Несвятая инквизиция

ГЛАВА 1. Главный инквизитор

Знаешь, инквизиторы тоже горят.

«Ведьмин век»

Сотрудниц отдела выстроили в ряд вдоль стены и велели всеми доступными способами изображать восторг от встречи с новым начальством.

— Можно подумать, — ворчала негромко Хифа, похлопывая пуховкой по щекам и придирчиво рассматривая свое отражение в зеркальце карманной пудреницы, — нам сильно нужен этот новый инквизитор.

Она была неотразима и безукоризненна всегда, и это ее стремление сделать белоснежную фарфоровую кожу еще светлее или поправить золотистые, блестящие волосы, собранные в аккуратный пучок, или добавить цвета и без того алым губам — все это казалось бессмысленным.

— По тебе так сразу и не скажешь, что тебе не нужен. — проворчала Эвка, чьи волосы медными, непослушными завитками торчали во все стороны. Как-то исправить ситуацию она даже не пыталась, давно усвоив, что ее волосы невозможно победить даже моделирующей помадкой, какая стала невероятно популярна вот уже несколько лет. Она была крепкой, как цемент, и могла собрать любые волосы в изящную прическу… И даже ей не удалось справиться с кудряшками Эвки.

Хифа отвлеклась на мгновение от своего отражения, чтобы бросить на девушку злой взгляд. Проклясть или хотя бы сглазить она не могла, но очень хотела.

Ее желание отдавалось зудом в костях.

— Прекратить! — шикнула на них главная из начала строя.

Хифа спрятала пудреницу в кармашек формы, в который раз поправила волосы и выпрямилась, гордо выпятив грудь. Готовилась покорять начальство.

Руфь, стоявшая между Эвкой и Хифой, выразительно закатила глаза.

Отдел строго делился на две группы: ведьм, которые видели определенную выгоду во влюбленных инквизиторах и старались привлечь к себе их внимание, и ведьм, всеми силами пытавшихся избежать всякого с ними общения. Откровенно ненавидеть инквизиторов было опасно, но недолюбливать их и не скрывать этого законом пока не запрещалось.

Главный инквизитор прибыл через несколько минут в сопровождении главы Управления по Выявлению и Предотвращению Магических Преступлений. Маги занимали правое крыло здания, ведьмы и инквизиторы левое, и улыбчивый господин Шэннер частенько заглядывал в их отдел, чтобы поговорить о важном.

Ходили слухи, что он просто прятался от работы, взвалив все проблемы на плечи своего безотказного заместителя.

Выстроенные перед стеной ведьмы заволновались. С первой же встречи произвести впечатление на новое начальство желала разве что Хифа. Другое дело знакомый маг, перспективный, а главное — дружелюбно настроенный к ведьмам. Он интересовал многих.

Даже Вельва, мало заботившаяся о своем внешнем виде, завозилась, одергивая китель и быстро приглаживая растрепанную черную косу.

Руфь сморщила нос. Ее отношения с господином Шэннером испортились пару месяцев назад, когда она остригла волосы до плеч по скандальной зарубежной моде и нарвалась на неодобрение мага.

— Дамы, — произнес Шэннер, привлекая внимание ведьмочек, — позвольте представить вам главного инквизитора. Вальдер Золтон.

Рядом с медно-рыжим, искрящимся энергией магом, инквизитор казался бледной тенью. Светленький, недружелюбный, рассматривавший ведьм так, будто они его самая большая проблема в жизни.

«Не подружимся», сразу решила Эвка, как и бóльшая часть ведьм. Улыбка Хифы померкла, но скоро она взяла себя в руки и вскинула подбородок.

Золтон совершил страшную ошибку, так явно продемонстрировав свое недовольство. Теперь осады из ведьм, чья гордость оказалась задета, ему было не избежать.

Долго неловкое знакомство не продлилось. Инквизитор окинул подчиненных тяжелым взглядом и ушел в свой кабинет, велев всем возвращаться к работе. Шэннер поспешил за ним, что-то негромко и быстро рассказывая. Мага равнодушие нового коллеги не задевало.

Как только Золтон покинул помещение, ведьмы расслабились.

— Ходят слухи, — заговорщически понизила голос Вельва, топтавшаяся справа от Эвки, — что инквизитора нашего сюда из столицы перевели. В наказание.

— В наказание? — забеспокоился кто-то.

— Говорят, он за ведьму заступился и покалечил своего подчиненного. А подчиненный был не кем иным, как племянником канцлера… — Вельва взяла паузу, чтобы окинуть девушек сияющим взглядом. — Потому его к нам и сослали. На перевоспитание. Все же знают, что наш округ самый неспокойный.

— И проклятых у нас больше всего. — пробормотала безрадостно Руфь.

— А что поделать, если ведьму на этих землях сожгли? — пожала плечами Эвка.

Беды инквизиторов никогда не отзывались жалостью в ведьминских сердцах. Жертва не может сочувствовать своему палачу.

И пока инквизиторов терзало древнее проклятие, ведьмы могли спокойно жить, работать и даже иногда использовать свою силу.

***

Дверь неприветливо скрипнула и открылась, впуская Вальдера в пыльное, темное нутро кабинета главного инквизитора. Его кабинета.

— Нора, — пробормотал он и щелкнул выключателем. Светильник загорелся с задержкой и гадко зажужжал, освещая захламленную обстановку.

Первым делом Вальдер распахнул шторы, впуская в кабинет солнечный свет, и, после недолгих раздумий, открыл окно, чтобы проветрить помещение. Запах табака и дешевого кофе, казалось, впитался в обивку продавленного кресла, в скрипучий диван в углу и в каждый лист бумаги на массивном столе.

— Ты мог бы быть дружелюбнее, — с укором заметил вставший в дверном проеме маг.

— Зачем?

— Вам предстоит работать вместе… Напомни, насколько тебя сослали?

— Три года. — угрюмо произнес Вальдер. Он не жалел о том, что сделал, хотя не мог не признать, что ломать руки было лишним.

— Ты будешь каждый день в течение трех лет видеть их. Не лучше ли наладить отношения сразу?

— Ты забываешь про выходные.

Шэннер едва сумел подавить тяжелый вздох.

— Тебе нужно принять всего две вещи: что ты все сделал правильно и что это, — он обвел широким жестом кабинет, — теперь твое. И пыль, и завалы неразобранных бумаг, и отряд ведьм, которых, скажем прямо, ты не впечатлил.

— Я и не должен их впечатлять.

— Говоришь, как новичок. — проворчал Шэннер. — Именно впечатлить ты их и должен. Покорить. У твоего предшественника это не вышло, и все мы знаем, где он теперь.

— Его настигло проклятие. Отношения с подчиненными ведьмами здесь ни при чем.

— И все же…

— Раден, ты можешь оставить меня в покое? Мне нужно работать.

Маг поморщился, но молча отступил и аккуратно прикрыл дверь, оставив инквизитора в кабинете одного. Раден, в отличие от самого Вальдера, умел контролировать эмоции всегда. Во время учебы в академии это раздражало, сейчас… пожалуй, сейчас вызывало легкую зависть. Уж он сумел бы разрешить любой конфликт, не прибегая к насилию.

Мага пустые угрозы зарвавшегося сопляка и его обвинения в сторону зареванной девчонки не привели бы в бешенство.

Обведя взглядом кабинет, Вальдер скинул китель на спинку кресла и закатал рукава рубашки. Для начала стоило разобрать все документы, что остались ему от предыдущего главного инквизитора.

Первые тридцать минут он смог проработать в тишине. Потом в дверь кабинета постучала первая ведьма…

Она принесла кофе и улыбалась так, что появилось желание проверить защитный медальон, чтобы удостовериться, что ведьма не пытается на него воздействовать. Кофе в чашке, что она перед ним поставила, выглядел как самая настоящая отрава, с зеленоватым отливом и подозрительными белыми хлопьями, плававшими на поверхности.

Улыбка сошла с лица ведьмы, стоило Вальдеру только признаться, что кофе он не любит.

Смущенно извинившись, она удалилась, и инквизитор вернулся к делам, но через несколько минут его вновь отвлек стук в дверь.

Все та же ведьма, не желая мириться с поражением, принесла черный чай, от всей свой щедрости добавив в чашку половину сахарницы. На этот раз, узнав, что новое начальство предпочитает чай без сахара, ведьма не стала смущаться и удалилась с гордо поднятой головой, чтобы через какое-то время принести еще одну чашку чая.

— Спасибо. — сдался Вальдер, ругая себя за то, что не принял молча кофе, принесенный первым.

— Если будет что-то нужно, — сказала ведьма, сладко улыбаясь, — зовите меня. Мое имя Хифа.

Инквизитор несколько мгновений разглядывал закрывшуюся за девушкой дверь, борясь с желанием запереться на замок. С местными ведьмами творилось что-то неладное.

Его мрачный вид для прежних сотрудниц был сигналом не попадаться лишний раз на глаза. Для этих, кажется, он был вызовом.

***

За тем, как Хифа мечется между кабинетом инквизитора и маленькой кухонькой, с интересом следил весь отдел.

— Мне даже немного жаль его, — призналась Руфь, когда Хифа в третий раз, со зверским выражением лица, направилась к Золтону.

— Думаешь, он такого не заслужил? — уточнила Вельва.

— Никто не заслужил Хифу. — глубокомысленно изрекла Магда от своего стола. За агрессивными атаками подруги она следила напряженно, злясь на белый свет за то, что была не очень расторопна, упустила момент и такой удобный предлог для знакомства с инквизитором использовала ее соперница.

— Не отвлекаемся, девочки. Работаем. — громко велела главная.

— Последние отчеты мы сдали еще вчера, — бодро отчиталась Эвка, откинувшись на стуле, — а новых происшествий еще не случилось.

— Не сглазь! — всполошилась Вельва.

— Я и не умею.

— Глаз черный! — упрямо припечатала она.

— Эвка, лучше постучи, — посоветовала Руфь.

Эвка демонстративно стукнула три раза по столешнице и подперла щеку ладонью. С внешностью ей не повезло просто катастрофически: курчавые рыжие волосы, да еще и черный глаз делали из нее ту, кем люди пугали своих детей с самого начала времен — классическую злую ведьму.

Когда Хифа в третий раз вышла из кабинета инквизитора, на лице ее сияла победная улыбка.

— Ну что, девочки, — Магда встала из-за своего стола, скинула на стул китель, одернула жилет и решительно расстегнула три верхние пуговицы на рубашке, — пожелайте мне удачи.

— Пусть он переживет этот день, — жалобно попросила Вельва, ни к кому конкретно не обращаясь. — Если мы потеряем еще одного главного инквизитора за такой короткий срок, нас и уволить могут.

Магда проигнорировала ее слова, заправила за уши русый локон, выбившийся из прически, и с воинственным видом пошла знакомиться с начальством.

Чего бы она ни пыталась добиться, получить желаемое у нее не вышло. Это было хорошо заметно по недовольному выражению ее лица, когда инквизитор вышел из кабинета вместе с Магдой.

Он встал посреди отдела, между столами, и обвел ведьм суровым взглядом.

— С моей стороны было ошибкой проигнорировать необходимость знакомства с новым коллективом. — сказал инквизитор, и Магда обиженно поджала губы.

Хифа сияла.

Знакомство затянулось на добрый час. Начав с ведьм, Золтон прошелся по всем отделам, рождая в душах подчиненных сомнение в том, что он вообще запомнил хоть кого-нибудь.

Однако же, на следующий день инквизитор не перепутал и не переспросил ни одного ранее названного ему имени.

ГЛАВА 2. Третий ранг

Сигнал тревоги включился за сорок минут до конца рабочего дня. Предупреждение о неминуемой беде застало Эвку на кухне, с чашкой только заваренного чая.

Вельва закашлялась, подавившись печеньем.

Руфь одним глотком допила горячее молоко и первой бросилась вниз, в раздевалку.

Следом побежала Эвка, неуклюже поставив чашку и расплескав горячий сладкий чай по столешнице.

Вельва не отставала, и ее надсадный кашель преследовал девушек на лестнице, подгоняя. В раздевалку она ворвалась последней.

— Всего две недели прошло, — бормотала Магда, нервно застегивая пуговицы форменной куртки одной рукой и проверяя заполненность амулетов другой, — откуда еще проклятый?

— Какая разница? — проворчала Руфь, закрепляя ремнями огнеупорные рукава, сшитые из дубленой кожи. Они долго вымачивались в специальном растворе, а после заговаривались и хорошо защищали от любых тепловых атак.

— Не к добру это, — угрюмо пробормотала Эвка. Тут же заработала три предостерегающих взгляда, без просьб постучала по деревянной дверце своего шкафчика и только потом натянула защитные перчатки.

Из здания в темный и сырой осенний вечер ведьмы вывалились тихой, сработанной командой.

Автобус уже ждал у входа, на носу его истерично мигали сине-зеленые лампочки, а стоило девушкам только загрузиться, как включилась и сирена, словно отзываясь на раскатистый колокольный звон, доносившийся из восточной части города.

Колокол сообщал о проявлении нового проклятого и предостерегал всех, кто находился рядом. Люди, услышав этот звук в своем районе, неизменно должны были направляться в ближайшие убежища.

В первые годы, когда план эвакуации только вводился, было много случайных жертв, но за последние десять лет от встречи с проклятым погибло около трехсот человек. В разы меньше, чем от сбоя магических приборов за этот же срок.

Правительство считало это успехом.

Но ведьмы, если бы их кто-то спросил, сказали бы, что цифры врут: погибших ведьм в статистику не вносили.

— Госпожа Видган! — Руфь, держась за спинки сидений, направилась в нос автобуса, к главной, заваливаясь то в одну сторону, то в другую, по мере того как автобус заносило на поворотах. А поворотов в этой части города было много…

Руфь хотела узнать, прислали ли какую-нибудь информацию по новому проклятому.

Вернувшись через несколько минут к ведьмам, она потрясенно выдохнула:

— Девочки, вы не поверите, кто ведет автобус.

— Ну так, дядька Зенич. — фыркнула Вельва. — Он нас уже три года возит.

— Еще варианты? — оскалилась Руфь.

Вытянув шею, чтобы разглядеть, кто там сидит на водительском сидении за перегородкой, рядом с главной, Эвка смогла увидеть только темно-синий рукав кителя. Точно такого же, что носили и ведьмы.

— Только не говори, что Золтон лично вызвался доставить нас на задание. — попросила она. Ждала, что Руфь поднимет ее на смех, но та лишь присвистнула.

— Слушай, Рудой, а ты часом не ясновидящая? Может, тебе не в нашем отделе место, а у аналитиков?

— Эвка, угадала? — ахнула Хифа.

— Еще как. Сказал, хочет понаблюдать за нашей работой. Узнать, на что мы годимся.

Магда томно потянулась, звякнув висевшими на поясе защитными амулетами.

— Пусть посмотрит.

— Так а по делу что-нибудь узнала? — нетерпеливо спросила Вельва. Ее инквизитор интересовал в разы меньше, чем проклятый.

— Жертва — профессор истории. Задержался в институтской библиотеке… Ну и полуобратившегося его библиотекарь среди книжных стеллажей нашел.

— Конец библиотеке. — вздохнула Эвка.

— И всей прилегающей территории, — добавила Руфь. — Проклятый подходит по признакам к третьему рангу.

И пока девушки осмысливали, как сильно попали, она добавила:

— Тридцать два года, не женат. Детей нет. Родители живут в пригороде. Им… сообщат после уточнения данных.

— Девочки, — жалобно прошептала Хифа, — но ведь третий ранг. Я с такими еще не работала.

— И я. — призналась Вельва.

Эвка мелко закивала, подтверждая, что ей тоже такие еще не попадались.

Из всех ведьм третий ранг видели только главная и Руфь.

Обычно их работой были проклятые самого низшего, шестого ранга. Иногда попадался пятый. Редко — четвертый. Третий ранг в этих краях видели только в сводках новостей — последний раз несколько лет назад. Второй — на фотографиях в книгах.

Первый… Первый не видел никто, только то, что он оставил после себя — выжженные дотла руины. Куда проклятый исчез после того, как уничтожил город на реке и всех его жителей, никто так и не выяснил. С того страшного происшествия прошло уже больше десяти лет.

— Справимся. — уверенно пообещала Руфь. — Они такие же, как и четвертый ранг. Только меньше, быстрее и огнем плюются.

Чей-то нервный смешок потонул в визге тормозов.

— Приехали. — крикнула главная, и дверцы с шипением распахнулись.

Ветер вместе с неумолкающим колокольным звоном принес горький запах дыма.

***

Вальдер выбрался из автобуса последним, зачарованно глядя на объятое пламенем двухэтажное здание. Огонь освещал округу, вытягивая обжигающие языки к темному небу. Автобус встал на остановке, от которой до библиотеки было метров триста, но даже с такого расстояния инквизитор ощущал, как жар волнами проходится по земле, обдавая горячими порывами воздуха.

Ведьмы, перекрикиваясь, уже бежали к библиотеке. Вальдер спешил следом, ощупывая свои амулеты — необработанные кристаллы аметиста, вделанные в основу браслета. Каждый из них был наполнен магией и заговорами — предосторожность, перенятая им у ведьм.

Проклятого третьего ранга Вальдеру довелось видеть лишь однажды, во времена, когда он был еще не главным инквизитором, а простым рядовым магом. Выжил тогда он лишь благодаря ведьмам, которые подвергли опасности свои жизни, чтобы спасти его.

На память о той встрече ему остался большой шрам на левом боку и признательность ко всему ведьмовскому роду.

Звон разбитого стекла разнесся по пустой улице и потонул в реве вырвавшегося на волю пламени. Из окна, вслед за осколками, на траву свалилось черное тело.

Ведьмы замешкались. Нельзя было понять, проклятый это выбрался на свободу или случайная жертва.

Инквизитор нагнал их.

Тело на земле дернулось, по обугленной коже поползли тонкие нити, будто трещины на скорлупе, расходясь шире, они выпускали раскаленную огненно-рыжую плоть. Сомнений не осталось, это совершенно точно был проклятый, и он завершал свое перерождение.

— Плетите паутину. — рявкнул Вальдер. — Даю разрешение на использование резерва.

Две ведьмы, Хифа, пытавшаяся отравить его кофе, и совсем молодая Вельва, попавшая в отдел сразу после училища, вздрогнули и побежали к зданию.

Руфь и Магда, не дожидаясь приказа, разошлись в стороны. Последней шла Эвка, небольшими, осторожными шажками приближаясь к проклятому.

Невена Видган, главная в отделе ведьм, замерла на своем месте, контролируя работу подопечных.

Воздух звенел от напитавшей его ведьмовской силы.

Никогда еще Вальдер не чувствовал себя настолько бесполезным.

Ведьмы защиты — Хифа и Вельва, встали по углам здания, так, чтобы извивающееся тело оказалось между ними. Ведьмы атаки, Руфь и Магда, остановились в нескольких шагах от проклятого, а мимо них, растирая руки и откровенно труся, прошла Эвка — ведовка, которой предстояло усмирить проклятие.

— Защита. — произнесла Невена, и голос ее заглушил даже вой пламени.

В то же мгновение, как приказ был озвучен, от вытянутых вперед рук Хифы к пальцам Вельвы потянулись тонкие, поблескивающие в отсветах костра нити заговора. Ведьмы опустились на колени, прижав ладони к земле, и нити легли на проклятого, опутывая его.

Руфь и Магда подобрались, следя за подрагивающим телом, готовые в любой момент нанести удар. В двух шагах от проклятого Эвка остановилась, собираясь с силами. Она шептала что-то невнятное, но полное сокрушительной ведьмовской мощи. Было ли это какое-то специальное заклинание, или ведовка по памяти зачитывала главу из служебного кодекса, вкладывая в каждое слово всю свою силу, Вальдер не знал — ведьмы неохотно делились своими секретами. Даже если делать это их обязывал закон.

Всё шло слишком гладко.

Он первым почувствовал неладное. Ведьмы были слишком заняты подготовкой к обряду и не могли уделить внимание дурным предчувствиям.

Эвка склонилась над телом, протягивая к нему руку…

Ведьмовская паутина лопнула, и в то же мгновение темное небо прорезала золотая молния, пригвоздив проклятого к земле. Вельва охнула, ее левая рука повисла вдоль тела, с кончиков пальцев на землю капала кровь.

— Назад! — рявкнул Вальдер.

Эвка неуклюже отшатнулась, и лишь это спасло ее от броска проклятого — он просто не дотянулся.

Атаки ведьм не могли сдержать третий ранг, но сумели замедлить.

Проклятый поднялся на все четыре конечности, сквозь провалы глазниц по черным щекам и из уголка рта текла лава. Капая на землю, она поджигала траву.

С каждым выдохом существа в воздух выбрасывался сноп искр.

— Он… — непослушными губами произнесла Невена, — второй ранг?

— Не думаю. — отозвался инквизитор. И велел. — Вызывайте группу поддержки.

Ведьма бросилась к автобусу.

Кожу на запястье, где был выжжен символ инквизиции, закололо, когда он призвал еще один святой луч. На этот раз проклятый почувствовал атаку и успел уйти в сторону.

Прокатившаяся по темному небу золотая молния оставила выжженный след на земле и с треском исчезла.

Проклятый ощерился, за потемневшими от копоти зубами виднелся огонь самой преисподней. Звук, который он издал и который, должно быть, означал смех, больше всего походил на треск поленьев в костре.

Пружинисто оттолкнувшись, проклятый запрыгнул на стену горящего дома, прополз до распахнутого окна второго этажа и скрылся в нем.

— А ну стой! — крикнула Руфь и бросилась к входной двери.

— Отставить! — растирая запястье, Вальдер приблизился к ведьмам, щурясь от жара. — Вы задохнетесь раньше, чем сгорите. И уж точно не сможете его найти.

— Я смогу! — прошипела ведьма, глядя на инквизитора исподлобья.

— И что потом? Как вы собираетесь его обезвредить? Сила ведьм на него не действует, моя магия, как мы видели, тоже.

Руфь упрямо пыхтела несколько мгновений, но здравый смысл все же взял верх над злостью, она поникла, опустила глаза и тихо извинилась.

— Но мы же все равно должны его усмирить. — заметила Эвка. Взгляд ее блуждал по лицам, глаза в отсветах огня казались совсем черными. — За нас этого никто не сделает.

Магда раздраженно цыкнула и подняла взгляд на окно второго этажа, в котором скрылся проклятый.

— А это точно третий ранг?

— Третий. — уверенно, в один голос сказали Руфь и Вальдер. Переглянулись.

И инквизитор, кашлянув, добавил:

— Мы сможем сдержать его при поддержке магов. Госпожа Видган их уже вызывает.

***

Огонь постепенно затихал, неестественно, будто кто-то вбирал его в себя, отрывая от не догоревшего дерева, обивки стульев и кресел, книг…

Раньше магов приехала пожарная бригада, вызванная прежде, чем огонь потух сам собой. Пожарные бродили по парковке, не зная, куда себя деть, но не спеша уезжать. Пока проклятый был жив, случиться могло все что угодно…

Маги прибыли почти сразу за ними, во главе с неизменным Раденом Шэннером.

— Что ты здесь делаешь? — недружелюбно спросил Вальдер у подошедшего мага.

— Слышал, ты отправился на вызов, решил присоединиться. — лучась счастьем, отозвался Шэннер. Окинув взглядом исходящееся дымом здание, он посерьезнел. — Насколько все плохо?

— Ведьмы перед ним бессильны. Нужны ваши цепи, иначе никак.

Раден кивнул и крикнул своим людям, чтобы вытаскивали всё.

На остановке, рядом с серо-синим автобусом ведьм, встал красно-черный, вокруг которого суетились маги в защитной одежде, вытаскивая цепи с горящими на их звеньях символами.

Через несколько минут все были готовы.

Двери, ведущие в здание библиотеки, распахнули, одна из створов рухнула на землю.

Вальдер ругнулся и надел защитную маску, вдохнул полной грудью травяной запах настоя, в котором вымачивались фильтры, и шагнул внутрь здания вслед за Эвкой.

***

В холле было дымно и темно, фонари магов работали с перебоями, и широкие лучи света изредка мигали, вновь возвращая прогоревшее нутро библиотеки в темноту.

Первой шла Вельва, она постоянно оглядывалась на Эвку, следовавшую прямо за ней, и что-то бормотала.

Прислушавшись, Эвка уловила поминание чертей, демонов, бесенят и всей их рогато-копытной семьи. Вельва боялась очень по-ведьмовски. Агрессивно.

— Если проклятый затушил огонь, не может ли он вернуть его обратно? — негромко заговорил один из магов, подняв луч фонаря к потолку, высвечивая торчащие во все стороны обгорелые провода в тех местах, где светильники упали. Таких было немного. По большей части они оплавились или взорвались, оставшись висеть под потолком ощеренными страшными пастями неведомых чудовищ.

— Новенький, да? — догадалась Руфь. Она попала во второй отряд магов и шла в сторону западной лестницы. — Вернуть огонь он уже не сможет, так как поглотил его. И, на нашу беду, стал сильнее.

— Куда уж сильнее, — проворчала Вельва. — Он паутину разорвал. Раньше этого никто не мог сделать.

— Раньше самым сложным было их в эту паутину поймать, — тихо поддакнула Эвка.

Справиться с шестым рангом было легче всего. Эти проклятые были большими, но неповоротливыми и магически бессильными. Поймать их в паутину, истощить парой атак, чтобы было проще усмирить засевшее в них проклятие — дело минут на двадцать.

Пятый ранг был сложнее, в основном за счет своей скорости, хотя пара метких атак могла замедлить их на достаточный срок, чтобы появилась возможность использовать паутину.

С четвертым рангом проблем было больше всего. Достаточно быстрые, с начальными зачатками сознания, как правило, они получались из талантливых или сильных инквизиторов, что давало им определенную защиту от ведьмовских атак. Но даже они были бессильны перед паутиной.

А третий ранг паутину порвал. Проклятый, вылупившийся из обычного профессора-человека…

Даже если при жизни он был неплохим магом, пятый ранг — максимальный предел для непроявившегося инквизитора.

Так было всегда.

Так было раньше…

Под ногами хрустели осколки, пока отряд продвигался к лестнице и даже когда поднимался по ступеням.

На втором этаже стеллажи с книгами превратились в обгорелые руины.

Маги насторожились. Инквизитор опустил руку на плечо Эвки и негромко велел, склонившись к уху:

— Будь рядом. Тебя он атакует первой.

Кто «он», Эвка поняла без объяснений и невольно огляделась, ожидая увидеть в темноте, не освещенной фонарями, горящие глаза проклятого.

Было бы очень разумно с его стороны в первую очередь уничтожить основную угрозу — ведовку, что могла почувствовать проклятие и развеять его.

В те дикие времена, когда миром правил закон инквизиции, подобных Эвке сжигали на кострах, разницы между ведовками и ведьмами не искали. Да и какие могут быть различия, если все они занимают силу у природы?

Но после того, как верховная ведьма во время сожжения прокляла всех инквизиторов, закрепив проклятие своей смертью, одно отличие между ними все же нашли. Спустя долгие, темные, страшные и жестокие годы, когда стало ясно, что даже уничтожив весь ведьминский род, проблему не решить и нужно искать иные пути… тогда-то и узнали, что из всего ведьминого рода лишь ведовки способны коснуться проклятия и не сгореть вместе с обращенным инквизитором.

Сколько жертв пришлось принести ради этого знания ведьмам, история умалчивала.

— То есть, — проговорила Эвка, холодея, — вы хотите сказать, что у третьего ранга действительно есть сознание?.. Нет, они способны мыслить?

— И весьма неплохо. — подтвердил Золтон, безжалостно добавив: — Мы упустили возможность разобраться с ним быстро.

— Простите, — поникла Эвка. Она понимала свою вину, но не знала, как всё исправить. Если бы только она была чуточку расторопней…

— Глупости. Третий ранг встречается слишком редко, нам не хватает информации для составления стратегии. Твоей вины в произошедшем нет.

И период вылупления у них что-то совсем короткий, — проворчала Вельва.

— Рука еще болит?

— Гордость болит. Меня обставила ходячая головешка… А рука онемела просто, уже отходит.

— Ходячая головешка третьего ранга, — нудно поправила ее Эвка.

Пока они перешептывались, маги осматривали помещение. Эвка слабо себе представляла, как тут мог бы спрятаться светящийся в темноте проклятый, но не мешала.

Золтон подошел к окну, через которое в библиотеку вернулся проклятый, осветил стену и потолок, ища следы.

Сзади к Эвке подкралась Магда, неожиданно молчаливая и тихая после неудачной попытки усмирения, и устало склонила голову ей на плечо.

— А ведь рабочий день уже закончился.

— У нас ненормированный график, — напомнила Эвка и жалобно ойкнула, когда Магда больно ткнула ее пальцем за бок.

— Вот что ты за человек такой, Рудой? Не пожаловаться тебе…

Глухой хлопок, забивший уши и растревоживший амулеты, прервал осмотр помещения и избавил Эвку от необходимости как-то реагировать на выпад Магды.

— Раден, — инквизитор быстро определил источник магического всплеска и первым бросился к лестнице.

— Проход, — начала Эвка, качнувшись в сторону, но Магда схватила ее за руку и потащила за Золтоном.

— Эта библиотека старой проектировки, — на бегу сказала она, — между западным и восточным крылом прохода нет. Их разделяет хранилище.

Маги бежали за ними, звеня заговоренными цепями. Пепел кружил в свете фонарей, поднятый в воздух множеством ног.

— Откуда ты знаешь? Нам же нельзя на территорию университета. — Эвка видела табличку с перечеркнутой остроконечной шляпой. Даже признав пользу ведьм для общества, многие не желали мириться с их существованием. Выливалось это вот в такие смешные запреты на посещение кофеен, учебных заведений или определенных вагонов в поездах.

— Именно поэтому я часто гуляла здесь раньше. — Магда бросила на ведовку взгляд через плечо. — Не люблю, когда мне что-то запрещают.

Ведьмовская метка — полукруг с тремя пересекающими его линиями, ставилась на запястье, и только она выдавала в Магде ведьму. Скрыв метку, она могла беспрепятственно ходить где угодно. Но если бы кто-нибудь увидел этот знак в то время, как она находилась на запрещенной территории, если бы люди узнали, что она нарушила правила…

— Это бессмысленный риск.

— И что? — не поняла Магда. — Я же только своей шкурой рисковала. А ты зануда.

Оттолкнувшись от предпоследней ступени, она спрыгнула сразу на пол, утянув Эвку следом, и весело крикнула бегущему впереди инквизитору:

— Господин начальник, господин начальник! А куда вы так спешите? Вы же не в защитном костюме.

Золтон замедлился, впервые, кажется, задумавшись о том, что одет он в простой китель, ткань которого очень хорошо горит, обернулся к Магде…

— Вы лучше нас вперед пропустите, — предложила она, окончательно сбив дыхание.

И ведьмы пронеслись мимо замешкавшегося инквизитора.

***

Раден шел прямо за ведьмой, сверля темноволосую макушку взглядом. Он знал, что Руфь чувствовала его внимание — да и как не знать, она уже трижды оборачивалась и требовала прекратить — но не думал даже отводить глаза.

Ее новая прическа была просто ужасна, чуть короче сзади, чуть длиннее спереди, но даже так волосы едва доставали до плеч. Чудесная коса исчезла в одной из этих новомодных парикмахерских, согласных воплощать в жизнь любые пожелания клиентов. Кто-то выполнил желание Руфь, безжалостно уничтожив этим все фантазии Радена.

Увидев ее с новой прической, он просто не смог сдержать разочарования, за что попал в немилость на долгие два месяца. Узнать, наказывают его за горестный вздох или оптимистичное «Ну, они же еще отрастут», Радену так и не удалось.

Сейчас можно было бы попытаться наладить отношения, другая такая возможность, когда Руфь будет рядом, не имея возможности сбежать, могла наступить совсем не скоро… но проклятый, затаившийся где-то впереди, не оставлял времени на личные разговоры.

Третий ранг ощущался как обжигающий сгусток огня. Не затухающий уголёк, как это было с четвёртым или пятым, и не остывающий пепел, в случае шестого ранга. Живое, горячее пламя. Голодное и неукротимое.

Сердце зашлось от ликования, когда Раден понял, что проклятый не пытался уйти. Он, несомненно, почувствовал их присутствие и ждал появления.

— Что-то здесь не так, — пробормотала Руфь. Хифа, идущая чуть сбоку, рядом с одним из магов, заозиралась.

Когда проклятый был совсем рядом, Раден рискнул и потянулся к магии, копя её для атаки. На настороженный взгляд ведьмы он ответил кривой улыбкой.

Почувствовала, кто бы сомневался.

И всё же нашла проклятого Руфь. Просто встала в одно мгновение посреди чёрного от копоти и пепла помещения и подняла луч фонаря к потолку. Проследив за её движением, Раден запрокинул голову и на мгновение забыл, как дышать.

Проклятый висел прямо над ними, цепляясь за светильник, едва державшийся на потолке.

Когда он оскалился и затрещал, из его пасти на пол, совсем рядом с ведьмой, упало несколько раскалённых капель лавы. Следом рухнул и сам проклятый.

Маг едва успел выдернуть Руфь из-под свалившегося на неё тела и атаковал, использовав всю накопленную магию за один раз.

Сухой звук, будто кто-то схлопнул реальность, ненадолго оглушил всех, а последовавший за этим порыв ветра сбил с ног некоторых магов и отшвырнул проклятого к стене.

От стены он быстро и ловко отскочил, устремившись прямо к магу.

Несколько дымно-зелёных игл, пролетевшие над плечом Радена, вонзились в проклятого и сбили его траекторию. Приземлившись значительно раньше, чем планировало, существо кубарем прокатилось по полу, подняв облако пепла.

Прозрачные, мерцающие нити ведьмовской паутины окутали его, но удержать не смогли. Хифа сдавленно всхлипнула, когда проклятый разорвал её оковы, пружинисто подскочил и бросился к магу на четвереньках.

Зазвенели разматываемые цепи — маги наконец пришли в себя и начали действовать. Ещё несколько ведьмовских атак угодили в проклятого, но смогли лишь замедлить его, дав Радену время выстроить защиту.

Проклятый врезался в невидимую преграду, пустив по воздуху красные волны. Руфь сзади нервно хохотнула.

— Я хотел спросить, — заговорил маг, нелогично посчитав момент очень удачным. Не надеясь, что ему ещё хоть когда-нибудь выпадет ещё одна возможность застать ведьму настолько эмоционально-беззащитной… — может, пообедаем?

Красные волны вспыхивали не переставая, чётко очерчивая скромные размеры щиты. Проклятый сполз на пол, растерянно треща, и тут же был опутан цепями.

Руфь хмыкнула.

— Ни за что.

Проклятый зашевелился, сдирая звеньями копоть со своей шкуры, щит истаял и пропал. Раден готовился обездвижить существо, лежавшее у его ног.

Обездвижить, обезвредить и отвезти в лабораторию за городом. Туда, где нужные люди смогут наконец постичь природу проклятия, приручить её и создать новый мир. Лучший мир.

— Могу я узнать причину?

— Ну как тебе сказать… — Руфь подошла ближе, опасливо разглядывая третий ранг. Всё ещё не верила, что его удалось так просто поймать. — Ты, может, и назначен главой магов, но в душе ты инквизитор. А я с инквизиторами не обедаю.

— Завтрак? — тут же предложил он.

— Нет.

— Неужели ужин?

Руфь устало покачала головой. Он видел это краем глаза, в то же время следя за проклятым и собирая нужное заклинание. От холодной пустоты, что образовывалась внутри каждый раз во время серьёзных магических ритуалов, хорошо отвлекал бессмысленный разговор.

— Это нечестно. Нельзя судить человека за то, кем он родился. — сказал Раден и только потом понял, как несправедливо это прозвучало. Руфь лучше других знала, каково это, когда тебя судят не за поступки, а за силу, которую тебе не посчастливилось получить.

— Я ведьма. — напомнила она. — Ты инквизитор. Это не какие-то предубеждения, просто я забочусь о себе.

— Прости, — невпопад отозвался он. Заклинание было почти готово, проклятый подозрительно затих. На лестнице послышались шаги и бодрый голос Магды, обещавший спасти всех, хотят они того или нет.

И цепи вспыхнули.

Огонь прошелся по каждому звену, расплавляя магические символы, и быстро дополз до рук магов. Кто-то бросил цепь сразу, кто-то пытался удержать, но неизменно сдавался, когда огонь добирался до плеч.

— Какого…

Договорить Раден не успел. Порыв горячего воздуха смел его и всех магов, раскидав по помещению, раньше бывшему читальным залом. Руфь отлетела к конторке, врезалась в нее спиной и скрылась в обломках.

Хифу протащило по полу и впечатало в мага.

Радену повезло меньше всего, его нанизало на острый и тонкий обломок одного из столов. Вспороло бок, прошло между ребрами и вышло спереди. Казалось, он мог почувствовать край обломка своим правым легким, если пытался вздохнуть поглубже.

Сознание он потерял раньше, чем на второй этаж вбежали запыхавшиеся ведьмы.

Магда присвистнула, увидев, чем закончилась встреча магов с проклятым. Включенные фонари валялись на полу, и некоторые из них все еще были направлены на извивающееся, звенящее цепями тело, другие освещали магов, тушивших своих коллег, и выбирающуюся из обломков Руфь.

Проклятый медленно поднялся, и цепи опали на пол, металл оплыл и потерял форму. Магические символы потухли. Вельва сдавленно ругнулась.

Магда махнула рукой, и в воздухе засвистели дымные иглы, впиваясь в черное тело. Руфь быстро сориентировалась и на удачу атаковала с другой стороны, одновременно утирая заливающую глаза кровь из рассеченного лба.

Вельва начала плести паутину, но ее опередили подоспевшие маги.

Проклятый застрекотал зло и бросился на магов. И рухнул на пол, опутанный магическими цепями.

Он извивался и шипел — звук был такой, будто на раскаленную плиту водой плеснули. Цепи начали подтаивать.

На этот раз Эвка не трусила, поспешила к проклятому, пока он вновь не освободился. Существо чувствовало ее и билось тем неистовее, чем ближе она подходила.

Оковы не выдержали. Звенья застонали и лопнули, в разные стороны брызнуло жидким металлом. Обжигающие капли попали на одежду и лицо ведовки, но боли она не почувствовала. Проклятый извернулся, встал на четвереньки и попытался сбежать, не до конца сбросив с себя оплывающую сталь.

Эвка неуклюже оттолкнулась от пола и приземлилась на спину проклятого. Нос забил густой запах сгоревшего мяса, глаза заслезились. Даже сквозь защитный костюм она ощущала жар, исходящий от сгоревшего тела под собой.

Ухватилась левой рукой за его голову, Эвка зацепилась пальцами за глазницу, больно обжигаясь о бушевавший внутри него огонь даже сквозь защитную перчатку, правой обвила шею и потянулась к проклятию.

— Вернись, — прошептала Эвка, крепче сжав ноги вокруг талии существа, — в геенну огненную.

Проклятие сопротивлялось, оно толкалось под пальцами, огрызалось мелкими иголочками боли, проходящими по всему телу, и сдавалось очень медленно.

Вельва и Хифа пытались помочь, на короткое мгновение Эвка почувствовала освежающее прикосновение их паутины, но та быстро лопнула. Золтон хрипло кричал на магов, чтобы не смели ничего предпринимать, пока его подчиненная находится на линии атаки.

В ушах Эвки начинало звенеть. В какой-то момент она оказалась вниз головой под самым потолком и почти соскользнула, почти потеряла связь с проклятием и разозлилась. Глубже загнала пальцы в пылающую глазницу и крепче сжала ноги на обгорелом животе.

Проклятый заклокотал, перепрыгнул с потолка на стену, встряхнувшись всем телом.

Эвка зажмурилась, раздраженно усилила натиск, выскребая резерв подчистую, и выдохнула:

— Чтоб тебе на северном полюсе поселиться.

Проклятие в последний раз дрогнуло под пальцами и лопнуло. Вся сила из существа ушла в тот же миг, он рухнул спиной назад, будто невидимый кукловод одним взмахом перерезал все ниточки.

Эвка задохнулась от тяжести и боли, рухнув на пол вместе с проклятым. И готова была расплакаться от облегчения, когда тело с нее стащили маги, а мрачный инквизитор помог подняться.

— Справились, — прошептала она, не совсем веря в это.

Очень близко Вельва всхлипнула рвано и тихо.

— В норме? — спросил инквизитор, продолжая поддерживать ведовку за локоть.

Она неловко кивнула — дернула головой вниз и едва смогла поднять ее обратно. Кости болели, а на защитную перчатку, побывавшую внутри черепа третьего ранга, ей страшно было смотреть, по ощущениям, пальцы прожарились до хрустящей корочки.

— В норме, — не очень уверенно подтвердила Эвка, — мне бы только посидеть немного.

Он помог ей сесть на пол у стены.

— Раненые? — спросил Золтон, отворачиваясь от ведовки.

Отозвался кто-то из магов.

— Ожоги, ушибы, несколько переломов и… командир в плохом состоянии.

И все как по команде посмотрели в ту сторону, где, привалившись спиной к столу, проткнутый насквозь, в свете одинокого фонаря, лежал Шэннер. Рядом с ним уже сидела на корточках Руфь.

— Живой пока, — хмуро произнесла она, напряженно всматриваясь в белое лицо, — нужно целителей вызывать… только они тут и справятся.

Вниз Эвка шла медленно, ощущая, как каждый шаг отдается болью во всем теле.

— Тебя тоже нужно отправить в лечебницу, — решил Золтон, помогая ей спуститься по лестнице.

— Глупости. Мне бы только добраться до общежития и выторговать у коменданта ключ от ванной комнаты. — прохрипела Эвка. Опасения ее не подтвердились, рука была цела, хотя пальцы порозовели от жара и болели. Но легкий ожог пережить она была в состоянии. — Травки нужные у меня есть. Полежу, отдохну… завтра буду уже совсем здоровая.

Инквизитор с сомнением посмотрел на девушку, но настаивать не стал.

Прибытия целителей и ведьмы, и маги ждали на улице. Трогать Шэннера побоялись, потому в дымном помещении рядом с раненным, невдалеке от тела проклятого, рассыпавшегося в пепел за несколько минут, остались только Руфь и один маг.

Ушибы и переломы легко могли залечить и врачеватели управления, но пострадавшие маги не спешили в лечебницу, собираясь уехать только после того, как их начальника заберут целители.

— А вот я бы по совей воле тут ни минуточки бы лишней не провела. — сообщила Хифа. Она сидела на бордюре, сгорбившись и подтянув ноги к подбородку.

— До общежития двадцать минут пешком. Десять, если дворами. Иди. — лениво предложила Магда. — Мы здесь все равно больше не нужны.

Держали ведьм на месте происшествия только упрямая Руфь и Золтон, старательно пытавшийся скрыть беспокойство за Шэннера. Притворялся он совершенно отвратительно, у его подчиненных куда лучше получалось делать вид, что они не замечали тревоги своего нового начальства.

Когда целители наконец приехали, забрали мага и клятвенно заверили агрессивную ведьму и грозного инквизитора, что раненому ничего кроме недели постельного режима не угрожает, парковка начала пустеть.

Дальнейшая судьба сгоревшей библиотеки ни ведьм, ни магов уже не касалась. Все проблемы, связанные с ней, ложились на плечи городской стражи.

Обратно в управление ведьмы ехали медленно, в усталой тишине. Вельва встрепенулась лишь однажды, когда автобус проезжал мимо ее любимой кондитерской.

Она заерзала, хотела попросить остановить здесь и выпустить ее…

— Местные все еще в убежище, — лениво напомнила Руфь, приоткрыв один глаз. — Тебе нет смысла здесь выходить.

— Это если не брать во внимание твой внешний вид. — вредно добавила Хифа. — Не стоит пугать добропорядочных граждан. Из-за тебя о ведьмах начнут говорить всякие гадости.

— О нас и так всякие гадости говорят, — устало заметила Эвка. Вытянув уставшие ноги вдоль сиденья, она упиралась затылком в холодное стекло и не хотела шевелиться.

Вельва фыркнула и отвернулась от окна. Все они выглядели не самым лучшим образом. На коже и одежде виднелись разводы сажи, у Руфь страшный порез на лбу, у Эвки мелкие царапины и ожоги по всему лицу — проклятый щедро сыпался искрами, но последствия этого девушка осознала многим позже, уже оказавшись в общежитии и смыв с себя грязь…

***

— Я… пятнистая! — протерев запотевшее зеркало ладонью несколько раз, Эвка наклонилась ближе к своему отражению, опасно облокотившись о раковину.

Шум воды в душевых заглушил ее стенания, и никто, кроме стоявшей у соседней раковины Руфь, Эвку не услышал.

— Нашла из-за чего переживать, — фыркнула она, обрабатывая рану на лбу зеленоватой мазью, крепко пахнущей травами, — сходишь завтра в лечебницу, попросишь тебя подлечить.

— До лечебницы еще дойти нужно, — проворчала Эвка. — Если наткнусь на комендантшу и она решит, что у меня ветрянка…

Руфь невольно поежилась. Комендантша общежития во многом была замечательным человеком, но ее любовь лечить любую хворь народными методами откровенно пугала. В основном потому, что методы ее были далеко не щадящими, как правило болезненными и не особо действенными.

— Мы тебя защитим. — не очень уверенно пообещала она.

— А ключ от ванной ты у нее за меня попросишь? — жалобно спросила Эвка.

Руфь поежилась, но, посмотрев на лицо подруги, и сдалась.

— И ванну для тебя подготовлю. Мои-то сборы действеннее твоих.

— И ничего не правда, — проворчала Эвка сквозь довольную улыбку.

ГЛАВА 3. Ведьмам здесь не рады

Вальдер невидящим взглядом уставился на пустой лист бумаги. Он должен был написать отчет. Подробный, информативный, отвечающий на все вопросы, что могли бы возникнуть и, несомненно, возникнут у совета.

Как центральному управлению удалось обезвредить третий ранг без серьезных жертв?

А жертв не было: переломы и ушибы — не те ранения, что ожидаешь после стычки с сильным проклятым. Ни одного погибшего. И даже Раден, пострадавший серьезнее всех, должен был вернуться в строй в скором времени.

Почему третий ранг не использовал свои умения? Все ли дело в том, что при жизни профессор был никудышным магом? Или, несмотря на все проблемы, ведьмы сработали быстро и не позволили проклятому войти в полную силу?

Так много вопросов, на которые он не мог ответить.

Если бы библиотекарь не заметил обращение профессора, если бы не успел позвонить, что было бы тогда? Сколько жертв им удалось избежать?

Как велика была их удача? И не растратили ли они ее всю на один бой?

Робкий стук в дверь отвлек инквизитора от размышлений.

— Войдите.

В кабинет, держа перед собой поднос, проскользнула Эвка. Поймала его удивленный взгляд и широко улыбнулась:

— Хифу обезвредила Магда. Мы все понимаем, что у вас сейчас много работы. Но, может, все же выпьете чаю? Это особый сбор. Бодрит и придает сил.

— Заговоренный?

— Заговоренный. — бесстрашно подтвердила ведовка. — Разрешение мы получили. Будете?

Вальдер, помедлив, кивнул. Когда вместе с чашкой чая перед ним поставили тарелку с печеньем, насмешливо уточнил:

— Тоже заговоренное?

— Печенье с шоколадной крошкой. — серьезно ответила Эвка. — Его Вельва пекла, она заговорами не балуется.

Дверь за собой ведовка прикрыла осторожно, даже привычный щелчок дверного язычка прозвучал как-то тихо и бережно.

Чай, если и был заговоренным, то на вкусе это никак не отразилось.

Отставив опустевшую чашку в сторону, Вальдер вновь вернулся к работе. Вспомнил весь свой многолетний опыт по написанию отчетов и вывел первые слова…

Через час отчет уже был готов. Аккуратный, набранный на печатной машинке и подписанный, он отправился в канцелярию, чтобы оттуда пневмопочтой добраться до почтового отделения, по трубам из зачарованного стекла, обшитого медными пластинами. Тянулись они под всем городом, полностью вытеснив любых конкурентов за счет своей скорости, надежности и доступности.

А из отделения почты отчет должны были переправить уже в столицу, в палату совета.

***

Хифа шипела и обещала проклясть всех до седьмого колена, если ее сейчас же не допустят к инквизитору.

— Он должен отчитаться перед советом. — нудно напомнила Эвка, пока Магда теснила Хифу подальше от кабинета Золтона. — А это сложно сделать, потому что никто не понимает, что там произошло.

— Я свой отчет уже написала!

— Твой отчет сразу отправляется в архив, — сказала Вельва. — Его кроме Видган и не читает никто.

Эвка покосилась на свой стол. Ее отчет еще был не дописан, она не могла найти слова, чтобы описать, как чувствовалось сопротивление проклятия. Кроме нее отчет до сих пор не сдала только Руфь, отправившаяся утром в лечебницу проведать Шэннера.

И главная, каждый раз проходя мимо, многозначительно посматривала на Эвку, безмолвно напоминая об этом.

Нивена Видган никогда не приближалась к проклятому близко, это было ее работой — курировать группу ведьм с безопасного расстояния. Чтобы в случае гибели всего отряда кто-то смог рассказать, что случилось.

И прошлой ночью Нивена не заходила в библиотеку, оставшись на улице: ждать городскую стражу, следить за тем, чтобы кто-нибудь из молоденьких пожарников не сунулся в опасную темноту сгоревшего здания и не лишился жизни.

И сейчас она желала знать, что видели Эвка и Руфь, чтобы собрать полную картину произошедшего.

— Это несправедливо, — сморщилась Хифа, — я хочу о нем позаботиться. Чтобы он понял, какая я замечательная, и влюбился.

— Почему это именно в тебя? — возмутилась Магда. — И кто тебе вообще сказал, что ты замечательная? Если уж кто-то и должен стать любовью нашего инквизитора, то я.

— Девочки, а вы же помните, что у нас в другом конце коридора отдел с инквизиторами находится, да? — ехидно спросила Эвка. — И почти все они пока не женаты…

— Они ведьм отлавливают. — вспыхнула Хифа.

— И проклятых боятся, — неожиданно поддержала ее Магда, презрительно поморщившись. — А наш инквизитор ничего не боится.

— Может, и не все там проклятых боятся, — заметила я. — Те, кто хорошо учились, точно не должны.

Магда фыркнула.

Ведьмы лучше остальных знали, насколько инквизиторы бывали суеверны. Боялись ведьм, боялись их силы и проклятых тоже боялись, почему-то решив, что они заразны. Хотя, казалось бы, все теории о возможности заражения уже давно опровергли. Исследования утверждали, что перенять проклятие нельзя.

— Тебе-то хорошо, — проворчала Хифа. — Ты ему чай отнесла.

— С моими печеньками, — гордо напомнила Вельва, увернувшись от подзатыльника Магды.

— Он должен пожалеть о том, что в первую встречу недооценил нас. — упрямилась Хифа.

Эвка раздраженно цыкнула.

— Мы вчера облажались, какое такое «недооценил»?

Девушки переглянулись и поникли. Даже то, что это был целый третий ранг, по мнению ведьм, не могло служить оправданием. Прошлой ночью их работа выглядела очень непрофессионально.

***

Раден пришел в себя в лечебнице, на жесткой койке, под тонким одеялом. Он хотел пить, повернуться на бок с затекшей спины и чтобы рядом сидела Руфь. Желательно зареванная и очень обеспокоенная его самочувствием. Милая, вредная ведьмочка, а не стерва Конахан.

— Ты не справился. — проговорила она, поджимая тонкие, выкрашенные красной помадой губы. Если бы ведьм все еще сжигали, Раден с удовольствием отправил на костер эту. Лично привязал бы к столбу и развел огонь…

— Я в порядке, — прохрипел он, — спасибо, что спросила.

Она не слушала, занятая своей злостью. Конахан раздраженно постукивала длинными бледными пальцами по темно-красному подолу строгого платья. Ведьма любила красный цвет.

Когда-то Радену казалось, что она вся похожа на открытую рану.

— Впервые за последние четыре года у тебя получилось подобраться к проклятому настолько близко, и ты все равно его упустил!

— Он мог пользоваться магией. — Раден поморщился и попытался откашляться. Ему адски хотелось пить, но просить стакан воды у Конахан не имело смысла. — Даже не так, он сумел воспроизвести мое атакующее заклинание…

Маг вспомнил горячий порыв воздуха, скрывший — он понял это только сейчас — от него незнакомую силу проклятых. На какой-то миг его вера в составленный план исчезла, вытесненная беспокойством: не приведет ли их желание изменить этот несовершенный мир к непоправимой катастрофе?

— Насколько я знаю, теперь ведьмами управляет твой старый друг? Это облегчит нашу работу. Тебе нужно убедить его отправлять тебя на задания вместе с ведьмами.

— Не слишком ли много ты знаешь для гражданской? — едко спросил Раден. Ее осведомленность ему не нравилась. Сам он ничего не знал о женщине, сидевшей рядом с его койкой на шатком стуле. Ничего, кроме фамилии и того, что она ведьма. И даже фамилия была фальшивой. Раден знал это точно, лично искал информацию по ней.

— Новость о назначении нового главного инквизитора была в газетах. — пожала плечами Конахан.

— Неужели там же и написали, что теперь магическим управлением будут руководить давние друзья?

Женщина посмотрела на него прямо, остро, и из темных ее глаз в него вглядывалась что-то нечеловеческое и неукротимое.

— Не это тебя сейчас должно волновать, мой мальчик. — ласково сказала она, растягивая губы в мягкой улыбке, в то время как взгляд ее оставался цепким и страшным.

По спине Радена прошлись волной холодные мурашки. Катастрофически не хватало воздуха. Он захрипел.

Мир завертелся и поблек, подёрнулся рябью, скудные остатки воздуха невыносимо пахли дымом. Прогоревшей до углей, уничтоженной жизнью.

Демонстрация силы производила впечатление, он готов был это признать. Если бы мог произнести хотя бы слово.

Дробный стук в дверь развеял наваждение.

Раден тяжело дышал, закашлялся, готовый увидеть на больничной рубахе серые разводы пепла.

Но ничего не было.

Солнце пробивалось сквозь тонкие шторы, освещая белое, неуютное помещение, за дверью, в коридоре, с кем-то громко переругивалась медсестра.

Мир стал слишком близким, удивительно громким и ярким.

Конахан презрительно фыркнула.

Дверь в палату распахнулась, и громкий голос Руфь вернул всё на свои места.

— Ой, — сказала она после того, как ворвалась в палату, обещая страшные муки в посмертии, если маг вздумал вдруг помереть из-за такой несерьёзной раны, и заметила сидевшую у постели женщину. — Простите, я, кажется, не вовремя.

— Нет-нет, — Конахан улыбнулась. Она умела выглядеть дружелюбной, если этого требовали обстоятельства. — Я уже ухожу. Вы уж позаботьтесь о нём, милочка.

Руфь перевела взгляд на бледного Радена и растерянно кивнула.

Конахан ушла, бросив на него выразительный взгляд. Перестук её каблучков ещё долго разносился эхом по коридору.

— А это кто? — шёпотом спросила Руфь, глядя на закрывшуюся за Конахан дверь.

— Ведьма. — Ёмко описал её Раден. — Безгранично рад тебя видеть. Можешь приступать.

— К чему? — не поняла Руфь, глядя на то, как маг осторожно пытается лечь поудобнее.

— Ну как же? Бросаться мне на грудь… Только прошу тебя, осторожнее, я сейчас очень чувствителен в некоторых местах… Рыдать, признаваться в любви…

— Медсестра не предупреждала, что ты можешь бредить.

— Ведьма ты, Руфь.

Она весело усмехнулась.

— А то я не знаю.

Руфь обошла палату, выглянула в окно, выходившее в небольшой сад, и вернулась к постели раненого.

— Ну и как ты себя чувствуешь?

— Тебе сообщили, что ближайшие несколько недель я не смогу пользоваться магией?

Она кивнула.

— Повезло, что незаконченное заклинание полностью не выжгло магические каналы.

Он невесело усмехнулся. Проклятый не просто едва не убил его, атака неожиданной силы чуть навсегда не превратила Радена в калеку.

— Насчет обеда…

— Нет.

— Руфь, это несправедливо. Три года назад я тебе нравился.

— Тогда мы только познакомились. И я еще не знала, что ты инквизитор. А у меня правило — с инквизиторами дела не иметь. — Она смотрела твёрдо и непреклонно. Прежде чем он успел что-нибудь возразить, Руфь добавила. — Всё равно из этого ничего не выйдет.

— Но почему? — угрюмо спросил он.

— Даже если я буду уверена, что ты мне ничем не угрожаешь, одного обещать ты не сможешь никогда.

Раден заинтересованно посмотрел на неё. Это было похоже на вызов.

— И чего же?

— Что однажды не превратишься в проклятого. — Просто сказала она. И непонимающе нахмурилась, когда маг сначала захохотал, а потом застонал, схватившись за бок.

— О-о-о, дорогая, — посмеиваясь и одновременно болезненно морщась, протянул он, — если это единственная причина, то можешь выбирать ресторан. Усмирять меня тебе определённо не придётся. Никогда.

Руфь не поверила, и он не мог её за это винить. Никто бы не поверил пустым словам. А подтвердить их Раден пока не мог.

Слишком многое стояло на кону.

***

В управление Руфь вернулась ближе к обеду.

Игнорируя заинтересованные взгляды, за пятнадцать минут собрала в отчет все случившееся прошлым вечером и даже успела помочь Эвке.

На первый этаж, в столовую, все ведьмы спускались без долгов.

— Ну и как там Раден? — с понимающей улыбкой спросила Вельва.

— Жить будет.

Эвка шла последней и прекрасно видела, как Магда с Хифой многозначительно переглянулись.

— И всё?

Свернув из коридора к широкой гранитной лестнице, девушки притихли, проходя мимо группы инквизиторов.

Они обедали раньше ведьм и теперь поднимались в свой отдел, чтобы вернуться к работе. Если работа у них вообще была. Последние несколько недель инквизиторы не приводили в управление новых незарегистрированных ведьм.

Камеры в подвале пустовали уже давно.

— Почему мы вообще должны работать рядом с этими? — недовольно пробормотала Магда, обернувшись вслед инквизиторам.

Хифа изящным жестом поправила собранные в продуманно-небрежный пучок волосы.

— Без них в управлении было бы совсем мало мужчин, — манерно проговорила она.

— Чтобы мы помнили, кто главный? — предположила Эвка.

— Обеденный перерыв не будет длиться вечно, — громко напомнила Руфь, успевшая уйти вперед, пока остальные отвлеклись на инквизиторов.

— И недовольна ты только потому, что один из них тебя в прошлом месяце отшил. — напомнила Хифа и быстро засеменила за Руфь.

— Ну кто ж ему виноват, если он дурак, — Вельва гладила Магду по плечу, пока та пыхтела и прожигала спину Хифы злым взглядом.

В столовой, как всегда, слышно было лишь редкий звон ложек о тарелки. Кухней заправляла Бошента — плакальщица из страны холмов, она очень не любила шум и когда на тарелках что-то оставалось.

Ходили слухи, что ее крик привлекает смерть. Очень походило на пустые суеверия, но именно кухня была самым тихим местом во всем управлении. И все тарелки всегда уходили на мойку чистыми. Даже ведьмы не рисковали проверять, сколько правды в этих слухах.

К раздаточному столу первой подбежала Хифа, прижалась к витрине, с вожделением глядя на рыбный пирог. Рыбные блюда Бошента готовила просто изумительно вкусно, но крайне редко.

— Если бы не знала твоих родителей, решила бы, что в твоем роду водились кошки, — проворчала Руфь, встав за Хифой.

Они были знакомы с детства. С Магдой познакомились в университете и втроем пошли работать в управление. Как так вышло, что при распределении их направили в один отдел, для всех оставалось загадкой. Приятной, но совершенно необъяснимой. Даже ведьмам так сильно никогда не везло.

Вельва встала рядом со Эвкой. Она завидовала им, и хотя никто ее за это не стал бы судить, стыдилась своих чувств.

— Вставай вперед.

— Вот еще, — Эвка насильно поставила ее перед собой, крепко держа за плечи. Вельва была на полголовы ниже, и оставлять ее в самом конце, отделяя от остальных, Эвке совсем не хотелось, — когда в прошлый раз я оказалась рядом с Магдой, мне пришлось обниматься с проклятым.

Магда фыркнула.

— Никогда не забуду, как ты в него вцепилась.

Вельва скомкано хихикнула.

Она редко поддавалась упадническому настроению, но если на нее все же находило, то выглядело это невыносимо. Хифа как-то сказала, что в такие моменты у нее создавалось впечатление, будто кто-то обидел щеночка. А щеночков ведьмы очень любили.

Эвка с Магдой переглянулись. Эвка пожала плечами, Магда непонятно поиграла бровями, после чего выдала:

— А пойдемте после работы в кондитерскую! Я знаю одну…

— Если туда запрещено ходить ведьмам, то даже не начинай, — остудила ее пыл Эвка.

Вельва заинтересованно обернулась к ней. О чем бы она там ни думала, дурные мысли при упоминании сладкого отпусти ее мгновенно.

— В кондитерскую?

— Ага, — кивнула Магда, — но Эвка только что существенно уменьшила список приличных мест.

— Ни о чем не жалею.

— И куда пойдем? — спросила Вельва.

Известно ведьмам о ней было не очень много: жила она в детском доме, ведьминский дар в ней запечатали в тринадцать, а выпуститься Вельва смогла только в шестнадцать. На два года раньше положенного срока, благодаря тому, что выбила себе место в колледже.

Как жилось маленькой беззащитной ведьме три года среди тех, кто знал ее секрет, девушки старались не думать.

— Я слышала, тут недалеко кофейня открылась, — оживилась Хифа, — сильно популярная в столице.

И план на вечер появился как-то сам по себе.

Вторая половина дня прошла в мечтах о невероятных десертах. Главная посматривала на подопечных снисходительно, но не одергивала.

Работы все равно не было. Отчеты были сданы еще в первой половине дня, а незарегистрированных ведьм, как и жалоб на ведовство, достаточно серьезных, чтобы подключили их отдел, не поступало…

За полчаса до конца рабочего дня телефон на столе Невены немелодично задребезжал, оповещая о звонке.

Эвка невольно подобралась и переглянулась с насторожившейся Хифой. Это не могло быть сообщение о новом проклятом, еще сутки не прошли с предыдущего обращения. Они никогда не появлялись так часто. Но тревожный холодок по спине все равно прошел.

Главная подняла трубку с рычага, рассеянно смахнув с деревянного бока телефона несуществующие пылинки, и долго слушала звонившего.

— Пожалуйста, пусть это будет не проклятый, — прохныкала Вельва, — у нас же плаааны.

— Не сглазь. — шикнула на нее Магда.

Вельва быстро стукнула по столу, круглыми глазами уставившись почему-то на Эвку. Она всегда тянулась к ней, неосознанно ища поддержки или утешения, и неизменно находила.

— Не похоже, чтобы это было сообщение о проклятом. — оптимистично прошептала ведовка. — Нам же не приказали немедленно собираться…

Единственное, что произнесла Невена за все время телефонного разговора, было короткое:

— Я поняла.

Главная со злостью швырнула трубку обратно на рычаг. Длинно выдохнув, она пригладила на висках волосы, собранный в тугой пучок, и подняла взгляд на заинтригованных ведьмочек.

— Совет недоволен нашей работой. — едва сдерживаясь проговорила она.

— Из-за Радена, да? — сразу догадалась Руфь. — Его отец злится?

Невена судорожно кивнула и добавила:

— Официальная позиция совета — непозволительный объем разрушений.

— Но бывало и больше, — возмутилась Магда, — в этот раз сгорело только одно здание. К тому же никто не умер…

— Но серьезно пострадал сын главы совета. — сказала Эвка. Ей сложившаяся ситуация тоже не нравилась. — Так как он был на официальном задании и прибыл по собственному желанию, обвинить нас в злоумышленном бездействии, повлекшем вред здоровью, они не могут. Журналисты с удовольствием ухватятся за этот случай. Не знаю… Обвинят семейные связи, мешающие совету объективно оценивать результаты. Из-за чего страдают простые подчиненные.

— Нас не сильно-то любят, — с сомнением произнесла Хифа.

— Но меньше ведьм любят только нынешнего главу совета. За ним много чего числится… Если начнется скандал, кто-нибудь непременно попытается его сместить. Наверное даже успешно.

Вельва подперла щеку ладонью и вздохнула.

— Почему бы ему просто не превратиться в проклятого?

Главная со злостью ударила кулаком по столу.

— Глупая девчонка! Даже не думай вновь сказать что-то подобное. Если это услышат не те уши…

— За такое могут и на костер отправить. — безжалостно сообщила Магда. — Несмотря даже на то, что их давно уже запретили.

Вельва побледнела и быстро закивала, зажав ладошкой рот.

— Так какое наказание нам назначили? — спросила Руфь.

— К нам направят проверяющего.

— Ну и не страшно, — оптимистично решила Хифа. — Я его просто очарую, делов-то.

Единственным, кому прибытие проверяющего сулило только покой, был Золтон. Хифа оказалась настроена серьезно и планировала взять столичного инквизитора в оборот, позабыв ненадолго о покорении родного начальства.

***

Прибытие проверяющего оказалось не единственной плохой новостью этого дня. В дверях новенькой кондитерской, яркой и сверкающей, как конфетный фантик, девушек встретил недружелюбный хозяин.

— Ведьмам здесь не рады! — громогласно провозгласил он, вырастая рядом с ними, казалось, прямо из отполированного темного пола. Вот его не было, и вот он уже здесь, яростно шевелит пушистыми усами и хмурит кустистые брови, за которыми почти не видно глаз.

Паркетные плашки, из которых был сделан пол, выглядели как самые настоящие лакричные конфеты.

Все в этой кондитерской напоминало сладости. Начиная от зефирных диванчиков, расставленных вокруг карамельных столов, и заканчивая шоколадным прилавком.

Все, кроме хозяина.

— Но на входной двери нет соответствующего знака, — хмуро заметила Магда.

Несколько столиков в глубине зала были заняты, и посетители, оторвавшись от своих десертов, обернулись на шум начинающейся ссоры.

— Давайте уйдем, — тихо предложила Вельва.

— С чего бы? — Руфь сложила руки на груди. — Магда права. Предупреждающего знака на двери нет. Мы имеем право…

— Его не успели повесить, — невозмутимо отозвался мужчина, — в скором времени соответствующая отметка появится.

— Чудно. — сказала Руфь. — А пока ее нет, мы, пожалуй, займем вон тот столик у окна.

Она кивнула в дальний конец зала, и мужчина невольно обернулся, чтобы посмотреть, куда она показывает.

— Боюсь, я не могу этого позволить. — сказал он, быстро заморгав, будто сбрасывая наваждение.

Когда злилась, Руфь становилась очень значимой, весомость ее слов буквально оглушала тех, кто был послабее, и смущала равных. Но оказывалась бессильна против оголтелой ненависти к ведьмам.

— Бадди! — позвал хозяин, обернувшись для лучшей слышимости к дверям подсобки. — Выйди-ка на минутку.

Эвка не сомневалась, всему виной оказалась их форма. Они так спешили, так боялись, что после работы многие решат продегустировать десерты в новой кондитерской, и желали оказаться в первых рядах, чтобы спокойно сделать заказ и выбрать лучший столик…

Нетерпение осталось мишенью на их спинах.

Ждать, когда выйдет некий Бадди, Эвке казалось не самой лучшей идеей. Если этого Бадди побьют ведьмы, их будут ждать серьезные проблемы, если при выдворении нежелательных посетителей из кондитерской будет сломано пару ведьминских костей… В лучшем случае повреждения оформят как полученные на работе и заживят бесплатно.

— Руфь, правда, пойдем отсюда. — попросила Эвка, подталкивая вяло сопротивляющуюся Магду к выходу. Вельва уже выскочила на улицу, утянув за собой Хифу. — Будем упрямиться, нас тут и отравить могут.

Хозяин весь покраснел и запыхтел, но промолчал.

Сдалась Руфь неохотно.

Обернувшись на крыльце, Эвка увидела сквозь стеклянную дверь, как хозяин сосредоточенно вычерчивал в воздухе обережные знаки.

Хифа сдавленно всхлипывала, Вельва держалась, но выглядела подавленной.

Магда и Руфь бушевали. Первая пыхтела и металась вокруг подруг, вторая хмурилась, уставившись остановившимся взглядом себе под ноги.

— Если бы не эта дурацкая форма, — раздраженно сказала Магда, озвучив подозрения Эвки, — нас бы с распростертыми объятиями встретили. Ну, может, Эвку заподозрили…

Эвка перевела на нее взгляд.

— Не обижайся, но ты настолько ведьма, что даже в платье за простую девушку не сойдешь, — смущенно пояснила она.

— Я не люблю платья.

— Тем более!

— А я предлагала приукраситься, — проговорила Хифа и разрыдалась. — Мне было так стыдно. Они все смотрели…

Вечер рисковал стать непоправимо испорченным. Этого нельзя было допустить. Скоро должен был приехать проверяющий, весь отдел ждали непростые дни, потому последние свободные часы нужно было провести как можно лучше.

— А пойдемте в Сахарную розу! — предложила Эвка. — Угощу вас чашкой какао.

— Одной на всех? — хихикнула Хифа, вытирая глаза белым платочком с кружевной оборкой.

— Это пощадило бы мой кошелек, — серьезно кивнула Эвка, — но так уж и быть, каждой по чашке за мой счет!

— Тогда в Сахарную розу, — решила Руфь.

— Давайте на трамвайчике! — предложила Вельва, что-то выглядывая за спинами подруг.

Невдалеке, подсвечивая наползающие сумерки горящими фарами, по вделанным в мостовую рельсам к ведьмам несся трамвайчик. Добраться до остановки раньше него девушки могли бы, только если бы побежали. Очень быстро. И прямо сейчас.

Первой с места сорвалась Магда. Случившееся растревожило в ней столько энергии, которую теперь поскорее нужно было куда-то деть. И она нашла куда.

Сахарной розой свою кондитерскую хозяин назвал не просто так. С самого открытия ее главной особенностью были розочки из сахарной мастики. Удивительно похожие на настоящие и украшавшие собой почти каждый десерт. Они покоились на дольках тортов или на пирожных и составляли часть декора в более сложных блюдах.

И даже на вывеске цвели розы.

Если новая кондитерская походила на конфету, то «Сахарная роза» больше всего напоминала прекрасный сад. Но самое главное — ведьмам там были рады.

ГЛАВА 4. Еще один инквизитор

Проверяющий прибыл через три дня. Хифа как раз догрызала яблоко, стоя у окна, и закашлялась, подавившись, когда увидела, как к управлению подъехал автомобиль с гербом инквизиции на дверце — меч в языках пламени, золотое на черном.

— Приехал, — прохрипела она, откашливаясь и прихорашиваясь одновременно. Первая рядом с Хифой оказалась Эвка. Налетевшие сзади Вельва и Магда впечатали девушек в подоконник и чуть не размазали по стеклу. Все они с интересом рассматривали типа подозрительной наружности, выбравшегося из автомобиля.

— Что-то он какой-то молодой для проверяющего, — пробормотала Хифа.

— Ему, наверное, и тридцати нет, — поддержала ее Вельва.

— А я молоденьких люблю, — обрадовалась Магда.

Руфь, отправившаяся в канцелярию, чтобы отвоевать себе отпуск в нужные ей даты, а не по тому расписанию, что наугад составили для ведьминского отдела, при оценке проверяющего не присутствовала и поделиться своим мнением не могла.

Главная отговорилась сильной мигренью, что случалось у нее каждую осень в преддверии зимних холодов, и на работу не вышла вовсе.

И даже Золтон где-то задерживался.

Потому встречали столичного проверяющего ведьмы неполным составом.

Эвка не могла отделаться от ощущения, что все это уже не так давно случалось: они вот так же выстроились вдоль стены, а хмурый инквизитор устало и недружелюбно их осматривал.

— Меня зовут, — хрипло проговорил он, обводя взглядом вытянувшихся перед ним ведьм, — Ашер Нольде. В ближайшие несколько недель мы будем часто с вами видеться. Рассчитываю на ваше сотрудничество.

Недель?!

Вельва пихнула Эвку локтем в бок и сделала страшные глаза. С другой стороны засопела Магда.

Девушки рассчитывали отделаться от проверяющего за несколько дней. Несколько дней они были в состоянии изображать ответственных работниц и послушных ведьм.

Но не несколько недель!

— Господин Нольде, вы уже прибыли. — В отдел, на ходу изучая какие-то документы, вошел Золтон. Папка была темно-красной, таким цветом маркировались лишь дела проклятых. Недавняя встреча с третьим рангом не отпускала главного инквизитора. Но что бы он ни искал в старых отчетах, Эвка очень сомневалась, что найдет.

Нольде утратил всякий интерес к ведьмам ровно в то мгновение, как в помещении появился инквизитор.

— Взял на себя смелость познакомиться с вашими подчиненными лично, — сказал он.

Золтон увел проверяющего в свой кабинет, настойчиво попросив не мешать их беседе. Смотрел он при этом исключительно на Хифу.

Когда за инквизиторами закрылась дверь кабинета, Магда фыркнула:

— А вы заметили, как он одет?

— Не в форме, — на большее внимательности Эвки не хватило. Оценить дороговизну костюма и подлинность синего камня в булавке, скреплявшей его шейный платок, она не могла. Единственное, что знала наверняка: костюм был сшит по старой моде, черный цвет уже несколько лет старались не использовать в повседневной одежде, признав его траурным. И вышивка на жилете, опять же…

— Как думаете, в булавке сапфир? — полюбопытствовала Вельва. — Или простая стекляшка?

— Какая разница, если цвет камня так удивительно подходит к его глазам? — томно вздохнула Хифа.

— Какова вероятность, что он испортит нам жизнь? — спросила Эвка.

Вопрос был важным.

Вельва покосилась на закрытую дверь и шепотом предложила:

— Раскинем вечером кости?

К тому моменту, как Руфь, проигравшая бой, но не войну, вернулась в отдел, девушки тихо спорили о том, кто будет гадать.

***

Вальдер все утро провел в архиве, изучая отчеты прошлых усмирений третьего ранга. И покинул полутемное помещение, единственным светлым пятном которого являлся небольшой читальный столик в дальнем углу, лишь когда понял, что строчки двоятся перед глазами. Светильник над ним являлся единственным источником света. Между стеллажами, в поисках нужных отчетов, пробираться приходилось с фонарем. Как утверждал хранитель архива, это было сделано для того, чтобы поддерживать в помещении необходимую температуру.

— Светильники, они ведь нагреваются, — надломленным старческим голосом вещал господин Спелиес, семеня следом за инквизитором по узким проходам, — и температура поднимается, а это совсем не на пользу моим малышкам.

Хранитель занимал свою должность больше полувека, папки с отчетами и подшивки документов заменили ему семью. Глядя на этого худого, сгорбленного старика, нельзя было с точностью сказать, возраст ли выбелил его волосы и полностью лишил цвета глаза, а кожу превратил в сухой пергамент, или всему виной была верность господина Спелиеса этому архиву.

Папку с особенно заинтересовавшим инквизитора делом хранитель позволил вынести с трудом. Ему была невыносима сама мысль, что его «малышка» окажется в небезопасной среде. Там, где на нее будут попадать солнечные лучи, и — от одной мысли об этом тощая спина Спелиеса покрывалась холодным потом — что на нее могут поставить чашку с кофе. Над ее страницами могут есть бутерброд с каким-нибудь соусом…

Золтон, почувствовавший страдания старика, пообещал беречь папку и вернуть через несколько часов ровно такой же, какой взял.

В свой кабинет он возвращался в нетерпении, желая подробнее изучить феноменальный случай: ведьмовский отряд, приехавший на место происшествия, не смог найти проклятого. Здание — ресторан морской кухни — сгорело дотла. Одна из ведьм, особенно впечатлительная, подробно описала в своем отчете, как некий краб пытался сбежать из горящего здания, пока его панцирь, залитый, вероятно, спиртным, горел синим пламенем.

Но проклятый на месте обнаружен не был. Лишь три тела не успевших убежать посетителей и больше ничего. В ближайшие несколько месяцев сообщений о новых поджогах не поступало — об этом писала уже главная ведьма, дополнив информацию своих подопечных.

Проклятый исчез.

Золтон хотел повнимательнее изучить это дело в надежде найти какую-то подсказку, но проверяющий, прибывший неожиданно и совершенно не вовремя, изменил его планы.

Папку пришлось отложить на время.

— Могу я узнать, какие именно указания были даны вам советом? — спросил Вальдер, предложив инквизитору присесть.

Нольде приподнял бровь в фальшивом изумлении.

— Вы не поинтересуетесь, как я доехал и заселился ли уже? Даже ради приличия?

— Ради приличия я мог бы даже спросить, как вам ваша квартира, и предложить чаю. И несомненно сделал бы это, будь на вашем месте кто-то другой. Но вы… Я много о вас слышал.

— Верите сплетням?

Вальдер откинулся на спинку стула. Нольде его раздражал. Не потому что был из богатой семьи, благодаря чему и получил свою должность в столь юном возрасте. И не из-за того, что имел поганый характер вкупе с чистой и горячей ненавистью к ведьмам.

Каждый второй инквизитор ненавидел ведьм — профессиональный дефект. Столетия их предки взращивали эту ненависть, избавиться от нее за несколько поколений было просто невозможно.

Вальдер видел своих подчиненных за работой. Его ведьмы смогли усмирить проклятого третьего ранга, с мальчишкой, заигравшимся в матерого хищника, они справятся без проблем.

Нольде раздражал его лишь потому, что появился очень не вовремя. Причина была глупой, и Золтон-старший, случись ему узнать об этом, пристыдил бы сына.

Но правда заключалась в том, что жизнь давно научила Вальдера не стыдиться своих слабостей.

Нольде его раздражал, и он не собирался ничего с этим делать.

— Я верю фактам. Каждая ваша проверка заканчивалась увольнением по меньшей мере половины ведьминского штата. За редкими исключениями, когда главной ведьме удавалось отменить ваши решения через суд. Ваша пристрастность влияет на работу.

— Как и ваша, не так ли? Да, я не люблю ведьм и не скрываю этого. Но вы, напротив, излишне им симпатизируете. Стоило ли калечить инквизитора ради ведьмы?

Вальдер потер лоб и внимательнее пригляделся к Нольде. Этот вопрос он слышал уже не раз. Настоящую причину не разглашали, официальную информацию выдали скудную и ничуть не объясняющую произошедшее. Были ведьма и два инквизитора. И один из них серьезно покалечил другого.

Никто не уточнял, что зарвавшийся недоумок пытался сжечь беспомощную девушку, возомнив себя вершителем судеб. Если бы Вальдер не задержался на работе и не услышал крики из туалета, утром в управлении нашли бы лишь сожженное тело одной из сотрудниц.

Ведьмы.

Что сразу сделало бы расследование ее убийства невозможным.

— Мои подчиненные, — Золтон выделил первое слово, в упор глядя на Нольде, — во время усмирения проклятого третьего ранга сработали профессионально и быстро. Они знают свою работу и отлично с ней справляются. Надеюсь, вы не забудете об этом во время проверки.

Нольде дергано кивнул, поднялся из-за стола и в тишине покинул кабинет главного инквизитора. Дождавшись, пока за мальчишкой закроется дверь, Вальдер потянулся к папке с отчетами.

В них крылась какая-то тайна. Страшная и манящая одновременно.

Проклятые не исчезали без следа. Один зафиксированный случай за все время существования проклятия принадлежал первому рангу, и это была катастрофа.

Повторения не хотел бы никто. Ни инквизиторы, ни… Вальдер замер, на мгновение прекратив шуршать листами, и нахмурился.

Ведьмы не могли желать повторения того ужаса. Не его ведьмы, рискующие жизнью во имя выживания всего человечества. Не мирные ведьмы, которым было что терять.

Но был ковен. И ковен во все времена жаждал мести.

Мифом о том, что все непокорные ведьмы всех ковенов, не пожелавших распуститься добровольно, были пойманы и приговорены к смерти, можно было успокоить простых горожан.

Но инквизиция знала: пока есть ведьмы, несогласные с установленными законами, рождение нового ковена лишь вопрос времени.

И нет никаких гарантий, что это время не пришло…

Вечер и всю последовавшую за ним ночь господин Спелиес провел в компании главного инквизитора, до самого рассвета исследуя отчеты за последние пятнадцать лет.

Таких увлекательных ночей у него не случалось уже много лет.

***

Гадать решили в комнате Вельвы и Эвки. Руфь задернула шторы в синий цветочек, Магда начертила на столе аккуратный круг, пока Эвка с Хифой переносили книги, чашки и вазочку с печеньем на пустующую кровать.

Комнаты были рассчитаны на троих, но из-за того, что вместе селили сотрудников, работавших в одних отделах, Эвка с Вельвой жили вдвоем.

Их отдел был маленьким, Руфь, Хифу и Магду заселяли первыми, а главная предпочитала купленную несколько лет назад квартирку невдалеке от управления казенному жилищу.

— Ну что ты там возишься? — проворчала Магда, оттирая пальцы от мела.

— Уже почти нашла, — донесся приглушенный голос Вельвы из недр шкафа.

Через несколько минут она выбралась оттуда довольная, раскрасневшаяся и взъерошенная, сжимая в кулачке мешочек с костями.

— Чур, гадаю я!

Хифа, которая сама хотела погадать на судьбу проверяющего, громко возмутилась, но ее быстро осадили.

— Помнишь, мы хотели узнать, куда посреди рабочего дня каждые понедельник и четверг уходил главный инквизитор? Тогда гадала ты, и что у тебя вышло? — запальчиво спросила Вельва, прижимая мешочек к груди.

— Романтические приключения, — смущенно улыбнулась Хифа.

— У семидесятилетнего старика, — фыркнула Магда.

— И что? Любви все возрасты покорны.

После недолгого спора право гадать осталось за Вельвой.

Она вытряхнула на стол желтоватые, вырезанные из бычьих костей три потертых, старых кубика с выжженными на потертых гранях рунами. Согрела их в ладонях и, прежде чем бросить, обвела подруг напряженным взглядом.

Девушки окружили стол и затаили дыхание.

Кости ударились о дерево и разлетелись во все стороны. Две прокатились до края столешницы и упали на пол.

Вельва прерывисто выдохнула.

Эвка полезла под стол, чтобы достать закатившиеся кубики, и случайно боднула Руфь, сделавшую то же самое.

— Простите, — потупилась Вельва.

Хифа потянула руки к костям.

— Моя очередь!

Она кидала легко, бережно, но один из кубиков все равно выскочил за край круга, прежде чем он снова свалился на пол, Магда прихлопнула его ладонью.

— Может, сегодня неудачный день? — предположила она, протягивая кости Руфь. — Давай ты попробуешь в последний раз. У тебя всегда лучше нас получалось.

Руфь молча протянула раскрытую ладонь, принимая кости.

Бросала она над самым центром круга, на небольшой высоте. Просто разжала пальцы и позволила костям упасть. Они не могли разлететься так, как разлетелись. Сразу три кубика выкатились за пределы круга с разных сторон.

— Ну и что это может значить? — Мурашки неприятной волной прошлись по спине, и Эвка передернула плечами.

— Скорее всего, он просто заговоренный, — предположила Руфь. — Детей аристократов часто пытаются защитить от любого опасного магического воздействия. А чтение будущего можно считать довольно опасным.

— Значит, нам стоит быть осторожнее, — подвела итог Магда.

Хифа сморщилась.

— Но у него такие удивительные синие глаза…

— Настолько удивительные, что и умереть за них не жалко? — спросила Эвка раздраженно. — Одно дело — Золтон. Он не кажется опасным, но этот проверяющий… Мерзкий тип, сразу же видно.

— Убивать ведьм запрещено лишь на бумаге. — Поддержала ее Руфь. — Если какой-нибудь инквизитор свернет тебе шею, его даже не сильно накажут.

Хифа поджала губы и опустила голову.

— Поняла я, — нехотя произнесла она.

Девушкам очень хотелось верить, что так оно и было…

Но следующим же утром Хифа смотрела на проверяющего так, будто совсем ничего не поняла.

***

В отделе Нольде появился через полчаса после начала рабочего дня и с порога был атакован ведьмовским обаянием. Хифа улыбалась, всем видом демонстрируя радость от новой встречи.

Проверяющий не обратил на нее никакого внимания, удобнее перехватил зажатую подмышкой кожаную папку и окинул ведьм внимательным взглядом.

Остановился на Эвке, присмотрелся и подошел ближе. Несколько минут он молча нависал сверху, заставляя ее нервничать. Когда склонился ниже, девушка вжалась в спинку стула.

— Имя? — коротко спросил он, лишь усилив напряжение.

Вчера, после разговора с главным инквизитором, Нольде вылетел из кабинета совсем злой и надолго в управлении не задержался. Знакомство не завершилось, и он собирался это исправить прямо сейчас…

— Эвка Рудой, — произнесла она, прощаясь со своей должностью. Почему-то сразу решила, что ее сейчас уволят. Не была уверена, что у проверяющего имелись такие полномочия, но мысленно собирать вещи и вспоминать расписание поездов, что могли отвезти ее к родителям, это не мешало.

Неудавшееся гадание укрепило в Эвке уверенность, что от этого инквизитора не стоило ждать ничего хорошего.

Он нахмурился, что-то припоминая, и выпрямился, позволив ей перевести дыхание.

— Ведовка. Дар выявили в девятнадцать лет. Если не ошибаюсь, вы учились на архитектора. — Осведомленность его могла значить лишь одно — с личными делами ведьм Нольде уже ознакомился.

— Училась.

— Почему бросили?

На какое-то мгновение Эвке показалось, что он издевается, настолько очевидным был ответ.

— Инквизиторы почувствовали пробуждение моего дара на территории университета, во время одного из своих рейдов, и выволокли меня из аудитории прямо посреди лекции, объявив всем, что я ведьма и со мной будет проведена беседа. Как по-вашему, могла бы я там доучиться?

Нольде молчал. Посчитал вопрос риторическим или не видел причин, которые могли бы вынудить девушку бросить учебу… О чем он думал было совершенно непонятно — на лице застывшая маска вечного недовольства и никаких других эмоций.

— Я видела, как на меня смотрели, когда вернулась в аудиторию после… беседы. — Метка на запястье зачесалась, будто отзываясь на воспоминания о том, как ее ставили. Еще несколько дней после того, как Эвка получила клеймо, ее преследовал запах жареного мяса. — Потому решила забрать документы добровольно и не ждать, пока деканат придумает причину, чтобы меня отчислить.

— Вас не могли отчислить просто за то, что вы ведьма.

Вельва, на своей шкуре прочувствовавшая, что случается с ведьмами в этом славном обществе, не сдержала злобный смешок.

Проверяющий бросил на нее быстрый взгляд и вновь посмотрел на Эвку.

— Неважно. Я должен знать, чем вы болеете.

— Я болею?

— Ваше лицо.

Эвка дотронулась до щеки, вспомнила о заживающих ожогах и едва сдержалась, чтобы не расхохотаться. Даже после похода в лечебницу ее лицо осталось подозрительно пятнистым. Покраснение сходило неохотно, хотя ожогов уже и не было. Отметины, оставленные третьим рангом, пропадали слишком медленно, несмотря на то, что Эвка каждый вечер мазалась специальной мазью, которую для нее смешала Руфь.

— Это не следы болезни, а боевые ранения.

Хотя комендантша едва ли в это поверила бы и обязательно попыталась вылечить, не интересуясь, а хочет ли Эвка вообще лечиться… Да и Нольде, кажется, не поверил.

В отделение вошел помятый Золтон, прервав этот нелепый разговор.

В руках он сжимал несколько темно-красных папок и, судя по глазам, покрасневшим и опухшим, за ночь успел изучить не один десяток отчетов.

— Эвка, — позвал он, найдя девушку усталым взглядом, — приготовь мне, пожалуйста, кофе.

— Но вы же…

— Кофе, — повторил он, не дав договорить. — Без сахара и сливок. Пожалуйста.

Золтон ушел к себе в кабинет, а Эвка поспешила на кухню выполнять приказ под уязвленный шепот Хифы.

— Но почему именно она? — стонала несчастная, истерично разыскивая зеркальце в ящиках стола. Хотела проверить, может, с ней что-то не так, раз инквизиторы не обращают на нее внимание.

Очень скоро по кухне разошелся запах свежесваренного кофе.

— Кексы в шкафчике, — Вельва встала на пороге, привалившись плечом к косяку двери, — я вчера перед гаданиями напекла.

Эвка зашуршала пакетом, выкладывая на тарелку выпечку.

Пока шла к двери кабинета Золтона, чувствовала на себе взгляд Хифы, он щекотал ее лопатки, призывая уступить.

Эвка бы так и сделала. Сдалась, вручила ей поднос и даже проводила бы до кабинета, чтобы лично открыть перед Хифой дверь. Если бы Золтон не выглядел таким измотанным и не попросил об услуге лично ее.

Отдавать его на растерзание любвеобильной ведьмы было бы слишком жестоко.

Потому Эвка ни разу не обернулась, пока несла поднос с кофе и кексами.

В кабинете оказалось неожиданно чисто. Впервые за время службы Эвки в этом темном, пыльном месте можно было дышать.

Стол без привычных завалов выглядел неожиданно большим.

Золтон за несколько дней сумел разгрести бумаги, собираемые предыдущим главным инквизитором в течение многих лет.

— Что от тебя хотел проверяющий? — спросил он, отложив темно-красные папки на угол стола, поверх скромной стопки оставшихся бумаг.

— Интересовался моим здоровьем, — отчиталась Эвка. Появилось подозрение, что именно ее Золтон выбрал не просто так, а чтобы лишить Нольде возможности и дальше нависать сверху, демонстрируя свое превосходство. — Ничего особенного.

Он кивнул. И задал еще один вопрос, никак не связанный с предыдущим.

— Скажи мне, Эвка, как давно ты служишь в управлении?

Она задумалась, подсчитывая года, месяца и дни.

— Если считать обучающий курс, четыре года. Без него три с половиной.

Инквизитор кивнул, осторожно поднес к губам чашку с кофе и принюхался.

— И как? В твоей практике были случаи исчезновения проклятых?

— Исчезновения? В смысле, совсем? Без помощи ведьм?

Золтон кивнул.

— Нет.

— Вот и в моей нет. — тяжело вздохнул он.

— А… проклятые пропадали? — несмело спросила Эвка. — Ну, кроме первого ранга.

Золтон покосился на папки.

— Три случая за прошедшие десять лет. Не считая известную всем аномалию первого ранга. По предварительным прогнозам, пропали два проклятых третьего ранга и один второго. Возможно, были еще случаи после проверенного мной срока, но узнать это уже почти невозможно.

— Об этом можно спросить у главной. Она работает с проклятыми почти тридцать лет.

Инквизитор задумчиво кивнул, пригубил кофе, сморщился весь, но сделал еще один глоток.

О том, что можно было просто заварить бодрящий отвар, Эвка подумала только когда села на свое место. Хотела даже вернуться в кабинет и предложить Золтону этот вариант, но отвлеклась на весточку от главной и забыла.

Невена вновь сказалась больной. Она передала записку через мальчика, жившего по соседству с ней, и еще на день отсрочила знакомство с Нольде.

Все понимали, что рано или поздно неизбежное должно было случиться: встреча матерой ведьмы и самоуверенного инквизитора…

Прозвучавший во второй половине дня сигнал тревоги приблизил этот страшный миг, сделав его особенно угрожающим.

Пока все бросились в раздевалку, Эвка, под давящим взглядом Нольде, пыталась дозвониться до главной.

Слушая гудки и прерывисто дыша в трубку, успела представить, что будет, если Невена не ответит на звонок. Кожаная папка была под рукой у инквизитора, он непременно внесет этот вопиющий случай в свои бумажки…

— Невена Видган у телефона, — раздалось в трубке, и Эвка облегченно выдохнула.

— Проклятый! Время готовности… десять минут. Мы за вами заедем. — протараторила она, услышала глухое «поняла» и бросила трубку.

В раздевалку Эвка ворвалась сразу за Руфь, бегавшей к аналитикам, чтобы получить информацию по проклятому. Ведьмы к тому моменту были уже готовы и быстро помогли им облачиться в защитный костюм.

На улицу они вырвались вовремя — автобус только подъехал и с шипением распахнул двери.

— Живее! — крикнул Золтон с водительского сидения.

— Он снова с нами на задание? — удивилась Вельва, пристроившись сбоку от Эвки и дожидаясь, пока остальные заберутся внутрь.

Почувствовав какое-то движение сзади, Эвка обернулась и не смогла сдержать горестный вздох.

— Не он один.

К автобусу бодрым шагом, небрежно накинув на плечи защитную куртку, приближался Нольде.

Вельва булькнула что-то невнятное и запрыгнула на ступеньку следом за Магдой.

Руфь проскользнула в дверцу рядом с водителем и, пока все загружались, быстро отчиталась перед инквизитором.

Проверяющий забирался последним и почти на ходу. Дверцы за его спиной закрылись, когда автобус уже выруливал на главную дорогу, распугивая мирных граждан завываниями сирены.

— Почти на границе с нашей территорией, — уныло сообщила Руфь, приблизившись к нам, — многоквартирный дом. О проклятом сообщила соседка. Определить ранг аналитикам не удалось. С равной вероятностью это может быть как ложный вызов, так и проклятый второго ранга и выше.

— Пусть это будет ложный вызов, — попросила Вельва, зажмурившись.

Хифа согласно закивала. Многоквартирный дом и второй ранг в одном предложении… звучало как катастрофа с большими жертвами.

Нольде сел недалеко от ведьм и внимательно следил. Наверное, даже прислушивался, но вряд ли мог что-то разобрать за воем сирены.

Когда автобус подъехал, главная уже стояла на крыльце своего дома, в строгой темно-синей форме, с собранными в пучок на затылке волосами, готовая отправляться на задание.

Инквизитор резко притормозил, отчего всех ощутимо качнуло вперед, а когда Невена забралась в автобус, нажал на газ, и всех качнуло уже назад. На мгновение даже появилось подозрение, что он уже второй раз отправляется к проклятому просто для того, чтобы проехаться по пустым улицам на запредельной скорости.

Золтон вел уверенно, как человек, неплохо знавший город, и Эвка отметила это вслух, полушепотом.

— А ты не знаешь? Весь второй курс он учился у нас. — Руфь бросила взгляд за окно, на быстро сменяющиеся здания. Они ехали в Цеховой район, к домам, что занимали работники фабрик и их семьи. Алхимических, механических, ремонтных… всех фабрик, что расположились на приличной территории промышленной зоны, раскинувшейся прямо за чертой города.

Дорога от управления до Цехового района была красочной — по Мастеровой улице, мимо разноцветных магазинчиков.

— Да ладно! — ахнула Вельва.

— Мне господин Шэннер рассказал. — призналась Руфь. — Они вместе учились. И второй курс должны были провести в одном из университетов… ну… Ханхейма.

Название города на реке прозвучало не очень уверенно. Люди старались не вспоминать его лишний раз, будто оно несло в себе некую угрозу.

— Были там какие-то особые условия для обучения. И во время вылупления первого ранга они были в городе.

— И как они выбрались? — спросила Хифа, подавшись вперед.

— Как и все выжившие — их просто успели эвакуировать. Но деталей я не знаю, Шэннер сказал, что плохо помнит тот день. Ну а потом всех, кто выжил из их курса, перевели сюда. Потому что тут, вроде как, тоже были необходимые условия.

Цеховой район не должен был стать территорией их отдела, он всегда был закреплен за южным подразделением, но после того, как южная часть города начала достраиваться и разрастаться, этот район отдали центральному управлению.

«Мы просто оказались самыми рыжими», как заявила Магда, выразительно косясь на Эвку, когда узнала, что подконтрольная территория была увеличена. Слова ее были не далеки от истины, в южном подразделении из рыжих был только кот. Но его по понятным причинам в расчет не брали.

До нужного дома автобус добрался быстро. Ведьмы проворно выгрузились и застыли в нерешительности.

— Точно ложный вызов, — с облегчением выдохнула Вельва.

Низенький, старенький домик, что не пощадили ни время, ни жильцы, стоял целым и относительно невредимым. У третьего подъезда не было входной двери, а из какого-то окна на всю улицу между размеренными ударами колокола разносились звуки чьей-то ссоры.

Ни огня, ни запаха гари, ни намека на проклятого.

— Эвакуировались не все. — заметил Нольде.

— Некоторые уверены, что их дом надежнее любого укрытия, построенного специально для таких случаев. — отозвалась Эвка. Запоздало сообразила, с кем решила поддержать беседу, и пообещала себе быть внимательнее. Для своего же блага.

— Нужно проверить. — сказал Вальдер, разглядывая окна. На втором этаже кто-то разбил стекло и заботливо заклеил дыру бумагой.

— Первый подъезд, — Руфь кивнула головой в самое начало дома, — третий этаж.

Инквизитор двинулся в указанном направлении первым, ведьмы засеменили следом. Невена вернулась в автобус. Ей нужно было доложить о ложном звонке, чтобы управление прислало протоколиста.

Дверь, ведущая в подъезд, висела на одной верхней петле и выглядела ненадежно.

Вальдер осторожно ее открыл, заглянул в темное нутро подъезда и сморщился.

— Нет смысла подниматься всем. Руфь, Эвка, вы со мной, остальные ждите здесь.

— Прошу прощения, господин Золтон, но я, как проверяющий, вынужден настоять на своем присутствии. — сухо заметил Нольде.

Инквизитор кольнул его тяжелым взглядом, но кивнул после небольшой задержки.

Эвка, как истинная ведьма, злорадно радовалась, что проверяющий отправится с ними. Он слишком сильно напоминал человека, которому стоило бы посмотреть, какой бывает жизнь вне привилегий, положенных ему по праву рождения. Ей безумно хотелось увидеть его растерянным или сбитым с толку.

На третьем этаже было неспокойно. Из-за одной двери слышались крики затянувшейся ссоры. За другой явственно ощущалось чье-то присутствие. В глазок кто-то смотрел.

— Разрешите. — Эвка протиснулась мимо Золтона и забарабанила в дверь наблюдателя, и заметила, как в выпуклом глазке мелькнул свет — кто-то отшатнулся и вновь приник к двери.

В подъезде перезвон колоколов слышен почти не был, доносились лишь скудные отголоски — жалкие остатки, отфильтрованные стенами и квартирами. Крики за соседней дверью звучали в разы громче. Но и они не помешали Руфь расслышать присутствие наблюдателя.

— Скрипнула половица, — встрепенулась она, подавшись вперед, — там точно кто-то есть.

Слух у нее был отменный, в управлении все давно об этом знали, потому никто не удивился и главная не заставила сформулировать предложение иначе, когда Руфь в отчете указала, что просто услышала, как проклятый горит. Так и нашла его, затаившегося на потолке. Это было очень в ее стиле.

— Я ничего не слышал, — нахмурился Нольде. Руфь покосилась на него, но ничего объяснять не стала.

Золтон молчал, его больше занимала дверь, за которой было громко и неспокойно.

Эвка еще раз постучала.

— Ну зачем вы прячетесь? Мы же знаем, что вы там.

— Ведьмам не открою. — Раздалось из-за двери глухое и дребезжащее. Голос вроде бы был женский…

— А инквизитору?

С той стороны ненадолго воцарилась тишина, после которой последовало недоверчивое:

— А чем он докажет, что инквизитор?

Нольде от такой наглости, кажется, даже поплохело. Золтон, будто его каждый день просили доказать свой статус, поддернул рукав кителя и рубашки и поднес к глазку свое запястье с темнеющим на коже символом инквизиции — глазом с восьмиконечной звездой вместо зрачка.

Замок открылся с надрывным, скрипучим щелчком, дверь чуть приоткрылась, и в образовавшуюся узкую щель просунулась голова в облаке седых пушистых волос.

— Чего вам?

— О проклятом вы заявили? — спросила Эвка.

— Ну, — подтвердила она, следя за тем, как главный инквизитор поправлял рукав кителя.

Женщина кивнула на соседнюю дверь и зло выплюнула:

— Вон там он. Проклятое отродье. Всему подъезду жизни не дает.

— Плохие люди — не наш профиль, — заметила Руфь, — почему в городскую стражу не обратились? Зачем нам звонили?

— Ну как же? — удивилась женщина. — Стража его уже несколько раз забирала, но посадить его им еще не за что. А вы… Вы же ведьмы. Вы же умеете людей со света сживать. Ну вот и поторопите его, чтобы отошел уже с миром.

Сзади кто-то хмыкнул, и Эвке даже поворачиваться не нужно было, чтобы узнать кто — проверяющего сложившаяся ситуация начинала забавлять.

Из соседней квартиры послышался сдавленный женский вскрик и страшный грохот.

— Раз уж мы здесь, — помрачневший Золтон направился к запертой двери, — проведем воспитательную беседу.

— Вы о чем беседовать хотите? — всполошилась Эвка, еще свежи были переданные Вельвой сплетни о том, как он кого-то покалечил и в наказание был сослан в самый проблемный городок государства. Протерев спиной стену, Эвка успела выскочить перед инквизитором ровно у двери.

— О гражданской сознательности. — Золтон посмотрел на ведовку сверху вниз. — Сигнал тревоги для мирных жителей прозвучал. Горожане должны находиться в убежище, а не…

Он не договорил и настойчиво забарабанил в дверь.

Эвка спиной чувствовала, как сотрясается позади нее ненадежная преграда. Нольде заинтересованно следил за главным инквизитором, вцепившись в край папки до побелевших пальцев — кажется, он тоже был в курсе слухов…

К тому времени, как протоколист прибыл, во всем раскаявшийся «проклятый» отбыл с отрядом городской стражи, прибывшим по вызову главной.

Золтон, вопреки всеобщим опасениям, «сживать со свету», как того хотела соседка буяна, не стал. Инквизитор и в самом деле провел с ним воспитательную беседу. Мгновенно присмиревший при виде мрачного мощного мужчины, «проклятый» грустно вздыхал и согласно кивал в такт размеренной речи Золтона.

Поскучневший Нольде убивал время, изучая окрестности под присмотром Хифы.

За центральным управлением был закреплен Протоколист №884 — бесплотный неупокоенный дух, отыскавший смысл посмертия в служении инквизиции.

Раньше такие духи сходили с ума из-за бессмысленности своего существования и развоплощались. Но после установления шаткого мира между инквизицией и ведьмами те, кто желал задержаться в мире живых, шли на службу и летали на вызовы с личными, пронумерованными печатными машинками и всё протоколировали.

Не так давно прошел слух, что число протоколистов очень скоро должно было перевалить за тысячу.

Восемьсот восемьдесят четвертый в управлении был новеньким. Умер в одной из подворотен со вспоротым брюхом, из-за чего в посмертии мог позволить себе многое… Например, прилететь на вызов с намотанными на призрачную шею призрачными кишками.

Верная печатная машинка, плывущая по воздуху за хозяином, задорно звякнула, когда женщина-одуванчик увидела креативного признара и медленно осела на пол.

К тому времени, как протокол наконец был составлен, а погрустневший восемьсот восемьдесят четвертый, в наглухо застегнутом призрачном пиджачке и с убранными в положенное место внутренностями, отбыл в свой отдел, обиженно позвякивая машинкой, ведьмы наконец смогли вернуться в управление.

Всю дорогу обратно Нольде что-то быстро записывал на листочках из своей кожаной папочки. Ведьм настораживало сосредоточенное выражение его лица, но сделать ничего они не могли.

Когда автобус остановился, Нольде аккуратно собрал все бумажки и бережно вернул их в кожаную папку. Всю дорогу до раздевалки в ушах Эвки звучал тот быстрый, недобрый звук, с которым вжикнула застежка.

— Знаете, — прошептала Магда в раздевалке, медленно расшнуровывая завязки защитных рукавов, — нам ведь уже второй раз нечем было впечатлить Золтона.

— И Ашер не увидел наш профессионализм, — горестно вздохнула Хифа.

— Ашер? — удивилась Руфь, выглянув из-за дверцы шкафчика, — ты проверяющего теперь по имени зовешь?

Хифа покраснела и глупо захихикала.

***

Побег из лечебницы был делом решенным. Единственным, что удерживало Радена в палате долгих три дня, была его неспособность стоять на ногах дольше нескольких минут. На четвертый день он уже чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы самостоятельно прогуляться до уборной почти не держась за стену и даже рискнуть спуститься по лестнице на первый этаж. Подняться уже не смог, истратив все силы на одиннадцатой ступени. Одиннадцатой из двадцати трех, Раден знал это точно, он их считал.

Неудача забылась быстро, и этой же ночью Раден запланировал побег. От здания лечебницы до его квартиры было всего три квартала. Если идти напрямую, дорога должна была бы занять десять минут… В его состоянии, возможно, полчаса. Не такая уж и сложная задача.

Незаменимый помощник на следующее же утро после того, как Раден оказался на койке в лечебнице, принес всё необходимое, включая сменную одежду, в которой его начальник должен был покинуть это место после выписки.

Но Раден воспользовался костюмом намного раньше.

ГЛАВА 5. «Не хотите чаю?»

За время, что Радена не было в управлении, ничего не изменилось… Да и что могло бы поменяться за четыре дня?

— Командир! — Вилси, его безотказный и, несомненно, талантливый помощник, настиг мага уже на лестничном пролете, разделявшем Управление Противодействия Ведовству и Управление по Предотвращению Магических Преступлений.

— Что такое? — Раден заглянул на свое рабочее место лишь на минуточку, исключительно ради приличия, и уже спешил в ведьмовской отдел, довольный тем, что его не заметили.

Заметили, как оказалось, и, судя по бледному, но решительному лицу паренька, собирались призвать к ответу.

— Господин Шэннер, разве вы не должны сейчас находиться в лечебнице? Ваша рана…

— Пустяки. — Небрежно отмахнулся он, но Вилси продолжал беспокойно дергаться. — В мое отсутствие что-то случилось?

— Нет. — Уклончиво ответил помощник, пряча взгляд. Раден не давил, он хорошо знал парня и терпеливо ждал, когда тот не выдержит. Продержался Вилси недолго и выпалил: — Ваш отец сейчас в кабинете главного инквизитора! Он заехал, чтобы поговорить с господином Золтоном, а после собирается ехать в лечебницу, чтобы навестить вас… Так сказал его помощник.

— Значит, отец пожаловал. В таком случае, я просто обязан поздороваться. — Сказал Раден, мрачнея. Он ускорил шаг и не заметил, когда отстал Вилси, оставив его наедине с гнетущими мыслями.

Дом отца Раден покинул, как только подвернулась возможность. Сбежал в академию в семнадцать и попытался полностью разорвать все связи с семьей. Не вышло. Его отец, деспотичный как в работе, так и в общении с семьей, был не намерен оставлять в покое единственного сына.

Барн Шэннер был талантливым инквизитором и сильным магом, но неприятным человеком и ужасным мужем. Как отец он тоже не состоялся, но отказывался это признавать.

Коридор второго этажа в Управлении Противодействия Ведовству был зеркальным отражением коридора Управления по Предотвращению Магических Преступлений, но казался Радену намного уютней.

За первой дверью со вставкой из мутного стекла находился отдел ведьм, и оттуда всегда пахло чем-то цветочным. Напротив располагалась небольшая кухонька для быстрых перекусов, и оттуда, стараниями Вельвы, тянуло выпечкой, жженым сахаром, ванилью или шоколадом.

Дальше по коридору, за кухней, находился зал для совещаний, которым в последний раз пользовались еще в те времена, когда прежний главный инквизитор не тратил на подъем по лестнице на второй этаж по полчаса, а Раден еще был простым штатным магом. А уже напротив была дверь в кабинет главного инквизитора. Но пользовались этой дверью редко, потому как пройти в кабинет можно было через ведьминский отдел, чем все и пользовались.

За кабинетом главного инквизитора шел отдел штатных инквизиторов, большая картотека, уборная и хозяйственный склад. Канцелярия занимала весь третий этаж, архив скрывался под землей, а душевые, раздевалка и маленький отдел аналитики — на первом этаже. Как и тренировочный зал, в котором, как правило, можно было найти только магов. Работа инквизиторов была полностью завязана на их силе, и они не видели причин держать себя в хорошей физической форме. Ведьмы все равно не могли дать им достойный отпор.

Иногда в зал заглядывали Руфь или Магда, но очень скоро их тренировки перетекали в ссоры с магами, которые не могли держать свое мнение при себе.

Остальные ведьмочки ограничивались необходимым минимумом тренировок. Хотя Хифа пыталась отлынивать и от них, жалуясь на мышцы, которые могут появиться и испортить ее хрупкую тонкую фигуру…

Раден с сожалением прошел мимо отдела ведьм, понимая, что если сейчас заглянет к ним, то растеряет весь боевой настрой и не сможет дать отцу отпор, и ворвался в кабинет главного инквизитора.

Барн Шэннер сидел в кресле, которое Раден сам притащил к Золтону за день до усмирения проклятого, закончившегося для него в палате лечебницы. Он планировал заглядывать к старому другу и сидеть с комфортом, вместо того чтобы ютиться на неудобном стуле, но теперь хотел только сжечь это кресло ко всем чертям.

Его отец выглядел до отвращения хорошо. Седина придавала его густым золотистым волосам особый шарм и удивительно гармонировала с глазами. Сам Раден пошел в мать, что ее очень огорчало. И раньше он сам жалел, что не был похож на отца, потому что этого хотела мама.

Это было до того, как в ней пробудился ведьминский дар…

Выдающийся инквизитор и член совета не мог быть женат на ведьме. Он должен был отказаться от всех регалий и уйти на пенсию в тридцать пять лет — в зените славы, или развестись. И он сделал выбор. Развод прошел быстро и тихо. Барн не жалел денег, чтобы ненужные сведения не достигли ушей журналистов, а после запрятал бывшую жену в какую-то частную лечебницу.

Она этого не выдержала и покончила с собой. Радену было двенадцать.

Где ее похоронили, он не знал до сих пор.

Воспоминания о матери выцветали и блекли с каждым годом все сильнее, приводя его в отчаяние. Ненависть к отцу лишь крепла.

— Что ты здесь забыл? — он старался, чтобы голос звучал бесстрастно, но в нем все равно прорывался гнев. Рану в боку дергало тупой болью. Раден отстраненно гадал, могли ли разойтись швы?

Барн обернулся к сыну неторопливо, с достоинством. Окинул его холодным взглядом.

— Ты игнорировал мои звонки. Что еще мне оставалось делать?

— Оставить меня в покое.

— Раден. — предостерегающе позвал Золтон. Он не любил скандалы и ссоры. — Разве ты не должен находиться сейчас в лечебнице?

— Я решил выписаться пораньше.

— И врачеватель одобрил?

— Я решил выписаться пораньше в одностороннем порядке. — с невозмутимым видом признался маг.

— Ты все еще слишком беспечен. — Барн сокрушенно покачал головой и медленно поднялся из кресла. — Тебе давно уже пора прекратить упрямиться и вернуться в столицу. Там ты, с твоим талантом, сможешь добиться большего.

— Меня все устраивает. Я уже не раз говорил, что не хочу иметь к тебе никакого отношения. Просто забудь о моем существовании так же, как забыл о маме.

Барн потемнел лицом, но не стал ничего говорить. Он попрощался с Золтоном, отказался от вежливого предложения проводить его до выхода и направился ко второй двери, ведущей к ведьмам.

Раден заволновался и потянулся следом. Он знал, как отец влиял на ведьм, и надеялся немного сгладить давящее ощущение его присутствия если не для всех ведьм, то хотя бы для Вельвы, которая труднее остальных переносила демонстрацию инквизиторской силы.

За годы работы в одном здании Раден успел проникнуться к ведьмочкам теплыми чувствами. И пусть ухаживал он за одной только Руфь, но заботился обо всех девушках…

А выйдя из кабинета Золтона, не смог сдержать смешок.

Оберегать нужно было далеко не хрупких ведьмочек.

***

Хифа подтащила свой стул к рабочему столу Магды, и они обе склонились над выпуском модного в последнее время журнала. Тираж его был небольшим, и достать экземпляр было почти невозможно, потому что черно-белые рисунки внутри раскрашивались вручную.

Несколько потрепанный журнал вышел из печати всего два дня назад, но выглядел уже довольно жалко, потому что успел пройти через все кабинеты канцелярского отдела и только после этого спустился к ведьмам на второй этаж.

Пока одни ведьмы увлеченно читали журнал, Эвка читала детектив, который ей одолжила Руфь.

В отделе царила умиротворяющая тишина. Вельва заваривала чай на кухоньке. Руфь воспользовалась отсутствием главной и проверяющего и побежала в кондитерскую на углу за пышками к чаю.

Поэтому, когда дверь открылась, Эвка подняла голову, ожидая увидеть в дверном проеме Руфь, а не тощего мужчину в строгом костюме и круглых очках в проволочной оправе. Он огляделся, встретился взглядом с Эвкой, у нее и спросил, как пройти в кабинет к главному инквизитору.

Мужчина выглядел безобидно. А тот, кто вошел за ним — нет.

Даже самая неопытная ведьма безошибочно определила бы в нем сильного инквизитора. Он не старался сдерживать силу, чтобы не причинять девушкам дискомфорт. Прошел по отделу не глядя по сторонам, отказываясь даже замечать застывших при его появлении ведьм.

Когда он скрылся в кабинете Золтона, Эвка судорожно втянула воздух сквозь зубы. Она затаила дыхание, когда незнакомец вошел, и не дышала все то время, что он находился в отделе.

— Хорошо, что Вельва на кухне. — сдавленно сказала Магда. И добавила громко, не стесняясь мужчины в очках, который остался вместе с ведьмами дожидаться, когда инквизиторы побеседуют и нежданный гость покинет управление. — Хифа, иди-ка, попридержи ее там. Пока этот не уйдет.

— Почему это я? — возмутилась она. — Пусть Эвка идет. А я должна позаботиться о нашем госте.

— Лучше и правда мне это сделать.

Эвка быстро сбежала из отдела. Ни за что на свете она не стала бы добровольно дожидаться новой порции подавляющей инквизиторской мощи, которую щедро источал мрачный мужчина в дорогом костюме.

Хифа лучезарно улыбнулась мужчине в очках. Он поспешно отвел глаза.

— А хотите чаю?..

Мужчина не хотел, но через несколько минут уже сидел на стуле перед столом Хифы с чашкой в руках. Он тоже был инквизитором, но слабеньким, других в помощники и не брали. Сильные инквизиторы нужны были на передовой, воевать с напуганными и беспомощными, только пробудившимися ведьмами.

А еще он совсем не привык к такому агрессивному флирту. Пока Хифа строила ему глазки и улыбалась, пододвигая свой стул все ближе, Магда задавала вопросы. Она устроилась на краешке стола и возвышалась над помощником, скрестив руки на пышной груди.

Магда не пыталась бороться за внимание этого инквизитора. Он был не в ее вкусе.

Благодаря слаженной работе двух ведьм и ополовиненной чашке чая, помощник, назвавшийся Морисом, сболтнул лишнего, но даже не заметил этого.

Магда и Хифа переглянулись, когда он признался, что мужчина в кабинете Золтона — отец Радена. И что приехал в город Барн Шэннер не только ради того, чтобы навестить раненого сына…

— Ходят слухи, — сказал он, поежился от того, как легко Хифа пощекотала ногтями его шею, и покраснел.

Ведьма восторженно хихикнула.

— Какие слухи? — спросила Магда.

— У вас здесь скрывается ковен. Господин Шэннер воспользовался ситуацией с сыном, чтобы, не вызывая подозрений, проверить эту информацию.

— Появился новый ковен? — удивилась Магда.

Помощник отрицательно замотал головой.

— Совет охотится за ними больше десяти лет. Существование как минимум одного ковена подтвердилось во время инцидента в Ханхейме.

— То есть, их разыскивают столько лет и все еще не нашли и не уничтожили? — не поверила Магда.

Помощник кивал как болванчик и все больше краснел. Хифа прижалась к его плечу грудью. Чашка в его руках задрожала. Остатки чая рисковали вылиться ему на колени.

— За все это время вы же должны были хоть что-то выяснить об этом ковене, верно? — спросила Магда.

— Их интересуют проклятые. С исследовательской точки зрения. Было зафиксировано несколько попыток похищения проклятых на первой стадии обращения.

Хифа пораженно посмотрела на Магду. О таком они слышали впервые.

Проклятых невозможно было контролировать, они не поддавались дрессировке и не стремились сотрудничать. Проклятые были воплощением разрушительной ведьминской ненависти, заключенной в изуродованные тела их извечных врагов.

— Есть предположения, зачем ковену проклятые?

— Предполагается, они стремятся изучить проклятие, чтобы его усилить…

— Чтобы уничтожить всех инквизиторов. — закончила за него Магда.

Каждая ведьма хоть раз в жизни мечтала, что все инквизиторы просто исчезнут в один миг с лица земли. Но проклятье поражало не только действующих инквизиторов, но и тех, чей дар не проявился.

Каждый мужчина рисковал однажды превратиться в проклятого, каждая женщина рисковала однажды пробудить ведьминский дар. В таком мире им всем приходилось жить.

В кабинете Золтона что-то загрохотало. Магда не сразу поняла, что это была вторая дверь, через которую можно было попасть к их начальнику. Раньше, при прошлом главном инквизиторе, воспользоваться ею было попросту невозможно, так как ее изнутри подпирали неразобранные коробки с документами. Но Золтон навел в кабинете порядок. А теперь там что-то происходило.

Магда засуетилась. Выхватила из слабых пальцев помощника чашку и поспешила избавиться от улик. Он удивленно проводил ведьму взглядом, но Хифа быстро и безраздельно завладела его вниманием.

Она ласково обвила шею помощника руками и оказалась слишком близко.

— Скажите, Морис, а что вы делаете сегодня вечером?

— Ну…

— Какая разница, что делает? — удивилась Магда, успевшая избавиться от чашки с ее содержимым и вернуться. — Ты-то сегодня точно занята.

— Это еще почему?

— Потому что у нас генеральная уборка. А я отказываюсь разгребать завалы у тебя под кроватью. И в шкафу. И, хочу напомнить, что из твоего ящичка в столе уже несколько дней подозрительно пахнет…

— Она всё врет. — ласково пропела Хифа на ухо инквизитору, одновременно зло глядя на Магду. Это было ошибкой.

Магда раздраженно отбросила за спину волосы и решительно направилась к помощнику. Он ее не интересовал, но неряшливость Хифы просто выводила из себя.

Поэтому она с воинственным видом рухнула мужчине на колени.

Такого он не ожидал и оцепенел, не представляя, что делать.

— Новенький, что ли? — почти с сочувствием спросила Магда, когда заметила, что он даже не дышит толком. Помощник не казался особенно молодым, но был совершенно неопытен в общении с ведьмами.

Он кивнул.

— Два месяца на службе. — сдавленно признался, глядя куда-то в потолок. — Раньше работал в канцелярии.

— Поэтому такой бледненький? Хорошо хотя бы питаешься?

Ответить помощник не успел. Дверь в кабинет Золтона распахнулась.

Хифа среагировала первой. Она быстро разжала объятья и отодвинулась. Магда замешкалась всего на мгновение.

— Что здесь происходит? — сурово спросил Барн Шэннер.

— Случайно упала. Неловко вышло… — Магда поднялась и одернула китель. На инквизитора в дверях кабинета она старалась не смотреть, но спастись от его давления не смогла бы даже отвернувшись и зажмурившись. Он заполнял собой все помещение. Ей с трудом удавалось сохранять самообладание.

Помощник тоже поспешно подскочил.

В отделе повисла напряженная тишина.

Разрушил ее тихий смешок. Раден протиснулся мимо отца.

— Ты как всегда безумно неуклюжа, Магда.

Ей хватило совести смущенно потупиться. Такой же трюк когда-то она опробовала и на главном маге управления, хотя его реакция была не такой забавной, как у помощника.

— А вас уже выписали?! — обрадовалась Хифа. Но не так, как обычно, а сдержанно, опасливо поглядывая на инквизитора за спиной Радена.

Он продолжал стоять в дверном проеме и мрачно рассматривать ведьм. Выносить его внимание было тяжело.

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил Раден.

Его отец все же покинул отдел — это произошло благодаря Золтону, который поинтересовался, не появились ли у господина Шэннера еще вопросы. Вопросов не было. Инквизитор ушел, но Магда и Хифа с содроганием вспоминали его до самого вечера. Барн Шэннер всегда производил на ведьм неизгладимое впечатление…

Раден не пошел провожать отца, он остался в отделе с ведьмочками и хотел было уже спросить, где Руфь, но его опередила Хифа.

— А хотите чаю? Вельва заваривает прекрасный чай. А Руфь совсем скоро принесет свежие пышки.

Маг согласился и заставил согласиться Золтона, прямо заявив, что это поможет наладить работу их отдела.

— У нас все нормально с работой. — проворчал главный инквизитор, но долго упорствовать не стал. Магда упорхнула на кухню предупредить, что гости уже ушли, а количество чашек для чаепития нужно увеличить.

Кухня в управлении Противодействия Ведовству была маленькой, но вполне уютной. Старенький гарнитур выглядел аккуратно и блестел свежим лаком — несколько месяцев назад Руфь надоело смотреть на потертости и царапинки, и она отреставрировала всю мебель на кухне. На широком подоконнике стоял свежий букет цветов — подарок одного из новеньких инквизиторов Хифе. Эвка сидела рядом с вазой, упираясь спиной в окно.

На маленьком круглом столике у стены, за которым с трудом могли бы поместиться три человека, уже стоял основательный деревянный поднос. На сушилке у раковины сохла чашка. На плите исходил паром чайник со сколотой кремовой эмалью на боку.

— К нам присоединится начальство. — с порога начала Магда.

— Нужно больше чашек. — Эвка соскользнула с подоконника на пол и потянулась к верхнему шкафчику, где хранилась вся посуда.

— Ты добавила в мой чай дурман-траву. — с обидой сказала Вельва. Она обожала готовить, даже чай заваривала с любовью и старанием. Для нее это было важно.

— И Морису очень понравилось. — с улыбкой отозвалась Магда.

— Это было безрассудно. — поддержала негодование Вельвы и Эвка. — Если бы кто-то узнал, простым выговором ты бы не отделалась.

— Но никто не узнал. Остатки чая уничтожены, чашка отмыта, а весь дурман из Мориса уже давно должен был выветриться, я использовала всего щепотку порошка… Ну в самом деле, я же его опоила, а не зачаровала. И вообще, благодаря мне мы выяснили кое-что важное.

— И что же? — спросила Эвка.

Вельве хоть и было любопытно, она старалась не показывать своего интереса, потому что все еще обижалась.

— Вечером расскажем. — пообещала Магда. Она заметила, как ведовка вытащила одну кружку и широко улыбнулась. — Добавь еще одну. Господин главный маг тоже изволит выпить с нами чаю.

***

Руфь не удивилась, когда, вернувшись в отдел, увидела Золтона, сидящим за столом главной ведьмы. Хифа сидела недалеко от него и нетерпеливо ерзала от желания пододвинуть свой стул еще чуточку ближе.

Порой и Руфи, и всем ведьмам в отряде казалось, что Хифа флиртовала с инквизиторами не потому, что хотела найти себе надежного покровителя, как это было у Магды, создавалось впечатление, что Хифе просто нравится сам процесс.

Раден увлеченно обсуждал с Вельвой шоколадное печенье, которое ведьмочка передала ему через Руфь.

— Разве вы не должны были находиться под наблюдением врачевателей еще неделю?

Маг поднял голову и расплылся в улыбке.

— Рад знать, что ты обо мне беспокоишься. Но со мной всё в полном порядке.

Золтон съел пышку, принесенную Руфь, поблагодарил ее и похвалил чай Вельвы, но большую часть времени он молчал. Говорил Раден. Рассказывал, как тяжело ему приходилось в лечебнице, периодически пытаясь выведать у инквизитора, с каким делом к нему приходил его отец.

Но ничего у него не вышло. Утро можно было считать неудачным: Руфь в очередной раз отвергла предложение вместе пообедать, Вальдер не признался, о чем он разговаривал в своем кабинете с Берном Шэннером, а рана на боку с каждой минутой болела только сильнее.

ГЛАВА 6. Предсказанный проклятый

Генеральная уборка, на радость Хифы, которая это просто терпеть не могла, была отложена. Потому что этим вечером появились дела поважнее.

На этот раз собраться было решено в комнате Руфь, Магды и Хифы, потому как ее больше года назад осторожная Руфь, в полнолуние, заговорила от чужого внимания. Безопаснее места, чтобы обсуждать страшных инквизиторов, найти было сложно. Особенно в компании впечатлительной Вельвы, которая всерьез считала, что сильные инквизиторы способны почувствовать, когда ведьмы произносят их имена.

Комната девушек была как две капли воды похожа на комнату Вельвы и Эвки. Только шторы на окне были розовые и однотонные, а стены украшали вышитые картины — увлечение матери Хифы, которая любила их не только вышивать, но и дарить.

Эвка устроилась на кровати Магды, подобрав ноги и привалившись плечом к плечу хозяйки кровати. Руфь пододвинула стул от стола поближе к подругам и оседлала его, сложив руки на спинке. Хифа склонилась вперед, с сияющими глазами посматривая на собравшихся. Рядом нервно теребила рукав ночнушки Вельва. Она единственная была в длинной закрытой рубахе в пол со смешными оборочками на воротнике — такие ночнушки уже некоторое время считались устаревшими, на смену им пришли тонкие и льнущие к телу, какие предпочитали Магда и Хифа. Руфь, а следом за ней и Эвка, выбирали мужские пижамы.

Руфь предпочитала зеленые цвета, Эвка — коричневый и клетку.

Тишина затягивалась.

— Не томи. — велела Руфь.

И Хифа, словно только этого и ждала, зачастила, пересказывая всё, что им поведал одурманенный помощник Барна Шэннера. Изредка вмешивалась Магда, чтобы разделить фантазии Хифы и правду. Но привирала ведьмочка меньше, чем от нее можно было ожидать, и рассказ закончился довольно быстро.

Руфь выругалась.

— Да, неприятная ситуация, — согласилась Эвка.

— Нас ведь не подозревают? — спросила Вельва, едва не плача. Ей не посчастливилось проходить практику в одном из окружных отделов. Сотрудников там часто не хватало, и Вельве несколько раз приходилось присутствовать при допросе подозреваемых ведьм.

До практики она просто боялась когда-нибудь попасть на допрос в качестве подозреваемой, после — начала бояться до ужаса. Это был самый жуткий кошмар — оказаться за железным столом в холодной и маленькой комнате, напротив инквизитора. В кандалах, подавляющих любой вид магии…

— Может и подозревают. — хмуро сказала Магда. — Может и проверяющего не просто так к нам прислали.

— А ведь Ашера сегодня как раз весь день в управлении не было. — заметила Хифа, стремительно грустнея. Ей молоденький проверяющий нравился больше всех остальных мужчин, которых она хотела покорить. В основном потому, что был привлекателен, несомненно влиятелен и недоступен.

— Прекрати звать его по имени. — велела Руфь. — Это отвратительно.

— И этот приезжий инквизитор о чем-то говорил с нашим инквизитором. — добавила Хифа, проигнорировав выпад подруги.

— Что будем делать? — спросила Эвка.

Магда тяжело вздохнула и потрепала по русым волосам прижавшуюся к ее плечу Вельву — самую молодую и впечатлительную среди них.

— А что мы можем?

— Как минимум не давать поводов нас в чем-то подозревать. — сказал Руфь, пристально глядя на Хему и Магду. — Пока инквизитор из столицы в городе, вы обе сразу после работы будете отправляться сразу в общежитие. Никаких свиданий, никаких знакомств и никакого ведовства, понятно?

Хифа поникла и кивнула. И даже дерзкая Магда неохотно пообещала вести себя хорошо.

— Может чаю? — негромко предложила Вельва. — Ромашкового?

Первой на кухню общежития пошла Руфь. Она же и поставила чайник.

Ромашковый чай этим вечером им действительно не помешал бы.

***

Эвка выпила две чашки, что, впрочем, никак не спасло ее от сумасшедшего сна, в котором странный проклятый гнался за ней и голосом главного мага звал ее верховной ведьмой, главная ведьма их отряда плакала кровавыми слезами, а невыносимый проверяющий постоянно оказывался на пути у Эвки, и из его глазниц прорастали причудливые белые цветы.

Утром она чувствовала себя полностью разбитой и едва не проспала начало работы.

Общежитие было трехэтажным и длинным: на втором и третьем этаже находились комнаты для местных сотрудников. На первом этаже располагалась кухня, прачечная, небольшая библиотека и комнаты для приезжих специалистов. Одну из таких комнат должен был занимать проверяющий Ашер Нольде, но он предпочел снять себе квартиру.

Душевые комнаты находились на каждом этаже и в каждом крыле, но от утренней суматохи, столпотворений и редких ссор это не спасало.

И проспавшая Эвка, спеша на работу, успела поругаться с одной из новеньких магесс, пока умывалась. Что только ухудшило и без того паршивое настроение.

День начался по-дурацки и намеревался удерживать уровень безумия.

Едва ведьмы успели занять рабочие места, как в отделе показался проверяющий в компании неплохо знакомого Хифе и Магде инквизитора.

— Морис! — обрадовалась Хифа.

Мужчина неуверенно ей улыбнулся.

Через несколько мгновений в дверях появился и Золтон.

— Господин Сэллоу с этого дня будет помогать проверяющему Нольде. — сказал он.

— Но разве господин проверяющий не должен покинуть нас в скором времени? — удивилась Магда. — Срок проверки подходит к концу…

— Я задержусь. — ответил за мрачного инквизитора Ашер. Никого в кабинете не радовали новости, но спорить с приказом совета не мог даже Золтон — самый влиятельный из собравшихся.

Руфь и Эвка переглянулись. Других подтверждений и не требовалось — их отдел подозревали.

— За работу. — велел Золтон и поспешно скрылся в своем кабинете.

Нольде проводил его равнодушным взглядом и деловито поставил на стол перед Эвкой флакончик из темно-зеленого толстого стекла с широким горлом и черной этикеткой.

— Это что? — спросила она, не спеша прикасаться. Флакон был похож на один из тех, что продавали в аптекарской лавке в центре города. Ни одна уважающая себя ведьма не стала бы что-то там покупать — поражающие воображение цены не соответствовали качеству товаров.

— Для вашего лица. С этим нужно что-то делать. — сказал Ашер, изящным жестом указав на розовые пятна на лице Эвки. Ей неосознанно захотелось повторить этот жест, но еще больше — запустить флаконом в самодовольное лицо проверяющего.

Пока Ашер доводил ведьму, Морис неуверенно приблизился к Магде. Она стояла, привалившись к своему столу, и рассеянно смотрела под ноги, гадая, как много проблем с собой принесут эти инквизиторы.

— Прошу прощения, — негромко сказал Морис, желая привлечь ее внимание.

Магда подняла на него глаза.

— Я не совсем уверен, что вчера произошло, кажется, дорога меня сильно утомила, но господин Шэннер сказал, что я вел себя неподобающе. Поэтому я хотел бы принести вам свои искренние извинения за недостойное поведение.

Магде потребовалось некоторое время, чтобы понять, что Морис говорил о своем начальнике, а не о главном маге, который, в общем-то, тоже любил порой вести себя неподобающе.

— Вам не за что извиняться. — сказала она. Из того, что помнила Магда, а она помнила всё отлично, так как не ее сознание было спутано дурманным порошком, просить прощения должны были они с Хифой за возмутительные приставания и… всё остальное.

— Эти пятна не сходят с моего лица не потому, что я не пытаюсь от них избавиться. — терпеливо сказала Эвка, отодвинув от себя флакон. — На самом деле они держатся вопреки всем моим стараниям. Наверное, всё из-за того, что ожоги на мне остались от огня третьего класса. Поэтому и сходят они медленно.

Ашер не стал спорить, но по его лицу было видно, что он не верил. И забирать мазь не стал. Просто стоял над Эвкой и недоверчиво смотрел на ее лицо.

— Вы когда-нибудь присутствовали при усмирении проклятого? — спросила у него Руфь.

— Это часть моей работы. Я должен видеть, как сотрудники управления выполняют свою работу, чтобы составить полную характеристику.

— Видели шестой ранг?

— Разумеется.

— Пятый?

— Да.

— Четвертый?

Ашер плотно сжал губы и промолчал. Казалось, он стыдился того, что еще не сталкивался с кем-то опаснее пятого ранга.

— Ничего удивительного. — примирительно сказала Эвка. Принимать флакон она не собиралась, но жест оценила. Чем бы ни было вызвано желание проверяющего избавить ее от розоватых отметин, он попытался помочь… Хотя лучше бы просто был вежливым. — Я и сама четвертый ранг за все время службы видела только три раза. Они довольно редкие…

Вошла главная со стопкой папок и направилась в кабинет Золтона.

Зазвенел телефон.

— Руфь, ответь. — велела Невена.

Ведьма быстро подхватила трубку и неполную минуту слушала собеседника, всё сильнее хмурясь.

Хифа обернулась на Эвку, и взгляд ее был весьма выразительным. Она всегда считала, что у Эвки есть склонность к сглазам и проклятьям из-за темных глаз. И сейчас, глядя на потемневшее лицо Руфь, Хифа не сомневалась: Эвка сглазила, и их вызывают на усмирение четвертого ранга.

Все оказалось куда проще.

Не попрощавшись, Руфь бросила трубку на рычаг и обвела девушек мрачным взглядом.

— У отдела аналитики случилось озарение. Через тридцать минут в торговой галерее должен проявиться проклятый.

— Какой ранг? — спросила Магда.

— Шестой.

Хифа вздохнула с облегчением и проигнорировала ответный выразительный взгляд от Эвки, которая всегда говорила, что у нее нет способностей к сглазу.

Еще секунду в отделе ничего не происходило, а после ведьмы бросились в раздевалку. Руфь же направилась сначала в кабинет Золтона, передать информацию.

***

Отдел аналитики, как правило, реагировал уже на случившиеся проклятия и с помощью своих способностей выяснял личность проклятого, потому что в большинстве случаев быстро узнать о пострадавшем было неоткуда.

Проще говоря, отдел аналитики делился на две группы: одна занималась гаданиями, другая — менее интересной и более сложной работой с архивом. Гадания на вероятности, как правило, не срабатывали, но порой случались исключения.

На этот раз исключением стал немолодой и состоятельный мужчина. Потомственный торговец и владелец трех бутиков в разных торговых галереях города.

Отдел аналитики выяснил его личность как раз в тот момент, когда ведьмы загружались в автобус. А Вельва с тоской смотрела, как проверяющий и помощник столичного инквизитора забирались в салон следом за ними.

Когда автобус только отъезжал от управления, мужчину нашли городские стражи, получившие наводку, и повели прочь из людного места. До предсказанного возгорания оставалась еще четверть часа.

Сирены пока молчали.

Стражники вывели его на площадь перед торговой галереей.

Площадь была полукруглой и упиралась скошенным краем в шесть широких и длинных ступеней торговой галереи — величественного помещения с покатой стеклянной крышей и белыми стенами с большими окнами.

Стражники освободили пространство и удерживали ничего не понимающего и уже начавшего паниковать мужчину на месте.

За десять минут до предсказанного возгорания на площадь, мигая сине-зелеными лампочками, выехал автобус. Он резко затормозил, заложив крутой вираж.

Ведьмы в салоне с теплотой вспомнили дядьку Зенича, который водил автобус до того, как этим занялся их начальник.

Руфь вытащила противопожарную смирительную рубашку, разработанную специально для таких случаев. Мужчина, увидев ведьм в защитных костюмах, зарыдал. Он еще не понимал, что происходит, но безотчетный ужас уже захватывал его сознание.

Он не сопротивлялся, когда на него надевали рубашку, но и не помогал. В нем не осталось сил. Когда Магда закрепила последнюю застежку на спине, он осел на мостовую.

С небольшим отставанием на площадь въехала машина пожарных. Их помощь не требовалась, поэтому они занимались тем, что вместе со стражей оттесняли собравшихся вокруг зевак подальше.

За три минуты до предсказанного возгорания Эвка встала за спиной у мужчины. Она старалась игнорировать шум, который издавала любопытная толпа, их взгляды и редкие выкрики, обвинявшие ведьм в том, что происходит. Люди на границе площади начали волноваться, шума стало больше, и затих он только когда стражи пообещали устроить всем, кто не успокоится, незабываемую ночь в камере.

Обвинения и пожелания смерти затихли, но взгляды никуда не делись. Мужчина в смирительной рубашке стоял на коленях и мелко дрожал. Он плакал, но сил на то, чтобы умолять о помощи, у него не было. Горло перехватило от ужаса.

Такие вызовы Эвка ненавидела больше всего. Было невыносимо ощущать собственное бессилие. Она, как все ведьмы, презирала инквизиторов и не могла простить им всех их злодеяний в прошлом и в настоящем, но видеть, как ни в чем не виновный человек расплачивается за чужие грехи, было тяжело.

В какой-то момент сдавленные рыдания мужчины сменились на хрип. Он издал короткий, душераздирающий вскрик и вспыхнул. Огонь обнял его фигуру всего на мгновение, а когда он схлынул, на мостовой, корчась в заговоренной рубахе, связанное и обезвреженное вспухало огненное чудовище.

Шестой ранг не был похож на человека. Это было непокорное пламя, сдерживаемое тонкой коркой расползающейся плоти. Если бы не обугленные островки, налипшие на пламя, оно бы уже расплескалось по мостовой и расползлось по всему городу.

Эвка не стала ждать, когда превращение закончится. Она опустила ладонь в защитной перчатке на то, что раньше было головой.

Ашер и Морис наблюдали за всем от автобуса. Рядом с ними стоял Золтон.

Помощь с шестым рангом ведьмам была не нужна.

Когда ведовка закончила и проклятый замер, превратившись в неопасные остывающие угольки, за дело взялись пожарные. Они собрали останки в специальный стальной контейнер. Через четверть часа ничего уже на площади не напоминало о том, что здесь совсем недавно погиб человек.

Это был быстрый и простой вызов, никому кроме Эвки не пришлось пользоваться даром. Но в управление ведьмочки возвращались тихими и подавленными. Ни азарта, ни удовлетворения от хорошо проделанной работы, как это бывало с уже обратившимися проклятыми, они не чувствовали.

— Так… всегда? — спросил Морис.

Магда покачала головой.

— Обычно всё гораздо хуже. Как только люди узнают, что скоро станут проклятыми, теряют контроль над собой. Часто впадают в истерики, сопротивляются. Пытаются сбежать, как будто от этого можно как-то спастись…

— Вот поэтому лучше сразу приезжать к проклятому, — проворчала Хифа, обнимая себя за плечи. — Когда человека больше нет, это не так тяжело.

Проверяющий тихо сидел у окна, упираясь виском в холодное стекло. Для него это был первый предсказанный проклятый. И всё оказалось совсем не так, как он представлял, читая отчеты.

В управление все приехали в гнетущей тишине.

Поднялись в отдел.

Золтон вновь спрятался от всех в своем кабинете. Ведьмочкам предстояло составить отчет…

— Может, сначала чаю выпьем? — неуверенно предложила Вельма. — Я как раз недавно хороший сбор составила. Успокаивающий нервы и придающий сил.

Нивена согласилась, что сейчас всем не помешало бы чашечка хорошего чая. Получив одобрение главной, Вельва пошла на кухню.

Эвка вызвалась помочь с приготовлением чая. Магду, которая попыталась увязаться с ними, на кухню не пустили. Она не хотела оставаться в отделе вместе с Морисом, потому что видела по его лицу, что он считал их недавний разговор незавершенным и собирался снова просить прощение. И несмотря на то, что инквизиторы считали, что у ведьм отсутствовала совесть наряду с душой, Магда начинала чувствовать себя виноватой просто глядя на него.

Ей было двадцать четыре, и она еще не успела ожесточиться. И наивная искренность Мориса ее смущала.

— Кто знает, что ты решишь добавить кому-нибудь в чашку, — сказала Вельва, закрыв дверь прямо у нее перед носом.

Магде пришлось вернуться в отдел и все же простить Мориса.

Через несколько минут, когда Вельва и Эвка показались на пороге с подносом, Хифа подскочила со своего места, быстрее остальных возвратив себе душевный покой.

— Чур я отнесу чай Ва… — она осеклась, бросив испуганный взгляд на наблюдателя, — главному инквизитору.

Ее порыв никто не оценил, и к Золтону пошла Вельва, которую такой поворот застал врасплох.

— Может лучше ты? — спросила она шепотом у Эвки. Но та лишь грустно покачала головой. Кто-то должен был подать чай проверяющему.

А он после утреннего усмирения выглядел особенно мрачно и ничуть не вызывал желания к нему приближаться. Но Руфь сидела за столом и упрямо составляла отчет, не замечая ничего вокруг: она всегда так справлялась с болезненными эмоциями — уходила в работу и просто ждала, когда отпустит. Пока это срабатывало. Магда никак не могла отделаться от Мориса, а доверять Хифе общение с выбитым из равновесия инквизитором было опасно.

Поэтому к проверяющему, занимавшему последние дни один из пустых столов, подошла Эвка.

— Есть с медом и без. Какой будете?

— Мне не нужно, — отмахнулся Ашер.

— Мазь мне тоже не нужна, но вы ее не забрали.

Он поднял на нее синие глаза, и Эвка не дрогнув выдержала его взгляд. Повторила:

— С медом? Или без? Выпейте. Станет легче. После моего первого предсказанного проклятого у меня чуть истерика не случилась. Когда видишь уже завершивших оборот, как-то легче. Сначала нет времени думать о том, что проклятые были живыми людьми… и как страшно им, наверное, было во время обращения. А потом уже и сил нет об этом вспоминать.

Ашер молчал еще некоторое время, задумчиво глядя на Эвку.

— С медом, пожалуйста.

ГЛАВА 7. Парное возгорание

Раден раздраженно постукивал пальцами по столу и слишком часто поглядывал на часы. Он заказал уже вторую чашку кофе, проклиная тот день и час, когда жизнь столкнула его с Конахан. Его не мучило чувство вины, в основном потому, что он не помнил всё то, что произошло после превращения в проклятого. Раден хорошо себя знал, понимал, на что способен, и не верил, что мог бы уничтожить целый город. Даже потеряв контроль. Даже в виде проклятого…

Это было невозможно.

Потому что Ханхейм пал, а Конахан была жива. Она смогла подобраться к первому рангу, как сама утверждала, смогла разорвать сковавшее его проклятье и не погибла в огне.

Как она всё это провернула, Конахан не рассказывала, сколько бы он ни спрашивал. Но порой, когда была слишком зла на Радена, открывала для него маленькую часть прошлого, в которой были только огонь и смерть. И это заставляло его быть послушным.

Раден уже сорок минут занимал дальний столик у окна в маленькой уютной кофейне в самом центре города, через улицу от управления, напротив здания суда. В небольшом помещении вкусно пахло свежим кофе.

Перед Раденом на столике стояла пустая чашка и тарелка с крошками от сэндвичей. И дружелюбная работница в милом кремовом фартуке поставила перед ним еще одну чашку кофе.

Раден ее поблагодарил. Она смущенно улыбнулась и упорхнула за стойку.

Обеденное время подходило к концу. Другие посетители неторопливо покидали кофейню.

Конахан не появлялась…

На то, чтобы разговорить Вальдера, ему потребовалось почти два дня. И удалось всё лишь благодаря тому, что Раден наугад напомнил о своем непосредственном и частом участии в работе ведьмовского отряда. Тогда он сказал, что должен знать, что Вальдер обсуждал с его отцом, чтобы в случае необходимости суметь оказать поддержку.

И Вальдер сдался. Рассказал о подозрениях совета по поводу ковена.

Это была очень плохая новость, которой Раден обязан был поделиться с Конахан. Но для этого ему пришлось потратить еще сутки просто, чтобы связаться с ней. Ведьма пренебрегала спасенным проклятым и не скрывала это.

Долгие годы Радену приходилось мириться с ее отношением, но на этот раз всё могло закончиться настоящей катастрофой. И всё только лишь из-за того, что одна старая, склочная ведьма не пожелала появиться на встрече, которую сама же назначила…

Насколько проще бы жилось Радену, если бы он мог рассказать всё по телефону?

После смерти матери он возненавидел отца, и план Конахан ему чертовски нравился, хотя за последние десять лет они нисколько не продвинулись в его воплощении. Ведьма каким-то образом могла снимать проклятье, пусть и не всегда успешно — способом проб и ошибок удалось выяснить, что в человеческую форму проклятых возможно вернуть из первого и второго ранга. У третьего ранга всё зависело от длительности воздействия проклятия и особенностей характера самого проклятого. И не обходилось без побочных эффектов.

Проклятые низких рангов не имели шансов на спасение.

Раден еще раз бросил нетерпеливый взгляд на наручные часы — подарок Руфь. Простенькие и недорогие — единственное, что смогла позволить себе молоденькая ведьма в первые годы своей службы. На самом деле это был не совсем подарок, так она пыталась возместить ущерб, который нанес Радену проклятый из-за ее неопытности.

Это был один из первых выездов Руфь, и на ее несчастье проклятый оказался четвертого ранга, причем весьма агрессивным и сильным. И чертовски плевучим.

Его лавовая слюна проела весь переулок и едва не лишила глаз Руфь, готовившуюся к атаке. Раден едва успел тогда ее прикрыть, получил серьезный ожог и лишился дорогих часов. Ничего по-настоящему ценного в них не было, но Руфь всё равно хотела возместить ущерб.

Для ожога ведьма сама смешала мазь — помогла она, надо сказать, отлично. И купила часы…

Тогда она еще была очень искренней и немного наивной, хотя упрямый характер уже проглядывался.

Часы с тех пор ломались уже дважды, но вместо того, чтобы купить новые, Раден терпеливо их чинил.

Когда и вторая чашка кофе была допита, а маг уже собирался уходить, дверной колокольчик мелодично звякнул, впуская в помещение посетительницу.

Конахан не изменяла себе и пришла в блузке с объемными рукавами винного цвета, юбка в пол была на несколько тонов темнее. Ведьма любила выделяться в толпе и обожала все оттенки красного. Темные волосы были собраны в тугой пучок и скреплены заколкой с мелкой россыпью рубинов.

Она окинула холодным взглядом зал. Заметила мага в дальнем углу.

Он невольно подобрался. Другие проклятые, которым удалось избежать страшной участи, считали Конахан спасительницей и готовы были терпеть ее характер и безропотно выполняли любой приказ.

Раден считал ее стервой и подчинялся только потому, что хотел, чтобы привычный ход вещей изменился. Он желал отомстить за мать и чтобы Руфь не приходилось страдать из-за своей ведьминской сути.

— Ты опоздала.

Конахан ничего не ответила. Она не считала нужным перед кем-то оправдываться. К столу подплыла работница кофейни принять заказ. Ведьма выбрала травяной чай. Раден попросил еще одну чашку кофе.

Когда девушка удалилась, Конахан спросила:

— Что ты хотел?

— У нас проблемы.

Она не изменилась в лице ни на миг, пока слушала рассказ Радена. Не выглядела встревоженной или хотя бы удивленной…

— Ты уже знала. — с глухим раздражением произнес он, когда закончил рассказ, но так и не дождался хоть какой-то реакции, кроме привычного равнодушия.

— Появление такого сильного инквизитора не могло остаться незамеченным. Выяснить его личность также не составило труда. — Конахан пожала плечами. — И любой, кто знает о твоих отношениях с семьей, никогда не поверил бы в слухи о любящем отце, приехавшем навестить раненого сына. Разумеется, я предполагала, что из-за моей ошибки совет мог выяснить наше местоположение. Хотя, должна признать, удивлена, что твой отец приехал один.

Раден провел ладонью по волосам, рассеянно глядя в окно. Он понимал, о какой ошибке говорила Конахан. Она в очередной раз проводила ритуал для приумножения дара ведьм ковена и допустила до ритуала девушку с нестабильной силой.

В ту ночь амулеты инквизиторов сошли с ума…

— Отец обратился за содействием в центральное управление. Вальдер не мог ему отказать.

Конахан кивнула.

— Придется проявить осторожность. Но это никак не повлияет на твою работу. Ты должен отслеживать проклятых высокого ранга. Нам нужен образец.

— Если бы ты не проводила свои ритуалы…

— Ковен нуждается в сильных ведьмах, способных сдерживать проклятых. — оборвала его Конахан.

Раден не стал спорить, хотя был не согласен с ней. Ковен давно вошел в силу, необходимости рисковать уже не было, но Конахан не могла остановиться. Ей всегда было мало.

— Сейчас ковену нужна удача, а не сила. — он поднялся из-за стола, рассеянно шаря по карманам кителя в поисках кошелька. — Передай девочкам, чтобы они вели себя тихо и не попадались на глаза инквизиторам. Проверки ужесточатся, необходимо проявить особую осторожность. Нельзя допустить, чтобы ковен пал из-за твоей ненасытности.

Конахан плотно сжала губы, сдерживая свое раздражение.

— Мне пора. — Раден расплатился и ушел, оставив ведьму одну в опустевшей кофейне.

Вернувшись в управление, он ненадолго остановился в просторном холле. Стены, выложенные белой плиткой, отражали свет ламп. Раден не любил это место, оно было холодным и безликим.

Сотрудники спешили по своим делам, их шаги отдавались эхом. Кто-то здоровался с главным магом, проходя мимо, и он рассеянно отвечал, задумчиво рассматривая широкую лестницу. Ему бы стоило вернуться в свой кабинет и поработать — утром отряд магов отправился на вызов. Какой-то сумасшедший в банке при помощи артефактов намеревался вскрыть дверь в хранилище. Ранил охранника, пытавшегося ему помешать, и задел несколько посетителей.

Неудачливого грабителя, оказавшегося безработным артефактором-любителем, быстро обезвредили, но этот инцидент принес много бумажной работы, основную часть которой Раден должен был отметить личной подписью. Потому что банк был государственный, и потому что свои драгоценности в нем хранили все влиятельные люди города. А грабитель пусть и был пойман, но вскрыть хранилище успел…

Раден медленно поднялся по лестнице до площадки, которая расходилась двумя коридорами. Ему нужно было повернуть направо и выполнить свою работу.

Но он свернул налево.

***

Эвка медленно вышла из кабинета главного инквизитора на ослабевших ногах. Вельва тихо плакала за своим столом, вода, которую ей подал Морис, расплескалась по полу и форменным брюкам. Ведьма дрожала. Бледная Магда пыталась ее успокоить, хотя ей самой нужна была поддержка.

Руфь похлопала Эвку по плечу и вошла в кабинет, аккуратно закрыв за собой дверь.

— Ну как? — дрожащим голосом спросила Хифа. Ей предстояло идти на допрос последней.

Эвка передернула плечами.

— Терпимо.

Она была безгранично благодарна Золтону за то, что он появился в жизни их управления…

Столичный инквизитор нагрянул в отдел ведьм перед самым обедом.

Это было неизбежно и ожидаемо: даже при поддержке штатных инквизиторов центрального управления он не смог за несколько дней отыскать участниц ковена, поэтому решил допросить сотрудниц управления и начал с центрального.

Столичный инквизитор хотел провести ведьм в допросную, но Золтон настоял на том, чтобы беседа проходила в его кабинете и в его присутствии. Столичный инквизитор хотел использовать всю доступную ему силу, чтобы вести допрос, но Золтон запретил давить на своих подчиненных и не стеснялся одергивать забывшегося инквизитора.

Только благодаря ему ведьмы могли выйти из кабинета на своих ногах.

— Это очень нечестно. — сказала Хифа, и Эвка была с ней полностью согласна.

Мир был чертовски несправедлив к ним. И дело было даже не в гонениях и притеснениях, невыносимо было понимать, как много власти у инквизиторов над ведьмами. Святая сила, если того желал инквизитор, могла причинять дискомфорт и даже боль. Некоторых, особенно чувствительных, лишала воли. Делала ведьм жалкими и бессильными.

Конечно, способны на такое были немногие, но те, кто все же имели такую власть, с охотой ею пользовались.

Столичный инквизитор был очень сильным. И злым.

Эвка медленно опустилась на стул за своим столом, с содроганием вспоминая ужасные минуты в кабинете Золтона. Как тяжело и больно ей было, как не хватало воздуха и мысли путались. И как инквизитор неторопливо задавал свои осторожные вопросы. Само слово «ковен» во время допроса произнесено не было ни разу, его заменило безликое и безопасное «сообщество ведьм».

— Да лучше десяток проклятых усмирить, чем еще раз с этим… — Магда передернула плечами, враждебно глядя на закрытую дверь, — в одной комнате оказаться.

Хифа с ужасом посмотрела на нее и выразительно перевела взгляд в сторону, туда, где сидел проверяющий. Нольде никак не отреагировал на слова ведьмы. По его непроницаемому лицу сложно было понять, что он думает о происходящем.

Морис же оказался более эмоциональным. С виноватым видом он наполнил еще один стакан и поставил его рядом с Эвкой. Вода в графине стремительно убывала.

— Это вынужденная мера. — сказал он извиняющимся тоном.

Через несколько минут из кабинета вышла Руфь. Она держалась лучше остальных, в основном потому что уже не раз становилась жертвой силы инквизитора.

Прошлый главный инквизитор, на место которого пришел Золтон, любил к строгому выговору добавить немного своего дара, он считал, что так урок будет усвоен лучше.

Только Руфь никак не желала усваивать урок и продолжала ссориться с сотрудниками из отдела инквизиции, несмотря на то, что каждая такая стычка заканчивалась строгим выговором.

Хифа была последней. И она из кабинета не вышла. Когда дверь открылась, Эвка ожидала увидеть ведьму, но вместо нее на пороге стоял столичный инквизитор.

Следом за ним показался Золтон.

— Принесите нюхательную соль. — велел он.

И Эвка, успевшая представить самые ужасный возможные варианты событий, в которых Хифу сожгли заживо или запытали до смерти, перевела дыхание. Обморок — не самое страшное, что могло случиться с ней в компании враждебно настроенного инквизитора.

Магда силой заставила подняться Вельву и потянула ее прочь из отдела.

— Мы сходим.

Столичный инквизитор — ни у кого из ведьм даже в мыслях не получалось звать его господином Шэннером — тяжелым взглядом окинул помещение и напоследок еще раз накрыл пространство своей силой.

Руфь пошатнулась. Эвка силилась вздохнуть.

Из коридора послышался жалобный вскрик — задело даже не успевшую далеко отойти Вельву.

Золтон раздраженно нахмурился. Его начинала утомлять привычка Барна Шэннера вредить ведьмам, о чем он собирался сообщить…

Но проверяющий оказался быстрее.

— Господин Шэннер, — позвал Ашер, — вас проводить в следующее управление?

Давление исчезло. Столичный инквизитор отрицательно качнул головой.

— Нет необходимости. Со мной поедет помощник.

Морис не выглядел счастливым от перспективы весь день наблюдать за страданиями ведьм. Но его мнение никто не спрашивал…

***

Когда Раден заглянул в отдел к ведьмам, Хифа, все еще бледная, но пришедшая в себя, медленно, маленькими глотками пила заваренный Эвкой чай. Вельва успокоилась, а Руфь успела позвонить в госпиталь и узнать, как чувствовала себя главная.

Первой на допрос к столичному инквизитору попала Нивена Видган. Она была опытной и в некотором роде даже уважаемой ведьмой, насколько уважаемой вообще могла быть ведьма, и слишком остро отреагировала на давление инквизитора, и была госпитализирована.

А Золтон едва не прекратил так толком и не начавшийся допрос. Он был в своем праве, когда заявил, что не позволит калечить сотрудников.

Допрос продолжился только после того, как столичный инквизитор пообещал держать себя в руках, но даже так ведьмы с трудом могли выносить его давление…

Раден заглянул в отдел. Осмотрелся.

— Неужели вы только вернулись с вызова? — удивился он. — Сильный проклятый попался?

— Не проклятый. — мрачно сказала Руфь. — Твой отец.

В отделе повисла неловкая тишина. Нарушил ее дребезжащий звонок телефона.

— Ооо, только не сейчас, — простонала Эвка, не поднимая головы со скрещенных рук. Она лежала на столе и не находила в себе сил, чтобы пошевелиться. Испытывать на себе воздействие такого сильного инквизитора, каким был Барн Шэннер, ей еще не доводилось. И она отчаянно надеялась, что такое больше никогда не повторится.

Трубку сняла Руфь, как случалось всегда в отсутствие главной. Она слушала звонившего и менялась в лице. Недоумение сменилось удивлением, а удивление — ужасом.

Золтон, услышавший телефонную трель, выглянул из своего кабинета и поймал беспомощный взгляд ведьмы.

— Зе́мный отдел просит поддержки. Их ведьмы не справляются. На почтовой станции было парное возгорание. Два проклятых. Четвертый ранг.

— Ка…как два? — хрипло спросила Магда.

— Близнецы. — отозвалась Руфь, не отводя взгляда от Золтона. — Их ведовка серьезно ранена. Она не сможет провести усмирение.

— Скажи, что выезжаем. — велел он.

Территория Зе́много округа располагалась рядом с центральным и захватывала довольно много популярных среди горожан мест, в том числе вокзал и почтовую станцию. И случаев возгорания там было не многим меньше, чем в центре города, но, как ни странно, единственное задокументированное парное возгорание до этого дня случилось на реке, на территории маленького и неопытного отряда.

Это произошло в те времена, когда еще даже родители Эвки были детьми. Летом, на пляже молодой человек попал под действие проклятия, а через несколько минут непроизвольно возгорелся и его друг, пришедший вместе с ним. Два проклятых пятого ранга сожгли всю набережную и убили многих мирных жителей. Отряд ведьм не имел достаточно опыта, и усмирение проклятых заняло много времени.

После того, как все завершилось, этот случай во всех газетах прозвали парным возгоранием, и каким-то образом формулировка переместилась со страниц газет в отчеты.

Строго говоря, это было цепное возгорание, но тогда никого уже не заботили такие мелочи.

Сейчас же возгорание действительно было парным. Почти в центре города. И ранг проклятых был повышен, что делало ситуацию еще опаснее.

Ведьмы переоделись быстро, игнорируя слабость и легкую тошноту, вызванную допросом Шэннера-старшего. Когда они вышли на площадку перед зданием управления, автобус их уже ждал, а в салоне сидели хмурый Ашер и напряженный Раден, которому пришлось спорить с Золтоном, чтобы получить разрешение отправиться с отрядом.

Зе́мные ведьмы позвонили в центральное управление, потому как оно находилось ближе всего к месту появления проклятых. За рулем автобуса сидел Золтон, благодаря чему доехали они в считанные минуты, напугав несколько водителей при выезде с площади на дорогу.

Эвка поёжилась, растирая онемевшие пальцы. Ей было страшно. Её сил хватало на одного проклятого четвёртого ранга. Она смогла усмирить третий ранг, хотя потом выпила почти литр сладкой воды, чтобы немного прийти в себя.

Но справиться сразу с двумя четвёртыми рангами…

Вельва, сидевшая позади, похлопала её по плечу и, когда Эвка обернулась, молча протянула горсть конфет в ярких обёртках.

— Съешь заранее. — посоветовала она. — Тебе понадобится много сил.

— Спасибо.

Эвка разворачивала фантики, бросала в рот конфеты и рассеянно жевала их, не чувствуя вкуса.

— Зачем сладкое? — спросил Ашер, внимательно глядя на ведьм.

— Нужно же откуда-то брать энергию. — ответила за притихшую Вельву Магда. Эвка и вовсе не услышала вопроса, полностью погружённая в свои переживания.

— Ведовка отдела настолько слаба, что ей необходимы стимуляторы? — удивился он. Вжикнула молния кожаной папки, с которой проверяющий не расставался ни на минуту. Ашер собирался внести новую информацию в свои бумаги, чтобы после использовать в отчёте.

Увидев это, Магда раздражённо привстала со своего места. Она уже была сильно вымотана из-за допроса и перспектива бороться сразу с двумя сильными проклятыми серьёзно истощила её самообладание, а поведение проверяющего привело её в бешенство. Магда была готова высказать ему всё, что думает.

Но её опередила Руфь.

— Эвке придётся усмирять двух проклятых четвёртого ранга в одиночку. После довольно утомительной беседы с вашим главным инквизитором. — сухо заметила она.

Ашер замер. Покосился на ведовку, рассеянно разворачивавшую последнюю конфету, и всё равно оставил пометку в своих бумагах. Никто из ведьм не видел, что он написал.

— Господин Шэннер не мой командир. — сказал Ашер, застёгивая папку. — Я отношусь к другому подразделению.

— Вообще-то, я усмирила третий ранг. — напомнила Эвка, раздражённо разглаживая в пальцах обёртку от конфеты. — Надеюсь, это вы тоже запишете в свои бумажки.

Магда тихо фыркнула.

В их отряде Эвка была самой непредсказуемой ведьмой. В идентичных ситуациях она действовала совершенно по-разному, что порой сбивало с толку.

Она могла поступить благоразумно и отступить, не желая рисковать, а могла совершенно безрассудно дерзить тому, кто способен был уничтожить её жизнь. И в то же время, в отличие от безрассудной Магды, Эвка ещё ни разу не попадала в неприятности. Словно чувствовала границы дозволенного…

Магда с интересом покосилась на проверяющего.

О нём по управлению ходили страшные слухи. Работницы из канцелярии уже предлагали ведьмам подыскивать новое место работы, потому что все предыдущие отряды, которые он навещал, редко оставались в прежнем составе.

И если Хифа игнорировала предостережения в силу своего легкомысленного характера, то поведение Эвки вызывало удивление.

Поговаривали, что в древние времена, когда ковены ещё не были уничтожены и работать с природной магией было намного проще, ведовки могли видеть людей насквозь. Сейчас это казалось всего лишь сказками. Но что, если доля правды в этом всё же была?

Эвка подняла голову и встретилась взглядом с Магдой.

— Что?

— Ещё конфетку? У меня есть несколько мятных леденцов.

Ведовка отрицательно мотнула головой.

Автобус промчался по опустевшей улице мимо белого вокзала с большими стрельчатыми окнами и сводчатым залом из стекла и белого камня. Вереница тонких аркбутанов, изгибаясь, поднималась к остроконечной покатой крыше здания.

Руфь не любила центральный вокзал. Он напоминал ей выбеленные ветром и временем кости гигантского монстра.

Обычно в это время площадь у вокзала и вся прилегающая улица были полны людей. Но сейчас она была пустой, а воздух гудел от колокольного звона, и это наводило странную жуть.

Золтон резко крутанул руль, автобус опасно накренился, заворачивая на соседнюю улицу. Почтовая станция находилась совсем недалеко от вокзала. И хотя в городе уже давно было множество гостиниц на любой вкус, на почтовой станции всё ещё можно было снять недорогой номер, окна которого выходили на пристройку, которая использовалась как склад для хранения почты.

Уже на подъезде Хифа обеспокоенно заметила:

— Там пожар.

— А ты чего ожидала от четвертого ранга? — хмыкнула Магда.

— Нет, но… А что, если горит склад? Сегодня же должны были привезти новый выпуск журнала. Из столицы.

Снисходительная улыбка сползла с лица Магды.

— Вот черт.

Эвка невольно покосилась на Нольде, проверяя, не собирается ли он отметить бесчувственность ведьм, которые переживают о журнале, в то время как людям на станции угрожала большая опасность.

Ашер внимательно всматривался в окно, заинтересованный словами Хифы. И чем больше он смотрел, тем сильнее мрачнел.

— Не похоже, что горит только одно здание. — сказал он.

После очередного поворота все в салоне автобуса смогли увидеть, насколько Ашер был прав.

— Да что же это такое? — сдавленно прошептала Вельва.

Почтовая станция была объята огнем полностью, как и два прилегавших к ней здания — городская столовая и галантерейный магазинчик. Ветер гнал дым на запад.

Большая площадь, когда-то использовавшаяся в качестве каретного двора, а в настоящем — остановка для транспорта, горела. Несколько забытых авто прогорели и только дымились, на земле в разных позах лежали сожженные тела не успевших убежать людей. И даже сама земля слабо горела там, где пролилась лавовая кровь проклятых.

За автобусами ведьм и магов Зе́много управления прятались не успевшие эвакуироваться люди.

Ведьмы поспешно собрались в начале автобуса, у большого окна, и с тревогой смотрели на разрушения. Прямо им под колеса из затянутого дымом переулка между догорающим галантерейным магазином и аптекой вырвался один из проклятых. Тощее, обгоревшее тело тащило за собой порванную магическую цепь, обвитую вокруг лодыжки.

Золтон резко затормозил.

Двери автобуса распахнулись раньше, чем он окончательно остановился.

Проклятый оскалил почерневшие от копоти зубы на вывалившихся из салона ведьм. Его обожженная пасть продолжала слабо тлеть, обугленный язык присох к нёбу.

В переулке, откуда он только выбрался, кто-то пронзительно закричал.

— Я проверю! — сказала Руфь, бросившись на звук. Она на бегу натянула на лицо пропитанную отваром защитную маску и нырнула в дым.

— Куда в одиночку? — крикнул ей в спину Раден и требовательно посмотрел на Золтона. Эта операция курировалась Отделом Противодействия Ведовству, и магу, несмотря на его звание, нужно было разрешение главного инквизитора, чтобы действовать.

— Ты без оружия. Оставайся в автобусе. — отрубил Золтон. И велел ведьмам: — Даю разрешение на использование резерва.

Девушки переглянулись. В том, что главный инквизитор стал их водителем, имелись и свои преимущества. Им не приходилось сильно рисковать.

Магда атаковала проклятого, отвлекая его на себя, пока Вельва и Хифа окружали его и плели паутину. Ведьминское колдовство во многом отличалось от того, что принято было считать магией. Ведьмы не заучивали магические плетения и не изучали заклинания. Им не нужно было постигать суть магии. Колдовство жило в их крови с самого рождения.

Колдовство было намерением.

Атаковать, чтобы навредить. Опутать тонкими нитями природной силы, чтобы удержать. Дотянуться до самой сути, чтобы освободить от бремени проклятия.

Не уверенным в своих силах ведьмам, как Эвка или Вельва, помогали слова.

Магда ни в чем таком не нуждалась. В ней было достаточно ярости, чтобы атаки тонкими иглами настигали свою жертву, оставляя за собой слабый дымный след злых намерений.

Каждая атака достигала цели, но проклятый только огрызался на них. Его спекшаяся, почерневшая шкура очень быстро расцвела тлеющими пятнами ран, лавовая кровь медленно сочилась, разъедая гарь на теле.

Это должно было его замедлить и обессилить достаточно, чтобы Вельва и Хифа смогли оплести проклятого, а Эвка без угрозы для жизни — усмирить его.

Четвертый ранг не спешил нападать, щедро проливая горящую кровь, он припал к земле и оскалился.

Пока Магда сдерживала проклятого, Эвка отделилась от группы, заметив среди горожан, прятавшихся за автобусом, форму ведьмы.

Девушка была сильно ранена и, безвольно привалившись к колесу, сипло дышала. Вся ее правая рука до самого плеча была похожа на открытую рану. На свою беду, она все еще была в сознании.

Эвка добежала до нее и рухнула на колени. Девушка вздрогнула и открыла покрасневшие, слезящиеся глаза.

— Что у вас здесь творится?

— Они общаются. — хрипло произнесла девушка, с трудом разомкнув спекшиеся губы. — И… раскрываются.

Она посмотрела на свою обгоревшую руку.

Эвка сглотнула вязкую, горькую слюну. Раньше она видела только одного раскрывающегося проклятого, и он был шестого ранга. Огромная, обгоревшая туша просто треснула посередине и рухнула на нерасторопного пожарного, не ставшего слушать презренных ведьм и бросившегося тушить склад. Парень не успел даже вскрикнуть, как оказался полностью внутри проклятого и сгорел за мгновение.

Потом шестой ранг поднялся, трещина в его туше медленно зарастала, а на земле дымилось мертвое тело.

Это случилось на первом году службы, и Эвка еще долго возвращалась к тому моменту в кошмарах.

— А где второй? — спросила она, бросив быстрый взгляд на четвертый ранг. Ей все больше казалось, что он чего-то выжидал.

Девушка слабо качнула головой в сторону сгоревшего галантерейного магазинчика. Двухэтажного, как и многие здания в этой части города. Дельцы предпочитали жить и работать в одном месте. И второй этаж всегда отводился под жилые комнаты.

— Хозяева успели спастись?

— Неизвестно. В такой суматохе… — девушка прерывисто выдохнула и замолчала, стиснув зубы, пережидая острый приступ боли.

— Я сейчас, — пообещала Эвка. Она бросилась к автобусу и инквизиторам, напряженно следившим за работой ведьм.

Хифа и Вельва опутывали проклятого неторопливо, помня неудачный опыт с третьим рангом.

Руфь вытащила из переулка мага. Он надышался дымом, сильно обгорел и едва мог идти сам. По земле тянулась его потускневшая магическая цепь со следами копоти на звеньях.

У автобуса первой оказалась Эвка. Нырнула в салон, проскользнув мимо инквизиторов, и уже оттуда громко, не заботясь о том, что ее может слышать и проклятый — все исследователи сходились в том, что интеллект четвертого ранга развит недостаточно, чтобы понимать человеческую речь. Он реагировал на тон голоса, мог улавливать настроение, но не понимать смысл.

Эвка рылась в аптечке, одновременно рассказывая то, что узнала об особенностях этих проклятых.

— Что значит «общаются»? — раздраженно спросила Магда. Она прекратила атаки, позволяя Хифе и Вельве опутывать не сопротивляющегося проклятого.

— Думаю, это именно то и значит. — Эвка нашла увесистый флакончик мутного стекла и захлопнула аптечку. Выбралась из салона. — Эти проклятые могут действовать сообща. Спорим, такое отдел аналитики ни за что не смог бы предсказать.

Она не стала дожидаться, пока Магда выскажет свое мнение по этому поводу и убежала к полубессознательной раненой ведьме. На этот раз на колени перед ней Эвка опускалась осторожнее, чтобы не напугать. Откупорила пробку и начала медленно поливать обгоревшую руку сияющим раствором, напевая под нос привязчивый мотивчик детской песни — он помогал ей сосредоточиться.

Потянуло морозной свежестью. Девушка прерывисто выдохнула и заметно расслабилась. Она открыла глаза и испугалась.

— Ты что?! Это же…

— Всё нормально. Наш командир дал разрешение на использование дара. Я, конечно, вылечить тебя не в силах, но хотя бы могу унять боль.

— Повезло вам с главным инквизитором. — вздохнула ведьма. — Нам так и не разрешили использовать весь резерв. Из-за горожан, — она покосилась на людей, жавшихся к задней части автобуса. — Боятся, что мы можем воспользоваться моментом и зачаровать их. Как будто для этого нужно использовать дар…

Эвка понимающе хмыкнула.

— А где остальные ведьмы? Где весь твой отряд? — она осмотрелась, но вокруг видно было только горожан и раненых магов.

— Ищут гражданских. Там оставалось еще несколько посетителей, которых мы не успели вывести. — ведьма слабо кивнула на сгоревшие дома. — Надеюсь, еще живы.

***

Подтащив мага к автобусу, Руфь оставила его под защитой главного инквизитора и собиралась вернуться в переулок, но была остановлена Золтоном.

— Слишком рискованно идти одной.

Сам он, в отсутствии главной ведьмы, взял обязанности куратора группы на себя и не мог пойти с Руфь на разведку, оставив ведьм одних. Ашер хоть и был инквизитором и даже офицером, в боях с проклятыми прямого участия не принимал…

Раден уже звенел магической цепью, позаимствованной у паренька, которого спасла Руфь.

— Я пойду с ней. — сказал он, счищая со звеньев копоть. — Теперь я вооружен.

Хифа и Вельва закончили оплетать проклятого.

Магда бросила Радену защитные очки. И, чуть помедлив, отдала свою маску.

— Нам здесь это вряд ли понадобятся, а ты совсем не подготовленный приехал.

— Благодарю, красавица. — отозвался он и улыбнулся, услышав легкий смех ведьмы.

Несмотря на достаточно высокий ранг и парное возгорание, всё шло слишком гладко.

Эвка оставила раненую ведьму и крадучись направилась к проклятому. Его покорность настораживала ведовку, она не хотела к нему приближаться, но работу нужно было выполнить.

Руфь и Раден нырнули в дым. Быстрым шагом они миновали несколько метров, когда в дыму показались очертания сгоревшего тела, привалившегося к каменной стене соседнего дома. Труп еще слабо тлел.

— Я слышала кого-то дальше, за зданием. — приглушенно из-за маски сказала Руфь.

Замерла и резко посмотрела вверх. Разглядеть что-то в дыму было практически невозможно, но ведьма заметила и ругнулась.

— Что… — Раден, не обладавший ее феноменальным слухом, на мгновение замешкался.

— Проклятый! — рявкнула Руфь, стремительно крутанувшись на пятках, она рванула в обратном направлении.

Маг немного отстал. Он скорее почувствовал, чем услышал чье-то присутствие за спиной.

Конахан стояла на углу дома, прижимая к лицу платок. Рядом с ней, спрятав лицо в рукав жакета, переминалась с ноги на ногу совсем еще юная девушка.

Раден похолодел. Он понимал, что на площади творилось неладное, слышал крики и хотел последовать за Руфь, но появление этой чертовой ведьмы заставило его задержаться в переулке дольше необходимого.

— Что ты здесь делаешь? — спросил маг, приблизившись к Конахан.

— Уникальный случай. — сказала она — голос ее звучал приглушенно и непривычно — и погладила по голове стоявшую рядом девушку. — У меня есть подчиненные намного сообразительнее и исполнительнее тебя.

Раден скрипнул зубами.

— Я тебе не подчиняюсь. Мы просто сошлись во мнениях.

Конахан проигнорировала его слова. Кивнула в начало проулка.

— Мне нужны эти проклятые. Оба. Они крайне ценны.

— Хочешь, чтобы я их украл? Прямо под носом у отряда ведьм? — недоверчиво спросил маг.

— Я хочу, чтобы ты проконтролировал ситуацию. Эти проклятые зациклены друг на друге, сейчас мне не пробиться. Пусть ведовка ослабит одного из них. Тогда я смогу их приманить, а ты сделаешь так, чтобы проклятым никто не помешал уйти. Понял?

Раден плотно сжал губы. Сквозь терпкий запах трав уже начинала пробиваться горечь дыма.

— Понял? — с нажимом повторила Конахан.

За ее спиной из дыма показалось еще две фигуры. В руках у каждого поблескивали такие же магические цепи, какую держал Раден. Он знал этих парней.

Они, так же, как и он сам, были когда-то спасены ведьмой. Она смогла вырвать из них проклятье и вернуть человеческий вид.

Не по доброте душевной, разумеется. Вопреки расхожему мнению, что у ведьм души нет вовсе, Раден в это не верил, но не сомневался, что конкретно Конахан все же заложила свою душу в обмен на противоестественный дар подчинять себе проклятие.

Ведьма привередливо выбирала тех, кого собиралась вернуть. Ее ясновидящая работала лучше любого государственного аналитического отдела, пусть и выглядела как запуганный подросток.

Конахан искала сильный дар и лояльность к ведьмам. Ей нужны были те, кто мог в будущем оказаться полезным.

Лерóй — высокий и худой, с мрачным лицом и колючим взглядом, потерял дорогую старшую сестру. Когда у нее пробудился дар, родители отказались от дочери и постарались о ней забыть. У нее не оставалось другого выбора, кроме как пойти в отряд по усмирению проклятых. Девушка не прослужила в управлении и года. Лерóю было шестнадцать, когда она умерла.

Невесту Брана — ведьму, забили насмерть родственники одного из проклятых. Они были соседями долгие года и неплохо ладили, но когда проклятым стал член семьи, дружеские отношения были забыты.

Раден лишился матери. Все они потеряли что-то ценное.

И Конахан объединила их, чтобы построить новый мир, не такой жестокий по отношению к ведьмам.

— Раден. — нетерпеливо позвала Конахан.

— Я… сделаю всё, что в моих силах. — сдался он.

***

Вынырнув из дыма, Руфь успела увидеть, как черное, тощее тело вылетело через остатки оконной рамы второго этажа на улицу. Он летел и летел прямо к Эвке, замершей над вторым проклятым.

Кто-то завизжал.

Золотая молния, выпущенная Золтоном, рассекла воздух, но лишь слегка задела стремительное ядро, в которое превратился проклятый. Эвка успела обернуться и выставить вперед руку.

А после четвертый ранг врезался в нее, и они покатились по мостовой.

Эвка не надела очки и ругала себя за это, защищая глаза от брызнувших во все стороны искр. Приземлилась она неудачно, на спину, и оказалась под проклятым.

Он с ворчанием, похожим на потрескивание углей в костре, терзал зубами защитный рукав ее снаряжения. По заговоренной ткани текла горящая слюна.

В ушах звенело, мешая сосредоточиться. Пока она катилась, снесенная проклятым, успела несколько раз хорошенько приложиться затылком о мостовую.

Когда Эвка попыталась поднять руку, чтобы положить ее на лоб твари, плечо прострелило острой болью. Ведьма шипела и ругалась, но ладонь все же впечатала в обугленный череп.

Проклятый несколько раз вздрогнул от атак Магды. На большую помощь Эвка не могла и рассчитывать — второй четвертый ранг будто обезумел и яростно рвался из ведьминской паутины, отвлекая все внимание на себя. Атаки ведьм и инквизитора не могли его толком усмирить.

Парное возгорание соединило двух проклятых, и все атаки они делили на двоих, что серьезно уменьшало получаемый урон.

Две ведьмы, показавшиеся из бывшего здания почтовой станции — всё, что осталось от Зе́много отряда, поспешили на помощь. Они смогли вывести еще только одну женщину, успели насмотреться на тела убитых, в том числе и своих соратниц, и были на взводе.

Проклятый сопротивлялся неожиданно яростно. Эвка никак не могла пробиться к ядру проклятия, с ужасом понимая, что этот четвертый ранг намного крепче того единственного третьего, которого ей довелось усмирять.

Сил оставалось всё меньше. Слюна проела рукав в нескольких местах и разъедала кожу. Но худшее было только впереди. Голова проклятого треснула от макушки до подбородка и ниже по шее до грудной клетки и начала медленно раскрываться. Эвка уже понимала, что сейчас произойдет: ее рука провалится во внутренности четвертого ранга и поджарится, как и у ведьмы из местного отряда, а саму Эвку зальет лавой, заменившей проклятому телесные жидкости. И когда все закончится, группа спасателей найдет только ее обгоревшие останки…

Эвка уже совсем не была уверенна, что справится, когда вокруг шеи проклятого обвился обрывок золотой цепи, не позволяя ему раскрыться еще больше. Над четвертым рангом, обжигая руки, возвышался Раден.

— Давай, Эвка, — хрипло велел он. — Эти твари слишком сильны вместе. Нужно избавиться хотя бы от одного.

— Как там… — прохрипела Эвка. Она не смогла договорить, но маг понял ее.

— Погано. Ваше колдовство его не держит. Мою цепь он даже не заметил. Порвал. Сволочь. Так что поторопись.

Мгновения передышки было недостаточно, но Эвка зажмурилась, набрала в грудь воздуха и сделала то, что уже как-то провернула с третьим рангом — запустила пальцы в горящие глазницы.

Проклятье билось в сознании четвертого ранга, неукротимое, сильное и ослепительное. Касаться его было невыносимо.

Эвка быстро сглотнула горькую слюну. Ее начинало мутить, и она уже жалела о том, что не съела мятные леденцы Магды. Там, в автобусе, когда она самоуверенно напомнила Нольде, что вполне успешно усмирила третий ранг, Эвка и не подозревала, что этот вызов окажется настолько трудным.

С таким сильным сопротивлением ей еще не доводилось встречаться…

Но в один момент что-то изменилось. Проклятия внутри четвертого ранга коснулось что-то еще. Чужая воля вытеснила дар Эвки и полностью взяла контроль над проклятьем.

Ведовка задохнулась от боли, перед глазами кружились черные точки. Кто бы ни прервал ее усмирение, действовал он быстро, умело и безжалостно.

Второй проклятый, отбивавшийся от целого отряда ведьм, неожиданно потерял всякий интерес к людям и бросился в рассеивающийся дым в переулке.

Эвка почувствовала, как четвертый ранг, наседавший на нее, попытался рвануть за своим близнецом. Пальцы в опаленной перчатке выскользнули из глазницы, на ведьму, заливая защитный костюм, текла жидкая лава.

Звякнула цепь на шее проклятого, дернув его назад, и медленно соскользнула с его шеи. Воспользовавшись возможностью, четвертый ранг поспешил сбежать.

У Эвки не было времени думать о происходящем. Она перевернулась на живот, и ее вывернуло. Она не видела, что происходило, только слышала, как шум и крики оборвались.

На улице повисла тяжелая, потрясенная тишина, сменившаяся еще большим шумом, в котором к панике примешался откровенный ужас.

Проклятые пропали. Ведьмы искали их, прочесали весь квартал, но так и не смогли обнаружить.

В копилку необъяснимых исчезновений добавился еще один случай.

Эвка не участвовала в поисках. Она сидела у автобуса, рядом с раненой ведьмой, и помогала Радену смазать и забинтовать обожженные ладони.

— Сильно тебе досталось.

— Сам виноват, что без защитных перчаток сунулся. — беспечно отмахнулся маг. Он болезненно морщился, но продолжал улыбаться. — Сама-то как?

Раден кивнул на ее опаленную защитную куртку, обугленные рукавицы, валявшиеся рядом, и покрасневшее лицо, вновь изъеденное огненными брызгами.

Пальцы на руках у Эвки тоже покраснели, кое-где уже вздулись волдыри, но боли она пока не чувствовала, поэтому отмахнулась.

— Достоинство пострадало сильнее. Не смогла справиться с четвертым рангом.

— Тебе не в чем себя винить. — мягко сказал Раден. — Это двойное возгорание. Чтобы сосчитать подобные случаи за всю историю, хватит и пальцев одной руки. И я уверен, что ты справилась бы с ним… если бы он не сбежал.

Эвка слабо улыбнулась и повернулась к Золтону. Он стоял в окружении гражданских и что-то им объяснял. Из автобуса показался Ашер, который успел передать по рации всю информацию в управление.

Проверяющий выглядел притихшим и немного рассеянным. Эвка решила, что это из-за шока. Ему еще не приходилось видеть четвертый ранг, а здесь их было сразу двое, да еще каких-то ненормальных.

Но когда ведьмы вернулись, стало понятно, что подавленным инквизитор выглядел не потому, что был потрясен.

Ведьма из Зе́много заметила Ашера, когда тот как раз собирался подойти к Эвке и Радену. Оскалилась. В ее глазах, в выражении лица, во всей позе чувствовалось какое-то безумное, злое веселье. Она потеряла на этом вызове половину своих товарищей, была в ярости и нашла, на ком могла бы сорваться.

— А, новенький! — голос ее дрожал и сочился ядом.

Руфь и Магда отошли к Золтону, чтобы доложить ему о результатах поиска, и на ведьму не обратили никакого внимания. Хифа и Вельва просто были очень уставшими и отупело смотрели на ведьму. Их короткая схватка с четвертым рангом сильно потрепала.

Из Зе́много отряда была еще одна ведьма, и она с охотой поддержала настрой подруги.

— Совсем зеленый, да? Кто же проклятого сжечь пытается, а? Ты его обезвредить хотел или пощекотать?

Ашер нахмурился, но молчал. Он понимал, что серьезно облажался, но когда проклятый обезумел и бросился на него, времени думать просто не оставалось. Все произошло на рефлексах, вот только атака, отработанная до автоматизма в тренировочном зале, оказалась бесполезна против проклятого.

Его учили бороться с людьми — вопреки расхожему мнению, не только с ведьмами, но и с инквизиторами, преступившими закон. Подготовку по защите от проклятых он тоже прошел. Базовый курс, оказавшийся бесполезным в реальном столкновении.

— Ну оно и понятно, проклятого бить — это не над ведьмами издеваться, так?

Эвка устало посмотрела на разошедшуюся девушку.

— Заткнись, пожалуйста.

Раден рядом тихо усмехнулся.

— Чего? — прошипела ведьма, прожигая Эвку взглядом.

— Это не новобранец. — Эвка попыталась сесть поудобнее, но удобной позы в этот момент для нее, кажется, вовсе не существовало. Каждый сантиметр тела болел. — Ты сейчас хамишь проверяющему.

Ведьма побледнела. Это было видно даже под разводами сажи. Она отступила и, испуганно пробормотав слова извинения, поспешила сбежать в здание сгоревшей станции, отговорившись повторным поиском возможных выживших. Или тел погибших.

Задирая простого инквизитора, она рисковала только своей карьерой, но, нахамив проверяющему, ставила под угрозу весь отряд.

Ашер не стал ее задерживать, как и обращать внимания на насмешки. Он подошел к раненым и опустился перед Эвкой на корточки.

— Идти можете?

— А то.

Когда серьезный взгляд синих глаз соскользнул на мага, Раден лишь отмахнулся.

— Не смотри на меня. Мне руки обожгло, а не ноги оторвало.

— В таком случае, вы можете пройти в автобус и рассказать, что произошло со вторым проклятым.

— Используете это для отчета по нашей эффективности? — с подозрением спросила Эвка и загрустила, когда проверяющий невозмутимо кивнул.

Первым поднялся Раден и протянул ведовке руку, предлагая помощь. Та посмотрела на него, как на сумасшедшего.

— Правда хочешь, чтобы я тискала твои ожоги?

— Я помогу.

Ашер дернул Эвку вверх, ставя на ноги. Из-за резкого движения голова закружилась, и девушка согнулась пополам, содрогаясь от сухих позывов. Она начала медленно оседать обратно на мостовую, когда под мышки ее подхватил Раден.

— Кто же так с девушками обращается? — с осуждением спросил он.

Ашер опешил, не ожидая такой реакции, и не стал спорить, когда маг закинул руку Эвки ему на плечо и заставил ее поддерживать.

Стоять самостоятельно она с трудом, но могла. Идти не получалось.

Ашер медленно потащил ее к автобусу.

Расстояние, слегка превышавшее сто метров, они преодолевали невозможно долго. Раден обогнал их и успел добраться до автобуса и Руфь раньше, чем Ашер с Эвкой преодолели хотя бы треть пути. Ведовке было тяжело идти, и каждый шаг отдавался в затылке тупой болью. Ашер выглядел подавленным.

Эвка вспомнила свое глупое желание увидеть проверяющего потерянным и сбитым с толку. Сейчас ей было за это почти стыдно.

— Это нормально. — сказала она. — Все-таки четвертый ранг — это серьезный противник и ужасный вариант для первого боевого опыта. Тут нечего стыдиться…

Ашер покосился на нее, не желая принимать утешение.

— Кто сказал, что я чего-то стыжусь?

Эвка тут же пожалела о проявлении минутной жалости. Это было помутнение рассудка, не иначе.

— Ну не знаю, — огрызнулась она, — если бы я попыталась проклятого сжечь, мне определенно было бы стыдно…

Оставшееся расстояние до автобуса они прошли в тишине. Ничего определенного рассказать ни проверяющему, ни подоспевшему в сопровождении двух опытных инквизиторов Протоколисту №884 она не осмелилась. Отговорившись сотрясением мозга и серьезным потрясением от сорвавшегося усмирения, Эвка выиграла себе немного времени.

Прежде чем рассказывать обо всем инквизиции, она хотела посоветоваться с ведьмами, так как подозревала, что раскрывать всю правду слишком опасно, хотя сама не до конца понимала, что произошло. Но все ее предположения были слишком ужасными.

Когда стало окончательно понятно, что проклятые буквально растворились в воздухе и опасность миновала, до прогоревших и все еще чадивших зданий были допущены пожарные. Им предстояло разбираться с последствиями.

ГЛАВА 8. Передышка

Сразу с места необъяснимого исчезновения проклятых четвертого ранга пострадавших отвезли в госпиталь. Машина врачевателей не смогла вместить всех, поэтому заботой об оставшихся раненых пришлось заниматься Золтону. И ведьмам, которые еще были в состоянии стоять на ногах.

Эвка не могла ничем помочь, поэтому сидела в хвосте салона, привалившись головой к холодному стеклу, и рассеянно наблюдала за тем, как горожане рассаживаются по местам.

Тех, кто не мог идти самостоятельно, в автобус вносили Золтон и Ашер.

Когда был загружен последний потерпевший, рядом с Эвкой тяжело опустилась Вельва. Лицо ее было залито кровью из сильно рассеченного лба. Руки мелко подрагивали.

— Как думаешь, они насовсем пропали? — спросила она.

— Ммм? Четвертые? — Эвка вспомнила тот странный разговор с главным инквизитором о пропавших проклятых и угукнула, стараясь не шевелиться без особой необходимости, так голова болела меньше. — Думаю, да. Такое уже происходило.

— Правда? — Вельва подобралась. Это известие ее совсем не обрадовало. Трудно было спокойно думать о том, что где-то могли затаиться неусмиренные проклятые.

— Ага… И мне нужно будет вам кое-что рассказать, так что передай, пожалуйста, девочкам, что мы должны поговорить перед тем, как будем писать отчеты.

Вельва понятливо кивнула.

Эвка закрыла глаза, погружаясь в болезненную полудрему. Так она провела все время поездки, которая была очень долгой и аккуратной.

Золтон, понимая, что везет раненых людей, вел очень осторожно, снизив скорость до допустимого минимума.

Госпиталь представлял собой длинное трехэтажное здание из красного кирпича. Когда-то это была городская управа, но со временем город вытянулся и разросся, центр сместился чуть южнее, и управа переехала. Постройку же отдали под специальный госпиталь, в котором принимали ведьм, инквизиторов и магов, а порой и стражников, получавших серьезные ранения магического характера. Горожане в эти стены попадали редко, но в этот раз в большой гулкий холл с высокими потолками и барельефом, представлявшим городскую карту старого типа во всю стену, набилась целая группа перепуганных и раненых людей.

Медицинский персонал засуетился.

Эвка тихонечко стояла у стены, прижимаясь лбом к холодному камню в районе западной набережной, и ждала своей очереди. Она рассчитывала, что ее привычно быстро осмотрят, дадут таблетку от головы и мазь от ожогов — таблетку она всегда выпивала, мазь никогда не брала, потому что в общежитии у нее была баночка со средством получше — и отпустят.

Но ей выделили палату и оставили на сутки под наблюдением из-за обнаруженных нарушений в организме после насильно прерванного усмирения.

Поэтому собрались ведьмы вокруг койки, на которой лежала Эвка, уже переодетая в казенную пижаму. Сами девушки сняли огнеупорную одежду еще в автобусе и по госпиталю ходили в поддетых под куртки спортивных костюмах. С символом ведьмовского отдела на груди…

Палату Эвке предстояло делить с одной из пострадавших горожанок. Женщина весьма преклонного возраста получила несколько серьезных ожогов и тоже была оставлена на ночь, чтобы она точно выполнила все предписания и чтобы утром врачеватели могли проверить потенциал заживления.

Женщина с трудом, но все же согласилась провести ночь в одной палате с Эвкой. Одну ведьму она еще могла стерпеть, но когда в небольшую палату их набилась целая стая, женщина не выдержала и, пошатываясь, выбежала в коридор.

— Так даже лучше, — с облегчением улыбнулась Эвка. — А то я боялась, что не получится ее выпроводить.

В том, что ведьм повсеместно ненавидели и боялись, было слишком много минусов, но порой вот такая демонстративная неприязнь была очень кстати.

— Вот это ты… пятнистая, — с восторгом выдохнула Магда, внимательно рассматривая лицо ведовки. Поверх едва поблекших и еще не сошедших следов, оставленных третьим рангом, уже краснели новые, свежие и яркие ожоги.

— В общежитие в ближайшее время тебе путь заказан. — вздохнула Хифа. — Комендантша тебя до смерти залечит, если поймает.

— Прекратите ее пугать. — велела Руфь.

Девушки посерьезнели. Вельва выглянула в коридор, проверила, что их никто не подслушивает, и аккуратно положила на пороге плетеный оберег, защищавший от чужого любопытства.

— Так что ты хотела нам рассказать? — спросила Магда. Она забралась с ногами на койку, потеснив Эвку. В изножье устроилась Хифа, теребившая тугие бинты на пальцах — она перестаралась с паутиной, из-за чего пострадала, когда четвертый ранг начал вырываться. Собственная магия рассекла ей пальцы до кости.

Вельва робко прижалась к боку Эвки, положив голову ей на плечо.

— Хочешь, я пошепчу, чтобы тебе стало полегче?

— Со мной всё хорошо. — улыбнулась Эвка. — Просто врачеватели здесь паникеры и перестраховщики.

— Если бы ты себя видела со стороны, так бы не говорила. — Руфь продолжала стоять, возвышаясь над ведьмами, скрестив руки на груди. — Натуральная неупокойница. Только рябая.

— Я вас не затем звала, чтобы вы мою внешность критиковали. — обиделась Эвка, но рассказывать начала.

Всех потрясла новость, что этот четвертый ранг оказался крепче третьего. Хифа с Вельвой переглянулись, пытаясь вспомнить, отличались ли ощущения от проклятых, бьющихся в их паутине. Но прошло слишком много времени, чтобы они могли их сравнить.

— Двойное возгорание, — хмуро сказала Руфь, — возможно, всё дело в этом. Жертвой стали близнецы, у таких всегда есть особая связь. Если между проклятыми она сохранилась, то их сила вполне могла удвоиться.

— То есть, их можно считать не четвертым, а вторым рангом? — Хифа обвела подруг растерянным взглядом.

— А что, если даже первым? — бледнея, ужаснулась Вельва.

— Это вряд ли. — Руфь сохраняла спокойствие. — Если бы их сила была сравнима с первым рангом, наши обгоревшие кости уже лежали бы среди городских руин.

Все против воли представили эту картину. Особенно впечатлительные поёжились.

Эвка смущённо почесала нос.

— На этом плохие новости не закончились. Есть ещё одна. Я не могу этого утверждать наверняка, ситуация не располагала к глубокому анализу происходящего, но, кажется, мой контакт с проклятием оборвали извне. Кто-то прервал усмирение и, возможно, именно этот человек увел проклятых.

— Но как такое возможно? — удивилась Хифа.

— Понятия не имею. Только… Помните четвёртый ранг из винного магазина?

Магда передернула плечами.

— Забудешь этого верткого гаденыша. Я была тогда так зла, что едва сама не воспламенилась.

Остальные ведьмы поддержали её.

Тот вызов поступил всего через несколько месяцев после того, как Эвка поступила на службу в центральное управление и была ещё совсем неопытной. А проклятый оказался слишком быстрым для четвёртого ранга. Пока ведьмы пытались его поймать, сгорел и сам винный магазин, и его погреб и даже мясная лавка по соседству. Оба этих магазина находились в самом центре и были весьма дорогими. Их очень ценили влиятельные и богатые люди города. В особенности прошлый главный инквизитор. И когда оба магазина сгорели, для него это стало большим ударом.

Ведьмам сделали выговор с внесением в личное дело и лишили премии.

— Он дважды прерывал усмирение. — сказала Эвка. — Это было больно, но не так, как сегодня. Тогда я чувствовала, как он ускользает, а в этот раз меня просто оглушили и вырвали проклятие буквально из рук.

— Думаешь, тут замешан ковен? — прямо спросила Руфь.

— Ну да. Я вам раньше не говорила, потому что это не казалось мне важным, но Золтон интересовался случаями исчезновений проклятых. Такие были уже до близнецов. И вот, инквизиция ищет ковен в нашем городе, а у нас прямо из-под носа уводят сразу двух проклятых. Не слишком ли много совпадений?

— Но кто может управляться проклятыми? — Магда нервно барабанила по ноге красными, аккуратными ноготками. — Даже просто их усмирить сможет не каждая ведьма. Что уж говорить о том, чтобы контролировать?

— Проклятье всегда связано с тем, кто его наложил. — сказала Руфь.

Хифа передернула плечами.

— Выходит, та ведьма, что прокляла инквизиторов, всё ещё жива?

— Глупости не говори. Как бы она сбежала с костра? — одернула её Руфь. — К тому же, уже почти век прошёл с проклятия. Даже если не сгорела, то уже давно должна была умереть от старости.

— Мы расскажем об этом главному инквизитору? — спросила Вельва и невольно втянула голову в плечи, когда со всех сторон услышала категорическое:

— Нет!

Что нужно писать в отчёте они обсудили быстро и ведьмы разошлись, а Эвка ещё больше часа провела в счастливом одиночестве. Устав от безделья она задремала и услышала, как медленно открылась дверь и кто-то подошёл к её постели.

Несколько мгновений ничего не происходило. Она подобралась, готовая отражать атаку, и невольно вздрогнула, когда на лицо упало несколько капель.

Не рассмеяться оказалось очень непросто, но она справилась.

Зато стала понятна причина, по которой соседка по палате так долго отсутствовала — ходила в ближайший храм за святой водой.

***

Эвка провела в госпитале ровно одну ночь, а утром с нетерпением дождалась врачевателя и выписалась. Головные боли и головокружение прошли уже к вечеру прошлого дня после длительного и крепкого сна, а утром она с аппетитом съела больничный завтрак и даже выпросила у добросердечной поварихи добавки, и чувствовала себя полностью здоровой, о чем и сообщила врачевателю.

Он предложил ей задержаться хотя бы до обеда, но Эвка решительно отказалась, и ему пришлось неохотно подписать разрешение на выписку. Врачеватель ей попался излишне заботливый, что ведовка, впрочем, ничуть не оценила.

Эвка не любила любые виды лечебниц. Даже санаторий, в который она как-то ездила в детстве с родителями, когда еще жизнь ее казалась простой, а будущее многообещающим, и не было ни намека на возможное пробуждение ведьмовского дара. Поэтому она сбежала из госпиталя при первой возможности, в отличие от Радена воспользовавшись законным способом.

Эвка не пошла в общежитие — днем там было очень мало людей, зато риск столкнуться с комендантшей становился как никогда велик. В управлении были душевые, а в раздевалке все ведьмы всегда держали запасной комплект формы.

Смыв с себя запах больницы и безрезультатно пытаясь оттереть въевшийся в кожу запах дыма, Эвка переоделась в свежую одежду, скинув спортивную форму в общую сумку, которую ведьмы по очереди таскали в подвал общежития, где стояли стиральные машинки.

Раньше, чем она вошла в отдел, поняла, что у них гости. Из приоткрытой двери был слышен мелодичный и сильный женский голос. Эвка против воли улыбнулась, уже предчувствуя, как сейчас угостится чем-то необычным и вкусным.

— Добрый день, тетушка!

В помещении, собравшись у стола Хифы, ведьмы с интересом слушали высокую изящную женщину в модном изумрудном платье с ворохом подъюбников. В золотистых волосах, собранных в причудливую косу, серебрилась редкая седина, и на круглом лице залегли первые морщинки, но в остальном женщина была удивительно похожа на Хифу. Если бы Эвка не знала, что эта энергичная и радостная женщина — мать Хифы, легко приняла бы ее за старшую сестру. Элиза Миних пережила два сильных потрясения, случившихся одно за другим: сначала в ее единственной дочери пробудился ведьмовской дар, а всего через год Элиза потеряла мужа. Но она со всем справилась и не разучилась радоваться жизни. Эвка очень завидовала ее способности не унывать.

Элиза обернулась к двери и тепло улыбнулась девушке.

— Как хорошо, что ты пришла, дорогая, а то мне сказали, что ты сегодня на больничном… — она осеклась, увидев красные пятна на лице ведовки, и, не спрашивая откуда они взялись, доверительно сообщила: — У меня есть хороший осветляющий крем. Он просто творит чудеса. Заезжай к нам в выходной, я дам тебе одну баночку.

Эвка покачала головой.

— Все в порядке.

— Да? — она никогда не настаивала, полагая, что собеседнику лучше знать, что ему действительно нужно. — Ну хорошо. Тогда иди сюда и попробуй мой новый эксперимент. Это фруктовые корзинки с ананасовым джемом и взбитыми сливками.

Вельва, выросшая в детском доме, круглыми глазами, не отрываясь, смотрела на Элизу, забыв о надкушенном десерте в своих руках. С самой первой встречи она была покорена этой невероятной женщиной.

— Я с удовольствием. — Эвка выбрала самую большую корзинку из оставшихся и с аппетитом вгрызлась в бортик песочного теста.

Элиза удовлетворенно кивнула и вернулась к прерванному рассказу. Она объясняла Вельве, как именно добилась удивительной гармонии вкуса. Та слушала не перебивая. Эвка не была уверена, но ей казалось, что выпечкой ведьма увлеклась как раз после знакомства с матерью Хифы.

— Госпожа смогла напугать даже главного инквизитора, — шепнула Магда, подкравшись к Эвке. — Ты бы это видела. Золтон зашел в отдел, получил предложение попробовать корзинку и тут же вышел.

— Он вежливо отказался, а потом вышел, — негромко уточнила Руфь. — Это не было похоже на побег.

Элиза была хозяйкой одного небольшого доходного дома, в который селились исключительно женщины. Это было уютное и недорогое место. И если бы оно не располагалось на другом конце города, Эвка и сама с удовольствием съехала бы из общежития и жила с Элизой.

Руфь, которой довелось прожить в доходном доме «Розарий» целых два года, уверяла, что там намного лучше, чем в их общежитии. Комнаты больше, коридоры светлее, и обстановка значительно уютнее. А еще там действительно был задний дворик с розарием.

Хифа и Руфь были давно знакомы, и когда в Руфь пробудился ведьминский дар, а ее родственники полностью вычеркнули ее из жизни, именно Хифа привела Руфь к матери, и та нашла потерянной и брошенной девочке свободную комнату в своем большом доме.

Поэтому и Руфь, и Хифа помнили еще первые, неудачные и ужасные на вкус кондитерские эксперименты Элизы. Это позволяло им особенно ценить то, что выходило из-под ее руки теперь.

— Ну-ка, Хифа, — Элиза погладила дочь по плечу, — принеси тарелки, отложим несколько десертов вашему новому инквизитору. И Нивене. Жаль, я ее не застала…

— Да, — сказала Магда, — ей сегодня сильно нездоровится. Очень жаль, что так получилось.

Никто не стал уточнять, что нездоровилось главной из-за приезжего инквизитора, который перестарался при допросе и отправил ведьму на койку госпиталя. Ведьмы не хотели тревожить Элизу.

Она изредка наведывалась в управление со своими кулинарными экспериментами с самого начала службы дочери в этом отделе и успела познакомиться со многими местными сотрудниками. И с Нивеной Видган у нее были хорошие отношения.

Выполнить просьбу матери Хифа не успела, едва она подошла к двери, как та распахнулась, и в отдел вошел Ашер Нольде, держа под мышкой неизменную кожаную папку.

Он не сразу заметил незнакомого человека в отделе и вздрогнул, когда услышал радостное:

— А, мальчик!

Магда прыснула в кулак. Эвка закашлялась. Ни одна из ведьм при всем желании не могла принять, что доставлявшего кучу проблем проверяющего можно было назвать мальчиком.

Нольде, которого едва ли звали «мальчиком» даже в детстве, опешил.

— Иди сюда. — Элиза проигнорировала реакцию девушек и поманила Нольде к себе. — Угощайся.

— Откажусь. — он попытался отступить обратно к двери, но налетел на замершую на пороге Хифу и не успел сбежать.

— Уже второй раз это наблюдаю, но счастлива, как в первый. — тихо фыркнула Магда, и Эвка представила, как Элиза так же радостно попыталась угостить Золтона, но тот успел сбежать, потому что ему не мешали никакие ведьмы в дверях.

Нольде сбежать не успел. Элиза приблизилась к нему с неумолимостью природной катастрофы и, подхватив под локоть, увлекла к столу и плетеной корзине с десертами.

— Ты новенький? — мягко спросила она. — Такой робкий и молодой.

— Мам, не надо. — с отчаянием взмолилась Хифа, но Эльза только глянула на дочь через плечо и напомнила о своей просьбе.

Вельва тоже сбежала, отговорившись необходимостью сделать всем чаю.

Проверяющий… растерялся. Он не чувствовал в ней ведьмовского дара, что могла значить только одно — перед ним стояла простая женщина. Это делало ситуацию еще более абсурдной, и Ашер не понимал, как нужно реагировать. Его не учили общению с заботливыми матерями…

Оказавшись в этом городе и в этом отделе, он осознал, насколько же несовершенной была его подготовка.

Магда опустилась на колени и распласталась по столешнице, издавая страшные звуки, похожие на предсмертный хрип какого-то монстра. Плечи ее тряслись. Эвка с трудом сдерживала рвущийся наружу смех.

Вид потерянного инквизитора согревал ведьминские сердца.

— Дорогая, ты простудилась? — обеспокоенно спросила Элиза, когда попытки Эвки скрыть смешки за кашлем слишком затянулись.

— Он не новенький. — сказала Руфь. Она с аппетитом грызла десерт и к веселью не присоединилась. — Это проверяющий. Его направили к нам по работе из столицы.

— Ну проверяющий и проверяющий, — решила Элиза и выбрала для Ашера самую симпатичную, на ее взгляд, корзинку. — Людям из столицы тоже нужно хорошо питаться. Вот, попробуй.

Нольде пытался сопротивляться, но не преуспел в этом и вынужден был попробовать десерт, а потом подробно описать свои впечатления.

Ничего более невероятного, чем присмиревший проверяющий, послушно выполнявший каждое требование Элизы, в этот день уже не произошло, чему Эвка, все еще не до конца восстановившаяся, была бесконечно рада.

***

Исчерпав свой лимит на неприятности, до конца недели ведьмы занимались скучной бумажной работой, оформили двух пробудившихся ведьм и под чутким руководством Нивены привели в порядок картотеку у стены. Отсутствие проклятых делало их работу скучной, но безопасной. А главное — их жалование не зависело от количества усмиренных проклятых, что делало такие тихие деньки особенно приятными.

И в пятницу вечером Хифа замерла на краю стула, гипнотизируя взглядом стрелки настенных часов. До конца рабочего дня оставалось еще сорок минут, и она изо всех сил торопила время, но оно как назло только замедлялось.

Вельва читала книгу, которую взяла в библиотеке несколько дней назад и планировала вернуть этим вечером после еженедельного похода в небольшой ресторанчик на соседней улице. Эту традицию предложила ввести Магда с год назад, и с тех пор исправно, почти каждую пятницу, за исключением каких-то совсем уж непредвиденных обстоятельств, ведьмы всем отрядом ужинали в «Курятнике». Странное название когда-то выбрала хозяйка ресторана, потому что все блюда в ее меню так или иначе были связаны с курицей.

Магда и Руфь тихо играли в карты. Магда ерзала на стуле — она уже трижды проиграла и начинала терять интерес.

Эвка дремала за столом. Отметины на ее лице, оставленные четвертым, сходили еще медленнее и тяжелее, чем от огня третьего ранга, несмотря на крема и мази, которыми она пользовалась.

Из-за чего ей приходилось проявлять невероятную осторожность, чтобы не попасться случайно на глаза комендантше и не оказаться залеченной ее народными методами, которые могли бы испугать даже закаленную ведьму.

Нивена вязала свитер и тихо мурлыкала под нос привязчивый мотивчик.

Что делал проверяющий, никто не знал. После встречи с матерью Хифы он старался без особой нужды не показываться в отделе ведьм.

До конца рабочего дня оставалось с четверть часа, когда зазвонил телефон…

Все внимание ведьм сконцентрировалось на одном телефоне. Под этими взглядами сломалось бы многое, но только не этот древний аппарат, переживший не один ведьминский отряд и давно заговоренный против спонтанных, злонамеренных атак. Он продолжал надтреснуто звенеть, уничтожая последние надежды на спокойные выходные.

Главной пришлось отложить вязание и снять трубку. Некоторое время она разговаривала по телефону, а ведьмы, быстро понявшие, что их ждет работа, вяло собирались, не торопясь, впрочем, бежать в раздевалку. Было не совсем ясно, ждет их где-то в городе очередной проклятый или нужно подстраховать инквизиторов с отловом непоставленной на учет ведьмы.

Девушки ждали, пока главная положит трубку и отдаст распоряжения.

Нивена договорила и подняла хмурый взгляд на подчиненных.

— В ходе внепланового патрулирования на Ресном бульваре инквизиторы засекли ведьму. Патруль запросил поддержку для задержания.

— Внеплановый патруль? — удивилась Вельва и тихо ойкнула, сообразив, по какой причине инквизиция могла ужесточить надзор. Охота на ковен шла полным ходом.

— Это через две улицы. — сказала Руфь. — Быстрее будет добраться через аллею пешком, чем ждать автобус. К тому же, это не усмирение, весь отряд не нужен.

Нивена согласно кивнула, глядя Руфи в глаза. Сопровождение инквизиторов при отлове ведьм не было опасным заданием, но она не хотела, чтобы при этом присутствовали некоторые из ее подчиненных. Вельва и Хифа были слишком впечатлительными, и каждое пленение они воспринимали как что-то личное. Об этом знали все в отделе и по мере сил старались ограждать девушек от необходимости отрабатывать такие вызовы.

— Пойдешь ты, — главная кивнула на Руфь, — Магда и Эвка. Остальные могут быть свободны.

Вельва и Хифа тут же стремительно поднялись и бросились на первый этаж, к раздевалкам.

— Мы подождем вас в ресторане. — крикнула из коридора Хифа.

Магда фыркнула.

— Опять весь вечер будем сидеть под дурацким насестом.

— Это произведение искусства, вообще-то, — сказала Эвка, хотя была с подругой полностью согласна. Хозяйка ресторанчика слишком старательно подошла к обстановке помещения, из-за чего над некоторыми столами появились прикрепленные цепями к потолку палки с прибитыми к ним фигурками куриц. Выглядело это пугающе, и ресторанчик определенно разорился бы, если бы все блюда из меню не были невероятно вкусными, а порции щедрыми. — И если хозяйка узнает, что ты назвала их дурацкими, ты никогда больше не переступишь порог ее ресторана.

— Поторопитесь! — велела Нивена.

Девушки неохотно подчинились, хотя как раз торопиться им не хотелось. И лишь понимание, что рабочий день не закончится, пока еще одна ведьма не будет отловлена и заклеймлена, заставляло их шевелиться.

Они спустились на первый этаж и, не заходя в раздевалку, направились к входным дверям. Никакое снаряжение при отлове других ведьм им не требовалось.

***

А в это самое время в другом крыле здания к телефону подозвали Радена, и Конахан не терпящим возражений тоном велела ему предотвратить смерть одной из ведьм ковена, которую видела ее ясновидящая.

— Тебе не кажется, что предсказания бессмысленны, если они случаются в последнюю минуту? — раздраженно спросил маг и бросил трубку, не дожидаясь ответа. Он должен был спешить.