. Тем более, там магистра видели, госпожу из северной столицы.

– Ну а ты сам видел? Говорю тебе, у меня чуйка – плохо кончится весь этот сидоров мятеж.

– Слушай, мы ему служим уже сколько лет? У Сидора тоже чуйка. Власть меняется.

– Да? А почему у меня задница прямо и кричит – Анатоль, давай, вали отсюда?!

– Чего-то, когда тебе в кабаке тогда рёбра сломали, твоя задница тебе не помогла.

– Так там пиво хорошее, усыпили мою чуйку.

Говорящие засмеялись. Их оказалось двое, и они просто стояли спиной к тому самому тоннелю, из которого появился я. Причём они, обернувшись на звук, даже не переставали смеяться.

– Щуплый, твоя смена только через… – начал было один и осёкся.

Охранники удивлённо уставились на меня. Я не стал дожидаться, когда в их глазах закончится мыслительный процесс, просто схватил обоих и столкнул лбами. Послышался небольшой треск – у кого-то лоб оказался крепче, но отключились всё равно оба.

– Нечего болтать на посту, – буркнул я, глядя на дверь сбоку.

Открыв и обнаружив там небольшую комнатку, я затащил обоих туда и связал их же ремнями. Вот же чёртова Бездна, только всё усложнила – так бы я просто убивал их, а теперь просто накапливаю обозлённых врагов на своём же пути отступления.

– Грязь, повезло вам! – я пнул одного из них, потом захлопнул дверь и попробовал закрыть ключом из связки, снятой с одного из охранников.

Ключей тут было штук десять, все с виду одинаковые. Терпение у варвара было небезграничное, поэтому, попробовав пару штук, я просто прокрутил третий со всей своей бросской силой. Тело ключа провернулось, заклинило, и я так и оставил дверь – хрен откроют.

Ну, что ж, пока импровизация шла удачно…

Теперь я оказался в довольно просторном коридоре с несколькими дверями. Тут и там полы были измазаны солью, валялись полные и пустые мешки, и нетрудно было догадаться, что это уже подвал под соляным цехом.

Я осторожно прошёл по коридору, заглянул за поворот, где обнаружилась лестница. За следующим поворотом обнаружилась шахта, в которой подрагивали натянутые толстые тросы – скорей всего, это был лифт.

А вот следующий поворот привёл меня к лестнице вниз. Ориентируясь на мысленную связь с Кутенем, я понял, что подсказанный мальцом вход вывел меня сразу на второй уровень.

Спустившись ниже, я остановился, прежде чем выйти в подвал. Тут коридор, идущий в обе стороны, освещался только одним факелом прямо напротив лестницы.

На первый взгляд он выглядел пустым. Тёмным и пустым.

Что-то меня остановило, поэтому я долго стоял, прислушиваясь к своим ощущениям. Будь я на месте Сидора, неужели бы я оставил такого ценного пленника, как Виол, без охраны? Не зря же он его спрятал сюда?

Темнота коридора никак не реагировала на меня, и вскоре мне надоело стоять. Вот только интуиция не желала успокаиваться.

Ну, ладно… Я сделал шаг в коридор, и тут же проснулся браслет «паранойи» на запястье. Кто-то на меня взглянул.

Летящий в мою сторону шар пламени осветил стены, но я сразу выставил топорище, окружив его «огненным яйцом». Магический плевок рассыпался искрами по каменной кладке, а я чуть прищурился, пытаясь разглядеть фигуру в тёмном конце коридора.

В руках противника виднелся посох, на котором вихрилось заряженное пламя. Его свет позволил мне разглядеть силуэт, облачённый в магическую мантию, капюшон на голове и скрытое маской лицо. А ещё то, что огневик прятался за небольшой баррикадой из ящиков.

Ну, если он пользуется заряженным посохом, навряд ли это сильный противник. Скорее всего послушник, максимум старший… Значит, надо только подойти к нему вплотную, и тогда проблема решена.

Улыбаясь, я сделал шаг в сторону огневика. Но за моей спиной темнота вдруг тоже подёрнулась, выпуская засевшую там парочку охранников.

Вот только их я почуял уже давно. И они явно не ожидали, что я резко сделаю шаг назад прямо к ним, поэтому нападение не получилось.

Удар клинками у обоих смазался, мечи со скрипом скользнули по доспеху, мне оставалось лишь развернуться и развести локти. Оба припечатались к стенам и, коротко охнув, съехали вниз.

Один сразу отключился, а вот второй попытался встать…

– Хорлова ты падаль! – он начал подниматься, нашаривая рукой выпавший меч.

С улыбкой я собрался уже провернуть свой любимый приём – за горло и темечком об потолок – как вдруг с того конца коридора, где засел маг, послышалось до боли знакомое рычание.

Я резко обернулся, даже забыв на миг про брыкающегося в руке охранника. Да ну смердящий свет!

В тусклом свете заряженного посоха качнулись длинные иглы, и фигура послушника исчезла за массивной тушей, перекрывшей чуть ли не весь проход. Медоёж?!

Глава 5

– Что, падаль ты хорлова, испугался? – пропыхтел охранник, которого я схватил за горло. Он цеплялся за мою руку, пытаясь подтянуться, и героически скалился.

Я прищурился, разглядывая едва заметный в темноте силуэт монстра. Медоёж, значит… Тот самый обитатель магической зоны, помесь медведя с ежом, с которым нам посчастливилось провести ночь в пещере. Спрашивается, ну почему медоёж взял размеры от медведя, а не от обычного ёжика?!

Из конца коридора послышалось новое рычание и неторопливый стук когтей по полу. Заскрежетали по стене иглы в палец толщиной – в этом коридоре медоежу, когда он от злости растопыривал иглы, было довольно тесно.

– Тебе конец!!! – охранник всё не унимался, пиная меня по доспеху ногой, – Ты даже не понял, куда попал, сожги тебя Яриус!

Я поморщился, покосившись на болтуна, а потом метнул его вперёд в коридор. Тот шарахнулся об пол, кувыркнувшись и больно приложившись копчиком, и завыл.

– Моча-а-а-а упырева!

Я, переступив через второго охранника, попятился в темноту. Можно было бы сбежать обратно на лестницу, но к Луке я медоежа не поведу, а поднимать шумиху наверху в цехе было не совсем в моих планах.

Тем более, судя по довольным смешкам послушника с посохом, он считал, что сначала разберётся со мной сам. И только потом сообщит о неизвестном, проникшем в подземелье.

Мои губы чуть сдвинулись в ухмылке. Ну, когда мне ещё попадутся такие глупцы? Так что придётся и дальше импровизировать.

– Понял, да, говно собачье? Тебе конец! – охранник-весельчак, сидя на полу и потирая задницу, всё продолжал хохотать. Правда, подвывая при этом от боли.

Я только поморщился, продолжая отступать. Вот же ничтожество, вестник тупости. Сам-то он как собрался выжить?

– Взять! – донеслась тихая и короткая команда из конца коридора.

– А? – весельчак сразу осёкся, – Эй, Пиро, ты забыл про…

Раздавшийся рёв поглотил возмущённые вопли охранника. Когти застучали по полу быстрее, а иглы заскрежетали по стенам так, будто сотни ведьм разом скрипели ногтями по стеклу.

Я сорвался с места, хлопая ладонями по стенам. Там, где рука вместо камня встречала гулкое дерево, я тут же искал ручку и дёргал её.

Заперто… Да твою ж мать! И тут заперто… Да твою ж… Открыто!

Ныряя за дверь, я успел заметить, как в тусклом свете факела охранник пополз в мою сторону, подняв в умоляющем жесте руку… чтобы через мгновение исчезнуть под лапами разъярённого медоежа.

Охранника почему-то вытолкнуло вперёд, зверина тут же перехватила его пастью, переламывая позвонки, и отбросила в стену. Где его тут же подмяло под борону из игл, высекающих искры из каменной кладки.

Что там было дальше, я увидеть не успел, потому что нырнул в тёмный проём. Первым делом я хотел захлопнуть дверь… Да смердящий свет! Где тут внутренняя ручка?!

Варварские мозги, подвисшие из-за вселенской несправедливости, явно подвели меня. Потому что я застыл на непростительное мгновение, и спустя миг створка сама услужливо закрылась… и с такой мощью ударила, что я едва успел подставить локти.

Запущенный словно из катапульты, я тут же спиной и затылком встретил стену. Хрустнули камни, я съехал на какие-то мягкие мешки. По гулкому шлему и за воротник посыпалось мелкое крошево…

– О-о-ох, – вырвалось у меня. Шлем как зазвенел при ударе по нему дверью, так и продолжал звенеть в голове, словно колокол.

Нет, мне привычнее сражаться с магами. Те стоят, руками машут, гордо меряются, у кого заклинания длиннее. А не летят сразу в объятия, чтобы зубами перегрызть тебе глотку.

Сквозь звон в ушах донеслись какие-то звуки вроде гулких ударов. Я, тряхнув головой, свалился с мешков… Лицом плюхнулся снова в соль и чихнул.

Да чтоб этого Сидора Бездна сожрала! Кажется, я начинаю ненавидеть соль.

Очухиваться времени не было, и я просто позвал Тьму. Мощный призыв позволил бросской крови сразу вспыхнуть яростью, и я тут же, оттолкнувшись только одной рукой, вскочил на ноги.

– Ну, ладно… – ощерился я, вытаскивая топорище и концентрируя огненный источник в другой руке.

Кроме «огненного яйца» я так ничего и не умел. Но это и не было нужно – некоторые довольно могучие магистры за всю жизнь обходились хорошо если пятью заклинаниями, а то и парой. Главное, владеть ими в совершенстве.

Сосредоточившись, я сильно ослабил защиту «яйца», одновременно сжимая его в точку и перемещая в руку. И вот спустя секунду на моей ладони зажглась небольшая звезда, света которой было достаточно, чтобы осветить эту комнатушку.

В прошлый раз, кажется, когда я вызывал свечение в ладонях с помощью бросского огня, у меня на это уходила хренова туча сил. Делаю успехи.

Я огляделся. В этой каморке тоже был склад, судя по сложенным у стены мешкам. Несколько штук, на которые я упал, порвались, и сейчас из них с тихим шуршанием сыпалась искрящаяся какой-то магией соль.

Запах знакомый. Соль явно целебная.

Р-Р-РАМ!!!

Я отскочил к мешкам, когда сквозь дверные доски пробились когти. Они чуть проехались вниз, вспарывая древесину… Качнулись в одну сторону, в другую, пытаясь выломать.

Когти исчезли, выскользнув. Из-за пробитой створки раздался рёв и новый удар, от которого с косяка и с потолка посыпалась пыль.

И снова когти пробились сквозь доски. Медоёж зарычал, послышался скрежет его зубов, будто он решил дверь ещё и прокусить.

Я хотел было улыбнуться – у твари не хватает мозгов, чтобы понять, что дверь надо просто потянуть на себя. Но мои губы замерли, едва дрогнув, потому что когти подогнулись, цепляясь покрепче…

Створка, в полной тишине скрипнув ржавыми петлями, отъехала. И через секунду внутрь заглянула сердитая морда медоежа… Он, прищурившись от яркого света из моей ладони, принюхался.

Повёл носом в одну сторону… В другую… Как-то непонятно заурчал.

– Взя-а-ать!!! – снова донеслось из коридора, – Тупая ты скотина, Кактус!

– Кактус, значит? – вырвалось у меня.

Едва я открыл рот, как медоёж взревел и попытался протиснуться внутрь. Хрустнула дверная коробка, страшенные клыки клацнули прямо передо мной.

Я едва успел заехать по медвежьей морде дубиной, раздумывая, как мне его убить… чтобы при этом не убить. А медоёж снова застучал зубами, пытаясь дотянуться до меня.

Его голова, больше похожая на медвежью, с игольчатым загривком, качалась совсем рядом. Мелькнуло на его шее красное сияние… Да не может быть!

Повинуясь наитию, я улучил момент и подскочил вперёд. Перехватил его пасть под мышку, зажал что есть сил и сунул другую руку за загривок. Иглы впились в пальцы, пока я отодвигал их.

Так и есть. В ошейнике были те же красные камни, что и в артефакте «брошь хозяина». И, скорее всего, половина власти послушника над медоежом приходится именно на этот ошейник. Ох, и живодёры – этот артефакт причиняет за непослушание просто адскую боль.

Только вот чтобы его порвать, это мне надо будет отпустить пасть. Между прочим, полную зубов, и каждый с мой палец! Да ещё и топорище бросить придётся…

Медоёж, словно услышав мои мысли, рванул головой, прикладывая меня об одну стенку.

– Да смердящ!.. – я едва не вырубился, – …о-о-ох…

Зверь тут же рванул головой в другую сторону. При этом у него протиснулась внутрь ещё и лапа, и когти проскрежетали по моему доспеху… подцепили защитные пластинки на ногах, и крепления полетели вместе со всем пластинками.

– Да изрыгни тебя Бездна! – заорал я, понимая, что другого шанса не будет.

Я тут же отпустил его пасть, хватаясь за ошейник обеими ладонями. И снова призвал Тьму, генерируя ярость и силу. Ну-у-у!!!

Ошейник хрустнул, разлетаясь красными клочьями. И тут же медоёж, извернувшись, хватанул меня за плечо. Я даже не успел окутать себя «огненным яйцом», как хрустнул доспех, и несколько клыков всё-таки проткнули слабую бронь…

Медоёж, тряхнув головой, метнул меня в стену. В этот-то момент «огненное яйцо» наконец сработало, смягчив удар, но мне всё равно здорово досталось. Я бессильно скатился на мешки и, попытавшись встать, утонул одной рукой в соли.

В темноте вокруг слабо мерцали только красные камушки от разлетевшегося ошейника…

Медоёж недовольно зафырчал, стал чесать просунутой лапой морду и шею, затряс головой. В этот момент моя рука нащупала в соли кое-что, что заставило мои губы растянуться в улыбке. И спустя секунду я вытащил на белый свет… кхм, то есть, в подземную темноту… личинку шелкопряда.

Во тьме гусеница замерцала замысловатыми узорами, которые создавал ворс на её теле. Ах ты ж Сидор, жук солебрежский! Так у тебя самого этих личинок как грязи?! Причём живых…

Это явно было главным свойством целебной соли для контрабандистов. Она одновременно и консервировала, и исцеляла. Да при этом ещё и глушила любое магическое излучение от спрятанных артефактов.

Совсем рядом запыхтел нос – медоёж так и тянулся, пытаясь унюхать лакомство. Недолго думая, я сунул шелкопряда в наглую пасть. Зверь тут же довольно зачавкал, и даже ласково заурчал.

– Ну, ну… – нервно усмехнулся я, снова шаря в мешке. Как ни странно, чтобы выжить, мне нужны ещё личинки.

О, да их тут не так уж и мало!

– Ты, скотина тупая!!! – голос послушника раздался совсем близко, – А ну отойди!!!

Послушался звук пинка. Медоёж недовольно заворчал.

– А ну я тебя ща!!!

И тут же ярко замерцали красные осколки на полу. Зверь замер, а потом недоверчиво понюхал остатки ошейника… Он явно был пойман уже во взрослом возрасте, и точно знал вкус свободы.

В коридоре за спиной что-то вспыхнуло, и медоёж заревел от обиды и боли.

– Уйди, скотина ты тупая!!!

Зверь притих. Его настороженные глаза блеснули в темноте красными искорками… Зашуршали иголки, припадающие к телу, и любой другой подумал бы, что так медоёж испугался и демонстрирует повиновение.

– Так-то лучше, – донёсся довольный голос послушника.

Я только усмехнулся, продолжая набирать в руку шелкопрядов. Несчастный не догадывался, что зверю просто так удобнее вылезать через проём.

– Эй!!! Э-э… – голос послушника оборвался коротким рыком.

Когда медоёж просунулся обратно, меня в комнатушке уже не было. Скрываясь в темноте коридора, я кое-как смог протиснуться мимо огромной игольчатой задницы, которая с урчанием поглощала разложенных за дверью шелкопрядов.

Огненный посох, к сожалению, был перекушен. Ну да ладно, у меня топорище даже надёжнее… Чуть не поскользнувшись на крови, я кое-как нашёл в остатках послушника, разбросанных по коридору, связку ключей.

Затем я быстрым шагом направился по коридору. Через несколько секунд я оказался перед дверью, за которой томился бард. И скучал Кутень, которому уже надоело рычать на ловушку, скрывающуюся под соломой.

Скрипнул ключ…

– Ох, да согрейте меня Сияновы сиськи! – донёсся голос барда, – Ну и нашумел же ты там, громада!

– Кутень, ко мне, – приказал я.

Цербер послушно рванул. Ловушка тут же раскрылась, поглощая солому, и оттуда тут же вырвалась гарпия! Правда, совсем мелкая, поэтому она тут же получила по зубам дубиной.

Приключения с охранниками и медоежом уже достаточно меня разозлили, поэтому я перехватил извивающуюся гарпию за горло и просто запихнул обратно в портал Тьмы.

– А ну, пшла вон! – для верности я ещё и притромбовал её туда ногой.

Потом я, особо не церемонясь и не тратя время на поиски ключей, просто вырвал цепи, которыми был прикован к стене бард. Чуть подумав и поморщившись, я бросил цепи и, сломав замки, отогнул кандалы на руках у Виола.

– Видит Маюн, ты очень зол, громада? – спросил бард, с облегчением растирая запястья. Вставать он не спешил, сил у него явно не было.

– Да, сын Могуты, ещё как! – прорычал я, метая цепи на пол.

– Видишь ли, я бы мог всё… – тут Виол осёкся, – В смысле, Могуты? Раздорожского, что ли?!

Я, прищурившись, посмотрел на него. Потом опустил топорище на его плечо, прижимая к шее…

– Да смердящий твой свет! – я покачал головой, чувствуя, что в таком состоянии у меня не получается удивляться, – Ты сын Нереуса из Моредара, но ты работаешь на… на Совет Камня?!

Бард, подозрительно покосившись на топорище, чуть отстранился от него. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но за спиной послышался робкий голос:

– Господин воин?

Мы оба уставились на мальчишку, просовывающего голову в камеру.

– А это… – начал было Виол, но я поднял руку.

– Что там, Лука?

Пацан пожал плечами, показывая назад:

– А там это, кнезова дружина воевать пришла.