Нет!!! Или да?

Родственнички

В детстве у меня было две одинаковых бабушки со стороны мамы, их даже звали похоже: Галя и Геля. Вернее, так-то родная была Ангелина, а Галина считалась двоюродной. Но поскольку бабушки были близнецами, то я, приезжая погостить в деревню, их часто путала. Это всех окружающих дико весело.

Но потом бабушка Геля переехала к нам в городскую квартиру, а Галя так и осталась доживать свой век в одиночестве в деревушке со смешным названием Мосты.

Почему смешным? Да потому что поблизости не было не одного моста, и даже речушки плохонькой не наблюдалось. Деревню построили не так давно, если смотреть глобально: в тридцать восьмом выселили из крупного села неугодных и выделили им место для поселения на пустыре.

Считалось, что выселяли тех, кто противился советской власти, нарушал политику партии. Но под раздачу попало много кого без видимой причины, просто так. Хотя шепотком между собой люди судачили, что в Мосты переселили колдунов. И ладно бы в древнем двадцатом веке болтал бы тёмный народ. Так ведь до сих пор эта былка продолжает бродить меж людьми!

Нет, ну ведь это же глупость несусветная: какие колдуны в наше-то время! Да и не сказать, чтобы в Мостах кто-то жил круче, чем в той же Гниловке, что в пяти километрах от Мостов: такие же низенькие хибарки, огороженные плетнями наподобие ограждений у Робинзона Крузо, такие же сгорбленные беззубые старушки с добрейшими лицами под беленькими платочками, такие же антоновки, усыпанные по осени яблоками.

Уже после переезда к нам бабушки Гели мы продолжали наезжать в деревню каждый год. Первое время я так же путала бабушек, чем вызывала немалую радость родственников и соседей. Потом уже начинала различать старушек, удивляясь сама себе: как я могла их перепутать? Они же такие разные! Абсолютно не похожие! По-разному одеваются, по-разному говорят, по-разному ходят.

Бабушка Галя всегда очень радовалась нам, угощала всякими вкусностями, которых в городе не найти: настоящим берёзовым и кленовым соком, вареньем из одуванчиков, калины и лепестков роз, яйцами куропаток, салаты из просвирника и лебеды, пироги из конского щавеля. Были на её столе и вовсе экзотические блюда, названий которых я сейчас уже и не вспомню. Родители незнакомые блюда пробовали с опаской, а я лопала всё с огромным удовольствием. Вкусно же! Какая разница, из чего еда готовилась?

А потом мы вдруг перестали навещать бабу Галю. Мне было лет семь, и я, конечно, спрашивала родителей и бабу Гелю, почему мы перестали ездить в деревню, но толкового ответа так и не получила. Лишь лет в тринадцать узнала, что бабушки Гали давно нет на земле. И, сопоставив даты, я поняла странную вещь: день её ухода совпал с некоторыми событиями...

В тот год, давно, бабушке Геле поставили страшный диагноз. Настолько страшный, что из больницы мы привезли сухонькое, практически беспомощное тельце, про которое все шёпотом говорили: «Приехала доживать». Я была совсем глупенькой, но отлично помню то время: бабушка с восковым лицом практически не поднималась с постели. В один день она отказалась даже от воды. Мама плакала на кухне вечерами, а папа обнимал её за плечи и гладил по голове, как маленькую.

Но в один прекрасный день вдруг утром бабушка Геля позвала маму и попросила её сварить ей манной каши. И обязательно полить её калиновым вареньем, которое мы привезли от бабы Гали. Вот после этой каши вдруг всё резко и изменилось: бабушка пошла на поправку. И очень скоро про поликлиники и врачей мы совсем забыли. Прошло уже семь лет после того случая, а бабушка Ангелина всё так же оставалась весёлой и пышущей здоровьем. Чего нельзя было сказать о бабушке Гале...

Тогда же я узнала и другую важную вещь: свой дом, за который она выплатила бабушке Геле в своё время половину стоимости, баба Галя завещала мне. Ехать в пустой дом, где нет уже бабушки Гали, само собой, мне особо не хотелось. Сначала... Но чем ближе было моё четырнадцатилетие, тем чаще мне стала сниться бабушка Галя. Она молча звала меня за собой. И во сне я шла за ней, хотя и было как-то чуточку страшновато.

Мы заходили с ней в чащу леса, что находился недалеко за деревней, долго шли, а потом выходили к маленькой речушке, садились на берегу, косой заходящий в речку, и смотрели на водную рябь. Потом вдруг опускался густой туман: сначала он клубился над водой, а потом начинал наползать на берег. В какой-то момент я переставала видеть бабу Галю, пугалась и кричала...

Такие кошмары повторялись всё чаще и чаще. Родители решили отвести меня к психологу. На приёме мне хватило ума не рассказывать сон, а просто сделать устное краткое изложение сюжета компьютерной игры про зомби. Докторица пришла в восторг, посоветовала мне записывать утром то, что присниться, особенно, столь ярко и образно. Нда... Денег было искренне жалко, но родителей ведь не переубедишь — они ради здоровья своей дочурки готовы на любые жертвы, даже неоправданные.

Ближе к июлю сны стали учащаться. Бабушка Галя всё звала меня и звала в тот лесок, с каждым разом всё настойчивее. Правда, я изо всех сил теперь старалась не орать во снах, чтобы родители не поволокли меня снова к той недалёкой психичке.

Но решение я уже приняла: в день своего четырнадцатилетия обязательно навещу бабушкин (теперь уже мой) дом в Мостках. И попробую отыскать то место с туманом около речки. Как раз середина лета, погоду синоптики обещают хорошую, не особо жаркую, как в прошлом году, когда термометры, прикреплённые на солнцепёках, лопались, как забытые на плите яйца после выкипания воды в кастрюльке. Да и затяжных дождей тоже быть не должно.

Вопрос о том, как реализовать задуманную поездку, оставался открытым. И я решилась во сне попросить у бабы Гали помощи. Прямо вот каждую фразу свою обдумала заранее. И когда баба Галя снова позвала меня в лес во сне, я ей так и сказала:

— Знаешь, бабуль, я поняла тебя — мне обязательно нужно посетить то место, куда мы с тобой каждый раз ходим. Дорогу я уже хорошо запомнила. Дело за малым: заставить родаков отвезти меня туда, одну-то они точно меня не отпустят.

Бабушка обрадовалась, кивнула мне и исчезла. В тот последний сон мы никуда не ходили. И больше баба Галя мне не снилась. Зато утром маме на эмейл пришло сообщение, что на моё четырнадцатилетие к нам нагрянет целая толпа гостей из Саратова: какие-о родственники по папиной линии, которых я ни разу в глаза-то не видела. Но зато они просто воспылали желанием поздравить меня с «круглой» датой. Ну да, в четырнадцать лет же выдаётся паспорт. Другого объяснения «круглости» этого возраста мне на ум не приходило.

Ах, если бы я сразу не догадалась, дело чьих это рук (или что-то там есть у потусторонней сущности, коей сейчас являлась бабуля)! Я имею в виду неожиданное решение дальней родни навестить нас вот так вдруг. Но для меня, в отличие от моих родителей, ситуация выглядела прозрачно: бабушка Галя решила помочь мне выехать в село. Поэтому я и выразила искреннюю радость и желание пообщаться с неизвестной доселе родней.

Мама, конечно, приуныла: где разместить десять человек в двухкомнатной квартире? Вслух стала обсуждать, кого и куда положит, сколько денег потребуется на стол... В общем, планы совсем не радужные. Отец тоже, кстати, приуныл — комфорт он любил нежно и искренне, и тесниться даже ради собственных родственников ему не улыбалось нисколько.

Я же решила «помочь» родителям и подкинула — так, между прочим — идею:

— А если нам устроить празднование моего юбилея в МОЁМ доме, в Мостках? Там можно гостей уложить и на чердаке, и на веранде, да и просто во дворе — погода-то, смотрите, какая чудесная! Помню, у бабушки Гали была чудесная беседка с диванчиками и широкими лавками.

— А где мы найдём столько матрасов? — осторожно поинтересовалась мама.

— Вот тут ты можешь не беспокоиться! — бабушка Геля просто сияла радостью, она уж и не чаяла, когда снова сможет навестить отчий дом. — Уж чего-чего, а матрасов у запасливой Галины на целую роту солдат хватит! Там ещё со времён моей бабушки не знамо сколько оставалось, Галочка ничего не выбрасывала, хранила в сараях.

— Вот всегда знал, что у меня дочь растёт — настоящий полководец! Молоток! — папины слова в заключение обсуждения прозвучали сладкой музыкой для моих ушей.

Мама с бабушкой занялись составлением меню для гостей, папу заслали на рынок за мясом и овощами, а мне было приказано прибраться в комнатах — вдруг кому-то из гостей взбредёт-таки в голову посетить наше «уютное» городское гнёздышко.

Я вытирала пыль с книг в шкафу и думала: как же бабушке Гале удалось всё так ловко устроить? То, что без её вмешательства не обошлось, было очевидным. Неужели же в Мостки высылали, и правда, колдунов? И Галина Матвеевна... имеет к ним непосредственное отношение???

Странная книга

Наконец, наступил ТОТ самый день. День моего рождения. Гостей отец поехал встречать в обед на вокзал на двух машинах: взял свою «Мазду» плюс ангажировал моего крёстного и своего друга дядю Игоря на его «Фольксвагене». Я же с семьёй крестного, мамой и бабой Гелей уже с утра была в Мостах. Там мы убирали в доме, чистили во дворе. Работы было так много, что просто руки опускались...

Но тем не менее к часу дня двор каким-то непостижимым образом приобрёл вполне сносный вид, да и в доме стало довольно уютненько и мило. Я мельком бросила взгляд на бабушкин портрет — баба Галя на нём была совсем юной девушкой и очень красивой. И мне даже показалось, что уголки её губ слегка приподнялись...

К двум часам и гости, ради которых нам пришлось устраивать мероприятие на природе, привалили — шумные, горластые, назойливые. Горохом из порванного пакета они высыпались из автомобилей и разбежались по усадьбе, словно любопытные цыплята: кто-то бросился обдирать кусты малины, кто-то драть цветы на клумбах, кто-то и вовсе полез на чердак — обследовать дом.

— Да, чую я, разнесут они наше родовое гнёздышко в два счёта... Ох уж, не дай Бог никому такую родню... — ворчала баба Геля, с недовольством поджимая губы.

— Константин с Валерием подъедут чуть позже на автобусе, — сообщил нам отец.

— Вот радость-то... — продолжала бурчать бабушка. — Нам бы и этих за глаза хватило, так нет, вот вам ещё довесочек...

Действительно, где-то через час к калитке подошли недостающая парочка родственничков: мой троюродный дядя Валера с сыном Костей. Как уж их угораздило быть родными — неизвестно, поскольку общими между ними были только цвет глаз и волос. Константин был высок и строен (так и хочется добавить «как кипарис», но не буду использовать столь избитые штампы), а дядя Валера коренаст и кривоног, что не помешало ему влезть в обтягивающие джинсы, которые лишь подчёркивали этот недостаток, в купе с вполне таким заметным пивным брюшком придавали и вовсе карикатурность.

Отец распахнул перед ними калитку и повёл представлять бабушке и маме. Я в это время сидела на ветке вяза, растущего за забором, и обдумывала способ побега из этого бедлама. С каждой минутой нахождение в этой стае ненормальных становилось всё невозможнее и невозможнее.

— Лучезара! — крикнул отец.

Вот, кстати, да, именно этим дурацким именем мои родители одарили меня при рождении. Правда, ласково оно звучало вполне прилично: мама звала меня Зарочкой, бабушка — Лучиком, а папа — Лучком или Луковкой. Называться Лучком и Луковкой мне, само собой, не нравилось, но каким-то образом мои сверстники услышали, как отец обращается ко мне. Отсюда — получите и распишитесь! — гадкое прозвище — Чиполлина. С окончанием «А», поскольку в Италии на «О» оканчиваются только мужские имена, а я, как-никак, но девочка.

Полное своё имя я слышала лишь от преподавателей, и то, впервые открывших школьный журнал. После всё равно становилась либо Лучей, либо Зарой. Не, когда мною были недовольны, все сразу вспоминали это дурацкое «Лучезара».

Почему-то и сегодня отец решил блеснуть перед роднёй, назвав меня полным «великолепным» именем. Я же, вроде, пока ничего успела сделать из ряда вон? Или он просто решил таким образом продемонстрировать мою необыкновенность? И мне бы за это, вроде, надо испытать к нему благодарность, но ведь нет! Какой-то дух противоречия восстал внутри. Я спрыгнула с ветки вяза, подошла в развалочку к Константину и Валерию, протянула дядьке руку так (в кино видела), чтобы ему было удобнее её поцеловать, и, включив носовое произношение на французский манер, томно представилась, пародируя Никиту Михалкова:

— Очень приятно, очень приятно... Давайте-ка сразу по-домашнему, к чему нам всякий там этикет... Чиполлина, она же Чиполлуча и Чиполлота. Будем знакомы.

Костя прыснул, за что тут же схлопотал от своего батюшки весомый подзатыльник. Дядя Валера, совсем не поняв иронии, чопорно взял мою руку, поднёс её к губам и противно обмусолил. Константин же после отца схватил своими обеими огромными лапищами мою кисть, крепко сжал её и потряс в довольно искреннем рукопожатии.

— А ты прикольная! — сказал он, натянув на лицо серьёзную мину. В его глазах плясали весёлые бесенята. — Костян, по-домашнему можно Костяшка. Включив логику, понятно, что Череп — тоже моё имя, вернее, школьная кликуха. Давай, я буду звать тебя коротко — Чип.

— Давай. А ты тогда коротко будешь Чер, — парировала я.

На том и порешили. Кстати, Череп мне даже чем-то понравился: такой искренний, открытый. И с чувством юмора, на первый взгляд, у него порядок. Кстати, других гостей, более или менее подходящих мне по возрасту, в собравшейся компании не было.

Тут женщины позвали нас к столу: отец с крестным в городе запаслись мясом и уже готовыми шашлыками, помидорами и огурцами. Салаты были наструганы, шашлыки разложены на блюде, а сырое мясо замариновали и решили оставить на вечер. Праздничный обед в мою честь начался.

Если честно, мне уже не было так скучно и тоскливо. Чер оказался вполне нормальным. Даже не так: он оказался единственным нормальным человеком в этой стае чокнутых родственничков. Кстати, скоро я узнала причину этого: Костя не был родным ребёнком в семье, его усыновили в раннем детском возрасте. Что интересно — никто не пытался даже скрывать сей факт. Дядя Валера постоянно с гордостью подчёркивал его, будто бы ждал за этот поступок особых милостей от окружающих.

Как ко всему этому относилась его супруга тётя Настя, мне сначала было непонятно, поскольку она всё время молчала. Я даже в какое-то время подумала, что она глухонемая. Но когда неожиданно Костян пролил на её сарафан чай, она злобно прошипела:

— Олух! Неуклюжий бегемот!

Значит, не глухонемая... Стало грустно. Лучше бы она была глухонемой. Правда, Чер вовсе не обратил внимания на её шипение — для него такое обращение мачехи было, видимо, привычным, и негативных эмоций не вызывало.

Взрослые уже достигли кондиции «ты меня уважаешь?», а малышня взялась носиться по саду, вооружившись палками. Из нормальных людей оставались только бабушка Геля и мы с Чером. Только мы трое оставались в трезвом уме и в «войнушке» участия не принимали по причине своей взрослости.

Я решила, что как раз настал удачный момент, чтобы прогуляться к той самой речушки из моего сна. До сумерек время ещё было, и я надеялась вернуться домой засветло, часам к восьми. Сообщив всем, что мне нужно поставить телефон на подзарядку, я ушла в дом. Решила: выберусь из комнаты на улицу через окно, перелезу через штакетник и — вот он, лес.

Но, оказавшись внутри дома, я вдруг тормознулась. Моё внимание привлекла книжная полка. Вернее, одна книга на ней: большая, толстая, с ярким красным переплётом, на котором название было вытеснено золотыми иностранными буквами. Я не успела его прочитать, когда скорее почувствовала, чем услышала: за спиной кто-то стоит! Я замерла...

— Испугалась? — прошелестел шепоток из полумрака зашторенной комнаты.

Глупый вопрос!

— А ты как думал? — ответила Черу так же тихо.

— Что за книга? — парень обошёл меня, подойдя к полке, и потянулся к фолианту, заинтересовавшему, по-видимому, не только меня.

Но, коснувшись переплёта, Чер резко отдёрнул руку, будто обжегся.

— Ни фига себе заявочки! Она ударила меня током! — он потёр пальцы правой руки о джинсы.

— Тебе, наверное, показалось, — я взяла книгу в руки, никакого дискомфорта при этом не почувствовав.

Книга выглядела зашибательски! Уголки старинного фолианта обрамлялись металлическими орнаментами квадратной формы, а посередине был резной, металлический же, круг. У книги была даже застёжка! Сама же обложка была бархатистой на ощупь и... странно тёплой. Я осторожно и нежно погладила фолиант. Он как будто бы отозвался едва заметной вибрацией. Замурлыкал? Как бы ни звучало это нелепо, но именно такая ассоциация возникла у меня в голове от этой вибрации.

Я попыталась открыть застёжку — да вот фиг догадалась! На ней оказалось малюсенькое круглое отверстие. По-видимому, этот артефакт запирался на замок.

— Странно... А где может быть ключ? — вслух спросила я.

В то же мгновение с полки (или откуда-то ещё — я не успела зафиксировать зрением сей факт) на пол со звоном к моим ногам выпал металлический маленький предмет, больше похожий на шуруп, нежели на ключ. Я подняла его, повертела и попыталась вставить в отверстие на застёжке. Он удачно вошёл, но при повороте застопорился.

— Колдуны всё делают наоборот, — всунулся Чер со своим советом. — Попробуй поворачивать ключ в другую сторону.

— Тебя бы не Чером надо звать, а Знайкой... Советчик, блин! А то я сама не знаю, без твоих подсказок! — ответила я, поставив нового знакомого на место.

Нет, я, конечно, этого вовсе не знала — ну, что колдуны всё делают наоборот. Но и соглашаться с тем, что какой-то парень умнее меня, так просто не собиралась. Тоже мне, начинающий знаток-чародей! По сути это я — потомственная колдунья, а не он. Чер-то ведь и вовсе здесь гость, и даже мне не родной ни по какой линии. Вот куда лезет?

Но шуруп я всё-таки попыталась провернуть в противоположную обычному направлению сторону. Получилось! Он легко ввинтился, послышался чуть заметный щелчок, и застёжка распахнулась! Зажмурив глаза, раскрыла книгу наобум, как получилось, а вслух произнесла:

— Пятнадцатая строка сверху!

Мы таким образом раньше гадали с девчонками на Рождество — читали названную строку и пытались спроецировать прочитанное на реальность. Чаще всего выпадало что-то совсем непонятное, никаким боком к нашей жизни не относящееся. Но по прошествии некоторого времени оно таки сбывалось!

Вот в этом году мне выпала строчка: «И он стал заступом копать твёрдую землю». Танька сразу решила:

— Припашут тебя родаки на какую-нибудь дачу... Будешь горбатиться всё лето в позе прачки: спинкой кверху, животиком книзу, а попой к соседям!

Ну, ясно дело, у неё именно так все каникулы летние и проходят. Вот она и про меня подумала то же самое. Но мы-то на нашу «дачу» не ездили до сегодняшнего дня. И даже теперь я вовсе не собираюсь ничего сажать здесь, работать на участке в поте лица и остальных органов. Так что если мне и придётся что-то копать в этом году, то точно не в нашем дворе. А где? И что можно копать? Могилу я сразу же отмела, а вот на кладе остановилась бы

Эти мысли в моей голове пронеслись мгновенно, сами понимаете. И за этот миг я успела только открыть глаза и посмотреть на раскрытую страницу. Она была пуста... Я с волнением перелистнула страницу. Тоже пусто!

— Да уж... Всякое видел в жизни, но колдовскую книгу без текста — впервые, — вставился Чер. — Дай-ка её мне подержать.

Можно подумать, что повидать колдовских книг ему в жизни повезло немало. Да уж, самомнение у парня — ого-го! И сочинять он мастер. Если честно, Чер начинал меня подбешивать. Не люблю выскочек. Хотя тот факт, что он был рядом со мной, меня несколько успокаивал. Одной бы мне было страшновато. Ладно, пусть крутится около. По крайней мере, пока.

Тут Чер взял фолиант у меня и рук и тоже раскрыл его наобум. Ему повезло больше: на странице имелся текст. Но только там красовалось лишь одно предложение... Даже, скорее, сообщение. И оно было, мягко скажем, не совсем приятное. А если честно — то совсем даже неприятное, поскольку через всю страницу капслоком красовалась надпись: «Не трогай чужого!!!!!» И да, на конце стояло именно пять восклицательных знаков. Как будто бы книга грубо кричала на незваного гостя и требовала положить её на место.

Мы закрыли застёжку у книги и поставили фолиант снова на полку. Ключик я повесила себе на шею — он же был на цепочке. Потом я открыла шпингалет окна, распахнула створки и перелезла через подоконник. Чер без вопросов последовал за мной.

Препятствия на пути

Пригнувшись, мы прошли за кустами малины. Народ за столом возбуждённо беседовал: кто-то обсуждал политическую ситуацию в мире, кто-то — цены в магазинах и рецепты новых блюд. Затем вдруг одна из тётушек затянула визгливым голосом «Виновата ли я», другие подхватили не в лад и недружно. Понятно, что нашего отсутствия никто не заметил.

Через забор перелезть было несложно. Продравшись сквозь разросшийся чапыжник, мы выбрались на тропку, убегающую в лес. Пока всё шло по плану: в моих снах я видела ту самую дорожку, когда мы с бабушкой Галей шли к озеру.

Вот и сосёнка запоминающаяся, сначала растущая как будто бы двумя корнями, а потом соединяющаяся в стволе — издалека она была похожа на стоящего спиной ко всем мужичка с расставленными ногами и поднятыми вверх руками, с растрёпанной зелёной пышной шевелюрой. Мужичок-сосёнка вроде бы обрадовался нашему приходу и зашумел радостно листвой при нашем приближении. Да ладно, не надо ухмыляться, ясно же, что я просто шучу.

Мимо Мужичка мы прошли, я, правда, постаралась как можно незаметнее погладить его ствол ладошкой. Мало ли что... И мне показалось, что на моё прикосновение из его ветвей на меня сверкнули малюсенькие глазки какого-то зверька, наверное, белочки. Теперь надо поднырнуть под поваленное дерево, обойти слева дикий вишняк, а там должна появиться другая тропка, малозаметная.

И тут вдруг откуда-то из чащи послышался пугающий волчий вой! Но откуда здесь волки? Я никогда о них не слышала. Даже в детстве мы с соседками без всякой опаски ходили в лес за ягодами. Что-то тут не то... Тем более днём.

Чер остановился:

— Может быть, вернёмся? — спросил.

— Нет. Здесь нет волков, — отрезала я.

— Вот этого и стоит бояться... Волчий вой там, где нет волков — не странно ли?

— И что? Мы знали, на что решались. Как говорят, волков бояться... — начала я... и осеклась.

Из-за дерева прямо на нас вышла огромная волчица с висячими рассованными сосцами! Размером она была с полугодовалого телёнка. Глаза её горели кровожадно, а из уголка пасти тянулась нить слюны.

— Бешеная, наверное... — прошептал Чер, побледнев, словно плотно, и сделал шаг назад.

Волчица же, почуяв человечий страх, ощетинилась и приняла угрожающую стойку, готовясь к прыжку. Я зажмурилась... Ещё секунда — и нас с Чером уже не будет на этой земле. Кто станет первым — вопрос, конечно, но не принципиальный. Убежать всё равно уже не удастся ни одному из нас. Хотя...

И тут Чер вдруг резко пнул ногой трухлявый пень, который полетел футбольным мячом в сторону зверюги. Та замешкалась. И этого мгновения оказалось достаточно, чтобы парень быстро поднял с земли палку и накинулся на животное. Он стал лупить зверюгу со всей дури, та завизжала, не ожидая такого нападения от стопроцентной жертвы, развернулась и бросилась наутёк, поджав хвост.

Когда тварь скрылась в чаще, Чер прислонился к стволу дерева и закрыл глаза. Силы оставили его — он сполз тихонько и сел на землю. Я присела рядом — мои ноги тоже дрожали от стресса. Через минуту я услышала:

— Ну, вставай, разведчица. Первый этап пройден. Волчицу мы напугали. Не медведь же теперь выйдет к нам навстречу? — прошептал мне Чер в самое ухо.

Только сейчас я заметила, что моя голова покоится на его плече, а рука вцепилась в рукав его футболки. Мне стало чуточку неловко, я с трудом разжала пальцы и встала. Чер тоже поднялся. Бледность его прошла, щёки порозовели.

— Но откуда тут волчица? Да ещё такая огромная... — стала я рассуждать вслух.

— Ты не поняла ещё? Это не обычная зверюга. Оборотень. Кому-то очень не хочется пропустить тебя к реке. Кому-то очень сильному и властному. Но мы можем пока ещё вернуться. Что решила?

— Пойдём дальше. Я обещала бабушке из сна, что сегодня обязательно буду на том самом месте.

С чего я решила, что Черу известно про мои сны, бабушку и моё обещание, про реку и туман над ней? Я же ему ничего такого не рассказывала! Мельком бросив взгляд на лицо парня, я отметила ещё одну странность: тот чуть заметно, но явно довольно улыбнулся.

Мы встали и снова двинулись вперёд. По моим подсчётам до реки оставалось всего метров тридцать. Но она тем не менее никак не появлялась. Вымотавшись в доску, мы не заметили, как провалились в яму, засыпанную ветками. Хорошо ещё, что внизу не было кольев, как это обычно случается с ловушками на диких зверей. Хотя выходило совсем странно: на кого же была эта западня рассчитана?

Свалились в яму мы тоже вполне так себе удачно: будто бы просто скатились на попах с горки. Но веселее от этого не стало, потому что выбраться наверх у нас никак не получалось. Зато изгваздались мы знатно.

В какой-то момент, пытаясь выкарабкаться наверх, я вдруг ногой как будто бы проломила что-то в стенке канавы. Скатившись вниз, я уставилась на выбоину. Чер попытался засунуть туда руку... Потом вдруг стал активно выламывать куски фанеры, увеличивая лаз. Я бросилась ему помогать. Когда вход стал достаточно большим, Костя полез внутрь, сказав, чтобы я шла за ним через минуту.

Внутри было темно, но дышать было чем. Хотя от страха быть погребёнными заживо меня и мутило... Но и сидеть в яме, ничего не предпринимая, резона не было. В том, что в этом лесу водятся странные хищники, мы уже убедились. И то, что встреча с ними не обещает ничего хорошего — тоже.

Метров через сто ход расширился, нам уже удалось с колен подняться а ноги. Идти в полный рост было куда веселее, чем ползти на четвереньках. Мы даже стали напевать «Скибиди, уоп-па-па-па-па!», делая ритмичные движения руками из одноимённого клипа.

Только вот, похоже, мы рановато обрадовались. Таки обвал, которого боялись, случился. Хорошо, что немного впереди, практически не засыпав нас. Пришлось снова ковыряться в земле, откапывая ход. Жальче всего мне было маникюр, который я сделала к торжеству. Теперь от него не осталось абсолютно ничего. Новые джинсы и кроссы, которые я выпрашивала у родителей целый месяц (их не устраивала цена, а то, что это фирма, они никак не хотели понимать...) тоже пришли в негодность. И я даже не представляла себе, что буду говорить маме в своё оправдание, когда вернусь.

Стоп! Если вернусь... Отвратительно словосочетание. Тем не менее, как ни грустно с этим соглашаться, верное... Потому что уверенность в том, что нам удастся выбраться отсюда, таяла с каждой минутой.

Откопав лазейку, Чер протиснулся первым. Оказавшись с другой стороны, он радостно воскликнул:

— Чип, можешь лезть, тут всё чики-пики! Мы спасены!

Я вздохнула облегчённо и полезла следом в лаз, больше похожий на кроличью норку. Перебравшись к Черепу, я даже завизжала от радости: с той стороны лаз выводил нас наружу! Мы спасены! Другой вопрос, куда мы выйдем и далеко ли от дома окажемся?

Но, поднявшись наверх по ступеням и, наконец-то, увидев над собой звёздное небо, оба устало опустились на землю и, привалившись спинами к какой-то стене, решили чуточку отдохнуть.

... Я проснулась, как мне показалось, утром, но открывать глаза боялась. Вовсе не хотелось обнаружить свою тушку в лесных дебрях. Да и есть хотелось просто дико. Во всю глотку горланили какие-то птицы. Я сама ни разу не орнитолог, поэтому названий этих пернатых знать не могу, а врать не обучена. Солнечные лучики ползали по лицу и как будто бы щекотали кожу. Или это были муравьи?

— Просыпайся, Чиполуччик! Новый день наступил, и, вроде бы, беды все остались в прошлом!

Я осторожно открыла один глаз. Череп улыбался во все свои тридцать два и щекотал мои щёки травиной. Открыла второй глаз. Ничего не изменилось. И обстановка показалась мне смутно знакомой... Ха-ха! Да это же бабушкин двор! Вернее, двор теперь уже моего дома. Только сидим мы не около крыльца, а за сараем, в отдалении от жилища. И спины наши привалились как раз к сараю, в котором раньше бабушка Геля держала кроликов. Это было очень странно...

Я оглядела нас с Чером. Никаких признаков наших вчерашних приключений не обнаружила: одежда была чистой, а мой маникюр... он был так же превосходен, как и вчера! Череп следом за мной тоже стал осматривать меня и себя.

— Интересно, а какое сегодня число? — этот его вопрос и вовсе выбил меня из колеи.