Сано Гимур

Несущий Пламя в Хогвартсе

Глава 1

В этом мертвом мире не было ни единого проблеска света. Ни пламени, ни звезд, ни солнца. Тьма здесь стала абсолютом. В подобном месте даже крохотная искра заставила бы нечисть, жадно ищущую души, пуститься в безумный пляс. Огромный Храм Огня, возвышающийся во мраке, был именно таким местом.

Слепая седоволосая женщина тихо сидела на каменных ступенях. У ее ног мерцали огарки свечей.

— Негорящий… — тихо позвала она мужчину, преклонившего колено у костра. — Первое пламя угасает…

— Но у нас больше нет пепла, — отозвался он, поднимая тяжелый взгляд на сотни черепов, устилавших зал Храма. — Нет душ. Мы даже не сможем добраться до Горнила Первого Пламени.

Негорящий медленно поднялся и встал рядом с ней.

— Элизабет… Огонь умирает.

— Прошу, зовите меня Хранительницей Огня… Негорящий.

Услышав этот покорный ответ, он лишь горько усмехнулся. Даже сейчас, в самом конце, она не позволяла назвать себя по имени.

— Возможно, настало время вознести молитвы богам, — тихо произнесла Хранительница. Она подошла к костру и протянула руки над едва теплящимися углями. Слабые искры, тлеющие в пустых глазницах черепов, начали медленно стягиваться к ее ладоням. Великий свет, что тысячелетия назад мог озарить весь мир, теперь, истерзанный временем, освещал едва ли пару метров вокруг.

— Невинные души станут подношением великим богам… — голос женщины зазвучал как древнее заклинание. — Цикл этого мира разорван навсегда. Первое пламя угасает, но мы отдали всё, что имели. Мы, ничтожные пигмеи, молим богов пробудиться… Даруйте этому миру достойный финал.

Негорящий молча наблюдал за ритуалом.

— Мир обречен, — глухо произнес он. — Боги давно покинули нас.

Но не успели эти слова сорваться с его губ, как в крохотном пламени над ладонями Хранительницы материализовалась небольшая каменная скрижаль. Остатки искр втянулись в нее, покрыв черный камень сетью тлеющих багровых прожилок. Хранительница Огня, словно прислушиваясь к невидимому голосу, благоговейно взяла скрижаль и протянула ее мужчине своими покрытыми шрамами руками.

— Негорящий… Боги даровали мне откровение, — прошептала она. — Отправляйтесь в мир, полный великих душ. Принесите их сюда, чтобы продлить наш век…

Он не стал задавать вопросов и лишь коротко кивнул. Значит, у него еще есть шанс — до того как он окончательно станет полым и сойдет с ума, оставить Элизабет, кузнецу Андрэ и Сигварду мир, в котором есть хотя бы капля надежды.

— Да будет так, — произнес Негорящий, намертво сжимая камень в ладони.

…

— Дамблдор… — Минерва Макгонагалл сурово смотрела на директора, который невозмутимо жевал тараканьи гроздья, сидя за своим массивным столом.

— Минерва? Тебе не нравятся выбранные мной кандидаты? — улыбнулся Альбус Дамблдор, приглаживая серебристую бороду. Вид у него был на редкость довольный.

Профессор Макгонагалл поджала губы:

— Альбус, ты прекрасно знаешь, что в истории Хогвартса еще не было прецедента, чтобы один предмет вели сразу двое преподавателей.

Дамблдор беспечно смахнул с мантии крошки от сладостей.

— Но нам нужны оба.

— Никаких прецедентов, — с нажимом повторила она. — И как, позволь спросить, они будут вести уроки?

— Разделят курсы, вот и всё, — легкомысленно отозвался директор. — Молодой Энберс возьмет с первого по третий, а более опытный Котел Сом — с четвертого по седьмой.

— Их стили преподавания будут разительно отличаться! Это скажется на студентах, — не сдавалась Макгонагалл. — И если с Сомом всё более-менее ясно, то этот Энберс… Он даже не британец.

— Хогвартсу нужна свежая кровь. Молодые, прогрессивные умы, — Дамблдор театрально кашлянул. — Американец Энберс подходит идеально. Мы с тобой уже не так молоды, Минерва…

— Подходит?! — Макгонагалл возмущенно хлопнула по столу смятым пергаментом. — У него даже нет диплома об окончании школы! Его резюме — это огрызок бумаги, где не заполнена и половина данных. И от него разит сливочным пивом!

— Верно, верно, — блеснул очками-половинками Дамблдор. — Но после личной встречи я убедился, что он нам нужен. Почему бы тебе самой не составить о нем мнение, прежде чем делать выводы?

— И когда он соизволит явиться? — сухо поинтересовалась Макгонагалл, явно намереваясь устроить этому «идеальному кандидату» перекрестный допрос.

— Часа через два, — Дамблдор извлек из кармана цветастую коробочку. — Драже «Берти Боттс»?

…

Эш Энберс стоял посреди тесной комнаты, не отрывая взгляда от камина. Пламя плясало на поленьях, излучая странный, манящий свет. Даже сквозь темные стекла очков он чувствовал жгучее инстинктивное желание протянуть руку и коснуться огня.

«Инстинкты Негорящего, тянущегося к свету?» — сардонически подумал Эш. Усилием воли он заставил себя отвернуться и сесть за стол у окна. Резко отдернув штору, он подставил лицо солнечным лучам.

Он задумчиво покрутил на пальце Тёмное кольцо лжи. Задача была предельно ясна: собрать великие души этого мира и забрать их с собой, чтобы спасти мертвую родину. И, что самое важное, — не умереть. На вторжение в эту реальность ушли все запасы душ. Если он погибнет здесь, то потеряет всё собранное, а его родной мир окончательно поглотит Эпоха Тьмы. При мысли об этой абсолютной, удушающей пустоте Эш лишь мрачно стиснул челюсти.

В пальцах он машинально вертел Молодую белую ветвь. То, что в Лордране служило лишь инструментом для маскировки, здесь почему-то обрело свойства магического концентратора. Боги снабдили его базовыми знаниями о местной магии, и Эш уже вполне сносно владел заклинаниями. Хотя, по правде говоря, по сравнению с разрушительной мощью Школы Дракона в Винхейме, местная ворожба казалась ему нелепой. Никакой жажды душ, никакой истинной мощи — сплошной бытовой функционал. Достаточно было лишь взмахнуть палкой и произнести пару слов.

— Вингардиум Левиоса, — лениво взмахнул он левой рукой, и тяжелый том Британской энциклопедии послушно взмыл над столом.

Забавная игрушка. Изучив местную систему магии с помощью чуда «Поиск помощи», Эш почувствовал, как в нем просыпается давно забытое любопытство. Негорящие живут не только жаждой огня, но и отголосками прошлого. Очевидно, что носителями великих душ в этом мире были именно маги. Изначально Эш планировал просто вломиться в самое престижное заведение — Хогвартс — и изучить всё изнутри в качестве ученика. Но быстро выяснилось, что туда берут только детей.

Дети. Он не видел их… сколько? Столетия? Время в его мире давно утратило смысл. План со студенчеством провалился, но Эш быстро нашел обходной путь: стать профессором. Местные волшебники, как показала практика, совершенно не умели сражаться. Боевой опыт Негорящего плюс знание базовых чар делали его более чем компетентным кандидатом.

Так он и оказался в пабе Хогсмида, где наткнулся на высокого старика с кривым носом и пронзительными голубыми глазами. Инстинкты взвыли мгновенно. От старика исходила аура колоссальной мощи — плотная, осязаемая энергия великой души. Эш не стал атаковать. Опыт подсказывал, что существа с такими душами обычно бьют очень больно и без предупреждения. К тому же, переход между мирами истощил его резервы: маны едва хватило бы на пару Копий кристальной души, а чудеса вдали от Лордрана практически не работали — сейчас «Успокаивающий свет» не исцелил бы даже царапину.

Рассудив прагматично, Эш решил, что рядом с таким носителем наверняка найдутся и другие мощные души. Он подсел к старику — Дамблдору, как тот позже представился. Завязался разговор. Чтобы продемонстрировать квалификацию, Эш небрежно скастовал сильнейшее местное заклинание — Авада Кедавру. Хозяин паба едва не упал в обморок от ужаса, а Дамблдор лишь рассмеялся и мягко заметил, что в Британии не принято разбрасываться подобными чарами за кружкой пива, после чего поинтересовался, откуда Эш родом.

«Из Америки», — не моргнув глазом соврал Негорящий, зная из вложенных богами знаний, что это далеко и звучит солидно. Дамблдор попросил резюме. Эш нацарапал его прямо на барной стойке — без рекомендаций, без документов, без фотографий. И, как ни странно, старик согласился принять его на работу.

«Милость Гвина, не иначе», — подумал тогда Эш.

Ему нужно было постоянно держаться за воспоминания. Лордран был слишком далеко. Если он перестанет прокручивать в голове образы Элизабет и друзей, то очень скоро забудет себя и превратится в безмозглую Полую оболочку, жаждущую лишь углей.

Огонь… Эш снова повернул голову и неотрывно уставился на пляшущее в камине пламя.

Глава 2

Вшух!

Эш шагнул из камина в просторный кабинет, воспользовавшись странным порошком, который дал ему Дамблдор. Он-то надеялся, что это зеленое пламя будет обжигающе горячим, но оно оказалось лишь жалко-теплым.

— Профессор Энберс, — приветливо кивнул Дамблдор, подходя к нему. — Вы немного раньше времени. Позвольте представить. Заместитель директора, декан Гриффиндора и профессор трансфигурации — Минерва Макгонагалл.

Эш скользнул взглядом по строгой женщине. Великая душа в ней не ощущалась. Обычный рядовой противник. Он сухо кивнул в знак приветствия.

— Присаживайтесь, Эш, — Дамблдор указал на кресло у изящного столика и сел напротив. — Котел Сом еще не прибыл, так что у нас есть время для светской беседы. Чаю?

Эш проигнорировал чашку. Какой смысл пить жидкость, если она не восстанавливает здоровье и не имеет вкуса?

— Когда я смогу приступить к работе? — перешел он прямо к делу.

— Сначала вы должны пройти собеседование, — отрезала Макгонагалл. Этот американец в темных очках раздражал ее своей бесцеремонностью, но она старалась держать себя в руках.

— Я думал, претендент только один, — нахмурился Эш.

— Котел Сом подал заявку на должность преподавателя Защиты от Темных искусств на несколько дней раньше вас, — пояснил Дамблдор. — Если вы оба справитесь, мы разделим между вами курсы.

— Ясно, — коротко ответил Эш.

— Угощайтесь драже. — Директор придвинул к нему цветастую коробочку.

Эш хотел отказаться, но, оценив выжидающий взгляд старика-босса, взял одну конфету и закинул в рот. Текстура была хрустящей, но вкуса, как и ожидалось, ноль. Словно жуешь сухой пепел.

— Не говорите мне! — оживился Дамблдор. — Дайте угадаю… Козявки?

Эш одарил директора тяжелым, немигающим взглядом. В его мертвом мире хватало мерзостей, но делать из них конфеты даже полым не приходило в голову.

— Видимо, нет, — ничуть не смутившись каменного лица собеседника, продолжил Дамблдор. — Неужели клубника?

Эш медленно кивнул, решив подыграть. Директор радостно улыбнулся и тоже закинул в рот конфету.

— Увы, — он слегка поморщился. — Ушная сера.

— Альбус! — одернула его Макгонагалл, призывая к серьезности.

— Жизнь, профессор Энберс, порой очень похожа на эти драже, — философски заметил Дамблдор, внимательно, с легким прищуром изучая Эша. — Никогда не знаешь, что попадется в следующую секунду.

Эш промолчал. Разговоры никогда не были его сильной стороной. В Лордране диалоги обычно сводились к предсмертным хрипам или проклятиям в адрес очередного фантома, ударившего в спину.

В камине снова вспыхнуло зеленое пламя, и из него вывалился плотно закутанный в мантию волшебник.

— Котел Сом, — поприветствовал его Дамблдор, жестом приглашая сесть.

Эш мгновенно напрягся. Не из-за конкуренции за рабочее место, а из-за запаха душ, исходившего от прибывшего. Их было много. Далеко не уровень Дамблдора, но вполне достаточно, чтобы выбить из него приличное количество опыта в случае боя.

— Котел Сом, — волшебник протянул Эшу руку. Пожатие вышло крепким, но Сом с явным недоумением уставился на черные очки коллеги. — Простите… вы слепы?

— Нет, — сухо отрезал Эш. Тон был ровным, но Сом инстинктивно отдернул руку и пробормотал извинения.

Когда неловкая пауза затянулась, Макгонагалл извлекла из папки два свитка.

— Это экзаменационные билеты уровня ЖАБА по Защите от Темных искусств, — объявила она, раздавая пергаменты кандидатам. — Для начала мы должны проверить ваши теоретические знания. Приступайте, джентльмены.

Сом тут же схватил перо и принялся строчить. Эш взял свое перо медленнее, но держал его с изяществом прирожденного ученого. Когда-то, будучи одним из самых многообещающих чародеев Школы Дракона в Винхейме, он проводил за свитками не меньше времени, чем с мечом. Он даже как-то пошутил в разговоре с Хранительницей, что перо — его второе оружие.

В кабинете воцарилась тишина, прерываемая лишь скрипом перьев по пергаменту.

Спустя десять минут Эш отложил перо. С базой данных, заботливо вложенной в его голову богами, это было равносильно списыванию с открытой книги. Местные концепции магии казались ему наивными, но забавными. Дамблдор бросил на него одобрительный взгляд, а затем выразительно посмотрел на Макгонагалл: мол, я же говорил.

Сом закончил еще через десять минут, утирая пот со лба и поглядывая на невозмутимого конкурента с нескрываемым уважением.

— Отлично, — Дамблдор передал свитки Макгонагалл для проверки, а сам откинулся в кресле, сцепив пальцы домиком. — А теперь давайте просто поговорим. Скажите, Сом, почему вы решили преподавать в Хогвартсе?

Взгляд голубых глаз поверх очков-половинок стал цепким и тяжелым, мгновенно напоминая, кто на самом деле сидит перед ними.

— Ну… — Сом слегка замялся, отводя взгляд. — Хотелось отдать долг альма-матер…

— Ради этого вы бросили престижную работу в Гринготтсе? — мягко уточнил директор.

— Да. К тому же… я слышал о проклятии, — Сом покосился на Эша.

Эш бровью не повел, хотя внутри у него шевельнулся профессиональный интерес. Проклятия — это по его части.

— Никакого проклятия не существует, — безапелляционно заявил Дамблдор. Сом торопливо закивал, бормоча, что это просто слухи.

— А вы, Эш? — Дамблдор перевел взгляд на Негорящего. — И почему вы всё время в темных очках?

Вместо ответа Эш просто снял их, обнажив тусклые зеленые глаза. Он слегка сощурился, словно свет в кабинете резал ему сетчатку. Для существа из мира вечных сумерек любой свет казался ослепительным.

— У вас необычные глаза, — спокойно констатировал Дамблдор. — Так почему вы здесь?

— Пришел изучать магию, — равнодушно ответил Эш.

Сом открыл было рот, пораженный такой наглостью — прийти устраиваться профессором, чтобы учиться! — но, посмотрев на директора, промолчал.

— Я считаю, что между британской и американской магической школой есть существенные различия, — добавил Эш заготовленную легенду, мысленно заменяя «Винхейм» на «Америку».

— Хм, — многозначительно протянул Дамблдор.

— Тесты идеальны, Альбус, — прервала их Макгонагалл, откладывая свитки. — Ни единой ошибки у обоих.

Дамблдор даже не взглянул на результаты. Он коротко взмахнул палочкой, и с полки ему в руки спланировали две увесистые книги.

— Обычно профессора сами выбирают учебники, — произнес он, передавая фолианты Эшу и Сому. — Но учитывая, что Эш прибыл издалека, а программа старших курсов у нас весьма плотная, мы остановимся на базе.

Эш перевернул книгу. «Темные силы: пособие по самозащите». Он пролистал пару страниц. Что ж, будет чем заняться. Знания богов давали лишь общую картину; детали придется изучать по старинке.

— Значит… мы приняты? — с надеждой в голосе спросил Сом, прижимая учебник к груди.

— Именно так, господа, — Дамблдор с улыбкой проигнорировал скептический вздох профессора Макгонагалл за своей спиной. Он поднялся и поочередно протянул руки обоим магам. — Профессор Сом. Профессор Энберс. Добро пожаловать в Хогвартс.

Глава 3

Получив должность профессора в Хогвартсе, Эш с чувством выполненного долга вернулся в свою временную лачугу. В любом случае, задерживаться здесь он не собирался.

Устроившись в скрипучем кресле у окна, он неторопливо листал раздобытый учебник по защите от темных искусств. Заклинания, щедро рассыпанные по страницам, вызывали легкий интерес — стоило попробовать их на практике. Впрочем, это был всего лишь курс для первого курса, и к середине дня Эш уже закрыл прочитанную книгу.

Местная магия оказалась весьма специфичной: заклинания и взмахи палочкой служили лишь ключом, высвобождающим внутренний резерв мага. Выходит, в этом мире топливом служили не поглощенные души, а собственная энергия. Эш прислушался к себе, оценивая оставшиеся запасы. Крохи. Душ внутри тлело едва ли на десяток Копий кристальной души.

— Не густо, — усмехнулся Негорящий, откладывая учебник.

Занятно, как сильно меняется суть вещей, если заменить привычные души на какую-то абстрактную малую энергию. Вроде бы и там, и здесь в качестве проводника используется деревянная трость, но разница колоссальная.

Эш небрежно взмахнул импровизированной палочкой.

— Люмос.

На конце Молодой белой ветви затеплился огонек. Тусклый. С Заклинанием Света из его родного мира это бледное мерцание не шло ни в какое сравнение. Эш вспомнил одного немногословного воина, которого как-то встретил в Лотрике: тот мастерски обращался со светом, прорубаясь сквозь кромешную тьму Асторским двуручным мечом в одной руке и посохом в другой. Сам Эш эту забытую магию Олачиля никогда особо не жаловал, предпочитая ей старую добрую Невидимость, которой обучился у одного шпиона из Винхейма.

— Похоже, в магии наших миров всё же есть точки соприкосновения, — пробормотал он, берясь за свой привычный черный посох. — Невидимость.

Эш растворился в воздухе, но тут же нахмурился. Странно. Он был готов пожертвовать частицей поглощенных душ, но в момент сотворения чар не почувствовал привычной потери. Заклинание сработало так, словно изначально принадлежало этому миру. Отбросив нелепую мысль, он сбросил маскировку и перехватил белую ветвь в левую руку.

— Дезиллюминационное заклинание.

Его силуэт вновь стал прозрачным. Взглянув в мутное зеркало, Эш не заметил никакой разницы с винхеймской Невидимостью. Получается, магия Олачиля пугающе точно резонировала с законами этой вселенной.

— Или этому миру вообще не нужны души в качестве растопки? — Он машинально взмахнул черным посохом, выпуская Стрелу души, которая со звоном разнесла зеркало вдребезги.

Почувствовав, как вместе с выстрелом ушла часть накопленной силы, Эш озадаченно замер. Почему заклинания Винхейма по-прежнему жрут души, а золотая магия Олачиля лишь слегка тянет внутреннюю энергию? Похоже, сгинувшее «Золотое королевство» имело с этим миром куда больше общего, чем казалось на первый взгляд.

Достав из-за пазухи потрепанный блокнот, Эш коряво вывел на пустой странице слово «Олачиль». Что ж, в этой реальности нашлось нечто более интригующее, чем охота за Великими душами. Тайны магии.

Он порылся в походном мешке и извлек покрытый острыми шипами камень. Кристаллический самоцвет. Бесценный материал для исследований, за который Эш в свое время отвалил прорву душ. В его мертвом мире, где почти не осталось людей, а те, что были, либо годились лишь на растопку Первого пламени, либо давно превратились в безумных полых, такие камни, выращенные кристальными знатоками из титанита, считались невосполнимым сокровищем.

«Если вплавить самоцвет в палочку... сможет ли она пропускать через себя и местные чары, и мои заклинания? — подумал Эш. — Не таскать же мне с собой здоровый посох до скончания веков».

Сказано — сделано. Эш положил самоцвет рядом с Молодой белой ветвью. Привычным движением прокусил палец и собственной почерневшей кровью начертил на столе небольшой ритуальный круг. Бросил в центр щепотку Зеленоцвета и капнул пару капель из Пепельной фляги с эстусом.

— О, безымянный герцог-дракон... Страж души Повелителя Солнца... Смотритель Архивов... — глухо зашептал Эш, взывая к титулам Нагого Сита, прародителя кристальной магии. — Даруй мне крупицу знаний... позволь расцвести кристаллу...

Руны налились холодным синим светом. Кристаллический самоцвет мелко завибрировал, отвечая на зов. Эш монотонно читал заклинание, и не прошло и пяти минут, как камень буквально втек в древесину, покрыв обычную белую ветвь безупречной, переливающейся кристальной коркой.

— Восславь Солнце, — хмыкнул Эш, беря в руки свое творение. — Стрела души.

Взмах. Ничего. Даже искры не сорвалось с острия, хотя левой рукой Эш отчетливо чувствовал, как эта кристальная ветвь жаждет поглощать души. Скривившись, он полез в сумку и выудил тонкую книжицу, которую ему всучил Дамблдор: «Взмахни палочкой правильно». Смахнув со стола увядший Зеленоцвет, он открыл первую страницу.

«Волшебная палочка состоит из сердцевины и оболочки. Оболочка изготавливается из древесины, а сердцевина — из материалов, обладающих магическими свойствами. Важно помнить, что палочка не является генератором магии, а служит лишь инструментом для ее направления...»

Эш перевел тяжелый взгляд на свое творение.

— Люмос.

На этот раз вспышка была такой силы, что не носи Эш свои темные очки, ослеп бы на пару минут.

— Значит, для местных фокусов она годится, — констатировал он. — Сердцевина из белой ветви, оболочка усилена кристаллами. Самоцвет дал невероятный прирост к мощности.

Помолчав, он развернул старый пергамент с инструкцией к самоцветам, который таскал с собой еще из Лотрика.

«...кристаллический самоцвет наделяет оружие ужасающей магической силой. Кристаллы, порожденные одержимостью Безчешуйчатого, несут в себе семена безумия, от которого не спасся даже чудак в огромной шляпе...»

— Сплошная вода, — проворчал Эш, сворачивая свиток.

Похоже, создать универсальный катализатор будет сложнее, чем он думал. Впрочем, Негорящий не привык отчаиваться. Десятилетия непрерывных смертей и возрождений выковали в нем железобетонное терпение. Если он мог месяцами выслеживать Повелителя Пепла в затопленном Бездной Лотрике, то уж с какой-то деревяшкой как-нибудь разберется. В конце концов, это было даже увлекательно.

Глава 4

Эш уверенно шагал по улицам Лондона. Выглядел он колоритно: тяжелая мантия, за спиной огромный мешок, на правом бедре закреплен Посох из драконьей чешуи Бездны, а на левом покоилось его новое творение — короткая палочка, которую он окрестил «Кристальным деревом». Эш даже сделал пометку в блокноте: если он когда-нибудь вернется в Лордран, местные заклинания вроде Инсендио могут здорово облегчить жизнь в их проклятом мире.

Он остановился на перекрестке, равнодушно скользя взглядом по спешащим прохожим. Куда ему там нужно было? Эш достал список, переданный вчера Дамблдором.

«"Уворачивайся и бей!" (учебник для второго курса), "Энциклопедия темных тварей" (третий курс)... Приобрести в книжном магазине "Флориш и Блоттс", Косой переулок».

— Косой переулок... — протянул Эш. На обычной карте Лондона этого места, разумеется, не было.

Он подошел к лысеющему мужчине, мирно пьющему чай на скамейке.

— Сэр, не подскажете дорогу к Косому переулку?

Мужчина смерил взглядом странную мантию Эша, его темные очки и привязанные к поясу фляги с желтой и серой жидкостями. Не сказав ни слова, он поспешно встал и зашагал прочь, бормоча себе под нос что-то про городскую сумасшедшую больницу.

Эш лишь пожал плечами. Следующей жертвой стала делового вида женщина.

— Простите, Косой переулок не здесь?

— Какой еще переулок? Если это такой способ познакомиться, то поищите дурочку в другом месте!

Остальные реакции были не лучше:

— Косой? Брат, ты вчера перебрал, что ли?

— Не местный.

— Косой переулок? Это где пабы?

Эш задумчиво уставился в пергамент. Видимо, обыватели ничего не знают о магическом мире. Память у Негорящего была ни к черту, поэтому он решил плюнуть на расспросы и положиться на инстинкты. Нужно просто найти кого-то с сильной душой. Профессор Макгонагалл, например, «светилась» куда ярче этих серых прохожих.

Он прикрыл глаза, принюхиваясь к потокам энергии. Есть. Совсем рядом пульсировала душа, которой с лихвой хватило бы на десяток мощных заклинаний. Эш резко обернулся и уставился на припаркованный у обочины светло-голубой автомобиль — занятная штуковина, едет сама, без капли магии. За рулем сидел рыжеватый мужчина. Источником силы был именно он.

…

Артур Уизли считал, что день откровенно не задался. Его эксперимент с кнопкой невидимости с треском провалился: из девяти живых существ, находившихся во дворе «Норы», машину не заметила только старая сова его сына. Расстроенный Артур решил прокатиться по магловскому Лондону, чтобы проветрить голову и подумать над ошибками в чарах.

— Сэр... — холодный, лишенный эмоций голос вырвал его из раздумий.

Артур вздрогнул, повернул голову и увидел человека в глухой мантии и темных очках.

— Во имя Мерлина! — Уизли судорожно распахнул пассажирскую дверь и втащил незнакомца в салон. — Вы что, с ума сошли?! А как же Статут о секретности?

Эш невозмутимо поправил мантию.

— Я не волшебник. Я чародей.

— Да какая разни...

Сзади истерично забибикал пузатый «Жук», водитель которого явно был недоволен остановкой.

Артур ударил по газам, вливаясь в поток.

— Маглы вас видели?! — нервно спросил он.

— Видели, — кивнул Эш. Ему нравилось слово «маглы», было в нем что-то забавное. — Решили, что я в костюме. Косплей, кажется, так они это называют.

— Ох, хвала небесам, — выдохнул Артур, сбавляя скорость. — Артур Уизли.

Он протянул руку. Эш ответил крепким рукопожатием. Уизли покосился на темные очки пассажира:

— Вы выглядите страннее, чем группа «Ведуньи» на концерте.

Эш понятия не имел, кто такие «Ведуньи», но про себя отметил, что страннее сестер-проповедниц из Поселения нежити вряд ли кто-то может выглядеть.

— Мне нужно в Косой переулок, — напомнил о своей цели Эш.

— Вы даже имя свое не назвали, — добродушно упрекнул его Артур. — Американец?

Только американцы могли разгуливать в таком виде по Лондону и не знать элементарных вещей.

— Вроде того, — не стал вдаваться в подробности Эш. — Эш Энберс.

— Эш? Пепел? — Артур удивленно приподнял брови. — Редкое имя.

— Какое есть, — сухо ответил Негорящий.

— Я могу подвезти вас до «Дырявого котла», — предложил Уизли. — Но что вам там нужно?

Эш поудобнее перехватил черный посох и протянул список Дамблдора.

— «Флориш и Блоттс»... — Артур пробежался глазами по строчкам. — Дамблдор? Так вы профессор в Хогвартсе?!

— Защита от темных искусств.

Услышав это, Артур окончательно расслабился. Раз сам директор за него ручается, значит, всё в порядке.

— Ну, коллегам Дамблдора я всегда рад помочь! Держитесь крепче.

Эша нисколько не удивило, что этот человек знаком с директором. В его мире обладатели сильных душ всегда знали друг друга — либо как союзники, либо как враги, которых нужно убить.

— У меня там четверо детей учатся, — гордо сообщил Артур, пока машина петляла по улицам. — То есть, уже трое. Старший в этом году выпустился, теперь работает в Гринготтсе.

— Гринготтс? — переспросил Эш. Кажется, это было место, где маги хранят свои вещи. Что-то вроде бездонной деревянной шкатулки у костра.

— Верно, банк. Он моя гордость, — улыбнулся Уизли.

Эш посмотрел на светящееся лицо Артура. На мгновение перед глазами всплыл образ его наставника из Лордрана — тот тоже гордо рассказывал каждому встречному полому, что его ученик станет истинным наследником Гвина и возжжет Первое пламя.

Заметив мрачное молчание пассажира, Артур смутился:

— Простите, я напомнил о чем-то грустном?

— Нет, — мотнул головой Эш. — Дела давно минувших дней.

— А вы, мистер Энберс? Вы женаты? — попытался перевести тему Артур, лихо обгоняя красную маловушку.

Эш отвернулся к окну.

— Был слишком занят спасением умирающего мира. Не до того было.

Артур громко расхохотался.

— Обожаю американцев! У вас отличное чувство юмора!

Эш промолчал. Разумеется, нормальный человек принял бы это за шутку.

Глава 5

— Дамблдор говорил вам, что вход в Косой переулок находится здесь? — Артур Уизли указал на неприметный, обшарпанный паб впереди.

— Нет... или я забыл, — пробормотал Эш. Приблизившись к зданию, он ощутил в воздухе знакомое, но чуждое покалывание магии.

— Мощные скрывающие чары, — пояснил Артур, толкая старую дверь. — Мы ведь не хотим, чтобы маглы случайно забрели сюда. Прошу за мной, профессор Энберс.

Эш лишь кивнул. Выбросив из головы размышления о природе местных иллюзий, он поправил темные очки и шагнул вслед за Уизли в полумрак.

За барной стойкой стоял старик. Увидев вошедших, он удивленно моргнул и подался вперед, понизив голос:

— Артур? Работа на Министерство?

— Вовсе нет, старина Том, — улыбнулся Уизли и чуть отступил в сторону, указывая на своего спутника. — Знакомься, Эш Энберс. Новый профессор Хогвартса.

Лицо Тома напоминало сморщенный грецкий орех. Глядя на эту паутину глубоких морщин, Эш невольно вспомнил иссохшие кипарисы Лордрана — мертвые, но всё еще цепляющиеся корнями за землю.

— О... — Бармен смерил Эша долгим взглядом. — Профессор Энберс выглядит весьма... экстравагантно.

Негорящий промолчал. В глазах Тома это ледяное спокойствие сделало гостя еще более странным.

— Новый профессор Хогвартса? — раздался густой бас из угла полупустого зала.

Обладатель голоса оказался настоящей горой мышц и лохмотьев. Великан тяжело зашагал к ним, но вопреки устрашающим габаритам, на его заросшем лице сияла добродушная улыбка.

— Рубеус Хагрид, лесничий и хранитель ключей Хогвартса! — Он протянул Эшу ладонь размером с крышку от бочки.

Эш посмотрел на полувеликана снизу вверх. Обычная, ничем не примечательная плотность души. Но раз уж им предстояло работать вместе, Негорящий счел нужным ответить коротким рукопожатием.

Хагрид, не заметив мрачной отстраненности собеседника, радостно хлопнул его по плечу:

— И что будете преподавать? Историю магии?

— Защиту от темных искусств, — ровным тоном отозвался Эш.

Великан опешил. Он подался вперед и заговорщически прошептал:

— Вы разве не слышали про проклятие?

— Это всего лишь слухи, Хагрид, — поспешно вмешался Артур. Старина Том у стойки лишь мрачно покачал головой — очевидно, бармен в эти «слухи» верил безоговорочно.

— Какое еще проклятие? — Эш чуть сдвинул брови.

Он уже слышал, как прошлый кандидат по фамилии Сом бормотал что-то подобное, но не придал этому значения. Никакой порчи или скверны на самой должности он не чувствовал.

Хагрид тут же замолчал, явно опасаясь то ли самого проклятия, то ли того, кто его наложил. Эш перевел взгляд на Артура — человека с самой объемной душой в этом помещении. Уж он-то должен был знать суть.

Уизли с укором посмотрел на лесничего и обреченно вздохнул:

— Говорят, это проклятие Того-Кого-Нельзя-Называть...

«Того-Кого-Нельзя-Называть?» — мысленно повторил Эш, но вслух спрашивать не стал. Имена в его мире часто таили в себе силу, но бояться их было глупо.

— Ходят слухи, что когда он не смог получить место преподавателя Защиты от темных искусств, то проклял саму должность, — Артур тщательно подбирал слова, стараясь не нагнетать жути. — С тех пор ни один профессор не продержался на этом посту дольше года. Срок выходит, и обстоятельства вынуждают их уйти.

Эш понимающе кивнул. Год? Исходя из его прошлого опыта, чтобы найти и убить местного Повелителя Пепла, хватит и пары месяцев. А что будет потом — уже не его забота.

— Но вам не о чем волноваться, — Артур попытался ободряюще улыбнуться. — С нами Дамблдор.

— Верно! Альбус Дамблдор — величайший волшебник в мире! — горячо поддакнул Хагрид.

Негорящий промолчал. Был ли директор величайшим волшебником — вопрос спорный, но вот обладателем поистине великой души — несомненно. Если в этом мире найдутся еще души подобной мощи, шансы на спасение его собственного угасающего мира заметно возрастут. Перебросившись еще парой слов, Хагрид извинился и отошел к выходу — судя по всему, он кого-то ждал.

Уизли провел Эша через паб на задний двор. Здесь было пусто и уныло, но всё же лучше, чем в душном зале «Дырявого котла», чья грязь и полумрак слишком сильно напоминали Негорящему о его мертвом мире.

— Запомните эту мусорную урну, Эш, — Артур указал на бак в углу. — От нее отсчитываете три кирпича вверх... — он коснулся стены волшебной палочкой, — ...и два по горизонтали. Вот этот, с выбоиной. Это и есть проход в Косой переулок.

Эш бросил короткий взгляд на стену. Запоминать тайные проходы было для него делом привычным.

Уизли постучал по нужному кирпичу. Стена дрогнула. Камни с тихим скрежетом пришли в движение, расползаясь в стороны и образуя широкую арку.

— Добро пожаловать в Косой переулок, — с гордостью произнес Артур. Заметив, как Эш замер на пороге, Уизли испытал легкое самодовольство. Всё-таки было что-то приятное в том, чтобы впечатлить этого невозмутимого чужака британской магией.

Но Артур ошибался. Эш замер не от восторга. Он оцепенел от внезапно обрушившегося на него ощущения сотен душ. Клянусь Гвином, Повелителем Пепла... Пальцы правой руки рефлекторно дернулись к Посоху из драконьей чешуи Бездны. Под темными стеклами очков глаза Эша хищно сузились, но он заставил себя выдохнуть и отпустить оружие. Не здесь. Не сейчас. К тому же, несмотря на огромное количество душ в толпе, их общая масса вряд ли превосходила ту, что таилась в одном только Дамблдоре.

Подавив древний инстинкт охотника, Негорящий выдавил из себя подобие вежливой улыбки:

— Занятное место.

Артур, приняв это за искренний комплимент, засиял еще ярче.

— Пойдемте, я покажу, где купить всё необходимое, — предложил Уизли.

Эш молча кивнул и последовал за своим провожатым, лавируя в шумной, пестрой толпе волшебников. Покупки не заняли много времени. Вскоре Эш уже взвешивал в руке тяжелую стопку магических фолиантов. Судя по всему, в ближайшие дни ему будет что почитать.

— Если вам понадобится помощь, просто отправьте сову в «Нору»... — Артур осекся на полуслове и хлопнул себя по лбу. — Постойте, у вас ведь нет совы! В Хогвартсе, конечно, есть школьный совятник, но без собственной птицы вы как без рук.

Эш мысленно перебрал свой инвентарь. Сов там действительно не числилось. Только пепел, клинки и пара колец. Увидев отрицательный жест, Уизли облегченно вздохнул — хорошо, что вовремя вспомнил.

Они вновь нырнули в толпу и вскоре оказались перед вывеской Торгового центра «Совы». Внутри царил полумрак, наполненный шорохом крыльев и уханьем.

— Какую выберете? — спросил Артур, с легкой завистью разглядывая ряды клеток. Он невольно вспомнил свою старую, немощную птицу, которая уже едва справлялась с доставкой почты.

Эш с сомнением оглядел пернатых. Он не особо доверял существам со столь ничтожной силой души и полным отсутствием интеллекта. Но раз уж местная система связи требовала птицу, придется выбирать. Его взгляд зацепился за серую, испещренную пестрыми пятнами сову. Ее главной особенностью был размер — крошечный комок перьев едва ли превышал ладонь Негорящего.

Однако плотность ее души оказалась на удивление высокой для столь хрупкого создания. В магазине была еще одна примечательная птица — белоснежная полярная сова, но Эш сразу отмел этот вариант: слишком яркая, идеальная мишень в темноте.

— Определились? — поторопил его Уизли. Артур боялся, что если задержится здесь дольше, то не выдержит и купит сову себе. И хотя старший сын уже выпустился и начал работать, в следующем году в Хогвартс предстояло отправить Рона. Финансовое бремя семьи не располагало к спонтанным тратам.

Эш кивнул и указал на карликовую сову.

Артур прищурился:

— Вы уверены? Она... мелковата. Боюсь, с доставкой тяжелых посылок возникнут проблемы.

Негорящий с абсолютно серьезным видом кивнул, словно полностью разделял эти опасения, а затем... молча взял клетку с мелкой совой. Уизли лишь мысленно развел руками. Спорить с этим странным человеком было бесполезно.

— Десять галеонов, — расплылся в улыбке хозяин магазина. Принимая золото, он счел нужным проинструктировать покупателя: — Это редкий вид — северная карликовая сова. Звучит не очень грозно, но клянусь Мерлином, вы не найдете друга умнее!

Эш коротко кивнул. Записав краткую инструкцию по уходу за птицей, он посмотрел на съежившуюся в клетке сову и едва заметно, мрачно усмехнулся.

Глава 6

Закончив с покупками, Эш вновь оказался на пассажирском сиденье автомобиля Артура Уизли, всю обратную дорогу слушая рассуждения чиновника о маглах и механизмах.

— Знаете, Эш... Я вожусь с этой машиной уже целую вечность, но она постоянно подкидывает новые сюрпризы, — вздыхал Артур, крутя руль. — Я пытаюсь заставить ее становиться невидимой во время полета. Но пока безуспешно. Летать она летает, а вот исчезать напрочь отказывается.

— Невидимость? — Эш вспомнил заклинания сокрытия этого мира и древнюю золотую магию Олачиля.

— Именно! — оживился Уизли. — Представляете, как это было бы полезно?

Негорящий задумчиво кивнул. В памяти всплыли иллюзорные тропы и призрачные стены Анор Лондо. При желании он мог бы подсказать этому чиновнику из Министерства магии пару решений. К слову, о Министерстве: в ходе разговора Артур вскользь упомянул свою должность, и Эш на мгновение задумался — не стоит ли использовать эти связи, чтобы подобраться к обладателям великих душ? Но перспектива увязнуть в бюрократии быстро отбила эту идею. Впрочем, иметь в должниках такого добродушного и полезного человека было не лишним.

— Я могу помочь с вашей проблемой, Артур, — спокойно произнес Эш, доставая палочку из кристального дерева. — У нас, американцев, есть свои методы работы с иллюзиями.

Уизли растерялся, но поспешил вежливо отказаться:

— О, не стоит утруждаться, право слово! У меня уже есть пара идей, как это исправить. Я почти у цели!

Эш не стал настаивать и просто убрал палочку.

Вскоре автомобиль припарковался у скромного дома, который Эш снял на время пребывания в Лондоне.

— Благодарю за помощь, — Негорящий выбрался из машины, закинув на плечо тяжелую сумку с книгами.

Артур лишь махнул рукой, всем своим видом излучая готовность помогать ближнему. Эш закрыл дверцу, посмотрел на Уизли сквозь темные стекла очков и, немного порывшись в сумке, достал пузатую деревянную кружку-флягу.

— В знак признательности, — он протянул Артуру пойло из Катарины. Точно так же, как когда-то один рыцарь протягивал его самому Эшу у пылающего костра.

Не дожидаясь ответа, Негорящий развернулся и зашагал к дому, оставив озадаченного чиновника разглядывать странный сосуд.

— Какой всё-таки необычный человек, — пробормотал Уизли, аккуратно пристраивая флягу на заднее сиденье. — Но, несомненно, хороший.

Взревел мотор, и заколдованный форд скрылся за поворотом.

Тем временем Эш уже вошел в свою пустую, холодную квартиру. Бросив сумку в угол, он тяжело опустился в кресло перед очагом.

— Инсендио.

Взмах палочки — и в камине вспыхнуло пламя. Негорящий подался вперед, вглядываясь в пляшущие языки огня взглядом, полным мрачного, почти религиозного благоговения. Для него огонь всегда значил нечто большее, чем просто тепло.

…

В тускло освещенном кабинете зельеварения Северус Снейп поднял взгляд на вошедшего директора. Его руки, привыкшие к точной работе, ни на секунду не прекратили нарезать ингредиенты. Дамблдор остановился у стола, мягко улыбаясь. В руках он держал пергамент — резюме Эша Энберса.

— Северус, мальчик мой, мне нужно с тобой кое-что обсудить, — Дамблдор непринужденно опустился на стул рядом, с интересом наблюдая за процессом зельеварения.

Снейп закончил работу, отложил нож и одарил директора ледяным взглядом, в котором читалось явное: «Чего вам нужно?». Поняв этот немой вопрос, Дамблдор протянул ему пергамент и стряхнул невидимую пылинку со своей мантии.

Пробежавшись глазами по строчкам, зельевар вынес вердикт:

— Очередной фрик.

— Весьма подозрительный мистер Энберс, — согласился Дамблдор.

— И поэтому вы наняли потенциального Пожирателя смерти в школу? — губы Снейпа искривились в саркастичной усмешке. — Безумие.

— Лучше держать его на виду, Северус, чем позволить бродить без присмотра, — безмятежно ответил старик.

— Думаете, он охотится за Философским камнем? — Снейп нахмурился и погрузился в раздумья.

Дамблдор не стал отвечать. Он лишь загадочно улыбнулся и покинул подземелья. Цель его визита была достигнута: Снейп, как бывший Пожиратель, умел распознавать тьму в людях. Теперь за этим таинственным Энберсом будет кому присматривать.

Идя по коридорам, директор позволил себе тяжело вздохнуть. Этот американец был загадкой, которую он пока не мог разгадать. Волан-де-Морт не исчез бесследно, а в следующем году в школу поступит Гарри Поттер. Спокойные дни Хогвартса подходили к концу. Выйдя из подземелий, Дамблдор остановился у окна и долго, молча смотрел на темные, неподвижные воды Черного озера.

…

В темной комнате раздавалось лишь тихое уханье. Эш сидел у окна, неподвижный, как горгулья на крышах Лотрика, и смотрел на бледный диск луны. Он ни о чем не думал. Еще в Винхейме он привык очищать разум долгими, холодными ночами — это помогало не сойти с ума.

Птица снова подала голос. Негорящий нахмурился и повернул голову к клетке:

— Чего тебе?

Карликовая сова вжала голову в плечи и посмотрела на него таким жалким взглядом, что Эш вдруг осознал свою оплошность. Он совершенно забыл, что живым существам, в отличие от нежити, требуется еда. Встав с кресла, он высыпал на стол горсть орехов, выданных в магазине, и открыл дверцу клетки. Голод победил страх. Сова выпорхнула наружу и принялась торопливо клевать угощение, смешно распушив перья.

Эш отвернулся. Он снял темные очки, подставив лицо холодному свету. Его зеленые глаза отражали серебристое сияние. Это было не то великое, всепоглощающее солнце, к которому стремились воины Света, но в его мертвом мире даже такой бледный свет луны был для многих недостижимой роскошью.

Внезапно он почувствовал легчайший вес на плече. Повернув голову, Эш увидел северную карликовую сову. Заметив внимание хозяина, птица сделала неуклюжий шажок и ткнулась клювом в его щеку. От щекочущих перьев Негорящий едва не чихнул. Он осторожно, словно боясь раздавить, провел пальцем по крошечной голове.

— Нужно дать тебе имя, — глухо произнес он. — В моем мире имя — это и великая честь, и страшное проклятие.

Не поняв мрачного смысла его слов, сова лишь радостно ухнула в ожидании. Увидев этот щенячий восторг в птичьих глазах, Эш позволил себе слабую, едва заметную усмешку.

— Как насчет... Кристальная ящерица? — предложил он после недолгих раздумий. — Это очень ценные создания. Я всегда хотел завести парочку.

Сова возмущенно щелкнула клювом и отвернулась.

— Не нравится? — Эш хмыкнул. — Какая привередливая.

Он уже целую вечность не ломал голову над такими житейскими пустяками. Это было странно, но всяко лучше, чем гнить в Бездне или изучать Оскверненное пламя — ложное, неестественное пламя, которое Эш искренне ненавидел.

— Тогда, может, Орбек из Косого переулка? — предпринял он вторую попытку. — Я знал одного парня с похожим именем...

Сова ухнула с такой интонацией, будто спрашивала, в своем ли он уме, и легонько клюнула его в волосы.

Эшу пришлось задуматься всерьез. Он мерно постукивал пальцами по столу, перебирая в голове варианты. Наконец, в его памяти всплыло подходящее слово.

— Ясно, — он снова усмехнулся. — Тогда будешь Фитиль… нет, просто Филь. Это имя связано с огнем. Не такое величественное, как мое, но для тебя сойдет.

Глава 7

Ровно в восемь утра Эш отложил перо. Захлопнув дневник, он легонько постучал по клетке, чтобы разбудить Филя. Сегодня рюкзак ему не требовался — Негорящий взял лишь посох из драконьей чешуи Бездны и новую палочку из кристального дерева. Путь лежал в Косой переулок.

Накануне, покупая книги, Эш заметил любопытную вывеску с облупившейся позолотой: «Олливандер. Производим волшебные палочки с…» Какого-то там года до нашей эры. Точная дата его не волновала — главное, что мастерство проверено веками. Интуиция подсказывала, что именно этот старик поможет понять, как заставить палочку из кристального дерева проводить магию душ.

Филь тут же перебрался хозяину на плечо. Сова ненавидела сидеть взаперти, а Эшу совершенно не улыбалось таскать за собой громоздкую клетку, рискуя забыть ее в первой же таверне. Вчерашняя прогулка дала понять, что его обычный наряд привлекает слишком много внимания, поэтому Эш решил перенять привычки маглов. Выбор пал на старую мантию Школы Дракона в Винхейме — в сине-белых тонах она отдаленно напоминала обычный плащ. А вот от темных очков отказываться было нельзя. Эш слишком хорошо знал себя: сегодня на рассвете он едва сдержал порыв воздеть руки к небу и восславить солнце. Лучше не рисковать.

Дорога до «Дырявого котла» заняла совсем немного времени. Коротко кивнув старине Тому, Эш прошел на задний двор и коснулся нужного кирпича над урной. Стена разъехалась, открывая проход.

Толпа магов в Косом переулке раздражала. Эш блуждал бы до самого вечера, если бы не Филь — пухлая сова уверенно указывала крылом нужное направление, и вскоре они оказались перед нужной лавкой.

Внутри было пусто — видимо, из-за раннего часа. Эш оглядел тесное, пыльное помещение и почувствовал укол сомнения. Знакомые ему Повелители Пепла и великие магистры всегда обитали в монументальных чертогах. Исключением был разве что кузнец Андрэ, но тот хотя бы безвылазно стучал молотом в просторном Храме Огня.

Звякнул дверной колокольчик. Из-за стеллажей, заставленных тысячами узких коробочек, послышались шаги. Ожидания Эша рассыпались в прах: перед ним стоял растрепанный, уставший старик. И, что самое скверное, Эш не чувствовал в нем сильной души. В Лордране отсутствие могучей души означало отсутствие силы, а без силы нельзя было постичь истинные тайны магии. В конце концов, безумие, скрытое в древних знаниях, не по зубам обывателю.

— Чем могу помочь? — Олливандер с любопытством разглядывал странного посетителя. Мантия и темные очки делали Эша крайне приметной фигурой даже по меркам волшебников.

— У меня есть пара вопросов о волшебных палочках, — спокойно ответил Эш.

— Что-то не так с вашей? Или, быть может… — мастер поправил очки.

Эш молча покачал головой и поднял левую руку. Красная перчатка вспыхнула тусклым огнем. Взгляд Олливандера мгновенно остекленел, потеряв фокус. Помощь нежити. Название звучало издевательски, но это была одна из немногих пиромантий, которой Эш владел в совершенстве.

Филь, испугавшись резкой вспышки, тревожно заухал.

— Тихо, — шикнул на сову Эш, задвинул щеколду на двери и опустил плотные шторы.

Погрузив лавку в полумрак, Негорящий достал серебристо-синюю палочку из кристального дерева.

— Олливандер, взгляни на это. Чем она отличается от твоих творений?

Старик послушно взял палочку. Он долго вертел ее в руках, тихо бормоча себе под нос, а затем взмахнул, прошептав: «Люмос».

— Эта палочка… необычна, — медленно, словно во сне, произнес мастер. — В ней таится… пугающая мощь. Почти как в Бузинной палочке…

Эш понятия не имел, что еще за Бузинная палочка, и не собирался тратить на это время.

— Почему я не могу творить ей магию душ? Мой посох сделан по схожей технологии.

Олливандер нахмурился, его затуманенный разум пытался обработать вопрос:

— Магия душ… Я не знаю, что это… Но чтобы управлять душами, нужен сосуд, способный их впитывать. Эта палочка сильна, но она… не проводник.

Не проводник. Эш разочарованно выдохнул. Он впустую потратил кристаллический самоцвет — невероятно редкий артефакт. В Лордране для магии душ мало просто пожертвовать саму душу, оружие должно уметь ее принять. Неужели в этом мире из-за отдаленности от Первого пламени ритуалы Нагого Сита не работают?

Внезапно его осенило. Эш стянул с пальца витое серебряное кольцо — Кольцо жадного серебряного змея. Артефакт, жадно поглощающий павшие души. Расставаться с такой ценной вещью не хотелось, но выбора не было.

— Вмонтируй это кольцо в рукоять, — приказал он, протягивая артефакт мастеру.

Олливандер механически кивнул и скрылся в своей мастерской. Эш последовал за ним, молча наблюдая за работой. Ищейка душ заставила мастера трудиться с пугающей точностью. Эш даже усмехнулся собственной иронии: здесь он был единственным, кто жаждал душ, но старик обращался с материалом так, будто делал это всю жизнь. Под воздействием инструментов кольцо органично вплавилось в дерево, обхватив рукоять серебряной змеей. Теперь это выглядело как изящное украшение. Никто в этом мире и не заподозрит, что перед ним жуткий магнит для чужих душ.

— Спасибо, — тихо сказал Эш и, щелкнув пальцами левой руки, развеял пиромантию.

Олливандер моргнул, возвращаясь в реальность.

— Мистер Энберс? Прошу прощения, кажется, я немного задумался. Вы довольны моим обслуживанием? — в голосе старика звучала обычная вежливая растерянность.

— Более чем, — Эш посмотрел на мастера с искренним уважением и выложил на прилавок десять галеонов — сумму, достаточную для покупки новой палочки.

— Но это слишком много, сэр… — опешил Олливандер.

— Считайте это компенсацией за потраченное время. До встречи.

Оставив растерянного, но довольного мастера пересчитывать золото, Эш вышел на улицу. Олливандер смотрел ему вслед со смутным чувством, что произошло нечто странное, но тяжесть монет быстро вытеснила эти мысли.

Филь, устроившись на плече, укоризненно ухнул, явно осуждая методы хозяина.

— Знаю, — криво усмехнулся Эш. — Но по-другому никак. Мы оба делаем то, что должны ради миров, которые нам дороги.

Глава 8

Взмахнув кристальной палочкой, Эш беззвучно сотворил Стрелу души. Сгусток синей энергии сорвался с кончика и ударил в стену. Мощность, конечно, уступала посоху из драконьей чешуи, но главное — это сработало. Он только что совершил невозможное: соединил магические законы двух миров с помощью куска дерева.

Вот бы еще не приходилось тратить на это души. Эш мысленно оценил свой резерв — всего девять базовых душ. Хватит от силы на девять Копий кристальной души. Этим даже виверну не завалить, не то что настоящего дракона. Было бы куда проще, если бы он мог колдовать, просто бормоча слова, как местные маги, или использовать утерянное волшебство Олачиля. Но золотой город давно сгинул во Тьме, а его тайны развеялись прахом.

Отогнав пустые сожаления, Эш посмотрел на спящего Филя и вытащил из рюкзака стопку учебников. Через месяц ему предстояло учить толпу детей в Хогвартсе, и от одной этой мысли начинала ныть голова. Если даже студенты Школы Дракона в Винхейме регулярно устраивали магические катастрофы, то что говорить о местных малолетках? Грядет настоящее безумие.

Впрочем, Эш привык относиться к своим обязанностям серьезно. Чтобы задержаться в этом мире, нужно было хорошо выполнять работу. Плевать на слухи о проклятии должности преподавателя Защиты — Негорящего проклятиями не напугаешь. Куда больше его раздражало собственное расщепленное сознание: он напрочь забыл имя того самого «Темного Лорда», о котором говорилось в божественном откровении. Ладно, время заняться делом.

Он открыл первую книгу.

«Корнуэльские пикси — крикливые создания с синей кожей, похожие на стаю взбесившихся попугаев», — гласил текст. Эш скептически изогнул бровь. И это считается опасным существом? В его понимании «опасность» — это Пустышки, из которых хлещет Бездна в виде человеческого гноя, или безголовые Демоны из титанита. На худой конец — огнедышащая виверна, стерегущая мост.

Полистав страницы, Эш пришел к выводу, что держит в руках обычный справочник по зоологии. Заинтересовал его разве что боггарт — тварь, принимающая форму величайшего страха. Эшу даже захотелось поймать одного и препарировать, просто чтобы узнать, чего он сам боится. Жестоко? В Винхейме маги ставили на себе куда более чудовищные эксперименты, пытаясь превратиться в драконов. Эш видел одного такого: уродства прибавилось, а вот прочности в бою — ничуть.

Еще привлекли внимание дементоры, высасывающие радость и заставляющие переживать худшие воспоминания. Звучало забавно, но не более. Просидев над книгой полдня, Негорящий так и не нашел ни одной по-настоящему жуткой твари. Высасывание радости? Худшие воспоминания? И это всё? Серьезно? Он с глухим стуком захлопнул фолиант.

Следующим пошел учебник для первокурсников: «Темные искусства: руководство по самозащите».

Красные колпаки — мелкие твари, поджидающие путников в местах, где пролилась кровь, чтобы забить их дубинками. Почти как полые воры из Лотрика. Оборотни — укус ядовит и необратим. Эш задумчиво почесал подбородок. А ведь в умирающем Лордране стать оборотнем было бы не самым плохим вариантом. Ночное зрение — штука полезная, а луны там все равно давно нет. Интересно только, может ли оборотень возрождаться у костра?

Дальше шли простейшие заклинания призыва на помощь. Прагматичный ум Негорящего оценил их высоко: детеныши слабы, так что умение вовремя позвать взрослых — лучший способ выжить. Перелистнув еще несколько страниц, он наткнулся на описание Непростительных заклятий. Империус оказался лишь усиленной версией Помощи нежити. Круцио и Авада Кедавра не впечатлили. Впрочем, упоминание о том, что убивающее проклятие уничтожает душу, заставило Эша задуматься. Уничтожает или просто вырывает из тела? Надо будет протестировать на какой-нибудь местной твари.

Что касается Круцио… Пытки ради пыток — удел дилетантов. Если бы местные темные маги побывали в лабораториях Школы Дракона, они бы поняли, что их заклинание — просто детский лепет по сравнению с тем, что тамошние ученые творили со своими подопытными.

Отбросив второй учебник, Эш взялся за третий, посвященный контрударам. Вот это уже было похоже на дело. Ступефай, Редукто, Экспеллиармус — заклинания с четким тактическим применением. Изучать их по книге было куда приятнее, чем получать знания напрямую от богов через болезненные озарения.

Особенно Эша порадовал раздел, посвященный боевой стойке и перемещению. Уклонения, приседания, работа ног… Он вспомнил свои постоянные кувырки в грязи, когда приходилось уворачиваться от ударов гигантских мечей, и решил, что местный стиль дуэлей выглядит куда элегантнее.

Проштудировав материал, Эш тяжело вздохнул. Дамблдор, может, и закрывал глаза на формальности, но его заместительница…

«Мистер Энберс, не забудьте подготовить учебный план», — всплыл в памяти строгий голос профессора Макгонагалл.

Эш усмехнулся. Она чем-то напоминала ему Юрию из Лондора. Наверняка под маской с серебряным клювом у той была такая же суровая физиономия. Только Юрия несла какую-то мистическую чушь про Темного Лорда и узурпацию Огня, а Макгонагалл требовала бумажки.

Взяв перо, Негорящий придвинул к себе чистый пергамент и начал набрасывать план того, как именно он будет учить этих детей выживать.

Глава 9

Месяц пролетел незаметно. Для такого существа, как Негорящий, время вообще текло иначе, но эти недели выдались на редкость суматошными: Эш Энберс с головой ушел в подготовку учебного плана, лишь изредка выкраивая часы для тестирования так называемых Непростительных проклятий.

Практические опыты показали, что местная «Авада Кедавра» по своей сути просто вытягивает из жертвы душу. Для Эша, который поглощал души всю свою неестественную жизнь, в этом не было ничего шокирующего, скорее — повод для размышлений. Если темные маги этого мира постоянно используют Убивающее проклятие, значит ли это, что внутри них скапливается колоссальный объем душ? Вопрос требовал глубокого изучения.

Помимо академических изысканий, Эш несколько раз встречался с Артуром Уизли. Поначалу тот просто прислал письмо, интересуясь, как новый знакомый обживается в магическом мире, но вскоре их встречи стали регулярными. Артур всё пытался выведать, где Эш достал тот удивительный напиток из фляги. Стоило мистеру Уизли сделать глоток, как он влюбился в это теплое, разливающееся по венам жидкое солнце с терпким ароматом. Он клялся Мерлином, что ничего лучше в жизни не пробовал.

В один из дней Артур отвел Эша в Гринготтс, чтобы открыть счет, справедливо заметив, что таскать при себе горы золота попросту неудобно. Эш положил в хранилище несколько сотен галеонов, но свои по-настоящему ценные вещи, привезенные из Лордрана, оставил при себе. Местные гоблины вызывали у него глухое раздражение. Их алчные, блестящие глаза слишком сильно напоминали взгляды опустошенных, изголодавшихся по чужим душам; только для этих клерков эквивалентом душ было золото.

Пару раз они сталкивались в «Дырявом котле» с Хагридом. Во время одной из таких встреч лесничий как раз пытался одолеть пинту старого доброго эля Гэмпа. Это пойло сварили несколько веков назад в честь бывшего министра магии Улика Гэмпа, спасшего паб от закрытия. Впрочем, сам министр вряд ли обрадовался бы подобной чести — не потому, что его именем назвали алкоголь, а потому, что на вкус эль был просто омерзителен. Владельцам паба даже пришлось учредить награду: сто золотых галеонов любому, кто сможет выпить пинту не поморщившись.

До сегодняшнего дня этот подвиг не удавался никому. Хагрид тоже сдался: одолев половину кружки, он с ревом выплюнул содержимое, поминая Мерлина и всех его родственников. Увидев это, Уизли с энтузиазмом предложил Эшу испытать удачу, заверив, что каждый уважающий себя волшебник обязан хотя бы раз бросить вызов элю Гэмпа.

Эш лишь пожал плечами. Лишенный чувства вкуса, он взял тяжелую кружку и влил в себя пинту залпом, словно это был обычный эстус.

В тот день бармен, старина Том, стал свидетелем исторического события. Под мерные, ритмичные глотки Эша знаменитый эль исчез в мгновение ока. Осушив кружку, Негорящий с абсолютно каменным лицом поставил ее на стойку. Он не почувствовал ничего, кроме обжигающей боли в горле — впрочем, к боли ему было не привыкать. Но когда Эш открыл рот и выдохнул густое облако сизого пара, завсегдатаи паба дружно ахнули.

Артур Уизли позже клялся, что в тот момент Эш напоминал огнедышащего дракона, хотя Хагрид авторитетно поправлял, что пар был в точности как у норвежского горбатого. Потрясенный Том молча отсчитал сто галеонов и снял со стены деревянную табличку с условиями пари, провисевшую там почти триста лет.

Так Эш получил прозвище «Бесстрашная глотка». Сам Негорящий счел это имя донельзя убогим. Его сова, Филь, недовольно ухнула, явно разделяя мнение хозяина: если бы Эш придумывал прозвище сам, это было бы что-то в духе «Глотка из мерцающего титанита» или «Стальное горло Бездны». Ничего хорошего, в общем.

Помимо приятных моментов, месяц принес и бюрократическую головную боль. Профессор Макгонагалл трижды отклоняла его учебный план. Сначала она упорно писала его фамилию с ошибками, но в итоге всё же запомнила.

— Энберс! — возмущалась она в своих письмах. — Использовать Непростительные проклятия на уроках у первого курса — это немыслимо! Подобное категорически запрещено! И нет, вы не можете притащить в Хогвартс норвежского горбатого дракона в качестве наглядного пособия! И дементора тоже нельзя!

У Минервы всегда находились отговорки. Эшу пришлось обратиться за разъяснениями к своему единственному проводнику в реалии этого мира — Артуру Уизли. Нахмурив брови до самой лысины, Артур долго и терпеливо объяснял, как именно Непростительные заклятия ломают детскую психику и почему дементоры смертельно опасны для окружающих. При этом мистер Уизли не скрывал удивления: обычно руководство Хогвартса не лезло в методику преподавания, особенно когда дело касалось проклятой должности профессора Защиты от Темных искусств, где кадры порой не задерживались и на год.

Заинтригованный Эш написал Макгонагалл напрямую. В ответ пришло письмо, пропитанное таким гневом, что пергамент едва не дымился. Выяснилось, что в этом году профессоров ЗОТИ будет двое, и руководство обязано следить, чтобы их программы не пересекались и логично дополняли друг друга.

«Не пересекались? Надо же, леди Минерва всерьез рассчитывает, что мы продержимся целый год», — усмехнулся про себя Эш. Он уже понял природу проклятия, висящего над должностью. Мелочная месть давно мертвого Темного Лорда. Впрочем, раз этот Темный Лорд убил столько людей, его душа должна была стать невероятно могущественной. Эшу даже стало любопытно: а не поглотил ли эту огромную душу тот самый Гарри Поттер в момент смерти злодея? Жаль, что он не знал адреса мальчишки, иначе вся эта история могла бы закончиться прямо сейчас.

Как бы там ни было, первый месяц в этом мире оказался куда разнообразнее и веселее, чем целые эпохи, проведенные в Лордране. Эш заметил, что стал чаще говорить, а не просто отвечать короткими кивками. Даже Филь осмелел: если раньше сова лишь недовольно таращилась на него, то теперь без зазрения совести клевала в плечо, требуя внимания. Негорящего забавляла адаптивность этой маленькой круглой птицы. Влияет ли количество душ на интеллект? Если так, то какая же чудовищная мощь должна скрываться в Альбусе Дамблдоре...

Впрочем, Эш тут же оборвал эту мысль, сочтя ее святотатством. Он был рожден в пламени Повелителя Пепла Гвина и возродился благодаря ему. Проявлять неуважение к истинным богам он не смел.

Вспомнив события прошедших недель, Эш закрыл дневник. Он педантично вел записи, но использовал для этого руны Лордрана — если кто-то из местных сунет нос в его тетрадь и узнает о жажде душ, проблем не оберешься. Спрятав перо в футляр, он принялся собирать разбросанные по столу черновики. Это были схемы магических экспериментов и разборы местных заклинаний, включая Непростительные.

Пусть Макгонагалл запретила показывать их на уроках, Эш всё равно считал, что студенты обязаны увидеть настоящую, разрушительную магию. Он прекрасно помнил свой первый день в Школе Дракона в Винхейме: тогда наставник без лишних слов продемонстрировал юным ученикам «Поток душ». Именно этот всепоглощающий луч энергии заставил Эша посвятить себя магии. Чтобы научить чему-то послушников, их нужно сначала впечатлить. А что может быть притягательнее для тех, кто жаждет силы, чем самое смертоносное заклинание этого мира?

Упаковав бумаги, Эш взял пустую клетку — Филь наотрез отказывался в ней сидеть, предпочитая спать прямо на столе. Посох из драконьей чешуи Бездны он давно замаскировал под тяжелую трость. Выглядело немного странно для молодого человека, но в школе это никого не должно волновать. Свитки, фолианты и материалы из Лордрана отправились в бездонный зачарованный рюкзак. Места не осталось только для эстока. Поразмыслив, Эш просто закрепил клинок под мантией. Вряд ли кому-то придет в голову обыскивать профессора.

Закинув рюкзак на плечо, Негорящий бросил горсть летучего пороха в камин.

— «Три метлы».

Глава 10

Хогсмид был единственной деревней в Британии, где не жил ни один магл. Расположенное у самого подножия Хогвартса, это место являлось настоящей золотой жилой: каждые выходные толпы студентов спускались по тропинке от замка, готовые спустить все свои галеоны и сикли в местных лавках.

«Три метлы», куда Эш переместился по каминной сети, считались самым популярным заведением деревни. И секрет крылся не только в отличном сливочном пиве и уютной атмосфере, но и в мадам Розмерте — хозяйке паба, чьи пышные формы и обворожительная улыбка притягивали посетителей не хуже магнита.

— О, дорогой... — лучезарно улыбнулась Розмерта, заметив Эша. За последний месяц она уже несколько раз видела этого странно одетого профессора. — Нальем кружечку сливочного пива перед дорогой в замок?

Негорящий молча кивнул и положил на стойку два сикля. Он не чувствовал знаменитого вкуса напитка, но ему нравилась густая, плотная текстура и то обволакивающее тепло, которое растекалось по телу после каждого глотка.

Подав пиво, хозяйка тут же упорхнула к другим клиентам. Эш никогда не видел этот паб пустым: здесь всегда стоял гул голосов, а золото текло рекой. Возможно, всё дело действительно было в обаянии Розмерты — краем глаза Эш заметил, как какой-то перебравший посетитель громко и нетрезво клянется ей в вечной любви.

«Любовь. Странная человеческая эмоция», — философски подумал Эш. Не обращая внимания на Филя, который тоже пытался сунуть клюв в кружку, он допил пиво и вышел на улицу.

Тропинка вела вдоль Черного озера прямиком к Хогвартсу. Очертания замка впечатляли. Конечно, до монументального величия Анор Лондо или призрачной красоты Иритилла ему было далеко, но по сравнению с руинами, поглощенными Бездной, Хогвартс выглядел вполне достойно. Эш не разбирался ни в британской архитектуре, ни в барокко, но для него всё это было лишь местной вариацией лордранского зодчества.

…

— Энберс... Рад вашей пунктуальности, — поприветствовал его Альбус Дамблдор. Директор был облачен в бирюзовую мантию, расшитую желтыми полумесяцами, которые издали подозрительно напоминали бананы.

— Давно не виделись, Дамблдор, — Эш сунул руку в карман рюкзака, извлек оттуда подозрительного вида черный кулек и протянул старику.

— О-о! — глаза Дамблдора радостно блеснули. — Тараканьи гроздья? Мое любимое лакомство... — Он принял пакет с таким видом, будто собирался начать дегустацию прямо здесь, у ворот замка.

— У-ху, — подал голос Филь, с любопытством разглядывая странного старика. Так это и есть директор?

Услышав сову, Дамблдор поднял взгляд.

— Очаровательная птица. У нее есть имя, Энберс?

— Его зовут Филь, — Эш позволил сове перебраться ему на запястье.

— От слова «фитиль»... Прекрасное имя, — задумчиво кивнул директор. — Идемте, Энберс. Я покажу вам замок.

Они неспешно шли по коридорам. Дамблдор держался как добродушный дедушка, но Негорящий ни на секунду не забывал о колоссальной мощи его души, которая ощущалась физически, напоминая о присутствии Повелителей Пепла.

— Слышал, у вас возникли некоторые проблемы с памятью? — мягко поинтересовался директор.

Видимо, жалобы Минервы всё же достигли его ушей.

— Есть немного, — спокойно признал Эш. — Но дорогу до класса я запомню. — Он похлопал по карману с блокнотом, давая понять, что уже составил карту.

Дамблдор лишь улыбнулся и привел его в Большой зал. Огромное помещение, уставленное длинными столами, освещалось тысячами парящих свечей, а потолок с поразительной точностью отражал ночное звездное небо.

— Впечатляющая магия, — Эш прищурился, оценивая иллюзию. Его рука инстинктивно потянулась к трости-посоху — так и подмывало швырнуть в потолок пару заклинаний, чтобы проверить, есть ли там защитные барьеры или чары отражения. В мире Негорящего всё самое красивое обычно оказывалось самым смертоносным. Это правило еще ни разу его не подводило.

Дамблдор не стал комментировать этот хищный взгляд и лишь вежливо поинтересовался, успел ли Эш позавтракать. Эш отрицательно качнул головой — тратить время на пережевывание еды, которая на вкус казалась картоном или опилками, он не собирался.

— Директор Дамблдор? — раздался холодный, тягучий голос. За одним из столов сидел человек с сальными черными волосами, облаченный в глухую черную мантию.

Его пронзительный взгляд мгновенно привлек внимание Эша. Но куда больше Негорящего заинтересовала душа незнакомца — плотная, сильная. «Хватит сорока попаданий Копьем кристальной души. Ну, может, сорока пяти», — машинально прикинул Эш.

— Позвольте представить: Северус Снейп, профессор зельеварения, — произнес Дамблдор. — А это Эш Энберс, наш новый преподаватель Защиты от Темных искусств для младших курсов.

Эш вежливо протянул руку. Снейп пожал ее так быстро, словно коснулся ядовитой жабы, и тут же отстранился. Новый коллега не вызвал у него ничего, кроме презрения. И дело было не только в подозрениях Дамблдора, которыми тот ранее поделился с зельеваром, но и во внешнем виде Энберса. «Неужели Пожиратели смерти теперь одеваются как бродяги, ограбившие антикварную лавку?» — с брезгливостью подумал Снейп, провожая взглядом удаляющегося Эша.

Негорящий не знал, что его уже записали в Пожиратели, да ему было бы и плевать. Внезапно перед ними с негромким хлопком материализовалось странное серое существо. Рефлексы сработали мгновенно: трость в руке Эша превратилась в посох, нацеленный прямо в голову визитера.

— Спокойно, Энберс, — Дамблдор мягко опустил руку на его оружие. — Это Морковка, школьный эльф. Что случилось, Морковка?

Домовый эльф, дрожа всем телом, покосился на посох Эша и пискнул:

— Величайший волшебник Дамблдор, сэр... Прибыл профессор Сом.

— Ох... — директор виновато развел руками. — Прошу прощения, Энберс, мне нужно встретить вашего коллегу. Морковка, ты сможешь продолжить экскурсию вместо меня?

— Никаких проблем, — ответил Эш, мысленно радуясь. В присутствии Дамблдора он чувствовал себя скованно, а ему не терпелось изучить здешние портреты. От холстов исходили слабые, но отчетливые отголоски душ, и Эш жаждал понять, как это работает.

— Слушаюсь, директор Дамблдор, сэр! — эльф согнулся в низком поклоне и распрямился только тогда, когда старик скрылся за поворотом. — Сюда, мистер Энберс, сэр... Прошу вас!

Но Эш уже замер перед одной из картин. Нарисованный рыцарь в полных доспехах воинственно потрясал мечом, его забрало было опущено.

— Забавная нежить, — хмыкнул Эш.

— Кого это ты назвал нежитью, негодяй?! — взревел нарисованный человечек. — Я сэр Кэдоган! Рыцарь Круглого стола короля Артура! — Он сделал выпад, едва не споткнувшись о собственную раму.

Улыбка Эша стала шире. Он медленно поднял посох, всерьез прикидывая, выдержит ли холст удар Стрелы души.

— Мистер Энберс! Сэр! — в панике заверещал Морковка. Эльф бросился наперерез, заслонив собой картину, хоть его коленки и выбивали частую дробь. Филь тоже неодобрительно клюнул хозяина в ухо, осуждая издевательство над слабыми.

— Ладно-ладно, извини, Морковка, — усмехнулся Эш, убирая посох. — Веди дальше.

Остаток дня прошел в исследовании замка. Меняющие направление лестницы, скрытые двери, требующие паролей гостиные — всё это приводило Эша в мрачный восторг. Хогвартс был непаханым полем для магических экспериментов. И изучать его он планировал единственным знакомым ему способом — методами Школы Винхейма. Разбирая всё на составные части.

Под конец эльф привел его к комнатам для преподавателей. Осмотрев просторные покои, куда более роскошные, чем его съемная конура, Эш удовлетворенно кивнул. Морковка с поклоном щелкнул пальцами и исчез. Эш едва подавил в себе темный порыв перехватить эльфа в момент аппарации, чтобы «побеседовать» с ним о природе местной магии с пристрастием.

— Странное местечко, — пробормотал Негорящий в пустоту комнаты.

Глава 11

Время за книгами пролетело незаметно. Эш читал сутки напролет, и когда наконец оторвался от фолиантов, за окном уже стоял полдень следующего дня.

Нацепив темные очки и привычную сине-белую мантию, он вышел на прогулку по замку. За прошедшую ночь Эш успел проанализировать свои действия и пришел к выводу, что вчерашняя импульсивность была излишней. Кто знает, не донесли ли эти болтливые портреты Дамблдору о его выходках? Спасало лишь то, что Морковка оказался невероятно пугливым эльфом — такой вряд ли осмелится жаловаться директору. И все же Эш мысленно упрекнул себя за неосторожность. Для экспериментов нужно выбирать правильное время. Скажем, рождественские каникулы. Замок опустеет, и никто не помешает ему вдумчиво и неспешно «препарировать» тайны местных картин. От мысли о том, что через несколько месяцев он сможет заняться этим без лишних глаз, внутри затеплилось мрачное предвкушение.

— Профессор Энберс, — раздался за спиной холодный, тягучий голос.

Эш обернулся и увидел Снейпа. Лицо зельевара не выражало ничего, кроме ледяного презрения.

— Что-то случилось, Северус? — спокойно поинтересовался Эш.

Снейп плотнее запахнулся в свою черную мантию, отчего стал похож на гигантскую летучую мышь. Эш мельком подумал, что если бы подобное существо обитало в Лордране, оно наверняка пряталось бы под потолком в темных коридорах, поджидая неосторожных путников, чтобы рухнуть им на голову.

— Вам холодно? — искренне спросил Эш.

Снейп, уже открывший было рот, поперхнулся заготовленной фразой. Его лицо скривилось, и он отрицательно покачал головой.

— Дамблдор просил передать, чтобы вы привели себя в подобающий вид. Вечером состоится церемония распределения первокурсников, — процедил он.

— А почему он не прислал Морковку? — удивился Эш.

Услышав имя, Снейп на секунду замер, явно не понимая, о ком речь, но быстро сообразил, что это имя домового эльфа. Вспомнив вчерашний инцидент с перепуганным существом, он ядовито усмехнулся:

— Возможно, потому, что в глазах некоторых новых профессоров читается откровенное безумие?

Значит, Морковка все-таки растрепал директору. Эш не подал виду, лишь слегка пожал плечами:

— Я ношу темные очки. Так что это вряд ли обо мне, — он выразительно скользнул взглядом по мрачной черной фигуре зельевара, всем своим видом давая понять, кто здесь на самом деле выглядит как сумасшедший.

Снейп побледнел, а его голос упал до зловещего шепота:

— Вам бы лучше обсудить это с профессором Сомом.

Словно выполнив тягостную повинность, он резко развернулся и зашагал прочь. Очевидно, Эш ему совершенно не нравился. Впрочем, то, с каким остервенением Снейп выплюнул фамилию «Сом», наводило на мысль, что зельевар в принципе ненавидит всех преподавателей Защиты от темных искусств.

Эш не держал на него зла. В Лордране ему встречались личности куда более странные. Там язвительность была не пороком, а базовым навыком выживания. Почти все рыцари, закованные в тяжелую броню, вели себя точно так же: источали мрак, говорили загадками и ненавидели весь мир. Эш даже задумался, не стоит ли дать Снейпу дружеский совет. В конце концов, чем больше в человеке желчи и застарелой ненависти, тем быстрее он становится полым.

Размышляя об этом, Эш добрался до Большого зала. Там он нашел своего коллегу, Котела Сома. Имя второго профессора Эш запомнил лишь наполовину, но зато сразу отметил, что у того довольно плотная и сильная душа.

— А, Энберс! — Сом тепло улыбнулся и жестом пригласил его сесть рядом. — Вы уже завтракали? В Хогвартсе отлично готовят.

Эш коротко кивнул — еда давно потеряла для него всякий смысл, — и пересказал разговор со Снейпом.

— Да, я в курсе, — Сом отложил вилку. — Утром мне уже доложил один домовый эльф.

«Почему у него есть личный эльф для докладов, а у меня нет?» — мельком подумал Эш, но вслух лишь перевел тему на учебный план.

Когда Эш в пух и прах раскритиковал рекомендованные учебники, Сом неожиданно рассмеялся:

— Знаете, я во многом с вами согласен. Студенты должны понимать, как выглядит настоящая черная магия, чтобы уметь от нее защищаться.

— Значит, вы меня поддерживаете?

Сом потер переносицу, явно подбирая слова.

— Я считаю, что демонстрировать подобные вещи младшекурсникам... не стоит. Это слишком опасно.

«А старшекурсникам, значит, можно?» — мысленно закончил за него Эш. Дамблдор уже прозрачно намекал, что не стоит пугать детей, но Эш не собирался отступать. Это был вопрос принципа. Местный подход к образованию казался ему слишком мягким — в Школе Дракона в Винхейме с учениками не нянчились.

Они проговорили еще немного, и Эш пришел к выводу, что Сом — вполне сносный напарник. Во всяком случае, он не источал яд, как зельевар, вел себя адекватно и обладал внушительной душой. Работать с таким человеком будет как минимум не утомительно.

Остаток дня Эш провел на берегу Черного озера, делая пометки в дневнике о местных магических существах, а затем вернулся в свои комнаты. Не успел он расположиться, как в дверь постучали. На пороге снова стоял Сом.

— Энберс, директор просил передать вам это, — он протянул аккуратно сложенную мантию. — И еще... Дамблдор настоятельно рекомендовал вам снять темные очки на вечернем пиру.

Эш принял тяжелую коричневую мантию с золотой каймой.

— Спасибо, — сухо ответил он и по привычке начал закрывать дверь, не утруждая себя правилами приличия.

Сом, явно ожидавший приглашения войти, лишь неловко улыбнулся. Он пытался наладить контакт с этим мрачным американцем, но Энберс казался непробиваемой каменной стеной.

— Не забудьте, вечером ждем вас в Большом зале, — напоследок сказал Сом.

— Я помню.

Ответ прозвучал настолько отстраненно, что улыбка Сома окончательно увяла.

Оставшись один, Эш переоделся и подошел к зеркалу.

— Филь... скажи честно, это выглядит нелепо? — спросил он.

Без очков его лицо преобразилось. Глубокие изумрудно-зеленые глаза смотрели устало, но цепко. При помощи совы Эш кое-как привел в порядок растрепанные черные волосы. В сочетании с бледной кожей и строгой коричнево-золотой мантией он выглядел как персонаж дешевого рыцарского романа — этакий меланхоличный лорд.

Эш усмехнулся своим мыслям. Он-то знал, как выглядят настоящие принцы. Настоящий принц должен орудовать двуручным мечом, владеть пиромантией, оставлять за собой выжженную землю и нести на плечах бремя ужасного проклятия. Лориан, например. Вот он был идеальным принцем. Жаль только, что его младший брат оказался Повелителем Пепла.

Нахлынувшие воспоминания заставили Эша замереть. Он долго стоял неподвижно, глядя в пустоту, а Филь, привыкший к приступам оцепенения своего хозяина, просто молча сидел у него на плече.

Глава 12

— Эй, Ли Джордан! — рыжеволосый парень хлопнул темнокожего подростка по левому плечу.

— Эй, Ли Джордан! — точно такой же рыжий парень хлопнул его по правому.

Близнецы зажали приятеля с двух сторон, скалясь в совершенно идентичных, хулиганских улыбках.

— Джордж... Фред... — простонал Ли, но все же позволил затащить себя в купе.

— Привет, Анджелина! — Джордж отвесил сидевшей внутри девушке утрированно-изящный поклон. Фред мгновенно повторил движение. Из-за идеальной синхронности их манеры напоминали не светских джентльменов, а жутковатых гоблинов-охранников из Гринготтса.

Анджелина рассмеялась. Вся четверка была неразлучна, и трое из них играли за сборную Гриффиндора по квиддичу. Ли Джордан на метле летал посредственно, зато его талант комментатора не знал равных.

— Слышали новость? В этом году у нас будет сразу два преподавателя по Защите! — громко возвестил Джордж, явно рассчитывая, что его услышат даже в соседнем вагоне.

— И один из них — американец, — подхватил Фред. — Говорят, тот еще фрик.

— Точно! — Джордж зловеще понизил голос. — Вечно ходит в темных очках. Спорим, он вампир?

— Мерлин милостивый! — ахнула Анджелина.

Ли Джордан лишь скептически фыркнул:

— Чушь. Дамблдор ни за что не нанял бы вампира.

— О-о-о, — протянул Фред, — ты просто многого не знаешь...

— И кто же вам это рассказал? — прищурился Ли.

Близнецы переглянулись и молча уставились на него, всем своим видом требуя умолять.

— Да пошли вы, — сдался Ли. — Ладно, я неправ. Выкладывайте.

— Сначала извинись перед вампиром, — потребовал Джордж.

— Желательно с поклоном, — добавил Фред.

Ли раздраженно хлопнул по столу, схватил коробку с шоколадной лягушкой и швырнул в наглецов. Когда короткая потасовка утихла, Фред со смехом признался:

— Нам папа рассказал.

— Его зовут Эш Энберс, — продолжил Джордж. — Странное имечко.

…

— Добрый вечер, профессор Энберс, — Дамблдор благосклонно кивнул подошедшему Эшу. — Выглядите отлично.

— Взаимно, — коротко отозвался Эш. — Хотя без очков непривычно.

Он слегка сощурился. Тысячи парящих под потолком свечей резали глаза, но в то же время их иллюзорное пламя завораживало, неумолимо напоминая о кострах.

— Это все-таки праздник, нужно соответствовать, — добродушно заметил Сом, усаживаясь за стол и указывая Эшу на соседнее кресло.

Эш молча опустился на стул, оглядывая пустой зал. Возвышение преподавательского стола давало отличный обзор. Теперь он прекрасно понимал, почему Повелители Пепла так любили восседать на своих исполинских тронах — вид отсюда открывался действительно впечатляющий.

Пока он предавался размышлениям, Сом уже вовсю болтал с коллегами. Будучи выпускником Хогвартса, он чувствовал себя здесь как рыба в воде. Лишь Снейп, неизменно облаченный в свой черный сюртук, сидел особняком. Эш мельком подумал, что на Рождество стоит подарить зельевару нормальную одежду.

— Позвольте представить, это Эш Энберс, — голос Сома вырвал его из раздумий. — Он немногословен, но специалист отличный.

Эш сдержанно кивнул, приветствуя остальных преподавателей. Дамблдор наблюдал за этой сценой с легкой улыбкой, его пронзительно-голубые глаза изучали нового профессора. Снейп тоже повернул голову. Эшу показалось, что взгляд зельевара задержался на его лице чуть дольше обычного. Наверное, из-за отсутствия очков. Спрашивать он не стал — за последний месяц Эш усвоил, что в этом мире не принято говорить всё, что думаешь.

Он заметил, что за столом не хватает заместителя директора, профессора Макгонагалл — ее имя он специально повторял утром, сверяясь с дневником, чтобы не забыть. Привычка фиксировать всё важное осталась с ним с тех пор, как он начал бояться утратить память.

Эш незаметно оценил присутствующих. Души большинства профессоров оказались вполне заурядными. Никакого «собрания великих чемпионов», которого он подсознательно ожидал. Зато полупрозрачные фигуры, скользящие по залу, вызвали у него неподдельный интерес.

Заметив его пристальный взгляд, один из призраков подлетел ближе. Его голова опасно кренилась набок.

— Позвольте представиться, сэр. Я — сэр Николас де Мимси-Порпингтон. Можете называть меня просто сэр Николас, но умоляю, не зовите меня...

— Почти Безголовый Ник! — пронзительно завизжал другой призрак, похожий на безумного шута, с хохотом проносясь над их головами. — А я Пивз! Запомните, профессор!

Полтергейст кувыркнулся в воздухе и исчез.

Эш моргнул, глядя на оскорбленное лицо сэра Николаса. Как бишь его настоящее имя? Эш уже забыл.

— Эш Энберс, — представился он в ответ.

— Весьма рад, — чопорно поклонился призрак и отлетел к своему столу.

Эш задумчиво проводил его взглядом. Как душа может сохранять такую стабильную форму без физического сосуда? Маги Школы Дракона в Винхейме удавились бы от зависти, увидев подобный феномен.

— Они остаются здесь из-за неразрешенных сожалений, — негромко произнес Дамблдор, безошибочно угадав ход его мыслей. — Или из-за страха перед тем, что ждет за гранью. А вы, Энберс? Вы боитесь смерти?

Эш на секунду замер, а затем на его губах появилась первая за день тень улыбки.

— Когда-то боялся. Но когда умираешь достаточно часто, это становится просто досадной рутиной.

— Весьма... философский взгляд, — Дамблдор лукаво блеснул глазами и, сжалившись над повисшей за столом тишиной, пододвинул к Эшу вазочку с чем-то подозрительным. — До пира еще есть время. Не желаете тараканью гроздь?

Эш отрицательно покачал головой. Он не чувствовал вкуса, и жевать хрустящих насекомых — пусть даже сделанных из шоколада, вкус которого был ему неведом, — не видел никакого смысла.

В этот момент тяжелые дубовые двери распахнулись. В зал вошла профессор Макгонагалл, а за ней хлынул пестрый поток учеников. Старшекурсники, разбившись на группы по цветам мантий, направились к своим столам.

«Гриффиндор... Равенкло... Слизерин... Хаффлпафф», — мысленно перечислил Эш, проверяя свою память.

Сидящий на его плече Филь одобрительно ухнул, с интересом разглядывая шумную толпу. Замок оживал.

Глава 13

— Смотрите, вон тот, о котором я вам рассказывал, — Джордж кивнул в сторону преподавательского стола, где сидел Эш. — Видите сову у него на плече?

— Какая крошечная… — удивилась Анджелина. — Но милая.

— Да брось, — хмыкнул Ли Джордан. — Такая малявка вряд ли утащит много писем.

Анджелина ничего не ответила, лишь смерила Ли снисходительным взглядом и продолжила с любопытством разглядывать птицу.

— А где же его солнцезащитные очки? — усмехнулся Джордан. — Разве это не была «абсолютно секретная информация»?

Джордж неловко кашлянул. На помощь брату пришел Фред:

— Спорим, он просто наложил на них дезиллюминационное заклинание!

— Дезиллюминационное заклинание применяется только к живым существам, — раздался за их спинами сухой, нравоучительный голос.

— О нет, это же наш зануда Перси! — картинно простонал Джордж.

— Сейчас он высосет из нас всю радость, словно дементор, — с издевкой подхватил Фред.

Перси, третий сын в семье Уизли, был их старшим братом. Впрочем, его авторитет старосты на близнецов-проказников не действовал совершенно. Услышав очередную колкость, Перси лишь поджал губы, развернулся и оскорбленно зашагал прочь.

— Прямо как ворчливая старушка, — резюмировал Джордж.

— Скорее, как брошенная девица, — безжалостно добавил Фред.

…

— Тишина! — громко произнесла профессор Макгонагалл. Судя по времени, Хагрид уже должен был привести первокурсников.

Преподаватели прервали свои неспешные беседы. Лишь Эш Энберс продолжал рассеянно почесывать перья Филя. Он и до этого не проронил ни слова, предпочитая хранить молчание. Однако его отстраненность не укрылась от внимания студентов: за столом Гриффиндора уже вовсю шептались, а девочки из Хаффлпаффа с умилением пялились на крошечную сову.

— Тишина в зале! — Макгонагалл пришлось возвысить голос. Она бросила на Эша строгий, многозначительный взгляд. Заметив это, Негорящий спокойно прекратил игру с птицей, позволив Филю перебраться обратно на плечо.

Когда в Большом зале наконец воцарилась тишина, Макгонагалл вышла, плотно прикрыв за собой тяжелые дубовые двери. Стоило ей скрыться, как студенты вновь зажужжали, словно растревоженный улей. Эш лишь едва заметно кивнул своим мыслям: похоже, атмосфера в Хогвартсе была весьма свободной. В его понимании, изучение магии действительно требовало обмена опытом. Если только ты не учился в Школе Дракона в Винхейме, где местные чародеи были настолько помешаны на тайных знаниях, что годами не выходили из своих башен, теряя остатки человечности.

Вскоре через боковую дверь вошел Хагрид. Огромный лесничий тяжело опустился на стул в самом конце стола, по правую руку от Дамблдора. Заметив Эша, он добродушно улыбнулся — Хагрид явно не забыл сурового воина, который не моргнув глазом осушил пинту старого доброго эля Гэмпа.

Спустя пару минут массивные двери Большого зала распахнулись. Профессор Макгонагалл внесла внутрь нечто странное — старую, потрепанную, грязную шляпу. С точки зрения Эша, повидавшего немало истлевшего тряпья в мертвых мирах, она выглядела просто как кусок мусора. Но было в ней кое-что поразительное: Негорящий отчетливо ощущал исходящую от шляпы энергию душ. Причем душ было много, и они сплетались в сложный узор.

«Возможно, этот артефакт — результат весьма жутких магических экспериментов», — прагматично подумал Эш, привыкший к тому, что в Лордране вещи обретали разум лишь через проклятия или темное колдовство.

Поставив табурет со шляпой, Макгонагалл вновь вышла и вскоре вернулась, ведя за собой вереницу первокурсников. Дети выглядели напуганными, их взгляды метались по сторонам с такой тревогой, словно их вели на эшафот, а не на школьный пир. Эш даже на мгновение задумался, не прячется ли где-то в зале огнедышащий дракон. Первокурсники сбились в кучу перед преподавательским столом.

— Спорим, он попадет в Слизерин… — донесся до Эша тихий шепот. Он скосил глаза и заметил копну рыжих волос. Один из сыновей Артура Уизли? Эш не помнил их имен, но припоминал, что у Артура в Хогвартсе учится несколько детей.

Макгонагалл тоже это услышала. Она сурово зыркнула на Джорджа, но, поскольку учебный год еще даже не начался, снимать баллы не стала.

Внезапно складки на старой шляпе разъехались, образовав подобие рта. Эш с легким недоумением заметил, как пара преподавателей по соседству незаметно вставили в уши беруши. Секундой позже он понял, почему: Распределяющая шляпа запела так, что могла бы посоперничать в громкости с воплями полых.

Я — Распределяющая шляпа, древний артефакт! Я не монстр из сказок, это точный факт. Я здесь, чтобы вершить ваш школьный суд, И указать, куда дороги вас ведут!

В Гриффиндор пойдут лишь храбрецы, Там львиным сердцем славятся бойцы. А если ум и мудрость — ваш удел, То Когтевран возьмет вас в свой предел!

Ждет Хаффлпафф тех, кто в труде упрям, Кто верен дружбе и не верит лживым снам. Но если хитрость в вашей крови спит, Вас Слизерин к величию манит!

Я — ваша Шляпа, я читаю вас насквозь! Наденьте же меня, чтоб дело началось!

Эш слушал это выступление с каменным лицом. Текст, пожалуй, был весьма информативным для понимания местной иерархии, но вот вокальные данные куска ткани оставляли желать лучшего. Когда песня закончилась, Альбус Дамблдор с теплой улыбкой захлопал в ладоши, и зал взорвался аплодисментами. Шляпа слегка поклонилась, всем своим видом показывая, что не прочь исполнить песню на бис.

— Когда я назову ваше имя, вы наденете шляпу и сядете на табурет для распределения, — звонко объявила Макгонагалл.

— Я ведь тоже когда-то сидел на этом табурете, — негромко произнес Котел Сом, обращаясь к Эшу. — Как думаете, на каком факультете я учился?

Эш окинул взглядом своего коллегу. Сом выглядел человеком мягким и располагающим к себе.

— Хаффлпафф? — предположил Негорящий.

— Нет, что вы, — Сом тихо рассмеялся, покачав головой. — Я закончил Слизерин.

— Неожиданно, — честно ответил Эш.

Сом лишь улыбнулся и вернул внимание к церемонии. Тем временем Макгонагалл уже вызывала студентов одного за другим. Каждый раз, когда Шляпа выкрикивала название факультета, соответствующий стол взрывался радостными криками.

— Эдриан Пьюси!

Щуплый мальчишка неуверенно подошел к табурету и натянул шляпу на голову. Не прошло и пары секунд, как она рявкнула:

— Слизерин!

Под громкие аплодисменты змеиного факультета и легкий гул недовольства со стороны гриффиндорцев, мальчик побежал к своему столу.

— Орлан Пик!

— Гриффиндор!

Постепенно толпа первокурсников редела. Эш заметил, что больше всего детей попало в Хаффлпафф. «Значит, честных и трудолюбивых людей в этом мире все еще большинство», — философски отметил он. На мгновение ему стало интересно, куда бы эта говорящая тряпка отправила его самого. Загляни она в его разум, полный пепла, бесконечных смертей и пламени, что бы она там увидела? Эш бросил короткий взгляд на стол Слизерина. Если верить песне, там собирались самые изворотливые. Впрочем, Негорящий не слишком доверял подобным концепциям. Магия сама по себе эфемерна, но отдавать судьбу в руки говорящей шапки — это уже перебор.

— Чжоу Чанг!

К табурету подошла девочка с характерными восточными чертами лица.

— Когтевран! — возвестила Шляпа после недолгого молчания. Чжоу с явным облегчением выдохнула и поспешила к столу, пестреющему синими галстуками.

Когда распределение завершилось, Дамблдор поднялся со своего места.

— Добро пожаловать! — его голос разнесся по залу. — Прежде чем мы начнем наш пир, я хотел бы сказать несколько слов. А именно: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Спасибо!

Он сел обратно, а на столах материализовались горы еды. Эш на мгновение замер. Четыре бессмысленных слова. Будучи наделенным знаниями этого мира, он быстро проанализировал сказанное. «Забавная загадка», — подумал он, глядя на директора. Бессмыслица для тех, кто не привык искать суть между строк.

Глава 14

После того как студенты расправились с десертами, Дамблдор вновь поднялся со своего места. Повинуясь взмаху его руки, остатки пиршества исчезли с золотых блюд.

— Теперь, когда мы все сыты и напоены, я должен сделать несколько важных объявлений, — Дамблдор обвел зал взглядом. — Первокурсникам следует запомнить, что лес на территории школы является запретной зоной. Также наш смотритель, мистер Филч, просил напомнить, что колдовать в коридорах на переменах строго запрещено.

Эш перевел взгляд на боковую дверь, где стоял сгорбленный, мрачный старик. Его душа была настолько слабой и тусклой, что Эш сразу понял: этот человек даже не маг. Негорящему стало любопытно, как именно этот желчный старик собирается поддерживать дисциплину среди сотен юных волшебников, не владея магией. В Винхейме за нарушение правил могли просто испепелить на месте, а исключение считалось благом по сравнению с тем, что с тобой могли сделать в тайных лабораториях.

— И наконец, — Дамблдор с улыбкой указал на преподавательский стол, — позвольте представить вам наших новых профессоров. Мистер Котел Сом будет преподавать Защиту от Темных искусств для студентов с четвертого по седьмой курс.

Сом вежливо поднялся, поклонился под жидкие аплодисменты и сел обратно.

— А мистер Эш Энберс возьмет на себя обучение Защите от Темных искусств с первого по третий курс, — продолжил директор.

Услышав свое имя, Эш медленно встал. Он не стал расплываться в улыбках.

— Эш Энберс, — ровным, лишенным эмоций голосом произнес он. — Ваш новый профессор.

Сказав это, он тут же опустился на стул.

— Я же говорил, что он какой-то жуткий, — прошептал Джордж Уизли, радуясь, что его теория подтвердилась.

— Мрачный тип, — согласился Фред.

Анджелина и Ли Джордан лишь переглянулись, не став спорить. Впрочем, несколько старшекурсниц на другом конце зала с легким румянцем обсуждали «загадочный и меланхоличный» взгляд нового преподавателя.

Вскоре старосты начали уводить факультеты по гостиным. Преподаватели тоже постепенно расходились, переговариваясь между собой. В Большом зале остались лишь Эш и Дамблдор.

— О чем задумались, профессор Энберс? — мягко спросил Дамблдор, внимательно глядя на Негорящего.

— О завтрашних занятиях, — спокойно ответил Эш. Не мог же он сказать директору, что последние полчаса прикидывал, как бы поймать парочку местных привидений, чтобы изучить структуру их бестелесных душ.

Дамблдор понимающе улыбнулся:

— Когда-то я тоже преподавал Защиту от Темных искусств.

Эш вопросительно поднял бровь. К чему этот разговор? Хочет поделиться методичками?

— У вас есть для меня какой-то совет? — сухо поинтересовался он.

Дамблдор тихо вздохнул, глядя на его отстраненное лицо:

— Наверняка вам часто говорили, что вы не слишком склонны к светским беседам, Эш?

В голосе старика звучала лишь добродушная ирония. Эш на секунду задумался и покачал головой. С тех пор, как он восстал из пепла в Лордране, тех, с кем вообще можно было поговорить, не обнажая клинок, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Дамблдор не стал настаивать и перешел к сути:

— В бытность мою профессором, у меня был один студент. Пожалуй, самый одаренный из всех... и самый пугающий.

Эш молча слушал.

— Его звали Том Реддл, — продолжил директор. — Позже произошло много темных событий. Но его история научила меня одному важному правилу.

— Какому же?

— Нужно относиться к силе с благоговением. К тьме — с настороженностью. А к свету — с надеждой, — Дамблдор говорил тихо, но его пронзительные голубые глаза неотрывно изучали Эша. Неизвестно, о чем именно думал старый маг в этот момент, но, возможно, единственный человек, способный понять его до конца, сейчас сидел в мрачной камере замка Нурменгард.

Эш уловил скрытый смысл. Это было предупреждение. Дамблдор советовал ему не гнаться за силой любой ценой. А заодно — прозрачно намекал, чтобы новый профессор оставил в покое призраков, живые портреты и домовых эльфов, на которых Эш весь вечер бросал оценивающие взгляды.

Негорящий медленно кивнул.

— Человек, потерявший цель, становится пустым, — произнес Эш слова, понятные любому выходцу из Лордрана. — Но тот, кто не брезгует любыми средствами для ее достижения, в итоге будет пожран Бездной.

Смысл его слов был предельно ясен: у него есть цель, и он ищет силу, но он не из тех, кто готов ради нее потерять свой рассудок и человечность.

— Надеюсь, вы сдержите свое слово, мистер Энберс, — Дамблдор слегка склонил голову. — Вы ведь не станете обманывать старика?

Эш позволил себе едва заметную усмешку. Ничего не ответив, он лишь коротко кивнул и направился к выходу. Серебристый лунный свет падал на каменные плиты коридора, по которому удалялся воин с совой на плече.

Дамблдор смотрел ему вслед. Где-то в глубине души он все еще допускал мысль, что этот странный человек может быть Пожирателем смерти. Но интуиция подсказывала обратное. «Пожиратель смерти» — это слишком мелко для Энберса. От него веяло такой древней, тяжелой мощью и такой странной жаждой, какие приспешникам Волан-де-Морта даже не снились.

Эш прекрасно понимал, что директор ему не доверяет. Это было логично — его появление в этом мире оставалось загадкой даже для него самого. Удивительно, что Хогвартс вообще открыл перед ним двери. Если Дамблдор считает его слугой какого-то местного Темного лорда, которого, судя по слухам, уже давно убили, — пусть так. Главное, что у Эша появилось безопасное место и время для изучения здешней магии.

Устроившись в своих покоях, Эш развернул древний свиток из Олачиля. Читая об иллюзиях утерянного государства, он невольно сравнивал их с местным дезиллюминационным заклинанием. Между его мертвым миром и Хогвартсом определенно была какая-то связь. Иначе почему Первое пламя или воля богов забросили его именно сюда?

«Я просто Негорящий, чья задача — принести пепел на алтарь, — с мрачной иронией подумал Эш. — Разве мне дано постичь замыслы богов?»

Он криво усмехнулся. Только Бездна знает, сколько почтения к этим самым богам на самом деле осталось в его выжженной душе.

…

— Ты говорил с ним? — Северус Снейп с ледяным выражением лица смотрел на директора.

Дамблдор кивнул, его лицо было серьезным.

— У Энберса есть свои амбиции. Но я сильно сомневаюсь, что он Пожиратель смерти.

— Сомневаетесь? — Снейп презрительно скривил губы, всем своим видом показывая, что считает позицию директора излишне беспечной.

Дамблдор не стал с ним спорить. У него был свой план. И если Эш Энберс действительно прибыл сюда ради Философского камня, его ждало жестокое разочарование — камень в данный момент мирно покоился в сейфе 713 банка Гринготтс.

…

— Джордж… — Фред тихонько растолкал брата и приоткрыл дверь спальни. — Пора. Идем разомнемся.

Джордж быстро натянул мантию, потягиваясь:

— О да, я уже успел соскучиться по ночному Хогвартсу!

— Уверен, что не по Филчу и его драной кошке? — хмыкнул Фред, доставая из-за пазухи сложенный кусок старого пергамента.

Близнецы проскользнули в пустую гостиную Гриффиндора. Огонь в камине давно погас. Джордж достал волшебную палочку и прошептал: «Люмос», чтобы подсветить пергамент.

— Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость! — хором прошептали они.

В ту же секунду на пергаменте начали расползаться чернильные линии, складываясь в подробный план замка. Карта Мародеров. На ней были видны крошечные точки с именами всех обитателей Хогвартса. Дамблдор, судя по Карте, мерил шагами свой кабинет. Снейп находился в подземельях — вероятно, снова варил какие-то зелья посреди ночи.

Новый преподаватель, Эш Энберс, был в своих покоях и, судя по отсутствию движения, спал.

— А он не такой уж любитель ночного образа жизни, как мы думали, — разочарованно протянул Фред, вспомнив мрачный вид профессора.

Зато другой новичок, Котел Сом, почему-то бродил по коридорам четвертого этажа. На секунду близнецам показалось, что в школе появился второй завхоз. Однако настоящего завхоза они вскоре тоже обнаружили: точка с именем Аргуса Филча медленно ползла по коридорам первого этажа в сопровождении миссис Норрис.

Убедившись, что путь свободен, Фред и Джордж переглянулись с озорными улыбками и, не обращая внимания на сонное ворчание Полной Дамы, выскользнули в пустые, залитые лунным светом коридоры замка.

Глава 15

Из всех своих учеников Эш Энберс возлагал наибольшие надежды именно на третьекурсников. В этом возрасте дети уже начинали взрослеть, их разум становился крепче, а иллюзии постепенно рассеивались. Эш искренне считал, что они уже готовы хладнокровно взглянуть в лицо Темным искусствам. В конце концов, как можно осознать необходимость собственной силы, не заглянув в первородную тьму этого мира?

В Винхейме на этот счет не питали никаких иллюзий. Ежегодные ученические экспедиции неизменно собирали кровавую жатву: кого-то разрывали на куски жуткие твари, а кто-то получал нож в спину от собственных товарищей. В Школе Дракона царило лишь одно негласное правило — в магии нет запретов. И выжить в системе, где отсутствуют табу, могли лишь те, кто с первого дня обучения учился никому не доверять. Если тебя не поймали за руку над остывающим трупом сокурсника — значит, ничего не было. В том мрачном мире смерть была обыденностью. Истинным проклятием там считалось бессмертие.

Глядя на заходящих в класс студентов, Эш тихо усмехнулся своим мыслям. Этот сухой, безрадостный смех заставил учеников Гриффиндора и Хаффлпаффа нервно вздрогнуть.

Быстро покончив с перекличкой, профессор Энберс извлек волшебную палочку.

— Нашим основным учебником в этом году числится «Справочник по темным созданиям», но, откровенно говоря, это чтиво больше тянет на детскую энциклопедию животных, — в голосе Эша сквозило нескрываемое презрение к школьной программе. Монстры на страницах книги казались ему до смешного ничтожными. Увидев, как по классу прокатился шепоток облегчения, он добавил: — Поэтому я решил, что мы вообще не будем открывать эту чушь.

Эш обвел аудиторию тяжелым взглядом, и в кабинете повисла звенящая тишина.

— Сегодня вы узнаете, почему Темные искусства называются темными. И почему их действительно стоит бояться.

С каждым его словом температура в классе будто падала на несколько градусов. Студенты поежились, инстинктивно вжимаясь в парты.

— Для начала позвольте представить вам нашего... — Эш на секунду задумался, — ассистента. Он вытащил из-под стола клетку, в которой суетился и пронзительно верещал корнуэльский пикси. Существо явно не осознавало, что его крошечная жизнь висит на волоске.

— Хочу прояснить одну деталь, — ровным тоном произнес Эш. — Я не собираюсь обучать вас Темной магии. Я лишь покажу, почему она находится под запретом.

Едва договорив, он резко взмахнул палочкой.

— Авада Кедавра!

Ядовито-зеленая вспышка на мгновение ослепила класс. За спиной профессора будто сгустилась сама смерть, когда плотный изумрудный луч ударил прямо в клетку. Под испуганные крики студентов пикси мгновенно обмяк, а его невидимая глазу крошечная душа втянулась в ладонь Негорящего.

Спрятав палочку, Эш с легким укором посмотрел на вскочивших с мест учеников.

— Вот это и есть Темная магия. А теперь ответьте мне: если бы моей целью был кто-то из вас... что бы вы сделали?

Он небрежно опустил руку, но Хаффлпаффцы, казалось, были готовы выпрыгнуть в окна. Гриффиндорцы держались чуть увереннее, хотя и они заметно побледнели.

— Выдохните, — холодно бросил Эш. Его равнодушие пугало детей куда больше, чем если бы он кричал.

Всего за одно занятие новый профессор ЗОТИ прочно занял в умах студентов место самого жуткого преподавателя Хогвартса, с легкостью сместив с пьедестала даже Северуса Снейпа.

— Кто скажет мне, почему убивающее проклятие входит в тройку Непростительных? — нарушил тишину Эш.

Один из гриффиндорцев дрожащей рукой потянулся вверх. Эш попытался вспомнить его фамилию:

— Слушаю вас.

— Профессор, я Грин... — робко начал мальчик, и эта заминка немного разрядила гнетущую атмосферу в классе. Кто-то нервно хихикнул. Эш лишь пожал плечами, жестом приказывая продолжать. — Потому что... потому что это проклятие уничтожает душу. Оно убивает мгновенно.

— Пять очков Гриффиндору, — коротко кивнул Эш, позволяя ученику сесть. — Вы абсолютно правы. Убивающее проклятие бьет напрямую по душе.

«А точнее, вырывает ее», — мысленно поправил он сам себя.

— Но есть и еще одно условие. Для его применения нужна неподдельная, жгучая ненависть и искреннее желание убить. Как вы могли заметить, этот вопящий паразит в клетке раздражал меня с самого начала.

Взмахнув рукой, Эш заставил клетку с мертвым пикси исчезнуть в столе.

— А теперь следующий вопрос. Представьте, что я — темный маг, жаждущий вашей смерти. Я уже произношу убивающее проклятие. Ваши действия?

— Бежать! — выпалила девочка с Хаффлпаффа, вызвав нервный смешок у сокурсников.

— Неплохой выбор, — согласился Эш. — Но вы от меня не убежите. У вас слишком короткие ноги и мало выносливости.

— Сражаться! — выкрикнул гриффиндорец, вскинув палочку так, словно собирался прямо сейчас вызвать профессора на дуэль.

Эш посмотрел на него, как на умалишенного.

— Это еще глупее, чем бежать. При побеге у вас есть хотя бы призрачный шанс на выживание. Вступать в бой с превосходящим противником — это гарантированное самоубийство.

— То есть вы учите нас трусости, профессор? — возмутилась хаффлпаффка. Гриффиндорцы тоже насупились — в их картине мира отступление приравнивалось к позору.

Эш криво усмехнулся.

— Я учу вас пользоваться мозгами. Вы забыли об одной важной детали. Вы находитесь в Хогвартсе. Все, что от вас требуется — это запустить в небо красные искры. Как только я, будучи темным магом, пойму, что сюда вот-вот аппарирует Альбус Дамблдор, я сбегу сам.

— А если мы будем не в школе? — тихо спросил кто-то с задних рядов.

— Отличный вопрос, — Эш одобрительно кивнул. — Вот мы и подошли к сути. Что вы будете делать, если Дамблдора не окажется рядом?

Студенты растерянно переглядывались, не находя ответа.

— Очевидно же, — Эш улыбнулся, но в этой улыбке было столько ледяного мрака, что класс снова оцепенел. — Вы просто умрете.

— Но ведь... — робко начала гриффиндорка. — Темных магов почти не осталось.

Остальные закивали, цепляясь за эту мысль, как за спасательный круг.

Эш помрачнел.

— Не будьте идиотами. Тьма никуда не уходила. Мир не стал безопаснее, просто вы еще не видели его настоящего лица. К следующему уроку жду эссе на три фута. Тема: «Мои действия при встрече с темным магом».

Провожая взглядом подавленных третьекурсников, Эш поймал себя на мысли, что если он действительно хочет их чему-то научить, одних лекций будет мало. Придется показать им настоящую Тьму. И почему-то эта перспектива начала вызывать у него мрачный интерес. Возможно, дело было в памяти о его собственных наставниках из Лордрана. А может, Негорящий просто не хотел, чтобы этот относительно мирный мир однажды поглотила Бездна.

Глава 16

После обеда пришел черед второкурсников. Дети заходили в кабинет с опаской — слухи об утренней расправе над пикси уже разлетелись по всему замку.

В перерыв к Эшу успела наведаться профессор Макгонагалл. Заместитель директора была в ярости и категорично потребовала прекратить демонстрацию Непростительных проклятий. Эш спокойно ответил, что планировал показывать подобное только старшим курсам, отчего Минерва заметно выдохнула, но тут же заявила, что «третьекурсники — тоже дети».

На это Негорящий лишь пожал плечами, резонно заметив, что Пожирателям смерти будет плевать на их возраст. Он заверил, что ученикам ничего не угрожает, а расходным материалом служат исключительно монстры.

Макгонагалл ушла ни с чем, а вскоре в кабинете материализовался Дамблдор. Директор не стал читать нотаций. Выслушав аргументы Эша о том, что тьма сгущается и дети слишком инфантильны, старик лишь задумчиво кивнул и удалился. Очевидно, Дамблдор и сам понимал, что слепая вера студентов в безопасность стен Хогвартса становится опасной.

Получив молчаливое одобрение руководства, Эш решил больше не сдерживаться. Защита от Темных искусств в его исполнении рисковала превратиться в суровую школу выживания.

Впрочем, второкурсникам пока было рано познавать тлен бытия. Оглядев бледных детей, Эш со вздохом успокоил их, пообещав, что сегодня никаких смертельных проклятий не предвидится. Фред и Джордж Уизли, сидевшие за одной из парт, при этих словах разочарованно переглянулись.

«А вот у этих двоих есть потенциал», — мысленно отметил Негорящий.

— Второй курс — определяющее время, — начал Эш, закончив с перекличкой. — Вы растете, ваши кости крепнут, вы уже освоили пару простейших фокусов вроде заклятия летучемышиного сглаза. Но для противостояния тьме недостаточно махать палочкой. Вам нужно крепкое тело.

Он плотоядно усмехнулся:

— Все на поле для квиддича. Живо.

Студенты опешили. Слизеринцы и гриффиндорцы замерли с учебниками в руках, не понимая, шутит профессор или нет.

— Он что, будет учить нас играть в квиддич? — прошептал Джордж, который как раз собирался на отборочные испытания на следующей неделе.

— Размечтался, — фыркнул стоящий неподалеку слизеринец. — Скорее всего, нас ждет дуэльная практика. Это хотя бы полезно.

— Смотри не расплачься, когда начнется дуэль, — огрызнулся Фред. — А то утром вы всем факультетом дрожали от страха.

Слизеринец покраснел от злости, но промолчал.

Когда толпа школьников вывалилась на траву стадиона, Эш обернулся к ним.

— Ближайшие две недели мы занимаемся здесь.

План Негорящего был прост и прагматичен. Как можно махать двуручным мечом, крушить черепа боевым молотом или уворачиваться от смертоносных ударов, если ты задыхаешься после сотни шагов? Привычка местных магов стоять столбом во время боя и пафосно выкрикивать заклинания казалась Эшу верхом идиотизма. Даже в Винхейме, обители утонченных чародеев, каждое утро начиналось с изнурительных пробежек вокруг Школы Дракона. Физическая выносливость — основа выживания.

— Построились по росту! — скомандовал Эш. — Лицом ко мне.

Кое-как справившись с построением, студенты затихли.

— Палочки в правую руку.

Слизеринец, споривший с близнецами, победно вздернул подбородок — он был уверен, что сейчас начнется отработка боевых стоек.

— А теперь, — невозмутимо продолжил Эш, — три круга по стадиону. Бегом марш.

Взмахнув палочкой, он наколдовал себе удобное кресло, уселся в него и достал толстый том по истории магии.

— Чего застыли? Время пошло. Последний прибежавший лишает свой факультет баллов.

Через минуту над полем для квиддича развернулась сюрреалистичная картина: суровый преподаватель неспешно листал книгу, пока толпа школьников с вытянутыми палочками наматывала круги по траве, обливаясь потом.

Стадион был огромным — один круг составлял не меньше восьмисот метров. Если близнецы Уизли и парочка спортивных слизеринцев еще справлялись с темпом, то изнеженные аристократы начали задыхаться уже на середине первой дистанции.

К концу третьего круга класс разделился. Фред, Джордж и пара будущих ловцов уже валились с ног на финише, тогда как отстающие только-только заканчивали второй круг, напоминая оживших мертвецов из Поселения нежити.

Когда пытка наконец закончилась, Эш захлопнул книгу и поднялся.

— Неплохо. Ожидал худшего. Пять очков Гриффиндору за первых финишировавших.

Не обращая внимания на стоны и хрипы учеников, он достал учебник.

— Теперь это будет началом каждого нашего урока. А что касается теории — в этом году мы изучаем «Основы уклонения и контратаки». Это всяко полезнее справочника по животным.

Резко вскинув руку, Эш произнес:

— Ступефай!

Красный сгусток энергии ударил в землю в метре от студентов, заставив их вздрогнуть.

— Оглушающее заклинание. Прекрасный аргумент в споре с темным магом или агрессивной тварью. Применять на собственных родителях не рекомендую, — сухо пошутил Эш, вызвав среди отдышавшихся детей нервные смешки.

— Главное здесь — моторика и ритм.

Он медленно поднял руку, демонстрируя движение.

— Резкий, но короткий взмах кистью. Импульс идет от запястья к кончикам пальцев.

Эш принялся дотошно разбирать механику заклинания. Использовать магию без вливания душ было для него непривычно, но за месяц подготовки он досконально изучил местную теорию. Эш всегда считал, что только понимающий суть процессов достоин зваться магом. Остальные — просто макаки с волшебными палочками.

Второкурсникам повезло. Несмотря на спартанские методы, Негорящий оказался блестящим и терпеливым лектором. К концу занятия никто так и не смог высечь из палочки красный луч, но каждый студент теперь четко понимал, как именно формируется заклятие.

— Понимать принцип работы магии куда важнее, чем просто уметь произносить слова, — подытожил Эш со звонком. И в этот момент он был абсолютно искренен.

Глава 17

— Вольным слушателем на Историю магии? — Профессор Бинс удивленно посмотрел на Эша, протяжно растягивая слова. Призрачная фигура слегка дрогнула. — Разумеется, профессор Энберс.

— Благодарю, — кивнул Эш.

Сегодня у него выдалось свободное окно в расписании, и он решил потратить время с пользой, изучив методы преподавания своих новых коллег. По правде говоря, больше всего Негорящего интересовала трансфигурация профессора Макгонагалл, но после обеда ее уроков не предвиделось. Поразмыслив, Эш решил, что История магии тоже сгодится. К тому же, его давно интриговал единственный призрачный преподаватель Хогвартса.

Бинс был мертв. Говорили, что однажды утром он просто не проснулся в своем старом кресле у камина, но, видимо, не придал этому особого значения. Его призрачная оболочка поднялась, как ни в чем не бывало, и отправилась в класс читать лекцию. Эш мог лишь посочувствовать студентам, которым в тот день довелось увидеть, как их учитель буквально проходит сквозь школьную доску. Для Негорящего, впрочем, призраки представляли сугубо практический интерес. По сути, это была еще одна форма существования души — материи, которую он изучал долго и весьма тщательно.

Когда прозвенел колокол, Эш уже сидел в самом темном углу аудитории. Зашедшие следом четверокурсники, разумеется, сразу его заметили. По рядам тут же пронесся шепот — студенты узнали нового мрачного преподавателя Защиты от темных искусств.

— Что профессор Энберс здесь делает? — с любопытством прошептал студент Хаффлпаффа, толкнув локтем соседа со Слизерина.

Тот лишь закатил глаза, но, немного подумав, хмыкнул:

— Наверное, у него бессонница.

Слизеринец был недалек от истины. Уроки профессора Бинса давно заслужили славу самых тоскливых часов в Хогвартсе. Своим монотонным, лишенным всяких эмоций голосом старый призрак усыплял аудиторию вернее любого зелья. К тому же, Бинсу было абсолютно плевать на спящих. Под его бесконечное бормотание поколения хогвартских студентов оттачивали мастерство сна за партами. Ходили даже слухи, что один гриффиндорец однажды принес на лекцию полноразмерную подушку. Для Эша, привыкшего к суровым реалиям Лордрана, такие нравы казались поистине диковинными.

Как и ожидалось, стоило Бинсу открыть рот, как глаза студентов начали стекленеть. Те, кто не выспался ночью, отключились на первых же минутах. Какой-то пухлый хаффлпаффец на заднем ряду уже откровенно похрапывал.

Эш, разумеется, не чувствовал ни малейшей сонливости. Он не сводил глаз с профессора, но его левая рука, скрытая под мантией, уже крепко сжимала палочку, беззвучно творя заклинание. Шпионские чары Винхейма, направленные на поиск и анализ, помогли Негорящему взглянуть на суть призрака. В глазах Эша белесая фигура Бинса распалась на потоки тумана.

Как он и предполагал, основой призрака была чистая энергия души. Но в самом центре этого туманного сгустка Эш заметил нечто иное — мерцающий кристалл, крошечную точку кристаллизованного света. Что это? Негорящий слегка нахмурился. Он повидал множество душ, но с подобным феноменом сталкивался впервые. Возможно, это была специфика местных призраков. Существа, которые умерли, но при этом не были подвержены проклятию нежити... Идея такого существования вызывала у Эша мимолетную, едва заметную зависть. Впрочем, зависть эта гасла так же быстро, как и вспыхивала.

Он сдвинул темные очки, внимательнее вглядываясь в мерцающую точку. На ум пришли обрывки чужих знаний — кто-то когда-то говорил ему, что призраки задерживаются в этом мире из-за неразрешенных сожалений или фанатичной одержимости. Возможно, этот кристалл и есть средоточие упрямства Бинса? Эш решил, что после урока обязательно пообщается со стариком. В отличие от полтергейста, снующего по коридорам замка, с этим педантичным духом будет проще найти общий язык.

— ...после подписания Международного статута о секретности в тысяча шестьсот восемьдесят девятом году волшебники окончательно ушли в подполье... — монотонно вещал Бинс.

Эш развеял чары и сосредоточился на лекции. Время от времени, когда Бинс касался действительно важных исторических фактов, Негорящий делал пометки в своем блокноте. Его познания в местной истории ограничивались парой дней чтения книг о маглах и новейшей истории магии, так что информация была не лишней.

В итоге аудитория являла собой сюрреалистичную картину: два десятка спящих мертвецким сном подростков и один внимательно конспектирующий профессор. Окажись здесь репортер «Ежедневного пророка», на следующий день вышла бы тошнотворная статья о «неутолимой жажде знаний».

Урок подошел к концу. Со звонком студенты начали нехотя отрывать головы от парт и, шаркая ногами, словно полые в Поселении нежити, потянулись к выходу. Эш поднялся и подошел к кафедре.

— Весьма познавательная лекция, — негромко произнес он. И это не было издевкой — если отбросить усыпляющий тон Бинса, сам материал оказался на удивление структурированным. Хотя, возможно, это была заслуга автора учебника.

Бинс не улыбнулся. Он лишь сдержанно кивнул, видимо, посчитав слова Эша дежурной вежливостью. Негорящего это слегка позабавило. Он раскрыл блокнот и указал на свои записи:

— Вы очень подробно описали предпосылки создания Статута о секретности, но мне не совсем ясен контекст его внедрения. Если волшебники действительно не боялись маглов, как вы утверждаете, то зачем было подписывать закон, загоняющий их в изоляцию?

Бинс замер. Он посмотрел на исписанные страницы блокнота Эша, медленно кивнул и, не меняя своего загробного тона, начал объяснять.

Так они и покинули класс — один шел ровным шагом, другой плыл по воздуху, увлеченно обсуждая политику минувших веков. Студенты, встречавшиеся им в коридорах, шарахались в стороны. Особенно пугались третьекурсники: видя непроницаемое, холодное лицо профессора Энберса, они всерьез опасались, что тот сейчас вскинет палочку, рявкнет «Авада Кедавра» и развеет бедного историка в пыль.

— Если он его упокоит, на чем мы будем отсыпаться? — трагично прошептал вслед какой-то гриффиндорец.

За разговором они добрались до кабинета Бинса. Дверь выглядела так, словно к ней не прикасались несколько десятилетий — замочная скважина заросла паутиной, а дерево покрывал густой слой пыли. Призрак по привычке скользнул сквозь препятствие, и лишь оказавшись внутри, сообразил, что его собеседник все еще материален.

— Алохомора, — спокойно произнес Эш. Дверь со скрипом поддалась. Хорошо, что на ней не было никаких контрзаклятий, иначе Негорящему пришлось бы выбивать ее взрывным проклятием.

Бинс окинул взглядом покрытое серой пеленой помещение и опустился в такое же пыльное кресло.

— Возвращаясь к вашему вопросу о тех несносных... — продолжил он, как ни в чем не бывало.

Эш выбрал стул, где пыли было поменьше, смахнул ее краем мантии и сел, приготовившись слушать. Стоило признать, знания старого призрака были поистине энциклопедическими. Будь у него хоть капля харизмы, его уроки стали бы самыми популярными в школе. Эш поймал себя на мысли, что его собственная манера речи чем-то похожа на тон Бинса — он тоже редко проявлял яркие эмоции и говорил ровно, но, в отличие от призрака, его слова обычно заставляли людей вздрагивать, а не засыпать.

В образовавшейся паузе Эш решил сменить тему:

— Профессор Бинс... скажите, вы никогда не думали немного изменить формат своих занятий?

Бинс нахмурился, насколько это вообще было возможно для бесплотного духа. Он был консерватором до мозга костей — при жизни и после нее.

— В этом нет никакой необходимости, Энберс. — В его голосе проскользнула надменность, словно проблема заключалась исключительно в невежестве современных учеников.

— Но ведь наша с вами дискуссия оказалась весьма оживленной, не так ли? — заметил Эш.

— Я вел уроки именно так еще до своей смерти... — пробормотал Бинс, словно защищаясь. — И после смерти ничего не должно меняться.

— До смерти? — Эш уцепился за эти слова. За десятилетия, проведенные в битвах и одиночестве, он разучился ходить вокруг да около, предпочитая бить в суть. — Скажите, а когда вы были живы... студенты вели себя на ваших лекциях так же?

К счастью, Бинс был польщен тем вниманием, которое Эш проявил к его предмету, поэтому не счел вопрос оскорбительным. Призрак задумался на мгновение.

— Нет... В те времена они слушали весьма внимательно.

«Вот оно что», — кивнул своим мыслям Эш. Неудивительно, что Бинс винит во всем «испорченное поколение». Но что на самом деле изменилось? Единственной переменной в этом уравнении была смерть самого профессора. Смерть прямо здесь, в этом самом кресле.

Эш перевел взгляд на старое вольтеровское кресло. Рядом стоял небольшой столик, на котором покоились покрытый патиной граммофон и засохшая чашка из-под чая. Очевидно, при жизни профессор Бинс был человеком привычки и не отказывал себе в маленьких радостях.

Глава 18

— И вы никогда не задумывались об истинных причинах этих перемен? — тихо спросил Эш. Его глаза за стеклами темных очков на мгновение вспыхнули синим светом — он вновь активировал чары, внимательно отслеживая реакцию души призрака.

— Вздор! — фыркнул Бинс. — Деградация студентов! Деградация Хогвартса! Весь британский магический мир катится в пропасть... — он с упреком посмотрел на лежащий на столе пыльный том по истории. — И уж точно дело не во мне!

Эш едва заметно усмехнулся. Эта непробиваемая гордыня живо напомнила ему одного знакомого рыцаря из Карима, который точно так же любил ворчать, опираясь на свой гигантский молот.

— Не исключаю такой вероятности, — примирительно кивнул Эш, успокаивая старика. — Но вы никогда не задавались вопросом, почему после смерти вы стали призраком... а не просто ушли за грань?

Бинс замер. Было видно, что этот вопрос когда-то терзал и его самого. Но ответа он не знал. Всю свою жизнь он посвятил истории, и, видимо, сама мысль о том, чтобы оставить свои архивы, казалась ему немыслимой. Но неужели он остался в этом мире только ради того, чтобы читать лекции спящим подросткам?

— Я не знаю, — наконец выдавил призрак. — И, откровенно говоря, знать не желаю.

Услышав нежелание продолжать эту тему, Эш не стал давить. В конце концов, за стенами этого кабинета ходит Дамблдор. Если бы не старый директор, Негорящий давно бы разобрал половину магических феноменов этой школы на составные части, чисто ради эксперимента.

Решив сменить тактику, Эш перевел разговор на картины, висящие в коридорах замка.

— Почему здешние портреты двигаются и мыслят? — спросил он.

Бинс, обрадовавшись возвращению в привычное русло академической беседы, охотно ответил:

— Это заслуга не художников, как многие ошибочно полагают. В книге «Портреты Эдинбурга» сказано, что сами волшебники, чьи лица запечатлены на холсте, при жизни вплетают в картину частицу своей духовной сущности. Они обучают портрет своим привычкам, манерам, передают ему свои знания. Чем могущественнее волшебник, тем сильнее духовный отпечаток. Великие маги прошлого могут даже давать советы через свои изображения, сохраняя часть своих воспоминаний.

— И что именно представляет собой эта «духовная сущность»? — Эш подался вперед. Если ответ окажется тем, о чем он думает, портретам Хогвартса грозит серьезная опасность.

Но Бинс лишь развел призрачными руками:

— Это тайна, известная лишь самим создателям портретов. Только они знают ритуал переноса.

Эш разочарованно откинулся на спинку стула. Можно было бы спросить Дамблдора, но интуиция подсказывала, что хитрый старик ни за что не раскроет ему этот секрет. Однако концепция «духовной сущности» не давала Эшу покоя. Разве это не то же самое, что частицы души? Чем могущественнее маг, тем сильнее его душа, и тем большую ее часть он может вложить в холст... Вывод напрашивался сам собой. Пожалуй, стоит найти время и «допросить» пару картин лично.

«Слишком много планов», — мысленно осадил себя Эш. Ему нужно изучать магию двух миров, разбираться с природой призраков, а теперь еще и потрошить портреты. По привычке он потянулся к пальцам левой руки, чтобы потереть Кольцо жадного серебряного змея — жест, который всегда помогал ему сосредоточиться. Пальцы скользнули по пустоте. Ах да, кольцо теперь было вплавлено в его волшебную палочку.

Поблагодарив Бинса за уделенное время, Эш покинул кабинет. Старый призрак оказался ходячей... точнее, парящей энциклопедией. К нему определенно стоило иногда заглядывать. Проводив Негорящего взглядом, Бинс неожиданно для самого себя почувствовал легкое удовлетворение. Уголки его губ дрогнули. Он покачал головой, закрыл глаза и откинулся в свое старое вольтеровское кресло, вслушиваясь в тишину, словно там играла призрачная опера. Совсем как при жизни.

…

— Профессор Сом? — выйдя в коридор шестого этажа, Эш неожиданно наткнулся на своего коллегу. — Вы не пошли на обед?

Котел Сом мерил шагами коридор, то и дело озираясь.

— Уже поел. Решил немного прогуляться, — мягко ответил Сом, похлопав себя по животу. — Кажется, переборщил с пудингом.

— Вот как. Далековато же вы забрались ради прогулки... — Эш не стал озвучивать вторую часть мысли. У каждого в этом замке были свои секреты, а Негорящий давно отучился совать нос в чужие дела, если они не грозили ему ударом в спину.

— А вы? Не планируете перекусить? — Сом старался казаться расслабленным, но его бегающий взгляд выдавал нервозность.

Эш коротко качнул головой:

— Я не голоден. Не буду вам мешать, мне нужно подготовиться к урокам.

— Да-да, конечно... — Сом проводил Эша взглядом, с облегчением выдохнул и вновь принялся изучать стены коридора.

«Странный тип», — подумал Эш. Он ожидал, что Сом хотя бы поинтересуется, как идут дела с дисциплиной на уроках, но того, казалось, вообще ничего не волновало.

Вскоре Эш вышел к Большой лестнице. Эти постоянно меняющие направление пролеты неизменно вызывали у него глухое раздражение — они слишком напоминали ему запутанные архитектурные кошмары Великого архива в Лотрике. Ожидая, пока лестница состыкуется с нужным этажом, он заметил знакомую рыжую макушку. Это был третий сын Артура Уизли. Кажется, Перси?

— Профессор Энберс... — Перси замер, прижимая к груди стопку тяжелых фолиантов. Хотя его преподавателем ЗОТИ был Сом, староста Гриффиндора знал всех профессоров в лицо.

— Добрый день, Перси, — Эш окинул взглядом гору литературы. — Идете из библиотеки?

— Да, сэр, — Перси подошел ближе и с готовностью протянул одну из книг. — Я пишу эссе для профессора Сома. Искал дополнительный материал.

Это напомнило Эшу о его собственном домашнем задании для старшекурсников. Если бы все студенты подходили к делу с таким же рвением...

Он не стал брать книгу, лишь слегка похлопал Перси по плечу.

— Похвальное усердие. Но помните, что в столкновении с тьмой вам понадобится не только знание формул. Практика — вот ваш настоящий учитель, а не пыльные страницы.

Перси моргнул. С самого детства он привык искать ответы исключительно в книгах, и слова Негорящего явно выбили его из колеи. Пока студент переваривал сказанное, лестница наконец остановилась. Эш кивнул на прощание и начал спускаться.

Его путь лежал к хижине лесничего. Эшу нужны были темные магические твари для экспериментов, и он был уверен, что у Хагрида они найдутся — они с Артуром Уизли не раз видели, как полувеликан скупал весьма сомнительные товары в Лютном переулке.

Выйдя из замка, Эш пересек лужайку и направился к опушке Запретного леса. Он не стал звать хозяина, а просто коротко и требовательно постучал в массивную дверь хижины.

— Иду! — гулко раздалось изнутри.

Увидев на пороге Эша, Хагрид расплылся в широкой улыбке и поспешно отступил в сторону:

— Заходите, профессор Энберс, заходите! А я тут как раз Клыку новую подстилку шью.

Эш шагнул внутрь, с легким удивлением отметив, что в огромных, грубых руках Хагрида зажата толстая игла. Подстилка, которую он мастерил, выглядела весьма своеобразно — на ней была грубо, но старательно вышита голова какого-то клыкастого чудовища.

— Отличный дракон, — спокойно заметил Эш.

Хагрид растерянно заморгал, глядя на свое творение.

— Э-э... вообще-то, это собака...

Глава 19

Эш вошел в хижину и опустился на стул, а Хагрид тем временем развернулся, держа в руках внушительную тарелку.

— Это каменные кексы, сам пек. Угощайся, — басовито гудя, лесничий сгрузил тарелку на стол и придвинул ее к гостю.

Эш мысленно хмыкнул. Одно только название этого кулинарного шедевра идеально вписывалось в его мрачную эстетику. «Каменный кекс». А если бы он назывался «Сияющий каменный кекс», было бы еще лучше. Оставив эти размышления при себе, Негорящий под ожидающим взглядом Хагрида взял один. Выпечка оказалась на удивление тяжелой и по плотности напоминала кусок руды.

Эш попытался откусить кусочек. Кекс не поддался. Негорящий замер и непонимающе посмотрел на великана.

— Что такое? Не вкусно? — пробормотал Хагрид, беря с тарелки точно такой же кекс и отправляя его в рот в два укуса.

Эш молча стиснул челюсти с силой, достаточной, чтобы свергнуть Повелителя Пепла, и, наконец, сумел отколоть крошечный, абсолютно безвкусный кусок этого монолита. Клянясь Гвином, он предпочел бы выпить еще две бочки старого доброго эля Гэмпа, даже если бы ему за это не заплатили ни одного галеона. С трудом проглотив каменную крошку, Эш поспешил перейти к делу:

— Хагрид, могу я одолжить у тебя кое-какие учебные пособия для уроков защиты от темных искусств?

— Учебные пособия? — добродушный великан растерянно заморгал. — Так у меня тут ничего связанного с темной магией отродясь не водилось... — он замахал руками, всем своим видом показывая крайнюю неприязнь к подобным вещам.

— Я не о предметах, — поправил его Эш. — Мне нужны темные существа.

— А-а... — Хагрид задумчиво почесал бороду. — И кто именно тебе нужен? В Запретном лесу их полно.

— Акромантулы вполне подойдут.

Эш рассудил, что гигантские пауки — самые обыденные и понятные создания, идеально подходящие для демонстрации первокурсникам. Даже если размером они с взрослого человека.

— Акромантулы? — кивнул Хагрид. — Да, этого добра в лесу хватает.

— Размер и возраст значения не имеют, — добавил Негорящий. В конце концов, все они пойдут на «исследования», разводить их в кабинете он не собирался.

Хагрид понимающе кивнул и отпил кипятка из своей огромной кружки:

— Вот и славно. Мне как раз нужно проведать лес. Пойдешь со мной? — он поднялся, прихватив стоявший у двери розовый зонтик.

Эш скользнул взглядом по зонтику и кивнул. Ему и самому было интересно посмотреть, какие диковинные твари или полезные ресурсы скрываются в Запретном лесу Хогвартса. Хагрид отослал скулящего Клыка обратно в хижину, а сам уверенно зашагал в чащу.

— Я присматриваю за этим лесом уже много лет, — рассказывал великан на ходу. Несмотря на свой более чем двухметровый рост, он удивительно ловко лавировал между деревьями, сжимая в руке холщовый мешок. — Это мой второй дом. А первый — Хогвартс.

Эш молча кивнул. Он уже понял, что Хагрид боготворит Дамблдора, относясь к нему как к отцу. К слову об отцах... Негорящий на мгновение задумался о физиологии. Если Хагрид — полувеликан, то кто из его родителей был человеком? Если отец, то это требовало поистине пугающей смелости и весьма специфических вкусов.

— Здесь водятся фестралы... единороги... — продолжал экскурсию Хагрид. — Есть племя кентавров. С ними со всеми можно договориться. Ну, то есть, если ты вообще способен видеть фестралов.

Эш читал о них в энциклопедии магических существ. Создания, которых могут видеть лишь те, кто познал смерть и принял ее неизбежность. Эта способность фестралов вызывала у Негорящего неподдельный интерес.

— Еще тут есть оборотни и акромантулы... Вот они действительно опасны, — предупредил Хагрид. — Все мы знаем, на что способны оборотни.

За разговорами они углублялись в чащу. Вскоре кроны почерневших деревьев сомкнулись над головами, полностью перекрыв солнечный свет. Осенняя листва висела густым пологом, словно траурная вуаль, наброшенная на лес. Чем дальше они шли, тем отчетливее Эш улавливал тихие шорохи. Он чувствовал, как вокруг них приходят в движение души. Их было много. Слишком много.

Повинуясь рефлексам, вбитым бесчисленными смертями, он выхватил волшебную палочку, а правая рука сама потянулась к невидимым ножнам за мечом.

— Спокойно, Эш, — Хагрид предостерегающе поднял руку. — Это дети Арагога.

— Арагога?

— Это король здешних акромантулов... И вообще, он славный малый, — пояснил Хагрид, увлекая Эша за собой.

Тьма сгустилась настолько, что Эшу пришлось снять темные очки и зацепить их за воротник мантии, отчего его и без того мрачный вид стал еще более зловещим. Вскоре плотность душ вокруг них стала критической — существа брали их в кольцо. Хагрид остановился.

— Я пришел к Арагогу! — гаркнул он. Его голос ударил по перепонкам, как пушечный выстрел. Великан оглядывался абсолютно спокойно, явно привыкший к подобным приемам.

Спустя несколько долгих секунд из мрака вынырнул паук размером с крупную собаку. Он уставился на незваных гостей и издал серию щелкающих звуков, приказывая следовать за ним.

Они вошли в огромную пещеру. Эш ощутил давящую массу душ, копошащихся во тьме. Конечно, это не шло ни в какое сравнение с искушением Косого переулка, но инстинкты настойчиво требовали швырнуть в эту шевелящуюся бездну Копье кристальной души. Пауки конвоировали их, плотно смыкая ряды. Пару раз особо любопытные особи пытались дотронуться до Эша, но тут же отшатывались, натыкаясь на тускло светящийся кончик его палочки.

В центре пещеры раскинулась обширная площадка, на которой покоился поистине исполинский акромантул. Его белесые, затянутые пеленой глаза смотрели в никуда — древний монстр был слеп.

— Хагрид? — проскрежетал гигантский паук.

Эш слегка приподнял бровь. Он не ожидал, что интеллекта паука хватит на освоение человеческой речи. Видимо, он недооценил местную фауну. Пока он размышлял, один из пауков подобрался слишком близко и потянулся к нему мохнатой лапой. Эш коротко крутнул палочкой, заставив наглеца отступить.

— Арагог, я пришел проведать тебя. И принес гостинец, — Хагрид швырнул вперед свой мешок. Из него на землю вывалилась гора белых, жирных личинок.

Эш равнодушно скользнул по ним взглядом. Никакого отвращения он не испытывал, лишь мимолетное любопытство к названию.

— Это флоббер-черви, — пояснил Хагрид. — Арагог их обожает.

— Зачем ты пришел? — медленно произнес старый паук.

— Мне нужен один акромантул... — Хагрид обернулся к Эшу, сверяясь с планом, и добавил: — Возраст и размер не имеют значения.

Арагог зашевелился, наощупь протыкая острыми жвалами ползающих по земле червей. Во все стороны полетела зеленая слизь, заставив Хагрида поморщиться.

— Хорошо, Хагрид... — согласился Арагог. У него были тысячи потомков, и, как истинный паук, он не испытывал к ним никакой сентиментальной привязанности. — Но я не стану приказывать им. Выбирайте и ловите сами...

— Ступефай! — холодный голос Эша разнесся по пещере еще до того, как Арагог закончил фразу.

Красный луч ударил точно в того самого паука, который всю дорогу пытался потрогать Негорящего. Тварь обмякла. Эш давно терпел этого наглеца.

Хагрид вздрогнул от неожиданности.

— Может, стоило посмотреть, кто из них больше подойдет? — прошептал он, хотя его шепот разнесся эхом на всю пещеру.

Негорящий покачал головой и небрежно пнул парализованную тушу сапогом.

— Этот сойдет. У нас с ним особая связь. Сама судьба нас свела.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге