Нет покоя в «корейских лесах». (Шаг третий)

Глава 1

(Небольшой ресторанчик, расположившийся рядышком со зданием, где проходят репетиции группы It’s Us, четвёртое октября, вечер.)

Помещение выглядит обычно для заведений подобного типа, но всё же имеет свою изюминку: между колоннами расставлены пластиковые столики, рассчитанные на четверых человек, стулья здесь тоже пластиковые, по проходам бегает невысокая кореянка в возрасте, разнося заказы. Стены расписаны пожеланиями юных и уже не очень посетителей, что создаёт определённую атмосферу. Данное место является пристанищем для школьников близлежащих учебных заведений и не только… Студенты также не обходят его стороной. Вот и ребята из группы облюбовали сие заведение, как кормовую базу. Цены умеренные, готовят просто изумительно, а самое главное — не надо тащиться неизвестно куда.

— Спасибо, тётушка Ча! — освобождая место для заказанных блюд, благодарит хозяйку заведения ХоВон.

— Кушайте на здоровье, мои хорошие, — улыбается женщина и, глядя на парня, вдруг спрашивает: — Почему вы до сих пор не знаменитости? Ты же мне обещал, ХоВон!

— Ждать осталось недолго, тётушка, — приняв мисочку с парящим содержимым, произносит юноша. — Вот увидите!

— Ну смотри…— грозит ему пальцем женщина. — Не вздумай меня обмануть!

Сегодняшняя тренировка проходила довольно странно. ДжэДжун всё время избегал Лалису. Парень каждый раз, когда она оказывалась рядом, отходил в сторону и начинал заниматься чем-то ещё. Сама же девчонка тоже довольно странно поглядывала на него, не говоря ни слова. Подобное, не свойственное лидеру поведение, заметили все, но спрашивать никто не спешил. Первым заговорить на эту тему решился ДжинСу:

— Дружище, а расскажи-ка нам, что произошло между вами?

— Ты это о чём? — оторвавшись от своей порции, переспрашивает ДжэДжун, изображая полное непонимание вопроса, и о ком вообще идёт речь.

— Не делай такое лицо, хён. Ты прекрасно понял, о ком говорит ДжинСу, — включается в разговор МиЧжун. — Весь день сегодня вели себя как супруги, находящиеся в ссоре.

ВиЧан давится кусочком курицы, что до этого жевал с наслаждением. Оставшиеся ребята вопросительно смотрят на лидера, ожидая ответа. Отложив палочки для еды, ДжэДжун оглядывает мемберов группы и вздыхает, прежде чем приступить к объяснениям.

— Дело в том…— он почесал затылок и вновь обвёл взглядом друзей.

— А-а-айщь! — морщится ХоВон. — Что ты мямлишь? Она тебя что… побила, что ли?

Слышны смешки. Девочки-школьницы за соседними столиками украдкой поглядывают на ребят, а услышав сказанное, начинают хихикать.

— Нет! — излишне резко реагирует ДжэДжун, уставившись на задавшего вопрос, а затем отводит взгляд и бурчит себе под нос: — Уж лучше б побила. Было бы куда проще.

— Чего? — одновременно спрашивают ДжонГук и МиЧжун.

— Да-а-а… подождите вы! Сейчас всё объясню. Помнишь моего харабоджи, хён? — обращаясь к ДжинСу, задаёт вопрос ДжэДжун.

Самый старший по возрасту в группе кивает:

— Конечно помню. Он у тебя очень харизматичный. А самое главное — выглядит так хорошо. Надеюсь, когда приблизится старость, буду смотреться не хуже.

— В общем, у него есть брат-близнец, — приступает к «телу» вопроса лидер.

— Правда?

— Серьёзно?

Реакция парней была ожидаемой, потому что ДжэДжун никогда об этом никому не рассказывал.

— Круто, наверное, иметь брата-близнеца, — задумчиво произносит ХоВон, вертя перед лицом порцию лапши, подхваченную палочками. — У меня, в таком случае, был бы самый крутой брат.

— И что? — торопит друга ЮнХо.

— А то! — немного агрессивно реагирует ДжэДжун и дёргает плечом. — Мы родственники с Лалисой. Она моя троюродная сестра.

Сказав это, лидер замолкает. Парни переглядываются, явно не понимая, что не так.

— И-и-и? — вопрошает ДжинСу, нагнувшись вперёд и пристально вглядываясь в лицо друга.

— Наши харабоджи в ссоре много лет. И-и-и…— передразнивает «жертва допроса» старшего в группе, — мы не можем общаться из-за запрета.

— Ох, ничего ж себе!

— Холь!

— Да уж…

— И что нам всем теперь делать? — задаёт очевидный вопрос ЮнХо, обведя взглядом присутствующих.

— Я не знаю… Правда. Но вы же понимаете, что я не могу пойти поперёк воли харабоджи?

Задумчивые лица и отведённые в стороны глаза были ответом на заданный вопрос. Лишь ЮнХо смотрел прямо на ДжэДжуна и, помолчав пару секунд, вдруг сказал:

— Не вижу проблемы. Просто не говори ничего своему харабоджи и остальным родным об этом. Делов-то…

— Как у тебя всё просто, — морщится лидер.

— Ну, вообще-то, он разумные вещи предлагает, — выплыв из невесёлых дум, встаёт на сторону выдвинувшего предложение ДжинСу. — Сам подумай… Что мы будем делать, если она возьмёт и уйдёт?

— Да, хён, — произносит МиЧжун.

— Без её песен у нас шансы…— не закончив предложение, ЮнХо машет рукой. — Сами знаете…

После стольких лет тренировок и проб все прекрасно осознавали, что если и есть вариант взлететь на вершину Халлю, то он без Лалисы и её музыки с текстами невысок. Мягко говоря, невысок. Да чего уж там… Он мизерный.

— Может, вы и правы, — не торопится соглашаться лидер.

Непросто парню пойти поперёк воли старших. А уж тем более против воли любимого и очень почитаемого лично им дедушки.

— Слушай, хён, — снова заговаривает ХоВон. — Тебе ведь не обязательно общаться с ней постоянно.

— Что ты имеешь в виду? — косится на соседа ДжинСу.

— Я говорю о том, что им не нужно ходить и тусоваться вместе, — вопросительный взгляд брошен на остальных ребят из группы. — Верно?

— Что-то в этом есть… такое, — вертит перед собой палочками для еды самый старший член группы и вопросительно смотрит на ДжэДжуна.

— Ну вот…— продолжает излагать мысли ХоВон уже глядя на лидера. — На репетициях веди себя как обычно и всё будет хорошо.

ДжэДжун задумался. И тут голос подаёт ВиЧан. Он уже давно откашлялся и просто молча слушал, переводя взор с одного говорившего на другого и прикидывая в голове сложившуюся ситуацию.

— А если она обидится?

Вопрос произвёл эффект разорвавшейся бомбы. Никто из парней отчего-то не брал в расчёт саму Лалису и её мнение. Вот интересно, с чего бы это вдруг? В до мозга костей патриархальном обществе и не интересоваться мнением девчонки, да ещё и самой младшей? Прям нонсенс!

— Адж-ж-ж! — выпалил ДжинСу, осознавший всю глубину «пропасти», над которой они сейчас повисли.

— Ченг-чанг! — более цветасто выразился ЮнХо и недовольно глянул на ДжэДжуна.

— Хён, — почти умоляюще глядя на лидера, заговорил ДжонГук, — тебе придётся как-то решить это. Иначе у нас возникнут проблемы.

ДжэДжун зажмурился, а затем грубо растерев лицо ладонями, поднялся и заявил:

— Пойду, прогуляюсь. Воздухом подышу.

— А еда? — удивился самый неугомонный и довольно-таки прожорливый среди всех из группы ХоВон.

ДжэДжун бросил взгляд на принесённый тётушкой Ча заказ и, уже разворачиваясь, бросил:

— Что-то я расхотел…

(Улица недалеко от головного офиса HYUNDAI Motor Company CO., Ltd, девятое октября, вторая половина дня.)

Из ничем не примечательного ресторанчика, что расположен на первом этаже одного из зданий, выходит СонМи. У девушки прекрасное настроение. Можно даже сказать, лучше некуда.

— Замечательно! — улыбнувшись, произносит она и вдруг резко выкидывает руки вверх в победном жесте, чутка присев при этом. — Да-а-а! У меня будет своя машина!

Быстро оглянувшись, не видел ли кто, она осматривает себя и, удовлетворившись увиденным, направляется к припаркованной машине, принадлежащей её матери. Буквально вчера девушка, наконец, окончила те самые курсы, на которых настоял ДжэУк, прежде чем ей будет позволено сесть за руль. Спорить было бесполезно, а, посему, они были успешно пройдены, и СонМи получила доступ к автомобилю. Вскоре она получит свою собственную машину.

«Теперь можно и об отдельном жилье подумать, — размышляя на ходу, прикидывает девушка, не глядя при этом по сторонам, да и вперёд не глядя. — Хотя вот конкретно сейчас, лучше аппу не трогать. Какой-то он напряжённый последнее время. Интересно, с чего бы это?»

Напряжение ДжэУка произрастает как раз из того, что «некоторые» ближайшие родственники, не будем показывать пальцем и уточнять, что вообще-то родственницы, совершенно не знают границ в тратах с трудом заработанных им денег. Разумеется, эти самые члены семьи ни о чём подобном и думать не желают. Зачем? Всё ведь хорошо. Ну, по крайней мере, у них…

СонМи подходит к припаркованной машине, продолжая витать в облаках, когда из-за стоящего рядом почти такого же автомобиля появляется парень, держащий в руках несколько пакетов. Молодой человек только что закрыл багажник и уже разворачивается, чтобы начать движение, как в него врезается «раззява».

— Ой! — негромко вскрикивает СонМи и роняет телефон, извлечённый из сумочки.

Габариты юноши плюс пакеты, что он держит в руках, значительно превосходят хрупкую девушку в весовом измерении, и в результате столкновения она начинает заваливаться набок. Но упасть ей не даёт рука парня, отпустившего часть пакетов, что тут же шлёпнулись на асфальт с характерным звуком.

— Куда вы смотрите?! — возмущается «пострадавшая», не глядя на того, в кого только что воткнулась, наклонившись при этом, чтобы поднять телефон.

— Простите, я вас не заметил! — спокойно произносит фактическая «жертва» агрессии.

— Разве можно так неаккуратно? У вас что, глаз нет? Что вы за чело…— поднимает СонМи взор на парня, продолжающего держать её за руку, и слова, будто сами собой, трансформируются в её устах, — …о-о-ой.

Осознав, что до сих пор держит пострадавшую, молодой человек медленно отпускает руку девушки, чувствуя некую неловкость, и наклоняется уже сам, чтобы подобрать с земли упавшие вещи.

СонМи тем временем находится в ступоре. Парень, с которым она только что столкнулась, произвёл на неё сногсшибательное впечатление.

Одет он небогато: простые джинсы с кроссовками, обычная футболка, а сверху помятого вида пиджак, слегка растрёпанные волосы. Он полностью в её вкусе. В голове девушки тут же вырисовывается образ, как они стоят вдвоём посреди летнего цветущего луга, держась за руки, и смотрят друг на друга, не замечая ничего вокруг.

Юноша разгибается и, скромно улыбнувшись, кланяется, принося извинения за свою неловкость ещё раз:

— Простите! Это вышло случайно.

Прежде чем СонМи успевает что-либо ответить, «виновник ДТП» огибает её и уходит, оставив в растерянности. Спустя примерно секунд тридцать, «пострадавшая» вздрагивает и, обернувшись, ищет взглядом так понравившегося ей молодого человека. Но того уже и след простыл. Всё это время её держал мираж, в который она провалилась неосознанно.

— Чёрт! Надо было хоть свой номер телефона дать. Или его узнать? Чёрт!

Оглянувшись ещё несколько раз, она подходит к машине матери и забирается внутрь. Положив сумочку на пассажирское сидение, СонМи заводит двигатель и вновь оборачивается, в надежде всё же увидеть «красавчика», что запал ей в душу.

— Проклятье! — снова ругается она, не найдя искомый «субъект», и хлопает обеими руками по рулевому колесу. — Какое же гадство!

(Квартира семьи Ким, вечер.)

ДжэУк с ХеМи ушли в театр на премьеру нового спектакля, где главную роль играет их старый знакомый, который и предложил провести время подобным образом. СонМи сидит на диване, укутавшись в плед, и смотрит дораму, начавшуюся на этой неделе. Слышится звук открывающейся двери. Лалиса плетётся с тренировки и за одно с репетиции вместе с парнями из группы It’s Us, куда она продолжает ходить, несмотря ни на что.

— Я сейчас помру, — делится с сестрой девочка и плюхается в кресло, кидая рюкзачок прямо на пол в гостиной.

СонМи не реагирует.

— Ноги уже не держат, — продолжает тем временем «младшенькая». — Жду не дождусь семнадцатого, чтобы всё это наконец закончилось.

СонМи продолжает меланхолично смотреть телевизор, не реагируя на слова сестры. Заметившая эту странность, Лалиса пристально вглядывается в родственницу, прищурившись из-за своего плохого зрения. Тоска и печаль большими буквами написаны на лице «страдалицы».

— Онни, что с тобой?

— А? — приходит в себя девушка и переводит всё столь же меланхоличный взор на младшую сестру. — Нет, ничего.

— Ну как же ничего? Ты вон как выглядишь…— как именно выглядит СонМи, у Лалисы сформулировать так и не получилось. Она только рукой покрутила.

— Эх! — грустно вздыхает «страдалица», и её взор приобретает некую связь с окружающим миром. — Он такой красивый!

— Кто? — не понимает Лалиса, с подозрением разглядывая сестру.

— Парень…— непонятно отвечает девушка и тянется к столу, чтобы взять с него мисочку с подтаявшим мороженым.

— Какой парень? Ты это о ком, онни? — покосившись на экран телевизора Лалиса делает вывод. — А-а-а! Очередной актёр…

— Я не знаю, кто он.

— Э-э-э, — приподнимаются брови у «младшенькой», потому что теперь она потеряла связь с реальностью, судя по выражению лица. — Что?

— Я встретила парня, — зачерпнув ложечкой мороженое, произносит СонМи и отправляет лакомство в рот.

Лалиса некоторое время молча переваривает услышанное. Наклонённая голова и глаза, устремлённые к потолку, выдают недюжинный мыслительный процесс, проходящий в разуме.

— А-а-а, — после паузы невнятно произносит она, указывая на сестру рукой, затем мотнув головой, чтобы мысли собрались в кучку, выдаёт более связную словесную конструкцию: — А как же СынМин? Ты что… с ним рассталась?

СонМи вздыхает в очередной раз.

— Нет.

Столь лаконичный ответ заставляет «младшенькую» задуматься ещё на какое-то время.

— Я ничего не поняла, — выдаёт она спустя пару минут и, обеспокоенно глядя на сестру, выстреливает несколькими вопросами подряд: — Что за парень? И что с СынМином? Онни, ты заболела?

— Нет, — насупившись, повторяется СонМи. — Не заболела. Я парня встретила.

— И-и-и?

— Он ТАКОЙ красивый! — вырывается вдруг стон из уст девушки, и она, опустив мисочку на колени, начинает рассказывать о случившемся с ней днём сразу после встречи с отцом, углубляясь во все детали, от чего «младшенькая» несколько раз поморщилась.

Молча выслушав, Лалиса некоторое время задумчиво разглядывает старшую сестру.

— И где его теперь искать, я не знаю, — продолжает изливать душу «страдалица». — Он такой… У него такие ямочки на щеках… А глаза… как у маленького миленького щеночка. А плечи… такие широкие. Он такой высокий… такой милый.

Э-э-э, мать. Во тя сплющило-то. Переворошив в голове полученную информацию, пришёл я к неутешительному выводу. Не … ну, всякое бывает. Но вот чтобы ТАК … Подобное вижу впервые за обе жизни.

— Что мне делать? — вдруг задаёт вопрос СонМи, глядя на молчащую младшую сестру. — Я никак не могу выкинуть его из головы. Он такой… Такой…

Та отвечать не спешит и тянется за мисочкой с мороженым, что сестра поставила на стол, пока изливала душу. Принюхавшись, девочка кривится, а затем, пожав плечами и зачерпнув ложечкой содержимое, отправляет его в рот.

— Ничё так… вроде, — выносит она вердикт, не обращая внимания на вопросительный взгляд старшей сестры.

— Лалиса-я?! — возмущается СонМи подобным отношением к собственной персоне.

— Что тебе делать? — переспрашивает «младшенькая», ещё раз скривившись, когда её настигло послевкусие.

По всей видимости мороженое оказалось не столь хорошим, как представлялось изначально. Лалиса ставит мисочку обратно на стол, и на её лице мелькает хитрющая улыбочка. Чтобы она не была замечена, девочка отворачивается на мгновение.

— Ну вот, представь, онни, — повернувшись к сестре всем корпусом и, глядя ей прямо в глаза, начинает говорить «младшенькая». — Спустя годы ты встречаешь этого самого парня. Парня твоей мечты.

СонМи, очень интенсивно кивая, внимает. Слова про годы пролетели мимо её ушей незамеченными.

— Он стоит такой красивый в модном костюме, подтянутый, высокий, — декламаторша даже руки подключила, чтобы показать рост описываемого объекта.

У СонМи засосало под ложечкой. Лицо «красавчика» предстало перед её внутренним взором во всём великолепии.

— …Замечает тебя и подходит сам, чтобы заговорить первым, — продолжает тем временем «вещунья». — Ветер треплет ему волосы, уложенные в стильную причёску. Появившаяся на его лице улыбка притягивает взгляд. Он просто Великолепен!

СонМи даже зажмурилась, вообразив их встречу. Она уже вся там, и лишь голос младшей сестры — вкрадчивый и нежный — кое-как удерживает в реальности.

— Парень, наконец-то приблизившись, заговаривает с тобой: Разрешите с Вами познакомиться? — голос «младшенькой» стал грудным и немножко глубоким, подражая манере речи молодых мужчин.

«Да, да, да»! — мысленно вопит СонМи.

— …Ты улыбаешься ему застенчиво так и отвечаешь, — словно журчащий ручеёк, льются слова из уст девочки, и тут она заканчивает холодным тоном: — Извините, я замужем!

В разуме СонМи слышен визг тормозов, сопровождаемый звуком бьющегося стекла, и она резко распахивает глаза.

— Что?! — вскрикивает девушка.

Лалиса начинает хохотать, упав на подлокотник кресла. Ноги её болтаются в воздухе. Вот только СонМи совершенно не смешно. Она смотрит на «младшенькую» волком и, схватив подушку, к которой была прислонена, кидает в сестру.

— Ой! — неловко отбивается от «снаряда» девочка, продолжая смеяться.

— Опять издеваешься? А ты ведь поклялась!

— Да, да, — заканчивая ржать, кивает Лалиса. — Поклялась, конечно. А какой у меня был выбор? Ты же просто вынудила меня это сделать, упорно игнорируя. Вот и пришлось… Ведь ты моя сестра.

— Старшая сестра, — хмуро поправляет СонМи. — Ты нарушила клятву! Я больше никогда тебе не поверю!

Девушка отворачивается от «мелкой лгуньи», негодуя из-за случившегося. Это она ещё не знает всей правды.

— Ничего я не нарушала, онни, — отмахивается, как от назойливой мухи, от сказанного Лалиса и с улыбочкой смотрит на сестру.

— Ну как же не нарушала? Я точно помню, как ты, приложив левую руку к сердцу, подняла правую и произнесла кля…— запнувшись, СонМи выпученными глазами смотрит на младшую сестру, осознав кое-что.

— Кхе-кхе-кхе, — ехидненько похихикав, Лалиса начинает лыбиться во все тридцать два зуба.

— Как ты? Да ты! — не может подобрать правильного эпитета СонМи, таращась на «младшенькую», и всё же в итоге выпаливает, запнувшись в очередной раз при этом: — Да ты вообще… к-кумихо (Девятихвостая лисица-оборотень. Согласно большинству легенд, кумихо может стать любая лиса, которой удаётся прожить тысячу лет. После превращения она получает способность превращаться в красивую девушку, которая в легендах практически всегда играет отрицательную роль, часто соблазняя мужчин, после чего убивая их и съедая их сердце или печень.)!

— Кто? — переспрашивает девочка, не поняв, о ком идёт речь.

— Сейчас, — начав выбираться из пледа, ставшего неожиданно чуть ли не ловушкой, очень ласково обещает СонМи, — узнаешь кто. Сейчас, сейчас! Дай только до тебя добраться!

Чётко осознавшая намерения взбешённой родственницы, Лалиса резко переваливается через подлокотник кресла и исчезает в коридоре. Старшая сестра не собирается оставлять подобное без правильного ответа и устремляется за ней, осыпая по ходу движения свою цель угрозами. Заскочившая в свою комнату, «кумихо» захлопывает дверь прямо перед носом «преследовательницы»:

— Бах!

Смачный удар приходится по полотну и вслед ему летит требование:

— Открывай немедленно! Сейчас я тебе всё объясню!

— Бах!

— Онни, — долетает до ушей взбешённой старшей сестры заискивающий голосок «беглянки», — перестань кричать. Я тебя прекрасно слышу. И вообще… я не понимаю, чего ты так разозлилась?

— Чего я… разозлилась?! — задыхаясь от возмущения, восклицает СонМи, схватившись за ручку и начав её трясти, в тщетной попытке прорваться к потенциальной «жертве». — Открывай, кому говорю!

Звучит ещё пара-тройка, ну, может чуть больше, ударов в дверь, возможно даже ногами. Но так или иначе данное действо завершается ничем, потому как «намеченная жертва» не желает становиться таковой ни в коем разе и дверь не открывает.

— Только выйди оттуда, — шипит СонМи, удаляясь по коридору, поняв, что сейчас она сестру не достанет.

Присев на пол в комнате сразу рядом с дверью, которую придерживала на всякий случай, Лалиса бормочет себе под нос:

— Но ведь и правда получилось отвлечь. Совсем же из реальности выпала.

Глава 2

(Квартира семьи Ким, одиннадцатое октября, раннее утро.)

Покой и умиротворяющая тишина — именно так можно охарактеризовать это замечательное, но всё же слегка пасмурное осеннее утро. Сёстры Ким спокойно спят, видя уже, поди-ка, по десятому сну. ДжэУк с ХеМи уехали на Чеджудо, чтобы уединиться в очередной раз. СуХён с Пакпао отправились в Пусан ещё в начале медленно уходящей недели, чтобы прогуляться по местам своей молодости и погостить у друзей. Почему медленно уходящей? Ну, тут всё довольно просто. Для Евгения данная неделя выдалась совсем нелёгкой. А всё из-за грядущих соревнований, что были навязаны ему без его на то «великого» желания.

В понедельник, а он, как всем известно, день тяжёлый, наш герой попал в руки госпожи Кан СанМи — учительницы музыки и вообще хорошего человека. С трагическим выражением на лице поведав о «ЖУТКОЙ» травме, полученной им во время свершения «трудового подвига» во славу предков, наш герой безусловно рассчитывал на снисхождение и как итог — отставку, хотя бы временную. Но не тут-то было. Вместо того, чтобы проникнуться состраданием и войти в положение «жертвы обстоятельств», сонсэнним Кан потащила «неуклюжее недоразумение» — именно так она охарактеризовала Лалису, в медпункт при школе, где и истребовала демонстрации «страшной раны», о коей поведала «передовик труда» на ниве уборки могил. Когда был снят бинт, взорам троих присутствующих в кабинете предстала царапина, которую порезом можно было назвать лишь сослепу, что, разумеется, вызвало в сонсэнним Кан некоторую недоверчивость к рассказу девочки. Однако, откинув в сторону всякие глупые мысли, отвлекающие от «Великого», она потребовала:

— Пошевели пальцами!

Лалиса, ошарашенно взирающая на свою совсем ещё недавно покоцанную ладонь, выполнила указание и с непониманием в глазах уставилась на медсестру. Та, в свою очередь, лишь плечами пожала.

— Заживает превосходно, — выкидывая снятый с руки девочки бинт, произнесла она и добавила: — Можно больше не фиксировать поверхность. Кожный покров стянулся хорошо, и вряд ли произойдёт разрыв.

— Хе-хе, — нервно хохотнув, Лалиса перевела наполненный извинениями взор на учителя, что стояла всё это время молча, и развела руками.

Это был первый «камень» на шее Евгения, что лишь укрепился в своей позиции. Вторым оставался бег. Хотя он и не доставлял какого-либо дискомфорта, скорее наоборот… Но времени съедал этот самый «камушек» всё же прилично. Третьим, и самым важным, являлись репетиции и запись треков с парнями из It’s Us. Ну, треков — это сильно сказано. Пока остановились на первом. Она-то — запись и отнимала больше всего сил и времени от не столь уж невеликих в своей скоротечности двадцати четырёх часов в сутках.

Тихонечко открывается дверь, ведущая в комнату СонМи. На пороге появляется готовая к выходу на улицу хозяйка помещения. Девушка настороженно прислушивается к происходящему в доме, где царит тишина, а затем на цыпочках направляется к сестре. Приоткрыв дверь, она просовывает лицо внутрь и видит, как Лалиса, развалившись на всю кровать, спит, забавно сопя, словно маленький зверёк.

— Вот и хорошо, — шепчет еле слышно старшая сестра и заходит.

Чуть не запнувшись за валяющуюся кроссовку, СонМи недовольно косится на обувь, но ничего не говорит, только кулаком грозит препятствию. Подойдя ближе к постели, она рассматривает некоторое время младшенькую и вдруг резко хватает ту за плечо, начав трясти.

— Лалиса-я, вставай! Ты проспала школу! Да быстрее ты!

— А? Чего? — сонная и ничего непонимающая девочка вскакивает и видит перед собой не привычную для утреннего часа ХеМи, а старшую сестру, слова которой не сразу доходят до сознания.

— Ты опаздываешь! Родители уже ушли, а ты всё ещё спишь, — продолжает тем временем тараторить СонМи, помогая при этом сестре.

— Чёрт! — выругался я и подскочил, как ужаленный в одно место.

Мозг ухватился за сказанное, сфокусировавшись на фразе: Ты опаздываешь! Не теряя ни секундочки, я унёсся в ванную комнату, чтобы быстро сполоснуть лицо.

СонМи проводила насмешливым взглядом младшую сестру и не спеша направилась в коридор, чтобы одеться и идти по своим делам.

— Я тоже шутить умею, — еле слышно бросила она, засовывая ноги в туфли.

Подошла к зеркалу и придирчиво осмотрела образ, что отразился в нём.

— Просто великолепно! — с улыбкой на устах произнесла СонМи и вышла.

Я, как «в попу раненый Джигит», носился по квартире, разыскивая вещи, которые по какой-то непонятной причине были разбросаны мною же, ну а кем же ещё, везде. Вот, что делал мой телефон на кухне? И я не знаю, что он там забыл. Вообще, вчера пришёл очень поздно и практически сразу завалился спать. Головушка моя за эту неделю изнасилована во все извилины многострадального мозга. В школе преподаватели «лютуют» не по-детски. Задано учить и просто читать настолько много, будто нас не в выпускном классе готовят к экзаменам, а к полётам в космос.

— Ну, куда ты подевался-то? — ползая по комнате, искал я кроссовок.

Так и не найдя столь нужную сейчас вторую часть пары, плюнул и, схватив кеды, вылетел в прихожую, на ходу застёгивая рюкзачок, набитый всем подряд.

— Долбанная учёба! Долбаный бег! Долбанная «пианина» и иже с ними! Я спать хочу. Гады! — продолжал разоряться, вызывая такси.

В машину влетел, словно пуля, и, фактически свалившись на заднее сидение, протараторил адрес. Водитель кивнул, и мы наконец-то поехали в Альма-матер, которая щедро делится знаниями, кои мне на фиг не сдались, если пораскинуть мозгами. Когда такси выехало на дорогу, я тут же задремал. Не знаю, сколько там времени прошло, пока ехали, но кое-что пришло в мою сонную голову, что отказывалась мыслить, не то, что рационально, она вообще думать не желала категорически.

— А сколько времени? — приоткрыв один глаз и взирая на проплывающие мимо здания, прошептал и полез за телефоном.

Я так торопился, что, даже вызывая машину, не глянул на время. А стоило бы…

— Восемь, — продолжил шёпотом, и тут взгляд зацепился за маленькие символы корейского алфавита, указывающие на день недели. Откинувшись на спинку и глядя в потолок, я уже не прошептал, а прошипел:

— Воскресенье! Онни, ну ты и…!

Что из себя представляла старшая сестра сформулировать не получилось, по крайней мере в цензурной форме. А выплёскивать весь сленговый и совершенно нецензурный словарный запас из разных языков на таксиста, я не решился и просто произнёс в никуда:

— Чтоб ты каблуки все себе пообломала! — пожелав СонМи «всего наилучшего», обратился к водителю. — Аджосси, развернитесь, пожалуйста! Мне домой надо.

Мужчина, глянув через зеркало заднего вида, пожал плечами и начал перестраиваться для совершения манёвра.

— Как скажете, — меланхолично произнёс он.

Квартира встретила тишиной и покоем пустого жилища.

— И куда эта «чучундра сеульская» подевалась? — не найдя сестру, поинтересовался у вселенной.

Как ни парадоксально, но спать не хотелось совершенно. А всё из-за кое-кого.

— Это — не месть, Онни! ЭТО — ИЗДЕВАТЕЛЬСТВО! И ведь выбрала же время…

Бросив рюкзачок на кровать, где совсем недавно прошло «Мамаево побоище», о чём не двусмысленно намекала скомканная куча белья и сверху ещё что-то. Присмотрелся:

— Ну да… Что же это ещё может быть?

Взял второй кроссовок и повертел его перед носом.

— И как ты здесь оказался? — порассматривав потеряшку короткое время, откинул куда-то в угол и, походя стаскивая с себя одежду, поплёлся в ванную, чтобы нормально помыться.

А то из-за этой, так называемой, сестры даже сполоснуться не успел.

— Зараза! Но, блин, хитрая до чего, — улыбка сама собой наползла на лицо. — И ведь подумать только… Столько времени ждала и терпела, чтобы отомстить.

Остановившись у двери, ведущей в ванную комнату и взявшись за ручку, задумался на пару секунд, а затем кивнул пришедшим в голову мыслям:

— Наш человек.

(Школа Искусств Сонхва, двенадцатое октября, вторая половина дня.)

Двигаюсь неспешным шагом по коридору ведущему на выход из школы. За правым плечом висит рюкзачок. Размышляю, потому что только вот говорил по телефону с ДжэДжуном:

— И зачем я ему понадобился? — смотрю на экран смартфона. — То всю неделю ходит и даже не смотрит в мою сторону. А тут вдруг сам позвонил. Что-то я вообще ничего не понимаю. Онни тоже, блин, мозг мне делает: Ты не можешь с ним общаться! Харабоджи же чётко всё сказал. Спасибо! А то я и сам не знаю. Вот только плевать я хотел на все эти запреты. Он мой брат… хоть и троюродный. Вдобавок, он нормальный парень. С чего вдруг я должен его игнорировать? Это же бред!

Добравшись до парковки, наклонился, чтобы завязать шнурок.

ЧэЁн снова убежала в агентство. Причём сделала это ещё до окончания последнего урока.

— И ведь отпустили… А я попросился уйти пораньше и… «фигвам» называется. Дискриминация-с!

Она последнее время всегда туда несётся сразу после школы. Вот и приходится мне одному топать. На самом деле скучновато. Привык уже, что ЧэЁн рядом трётся. Решил убрать смартфон в рюкзачок и вопрос, касаемый подруги, сам собой вырвался из уст:

— С чего бы это вдруг?

Проходившая мимо парочка одноклассниц остановились и уставились на меня.

— Эм…? — замялась ЧеРиш.

МиЁн же настороженно задала вопрос:

— Это ты у нас спрашиваешь?

— Чего? — обернулся, вырванный из размышлений, и с небольшим запозданием сообразил. — А-а-а! Не, это я не вам. Просто задумалась.

— Кто бы сомневался, — непонятно произнесла МиЁн и потянула подружку дальше. — Идём.

Не понял. Проводил парочку взглядом, а затем решил всё-таки уточнить и за несколько быстрых шагов догнал одноклассниц:

— Ты это о чём?

Девчонки остановились и на лицах их читалась некая неуверенность.

— Ни о чём. Не обращай внимания, — ответила ЧеРиш и попыталась увести подружку, но та осталась на месте.

— Ты ни с кем из нас не общаешься. Что ты, что ЧэЁн. Вот я о чём. Ходите на пару с ней. Такие гордые, — слегка сгримасничала она. — Словно вы тут королевы.

— Что? — я даже вперёд подался.

— Я говорю, что вы всех игнорируете, будто лучше всех, — продолжила обличительную речь МиЁн.

— Чего? — тут рука сама потянулась почесать затылок.

— Перестань! — ЧеРиш дёрнула за рукав куртки говорившую подружку.

— А что перестань? — обернулась к ней МиЁн. — Я что, не правду сказала? Всё ведь так и есть. Спроси кого угодно.

Вот тут мне вдруг стало отчего-то неловко. Не то, чтобы совершенно неловко, но всё же… так… В общем, не уютненько. Вот только неясно. С чего вдруг?

— Ты это сейчас серьёзно? — глянул на МиЁн.

— Более чем…— скрестила руки на груди девчонка.

— Слушай. А почему королевы?

Что-то меня зацепило в её словах. Вот и решил узнать подробности. Я так-то особо не интересуюсь жизнью школы в целом и её обитателей в частности, но именно сейчас почему-то захотелось узнать «кто на ком стоял».

— В школьном чате все вас обсуждают. И то, что вы общаетесь только с оппами. И даже то, что дружите с дочкой Чеболей…

Господи! Это-то откуда вылезло? Ещё и школьный чат какой-то непонятный.

— …а с нами ни с кем не общаетесь. В столовой всегда сидите отдельно от всех. Ни на кого не обращаете внимания. Словно мы невидимки, — последняя фраза была высказана в форме претензии и где-то даже вопроса.

Девчонка пристально посмотрела мне в глаза.

— Я как-то не думала об этом, — попытался немножко потянуть время, пока голову, возможно, посетит разумная мысль. Только вот она упорно не желала приходить и облегчать мне жизнь.

— Унни правду говорит, — подала голос ЧеРиш и тоже вопросительно уставилась в бедного меня своими раскосыми глазёнками.

Чёрт! Зря, кажись, я затеял этот разговор. Покосился на дорогу. Такси до сих пор отсутствовало.

(Небольшой ресторанчик, расположенный рядышком со зданием, где проходят репетиции группы It’s Us, спустя час после вышеописанных событий.)

Как обычно для этого времени в заведении довольно людно. За несколькими столами расположились небольшие компании студентов, другие заняты парочками. И только в углу помещения сидит одинокий парень, неспешно попивающий кофе.

— Вот, мой хороший, — хозяйка ресторанчика принесла заказ и поставила его на стол перед ДжэДжуном. — Ты почему такой задумчивый сегодня? И где твои друзья?

— Спасибо, тётушка Ча! — привстав, поклонился парень. — У меня встреча.

— Свидание? — со всё понимающей улыбкой предположила хозяйка заведения.

— Не, не, не, — замахал руками ДжэДжун. — Никакое это не свидание. Понимаете… Должна подойти одна девочка, и мы…— договорить он не успел.

— Оппа! — донеслось от входа в заведение.

Хозяйка и ДжэДжун, как и ещё несколько клиентов, обернулись на звонкий голос. На пороге стояла Лалиса, глядя прямо на парня и, улыбнувшись, направилась к его столику.

— Ну, ну, — покивала тётушка Ча. — Вижу какое у тебя тут не свидание.

— Всё не так! Это моя тонсен, тётушка Ча.

— Тонсен?..

— Да, троюродная…

— А-а-а. Вон оно что, — и женщина стала разглядывать приближающуюся девочку.

Лалиса, ловко лавируя между столиками, неспешно двигалась к назначенной цели.

— Глазищи-то какие! Ты только глянь, — шепнула хозяйка, наклонившись к парню. — Ой, беда-а-а! Друзьям скажи, чтобы были с ней поосторожнее. Знаю я таких. Моргнуть не успеют, как влюбятся. А подобным, как она, только это и надо от вас.

— Ну что вы такое говорите, тётушка Ча! Лалиса очень хорошая девочка, — встал на защиту новообретённой родственницы ДжэДжун, сам того от себя не ожидая.

Вообще, с того самого дня, когда он понял, кто такая Лалиса, у него в голове странным образом зародилось некое чувство ответственности за младшую сестрёнку. Хотя парень этого пока ещё и сам не осознавал. Воспитание-с.

— Как скажешь, — легко согласилась женщина. Однако, не удержавшись, повторила напутствие: — Но друзей всё же предупреди…

— Хорошо, предупрежу.

— Вот и молодец! А я пойду. Если что, зови. И да… Только попробуй не доесть как в прошлый раз!

— Съем всё до последнего зёрнышка, — снова привстав, поклонился ДжэДжун.

— Аннён! — буквально через пару секунд на стул напротив парня свалилась Лалиса.

— Аннён!

— Ты хотел со мной поговорить? — с места в карьер рванула девчонка.

— Может, закажешь себе что-нибудь? — попытался притормозить её ДжэДжун, потому что всё ещё не очень понимал, как именно построить разговор.

С одной стороны, он очень уважал харабоджи и идти против его слова было почти немыслимо. С другой же… Лалису ни в коем случае нельзя было обидеть. Очень уж много было завязано на эту странную, и как выяснилось совсем недавно, кровную родственницу.

— Я вроде и не против что-нибудь перекусить. Только времени совсем мало. И у меня денег нет.

— Могу за тебя заплатить.

— Не надо, — подумав, отмахнулась девочка. — Потом… дома поем.

— Ты торопишься из-за того, что у тебя ещё встреча с кем-то назначена или просто домой?

— ЧэЁн звонила. Просила с ней сходить на кастинг.

— Кастинг? — удивился ДжэДжун.

— Там какая-то эпизодическая роль в новой дораме, — скривилась Лалиса. — Её агентство отправило. Пробный, так сказать, заход.

— Она подписала контракт с агентством? — удивление усилилось. — А с каким?

Всё это время, пока ребята разговаривали, Лалиса пыталась поставить рюкзачок на пол так, чтобы он не падал набок. Получилось у неё это сделать не с первого раза и даже не со второго, но всё же вышло. Она выпрямилась и посмотрела на брата.

— Время, оппа. У меня не так много времени. Хотя, впрочем…— задумалась вдруг Лалиса и всё же дала ответ. — Агентство называется Big Hit Entertainment.

— Что-то не слышал о таком, — с сомнением в голосе произнёс ДжэДжун.

— Оно новое совсем. Пару лет как на рынок вышло, — уточнила девочка. — Давай уже ближе к делу, по которому ты меня попросил приехать. А то мне ещё чуть ли не на другой конец города добираться.

— Хорошо-хорошо. «К делу», так «к делу». Наша с тобой ситуация, — начал, аккуратно подбирая слова, говорить парень, — не самая хорошая. Но мне бы не хотелось, чтобы это отразилось на ребятах и на группе в целом. Понимаешь?

Лалиса кивнула, подтверждая, что не только внимательно слушает собеседника, но и в принципе согласна с вышесказанным.

— Вот… Мне самому это неприятно говорить, но мы с тобой не можем общаться.

— Почему? — спокойно глядя на брата, спросила девочка.

— Сама знаешь, — скривившись и, дёрнув плечом, произнёс парень. — Наши харабоджи запретили семьям общаться друг с другом.

— И что? — как ни в чём не бывало пожала плечами «мелкая».

— Как это, что? — ДжэДжун даже вперёд немного наклонился, уставившись на новоприобретённую сестру.

— А вот ТАК! Я не вижу причин, из-за которых мы с тобой должны избегать друг друга. И вообще, как ты себе это представляешь? Прихожу я, к примеру, в студию, и начинается репетиция…

ДжэДжун, внимательно слушавший, задумался, нарисовав подобную ситуацию.

— Так вот… И мне понадобилось поправить тебя в чём-нибудь, — Лалиса помахала перед собой ладонью правой руки. — Не важно в чём.

— Ну?

— Что, ну? И как быть? Мне что, просить кого-то из группы, чтобы они объясняли тебе, после того как я объясню им? — закончив говорить, сестрёнка вопросительно приподняла брови.

— Эм-м-м…— единственное что смог вымолвить парень после услышанного.

— Вот тебе и эм-м-м, оппа, — девочка с самодовольным выражением на лице вытащила из тарелки брата листочек салата и быстро сунула его в рот, начав жевать.

ДжэДжун крепко задумался:

«Ведь по большому счёту она права. Проклятье!»

Мысли поочерёдно отражались на его лице, показывая нешуточную внутреннюю борьбу, что сейчас терзала парня.

— Давай, я тебе немножечко помогу, — вновь взяла слово девочка, нагнувшись вперёд и нависая над столом, поманила при этом указательным пальчиком брата к себе.

ДжэДжун автоматически отреагировал, склонившись навстречу.

— Представь себе вот что: Seoul World Cup Stadium, который сейчас достраивают для чемпионата мира. Представил?

— Угу, — не отрывая рта, ответил парень.

Он видел этот стадион. Шикарная арена, что будет пущена в эксплуатацию к началу чемпионата мира по футболу в следующем календарном году.

(Seoul World Cup Stadium.)

— Вечер. Сумерки. На одной из сторон поля установлена сцена. Стадион весь заполнен до отказа. Сасены (Корейский неологизм, означающий поклонников K-pop-музыкантов, особенно фанатично любящих своих кумиров и способных в ряде случаев на нарушение закона «ради них».) выкрикивают ваши имена, размахивая при этом лайтстиками (Фонарик (достаточно дорогой, следует заметить), который является символом фандома той или иной группы, способом поддержки и взаимодействия с любимыми артистами на концерте. Лайтстики бывают абсолютно разных форм и, соответственно, цвета.) …

(Пример: лайтстик группы TWICE.)

— …Всё пространство заполняют волны света, и вы просто-напросто купаетесь в них, наслаждаясь всеобщей любовью и признанием вашей крутизны.

ДжэДжун даже глаза зажмурил в какой-то момент. Но тут он вдруг резко их распахнул и дёрнулся назад, с подозрением глядя на девочку.

— Вот видишь, оппа, — голосом, который от чего-то показался парню принадлежащим кумихо, продолжила говорить «вроде бы девочка».

После слов тётушки Ча, в истинности того, что перед ним сидит лишь маленькая девочка, у ДжэДжуна зародились некоторые сомнения. И не то, чтобы беспочвенные. Он посмотрел в сторону и негромко произнёс:

— Кажется, тётушка была права.

— Чего там бормочешь? — толком не расслышав сказанного, переспросила Лалиса.

— Что? — вернул взор на сестру парень и тут же замахал перед собой руками. — Нет, ничего. Забудь! Это я так… Кое-что вспомнил.

Нервный смешок, вырвавшийся из уст ДжэДжуна, был благополучно проигнорирован собеседницей.

— Как скажешь, — легко согласилась Лалиса и, с прищуром глядя на брата, спросила: — Ну так, что? Продолжим общаться, как общались или…?

— Продолжим конечно, — с некоторой обречённостью в голосе спустя пару секунд ответил ДжэДжун и грустно вздохнул.

— Я не поняла? — нахмурилась девочка и скрестила руки на груди. — Ты чем-то недоволен?

— Я? Не-е-ет! Я это…— запутался в тщетной попытке выразить мысль оппа, но был остановлен.

— Да всё нормально, — махнула рукой Лалиса и рассмеялась.

— А-а-айщ! Издеваешься, да?! — нахмурился ДжэДжун. — Как ты можешь?! Я же старше тебя. И к тому же, твой оппа.

— Подожди, — простонала сквозь смех девочка.

Пришлось ждать. А куда деваться-то? Наконец приступ смеха отпустил «мелкую интриганку и провокаторшу», втянувшую в это дело ДжэДжуна, и она всё же извинилась:

— Прости, пожалуйста! Но у тебя было ТАКОЕ лицо. Я не удержалась.

— Ладно… забыли. А ты же вроде куда-то торопилась?

— Ох ты ж чёрт! — подскочила девочка и, схватив рюкзачок, рванула было на выход, брякнув напоследок: — Аннён!

Но на втором шаге она остановилась и неуверенно вернулась к столику.

— Что-то забыла? — взявший уже было в руки палочки для еды и наклонившийся над тарелкой, ДжэДжун разогнулся.

— Оппа, — неожиданно превратившись в «скромницу» и, отведя при этом взгляд в сторону, обратилась к парню Лалиса, держа рюкзачок перед собой обеими руками, — ты не можешь одолжить мне денег?

— Денег? А-а-а… А у тебя разве нет? Твои родители вроде достаточно обеспеченные люди.

— У меня отобрали кредитку, — не глядя на собеседника, поведала страшное сестрёнка. — Деньги были только на такси от дома до школы и обратно. А мне ещё надо до SBS добираться и домой… потом.

— И почему я не удивлён? — с насмешкой прокомментировал услышанное ДжэДжун.

— Тебе жалко, что ли? — перевела-таки взор на брата девочка. — Или решил отыграться за шутку?

— Сколько тебе там надо? — не стал опускаться до уровня «некоторых» ДжэДжун и полез в карман.

— Заплатить за такси до SBS и оттуда до дома. Вот, в общем-то, и всё.

— Понятно, — задумался парень, а затем вытащил несколько купюр и протянул сестре. — Держи. Этого должно хватить.

— У-у-у! Спасибо! Всё, я побежала, — ловко выхватив «бумажки» из руки брата, выпалила Лалиса и, развернувшись, быстро зашагала на выход, бросив за спину: — Аннён!

— Аннён! — улыбнулся ДжэДжун и, вспомнив кое-что, выкрикнул вслед сестрёнке: — Не забудь про занятия завтра!

— Помню! — махнула та рукой и скрылась за дверью, ведущей на улицу.

Глава 3

(Огромных размеров здание, принадлежащее теле-радио вещательной корпорации SBS, четыре часа после полудня.)

В одном из павильонов идут съёмки крайне популярной дорамы. Она получилась настолько удачной, что на совете директоров было принято решение продлить её ещё на один сезон. Подобное является крайней редкостью, так как обычно все местные сериалы оканчиваются уже первым сезоном. Но не в этот раз. Всеобщее внимание зрителей привлёк восходящая звезда экрана — Кан Ю.

Молодой человек настолько эффектно выглядит, что, волей не волей, прямо-таки приклеивает к себе взгляды окружающих. Причём как женские, так и мужские …

— Снято! — командует режиссёр Кон и оборачивается к ассистентке. — НаЁн, где эта Эбби?

Молодая девушка лет двадцати трёх на вид делает несколько шагов к мужчине, расположившемуся на удобном тканевом стуле, и с виноватыми интонациями в голосе начинает оправдываться:

— Простите, режиссёр Кон! Девочка, что должна была играть роль двоюродной сестры главного героя, заболела и не сможет принять участие в съёмках.

— Что?! Как так?! — вскакивает со своего места режиссёр и начинает ходить из стороны в сторону, потрясая при этом руками. — Да что ж такое-то?! Никому верить нельзя!

Ассистентка стоит молча и смотрит в пол прямо перед собой. Она уже сделала несколько обязательных поклонов, чтобы хоть чуть-чуть умерить гнев начальника. Однако, это не очень помогло, и главный человек на съёмочной площадке распаляется всё больше и больше:

— Всегда знал, что женщинам доверять — величайшая глупость! И вот…— выставив перед собой руки в картинном жесте, восклицает режиссёр. — Пожалуйста! Полюбуйтесь!

К разбушевавшемуся начальнику подходит Кан Ю:

— Режиссёр Кон, я отойду ненадолго?

Настроение мужчины как по волшебству меняется прямо на глазах.

— Ю, мой мальчик, разумеется, ты можешь сходить по своим делам. Как себя чувствуешь, кстати?

— Спасибо, режиссёр Кон! Всё прекрасно, — улыбается парень.

Подобное к себе отношение Кан Ю заслужил недюжинным талантом и, безусловно, трудом, что отметили все уже давно, кто хоть раз видел, как он подходит к делу.

— Так… все! — обращает на себя внимание режиссёр, хлопнув в ладоши над головой и повернувшись к съёмочной площадке. — Перерыв один час!

Народ начинает потихоньку разбредаться по своим делам. Это касается не только актёрского состава, но также и стаффа, получившего неожиданный отрезок свободного времени.

Привлечённый громкими воплями друга, в помещение заглядывает Пак СокДжин.

Только что закончились съёмки очередного эпизода популярного телешоу, проходившие неподалёку, в котором он принимает участие с самого старта.

— Ты чего снова шумишь? — с улыбкой обращается СокДжин к не находящему себе места режиссёру, продолжающему расхаживать туда-сюда.

— А-а-а, это ты, СокДжин, — кинув мимолётный взгляд на старого товарища, режиссёр Кон поворачивается к ассистентке и командует: — Значит так! Сейчас берёшь машину и едешь за Эбби. Не думаю, что там что-то серьёзное. У детей вечно одни капризы. А нам, взрослым, приходится всё это терпеть. А я терпеть не намерен! Где она, кстати?

— В больнице, — совершенно убитым голосом отвечает девушка, съёжившись при этом, дабы стать как можно меньше или вообще исчезнуть.

— Адж-ж-ж! — в сердцах шипит мужчина и, наконец, полностью оборачивается к вошедшему, указывая при этом обеими руками на ассистентку. — Вот! Полюбуйся! В каких условиях приходится работать.

— П-простите! — еле слышно лепечет девушка.

— Перестань запугивать подчинённых, — приходит ей на помощь СокДжин и берёт друга за плечи, начав подталкивать того к выходу. — Всё не так уж страшно. Ну что, неужели во всей корпорации не найдётся актрисы на эпизодическую роль? Перестань… И вообще, я смотрю ты голоден. Пойдём-ка, поедим. А там глядишь, и решение найдётся.

У самого выхода режиссёр Кон, вывернувшись из «захвата», оборачивается к ассистентке, что уже было выдохнула, и командует:

— Сейчас же иди к Директору Паку и требуй у него замену! И без неё можешь не возвращаться!

— Да, господин, — чуть ли не плача, отвечает девушка, кланяясь при этом.

Когда дверь за мужчинами закрылась, она осматривается и тихо произносит:

— Господь мой милосердный Будда, что же делать?

Ей крайне сложно представить, как это — идти к САМОМУ Директору Паку и что-то там требовать. Да она скорее в обморок упадёт, чем сможет проделать нечто подобное.

(Главный вход в здание SBS, это же время.)

Перед самыми дверями, рядом с одной из высоких стилизованных колонн, стоит ЧэЁн. Девочка явно напряжена и никак не может найти место рукам. Она то хватается за сумочку, что висит на плече, то начинает искать что-то в пластиковом пакете, прихваченном с собой, дабы всё унести. Периодически ЧэЁн кидает взгляды в разные концы улицы, с робкой надеждой увидеть наконец свою подружку, которая вот уже на целых двадцать минут опаздывает.

— Ну-у-у, где ты есть-то? — запрыгав на месте, возмущается «будущая звезда экрана» и лезет в сумочку за смартфоном, чтобы набрать подругу и истребовать объяснений.

Из-за угла здания появляется фигурка Лалисы. Девчонка неспешным шагом движется по направлению к главному входу, разглядывая по пути всё подряд. Она только что рот не открыла, всматриваясь в этакого железобетонного вперемешку со стеклом исполина, который занимает немалое пространство. Из созерцательного состояния её вырывает возмущённый окрик ЧэЁн:

— Лалиса-я, давай быстрее!

Слегка дёрнувшись от неожиданности, «опоздунишка» замечает подругу и ускоряет шаг.

— Я же вроде вовремя? И зачем так кричать, онни?

— Ты опоздала! — негодует ЧэЁн.

— Извини! Надо было встретиться кое с кем, — сказав это, девочка присматривается к подруге и подводит итог своим наблюдениям. — «Эк тебя разобрало». Чего такая нервная?

— Будешь тут нервной…— бурчит ЧэЁн и неожиданно задаёт вопрос: — А что, если у меня не получится?

— Спокойствие! Главное спокойствие, — произносит Лалиса, беря при этом подружку под локоток и разворачивая её по направлению ко входу в здание. — Ничего страшного там с тобой не сделают. Это простое прослушивание. Разыграешь какую-нибудь сценку по их просьбе или там с листа что-то прочтёшь и всё.

— Думаешь?

— Абсолютно в этом уверена! И к тому же, нечто подсказывает, что ты там будешь не одна.

— И всё равно… страшно. А вдруг меня сразу с порога выгонят?

— Что за глупости! Зачем бы они тогда проводили кастинг?

— Ну-у-у хорошо, идём, — всё же соглашается с аргументами подружки девочка. — Но я всё равно нервничаю и переживаю.

— Да всё будет нормально. Просто расслабься.

— Какой-то глупый совет. Тебе не кажется? — ЧэЁн остановилась. — Как я могу расслабиться, если так волнуюсь?

— А ты не волнуйся, — улыбнулась Лалиса и, подняв правую руку с зажатым кулаком, добавила: — Файтин!

Просочиться в здание удалось не с первого раза. А всё из-за толпы разного рода и вида фанатов, что-то ли встречали кого-то из знаменитостей, то ли провожали. Было, в общем, не очень ясно. Предъявив на ресепшен пропуск, в котором было указано не только имя ЧэЁн, но и Лалисы как сопровождающей, подружки направились к лифтам, после подсказки одного из охранников, к коему им пришлось обратиться, чтобы выяснить конечную точку маршрута, где проходит прослушивание. Когда двери одного из лифтов раскрылись, из него вышел Кан Ю и, не обращая ни на кого внимания, направился в сторону выхода. Парень собирался отъехать, чтобы перекусить. Тем более что место, куда он нацелился, располагалось недалеко.

Я, если честно, всю дорогу разглядывал достопримечательности. Не то чтобы они были прям ВАУ и АХ, но посмотреть было на что. К тому же, здесь везде было чистенько. Вот прям, показательно так… Оказавшись в SBS, мне не удалось бросить это занятие, и я по-прежнему пялился во все стороны. Не, ну а что такого? Интересно ведь! Впервые довелось попасть в подобную, м-м-м, скажем так, организацию. Стараюсь разглядеть всё что есть, и как тут вообще… Рывок за руку в исполнении подруги вывел из созерцательного состояния.

— Чего? — обернулся к ней.

— Смотри! — придушенно просипела ЧэЁн, таращась во все глаза на чувака, только что вышедшего из лифта.

«Рожа какая-то знакомая», — промелькнула мыслишка, но так как ассоциаций никаких не возникло, обратился к подруге:

— Парень… И что?

— Да ты чего?! Это же сам Кан Ю! — продолжая сипеть, вытолкнула из себя ЧэЁн, провожая парня взглядом.

— Кан Ю? Кан Ю? — поднапряг извилины, которые последнее время забиты всяким разным и, к искреннему моему сожалению, не всегда нужным, но так и не вспомнил кто это.

— Он играл главную роль в дораме Плачущие небеса, — пнула меня словесно в голову ЧэЁн, чтобы до мозга дошло побыстрее, что это за «перец» такой.

— А-а-а! Да-да, вспомнила. И-и-и…?

ЧэЁн как-то странно на меня посмотрела, а затем вдруг предложила:

— А давай, его догоним и возьмём автограф!

Ну да. Догоним… Потом ещё раз догоним… Ехидные мысли отвлекли на краткий миг. Пришлось давить всплывающую улыбку и даже головой мотнуть, чтобы прогнать непрошенных «гостей», зачесавших черепушку изнутри.

— Мы не за этим здесь, — отпарировал я и потянул подругу за собой в лифт, начав увещевать: — Не стоит беспокоить человека. У него, может быть, и времени-то свободного нет. Вот… вырвался на полчасика, чтобы проветриться между съёмками. Да и без нас, глянь на улицу, толпа целая, жаждущих его автографа. Пошли уже!

Она продолжала смотреть в удаляющуюся спину парня. Голову и ту убрала лишь в последний момент, когда двери лифта стали закрываться. Во, блин, даёт! Покосился на подругу. Ну звезда там… Ну и что? Можно подумать, мы со звёздами не знакомы. Взять хотя бы Джессику. Чем не звезда? Звезда, как она есть. Самая настоящая.

— Жалко, — пролепетала ЧэЁн.

(Близлежащая к SBS улица заполненная разного рода кафешками и ресторанчиками, это же время.)

Не самое престижное, но, пожалуй, всё же лучшее и по-настоящему уютное заведение на улочке принимало в своих стенах разных гостей. Здесь можно встретить и простых разнорабочих, что считают каждую вону до следующей зарплаты; студентов, весело смеющихся над очередной историей, рассказанной друзьями и для друзей; парочку, а порою и чуть более, аджум, с осуждением поглядывающих на всех вокруг и перемывающих косточки невоспитанной молодёжи; солидно одетых бизнесменов и даже владельцев компаний, которые, впрочем, не так уж и часто заходят в подобные данному заведения; ну и, разумеется, здесь легко нашли место двое старых друзей, что только покинули свои рабочие места в SBS и пришли сюда, чтобы утолить голод.

Расположившись за отдельным столиком у окна, в центре коего была жаровня, мужчины продиктовали заказ официантке, и она тут же унеслась к следующим клиентам, прежде чем отправиться на кухню.

— Рассказывай! Что у тебя там такого катастрофического произошло на этот раз? — расслабленно откинувшись на спинку удобного стула, первым заговорил СокДжин.

Особой заинтересованности он не испытывал, но для чего ещё нужны друзья, как не для того, чтобы побыть внимательным слушателем и поддержать в случае необходимости позицию товарища.

— Что там рассказывать, — недовольно поморщился Кон ДэДжун.

Пока они шли сюда, весь запал куда-то исчез, и сейчас режиссёра мучил только один вопрос: «Где взять актрису? Ну вот, где её взять?»

— Не темни, — прищурился СокДжин. — Ты редко выходишь из себя. А тут прям…

— Это всё сценарист Юн. Ей, видите ли, понадобилась иностранка, — режиссёр изобразил лицом нечто непонятное, словно передразнивал кого-то. — Она должна быть иностранкой, пусть азиаткой, но не в коем случае не кореянкой. Таков замысел.

Кон ДэДжун вспоминает давнишний разговор со сценаристом Юн и соответственно предвкушает будущий. Потому как он прекрасно понимает, какие именно претензии «выкатит» эта женщина после того, как узнает о болезни Эбби, столь несвоевременно выбывшей из «обоймы».

— А-а-а, — покивал СокДжин и с пониманием в голосе добавил: — ИнНа-сии. Знаю-знаю. Работать с ней лично, конечно, не доводилось. Однако, слухи ходят, что у неё ещё ТОТ характер.

— Слухи? Если бы только слухи. Ты даже не представляешь, как я с ней намучился. Это просто кошмар какой-то! Её всё время что-нибудь не устраивает. И решать все вопросы мне приходится лично! Понимаешь? ЛИЧНО! Будто у нас стаффа для этого не хватает?

— Всё так плохо? — наклонив голову и вскинув брови, спросил СокДжин. Намёк на некоторую чрезмерность сетований друга был очевиден.

— Я не говорю, что всё плохо. Но эти вечные придирки выматывают просто неимоверно. А сегодня ещё и актриса заболела, — ДэДжун вдруг вскочил и махнул рукой в сторону входа, словно там стоял адресат следующего заявления. — Ну, где я сейчас вам возьму актрису, сценарист Юн?! Где?!

Шедшая и держащая их заказ на подносе, официантка дёрнулась и чуть было не уронила его на пол. Она недовольно глянула на крикуна, что столь экспрессивно и главное — неожиданно вскочил, но ничего не сказала, помня правило: клиент всегда прав.

— Не пугай людей! — одёрнул излишне эмоционального товарища СокДжин и обратился к девушке: — Простите! У него небольшие затруднения на работе.

— Ничего страшного, аджосси, — немного поклонилась официантка и начала расставлять принесённые блюда.

— Сядь на место, ДэДжун! — махнул СокДжин на друга, что всё ещё стоял, пыхтя как паровоз. — Выбрось на следующие полчаса из головы все заботы, и давай спокойно поедим. Ты только посмотри, какую красоту нам принесли.

Призыв был услышан и мужчины приступили к позднему обеду. Да, это был именно обед для обоих, потому что работа на телевидении не всегда позволяет принимать пищу вовремя, не говоря уж о том, что иногда приходится чуть ли не весь день оставаться голодным.

Утолив первый голод, мучавший его с полудня, ДэДжун проглотил последний кусочек сочной говядины, приправленный листом салата, и откинулся на спинку стула, положив палочки для еды на стол.

— Фух! Как же хорошо.

— Вот видишь. Я же говорил, что нужно просто сходить покушать. И мир перестанет выглядеть столь ужасным местом.

— Согласен, — зажмурился режиссёр, наслаждаясь ощущением наполненности в животе. — Отвлекаться надо на полчасика от всех дел… хотя бы раз в день. В противном случае никаких нервов не хватит.

— А я о чём…? Просто ты заработался. Скажи, когда ты последний раз куда-нибудь ездил отдыхать?

ДэДжун аж руками замахал, услышав вопрос:

— Какой отдых?! О чём ты говоришь? Я вообще забыл, что это такое. Особенно после того, как продлили съёмки дорамы.

— Так не годится! — хлопнул по столу СокДжин и указал пальцем на друга. — В это воскресенье ты едешь с нами на Чеджудо! Там будут съёмки в Культурном парке. Как раз и отдохнёшь.

ДэДжун задумался и, автоматически подняв палочки со стола, закинул ещё кусочек говядины в рот. Медленно его пережевав, он всё же соизволил ответить:

— Хорошо. Но только сразу предупреждаю, что в шоу не буду участвовать.

— Как скажешь, — поднял руки СокДжин и улыбнулся, вспомнив крайнюю их поездку. — Тогда вышло случайно. Кто ж мог знать, что у господина Кима случится подобная неприятность, и он не сможет участвовать? Хотя договорённость была достигнута задолго до дня съёмок.

— Ты это моей спине расскажи, — скривился ДэДжун. — По сей день временами покоя не даёт. И, если честно, я до сих пор поверить не могу, что актриса Сон ДжиХён такая тяжёлая.

Последнее предложение было сказано полушёпотом, чтобы, не дай Бог, никто из посетителей ресторанчика не услышал.

— Ей только этого не скажи, — с усмешкой произнёс СокДжин. — А то знаю я тебя.

— С ума сошёл?! Я жить хочу.

Друзья рассмеялись незамысловатой шутке. Настроение режиссёра, подпорченное некой «особой», соизволившей заболеть не вовремя, поднялось, и окружающая действительность перестала казаться столь удручающей. Разумеется, проблема никуда не делась, но она отошла на второй план. И это не могло не радовать. Хотя по возвращении на работу решать её всё же придётся.

(Огромных размеров здание, принадлежащее теле-радио вещательной корпорации SBS. Коридор на третьем этаже, пять часов после полудня.)

ЧэЁн только что зашла в кабинет, где её будут «пытать» разного рода нехорошие люди. Ну, по крайней мере она была искренне в этом уверена. Битый час потратил на то, чтобы её успокоить. Бесполезно! Сижу, разглядывая разного рода портреты и вырезки из сцен, развешанные по стенам. Поднялся на ноги и пошёл вдоль одной из них, рассматривая представленные «шедевры». Заняться-то всё равно не чем. Встречаются здесь и достаточно прикольные кадры. В смысле из фильмов, а не люди. Хотя и люди здесь тоже, м-м-м, всякие попадаются. Взять, к примеру, вот этого мужика:

М-да-а-а. Страшен аки моя жизнь. Читаю табличку под фотографией:

— «Ю ДжэСок. Комедиант, ведущий, певец.» Ого! Вот это я понимаю — разноплановая личность, — почесал бровь.

Хоть выглядит он не очень, однако для комедианта внешность всё же не столь важна. Скорее уж наоборот… Да и внешность, если взглянуть с другой стороны, подходящая. К тому ж, я кажется где-то его видел. Вот только где? Так, «любуясь» представителями местного «бомонда», двигался вдоль стены, пока не уткнулся в поворот. Глянул за спину. ЧэЁн только зашла. Вряд ли сразу освободится. Претендентки, что пропадали за дверью до неё, чуть ли не по двадцать минут там зависали. Кивнул мыслям и направился далее. В конце концов, ничего страшного. Найдёмся. Было на самом деле интересно. Я двигался неспешно, перебирая взглядом занимательные фото с портретами и пропуская неинтересные, коих также было немало, пока не наткнулся на очень знакомое лицо.

— Уэсамчонним (Родной дядя по материнской линии.), — вырвалось непроизвольно, и тут я вспомнил, где видел ту страшную рожу комедианта.

Они же вместе в шоу Бегущий человек снимаются. Там ещё это «нескладное недоразумение» под два метра ростом с ними. Как же его там…? КванСу, вроде… Точно! Ли КванСу. Гы! Прикольно. С дядей история получилась странная и не только с этим, но о втором позже. ХеМи говорила, что он в SBS работает, вроде как ведущим и ещё кем-то там. Я не особо вникал. А на вопрос:

— Почему в гости не заходит?

Она проворчала:

— Он рассеянный, словно ребёнок. Наобещает каждый раз, а потом забудет. Впрочем, и работы у него действительно много последнее время.

Удивлению моему не было предела. Как это, забыть проведать племянницу, попавшую в аварию? Дальше спрашивать не стал. Мало ли, что там может быть? Вдруг мама сказала, что всё у его племянницы замечательно. Да и бабуля, тусующаяся у нас, могла легко отпугнуть. Она может…! В общем, видел пару серий этого шоу ещё до школы. Поржал от души. Но потом времени как-то стало катастрофически мало, и я забросил это дело. Его, блин, теперь настолько мало, в смысле времени, что даже от сна приходится куски отрывать. Что прискорбно, откровенно говоря. А куда деваться? Класс-то выпускной… О чём не забывают напомнить родители, да и дед с бабулей на ту же карусель уселись, и катаются они нынче все вчетвером, капая мне тем самым на мозги. До чего докапали, что пришлось пообещать сдать сунын, если и не блестяще, то очень хорошо. Вроде отстали. Пока…

Вырулившие из-за поворота, где они собирались расстаться и направиться каждый по своим делам, ДэДжун и СокДжин остановились.

— Я поспрашиваю насчёт актрисы, — поворачивая направо сказал СокДжин и замер.

Его друг тоже остановился, вопросительно глядя на товарища.

— Ты чего?

— СоЫн-а? — как-то неуверенно произнёс СокДжин, уставившись на какую-то рыжеволосую девочку, что с интересом разглядывала его фото, висящее на стене метрах в десяти далее по коридору.

Та никак не отреагировала, продолжая всматриваться в фотографию. Тут СокДжин мотнул головой и вновь обратился к ней:

— Лалиса-я!

Было очевидно, что он обращается именно к этой девочке. Просто потому, что в коридоре, по странному стечению обстоятельств, больше никого не было. Он был абсолютно пуст. Только что ветер здесь не гулял, как в вестернах.

— А? — обернулась рыжеволосая, улыбнулась, явно узнав говорившего, и махнула рукой в приветствии. — Аннёнхасэё, уэсамчонним!

Как только СокДжин приблизился к племяннице, тут же задал вопрос:

— Ты что здесь делаешь? И почему одна?

ДэДжун, заинтересовавшись происходящим, последовал за другом, но не стал вмешиваться, проявляя тем самым некую вежливость.

— Хотя постой…— снова мотнул головой СокДжин и, взяв за плечи племянницу, стал её рассматривать. — Какой же ты красавицей выросла. Извини, что так и не навестил! Просто работы навалилось столько, что и не вырвешься.

Здесь СокДжин не врал, хотя и не говорил всей правды.

— Ничего страшного, — ответила девочка и вновь улыбнулась. — Омма говорила, что вы очень заняты. Так что всё в порядке. Не беспокойтесь! А здесь я из-за подружки. Она сейчас как раз проходит кастинг на какую-то там роль.

«Красивая улыбка. И возраст как раз подходящий»…— про себя приметил ДэДжун и покашлял, привлекая внимание: — Кха, кха!

— Оу! — спохватился СокДжин и обернулся. — ДэДжун, позволь тебе представить Ким Лалису. Она дочь моей младшей сестры ХеМи. Лалиса, познакомься! Это режиссёр Кон ДэДжун. Мой друг и очень хороший человек.

— Аннёнхасэё, режиссёр Кон! — девочка взяла протянутую руку мужчины обеими своими и поклонилась. — Рада с вами познакомиться.

— И я рад…— рассматривая оценивающе племянницу друга, ответил на приветствие ДэДжун и глянул на СокДжина. — Она идеально подходит.

Куда это я подхожу? Не понимая, что происходит, переводил взгляд с дяди на нового «знакомца». Ой, и не нравится мне что-то этакий заинтересованный взгляд режиссёра. Ой, не нравится.

— Как, кстати, у тебя с английским языком? Сколько баллов получила за Тоеик?

(Этот же коридор, чуть попозже.)

Открывается дверь и из помещения, где проходят прослушивания, выходит ЧэЁн. Девочка явно о чём-то размышляет.

— Что значит Мы свяжемся с вашим агентством? — держа в правой руке бумажку, произносит она и оглядывается в поисках подружки. — Ну, и где она на этот раз?

Покрутившись и не увидев Лалисы, ЧэЁн морщится. Присутствующие конкурсанты и их сопровождающие смотрят на неё непонимающими взглядами, потому что она говорила на английском.

— Какое хорошее произношение, — говорит одна из девочек, обращаясь к соседке.

— Угу, — кивает та и с нотками зависти в голосе добавляет: — Мне бы так…

— Я бы тоже не отказалась научиться, говорить совсем без акцента, — произносит первая.

Дойдя до лифта, ЧэЁн останавливается, вновь задумчиво осматривается и лишь после этого лезет за смартфоном.

— Ой! Омма звонила. Надо перезвонить, чтобы не беспокоилась.

Быстро набрав номер матери, девочка поговорила с ней какое-то время и, повесив трубку, ещё разок огляделась в надежде, что подружка найдётся. Не тут-то было. Выбрав нужный номер в списке контактов, ЧэЁн нажала на иконку вызова абонента и приложила смартфон к уху. Спустя пять секунд она удивлённо взглянула на экран.

— Разрядился? — сбрасывает вызов и, недовольно поморщившись, убирает аппарат. — И где мне теперь тебя искать?

(Квартира семьи Ким, вечер.)

Открывается входная дверь и в прихожую заходит ДжэУк. На мужчине, как обычно, строгий костюм с галстуком. Правда сейчас последний слегка оттянут, и верхняя пуговица расстёгнута, чтобы было легче дышать. На улице хоть и не летний зной, но всё же достаточно тепло.

— Наконец-то дома, — выдыхает он и, усевшись, начинает снимать обувь.

Этот рабочий день, по сути, ничем не отличался от тысячи и тысячи предыдущих — бумаги, расчёты и снова бумаги с расчётами. Но периодически наступает такой момент, что человек устаёт от рутины, даже если она ему нравится по сути своей.

В коридор выглянула ХеМи.

— Ужин готов, ёбо. Но придётся нам с тобой вдвоём есть.

— А где девочки? — поднимает взор с обуви на жену ДжэУк.

— СонМи гулять убежала, а Лалиса вроде говорила, что собирается с ЧэЁн куда-то там сходить после школы, — разглядывая супруга отвечает ХеМи.

— Понятно, — поставив ботинки на специальную подставку, распрямляется ДжэУк. — Я в душ и сразу за стол, а потом…— тут он задумывается на миг и заканчивает предложением: — Давай куда-нибудь сходим. Хочу развеяться и отвлечься от цифр с расчётами.

Лицо супруги озаряет улыбка. Не то, чтобы они давно никуда не ходили. Конечно же это не так. Но какая женщина будет против того, чтобы «выйти в люди» и показать себя? Ну, ещё может быть на других посмотреть. Да никакая не откажется! Это просто нонсенс!

(Гостиная, чуть позже.)

— Спасибо! — кладя палочки для еды на стол, благодарит супругу ДжэУк. — Всё было очень вкусно. Впрочем, как всегда.

ХеМи молча смотрит на мужа, подперев подбородок рукой. Удивительным фактом является то, что телевизор на этот раз молчит, не издавая ни звука. Вообще, надо сказать, что в квартире стоит странная и даже какая-то непривычная тишина.

— Может быть, ты придумала, куда пойдём? — с наслаждением откинувшись на спинку стула и выдохнув, продолжает говорить ДжэУк, не замечая задумчивого взгляда жены. — Я вот пока ужинал, так ничего и не решил.

— А давай сходим в кино.

— Кино?

— Ну да. Мы ведь так давно не были в кинотеатре.

— Хм, — задумывается ДжэУк и, махнув рукой, соглашается: — А давай! Я действительно не могу вспомнить, когда мы с тобой ВДВОЁМ ходили в кино.

С дочками супружеская пара в кинотеатры ходила в своё время неоднократно и, разумеется, исключительно на детские фильмы и мультфильмы. Но это же не считается.

— Последний раз… за два месяца до рождения СонМи, — с толикой грусти в голосе уведомляет супруга ХеМи.

— Правда? — искренне изумляется ДжэУк, откровенно вытаращившись на жену. — Так давно?

— Угу, — не открывая рта, подтверждает сказанное ХеМи и, поднявшись, начинает собирать со стола.

— Это ж сколько лет-то прошло? — начав разглядывать потолок произнёс ДжэУк и вдруг спохватился. — Хотя лучше об этом не думать.

Ну кому хочется слышать о своём возрасте? В особенности это касается людей, у которых дети уже повзрослели. Почти все…

— …И не говорить, — ворчливо добавляет ХеМи, скрываясь на кухне.

— М-да. Что-то я совсем это… М-да.

Чуть погодя, стоя в их с супругой комнате напротив зеркала, ДжэУк рассматривает собственное отражение. Одеваться как-то вычурно для похода в кино он не стал: обычные светло-синие джинсы, белая рубашка с жилеткой и лёгкая кожаная куртка чёрного цвета.

Вернувшаяся из ванной ХеМи подходит к зеркалу и бедром отодвигает мужа.

— Уступи место.

Мужчина не сопротивляется и отходит в сторону, начав разглядывать супругу. Аккуратно убранные в хвост волосы; лёгкий макияж, подчёркивающий лучшие черты; туфли лодочкой; юбка чуть ниже колена тёмно-синего цвета; и светлый верх, состоящий из блузки с утончённым пиджаком. В голове ДжэУка начинает зарождаться мысль. Пока ХеМи надевала серёжки, он подошёл сзади и приобнял её за талию.

— Я тут подумал кое о чём, — наклонившись к уху супруги, шёпотом произносит ДжэУк.

— О чём же? — стрельнув глазами через зеркало, заинтересованно спрашивает ХеМи.

— Аппа и омма уехали в Пусан, — вильнув взглядом, продолжает супруг. — СонМи гуляет и вернётся наверняка поздно. Да и Лалиса, что-то мне подсказывает, вряд ли явится вот прямо сейчас. Так что…

Глава 4

(Огромных размеров здание, принадлежащее теле-радио вещательной корпорации SBS, шесть часов сорок минут после полудня.)

Вместо того, чтобы, дождавшись ЧэЁн, отправиться домой как белый человек, ну ладно-ладно, не совсем белый, топаю за дядей с режиссёром Коном в сторону, где проходят съёмки дорамы, в которой мне предстоит поучаствовать лично. Как я понял со слов того же режиссёра, роль маленькая и вообще эпизодическая, но расписана на англоговорящую актрису. С английским у меня всё нормально. А уж в сравнении с местными я на нём болтаю, словно являюсь исконным носителем этого языка. К тому же, по странному стечению обстоятельств, идеально подхожу по возрасту. Вот тоже, блин! Не перестаю удивляться местным обитателям — аборигенам. С ума сходят по Америке и английскому, но никак толком освоить язык не могут. Или же не способны на это? Может, и так.

Идущие чуть впереди мужчины ведут беседу:

— Ты уверен, что они согласятся? — повторно задаёт вопрос ДэДжун, притормозив на мгновение.

— Разумеется, — не сомневаясь в положительном ответе сестры и её супруга, отвечает СокДжин.

— Позвони ещё раз!

— Позвоню, не волнуйся, — морщится дядя Лалисы, однако вновь достаёт телефон. — Ты лучше позаботься о моей племяннице, чтобы всё прошло как положено.

Сложилась довольно странная ситуация с племянницей СокДжина. У неё самой телефон разрядился, дозвониться до сестры СокДжин не может, номера ДжэУка у него нет. Вот и находится в некоторых сомнениях Кон ДэДжун. А вдруг родители не согласятся подписать контракт? Мало ли, что там в голову людям взбредёт.

— Ну вот, как я и говорил, что с кем-то болтает.

Процессия подходит к съёмочному павильону и СокДжин, остановившись, обращается к племяннице:

— Лалиса-я, слушайся господина режиссёра. Он всё тебе объяснит и расскажет, что и как нужно делать.

— Хорошо, — кивает девочка.

Выдав напутствие, СокДжин удаляется, оставляя племянницу в надёжных руках друга и ещё раз пообещав напоследок, что он «непременно договориться с родителями Лалисы».

— Готова? — спрашивает ДэДжун и, распахнув дверь, приглашающим жестом предлагает девочке следовать за ним далее.

Заметив ответный кивок, мужчина продолжает:

— Тогда идём. Познакомлю тебя со всеми, и за одно посетишь гримёрку, чтобы наложили грим. Ну и переодеться придётся.

— А зачем? — останавливается вдруг Лалиса и смотрит на мужчину вопросительно, а затем понимает, что вопрос несколько размытый получился, и уточняет: — Грим имею в виду, режиссёр Кон. Зачем мне грим?

— Необходимость! Это чтобы твоё лицо не блестело, когда начнутся съёмки.

— А-а-а, — начинает кивать Лалиса, соглашаясь. — Вспомнила. Я поняла. Спасибо, режиссёр Кон, что заботитесь обо мне!

Сижу в одном из углов съёмочного павильона и с искренним любопытством наблюдаю за процессом. Интересно, пипец! На площадке творится «волшебство», как сказал бы кто-нибудь, без памяти влюблённый в кино. Например, это могла быть СонМи, что грезит о том, как она будет «блистать».

— М-да, — вернул взгляд на лист с текстом. — «Вроде и немного…, но вот как-то криво запоминается. Что за фигня?»

Оказался я здесь не просто так. Сижу вот и запоминаю текст, вручённый мне лично в руки самим режиссёром Коном. Вникаю, так сказать, и вживаюсь в роль, суть которой заключается в нескольких фразах и паре движений.

Тем временем идёт съёмка. Главный герой — некий юноша по имени ГильКан общается по телефону со своей девушкой, что начала его утомлять последнее время, и он собирается с ней расстаться, но сделать это желает так, чтобы не выглядеть «козлом». Кто бы сомневался. Это вообще извечная тема. Каких только фортелей не выдумывают и не выкидывают мужики, чтобы свалить причины расставания на «пассий». Сам такой же… был. Да и вряд ли сильно изменился. Ну, я про менталитет, а не про… В общем, понятно про что …

— Стоп! Снято! — командует режиссёр и подзывает к себе актёра, играющего главную роль. — Ю, подойди, пожалуйста! Хочу кое-что с тобой обговорить.

Парень не мешкая направляется к занимаемому господином Коном стулу, боковым зрением поглядывая на новую участницу съёмок.

Вообще-то, так никто и никогда не делает, но сложившиеся обстоятельства вынудили режиссёра пойти на крайние меры. Тем более, что эта «бесполезная» НаЁн так и не смогла предложить ни единого варианта решения проблемы. А ведь серия должна выйти на экран уже завтра вечером. И куда деваться бедному и бесспорно талантливому руководителю? Вот он и пошёл на поводу у друга, предложившего вариант.

— Сейчас займутся сменой декораций…— начинает было говорить режиссёр Кан, но замолкает, заметив кого-то, кто только что вошёл в павильон.

Я, следуя по направлению его взгляда, замечаю, как все вокруг напряглись. Чего это они? И наконец, мой взор наталкивается на женщину сильно забальзаковского возраста, что только вошла и стала осматриваться в поисках кого-то. Этим кем-то оказался режиссёр Кан.

— ДэДжун-сии, — ещё не сблизившись, заговаривает женщина, — я не поняла! А где Эбби? Сегодня же крайний день… Что вообще здесь происходит?

Заметно, как режиссёр пытается удержать «лицо» при виде посетительницы, которой оказалась главная сценаристка Юн ИнНа, по совместительству являющаяся супругой одного из основных акционеров SBS.

— Сценарист Юн, Эбби, — недовольный взгляд брошен на ассистентку, которая, заметив это, наклоняет «повинную голову», начав кается во всех грехах человечества. Правда, проделывает она это всё молча, но вот поза говорит сама за себя, — заболела и нам пришлось найти замену.

— Какую ещё замену?

— Какую смогли, — разводит руки в стороны мужчина и, найдя взглядом племянницу друга, подзывает её к себе: — Лалиса-ян, подойди сюда, пожалуйста!

Мысленно вздохнув, кладу листок с текстом на стул и топаю к режиссёру.

— Вот, сценарист Юн. Это Ким Лалиса. Учащаяся выпускного класса Школы Искусств Сонхва. Английским владеет на уровне носителей, — тут мужчина положил руку мне на плечо. — Лалиса-ян, познакомься со сценаристом Юн! Именно она автор и идейный вдохновитель этой дорамы.

«Прогиб» в исполнении режиссёра был засчитан, о чём не двусмысленно намекала лёгкая тень улыбки, скользнувшая по губам женщины.

— Аннёнхасэё, сценарист Юн! — кланяюсь, чтобы не выглядеть невоспитанной «деревенщиной» из-за границы. — Очень приятно с вами познакомиться!

Женщина оценивающе и при этом молча осматривает меня некоторое время. Лицо её выражает сомнение.

— Ну, посмотрим…— неоднозначно произносит она и обращается к режиссёру: — Вы в ней уверены?

— Полностью! — безапелляционно заявляет мужчина и улыбается, глянув на племянницу друга.

Ого! Какая честь мне оказана! Я прям и не знаю, что теперь делать? Хохмлю про себя, а сам прикидываю, что дядю подводить нельзя и придётся постараться.

— Что это у тебя? — вдруг обращает внимание на мои глаза женщина.

— Эм-м-м. Линзы, сценарист Юн. У меня не очень хорошее зрение.

— Сними! Хочу увидеть какого у тебя цвета глаза.

Ни фига себе, заявочки? А ещё что снять? Кошусь на режиссёра. Он, как не крути, мне ближе, чем эта непонятная дама с её требовательным взглядом и манерами «местечкового тирана». Друг дяди одобрительно кивает, сомкнув на мгновение веки. Ну ладно. Чего не сделаешь ради родственника. Прошу принести стакан воды и, получив его, снимаю линзы. Делал я это спиной к сценаристу и режиссёру, отойдя к столику, где валялось всякое барахло, коим периодически пользовались работники.

— Холь! — высказалась ИнНа, вытаращилась на зелёные глаза девочки, когда та обернулась.

— Вау! — в тон ей выдал ДэДжун и обратился к Лалисе: — Почему не сказала, что у тебя такие красивые глаза?

— Ну-у-у, как бы…— снова проблеял я, немного растерявшись от столь бурной реакции, но, быстро собравшись, ответил: — Так вы не спрашивали, режиссёр Кон. Я и не думала, что это важно. Да и какая разница-то?

Народ как-то странно запереглядывался. Касалось это не только сценариста и режиссёра, даже представители стаффа приблизились к нам.

— Ха! — весело хохотнул мужчина и глянул на стоявшую рядом сценариста Юн. Мол, видали?

Женщина тем временем подошла ближе и взяла моё лицо в ладони, начав разглядывать глаза и бормоча себе под нос:

— Мало того, что большущие, так ещё и цвет редчайший. Хм! Я вообще не припомню, чтобы хоть у кого-то в Азии был такой цвет глаз, — замолкнув на миг, она обратилась к режиссёру: — А вы?

Друг дяди мотнул головой и тоже приблизился, вторя женщине, начав разглядывать мои «зенки». Блин! Вот пристали. Ну, глаза. Ну, зелёные. И чего? Как-будто это на самом деле такая уж редкость? Что-то я сильно сомневаюсь.

— Мне кажется, ей будет лучше без линз, — задумчиво произнесла сценарист Юн.

— Да-а-а. Пожалуй, так куда более эффектно, — согласился режиссёр Кон.

Вот так и было принято решение о том, что мне придётся играть без линз. Ясен красен, меня никто и спрашивать не подумал. Хотя, по совести говоря, мне было наплевать. Без линз, так без линз. Мелочь какая, право слово.

Подготовка съёмочной площадки тем временем шла полным ходом. Грузчики таскали декорации, а стафф указывал куда и что ставить, поправляя мелкие недочёты. Квартира главного героя дорамы, относительно медленно, однако неуклонно, превращалась в среднестатистическое кафе в американском стиле с широким диваном в середине помещения и столиками с аккуратными стульчиками для посетителей вдоль стен. Признаться, мне подобные кафешки здесь ни разу не попадались. Впрочем, я и был-то, всего-навсего, в десяти, может быть, двенадцати из них. В общем, кто его знает… Вполне вероятно и подобное существует где-нибудь на просторах Республики Корея.

От заучивания текста, коим я занимался, меня отвлёк голос режиссёра Кона:

— Лалиса-ян, подойди! Хочу тебя познакомить с твоим сонбэ по съёмочной площадке.

Рядом с мужчиной стояли несколько человек: две девушки и парень, которого мы с ЧэЁн видели, когда садились в лифт. Ух ты ж, не фига себе! Это же САМ Кан Ю! От которого «писается кипятком» ЧэЁн. И как я его не заметил? Приближаясь к наблюдающим за мной с любопытством сонбэ, мысленно прикалывался я.

— Ого! — высказалась ближайшая ко мне девушка возраста СонМи.

— Холь! — не отстала от неё вторая. Та, что постарше.

И лишь Кан Ю промолчал. Однако, смотрел с нескрываемым интересом.

Вообще, надо уточнить, что помимо нанесения макияжа меня ещё и переодеться заставили в типа «американизированный прикид»: чёрные джинсы, белая футболка с длинными рукавами, поверх её ещё одна с короткими и логотипом на груди, но уже чёрная и золотая цепь на шею.

Я против не был, потому как он — прикид оказался зачётным и полностью в моём вкусе.

(Американизированный прикид.)

Только что на голову шапку выбрал сам. Костюмерша поначалу сморщилась, но присмотревшись, дала добро. Не, ну кто бы сомневался в моём чувстве стиля? Я вас умоляю! А вот отбиться от покраски ногтей не вышло. Сатрапы!

— Кан Ю-сии, Ким СоРа-сии, Ким СоХе-сии, это Ким Лалиса, — представил меня режиссёр Кон. — Она будет играть сестру ГильКан.

Как я узнал из текста, что дали мне заучить, ГильКан — это как раз имя главного героя дорамы, которого играет Кан Ю. Вообще-то Ким ГильКан. Но какая нафиг разница!

Пока шло представление, мне пришлось отвечать на приветствия поклонами и брать протянутые руки своими двумя. Иначе нельзя — это ж неуважение! Обе Кимы, в отличие от Кан Ю. И зачем я на всё это согласился? Прикидывал про себя, кланяясь и лыбясь как дурак. Ну, точнее дура. Что так же произвело некоторое впечатление на присутствующих.

— Ты настоящая красавица, Лалиса-ян, — с толикой зависти в голосе произнесла СоРа, что была внешне постарше.

— Сонбэ верно говорит, — подключилась СоХе. — А кстати, сколько тебе лет и где учишься?

О да-а-а! Без этого вопроса обойтись было никак нельзя. Вот абсолютно невозможно! Поэтому пришлось рассказывать. Когда народ услышал про Школу Искусств Сонхва, уважения в их глазах к моей персоне ощутимо прибавилось. Не то, чтобы сильно прибавилось, и они, типа, подняли меня в один ряд с собой. Нет, разумеется. Но «наше высочество» взлетело на пару-тройку ступенек вверх по социальной лестнице, и дальнейшее общение стало чутка более свободным. Но толком «попытать» меня им не дал режиссёр Кон, скомандовав всем отправляться на исходные позиции.

— Режиссёр Кон, — обратил на себя внимания кто-то из стаффа, выглянув из-за дивана, что был установлен в центре съёмочной площадки чуть ли не первым, — подойдите, пожалуйста, сюда!

Народ как-то быстро рассосался, оставив меня в покое и гордом одиночестве. Подскочила женщина из стаффа, что делала мне макияж и, осмотрев внимательно свою работу, не знаю уже в который раз, потащила обратно в гримёрку, бормоча на ходу:

— Говорила же, чтобы руками не трогала лицо. Но не-е-ет! Они ведь все самые умные. Что им слова взрослых?

Топал следом, не сопротивляясь и чувствуя некую неловкость из-за того, что, в общем, да, пару раз потёр зенки.

Съёмки продолжились с момента, когда главный герой пришёл в кафе на встречу со своей девушкой, с которой желает расстаться. Её как раз играла СоХе. После непродолжительной беседы «пассия» парня вышла «попудрить носик». По тексту так и было сказано:

— Оппа, я отойду попудрить носик и скоро вернусь, — с нотками игривости произнесла героиня и, поднявшись с дивана, вышла из кадра.

Надо было видеть лицо Кан Ю в момент, когда она обошла диван и скрылась за какой-то дверью. Это было ЭПИЧНО! Я аж хрюкнул, но всё же успел прикрыть рот ладонью, потому что на съёмочной площадке царила гробовая тишина, не считая переговаривающейся на фоне игры главных героев массовки, что заполнила кафешку. Чёрт! А он и правда крутой актёр. И чего раньше не замечал, когда смотрел одним глазом дораму. Закатил глаза, силясь припомнить, и кивнул пришедшей мысли. Потому и не замечал, что одним глазом. К месту, где я стоял, рассматривая съёмочный процесс, подошла помощница режиссёра Кона и позвала за собой в сторону исходной позиции. Короче говоря, утащила меня за декорации, что изображали стену главного входа в кафешку.

— Иди за мной! Скоро твой выход и нужно ещё раз пробежаться по тексту. Так сказал режиссёр Кон, — последнее она, видимо, добавила для большей солидности. Неожиданно НаЁн остановилась и посмотрела на меня. — Ты всё выучила?

— Да, — кивнул, потому как это было правдой, но «растекаться мыслью по древу» не стал. Зачем? Сейчас и так всё узнает.

На съёмочной площадке, после команды режиссёра Кона, возобновилась некоторая суета: кто-то поправлял свой макияж, иные подходили к стаффу с вопросами, лишь Кан Ю сидел молча, прикрыв глаза. По всей видимости молодой человек мысленно повторял текст.

Госпожа Юн ИнНа достала из папочки сценарий и, быстро пролистав до нужного ей эпизода, углубилась в чтение, чтобы освежить в памяти некоторые моменты и то «видение сцены», что она на днях описывала режиссёру Кону в деталях. Хотя основной причиной её задержки здесь была новая актриса, которая только что была представлена ей. Девочка первоначально произвела противоречивое впечатление. От чего так? Женщина и сама бы ответить не смогла. Было нечто такое в этом ребёнке, что заинтересовало ИнНу, и она желала понять, что именно, не откладывая данный вопрос в «долгий ящик».

(Огромных размеров здание, принадлежащее теле-радио вещательной корпорации SBS, главный вход, девять часов после полудня.)

Стою, жду Кан Ю. Настроение ниже плинтуса. А всё из-за этих чёртовых электриков, что разбрасывают свои кабеля, где не попадя.

— Ур-р-роды! — прошипел и рефлекторно вытащил телефон. — Да, блинский же, блин!

Зарядить я его так и не удосужился. ЧэЁн не дождалась. Но это понятно. Когда закончились съёмки, мне лично хотелось куда-нибудь свалить побыстрее. Но не тут-то было. Сначала госпожа Юн ИнНа пристала ко мне с расспросами, где учусь и чем планирую заниматься дальше по жизни. Ответил честно: не знаю. Это касаемо того, кем по жизни собираюсь быть. Дама удивилась, однако уточнять не стала, а заявила, что она желает видеть мою персону ещё хотя бы в одной серии. Уж больно ей понравилась Лалиса. Не сама по себе, ясен пень, а образ, как таковой. Ну… вообще, да. Прикольную девчонку она придумала. Мне же удалось воплотить её именно такой, какой хотелось созерцать на экране сценаристу Юн — слегка «развязная» по местным меркам американка азиатского происхождения.

— Дождалась? — услышал я голос из-за спины. — Молодец! Не хотелось бы подвести твоего самчона. Он очень много для меня сделал. Раз уж сонбэним попросил тебя подвезти и проследить, чтобы ты благополучно добралась до дома. Я должен выполнить его просьбу.

Кан Ю закончил все дела и вырвался из цепких лап режиссёра Кона.

— Пошли, — указал парень в сторону стоянки.

Глядя на кислое выражение на лице девочки, Ю решил её поддержать:

— До сих пор переживаешь из-за случившегося?

— Да ужас просто! — выпалила школьница, когда они подошли к машине. — Все ржали, как кони. Мне ещё никогда не было так стыдно. Кошмар какой-то.

— Полагаю, что не стоит людей сравнивать с конями, — с еле скрываемой улыбкой ответил парень и указал на пассажирское спереди. — Залезай! Только аккуратнее с сидением.

— Да, это я так… Не обращайте внимания, Ю-сии! — усевшись поудобнее, девочка вдруг встрепенулась и заозиралась. — Ох ты ж, ничего себе! Это ведь BMW 650i? Верно?

(BMW 650i Cabriolet.)

— Верно. Когда увидел её в салоне, сразу влюбился. — он провёл рукой по панели. — Двигатель с турбонаддувом и мощностью четыреста лошадиных сил. В спортивном режиме переключение коробки передач совпадает с выхлопным импульсом.

Ого! Истинный ценитель.

— Так, подожди-ка, — Ю глянул на девочку с подозрением. — Ты разбираешься в машинах?

— Не то, чтобы разбираюсь, скорее просто интересуюсь, — ответила Лалиса, продолжая разглядывать салон.

Сейчас верх машины был закрыт.

— Можете открыть?

— Погода хорошая, — задумчиво произнёс парень и нажал на одну из кнопок на панели. — Можно и с открытым верхом…

Мягкий верх начал приподниматься и отъезжать, прячась за открывшейся панелью сзади.

— Шикарно! — расплылась в улыбке пассажирка и, бросив руки вперёд с оттопыренными указательными пальцами, скомандовала: — Погнали!

Плохое настроение как рукой сняло. Кан Ю хохотнул и подтвердил указание:

— Поехали!

Только в дороге понял, что из головы совсем вылетело то долбанное происшествие на съёмочной площадке. Вот и прекрасно! Решил про себя, когда двигались на приличной скорость по одному из мостов через реку Хан. BMW летел по хорошему асфальту, тёплый верт трепал волосы — жизнь прекрасна! Захотелось встать и поделиться этим со всем миром. Не знаю, что меня торкнуло, но…

Кан Ю, задумавшийся о чём-то своём, дёрнулся, когда услышал справа вопль:

— Круто-о-о-о! Ва-а-а-ау!

— Ты чего вытворяешь?! — дёрнул он свободной рукой пассажирку, стараясь вернуть ту на место. — Сядь немедленно! С ума сошла?!

— Что не так? Это же кру-у-у-то-о-о-о! — повернулась к немцу Лалиса, продолжая стоять и держаться за рамку лобового стекла.

Она явно не собиралась выполнять указания хозяина машины. Напротив — встала поудобнее и раскинула руки в стороны, явно наслаждаясь поездкой и ветром, бьющим сейчас ей в лицо.

— Вот ненормальная, — покосился парень на девочку и с улыбкой покачал головой, припомнив свои первые впечатления от управления собственной машиной.

Мост, гад такой, закончился и простора стало мало. Пришлось сесть на место. Покосился на водилу. Кан Ю смотрел прямо перед собой, сделав морду кирпичом. Обиделся? Из-за такой мелочи? Почесал затылок и понял, что извиниться всё же стоит:

— Простите! Я не сдержалась.

— Не делай так больше!

— Хорошо, — легко согласился и пожал плечами. — «Вряд ли в ближайшее время удастся покататься на похожей машинке и при подобных обстоятельствах. Так что обещание сдержу железобетонно. Пока что» …

— Между прочим, мы могли в аварию попасть, — продолжил парень. — И всё из-за тебя.

— Я же извинилась. Чего ещё-то надо?

Ю посмотрел задумчивым взглядом на пассажирку пару секунд и вздохнул.

— Ладно. Забыли.

Доехали до первого перекрёстка и встали на светофоре. Сразу за ним была какая-то небольшая авария, и в результате образовалась пробка. Глянув по сторонам, Кан Ю неожиданно спросил:

— Ты есть хочешь?

— Нет, — мотнула головой Лалиса, и тут её желудок подал голос, издав продолжительную руладу.

— Оно и видно, — насмешливо приподнял брови Ю и посоветовал: — Не ври, раз не умеешь.

Парень быстренько перестроился в соседний ряд, благо там было место и машина, как только зажегся зелёный свет, свернула направо.

— У меня нет денег, — подал я голос.

Вообще ситуация сложилась странная. Всю полученную от брата наличку отдал ЧэЁн, когда решили обратно вызвать одно такси на двоих, чтобы она расплатилась. Но подруга-то «тю-тю» как, соответственно, и денежки.

— И к чему это сейчас было сказано?

— Ну как же? Еда ведь не бесплатная. А у меня в кармане ни воны.

Некоторое время в салоне автомобиля стояла тишина. Кан Ю переваривал услышанное.

— Сама решила заплатить за ужин? Хотя Я тебя пригласил?! — возмутился парень.

— Эм-м-м… не-е-ет, — настороженно покосилась на него девочка.

— Снова врёшь? — Кан Ю с прищуром глянул на пассажирку.

— Эм-м-м… да-а-а.

После этих слов парень расхохотался и захлопал в ладоши.

(Квартира семьи Ким, поздний вечер.)

В гостиной, удобно расположившись на диване, обретается практически всё семейство. По телевизору идёт показ очередной серии всем полюбившейся дорамы. Начинается рекламная пауза, и ДжэУк уходит в туалет, оставив супругу с дочерью наедине.

— СонМи-я, — поворачивает голову ХеМи, — набери её ещё раз.

— Хорошо, омма, — со вздохом великомученика тянется за телефоном девушка и бормочет себе под нос: — Сама прибью эту «мелкую засранку», когда вернётся.

ХеМи поднимается и уходит на кухню, прихватив с собой пару опустевших тарелочек.

— Только бы с тобой всё было хорошо, — шепчет она.

Мама, как им всем и положено, сильно переживает, стараясь скрывать свои чувства. До назначенного срока, к которому должна вернуться Лалиса, осталось всего десять минут. Единственный человек в семье, кто не высказывает какого-либо беспокойства, это ДжэУк. И не только потому, что ему положено держать «лицо». Мужчина абсолютно уверен в своей младшей дочери и знает, что она ни при каких обстоятельствах не свяжется с кем попало.

— Она умная девочка, — давно уже понял отец и откинул всякого рода сомнения. За редкими исключениями, разумеется.

Откуда взялась эта самая уверенность? Да, Бог его знает.

— Недоступен, как в прошлые разы, — оповещается мама о результате звонка СонМи. — Омма, не переживай! У неё скорее всего батарея села и всё.

— Как не переживать? — усаживается на диван рядом с дочкой ХеМи. — Я и за тебя переживаю постоянно.

— Пф! Было бы из-за чего? Я и Лалиса никогда ещё не приходили не вовремя. Разве не так?

Женщина кивает, подтверждая сказанное.

— Ну вот! Не вижу ни одной причины, чтобы это изменилось, — прижимается к матери девушка, а мысленно добавляет:

«Если всё же случится… Сестрёнку я собственноручно придушу!»

Надо сказать, что за время, проведённое СонМи дома, ХеМи её откровенно достала вопросами о «младшенькой» и требованиями её набрать. Нет, разумеется, будучи хорошей дочерью, девушка ничего такого матушке не сказала. Но от этого легче-то не становилось. Вот и нашёлся объект для выброса некоторого негодования. Пусть лишь и мысленно.

— Я тут подумал насчёт того, куда Лалисе стоит поступить после окончания школы, — заговорил вернувшийся в гостиную ДжэУк, но замолк, услышав звук открывающейся входной двери. — А вот и твоя «потеря», ёбо, нашлась.

Одарив супруга недобрым взглядом за ёрнический тон, которым было сказано последнее предложение, ХеМи без слов поднялась и направилась встречать дочь.

— Ты где была? — прямо с порога в лоб получила я вопрос и не один: — И почему телефон выключен?

Мама была в гневе. Раздувающиеся ноздри говорили об этом отчётливо. Рядом с ней встала СонМи, также не пылающая любовью в мой адрес. Блин, а тебе-то чего…? Мазнула по сестре, молча взирающей на меня, взглядом и обратилась к родительнице:

— Омма, давай не сейчас, а? Я устала и хочу спать.

Пока говорил, скидывал обувь, поставив школьный рюкзачок рядом с собой на пол. Мне и правда жутко хотелось спать. Вот хоть спички в глаза вставляй. Всё из-за плотного ужина. С Кан Ю посидели просто, не побоюсь этого слова, ВЕЛИКОЛЕПНО. Парень оказался «мировой». Всякого понарассказывал об актёрской жизни и о комичных ситуациях, периодически происходящих как на съёмочной площадке, так и за её пределами. В общем, весело вечер провели. Я последнее время недосыпаю по причине излишней, теперь это очевидно, нагрузки, которую на себя навалил. Но это не беда! Осталось дождаться выходных и основная её часть, та которая мне абсолютно не интересна, отвалится сама собой. И это ПРЕКРАСНО!

— Что значит не сейчас?! — вполне закономерно возмутилась ХеМи, последовав за «прошмыгнувшей» мимо «младшенькой». — Ну-ка стой!

СонМи пошла за мамой, с явным любопытством наблюдая за разворачивающимся действом.

Процессия остановилась у дверного проёма, ведущего в гостиную, сделав, тем самым, невольным свидетелем происходящего и ДжэУка.

— Я повторяю свой вопрос: «ты где была и почему телефон выключен»?!

— Да! — неожиданно подала голос СонМи, встав на сторону матушки.

— Телефон разрядился, — сонная, словно муха, Лалиса продемонстрировала нефункционирующий аппарат. — А была я в SBS с уэсамчоном. Он сказал, что позвонит тебе, омма. Всё? Я могу идти спать?

— С кем? — удивилась ХеМи.

— Где? — не менее её изумилась СонМи.

— Я спа-а-ать хочу-у-у! Давайте всё завтра?

— Чего пристали к ребёнку? Она пришла вовремя. А то, что телефон разрядился… Всякое бывает, — на защиту младшей дочери неожиданно встал ДжэУк. — Иди, ложись спать, дочка.

— Но как же… Она же…— подняла было руку ХеМи, чтобы указать на «гулёну», столь бесцеремонно игнорировавшую весь вечер звонки.

— Ёбо, завтра всё выспросишь. Тем более она же сказала, что была с твоим братом в SBS. Что не так?

— Могла бы и позвонить, — проворчала ХеМи, провожая младшую дочь взглядом.

Последнюю часть разговора я уже не слышал, скрывшись за дверями своей комнаты.

— Моя любимая постелька, — уронив рюкзак на пол, свалился на кровать, уткнувшись лицом в подушку.

Хороший день выдался. Только уж очень муторный и где-то даже напряжённый.

— В душ надо, — прошептал, приоткрыв глаз. — Чёрт! Как же вставать не хочется.

«Надо, Федя, надо»! — пробежала в голове цитата из одного известного фильма.

Кое-как водрузив себя на ноги, поскидывал одёжку, залез в пижаму и поплёлся в душ. В голове же тем временем крутилось лишь одно слово: спать, спать, Спать.

Глава 5

(Великобритания, Англия, Оксфорд, один из старейших пабов в стране «Eagle and Child» известный также под названием «Bird and Baby», тринадцатое октября, утро.)

(«Eagle and Child — Bird and Baby».)

Данное примечательное заведение открылось аж в тысяча шестьсот пятидесятом году и является одним из самых старых пабов в мире. Внутренняя отделка практически не изменилась за прошедшие столетия: стены обиты красным деревом, висят картины и фото известных людей, закончивших местное учебное заведение, небольших размеров разноцветные витражи и дубовые столы. Естественно, время взяло своё и никто уже не сидит при свечах, как в былые времена. Их заменили электрические светильники на стенах в форме бра. Стулья время всё же не пожалело. Нет, они, конечно, выглядят раритетными, под стать обстановке, но это всё-таки новодел.

Заняв один из столиков возле окна, расположилась компания из трёх парней и одной девушки. Не все они студенты Оксфорда, как могло бы показаться на первый непритязательный взгляд постороннему человеку.

— Дружище, — обращается к приятелю, очень быстро ставшему за годы учёбы другом, Джонатан, — на этот раз ты не отвертишься от приглашения! Мама сказала, что не желает слышать никаких отговорок.

Юноша имеет примечательную внешность: правильные черты лица; пшеничного цвета волосы, что он унаследовал по материнской линии, коротко острижены; голубые глаза; высокий рост и обаятельная улыбка. Ещё одна погибель женщин.

— Не рановато заговорили о рождестве? — толкает в плечо своего парня Кэтрин Эндрюс — девушка Джонатана.

Они встречаются более двух лет, и дело идёт к помолвке. Сама же Кэтрин довольно невысокого роста, имеет округлую форму лица, является обладательницей чёрных будто вороново крыло длинных волос и карие глаза, порою переливающиеся при определённом свете зелёным оттенком. Но самое примечательное в ней это — улыбка. Она всегда естественна и притягивает взоры окружающих ямочками на щеках.

— А какой у меня выбор? — повернулся к подруге Джонатан. — Если я сейчас «не выбью» из него обещание, матушка мне покоя не даст до самого Рождества. Ты ведь её знаешь.

— Не наговаривай на маму! Она у тебя замечательная.

Задумчиво посмотрев на подругу, парень резюмирует:

— Я в курсе, что вы нашли общий язык при первой же встрече. Так что не надо тут мне…— возвращает взгляд на друга. — Итак?..

— Я лично сразу согласился, — подаёт голос третий парень.

Именно Энрике Пол не был студентом Оксфорда, да и вообще закончил лишь школу. Но это не помешало ребятам сдружиться, когда он помог ДжиХуну и Джонатану отбиться от местных «гопников», говорящих исключительно на кокни (Кокни — один из самых известных типов лондонского просторечия, назван по пренебрежительно-насмешливому прозвищу уроженцев Лондона из средних и низших слоёв населения. В соответствии с поверьем, истинный кокни — это житель Лондона, родившийся в пределах слышимости звона колоколов церкви Сент-Мэри-ле-Боу (звон их слышен на расстоянии не больше пяти миль). Для диалекта кокни характерно особое произношение, неправильность речи, а также рифмованный сленг. Некоторые англоязычные актёры для комического эффекта используют в своей речи фальшивый акцент, похожий на кокни, который довольно часто называют «мокни».), в Лондоне, когда друзья по ошибке заглянули не в то заведение. Смех смехом, но дело могло кончится очень плохо — вплоть до ножевых ранений.

— А куда б ты делся, когда мама сама позвонила? — с нескрываемой издёвкой подтрунивает товарища Джонатан.

Энрике делает вид, что очень заинтересовался какой-то информацией в своём смартфоне и вообще, сказанное относится не к нему. Парень он по жизни скромный и где-то даже застенчивый. Юноша родом из одного небольшого городка в Пуэрто-Рико, что ещё в детстве с семьёй перебрался в Лондон. Понятное дело, что в силу возраста живёт он теперь самостоятельно, но связи с родителями не теряет.

— Ты ведь не отстанешь? — сделав глоток пива из стеклянной кружки, спрашивает ДжиХун.

— Дело-то не во мне. Сам должен понимать.

Сидящая рядом Кэтрин поправляет складку на плече своего парня и, естественно, встаёт на его сторону:

— Серьёзно, ДжиХун. Что не так? Сходишь в гости, пообщаешься с его родителями. Не в первый ведь раз… К тому же, там будет много гостей и среди них будут девушки.

ДжиХун невольно морщится, показывая своё отношение к «сводничеству», коим в данную минуту занимается Кэтрин. Что довольно странно. Оно ей совершенно не свойственно.

— Лучше познакомь вон Энрике с кем-нибудь, — профессионально «переводит стрелки»«жертва посягательств» на личную свободу и право выбора. — А то он уже достал со своей Вики. Вики, да Вики. Каждый божий день одно и то же.

Услышав цепляющее за душу имя, Энрике встрепенулся и поднял взгляд на говорившего:

— Ты что-то знаешь?

— Муа-ха-ха-ха! — расхохотался Джонатан, но получив чувствительный тычок локтем под рёбра от «пассии», тут же замолк.

— Ничего я не знаю, — отмахнулся ДжиХун. — Читай дальше, что ты там читал. Это имя просто к слову пришлось.

— А-а-а, — понимающе покивал Энрике и, быстро пробежавшись взглядом по друзьям и пожав плечами, вновь пропал для окружающего мира.

— Чего ты ржёшь? — посмотрела с укоризной на своего парня Кэтрин.

— Да я так… Ничего, — быстренько отмазался Джонатан и вернулся к первоначальной теме разговора. — Каков же будет ваш ответ, мистер Сон?

— Хорошо, буду. Доволен? — наконец соглашается ДжиХун. — Только домой надо будет позвонить и предупредить, что на Рождество не приеду.

— Вот и прекрасно! — улыбается добившийся своего Джонатан. — Я передам матушке твой ответ.

Намёк был столь прозрачен и прямолинеен, что говорить о каких-либо вариантах не приходилось. Мама у Джонатана была женщиной суровой и придерживалась консервативных взглядов: дал слово — держи его. Без вариантов и невзирая ни на какие там обстоятельства. Ноги есть? Значит должен быть в установленное время в указанном месте.

Учёба идёт хорошо, можно даже сказать великолепно. ДжиХуна хвалят профессора и оценки тому подтверждение. Сделав ещё один глоток пива, парень лезет в свой смартфон, чтобы почитать новости с родины.

— Я отойду на секундочку, — оповещает всех Кэтрин.

Джонатан поднимается, чтобы выпустить подругу. И тут происходит практически невероятное — ДжиХун, углубившийся в чтение, подскакивает с воплем:

— Я так и знал! Сталкер! Предупреждал же их… «Не может быть! Не говори глупостей!» — кривится он, явно передразнивая кого-то.

Друзья замирают, удивлённо глядя на нарушителя тишины и покоя, воцарившихся в заведении. Кэтрин даже забыла, куда собиралась и тоже вопросительно смотрит на парня. На экране смартфона ДжиХуна красуется не очень чёткая фотография парочки в ресторане с броским заголовком: «Актёр Кан Ю ужинает с девушкой! КТО ОНА?»

(Сеул. Школа Искусств Сонхва, столовая, большая перемена.)

С утра, слава тебе, Господи, меня «допрашивать» не стали, потому что поднялся довольно поздно, и времени у мамы не осталось. Она вообще занималась проводами отца на работу. У них это целый ритуал, сложившийся за годы совместной жизни. Вот я под шумок и «смылся». Да и, честно говоря, желания вспоминать вчерашний день и в особенности вечер не было никакого. ЧэЁн сегодня в школе нет — заболела бедняжка. Видимо на нервной почве от прослушивания. Впрочем, от её расспросов это меня не спасло. Позвонила на первой же перемене и вытребовала ответ на вопрос: где шлялась и почему её бросила? Нет, понятное дело, выражения были иными, но как бы… суть-то от этого не изменилась. Пришлось рассказать о встрече с дядей и о том, как он меня уволок за собой. Про разрядившуюся в телефоне батарею также поведал, чтобы она не обижалась. А вот рассказывать о своём участии в съёмках не стал. Пусть сюрприз будет. Из-за отсутствия подруги «шарюсь» по школе в гордом одиночестве. Оно и ладно. Хоть время есть подумать о насущном.

Составил на поднос несколько мисочек и пошёл искать свободное место. Дело оно не простое, особенно в большую перемену. Народ кучкуется группами, и подсаживаться к кому-либо желания нет. Заметил поднявшихся девчонок и устремился к освободившемуся столику.

— Вот и ладненько, — опуская поднос на стол, пробормотал я и уложил рядом на стул рюкзачок со школьными принадлежностями.

Ем в столовой, потому как желания тащиться за пределы школы нет никакого. А в округе, между прочем, есть очень даже приличные ресторанчики разной формации. В одном и европейскую кухню подают. Что странно… Хотя, припомнив что не только её, удивляться не стал, из-за подаваемой к каждому блюду кимчи. В Корее данное блюда фетиш местный, как и некоторый национализм.

Пока ел, прикидывал про себя, как буду распределять личное время после субботы.

— «Страшный день» приближается! — голосом восставшего мертвеца прошептал под нос и рассмеялся.

Понятное дело, я не один от школы участвую в соревнованиях по бегу на короткие дистанции и музыкальном конкурсе. А глядя на «взъерошенных коллег», не могу не заметить, что ребята трусят не по-детски. У одной из девочек, что готовится вместе со мной к выступлению, случился нервный срыв, и она вся в слезах убежала из аудитории прямо на уроке.

— И чего так переживают? Подумаешь, конкурс какой-то, — пододвинул мисочку с рисом поближе, чтобы не тянуться.

Пока предавался размышлениям, атмосфера в столовой неуловимо изменилась — стало как-то слишком тихо. Не замечая ничего вокруг, хватал палочками комочки риса и отправлял их в рот, предварительно макнув в соус.

— М-м-м. Вкусно-о-о!

(Один из коридоров школы, это же время.)

— А я тебе говорю, это точно она! — настаивала на своём Юна, идя рядом с Джессикой.

— Не очень-то и похожа, — отвечала старшая по возрасту мембер группы Girls’ Generation, продолжая рассматривать фото из сети в смартфоне, где всем известный и, естественно, горячо любимый Кан Ю ужинает в ресторане с девушкой, сильно напоминающей их общую знакомую школьницу.

Фотография вышла не очень, и поэтому лицо девчонки видно лишь отчасти. Но вот рыжие волосы, вздёрнутый нос и улыбка наводят знакомых с Лалисой людей на однозначный вывод.

Девушки направлялись как раз в столовую, чтобы выяснить из первых, так сказать, уст, она это или нет.

— Почему она с ним ужинала в ресторане? Они встречаются? — продолжила строить предположения Юна. — Разве она не слишком маленькая для него? Она ведь только школьница.

— Не «тарахти»! Сейчас всё узнаем.

— Ты уверена, что она здесь? — задала вопрос Юна, когда девушки зашли в общий зал, где все ученики и студенты школы принимают пищу.

— Она каждый день ходит в столовую. С чего вдруг сегодня должно быть по-другому? Они с ЧэЁн наверняка где-нибудь отдельно от всех сидят.

— ЧэЁн? — не поняла Юна, о ком идёт речь.

— Вторая девочка — та что «зависла», когда мы их впервые увидели.

— А-а-а! Поняла…

В столовой их встретила чуть ли не гробовая тишина, перемежаемая еле слышными шёпотками. Взгляды всех присутствующих устремлены на одиноко сидящую Лалису. Девочка с нескрываемым удовольствием уплетала что-то из тарелки, стоящей прямо перед ней. Она была столь увлечена поглощением пищи, что не замечала ничего вокруг.

— Вон она, — первой, заметившей цель их поисков, оказалась Юна.

— Идём! — быстренько осмотревшись, скомандовала Джессика, и девушки устремились к одинокой фигурке школьницы с рыжими волосами.

Как же всё-таки вкусно у нас тут готовят. Размышлял я, запихивая очередную порцию в рот и начав медленно её пережёвывать. Никогда не был гурманом, но… А вот додумать мне не дали. Подхваченный с обеих сторон в четыре руки, я был поднят на ноги. Хотел было уже возмутиться, однако прикусил язык, увидев, кем были «агрессоры».

— Джессика-онни? Юна-сии? Вы чего делаете?

— Ты идёшь с нами! — безапелляционно потребовали айдолы.

Хорошо хоть рюкзачок успел ухватить, пока меня не утащили силком. Так мы и покинули столовую под любопытными взглядами окружающих, которые меня чутка насторожили.

— Да что случилось-то? — пытался выведать причину столь бесцеремонного обращения с собой любимым, пока мы двигались в неизвестном направлении. — Куда вы меня тащите?

— Подальше от лишних глаз, — излишне лаконично уведомила Джессика.

— Кое-что хотим спросить, — более развёрнуто высказалась Юна.

Разрешения обращаться к ней онни, с её стороны не было. Поэтому приходилось использовать вежливое окончание сии в конце имени, когда общаюсь с ней. С Джессикой всё куда проще. Оказавшись, непонятно каким Макаром, на улице, парочка потащила бедного меня в сторону аллеи, где не было ни души. Прямо на ту самую скамейку, на которой и произошло наше знакомство. Усадив «задержанную» посередине, айдолы расположились по обе стороны.

— Это, — переведя взгляд с одной девушки на другую, вопросил я, — чтобы я не сбежала?

— Именно! — с предвкушающей улыбочкой заявила Юна.

— На всякий случай, — вторила ей Джессика.

— Может, наконец, поделитесь, что вообще происходит, и откуда взялся столь нездоровый интерес к моей скромной персоне? А то вы меня немного пугаете. И зачем было из столовой уходить? Я доесть не успела.

— Потом поешь, — приблизила своё лицо к моему Джессика и задала вопрос: — Откуда ты его знаешь?

— Да! — подтвердила интерес Юна, уперев руки в бока.

— Кого? — вполне искренне удивился я и перевёл взор на макнэ Girls’ Generation. — Вы о ком говорите?

— Хочешь сказать, что это не ты? — вытащила свой смартфон Джессика и, быстро включив, сунула его мне под нос.

На экране была фотография, где мы с Кан Ю в ресторане сидим за столом. Он как раз рассказывал одну из историй, а я откровенно хохотал, не сдерживаясь.

— Да что б тебя…! — попытался подскочить в порыве искреннего негодования, но был ловко и деликатно возвращён на место.

Причиной столь бурной реакции были слова Кан Ю, сказанные им вчера: «Сюда не пускают репортёров и можно спокойно поесть. Лишних глаз здесь так же нет. Владельцы строго следят, чтобы посетителям никто не мешал.„ Я тогда ещё покивал, прикинув про себя, что это правильно. Жизнь известных людей постоянно находится в объективе камеры или фотоаппарата. А сие не есть гут! Каждому иногда хочется уединения. И мне лишняя известность на фиг не упала. Понятное дело, что сегодня после выхода серии она — известность один фиг меня догонит. Но куда торопиться-то? А главное — зачем?

— Мы слушаем…— с предвкушением произнесла Джессика.

Юна в этот момент заметила стайку девчонок, что скрытно наблюдали за нами, не слишком удачно прячась за одним из деревьев. Уж слишком их было много.

— Эй! Вас что, родители вежливости не учили?!

Услышав окрик, стайка скрылась из вида, оставив меня «на растерзание» двум крайне любопытным особам женского пола. Я его прибью! Конечно, если доберусь. Глянул на «надсмотрщиц», с нескрываемым любопытством взирающих на «арестантку», коей без малейших сомнений сейчас являюсь именно я и выдавил улыбочку:

— Хе-е-е. Ой, бли-и-ин.

Далее вопросы полились рекой. Вот прям один за другим полились и чуть было не погребли меня под своей лавиной. Пришлось поведать, что я играю в одной с Кан Ю дораме. Без подробностей, естественно. Потому как мне категорически запретили раскрывать детали. Что так же было правдой. Режиссёр Кон несколько раз повторял, чтобы я «держал рот на замке». Девушки остались неудовлетворёнными столь краткой историей, поведанной мною. Их выдавали лица, прямо-таки сияющие любопытством. Хорошо, что остаток перемены был слишком мал для полноценного «допроса». Иначе бы не выжил. Однако, обрадовался рано и по возвращении в класс понял, что день перестаёт быть томным. На меня смотрели все, вот вообще все до единого одноклассники. Даже парни не скрывали интереса. Хотя нет… ДжонГук вроде не смотрит.

Урок шёл уже минут двадцать, может чуть больше. Сонсэнним Юн ХаНи рассказывала о решении одной из задач, выписывая действия на доске.

— Как бы дотянуть до конца? — разглядывая практически «облысевшие» деревья за окном, тихонечко прошептал я, лелея тайную надежду всё же научиться колдовать. — «Взмахнул палочкой и исчез. Это бы мне сейчас, ой, как помогло».

«Мечтать не вредно, — появилась ехидная мысль. — Ты давай, раскатывай губу-то, раскатывай. Да побольше, побольше!»

— Ты что-то сказала? — наклонилась ко мне ЧеРиш, занявшая место ЧэЁн рядом через проход.

— Не, — мотнул головой, — ничего…

Попытался выручить бедного попаданца совершенно неожиданный человек, объявившийся практически сразу после звонка. И был это ДжинСу.

— Аннён! Пошли, нужно кое-что обсудить, — поздоровался он и забрал меня с собой поговорить.

Я, грешным делом, подумал, что и старший из It’s Us возжелал подробностей. Но нет.

— Тебя спасать надо, — негромко сказал он, когда мы вышли из класса, — а то затопчут.

Впрочем, моё везение помахало «мохнатой лапкой» и улетело в далёкие дали, когда из-за очередного поворота вырулила давешняя парочка айдолов. Девушки, заметив меня в сопровождении парня, ничуть не смутились и тупо утащили за собой, как куклу какую-то. Ну да, в перспективе айдол не канает против действующих персон шоу-бизнеса. Я начинал потихоньку «звереть» от происходящего вокруг, но всё же держался, чтобы не послать всех любопытствующих по общеизвестному адресу.

Местом нашего очередного коллективного, скажем так, «уединения» стал пустой класс. За дверями айдолы поставили «охрану» — своего знакомого. Это на случай появления всяких разных желающих и прочих любопытствующих. Место я занял за первой партой. Ну как занял? Меня тупо туда усадили, снова. «Следователи», подтащив стулья, уселись прямо напротив. Осталось лишь лампу включить и направить её на «подозреваемую».

— Значит вы познакомились на съёмках? — продолжила допрос Джессика.

— Вот бы и мне предложили где-нибудь сыграть роль, — неожиданно заявила Юна. В этот момент она посмотрела в окно мечтательным взглядом.

— Не отвлекайся! — одёрнула её Джессика.

— Ну да, на съёмочной площадке.

— А как он пригласил тебя на ужин? И зачем? — подобралась к самому, по её мнению, «сладкому» Джессика, пристально глядя в глаза «подследственной». — Это было свидание?

— Да ты что?! Какое свидание, онни?! — я аж подскочил и начал расхаживать по классу, размахивая руками. — Никакое это было не свидание! Он просто предложил заскочить после съёмок, поесть. А я была голодная. Нет, поначалу-то я отказалась. Но…

— Но, что? — подтолкнула к дальнейшему рассказу Юна.

— Но меня выдал желудок.

Джессика откинулась на спинку стула и посмотрела на меня очень странным взглядом. Она молчала секунд тридцать, переваривая нечто у себя в голове, а затем задала совершенно неожиданный вопрос:

— Откуда ты знаешь Сон Юри?

Юна, хотевшая было что-то сказать, удивлённо приподняла брови. Видимо она была не в курсе моей дружбы с младшей дочерью владельца корпорации HYUNDAI. И тут я кое-что начал понимать и резюмировал пролетевшие в разуме мысли. Это звездец, товарищи! Всё! Амба! Чуть позже голову посетила и разумная мысля:

«Надо бежать и как можно дальше.»

По окончании следующего урока схватил ДжонГука и потащил за собой.

— Мы куда? — не став даже трепыхаться, спросил он.

— Побудь со мной, пожалуйста, чтобы остальные не лезли! — пришлось откровенно просить.

Парень он хороший и главное, на данный момент, не особо любопытный. Что и стало основной причиной моего выбора. Помянул ЧэЁн, так не своевременно заболевшую и бросившую меня на «растерзание» в одиночестве, недобрым словом. Жаждущих «терзать» оказалось много. Особенно, если судить по любопытным лицам, то и дело мелькающим вокруг.

— Хорошо, — легко согласился ДжонГук. — Куда пойдём?

— Подальше от всех. Лучше бы, конечно, на другую планету. Но-о-о боюсь, что это маловероятный вариант. Тебе так не кажется?

Парень хмыкнул и, скромно улыбнувшись, поделился, по всей видимости, «наболевшим»:

— У меня корабля нет.

— А? — обернулся я, не сообразив о чём речь.

Всё это время тащил его за собой, держа за руку. Чтобы не сбежал. А то мало ли? Делал это на автомате, не обращая внимания на взгляды попадающихся на встречу учеников школы. Ох и зря!

— Чтобы улететь с земли нужен корабль. У меня его нет, — пожал плечами ДжонГук.

Отправились мы на этот раз в сторону спортзала, прямо в «лапы» нашего любимого учителя по физкультуре и по совместительству тренера по лёгкой атлетике, «истязающего» юные тела своих подопечных безжалостными и даже почти каждодневными тренировками.

— Аннёнхасэё, сонсэнним Пак! — с порога поздоровался я и поклонился, когда мы зашли в кабинет больше похожий на обыкновенную подсобку, заваленную всяческого рода спортивным инвентарём.

Моему примеру последовал и ДжонГук.

— Аннён! — чутка растерянно ответил мужчина и задал вопрос: — Скоро тренировка?

Он сидел и что-то выписывал в тетради, и вообще был весь какой-то задумчивый.

— Нет, сонсэнним. Просто нам с ДжонГуком нужно место, где можно посидеть в тишине и кое-что обсудить. Вы же знаете, что в школе везде бродят… ученики.

Про бродящих также учителей решил не упоминать. На самом деле парня прихватил с собой, чтобы по дороге никто не привязался. Ну их всех к чёрту!

— Вопрос касается ваших тренировок? — возвращаясь к своему занятию, спросил учитель.

Переглянувшись со спутником, я, не задумываясь, выпалил:

— Да!

У ДжонГука округлились глаза. Пришлось даже локтем его пихнуть, чтобы пацан «не спалил контору». Все эти корейские закидоны по поводу «не врать старшим» откровенно утомляют.

— Да, сонсэнним, — быстро среагировал одноклассник и поклонился.

На этот раз мне пришлось следовать его примеру, дабы не выглядеть невеждой.

— Ну хорошо, — поднял взгляд ХеДжин и кивнул на небольшого размера диванчик, притулившийся у дальней стены. — Там можете присесть. Только тихо себя ведите! У меня много дел.

— Спасибо, сонсэнним! — одновременно поблагодарили мы учителя.

Приземлившись на мягкую поверхность из кожзаменителя, на краткий миг закрыл лицо руками. Только сейчас начало доходить, чем «пахнет» согласие, данное мною дяде на съёмки в этой долбанной дораме. Вот на кой-чёрт я согласился? Родственнику помочь захотел? Помог! Нет слов. Сделав глубокий вдох, медленно выдохнул и повернулся к ДжонГуку, севшему справа. Но он как-то уж очень далеко сел.

— Ты чего? — вполне искренне удивился я. — Ближе садись. Иначе громко придётся говорить, а ведь сонсэнним сказал «вести себя потише».

Парень вновь смущённо улыбнулся и придвинулся сантиметров на пять-десять. Дистанция меж нами осталась приличной — чуть ли не метр.

— Издеваешься, что ли? Я говорю, ближе сядь! — откровенно зашипел, стараясь не потревожить учителя.

— Слушай, Лалиса, а что вообще происходит? — ДжонГук всё-таки подсел ближе, оставив, между нами, сантиметров двадцать. — Чего все вокруг на тебя так странно смотрят? И, если не секрет, конечно, что от тебя хотели Джессика и Юна из Girls’ Generation?

У меня пропал дар речи. Я вытаращился на одноклассника, будто по голове пыльным мешком стукнутый. Оказывается, он вообще был не в курсе творящегося вокруг меня «треша». Не знаю, сколько времени так «висел», однако вывело меня из данного состояния прикосновение к плечу — это ДжонГук осторожно дотронулся до уголка форменного пиджака.

— Ты в порядке?

— Я? Нет. В смысле, да. Хотя не совсем. В общем, не обращай внимания. Хорошо? — путаясь в «показаниях», кое-как попытался собрать мысли в кучку.

Рассказывать подноготную происходящего вокруг «дурдома» не стал, просто исходя из соображения, что он всё равно узнает. Пусть и не от меня. Да и желания сейчас об этом всём говорить не было. Неожиданно голову посетила маленько запоздалая и, хотя бы исходя из этого, вполне здравая мысль. Дядя дозвонился до родителей или нет? Быстро полез за телефоном и, достав его, уже было собрался звонить, как вспомнил об учителе. Посмотрел туда, где он сидит. В смысле… сидел.

— А где? — кивнул в направлении пустого стула, обращаясь к ДжонГуку.

— Пару минут назад вышел, — парень снова странно на меня посмотрел. — С тобой точно всё в порядке?

— Н-н-нормально, — несколько раз кивнул в ответ и добавил: — Извини! Мне омме надо позвонить.

— Мне выйти?

— Чего? — начав поиски номера, не понял вопроса я.

— Мне оставить тебя одну, чтобы ты могла поговорить с оммой?

— А-а-а! Ты об этом. Не-е-е, не надо. Не помешаешь, — вернулся к телефону и, быстренько найдя нужный контакт, нажал на вызов.

Какое-то время слышал лишь длинные гудки, оповещающие о дозвоне. Продолжительность же их намекала на нежелание со стороны «адресата» общаться. Дядиного номера у меня нет, потому-то и пришлось маму вызванивать, чтобы выяснить обстановку. Я прям задницей почувствовал, что что-то не так. Заглянувший в пиликнувший телефон, ДжонГук что-то там прочёл и вскинулся, глядя на одноклассницу выпученными глазами.

— Ты встречаешься с актёром Кан Ю?!

(Район каннам-гу, Йоксам-ро 310, супермаркет: Emart, это же время.)

Неспешно прогуливаясь и толкая перед собой тележку, вдоль полок продовольственного отдела идёт ХеМи и пристально разглядывает представленные здесь овощи и фрукты. Заметно, что женщина не ищет что-то конкретное, а находится в процессе выбора.

(Emart. Отдел с овощами и фруктами.)

— И где теперь искать чернику? — задумчиво произносит ХеМи и начинает осматриваться. — Вечно у них перестановки какие-то. Совсем о клиентах думать перестали.

Движение после короткой остановки было продолжено. Мимо сновали корейцы разных возрастов и социальных статусов. Зазвонил телефон, и ХеМи, остановившись у полки с виноградом, наклонила голову на бок, продолжая размышлять. Звонков она ни от кого не ждала, потому-то и не торопилась отвечать на вызов. Дети на учёбе, муж на работе, омма с абоджи в Пусане и приедут только ко дню соревнований, где примет участие их с супругом «младшенькая». Планов никаких не было. К тому же, она очень не любила, когда её отвлекают от какого-либо дела. Сейчас ХеМи была занята выбором продуктов питания для всей семьи и схватить впопыхах что-нибудь не то, желанием не горела. Телефон продолжал надрываться, начав привлекать внимание окружающих. Закатив глаза и вздохнув на показ, женщина всё-таки достала его из сумочки.

— Лалиса? — удивилась она вслух, прочитав имя дочери на экранчике, и приняла вызов. — Слушаю!

Из динамика телефона полетело непонятное для окружающих бормотание.

— Нет, не звонил, — ответила ХеМи и переложила телефон к другому уху, чтобы было удобнее катить тележку.

Следующая часть «словесного потока» была очевидно очень тихой, потому что маме пришлось попросить:

— Говори громче, дочка! Здесь довольно шумно и из-за этого плохо слышно, — выслушав повтор сказанного, женщина замерла, уставившись взглядом в одну точку и только через пару секунд ожила: — Чего? Что ты делала? Какие съёмки? Ты о чём вообще говоришь?

Следующие пару минут ХеМи слушала речь дочери, оставив тележку с уже набранными продуктами в покое. Чем дольше она слушала, тем более сердитым становилось выражение её лица.

— Ты сейчас где? — задала вопрос ХеМи и, получив ответ, кивнула. — Ясно.

Из динамика вновь полилась речь дочери.

— Так… всё! Я поняла. Вечером поговорим. Аннён! — сбросив вызов и убрав телефон обратно в сумочку, озадаченная свалившимися ей на голову новостями, женщина задумалась.

«Как такое вообще возможно? И что ей мешало сказать об этом вчера»? — ХеМи постояла немного и, оставив тележку, направилась к выходу из супермаркета, негромко выругавшись по дороге.

Снова достала телефон и набрала одного из двоих родных братьев — самого старшего, с намерением высказать ему кое-что, что никак не вписывалось в рамки цензуры.

— Такой возраст! А голова как была пустая, так и осталась.