НеТёмный 2
Глава 1
Первый том тут: https://author.today/reader/278940/2568599
***
Едва я открыл дверь в тюрьму, как из тёмного проёма, оскалившись, вылетели сразу два упыря. Дубину в пасть одному, захват за горло, и головой прямо об потолок. В сторону второго я просто выставил ладонь, и он, подхваченный ветром, беспомощно клацнул пастью перед моим лицом и просто улетел во двор, вереща от боли под утренними солнечными лучами. Креона за моей спиной, уже одетая в свою дорожную одежду, испуганно пригнулась.
В первые минуты после повышения ранга колдун очень силён. Получение силы в дар от бога ветра можно было считать повышением ранга, хотя я пока что не понимал, что со мной произошло. Малуш всё ещё не был магом, это я знал точно…
Я отпустил первого упыря, и он с размозжённой головой съехал по стене. Из темноты коридора на меня ринулся ещё один, но улетел от выставленной ладони обратно, чтобы расплющиться о дверной косяк в том конце. Всё это сопровождалось свистом бешеного ветра, гуляющего по коридору…
– Моркатова стужь, – прошипела Креона за моей спиной, – Малуш, что творится?
– Все вопросы потом.
Я подошёл к двери, где закрыл перед этим барда с лиственником и девчонкой, и напрягся. На дубовых досках были внушительные зарубины от когтей, ручка оторвана, а замок так вообще раскурочен и вырван. Напротив валялся упырь с арбалетным болтом в голове.
Но в целом ничего не говорило о том, что в дверь ворвались. Костяшками я тихонько постучал. Тишина…
Просунув руку в дыру от замка, я попытался открыть, и зашипел от боли:
– Смердящий свет!
Вынув ладонь, я с удивлением глянул на небольшой кухонный нож, торчащий в ней. Да чтоб тебя, паршивая Дайю!
Ну, так-то, девчонка молодец…
Вытащив лезвие, я закинул его обратно в дыру, потом сунул туда топорище с Кутенем. Сразу же там зашуршали, и дверь приоткрылась…
– Громада, Маюна тебе в печень, – просипел бард, вываливаясь из камеры.
Следом выскользнула Дайю, с круглыми глазами обнимая топорище с цербером, и сразу же юркнула мне за спину.
– А этот где?
– Да он т-там, – вырвалось у Виола, – Видит М-маюн, он б-больше не м-может сдерживаться…
Я открыл скрипящую дверь шире.
Лиственник сидел на коленях в дальнем углу темницы, спиной к двери. На миг мне показалось, что тёмный угол будто бы освещался лучом света, но я сморгнул, и наваждение исчезло.
– Эй, – позвал я.
Тот резко дёрнул головой, оборачиваясь, и даже в темноте камеры я сообразил, что с ним что-то не так. Слишком уж вытянулась челюсть, да и в глазах уже красные всполохи. По помещению прокатился злобный рык, и спустя мгновение лиственник, точнее упырь, в которого он превратился, рванул ко мне.
Завизжала Дайю, закричал Виол, ну а я просто повёл ладонью вверх, и упырь на всей скорости взлетел. Он забарахтал конечностями, но его голова попала точно между верхним косяком и приоткрытой дверной створкой, и я просто захлопнул дверь. Всё, как положено – со смачным хрустом и оборвавшимся рыком упырь перестал быть.
– Варвар! – кое-как выдавил из себя Виол, таращась на торчащие под косяком космы, с которых по полотну уже сочилась влага, – Тут же… тут же… ребёнок…
– Ты как? – спросил я у Дайю, забирая топорище. Точнее, рукоять от Губителя Древа.
Та, побледнев, лишь кивнула. Мол, всё нормально.
– Что с ним случилось? – спросил я, кивнув на остатки проповедника. Я слишком старался его спасти, вытаскивая из темницы, и эта смерть мне казалась очень обидной. Что-то внутри меня нехорошо так закололо.
Неужели совесть?
– Я вскрыл замок, когда ты ушёл, – успокоившись, сказал бард, – Но, как оказалось, зря… Внутри было безопасней. А лиственника цапнули за руку, пока мы все пытались снова закрыть дверь.
– Укусили, – кивнула Дайю, – Мы вставили арбалет, как засов. А он сразу сел молиться, чтобы не превратиться.
Я уставился на дверь и непроизвольно коснулся створки. Тёмная сила укуса упыря мне знакома не понаслышке, и то, что сделал этот лиственник, можно было назвать настоящим чудом.
А это значило ещё кое-что… Сраный Вайкул, как ты тогда сказал? «Что может быть глупее веры без богов»?
Так вот, я не понимал, как вера без богов может творить такие чудеса. Такие мощные, не ниже ранга магистра, чудеса. Лиственника укусил упырь, при этом ни противоядия, ни артефактов, только полная темнота и лунная ночь снаружи. И молитва Древу…
Как же я отвык удивляться. Всё же мне удалось взять себя в руки, хоть и не сразу. Вполне возможно, что это сила Отца-Неба, но тогда он, получается, уже в этом мире.
– Всё, уходим, – махнул я, толкая всех к выходу из здания.
***
Башня уже занималась пожаром. Кто поджёг и зачем, я знал, но всем нутром чувствовал, что в пределах замка появились ещё кто-то. Ведь Стрибор не просто так мне сказал: «Уходи так быстро, как сможешь».
Где-то за замком ещё слышались крики. И почему-то мне казалось, что сражение уже не только с упырями, потому что там звенела сталь. Упыри навряд ли дерутся на мечах, да и точно не делают это утром.
Мой взгляд скользнул по воротам, к которым надо было идти через открытый двор. Будь это ночь, было бы легче, но сейчас…
Со стороны башни к нам побежал воин, и вроде бы из сотни Мирона. На бегу натянув лук, он выпустил стрелу, но я мановением руки сбил её с траектории. Магия воздуха по принципу ничем не отличалась от магии Тьмы, поэтому это получалось легко и естественно.
Жаль только, что воздух не затягивал жертву во Тьму, где её ждала мучительная вечность. Ну да ладно, и так сойдёт… Тем более, ещё немного, и вся эта мощь сойдёт на нет, поэтому надо спешить.
Воин со звоном вытащил меч, воинственно закричал и понёсся на нас. Но его ноги подхватил вихрь, и он кувыркнулся, шарахнувшись шлемом об землю. Попробовал встать, но тут уже я подошёл и чётким пинком отправил его в другую тьму, где обитают в обмороке.
– Хладочара, радость моя, что происходит? – бард, увидев, что я творю взмахами рук, так и стоял с открытым ртом.
– Гусляр, если б я сама знала…
– А что не так? – поинтересовалась Дайю.
Наклонившись, я сорвал с пояса воина звякнувший кошель. Бросил меч барду, нашёл кинжал, отдал девчонке. Снял с воина шлем, натянул его Дайю на голову, потом толкнул всех к воротам.
Когда мы уже стояли под аркой, из-за угла замка показался целый отряд, причём не в местных доспехах. Они закричали на лучевийском, показывая на нас, но тут подул сильный, почти ураганный ветер. Пламя на башне загудело, стало вырываться из-под крыши замка, а через миг и нижние окна здания изрыгнули огненный вал.
Стена огня, раздуваемая воющим ветром, скрыла от нас силуэты воинов, буквально сожрав некоторых. Помощь Стрибора оказалась как никогда кстати. Тем более, он не так много вложил в это своей собственной силы – внутри замка было довольно много реагентов и зелий, которые получше любых дров кормили огонь.
Но всё равно Стрибор очень старался. То, что я ему предложил, просто снесло щёголю башку, и он теперь был готов выжать свой предел досуха.
– Быстро, быстро, глупцы… – зарычал я, толкая всех к выходу.
Стрелу, пущенную вслед, я почуял слишком поздно. Но навстречу из топорища сорвался Кутень, столкнувшись с ней посередине пути, и этого хватило, чтобы стрела всего лишь мазнула мне по плечу, оставив на рубахе ещё один порез.
– Молодец, – щёлкнул я пальцем по тени вернувшегося цербера. Даже удивительно, как я легко сказал это слово.
– Ого, он стал больше! – удивилась Дайю.
***
Из лесной опушки, где мы скрылись, догорающий на возвышенности замок Вайкула было хорошо видно. Но это не значило, что за нами не будет погони. Моя варварская задница хорошо чуяла, что проблемы придут за нами, причём очень и очень скоро.
Хорошо, хоть ветер дул в нашу сторону, особенно стараясь в тех местах, где на пыльной дороге ещё оставались наши следы. Ни один следопыт не найдёт и не учует.
– Ох, видит Маюн, я ни хрена не понимаю! – тараторил Бард, прыгающий сзади, – Ты ж как ветродуй был! Ты чего там с Вайкулом сделал, сожрал, что ли?!
– Вроде того… – буркнул я, прорубая мечом путь в зарослях.
Потом, подумав, я отдал меч обратно барду. По такой просеке нас ещё легче найдут, придётся продираться так.
– Не смотри на меня, гусляр, – вырвалось у Креоны, когда тот стал таращиться на неё, ожидая рассказа, – Я знаю не больше твоего!
– И Кутень вырос, – добавила принцесса.
– Какой Кутень? – тут уже очнулась Креона и в свою очередь уставилась на барда. Тот развёл руками, показывая, что не в силах ничего объяснить.
Я остановился, чувствуя, что начинаю закипать. Мне нужна была тишина, чтобы думать, потому что делать это на бегу, удирая от погони, и так было трудно. Да ещё, возможно, стихия воздуха раззадоривала пламя в бросской крови ещё сильнее.
Какой же коктейль собрался в этом проповеднике. Бросская кровь сжигает Тьму, а воздух раздувает пламя ещё сильнее. И, сидя на всей этой адской топке, я должен сохранять ясный и холодный разум?
Пока мы стояли, Виол, почесав репу, предложил:
– Знаешь, в лесу от меня никакого толку. Нам бы в Солебрег, в средненький трактир. Там спрятаться гораздо легче, да и эти… – он кивнул назад, – Не знаю, лучевийцы это или кто, но в городе посреди бела дня они будут не так опасны.
Я кивнул. Тут бард был прав.
– И всё же, громада… Видит Маюн, ты должен рассказать, что произошло.
Бард в своей наивности полагал, что я могу открыть ему правду. Если бы я ещё сам понимал, что произошло.
***
Чуть ранее…
Когда заключаешь сделку, надо помнить, что кто-то всё равно останется в накладе. Таков закон бытия, что для одного это очень выгодно, а у другого просто нет варианта лучше. И не будь я Всеволодом Десятым, если бы не попытался предложить что-то, что заинтересует её.
Стрибор стоял передо мной, протягивая концентрат силы Вайкула:
«Новый договор?»
«А старый у нас в чём заключался?» – спросил я.
«Ты, подлый Хмарок, спас мне жизнь. И ты думал, что я буду вечно должен тебе? Нет, как видишь, я отдал долг. Теперь мы враги, как и раньше, мерзкий северный страшила».
Глядя на кружащийся в руке Стрибора воздушный ком, я размышлял. Догадка, почему этот ветренный меня так ненавидит, витала совсем рядом, и мне не хватало какой-то мелочи, чтоб догадаться.
Нет, и глупцу ясно, что южные и северные боги враги. Вайкул же рассказал легенду, по которой получалось, что боги тут здорово порубились в прошлом. Но сейчас, насколько я понял, вполне себе жили тихо и мирно…
«Я так понимаю, как я тебе спас жизнь, ты не расскажешь?» – спросил я.
«Не доставлю тебе такого удовольствия!»
«Ну, хорошо. И что ты хочешь взамен на эту силу?»
«Достань мне мою Ветренную Диадему».
«Чего?»
«Не притворяйся, Хмарок. Ты прекрасно помнишь, куда дел её. В любом случае, ты вспомнишь».
Я потёр подбородок. Принеси то, не знаю что. Где искать, в бросских горах, в северном храме Хморока? Ну, так-то, мне вроде по пути, почему бы и не заскочить. Но всё же…
«А зачем она была нужна мне, Хмороку?»
И снова лицо Стрибора исказилось ненавистью:
«Потому что ты завидовал!»
«Чему? Твоей магии ветра?» – спросил я. Ну ясно, если диадема ветренная, то она связана с ветром. А уж если это божественный предмет, то и возможности у него большие.
Ну, так и Хморок не какой-то бес залётный, а всё-таки бог.
«Подлый северянин, ты издеваешься?!» – Стрибор стиснул шар воздуха в кулаке, – «Ты завидовал нашей любви. Ты узнал, что это я подарил Диадему, и в ярости сорвал мой подарок с головы прекрасной Мавши.»
Я вдохнул и забыл выдохнуть. Потому что паззлы, мельтешащие в моей голове, начали вдруг собираться в чёткую картинку. Ох, варварское тугодумие, ты начинаешь делать успехи.
Глядя на гневающегося Стрибора, я едва сдерживал усмешку. Великие открытия мироздания следовали одно за другим… Раньше я думал, что есть только Небо и Бездна. Со скрипом я принял новость о том, что этом мире богов, как пауков в банке… Узнал и то, что я Хмарок… или Хморок… да, без разницы, ведь видит Бездна, что я уже принял это.
Но вот то, что бывают боги-неудачники, страдающие от неразделённой любви, я принять не мог. Чёртов ты ветродуй, как такое может быть?! На земле тысячи прекрасных женщин, ни в чём не уступающих богиням, а он сохнет по Мавше? Которая, судя по всему, вообще на него не обращает внимания…
«У нас любовь!!!» – Стрибор покраснел.
Поднялся ветер, пыль закрутилась столбом по двору замка. Несмотря на рассвет, заметно потемнело – всё же это был бог, и он был в ярости.
«Дай угадаю», – спокойно сказал я, не обращая внимания на ураган, – «Это Мавша сказала, что я сорвал Диадему с её головы?»
Стрибор от удивления сдулся:
«Конечно, а кто ещё?»
«Значит, так. Я возвращаю Диадему, и ты… Что ты с ней сделаешь?»
«Она так понравилась Мавше. Я до сих пор вспоминаю эти слёзы радости и умиления. Я удостоился поцелуя, полного искренней любви, и за всё это я готов… То есть, у нас была одна прекрасная ночь искреннего поцелуя… любви ночь…То есть не одна… много ночей! Очень много…»
Я сложил руки домиком. Это была моя давняя привычка, когда я вёл длительные беседы. И довольно неожиданно, что память того тела вдруг проснулась в этом.
«Стрибор, южный бог ветра, у меня к тебе встречное предложение…», – осторожно начал я.
«Что? Нет, ты не понял, смертный. Я предлагаю тебе силу. Когда тебе ещё повезёт убить мага воздуха? Неужели ты не заметил, как он был слаб?»
«Заметил, почему же», – усмехнулся я, хоть и сомневался в честности Стрибора. Уж скорее, он был бы доволен, если б Вайкул меня пришил.
Я продолжил:
«Я предлагаю тебе ту, кого ты сам никогда не добьёшься».
«Я…» – Стрибор поперхнулся, – «Ты…»
«Я предлагаю тебе Мавшу».
«Ты…» – бог ветра явно проглотил весь свой рассудок, и не мог собраться с мыслями.
«Ну, не Мавшу, конечно», – я небрежно отмахнулся, – «Её благосклонность».
«У нас и вправду любовь…» – упавшим голосом сказал Стрибор. Правда, он это уже шептал, с опаской оглядываясь в ту сторону, где предположительно находилось море.
«Безусловно. Но, может, надо помочь Мавше это понять?»
Стрибор молчал… Долго молчал, буравя меня взглядом. Его белые зрачки то и дело взрывались золотым блеском, а губы то надменно поджимались, то по-детски надувались.
Я победил. Я чуял это, но надо было дать ему самому довариться в этом соке.
«То есть, ты, Хмарок, обещаешь мне любовь Мавши?»
«Нет», – я покачал головой, – «Я дам тебе шанс. Придёт время, я призову тебя в нужный момент. В тот самый миг, когда ты будешь нужен Мавше».
Я наклонился, сгребая Креону в охапку. Вот же свет мочёный, её ещё одеть надо.
Стрибор вдруг исчез, только схлопнулся воздух. И тут же возник в этом же месте, протягивая мне одежду Креоны. Ну надо же, как я его задел своим предложением.
«Это просто так?» – спросил я. Тот закивал. Я забрал шмотьё и всё так же зашагал в направлении тюрьмы.
«Постой. Ты куда? А сила?»
«Чтоб я был тебе должен?» – я покачал головой, – «Ну, нет. Ты думаешь, Хморок настолько глуп?»
«Да чтоб тебя око Яри… ой!» – он опасливо покосился наверх, потом зашептал, – «Да чтоб тебе мозги твои выдуло, Хмарок», – и Стрибор, стиснув зубы, протянул мне силу Вайкула, – «Бери, я согласен на такой обмен!»
«Нет».
Ответом мне послужили круглые глаза, пышущие золотом ярости.
«То есть… Как нет?! А договор?»
«Будет момент, я призову тебя. Ты получишь Мавшу, а я назову свою цену».
«Стой… Да пустых тебе лёгких, ты что несёшь? Получается, я опять буду должен?!»
«Но у тебя будет Мавша», – я развернулся, шагая к зданию тюрьмы. В остановленном времени это было совершенно безопасно.
«Стой, смертный!» – меня толкнуло в спину порывом ветра. Я чуть не споткнулся, но, не оборачиваясь, продолжил идти.
Стрибор возник передо мной, соткавшись из воздуха. Его губы были сжаты в ниточку, и это говорило о том, что он принял решение.
«Как ты призовёшь меня, глупец?» – выдавливая из себя слова, сказал он, – «Ты же не маг воздуха. Кричать будешь? Я не могу быть вечно рядом с тобой…»
«Верно», – я кивнул, пытаясь его обойти, – «Думай сам».
Снова прямо передо мной возникли золотые глаза. Белого цвета в них почти не осталось.
Раскрылась протянутая ладонь. Вихрь сжатой в тугой комок силы Вайкула покачивался над пальцами, обещая мне нехилую мощь.
«Бери. Просто. Так.»
«Я – воин…»
«Оставь это мне», – отмахнулся Стрибор, – «Магия проще, чем ты думаешь. Тут и твоему Сумраку хватит».
Мавша явно была невероятно дорога Стрибору.
«Жди, южный бог ветра, и я призову тебя», – ответил я, принимая дар бога и чувствуя, как вихрь всасывается в кожу, пронзая вены острой болью. Обретение могущества никогда не бывает безболезненным.
***
"Чем больше лайков, тем быстрее соображают варвары" (с) Хморок, грозный северный бог мрака
Глава 2
Солебрег представлял из себя типичный приморский городок, провонявший рыбой и прочими дарами моря. Ещё на подходе к городской стене можно было встретить частые лавки с вывешенной сушёной рыбой, устроенные прямо из повозок. Ценник «целая связка за медяк» очень искушал, а голод требовал своё.
Как бы там ни было, кошелёк того воина был пока нашим единственным состоянием. Вытряхнув на ладонь его содержимое, я обнаружил три серебряных и кучу… один, два, три… пятнадцать медяков.
Вот же смердящий свет, а ведь в караване работорговцев мы нашли тогда настоящее богатство, в сравнении с этим. Но всё посеяли… Помнится, будучи Тёмным Жрецом, я вообще не считал деньги – это был те власть и сила, после которых богатство уже не имело значения. Оно просто было.
Со вздохом подняв связку, я усмехнулся. После ночи в чесночной башне этот запах казался благовониями. Отдав медяк за рыбины, мы свернули с дороги, взяв курс на заросший холм, высившийся за редкими крестьянскими хижинами.
– На ночь в трактире хватит, – сказал бард, растянувшись на траве, – Ну, здесь, за стенами, точно хватит.
Я расположился так, чтобы видеть дорогу, по которой утренний народ из окружных деревень подтягивался в город. Точнее, они большей частью уже тянулись обратно – крестьянская жизнь начинается по прохладе, ещё до первых лучей солнца, а вот мы припозднились.
Хоть Солебрег и был окружён стеной, но народ спокойно жил и снаружи. Видимо, три царя Троецарии довольно хорошо заботились о безопасности своих подданных.
Причём здесь, снаружи стен, дома располагались свободно, рядом с некоторыми чуть ли не пахотные угодья были. А там, в городе, наверняка лепились друг на дружку.
Ворота в Солебрег отсюда было плохо видно, но я разглядел небольшую очередь на въезде. Стража досматривала товары, естественно, забирая свою долю за старания.
– Так-то ночь, чтоб с горячей водой, да с чистыми простынями… – взгляд Виола игриво стрельнул в сторону Креоны, – Это пять-шесть медяков, как договоришься. Но едва стену перешагнёшь, и всё… Не меньше серебряного отдашь.
Я слушал его, пытаясь установить какую-то пропорцию между медяками и серебром, но вопросов пока задавать не спешил.
Зашуршали рядом кусты, мы обернулись. Раздался крик, а потом за листвой со смехом пронеслось несколько мальчишек, дубася друг друга палками.
Проводив их взглядом, Виол продолжил:
– А чтоб вина или пива попить, так ещё придётся добавить… А нас четверо, – тут его глаза скользнули по мне, – То есть, почти пятеро. Здесь ещё переночуем, а в городе мы останемся без средств к существованию.
– Мы… – многозначительно повторил я, – Бард ты или не бард? Ты за один вечер в трактире должен заработать больше, чем мы оставим за ночь.
Тот сразу сгорбился, тяжко вздохнув:
– Да я б и рад. Сердце у самого так и рвётся к струнам, но струн-то у меня… эх, одна Маюнова на плече и осталась. А хорошая лютня, она ведь как меч стоит, если не больше.
Я хмыкнул:
– В пределах городской стены безопаснее.
– Ну, кто ж спорит? Вот только, скорее, там и будут искать.
– Искать будут везде. Если они знают, кого искать, – и мы уставились на Дайю, которая сидела рядом с молчаливой Креоной, едва не прижимаясь к ней, и с интересом разглядывала местную жизнь. Наверняка эта жизнь отличалась от той, что была у неё в Лучевии… Хотя, сдаётся мне, принцесса и у себя-то в стране толком не знает, как живут её крестьяне.
Да уж. А много ли ты, Всеволод Десятый, думал о том, как живут в твоей провинции?
– Это были, наверное, войска моего дяди, – сказала Дайю, заметив наш взгляд, – Я нужна ему, чтобы он уговорил моего отца сойти с трона.
– Дядя – это брат твоего отца?
– Да… Младший.
– А ещё братья у твоего отца есть?
– Да, младшие…
– Знаешь, – сказал я, задумчиво колупая рыбину, – Я бы на месте твоего отца просто казнил бы дядю.
Креона с Виолом уже явно привыкли слышать такое из уст святолиственника, а вот девчонка уставилась с изумлением. Впрочем, она не зря была принцессой, и её отец наверняка на образование не скупился. За её чёрными глазами читался проницательный ум.
– Но закон… – начала было она.
Я перебил:
– Подослал бы ночью убийц, чтобы дядю такого потом выловили в ближайшей реке. И чем тише это сделаешь, тем больше понимания у другой челяди – мою дочь лучше не трогать.
Сам я при этом подумал о Бездне. С ней такое не провернёшь.
– Весь Совет в руках дяди, – вздохнула Дайю.
Я хотел было сказать, что это говорит о слабости её отца, но промолчал. Раньше я бы сказал не задумываясь, теперь же старался соответствовать статусу лиственника. А значит, требовалось быть помягче.
– А может ли быть такое, что людей подослал какой-нибудь другой брат? – спросил я.
Девчонка замотала головой, хотя я заметил секунду растерянности. Просто, насколько мне показывал мой опыт, в таких делах истинные виновники не те, на кого все показывают пальцем.
Послышались крики, донеслось лошадиное ржание, и мы подняли головы. От ворот, грубо разгоняя заснувших крестьян, по дороге из города нёсся целый конный отряд, не меньше тридцати воинов.
Узнали о смерти Вайкула? Получили известие о том, что в окрестностях вражеский отряд? Я этого не знал, но почуял, что всё же в стенах города будет безопаснее. Если нас и будут искать, то отдельные лучевийские шпионы. А кнез Солебрега, скорее всего, о нас даже и не знает – Вайкул и Мирон сделали всё, чтобы так и было.
***
Всё же действительно оказалось, что город – это стихия Виола. Через стражников я не рисковал пройти в таком потрёпанном и израненном виде, но бард лишь успокаивающе помахал руками. Мол, не беспокойся…
– Будет тебе ночь в трактире, громада, – спокойно сказал он, разминая пальцы, – Видит Маюн.
Он затребовал у меня всю медь, а потом исчез, слиняв в сторону городских ворот. Никакого подвоха я не ощущал, а уж в таком деле меня интуиция пока не подводила. Сейчас нам всем требовалось освоиться здесь, и приходилось пока держаться друг друга.
– Неужели мои уши обрели отдых? – проворчала Креона, проводив взглядом барда.
Дайю возилась с Кутенем, который теперь, когда наелся Тьмы из банки, а потом ему ещё достался кусочек силы мага, легко ерошил причёску принцессы. Она распустила волосы, и под её хохот цербер заматывал ей лицо длинными чёрными локонами.
Я не был против. Это хорошо тренировало мелкого Кутеня, он сегодня отлично показал себя.
– Кто это? – спросила Креона, – Я не вижу… Вроде бы тень.
– Цербер, пёс из глубин Тьмы, – спокойно ответил я, – Тот, кого я принёс с собой.
– Моркатова стужь… Пёс? – глаза Креоны расширились, – Так ты и вправду…
– Хморок? Не знаю, чародейка, но мне об этом сказал уже второй встреченный мной бог.
Не знаю, что её удивило больше. То, что я воплощение давно ушедшего Хморока, или то, что я так легко общаюсь с богами.
Снова зашуршали рядом кусты. Испуганный детский топот удалялся, и я с сомнением проводил его взглядом. Десятый бы вскинул руку, и Тьма пожрала бы подслушивающего наглеца. А вот проповедник Малуш должен понимать, что дома этому чертёнку всё равно никто не поверит – посмеются над бреднями, а скорее всего всыпят по самое не балуй, чтоб не поминал нехорошего северного бога.
Ещё ватага детей пронеслась мимо, правда, за ними с криками бежала уже вполне взрослая и очень недовольная женщина. Кажется, хозяйка домика под холмом, и, кажется, у неё стащили курицу.
– Не для этих мест эти разговоры, – буркнул я, – Потом.
– Как говорят у нас в Лучевии, – сказала Дайю, над которой, заплетаясь в корявую косу, подымались её волосы, – Если хочешь поделиться секретом, закрой окно.
Я ничего не сказал. Мне самому следовало бы опросить колдунью насчёт её наставницы и Каменного Совета, о котором я услышал, но сейчас меня интересовало другое.
Сила Вайкула, которая всего пару часов назад свистела во мне ураганом, сейчас успокоилась, и сносить противников мановением руки я уже не мог. И требовалось вообще понять, на что я сейчас способен.
Я не маг… Всё ещё не маг. Я не прошёл инициацию, чтобы пробудить контуры, не чувствую источника магии, чтобы повелевать ей.
Призыв Тьмы – это привычка из прошлой жизни, остатки былого могущества. Тьма отзывается, но сразу же блокируется бросской кровью. И хоть сколько я могу тужиться, вся Тьма будет сжигаться, это будет лишь злить меня сильнее.
Тем более, в первые минуты после появления в этом мире я явно был сильнее. Остатки могущества Десятого тогда только развеивались, поэтому я даже смог наколдовать исцеляющее заклинание. Смог бы я сделать это сейчас, даже не знаю.
Сам по себе огонь внутри меня не возникает. Только как реакция на Тьму… Это получалась какая-то двойная, неудобная магия. Допустим, случится чудо, я выучу заклинание магии огня, например, простой огненный шар. Чтобы его метнуть, мне сначала надо вызвать Тьму, добиться реакции крови, а потом… Да ничего потом, это физическое свойство, и действует только внутри.
А воздух?
Я задумчиво повёл рукой, и листва на кустах рядом с нами зашелестела, подёрнутая порывом ветра. Это же движение плющило упырей всего пару часов назад.
Когда я делал это, то использовал навыки Десятого, когда вот так же всполохами Тьмы уничтожал врагов. А сейчас сила Вайкула угнездилась где-то во мне, погружаясь всё глубже, становясь частью меня, и я терял связь с этой магией.
Да твою ж Бездну, где этот грёбанный источник магии?!
Креона всё это время следила за мной, и с сожалением сказала:
– Будь я Отмеченной, я помогла бы тебе… Да и то, моя стихия – это холод.
Я посмотрел на неё, слегка поражённый. Да чтоб тебя, свет смердящий, как я сам-то не догадался?! У-у-у, тугие варварские мозги!
Колдунья чуть сдвинулась от меня, слегка испугавшись ошарашенного взгляда.
– Что не так? Ты же знаешь, что послушники не могут пробуждать магию.
– Я вообще забыл, что её надо пробуждать! – проворчал я, едва сдерживаясь.
Целую ночь спасать Креону от неправильной инициации похотливым стариком, и при этом ни разу не вспомнить, что сам я, по сути, начинающий ученик, даже ещё не послушник. Какая магия, какие заклинания?! Какой источник?
Впрочем, это не моя проблема, а наставника… Мне просто надо найти наставника.
Да-а-а, Десятый… Ты просто самый великий тугодум из всех Тёмных Жрецов.
– О-о-о, наро-о-од, – послышался голос барда. Он шёл к нам, пошатываясь и обнимая какую-то старую лютню с торчащими во все стороны струнами.
Ветер принёс нам запах креплёного вина, от Виола чадило так, что у меня самого закружилась голова. Где он успел так наклюкаться за какие-то полчаса?
– Это ща пройдёт, – бард подошёл и встал, качаясь от ветра, как кусты рядом с нами, – М-м-магия… М-м-маюна…
Он тронул единственную целую струну, глядя на Креону, вытянул губки бантиком. Колдунья только поморщилась, а бард улыбнулся ей:
– Северные ляжки… для тебя эта песня, Кре… кря…, – он ещё раз тронул струну, и рухнул лицом в траву, едва не раздавив лютню.
– Какого хрена? – я хотел было уже схватить его за шкирку и ещё раз приложить об землю, но рука барда, прошуршав по траве, ткнула в сторону города.
Не поднимая головы, пьяный Виол пробурчал:
– Через полчаса… у третьей башни… мой… наш друг… ик!.. будет ждать… – и захрапел. Другая его рука расслабилась, и оттуда ссыпалось четыре медяка. Хм, он ещё и сдачу принёс.
Глава 3
У третьей башни мы были раньше, чем через полчаса, но бардовское «это скоро пройдёт» всё никак не проходило. Виол храпел, свесившись с моего плеча, и просыпаться всё никак не собирался.
Бард не соврал. Через полчаса нас и вправду встретили – скрипнула маленькая, едва заметная дверца, скрытая неопрятными кустами жимолости под башней. К нам выползла пара хмурых стражников, дородные мужичков в дешёвых казённых кольчугах, подёрнутых ржавчиной, от обоих здорово разило вином.
Один из них, узнав спящего Виола, хитро улыбнулся и сразу же протянул руку.
– Два серебряных, как договаривались, – буркнул он, глядя на меня, как на предводителя всей честной компании.
Я хапнул воздуха, почуяв ложь, и немного потряс барда. Ну же, продрись рассветная, вставай!
Наш разношёрстный отряд и вправду немного удивлял. Пьяный бард, типичный местный южанин, девчонка с шлемом на голове, и два таких разных северянина в лице меня и Креоны. Интересно, они поняли, что это чародейка?
На Креоне завис взгляд второго охранника, он буквально пожирал её глазами, схватившись за свой пояс и переминаясь с ноги на ногу. Чародейка ведь выбрала самое скромное платье, которое нашла в тюках работорговца, но даже оно отличалось откровенным декольте, открывающим привлекательные бугорки. Надо будет с этим что-то делать.
Первый недовольно засопел, нетерпеливо помахал пальцами:
– Ну, долго ждать-то?
Свет смердящий, надо было выпытать у барда точнее, о чём он договорился. Маюнов забулдыга!
– Почему два? – всё же я попробовал отбиться, – Договор другой был.
– А почему девчонка в шлеме? – в свою очередь спросил тот, – Чумная?
Креона вздрогнула, а я удивлённо обернулся на принцессу. Дайю сразу подняла руки, обнажив их до локтя и показывая, что кожа чистая.
– Или не хотите, чтоб узнали? – продолжал тот, – Сейчас вообще будет три серебра.
– Слышь, Каба, а может, это… – второй всё теребил пояс, не отрывая взгляда от Креоны, – Скидку сделать? Если эта постарается… – его губы подёрнулись в ухмылке.
Всё же, лишнего они выпили. По крайней мере, в моём мире ни один трезвый простолюдин так не заговорит с магом, будь тот хоть послушником.
Я прищурился, пытаясь обуять злость. В другой жизни я бы снял шкуру с таких подчинённых и сделал чучела, да приказал бы выстегать ещё парочку причастных, чтобы остальные боялись.
Ну что ж, Тёмный Жрец, вот она, твоя стезя… Давай, плети интригу, хлестай метким словом так, чтобы обмануть слабые умы.
Ведь, с одной стороны, нам нужно проникнуть в город тихо, чтоб не было лишних вопросов. С другой стороны, этим двоим тоже влетит, если их начальство узнает, что кому-то открыли чёрный ход.
Я снял барда с плеча, аккуратно положил на землю. Попробуем сначала пряник.
– Брат, – осторожно начал я, – Лиственный Свет всё видит. И твоё доброе дело оставит след, зашепчет об этом листва в кроне Вечного Древа, когда я в молитве упомяну твоё имя…
Слова сами собой лились из меня, и я даже удивился. Охренеть, как мой Малуш, оказывается, умеет говорить.
Первый охранник даже открыл рот, услышав такое. Обернулся, переглянувшись со вторым. Как-то по их шальным взглядам я понял, что дело теперь обстоит хуже. Не уважают здесь лиственную веру.
Ну ладно, а теперь кнут…
– Ты, листва сра… – начал было первый, снова повернувшись, но моя нога воткнулась ему в грудь.
Даже не охнув, он отлетел во второго, и оба они вломились в кусты жимолости. Если первый потерял сознание сразу, то второй ещё попытался закричать, но в его рот тут же воткнулась моя дубина. Эх, а ведь колдун, умеющий починить зубы, стоит дорого…
Мягким тычком ладони по виску я отправил его поспать. Сразу же я приложил палец к шее первого, проверяя живчик. Непривычно было следить за силой ударов, но я прекрасно помнил, как таким пинком чуть не убил воина в поле.
– Святоша, – Креона, вжав голову в плечи, заозиралась. В её глазах заметалась паника, – Ты что творишь?!
– Думаешь, они расскажут кому? – я усмехнулся.
Осторожно втащив их через дверцу, я увидел внутри то, что и ожидал увидеть. В каморку охранников можно было попасть через низкий лаз, в который мои плечи чудом протиснулись. Сверху через пыльные доски всё время сыпалась пыль, и я заподозрил, что наверняка какой-нибудь механизм обрушивает потолок, если враг попытается штурмовать через тайный ход.
Лаз был всего пару метров длиной, а значит, стена не отличалась великой толщиной. Впрочем, Солебрег же не столица.
Каморка у стражников была очень скромной. Стол, два стула, и скромный тюфяк в углу. Скорее всего, тюфяк нелегальный – если начальник увидит, что кто-то из этих двоих дрыхнет, то крику будет.
Через маленькое окошко на уровне головы я выглянул наружу. Небольшие домики, узкая улочка, снующие туда-сюда люди по своим делам. Вот прошёл деловой пацан с тяжёлой корзиной, провёл лошадь с вьюками хмурый бородатый мужик. Послышался женский смех сбоку – прямо на углу лачуги стражников остановились поболтать две женщины, одна с кувшином, другая с мотком яркой ткани в руках.
– Ой, ночью чего-то было, муж рассказывал…
– Я тоже слышала. Говорят, замок наместника сгорел.
– Давно пора, – другая перешла на шёпот, – Старый извращенец.
– Может, хоть кнез теперь поправится? Все знают, что это он его…
– Чего раскорячились тут, пустобрёшки! – мимо лачуги пыталась проехать небольшая повозка, гружёная мешками. Возчик матерился на женщин, которые по великой логике выбрали для чёса языков самый оживлённый проход, – Дела делать надо, а они лясы точат!
– Ты, корыто драное, ты на кого хавальник раскрыл…
– Петух щипанный, тебе чего, места мало?!
– Хабалки хорловы, я ща кнутом-то как…
Я поморщился. Это он зря. Судя по виду мужичка на козлах тележки, он был не из тех, кто вот так вот «кнутом ща». Дальше начался такой галдёж и лай, что, кажется, лачуга затряслась.
Мне пришлось протереть лаз до чистоты, ныряя туда-сюда за телами. Стражники и бард…
Виол, как назло, очнулся, едва я затащил его внутрь. Креона и Дайю, уже снявшая шлем, сидели на стульях под окошком, с круглыми глазами слушая перепалку за дощатой стеной. Там, кажется, ещё кто-то прицепился, причём на сторону бабья, и перечислялись все грехи этого извозчика.
– Громада… – бард округлил глаза, глядя на стражников, – Все мои старания!
– Два серебра на дороге не валяются, – проворчал я.
– Два?! Им?! Вот же морды ослиные! Да я ж на десять медяков договорился, что сыграл бы им. Им в ночь сегодня, начальника вызвал кнез, и они девок сюда хотели. А я бы спел маюновы песенки, чтоб им спалось потом слаще.
Я хмыкнул. Бардовская магия каждый раз открывалась для меня с новой стороны.
Надо было переждать, пока снаружи закончится перепалка, слишком уж много народу собралось. Вот только обычно на такой спор выглядывают стражники, которые должны бы утихомирить честной народ одним метким словом.
– Раздевай их, – зашипел вдруг Виол.
– Ты чего? – я удивился, но вслед за ним стал стягивать с обоих бедняг шмотки.
Надо же, у того, которому я выбил зубы, оказалась огромная нога. Я с удовольствием примерил нормальные кожаные сапоги, наконец избавившись от дурацких кожаных портянок, в которых и вправду выглядел, как спустившийся с гор дикарь.
– Ну ты же лиственник, – проворчал Виол.
Свет из оконца пыльным лучом как раз падал на кожаный сапог, и я показал пальцем.
– Видишь? Это точно знак, – буркнул я, потом добавил, – Надоело бегать босиком.
– А-а-а, – тот отмахнулся, – Эй, исподнее им оставь! Я ж потом спать не смогу!
Дальше бард продемонстрировал такое коварство, которое даже мне, Тёмному Жрецу, показалось воистину безжалостным.
Креона, сморщившись от отвращения и закрыв глаза недовольной принцессе, смотрела, как мы свалили двух почти голых мужиков на тюфяк. Потом бард, закусив язык от прилива вдохновения, бегал вокруг, словно скульптор, и долго поправлял композицию.
– Руку вот так… ага, голову на грудь… о, сколько страсти! И за плечо приобнимем, ага, угу… Ух, два серебра им, ослолюбы сраные!
Кутень завис рядом, открыв рот. Вот сколько он плавал во Тьме, какие ужасы только не видел, а такого непотребства не встречал.
Я тоже морщился, оглядывая получившуюся картину. Репутация двух выпивох рушилась на наших глазах, и, в общем-то, жалко мне их не было. Во-первых, нечего нарушать устав, пропуская за взятку всякий сброд… А во-вторых, с нами они повели себя вот так же… ну, как лежат в обнимку, так себя и повели.
Бард встал, оценив своё творение. Цыкнул недовольно и повернулся к Креоне:
– Радость моя прохладная, – бард улыбнулся ей, – Видит Маюн, эта картина жжёт клеймом мои глаза. И только истинная северная красота сможет затмить это, выгнать из бедной памяти.
Та перевела на него непонимающий взгляд. Всё это время спор за лачугой не прекращался, и, судя по голосам, появлялись всё новые участники.
Я стал тревожиться. Как тут выйти незамеченным, если на свару собралось полгорода уже? Виол успокаивающе мне подмигнул:
– Не боись, громада. Чем больше народу, тем лучше.
Он приник ухом к дощатой двери. Прикрыв глаза, некоторое время слушал, при этом поднял руку, готовясь нам дать знак.
Я встал рядом, приготовив топорище для атаки, и бард, открыв глаза, с упрёком на меня посмотрел. Тут же мне стало не по себе – а ещё Тёмный Жрец, называется.
– Варвар, спрячь. Твоё оружие сейчас – это самая возмущённая рожа, которая у тебя есть.
Усмехнувшись, я сунул дубинку за пояс и приготовил возмущённую рожу. Креона стояла рядом, всё так же прикрывая глаза девчонке и не давая той посмотреть, чего это мы такое учудили.
– Я принцесса!
– Ваше сиятельство, – чародейка пыхтела, обнимая её, – Боюсь, как бы их казнить не пришлось…
Бард снова с закрытыми глазами слушал, что там снаружи, и отсчитывал про себя, загибая пальцы. Три, два…
– О-о-ох, – как раз заворочался один из стражников.
– Всё, пошли, – бард махнул ладонью.
Он распахнул дверь, выскочив наружу. Мы сразу же вылетели следом. Я сначала думал, что мы побежим, но бард тут же развернулся, ткнув пальцем в сторону открытой двери и заорал, как недорезанный:
– А-а-а, Маюна мне в печень! Позор!!!
Я подхватил:
– В наших горах бы за такое…
– Не смотри! – Креона завизжала так пронзительно, что даже я вжал голову в плечи.
Собравшаяся у другого угла лачуги толпа, состоящая из рабочего люда, половина из которых уже таскала друг друга за космы, разом повернули головы. Надо отдать должное, наша чародейка даже перевизжала всех местных хабалок.
– Какая гря-я-язь!
Бард, прикрыв ладонью рот, полетел к ближайшему углу. Оттуда послушалось «Бу-э-э!!» Я рванул следом за ним, и Креона тоже, ахая и охая, потащила за нами Дайю.
Наверное, мы были интересны этой толпе. И если бы тут была спокойная обстановка, мы бы вызвали подозрение, тем более, за спинами дерущихся уже маячили алебарды стражников. «Кто такие, как тут оказались, ведь вас тут не было…»
Но жгучее желание узнать, что же такое мы разглядели, перевесило.
Первыми к двери протиснулись мальчишки, которых возле драки, конечно же, было очень много. Кто-то из них закричал, кто-то засмеялся, а кто-то заплакал…
Мы через пару секунд оказались на соседней улице, перейдя на обыкновенный шаг городского зеваки, когда послышался женский визг. Не знаю, насколько это для Солебрега новость, но про нас, как минимум, уже забыли.
Что будут делать эти двое очнувшихся? Что будут делать подошедшие стражники? Что будет делать толпа?
Вариантов много, но пока что я не ощущал никакой угрозы, а бард вообще шёл расслабленно, положив лютню на плечо. Тем более, эта улица, кое-где заставленная торговыми палатками, оказалась гораздо оживлённее. Народ тут был такой пёстрый, что мы легко влились в местную толпу.
– Сейчас я вам покажу одно местечко, – он улыбался, – М-м-м, баранина там объедение. Ценник я сброшу, только на струны подкинешь, громада. Ты, главное, кошелёк-то придерживай.
Я усмехнулся, бегая глазами по представленным товарам и пытаясь оценить местное развитие магии. Всё же, уголок для ночлега, а заодно для спокойных размышлений, был как нельзя кстати.
Глава 4
Улица с палатками очень скоро вывела нас на большую торговую площадь – как сказал Виол, эта называлась Малая, потому что в Солебреге была и ещё одна, возле пристаней.
– Эта Малая, а другая, у моря, Портовая, ну или Большая.
Далеко в центре Малой площади, за рядами палаток, высилась статуя с работающими фонтанами. Мускулистый мужчина с головой дельфина вылезал на мутно-белую скалу и смотрел куда-то вдаль. Струи воды били снизу-сбоку, символизируя, судя по всему, бушующее море.
По краю площади на протянутых канатах висели развевающиеся флаги, белые, синие и красные цвета Троецарии пестрели тут и там. Возможно, это была очень красивая площадь, если бы всю эту красоту не скрывала галдящая толпа.
Звучали призывы купить что угодно. От шкурок морских лягушек до тяжеловесных двуручных мечей. Я даже остановился возле одной такой лавки, увешанной клинками разных мастей и форм, пробежался взглядом по товарам. Надо или нет на моё топорище искать топор?
Мелькнула седовласая голова продавца, которого за его же товаром и не было видно.
– Уважаемый воин, надеюсь, понимает, что для приобретения подобающего ему клинка… – тут старик разглядел меня, и хмыкнул, – Ааа…
Видимо, мой вид оборвыша сразу же подсказал ему и насчёт моих покупательских способностей.
– Что понимает? – спросил я, не дав старику развернуться. Тот снова с сомнением посмотрел на меня, и я добавил:
– Сегодня не куплю, а вдруг устроюсь к кнезу? Проявишь уважение, и, быть может, приду завтра.
Старик даже открыл рот. Видимо, облик огромного варвара и плавная речь немного не соответствовал друг другу.
Оказалось, я немного неправильно истолковал его удивление. Губы старика подёрнула весёлая улыбка:
– Ты хотя б разрешение от Заступников занеси… А то он уже в дружину собрался.
Я призадумался. Нет, оружие как таковое мне пока не нужно было, но информация была полезна. Это был логичный закон – никто не будет торговать оружием направо и налево в стенах города. Но если с дружиной всё понятно, то что это за Заступники такие, которые тоже разрешения дают? Эх, смердящий свет, а звучит-то как праведно, аж тепло стало на душе.
Из-за моей спины вынырнул бард, тоже метким глазом пробежавшийся по товару.
– А которые без печати?
Старик, недовольно вздохнув, махнул рукой на ряд коротких клинков. Очень, очень короткие мечи, практически кинжалы. Некоторые были острые, некоторые с затупленными кончиками.
– А вот такие малые ножи и кинжалы, к сожалению, тоже требуют печать, – старик развёл руками, когда бард стал присматриваться к оружию, которое было легко спрятать.
– Да, да, Маюн уже поведал… – он улыбнулся, потом забормотал, будто бы себе под нос, но довольно громко, – Хм, слышал, что разрешение от гильдии можно и потом занести?
– Можно, – старик метнул взгляд в сторону, высматривая, нет ли стражников, – Но осторожно…
Бард улыбнулся, потом поманил двигаться дальше. Креона с принцессой тоже глянули на товары в лавке, но без особого интереса. Хотя Дайю немного присмотрелась к «малым ножам».
– Что за Заступники? – сразу же спросил я, едва мы отошли.
– Ааа, Предбанником ещё называют, – небрежно махнул бард, – Кнез тут хитрый… Да, в принципе, во всех городах власть хитрая…
Оказалось, что в дружину, конечно же, вход открыт всем. Можешь прийти, показаться, покрасоваться… Если занесёшь слёзное письмо от какого-нибудь знакомого сотника, то могут и взять.
Но обычно соискателя разворачивали из замка кнеза обратно в город, советуя сначала раздобыть рекомендацию от Гильдии Заступников. Занималась эта гильдия, как было видно из названия, защитой мирной жизни Солебрега.
– Ну, есть там и вполне мирная работёнка, но это редкость. Поэтому там больше сборище наёмников и авантюристов, видит Маюн, – рассказывал Виол, – У властей много всякой опасной работы, и что же, содержать для этого целый гарнизон? Или дружину гонять? Не-е-е, ты просто звякни денежкой, и прибегут те, кто с удовольствием сделает эту работу.
Я хмыкнул:
– Предбанник потому, что оттуда в дружину легче попасть?
– Ага, попасть, как ослу в ноту, – бард засмеялся, – Просто вся грязь из всякого отрепья там и оседает. А заодно и вся магическая мерзость вокруг города чистится. Ты, громада, что, в дружину собрался?
– Пытаюсь понять ваш мир, – честно ответил я, крутя головой.
Бард поперхнулся, потом, поджав губы, почесал макушку. Не привык он ещё, что я воплощение Хморока.
– У нас в Хладограде тоже такая гильдия есть, – сказала Креона, – Нас, алтарников, часто посылают туда в помощь.
– О-о-о, у нас на юге магические школы тоже пачками засылают послушников в Предбанник. А то как же, выучатся ещё в маги, да разбредутся кто куда.
Я даже остановился:
– Магические школы? То есть, их… кхм… не одна? – я посмотрел на барда, потом обернулся на Креону.
– У нас на севере только храм Моркаты обучает, – пожала плечами чародейка, – Богиня-то одна…
Она посмотрела на меня с какой-то смесью надежды и страха. С одной стороны, возвращение Хморока было страшным… А с другой стороны, Хморок был их вторым северным богом. Грозным, от одного имени которого до сих пор вздрагивали.
– А у нас, на юге, видит Маюн, богов много. Храмы в каждом городе, а при каждом храме по школе. Так ещё и академии есть, куда послушники из школ идут в поисках наставников.
Я снова встал, на этот раз сильно удивлённый. То есть, много богов, и много школ…
– У нас в Лучевии школы не привязаны к богам, – сказала Дайю, – Разную магию лучше изучать под одной крышей.
– Так и у нас такое есть. Остров Магов уже открыл академии почти на всём побережье. Цари не против, ведь так они всегда получают хороших магов.
Слушая барда, я повернулся в ту сторону, где, предположительно, за стенами двух и трёхэтажных домов было море.
Остров Магов… Этот мир всё больше и больше открывался для меня, показывая, как мало я о нём знаю.
В моём мире магов было мало. Очень мало, и те, что были, обучались у редких наставников. Теперь-то понятно, как Вайкул попортил столько послушников.
Много богов – много магии. Причём сильной магии… Эту простую логику я только-только начал понимать.
– Видит Маюн, вот на север только школы не добрались. Да северяне особо-то и не хотят…
– У нас одна богиня, – ревниво повторила Креона.
– Радость моя прохладная, ты для меня – одна единственная богиня, – Виол растянулся в улыбке, и чародейка, как открыла рот, так и закрыла.
Дайю только хихикнула.
– А в Раздорожье? – спросил я.
– Что в Раздорожье? А, школы… Есть, конечно, – тут бард чуть не споткнулся, снова развернувшись, – Да ты, громада, неужели думаешь… в школу магии?! – его глаза обежали меня с снизу вверх, и, задрав голову, Виол скривился, – Нет уж, лучше, наверное, в дружину…
Вообще я никуда не собирался, ведь Тёмным Жрецом мне удалось стать без магической школы. Ну какой маг может получиться на потоке? Думаю, самый посредственный… Но мне нужна была информация. И с каждым словом барда я чувствовал, что она мне нужна всё больше и больше.
Всего день назад я, наверное, схватил бы Виола за шкирку и вытряхнул бы всю информацию за считанные секунды. Теперь уже сознание Жреца устаканилось в этом теле, успешно набравшись всяких хороших привычек, и я больше понимал свою роль в этом мире.
Интуиция говорила, что спешить некуда, а уж тем более привлекать внимание стражи не стоит.
Сквозь гомон торгующей и покупающей толпы до меня донёсся звонкий женский голос:
– Лиственный Свет пробивается в сердце каждого из вас…
Голос доносился откуда-то со стороны. С высоты своего роста я смотрел на реки людей, текущие вдоль палаток, и поэтому вскоре мне удалось рассмотреть тонкую фигурку, облачённую в зелёную одежду. Бард тоже взял курс в ту сторону, и вскоре мы подошли к месту проповеди поближе.
Повинуясь какому-то внутреннему инстинкту, я вперёд не лез, чтобы не быть замеченным, и остановился, выглядывая из-за высокой лавки с сухими травами. Я жалел, что не поговорил с тем лиственником, который погиб у Вайкула, но там и ситуация была другой. Эти лиственники мне пока доверия не внушали.
Это была большая деревянная повозка, отделанная зелёным цветом. Вокруг неё, спиной к толпе, стояли несколько мужчин, голых по пояс, в холщовых штанах. Они будто бы, склонив голову, слушали девушку, стоящую на телеге, и я разглядел витиеватые татуировки у них на спинах. То самое Вечное Древо, что и у меня между лопатками.
Светловолосая девушка на крыше повозки, одетая в длинный зелёный балахон, показывала вверх.
– Послушайте, как шумит листва Вечного Древа…
Я посмотрел наверх. Где-то в вышине и вправду подвывал ветер. Из толпы, которая, как в таких делах водится, собралась вокруг телеги, послышалось:
– Это Стрибор поёт, при чём тут твоё Древо?
– Стрибора вашего оно и спасло, Вечное Древо, – сразу же сказала девушка, – Разве я учу вас забыть богов? Я учу вас чтить то, что выше богов. Они такие же жители этого мира, как и мы, их так же спасло Древо…
На высоких бортах повозки, кстати, тоже было изображено древо. На его ветвях сидели маленькие человечки, со страхом смотрели вниз, а там стоял ещё один. Огромный, со злым псом за спиной, он замахивался топором, собираясь древо срубить.
Непроизвольно я тронул топорище, торчащее за поясом. Сдаётся мне, у лиственников своя версия той войны между богами, которая произошла давным-давно.
– …но если вера крепка, как кора Вечного Древа, то ничто, даже воля многочисленных богов, не может её сломить…
Помощники девушки в зелёном, стоящие вокруг повозки, вскинули руки, потом опустили. Пропели что-то, очень привычное моим ушам… ну, то есть, ушам Малуша.
– А эти-то без рубах, – сказал ещё кто-то, – А чего она не снимает?
Люди засмеялись. Ну, а девушка, не обращая внимания, снова стала вещать про Лиственный Свет. Что он полон теней, что человек смотрит на светило сквозь несовершенство этого мира, но всё равно видит блеск. Поэтому этот Свет найдёт путь к любому сердцу, и светлому, и тёмному…
В общем-то, я был прав, когда думал, что эта вера несёт те же смыслы, что и Орден Света, различия были только в мелочах. И даже ересь у них тут была та же самая, девушка старательно учила на все обиды отвечать как дерево. То есть, никак.
Усмехнувшись, я толкнул барда.
– Давай, где там твой трактир?
– А ты что же, не будешь… ну, беседовать там… – удивился бард, – Я думал, надо сообщить, что ваш брат там погиб… ну, в замке…
Я всё же схватил его за плечо, направляя двигаться дальше. Вот уж чего мне точно не надо было, так это разговоров со своими собратьями по вере. А то ещё обрадуются, что Лиственный Свет услышал их молитву и прислал в помощь сильного брата, который теперь легко будет выталкивать их повозку из грязи.
«Молитвы надо исполнять». Это издевательское напутствие Отца-Неба требовало более ответственного выбора собеседников, так что пусть уж лучше они тут, а я там. Мне и так стало понятно, что лиственников я ещё встречу.
– Слышишь? – я на всякий случай ткнул вверх, где в голубой синеве подвывал ветер, – Лиственный Свет им уже всё рассказал, а наша дорога лежит в другую сторону.
Виол только усмехнулся.
– Сдаётся мне, ты пока и сам не знаешь, куда тебе надо.
Я покосился на Дайю, в которой была «капля бросской крови», и которая пока была единственной причиной, почему я здесь. Чёртов бард, казалось, уже видит меня насквозь.
– А вот и местечко, – Виол остановился, ткнув пальцем.
Креона, подняв голову на вывеску, ахнула:
– Да вы ж южные наглецы!
Это было двухэтажное, но приземистое здание, за которым угадывался даже небольшой двор. Мои губы сами растянулись в улыбку, когда я посмотрел наверх. «Сиянова прелесть» – эти буквы даже чуть-чуть сияли, наверняка маг чаровал вывеску.
– Разве можно принцессу сюда? – возмутилась чародейка.
– Ох, северная ты проказница, – Виол подмигнул ей, – Я понимаю, как тебя распаляет моё присутствие, но так называется запечённая дыня…
Глава 5
Большой двухкомнатный номер располагался на втором этаже. Бард, естественно, увидев огромную двуспальную кровать, выдал шутку – «Креона, мы всё ближе и ближе к тому, к чему нас зовёт сама судьба!». Чародейка, усмехнувшись, завела Дайю в соседнюю комнату и, подарив напоследок Виолу убийственный взгляд, закрыла дверь.
«Сиянова прелесть» действительно оказалась прелестью. Всего за полтора серебряных мы оказались накормлены до отвала, и даже одежда, точнее те лохмотья, что у меня были, была постирана и чуть подштопана. За это я отдал ещё несколько медяков, хоть и сомневался, стоило ли оно того, ведь всё равно скоро двигаться на рынок и покупать новую.
«Бард, в Солебреге есть ещё и баня», – подмигнул мне бард, – «Заработаем побольше деньжат, и позволим себе заведеньице».
***
Народу в обеденном зале было довольно много, но нам удалось найти укромный уголок, где наши разговоры если кто и попытался бы подслушать, незаметно это сделать было бы трудно.
– Маюнова струна, – Виол потыкал в плечо с татуировкой струны, – Попробуют подслушать, и я узнаю.
Я задумчиво поскрёб подбородок. Знай я раньше, в другом мире, насколько опасны и полезны барды, это дало бы мне отличный козырь.
Креона села рядом со мной, бард и Дайю сели напротив.
– А здесь подают лучевийскую кухню? – сразу же наивно спросила принцесса, сжимая в руках моё топорище, – Я люблю грушу с сахаром.
– Дыня точно есть, – махнул Виол.
С Кутенем в руках Дайю нервничала заметно меньше, поэтому я был не против, что дубина у неё в руках. Тем более, я уже заметил интересный факт – одни видели на ней письмена, другие же нет.
Девушка, которая приносила нам одежду, спросила, нужно ли отмыть «грязную палку». А на вопрос «вы ничего не видите» она только покачала головой, глядя на меня, как на очередного чокнутого клиента.
Все мои спутники видели надписи. Вайкул, который хотел мне смерти, ничего не заметил. Обычная прачка, которая была ко мне равнодушна, тоже не рассмотрела ничего, кроме «пятен грязи».
У меня была теория, почему так, но она требовала проверки. Друзья видят, остальные нет. Спутникам я ничего не сказал, но на всякий случай держал дубину на виду.
Ведь бард – царский шпион. Почему-то дубина считала его другом, но было бы наивно безоговорочно доверять ему. Так что, если вдруг Виол заметит какие-то изменения на топорище, это будет явный знак.
Что же касается принцессы… Даже стало интересно, почему она так доверилась мне, и не сопротивлялась нашим решениям.
Повели в Солебрег? Хорошо. Решили снять комнату в трактире? Отлично.
Насколько я знал властителей, а уж тем более их детей, они бы себя так не вели. Значит, у неё пока не было выбора, и она радовалась чему угодно, только бы не возвращаться назад.
Мы всё же заказали эту самую «сиянову прелесть», и, пока ждали еду, я наконец решил попытать барда и чародейку. Накопилось много вопросов, которые требовали ответа.
Только с какого бы вопроса начать?
Чистая и штопаная одежда, которую мне принесли обратно буквально за полчаса, приятно покалывала тело. И как они умудрились так быстро? Не удивлюсь, если в прачечной работают и маги. Это навело меня на мысль.
– Вы говорите, магических академий много… – начал я, – Значит, и послушников очень много?
Виол заметил, что я задумчиво поглаживаю штопаный рукав.
– Да, громада, в прачечной наверняка работают послушники с магией воздуха, – кивнул бард, – Не у всех есть боевые таланты, чтобы их сразу заметили кнезы или даже цари. И не все готовы идти в Предбанник, чтобы быть однажды убитым каким-нибудь монстром.
Он рассказывал, больше не удивляясь, почему я не знаю прописных истин.
Я спокойно кивнул, наконец-то осознав, чем этот мир отличается от моего. В нём больше магии… Гораздо, намного… неимоверно больше магии! Потому что она подпитывается богами, которые действительно существуют, и двух из которых я уже повстречал.
Много богов – много школ. А в некоторых школах, со слов Виола, вообще обучают разным стихиям. Тогда, смердящий свет, отсюда вытекает и то, что магов здесь гораздо больше!
В моём мире настоящие маги были на вес золота, и даже тщедушного послушника, который только и может, что одежду просушивать… даже такого послушника забирали к себе правители. Чтобы простолюдин просто так встретил мага? Это было редкостью.
А в этом мире? Даже в провинциальном Солебреге в любом трактире к твоим услугам маги воздуха. Не удивлюсь, если и другую магию здесь поставили на поток, лишь бы звенели монеты.
Где-нибудь личинка грозного мага огня распаляет пламя в кузнечной жаровне, и даже не думает о том, чтобы побеждать драконов.
– Вот, например, Креона, если захочет, легко найдёт себе подработку где-нибудь в лавке водоносов, – бард, закинув руки за голову, откинулся на спинку, – Вода со льдом в такую жару может стоить и два медяка. И тогда мы, громада, сможем позволить себе не только баньку… Нам потрут и спинку.
– Моркатова стужь! Бард, следи за языком, – Креона явно была на взводе.
– А что такого? – удивился Виол, – Лиственник прочтёт барышням проповедь, как они плохо живут… Приятное с полезным.
– Я, дочь северного храма Моркаты, не собираюсь стоять за прилавком и торговать льдом. Тем более, чтоб ты мыл свою задницу в бане! – Креона шлёпнула ладонями по столешнице, – Это оскорбляет саму суть магии.
Виол только отмахнулся.
– О-о-о, хладочара, вы на своём севере застряли в своих допотопных убеждениях, промёрзли до самых пяток. Видит Маюн, мы бы с тобой могли составить отличную пару, – он тронул лютню, которая с новенькими струнами лежала рядом на скамье, – В жаркую погоду я пел бы о суровом Севере, а ты дарила бы слушателям настоящую прохладу. Да и мне в жаркую погодку приятно было бы охладиться… кхм… ты ведь умеешь делать простыни прохладными?
Креона только проурчала неразборчиво, что она «охладила бы так, чтобы кое-что отвалилось».
– Значит, у вас тут, на юге, более свободные нравы? – спросил я.
– Конечно.
– И, выходит, ничего такого, если громадный воин попросится в магическую академию?
Виол сразу же сдулся:
– Ну, нет. Это даже для нас слишком… э-э-э… ново, – он почесал затылок, – Громада, есть же Предбанник. А потом сразу в дружину, и там тебя научат. Ты же знаешь, что воины тоже владеют магией, но только своей, воинской.
Я кивнул, хотя и не знал таких подробностей. Для моего мира воины и магия были несовместимы. А здесь, как сказал тогда Стрибор – «магия проще, чем ты думаешь».
– В Предбанник я ещё загляну, – сказал я, – А сегодня хочу попробовать академию.
– Но ты же воин! – не выдержав, всплеснула руками Креона.
– Разве маг холода не должна развивать хладнокровие? – с усмешкой спросил я.
Тут чародейка растерянно потупила взгляд, а потом снова приняла высокомерный вид. То, что маги холода должны тренировать душевный холод, не было для меня секретом.
– Что за Каменный Совет? – спросил я, воспользовавшись паузой.
Ледяная маска сразу же слетела с лица Креоны.
– Откуда ты…
– Оттуда. Я не просто так интересуюсь, чародейка.
– Громада, я вот так и не понял, – вмешался бард, – У тебя и вправду планы на Креону?
Я не стал упоминать о том, что женщины имеют неиссякаемый источник энергии, вот только с силе они ограничены. Бездна не запрещала колдуньям становиться тёмными магами, но в Тёмные Жрецы шли только мужчины. Среди Жрецов в шутку поговаривали об обычной ревности, но я подозревал, что Бездна боится совсем другой конкуренции – тёмная колдунья, при определённом стечении обстоятельств, могла сама стать Бездной.
Я спокойно ответил:
– Мне нужны соратники. Когда я достигну былого величия, возьму Креону в ученицы. После моей инициации она станет могущественной колдуньей, и будет моей правой рукой.
Креона аж крякнула. А у барда округлились глаза:
– Слёзы мне в п-печень! – его брови полезли вверх, – Иници… это вот так, как Вайкул её хотел… ну, того…
– Если потребуется для инициации, будет и так, – кивнул я, – Но тут нужно согласие Креоны. Это очень ответственный процесс.
Чародейка, естественно, только зависла. А у барда челюсть чуть не упала на стол – он смотрел то на меня, то на неё, тыча пальцем.
– А что, так можно было?! Просто сказал, что берёшь в ученицы… э-э-э… ответственный процесс… и всё? И давай теребонькать тёплую лютню?!
– Проповедник Малуш, но я же… я… – наконец, взяла себя в руки Креона, – У меня есть наставница! Храм Моркаты учит, что верность алтарника непоколебима.
– Мы с тобой оба знаем, что есть исключения, – хмыкнул я, – Тем более, я про твою наставницу сейчас и пытаюсь выяснить. Что за Каменный Совет? Мой Кутень, которого ты не видишь, вас с Вайкулом подслушал.
Тут моих ноздрей коснулся запах чеснока, и я напрягся. Мимо пронесли аппетитного поросёнка, который как раз источал этот аромат. Поглоти меня Бездна, так и параноиком можно стать!
И всё же моя подозрительность подпрыгнула, но так и не опустилась. Чувство паранойи никуда не делось, и я пробежался глазами по наполовину пустому залу.
– Я… – Креона замялась, – Вайкул говорил про этот Совет, но я всё равно закрылась льдом. Уж лучше замёрзнуть, чем предать наставницу.
Она заламывала пальцы, и я подумал, что тут дело даже не в верности. Просто, скорее всего, Креона слишком сильно нырнула в ледяную броню, и обратно оттаять уже не успевала. Или попросту не умела.
Некоторые опасные навыки наставники просто запрещают использовать, пока послушник не достигнет определённого уровня. Креона рискнула, и отогрел её только мой бросский огонь.
Ну не будет же чародейка признаваться, что сама себя чуть не заморозила?
– То есть, ты ничего не знаешь и не слышала про этот Совет?
Спрашивал я, конечно же, не просто так. В этом мире намечалась борьба добра со злом, тёмных сил со светлыми. Представителя тёмных я уже встретил в лице этого самого Вайкула.
Лиственники, конечно, старательно выглядели светлыми, и даже творили чудеса, но на боевую силу, которая способна противостоять Бездне, совсем не смахивали. Самое большее, что могли эти праведные тряпки, это прочесть гневную проповедь в лицо тёмному… Прочесть перед тем, как тёмный вонзит кинжал.
Должна быть другая сила. И что-то мне подсказывало, что этот самый Совет Камня был с этим связан.
Что-то в этом мире было не так с равновесием, я чуял это. Морката – северная богиня, жена исчезнувшего Хморока, и вроде как символизирует тёмную силу. В это же время наставница Креоны, магистр холода Агата из храма Моркаты спешит в какой-то там Совет и едет на юг.
Кто тут и с кем воюет?
– Нет, не знаю про Совет, – Креона, вздохнув, покачала головой, – Я впервые услышала, что наставница служит ещё где-то, кроме как в храме.
Я цыкнул от досады. И снова пробежался глазами по залу. Нас не подслушивали, но время от времени я ощущал на себе взгляд. Пока что изучающий, угрозы он не нёс, но от этого легче не становилось.
– А Совет Камня – это не Хранящие Равновесие? – вдруг спросила Дайю, – Я что-то слышала о таком, советник говорил с папой.
– Тсс! – Виол тут же приложил палец к губам.
Я посмотрел на принцессу, потом на барда.
– Сдаётся мне, ты что-то можешь сказать о нём, – прошептал я.
– Ну-у-у, громада… – понизив голос, сказал Виол, – Видит Маюн, что сначала тебе стоит поделиться, что ты ищешь в этом мире. Если ты действительно воплощение того, о ком говоришь…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге