Нест

Воспоминание первое: сентябрь, что ещё не сгорел

Предисловие

Хочу просто сказать спасибо своим друзьям. Даже если вы это никогда не прочитаете, я всё равно бесконечно благодарен вам за всё. Жора, Макс, Полина, Дима, Влад, спасибо вам за всё.

И не ругайте писателя за английский: он учит его на чистом энтузиазме в свободную минутку…

Нест

Сентябрь горит Убийца плачет Но он не смог поступить иначе Прольётся кровь, а листья расскажут Как он умрет

Группа «Stigmata», из песни «Сентябрь».

Воспоминание первое: сентябрь, что ещё не сгорел

30 декабря 2012 г. Вечер. Международный аэропорт Шереметьево имени А. С. Пушкина.

Глубокий вдох. Рука потянулась к ключу под рулём, повернула его и вытянула. Машина заглушила двигатель. За окном послышалась заглушаемая двигателем легкая метель.

В кармане завибрировал телефон. В Ватсапе пришло новое сообщение от Алисы. Я быстро разблокировал экран и чисто интуитивно начал перечитывать последние сообщения:

Вы: «Я уже выехал. Ответь, когда сможешь.»

Алиса: «Самолёт приземлился.»

Алиса: «Тут большие очереди… Надеюсь, я не заставляю тебя ждать?»

Вы: «Нет, не переживай. Я сам стою в пробке)»

Алиса: «Это когда машин много на дороге?»

Вы: «Ты как всегда в своём репертуаре. Русский тебе ещё надо учить и учить.»

Алиса: «Не нуди…»

Алиса *новое сообщение*: «Наконец-то нас пропустили. Я жду тебя в зале на входе. Надеюсь, ты ещё помнишь моё лицо. Я даже два хвостика сзади заплела, чтобы ты точно вспомнил! Жду тебя, Николай.»

Она даже по имени меня назвала. Похоже, ей тоже не терпится встретится.

Я открыл клавиатуру и напечатал сообщение:

Вы: «Прости, что так долго( Я уже подъехал и бегу к входу.»

Я нажал на кнопку отправления и положил мобилу в карман. Пора уж и выходить.

На улице была легкая метель. Именно из-за нее я и опоздал сюда: на аэропорт встречать своего старого друга… Друг? Так ли стоит ее назвать? Мы пережили столько всего вместе. Хоть это и было всего мгновением в моей столь быстро крутящийся жизни, но даже после того, как она уехала обратно в Америку, она осталась одним из ярчайших воспоминаний о ранней молодости. И сейчас она приезжает сюда. В Москву.

Улочка из машин перед входом в аэропорт была полностью заметена слякотью. Пробираясь через эти сугробы, я все же смог войти в тот самый аэропорт. Это было так давно…

В первый раз я вошел сюда еще в 11 классе. Нехотя я тащился за руссичкой. Тогда мы шли встречать гостью из далекой страны, приехавшую снимать документалку о жизни в суровых русских школах. Мама тогда решила подписать бумагу о предоставлении ученику из другой страны временного места жительства, а меня, как указывалось в контракте мелким шрифтом, забыть спросили. Так к тому же спонсировалось это все не кем-то, а самим Диснеем. Но я не жалею… Об многом из того, по крайней мере.

Но вот в конце показалась она. Прошло уже 5 лет, а она будто и не менялась: светлые русые волосы, завязанные в два хвостика сзади, веснушчатое лицо, рост в полтора метра с кепкой что ли. И единственное, что никогда, казалось, было не изменить — улыбка.

Я поднял руку и громко, чуть ли не крича, сказал:

— Алиса, я здесь!

Двоч… Нет. Уже самая настоящая девушка повернулась ко мне лицом и замахала.

— Нест! Привет! — произнесла уже в действительности криком Алиса, все чаще махая мне рукой.

И вот еще пару шагов. Всего пару шагов…

Темнота.

Звон в ушах.

Что произошло?

Тело ужасно болело. Я лежал на полу. Немного приоткрыв глаза, я увидел лишь развалины и кучу пыли и дыма. Кое-как я огляделся. Вдали среди обломков лежали люди и всего в нескольких десятков шагов Алиса. Сердце колотилось, через боль я полз… Полз вперед… Я… Не смог. Глаза закрывались, а силы окончательно покидали меня.

— По… Чему?.. — пробормотал я.

Впереди сквозь муть виднелись ее очертания среди крови. Я не мог кричать.

Вдруг перед моими глазами появились 2 ноги. Я уже отключался, сил не было. Последнее, что я услышал, было что-то от того, кто подошел ко мне:

— Прости, Нестер…

Нестер? Кто же меня так называл?.. Но сил думать уже не было. А сердце подсказывало… Нет. Выписало последними каплями крови, что вряд ли ещё появятся.

Глаза закрылись. Звуки окончательно исчезали. Кажется, всё. Я… Умер?

Опять.

Может, я и был достоин этого… Но почему она?! Что же она совершила такого, чтобы умереть? Такого просто не должно было произойти!

Отрицание.

Кто это сделал?! Я хочу обратно! Хочу все исправить! Мне надоело смотреть, как все умирают!

Гнев.

Надоело… Прошу… Дайте мне хоть шанс… Хоть последнее слово ей!..

Торг.

Темнота не исчезала. Кажется, мои крики были бесполезны. Мысли будто сами собой исчезали. Я начал плакать…

Апатия.

Плакать? Кажется, я все еще могу чувствовать. Нет, я не про эмоции! Кажется, руки и ноги еще слушаются меня. Но что это даст? Я же нахожусь в буквальной пустоте.

Нет.

Принятие?..

Нужно вставать! Как и все те разы. Нужно бороться!

Боли не было. Я просто не мог нормально себя контролировать. Но как-то я все же смог поднять руку. Потом ногу. И так я уже стоял на коленях. Я не видел своих ног, но мог чувствовать, что стою. Уже стою. А теперь иду.

Куда?

Где я?

Кажется, я шел.

Сколько?

Не знаю.

Но вдруг вдали показался силуэт. Белый… Кажется, он не был враждебен. Он увидел меня, а я его. Мы пошли друг к другу. Ускоряли шаг. Бежали, пока не прошли через друг друга насквозь. Я повернулся назад. Никого не было. Что же, теперь это точно конец…

— Идиот! — послышался голос.

Голос!?

Я снова повернулся. Вдали был свет. Сам того не заметив, я уже стоял очень близко.

— Конец ты только пососать можешь, понял?! Чему я тебя учил? — повторился голос из света. Очень грубый голос.

— Никогда не сдаваться… Дедушка? — произнес я, сам того не заметив.

Свет начал уменьшатся, за бликами я увидел небольшую лестницу, будто в старом Советском подъезде. Наверху сидел мой дед, попивая чай в кресле.

— Деда, я так давно тебя не видел, — отвечал я дрожащим голосом, поднимаясь по ступенькам.

— Каким же ты был всегда сентиментальным… Ради кого я все это сделал?!

Я взглянул на свои руки. Но ни тела, ни ног, ни самих рук я вновь не увидел.

— Деда, я… — хотел продолжить я, но вновь оборвал мысль. — Уже не для кого.

— А кого я тогда вижу… Вижу! Какого хрена я вижу тебя здесь так рано?!

— Прости, я старался до конца…

Я дошел до конца лестницы.

— Взгляни на свои руки, — произнёс он.

Я вновь опусти взгляд. Тело… Вернулось ко мне.

— Ты вырос, но даже близко не перерос даже не меня, а свою мать, — жалостно и тихо произнёс он.

Дедушка встал с кресла и подошел ко мне. Обнял…

— Никогда не забывай о том, что ради тебя кто-то старался. Мы шли вперёд не для того, чтобы ты остановился.

— Я помню это, деда. Но… Что мне делать?

Дед отпустил меня, и взялся двумя руками за мои плечи.

— Вспомнить всё, чему тебя научила жизнь. Не повторяй то, что тебе показала смерть. Я был твоим учителем до последнего. До самого последнего вздоха, что стал тебе самым тяжелым на сердце уроком. Неужто моя смерть была напрасной?

— Нет! Я никогда так не думал! Каждый день я вспоминал каждое слово, что запомнил! Каждое слово, что ты произнёс! Вплоть до самого последнего… — я оправдывался. Как же я был жалок.

— Значит… — произнёс дедушка, сильно сжав мои плечи, а потом крикнул мне чуть дрожащим голосом: — Так и вали, черт меня побери, отсюда!

Дед толкнул меня. Но в последнюю секунду я увидел слезу на его лице.

— И чтобы я тебя здесь еще долго не видел! — крикнул он мне своим уже забытым мной басом…

И теперь уже точно.

Принятие.

В очередной раз я прошёл это. Шаг за шагом. Я знаю эту тропу не понаслышке. Мне не привыкать.

Я падал куда-то далеко. Не думая. Пока не приземлился. Я четко почувствовал, что приземление было мягким. Только вот в ушах звенело сильно. Пилик-пилик…

Я открыл глаза. Взгляд мой устремился в знакомый потолок.

— Что за?.. Это был сон?

Сердце бешено колотилось.

Пиликал же, оказывается, будильник. Я, еще не отойдя от того, что со мной произошло, начал с нервной дрожью в руке нащупывать телефон. Наконец, я нащупал… Кнопочный мобильник?..

Это был в действительности мой старый телефончик от Нокии. Только вот что он делает здесь? Я отдал его бабушке еще года 4 назад, а сам уже года 3 пользуюсь айфоном.

Я встал с кровати. В комнате все было… Словно… Я попал в прошлое! На стенах висели когда-то ободранные мной до кирпича обои, а на них мои старые плакаты с Королём и Шутом, Кукрыниксами, Красной плесенью и другими. На столе стоял мой старый аймак, который по наследству сначала достался мне в начале 2007, а потом, когда я получил новый (снова по наследству от отца), был благополучно продан. Да, отец любит покупать дорогие и бесполезные штуковины… Стоп, о чем это я?

— Время… Дата! Точно, мобильник!

Я разблокировал мобилу и посмотрел на дату и время. 1 сентября 2007. 6:55.

Дрожь еле давала мне удержать мобильник в руках.

Черт. Что здесь происходит? Это предсмертный бред?! Нужно ударить себя!

Я вломил себе пощечину.

— Агрх… Больно. Все же это не сон. Но… если это так, то!

Дрожь резко успокоилась, сменившись некой бодростью. Я открыл список доступных приложений и нашел тот самый и родной! А если точнее, то ту самую: аську.

Алиса! Если я вернулся во времени, значит, она всё ещё жива! Но…

— Чёрт!!! Я же не помню её квин… — Чуть ли не воскликнул я, схватив голову рукой. — Почта. Точно, уж почту её я запомнил!

Я вывел комп из спящего режима и открыл почтовый клиент. Но вдруг моя рука остановилась. А помнит ли она меня? Напишет ей какой-то случайный человек… Она же подумает, что я сумасшедший. Может, по прилёту сюда даже откажется жить здесь. Стоп… Прилёт. Она же прилетает сегодня! Значит, Я могу написать ей хотя бы приветственное письмо! Думаю, она поймёт его так, как я думаю, если она тоже вернулась во времени. А в обратном случае… Это будет просто приветственное письмо.

Я скорее ввел несколько приветственных строчек:

— Привет! Я узнал, что ты прилетаешь сегодня в Москву и будешь жить в нашей семье какое-то время. Буду рад встречи и знакомству с тобой. При встрече можешь звать меня Николай Нестеров. Или Нест, если так будет тебе удобнее.

Я намеренно написал то, как она любила меня называть раньше. Если она всё помнит, то уж точно всё поймёт. Всё. Осталось лишь ждать ответа.

Пыл адреналина начал утихать, кажется…

Я встал со стула и тяжело вздохнул. Комната вновь напомнила мне ту уютную атмосферу ранней молодости. Не застеленная постель, которую я к тому же не хотел менять по месяцу. Шмотки, что тогда не хотели ну ни в какую лезть в мой шкаф — они лишь были хаотично разбросаны от стула к… Люстре? Жалюзи были всё так же чутка приподняты кактусом, чтобы в комнату попадал хоть какой-то естественный свет. Над дверью всё так же неизменно, как и моё время, висела одинокая бас-гитара «Урал». Ну и последнее, но не менее важное для тех времён моей жизни: бутылочка «крепкого вишнёвого снотворного», если понимать, о чём я. Так еще и недопитая…

На секунду я просто забылся; тупо пялил на всё вокруг, словно баран на новые ворота. Вдруг на мой взгляд попался шкаф. Я подошёл к нему, распахнул двери и… Через мгновение я уже держал в руках свою старую косуху, что не надевал ещё со времён конца школы. Я боялся вновь брать её в руки, но сейчас… Сейчас я вновь был тут, когда мне не нужно было ставить себе стены к тем, что уже годами стояли по краям моей жаждущей полёта души.

Мигом я надел всё, что валялось вокруг и не было вне стиралки более 10 раз. Лёгким шагом я подошёл к запылённому зеркалу. Варёные джинсы, берцы-кроссы-кеды, майка с нарисованным костяным сердцем, кожаная косуха, длинные и взъерошенные волосы и ещё такое бодрое лицо, будто уже даже и не моё. Я снова почувствовал себя собой.

Пора.

Я вышел из комнаты и быстро направился к лестнице вниз. Квартира нам досталась двухэтажная. На втором этаже были спальни, кладовка, на первом — кухня, гостиная, ванна, туалет. Отец не жалел на наше жизненное устройство денег, ведь знал, что не может просто физически учувствовать как-то по-другому в нем. Покупал новую технику для дома, мебель. Хотя на карманные не давал — я даже на телефон собственными руками заработал. Не понимаю его логики даже сейчас…

Спустившись, я уже был готов выбежать из дому, захватив лишь ключи, как вдруг…

Голос…

— Коля, куда так быстро! А поесть хоть?

Этот голос; не может быть…

Я вошёл на кухню. В конце кухни стоял силуэт, лицо которого я не мог сначала разглядеть, но через миг…

— Мама… — С дрожью произнёс я тихо-тихо. — Живая.

— И опять в кедах?! Я же просила оставлять всю обувь на входе!

Неужели это знак? Неужели я смогу всё исправить? Моя мама вновь стоит предо мной. Вновь воистину живая.

Пока мама что-то говорила, я, пропуская все слова, подошёл и крепко обнял её.

— Как же мне тебя не хватало… — произнёс я, еле сдерживая слёзы.

— Хо-хо… Неужели так соскучился за два дня, что пропадал невесть где?

— Я… — попытался произнести что-то невнятное я, но взял себя в руки, отошёл на шаг назад и сказал: — Прости, приснился один кошмар, поэтому что-то на меня нашло.

Я почесал затылок. В это время мама взяла мой рюкзак откуда-то из-под стола и впихнула мне в руки.

— Ни поесть не успел, ни цветочков бедной своей классной не купил. Ладно, покушать я тебе положила в портфель, а классной я уже сделала одно большое одолжение. Так что не повторяй прошлый год: мне перед тётей Ниной до сих пор за клумбу стыдно.

— Не повторится. Прости, что так часто приносил тебе неприятности, мам.

— Что такое? Когда это ты успел стать таким сентиментальным? Поняла, просто ты тянешь время, чтобы не идти в школу?

Мама взяла меня за плечо и повернула к двери.

— Мигом, иначе опоздаешь! А у меня ещё делов тут на сегодня… Впрочем, об этом ты позже узнаешь. Удачи там, и с днём знаний тебя, сынок!

— Спасибо, мама…

Я с улыбкой вышел за дверь, помахав рукой. Закрыл её на ключ. И заплакал… Заплакал самыми горькими и одновременно радостными слезами.

Моя мама умерла ещё 4 года назад. На выпускном. Я запомнил её последний поцелуй в лоб перед тем, как она вышла сказать, как оказалось, свою последнюю речь. Я ведь даже не успел тогда попрощаться. Но теперь… Теперь я могу предотвратить повод для прощания.

Я вытер слезы рукавом, достал телефон. 7:20. Сбор в классе ровно в 8. Подсознание подсказывало, что опаздывать не стоит. Но меня почему-то и самого тянуло снова вернутся. Снова вспомнить.

— Похоже, это первый раз, когда меня это волнует, — пробормотал я себе под нос, с улыбкой глядя в пол.

Раньше я прогуливал школу днями, а иногда даже неделями. Старое здание театра, ключ от которого я обменял на воздух у дворника, было какое-то… Родное для меня? Мы даже устраивали пьянки с бомжами на заднем дворе. Но самым главное были они: сцена, друзья и ночи напролёт кустарного андеграунда на даже не нулевую, а иногда даже и отрицательную аудиторию, так как не все могли всегда прийти на наш «театральный движ». Хотя бывало и так, что к нам забегали знакомые, одноклы, включая одну очень хорошую девчонку, и другие случайные гости. Один из нас достал старый усилок, пару проводков и даже времён советов микрофон. Я писал тексты, другие играли, публики не было. В общем, всё по заветам старого панка.

Тем временем я уже выходил из подъезда. Родной подъезд отдалялся с каждым шагом всё дальше. На улице спешили взволнованные родители с их чадами. Некоторые дети просто играли на улице, не зная, какая «веселуха» ждёт их в будущем. Ну, они хотя бы не застали 90-е в самый разгар. Как же я рад, что дети сегодня могут жить, а не выживать. В миг вспомнились года, когда я шёл за ручку с сестрой и мамой. Потом я шёл один, уже в школу. Потом шёл обратно, смотрел на то, как Сестра опять сидит и мечтательно пишет что-то в своём дневнике, сидя на кривом дубе, на то, как бабушки обсуждали как им выживать, как деды одиноко сидели и играли в домино, как тётки пололи клумбы, чтобы высадить хоть какой-то «цвет» в бесцветное время, на то, как люди старались не смотреть назад, а жить сегодняшним днём, надеясь на завтрашний.

Алея деревьев, которая стояла на выходе из дворов, освещалась ещё не ушедшим летним светом. Но на выходе она не заканчивалась, а лишь укреплялась, казалось, бесконечным лесом. Сосновым лесом. Мой будний день всегда начинался дорогой в школу через долгую, местами плохо протоптанную, забытую дорогу соснового леса. И нет, это не был короткий путь. Я мог дойти на минут 10 раньше, идя по каменным джунглям, но чем-то этот путь меня манил. И всё равно было как-то, что идти здесь приходится 25-30 минут, зато людей нет. Никого нет, кто мне совершенно незнаком. Есть только я. И кто-то ещё, наверное…

Позже я даже Алису, боявшуюся до жути отсутствия общества рядом, темноты, пауков, высоты, змей, клоунов, Мышей… Э-э-э… О чём это я? В общем, ходить через лес она перестала боятся. А стоило это лишь 4-5 раз прогулки «Под ручку». Хотя скажу, что мотивация была далеко не моя. Сам с собой в лес без посторонних я бы не пошёл…

На самом деле вспомнить ещё про это, казалось бы, забытое каждым место я мог бы еще многое, но постепенно я уже и забывать начал, что когда-то ходил в эту строну. Рутина вынудила меня всё реже ходить по лесу после окончания школы. Потом я сдал на права и совсем уже забыл, что там когда-то была тропа.

Шум кукушки и скачки белки начали затихать. Свет постепенно переставал играть сеточкой по лицу. И вот я прошёл последний корень дерева. Я снова вернулся в город. Минула также некрепкая земля, которую заменил твёрдый асфальт. Старая советская тропа, что не ремонтировали уже лет 30, если не больше, вела меня через старый район, состоявший из без смысла огороженных почти что пустых территорий и длинных недостроенных зданий. Кажется, сюда даже жители улиц не заходят. Да и я чёт побаиваюсь…

А теперь забор. Длинный. А что за ним — не знаю. А теперь аллея из ларьков, пару жилых зданий и… Да. Школьный двор. Старый такой, образца годов так 80-х. Турники, покрашенные на инициативе школьников, убитое футбольное поле, линейка перед входом…

Я достал телефон. 7:59.

— Чёрт, задумался и забыл о времени. Ну, на линейку мне всё равно не надо, так что чё-то придумаю.

Я развернулся прочь от парадного входа и пошёл обходить спортзал и «кружочную», чтобы прийти в итоге на задний двор школы. Здесь когда-то был сад. Я даже застал его последние вздохи, но сейчас остались лишь столбы и куча вьюнов винограда или чего другого, не сильно шарю в этом. Пройдя по единственной протоптанной дорожке, я оказался возле двери.

— Везёт, что сегодня жара, — про себя произнёс я, смотря на беззаботно болтающуюся на петлях дверь.

Всего одно лёгкое движение руки и следующий за ним не менее лёгкий шаг и… Я уже на кухне. Впереди стояла повариха.

— Здрасте, тёть Зин, — произнёс непринуждённо я, помахав поварихе.

— З-здравствуй… — ответила она мне в полном непонимании, смятении, вставьте похожее слово.

Я прошёл мимо. Женщина даже не поняла, что произошло, и продолжила смотреть мне в спину. Сколько же раз мой пофигизм меня спасал в жизни. И в этот раз прокатило. Всегда прокатывает… Почти всегда.

Столовая была полностью пустая. Повариха, вероятно, работала либо для подготовки кухни к новому учебному году заранее, либо для обеда голодных после «праздника» учителей. Хотя в школе почти всё лето работает учебный лагерь, так что второй вариант был более вероятен.

Я вышел из столовой. Вахтёр дремал на половину глаза. За вахтой уже толпились несколько учителей. Кажется, они хотели идти в мою сторону, а это было очень плохо. Казалось, что выговора уже было не миновать, но первым из-за угла вахты вышел наш молодой завуч Никита Викторович. Он смотрел на меня своим абсолютно наплевательским взглядом, я смотрел на него своим чутка притупленным взглядом. Разницы особо не было, но его взгляд в данном случае был явно в более доминантном положении. Мы без слов поняли друг друга, поэтому он решил неожиданно повернутся к ещё не вышедшим коллегам и задержать их. Стоя ко мне в профиль и отвлекая учителей, он, не поворачивая своего взгляда, махнул мне рукой. Мол, иди.

Справедливо.

Я поднялся выше. Потом ещё выше. Дальше идти уже было некуда, поэтому я направился в сторону класса. Дверь в родной 314-й была приоткрыта, а изнутри слышались отголоски урока «Всемирной дружбы». Или как оно там называется?

Я подошёл к двери, вошёл. Класс мигом затих, как и учительница. Вдруг из класса привстала и с улыбкой помахала она моя хорошая подруга-одноклассница (та самая, которая иногда приходила в наш «театр панка и андерграунда»). Я помахал ей в ответ и улыбнулся. Также я осмотрелся на предмет моих старых знакомых. Никого из друзей не было.

Я повернулся и подошёл к нашей классной, которая была ещё и руссичкой.

— Здравствуйте, Ирина Э-э-э… — протянул я, забыв её отчество, но вдруг резко вырулил: — Подождите, как же я без подарка!

Я взял листок со списками присутствующих (журнала, как я понял, ещё не завезли) черкнул везде галочки и сложил оригами в виде цветочка.

— С днем знаний вас! — воскликнул я, протянув цветок классной.

— С-спасибо, Нестеров… — ответила она, в замешательстве взяв презент.

— Ну, я пошёл, до встречи, и ещё раз с праздником!

— Да, и тебя…

Я непринуждённой походкой вышел из класса. Учительница молчала, как и весь класс. Я пошёл дальше, вдоль коридора. Сзади, кажется, уже начали вдогонку слышаться осознавшие ситуацию крики, но я уже был далеко. Да и заход в класс был опциональным, ведь он просто лежал на пути. Но ведь грех — не зайти в любимый класс и не поздороваться с любимым учителем, не так ли?

Минув два заворота, я вошёл в некое пустое помещение, напоминавшее фойе. Только на третьем этаже. Кажется, здесь когда-то был коридор, но соседний класс снесли, поэтому места стало не меньше, чем на первом этаже. Зачем это сделали — не имею никакого понятия, но школьникам, ждущим урок, толпиться стало намного сложнее. В уголке этого неэстетично просторного помещения находилась стеклянная с тонкой деревянной окантовкой дверь, что вела далеко в тёмный коридор, где свет не был актуален еще, видимо, с самого советского союза. Осталось пройти лишь его: коридор крыла кружков. Только вот пройти здесь без света было той ещё задачкой. Хотя за это я и любил эту часть: сюда фиг пройдёшь, а без надобности фиг захочешь сюда идти.

Длинный узкий коридор продолжал тянутся. Вот еле различимая дверь шахматного кружка, давно посещаемого лишь трудовиком и физруком для редкого поединка за членов на олимпиаду. Вот старый кружок кибернетики, используемый нами для редких, проходящих не больше раза в месяц, чайно-кофейных посиделок. А вот дверь в комнату для кинопоказа, служившая зачастую для склада ненужных вещей. Далее семейная гостиная, лестница спуска на сцену актового зала, бывшая комната для балета, и бла-бла-бла. В общем, куча непонятных комнат, которые использую, если рак на горе раза 2 свистнет. В лучшем из случаев.

Дверь. Самый конец коридора. Надпись «Бобруйск N 101», написанная белой краской поверх надписи «складское помещение оранжереи». Как же давно я не видел эти еле различимые в темноте очертания слов. На самом деле я почти не видел того, что там написано, но помнил эти надписи прекрасно. Помню даже тот момент, когда я взял кисть, краску и, вдохновившись родным мне когда-то городом, написал здесь эти невнятные, непонятные слова. Хотя там должно было быть еще слово «гетто», но я понимал, что мне хватит нагоняя и за краску со столетней кистью.

Руки почему-то дрожали, как и весь сегодняшний день. Легкое касание, и… Свет. Большой стеклопакет, покрывавший около половины всей стены. В углу стояли столы, мешки и столярный верстак, на котором стоял мафон, а из мафона лился старый рок. И, наконец, по краям беззаботно сидели 3 человека, 3 самых лучших друга, будто застывших в тех самых «сытых» временах.

За верстаком сидел Олег: парень ростом 170, худой, блондин, чьи волосы всегда были наполовину прилизанными, а другая сторона — взъерошена. Единственный из нас, кто хоть чуть-чуть соблюдал дресс-код и, как я помню, не принадлежал ни к одной из субкультур. Он, как и почти всегда, сидел со своей не сходящей с лица немного пугающей улыбкой и пытался починить колки на гитаре, которую, как я помню, длинный достал на чердаке какой-то заброшки. Получалось это у него крайне хорошо для такой развалюхи. А мог он это так ловко делать из-за того, что работает на ремонте всякого музыкального оборудования в мастерской музыкальной школы. Отец очень холоден и строг к нему, поэтому его оценки всегда лучшие в классе. Да и вообще его отец управляет какой-то фирмой, занимающейся импортом и экспортом, так что отца никогда нет дома. Дома лишь он один, даже мамы у него и не было. Очень сильный духом человек. В то же время он самый прилежный и не вписывающийся с виду в нашу компанию.

Рядом с ним сидел длинный Макс, с будто пронзающим насквозь Олега взглядом, смотрящим прямо на гитару. Длинный он был потому, что фамилия у него была Длинов, а не потому, что он был ростом 2 с небоскрёбом метра. Всегда коротко подстрижен, вольный борец, круглый отличник по химии, физике и матему. Если мы хотим где-то конкретно так погулять, а потом вернутся через 2-3 дня с чувством, что ты больше никогда не уйдёшь от дома больше, чем на 10 метров, то это явно к нему. Сам он может завести в такие места: от заброшенных домов, до катакомб. Он отличный гитарист и сможет сыграть такие мотивы, что многие гитаристы сломали бы свои гитары, услышав его. Думаю, даже Ария могла бы с лёгкостью сыграться с ним. В общем, сам по себе он отличный парень, только чутка… Беззаботный? Как бы это сказать? Пожалуй, то, что он сейчас сидит и пускает мыльные пузыри, макая палочку в 30 литровую бочку мыльного раствора, сваренного им на месяц вперед максимум, уже говорит о его немного нестандартном взгляде на весь этот сумасшедший мир. Пускает он их, если судить по моим ощущениям, так часто, будто человек, выкуривающий 2 пачки сиг в день. Везде таскает баночку мыльного раствора и палочку. Слушает он, кстати, много рок-н-ролла и просто добротного и чистого рока, поэтому он явно относиться к субкультуре рокеров.

Напоследок о длинном можно сказать о его аномальной способности всегда быть на грани невероятной удачи, которую он никогда не замечает. Всё время. И самый важный из таких моментов мне всегда приходит в голову лишь при одной мысли о нём… Но об этом когда-нибудь потом.

Ну и третий, и последний из находящихся, сидящий у окна, страдая всем своим видом: Эд. Вообще, его звать Жорой, но это имя он подобрал себе под образ, назвав несколько абстрактных фактов об смысле имён. Вообще дело немного в другом: он эмо. Длинная чёрная чёлка, 180 ростом, кофта, закрывающая руки рукавами полностью, мешки под глазами, которые настолько потемнели, будто это была нанесенная тушь, и шарф, чаще всего просто болтающийся на его плечах. Казалось бы: нежный, чувствительный мальчик — любовь всех девочек. Да, со стороны это выглядит именно так, но стоит с ним начать общаться наравне… О боже. Этого человека боится вся гопота, тихо исчезнувшая уже лет так 5 назад с нашего района. Это человек, попадавший за избиения в милицию больше раз, чем я могу сосчитать по всем своим пальцам. Когда-то дитя улицы, заслужившее титул самого отбитого беспризорника чуть ли не всей Москвы. Монстр, что уложил КМСа по самбо после 2 занятий. И всё это скрывается в миленьком на личико эмо. Вообще, я могу понять его. Родителей убили в 90-е, когда ему было 3, а его просто выбросили в детдом. А там жизнь — явно не сахар. Вот он и выживал как мог… Но всё же в нём нашла хорошее наша завуч, забравшая его под опеку в году этак 2003. После этого Эд пытался изменится как мог, придя в итоге к образу эмо, который чисто по определению может и должен находится в своём мире, в котором нет других. Но если всё же попробуйте войти в его мир без его согласия… Лучше я промолчу.

В будущем мы сильно изменимся. Эд из заядлого хулигана превратится в заслуженного члена спецотряда милиции. Длинный пойдёт на неплохую должность в каком-то государственном отделе межиностранных дел. Я отучусь на специалиста по сопровождению программного обеспечения, забыв о идеологии панка совсем, вдобавок еще и не получив никакой полезной информации из универа. А Олег вообще просто пропадёт, неожиданно окончательно оборвав с нами связь.

И все мы так и не воплотим нашу мечту: стать хоть какой-то музыкальной группой. Хотя я и пытался там, в будущем, но, как всегда, запал пропал, когда я не нашёл никого, кто был бы со мной на одной волне. Так и я окончательно ушёл в серость взрослой жизни.

Но сейчас… Пора хоть на секунду просто перестать думать. Пора хоть на секунду вновь начать чувствовать.

Я простоял секунд 30, смотря на каждого из парней по очереди. Наконец, моё терпение кончилось, я громко гипертрофированно покашлял.

— Утро доброе, товарищи прогульщики! — насмешливо грубым тоном сказал я.

Все резко прервались и перевели взгляд на меня.

— Кто бы говорил?.. Впрочем, ты сегодня довольно живой, Нестер. Завидую, — произнёс Эд, а после обратно повернулся к окну, продолжая что-то там рассматривать.

— Нестер? Дарова, братан! А почему ты так поздно? — радостно произнёс длинный.

— Ты каждый раз это спрашиваешь. Просто это мы обычно приходим слишком рано. Хотя Нестер сегодня действительно поздновато причалил… Пришлось задержаться у классной, угадал? — в своей необычной манере почти что перебил длинного Олег.

Я почесал затылок и сделал слегка туповатую улыбку.

— От тебя ничего не скроешь… — проговорил я.

— М-да… Опять Никите придётся за тебя краснеть. — произнёс Олег, уже опять переключившийся на ремонт гитары.

— Краснеть? Я был бы рад увидеть наконец-то хоть что-то на его лице кроме безысходности, — с легким смешком парировал я.

— Просто ты его недостаточно хорошо знаешь. На самом деле у него большой спектр эмоций, просто он их не показывает.

— Недостаточно хорошо? Он продолжает заходить даже после того, когда сестра уехала. Кого ему осталось посещать у нас дома? Хотя с ним можно поиграть, так что… — я сделал небольшую паузу. — В чём-то ты прав.

— После таких речей я сам начинаю сомневаться в своих словах.

— Справедливо, — сказал я, сделав справедливое лицо.

Я уже собирался присесть, как вдруг меня окликнул Макс:

— Слуша-а-а-й, Нестер, а ты уже слышал ту новую песню стигматы?

— Ты про?..

— Сентябрь, конечно же!

— О да, я её уже раз 500 за всё время переслушал!

Макс неожиданно переменился в лице, сделав его очень сметённым.

— Что? Они же выпустили клип только пару часов назад… Да и крутили его по ТВ еще только раз.

Я был в небольшой растерянности. Что же отве…

— Опять всё преувеличиваешь, чтобы не выходить из образа плохого парня? — перебил мои мысли Макс.

А вот и сам ответ. Надо свести тему до простой шутки.

— Ладно, раскусил. Но и ты же не с пустого места захотел спросить меня об этом, да?

— Ну, просто Эд всё с самого утра в очередной апатии от этой песни, а ты в этом вроде как шаришь… Знаешь, проще тебе будет показать, — Макс указал на Эда рукой, словно сам дедушка Ленин. — Эд, как тебя новая песня стигматы?

Эд отвлёкся от окна и взглянул тяжелым взглядом на Макса, потом с некой грустью на меня. А после пафосно мертвым голосом сказал:

— Это неописуемо. Сколь тяжела их лирика, но сколь легко и непринуждённо они доносят её до нас… А то, что они показали её в столь знаменательную дату, лишь подчёркивает их стремление к показу истинного смысла эмоций, смысла того, что мы все давным-давно забыли… — Эд остановился, легким движением головы повернулся к окну, заплакал. — Я вновь осознал самого себя…

Свет ударил в такт конца его слов, а остатки тени стали покрывать его так, словно это была вуаль. Его речь была окончена, а иные слова были точно излишни.

А теперь можно переходить к нормальному базару. Описать поведение Эда простыми словами было бы вообще невозможно, поэтому периодически мне приходится врубать классика в своей голове, чтобы хоть как-то адекватно описать его поведение. Да уж, по его образу можно написать не один женский роман.

— Вот видишь? Бесполезно сегодня с ним о чём-то говорить, — произнёс прискорбно Макс.

— М-да, полностью согласен…

Настала тишина. Олег был Занят гитарой, Эд размышлял о вечном и не очень у окна, а длинный… У него сегодня явно разрядочный день. Как и почти всегда. В общем, делать было особо нечего. Оставалось лишь только отдохнуть.

Я присел-прилёг на мешки возле стенки. Странное ощущение: отвык я за время после окончания школы просиживать штаны в такое время… Или же пролёживать? Но не в этом суть. Какие-то странные ощущения вновь пронзили грудь. Да пронзили так, что умудрились заживить старые раны. Вот вновь друзья беззаботны, вот дни вновь светлы, вот вновь я в спокойствии… Можно и расслабиться…

Я смотрел в потолок и рассматривал разные узоры из лопнувшей штукатурки. Кажется, в такие моменты на ум должны приходить самые странные и неожиданные мысли, но почему-то сейчас мне не хотелось думать вообще… Нет. Хоть я сам и не хотел думать, но подсознание так и норовило заставить меня поднять мобилу над лицом и заплатить цену в несколько очень ценных килобит интернета, чтобы обновить почтовый ящик. Я все еще ждал, что она там, что она ответит мне… Но не всему суждено сбыться по щелчку пальца. Видимо, всю удачу я растратил на эту аномалию с путешествием во времени.

— Что-то ты сегодня серьезно какой-то странный. Макс был прав? — спросил у меня повернувшийся ко мне Олег.

— М?.. Почему же? — с некой настороженностью ответил я.

Олег смотрел на меня своим проницательным до самых тайных мыслей взглядом. Именно его я, честно говоря, немного побаивался, но всегда уважал. Хотя и был он во всем идеальным, политически вежливым, если так можно сказать, но он все же затесался в нашу компанию, так еще и просто так, без явной для него выгоды, так что явно и он не настолько идеален был, коим казался. Но его взгляд… Даже то, что он мой друг, не меняло того, что правды от него скрыть было почти невозможно.

— Похмелье? — переспросил он у меня уже более шутливым тоном.

— Что? Да нет, я же уже бросил пить данным-давно.

Олег нахмурил лицо. Черт…Я же сейчас все еще тот семнадцатилетний гуляка… А лицо Олега становилось только серьезнее.

Но вдруг раздался дикий смех. Ото всех. Ото всех троих, твою же!

— Что не так?! — «немного» разозленным тоном спросил я.

Олег положил мне руку на плечо, затем с какой-то жалостью в голосе сказал:

— Нестер, дорогой, если ты не пил более 5 часов, это не значит, что ты бросил пить.

— Черт, да харе так подкалывать! — жутко раздраженно крикнул я.

Олег снял руку с моего плеча. В разговор мимолетной фразой вязался Эд, даже вышедший частично из своей «депрессии в 0 лет»:

— Это уже даже не шутка после твоих вчерашних, — Эд сделал голос жутко натянутым и карикатурным: — «а этот тост я посвящаю своей троюродной тёте по материнской линии», — закончив, Эд недвусмысленно почесал нос. — От тебя прямо па-а-а-ахнет уверенным в своих словах человеком.

— Что? Да неужели от меня так сильно шманит перегаром?..

Тут неожиданно из-за спины послышался очень выбивающийся из атмосферы голос:

— Даже больше, чем ты думаешь. Или помнишь?

Все резко обернулись. В распахнутых дверях стоял Никита Викторович собственной персоной.

— Ну, мне в любом случае всё равно на ваши дела, пока не попадает за это мне, — Никита вздохнул и потом повернулся ко мне. — Нестеров, нужен ты. За мной, — махнув рукой, подозвал он меня.

В груди что-то ударило, некая опаска, или... Нет, лучше просто пойти. Тем более Никита никогда не звал никого «на убой», а к нам относился всегда больше по-дружески, чем профессионально.

— Только прилёг… — произнёс я, вставая с насиженного места. — Сорри, братаны, сегодня встретиться вряд ли ещё получиться, одним местом чую…

Я махнул друзьям, на что они тоже попрощались со мной безмолвным действием. Как-то у нас сложилось, что руки не часто жмём, всё равно встретимся не завтра, так под утро послезавтра.

Или не встретимся…

Никита вышел за дверь, пока я прощался, он уже успел уйти по-английски. Как на него похоже, никакой тактичности. Догнал я его уже на светлой стороне коридора.

Никита Викторович… не думаю, что про него можно много рассказать, не затрагивая его появления. Метр 70 ростом, длинный тёмный русый волос, чаще всего торчащий в разные стороны, завязанный в шарик на затылке, довольно яркие голубые глаза, но такой мрачный взгляд, будто прошёл все войны человечества. Характер чистого пофигиста, но это лишь для тех, кто не общался с ним на «его уровне». В действительности это один из немногих людей, кто реально будет воспринимать тебя всерьёз. Сейчас ему должно быть 23 года. Это должно смущать, что он уже завуч, но и тут есть свои тонкости. Пришёл он в нашу школу ещё в прошлом году как учитель информатики, что было уже невероятно, ведь по распределению после института он мог попасть работать куда угодно, но учителем? В это же время Директор была в очень неудобном положении, ведь предыдущего завуча принудительно отправили на пенсию, а её поставили перед фактом, что завуч должен быть. А кто в здравом уме пойдёт работать дополнительно ещё и завучем за копейки, пока у тебя в день по 4-5 классов стоит в расписании. И какое совпадение, компьютерный класс в нашей школе был лишь опциональной галочкой в списке, а тут ещё и молодого специалиста прислали на работу. Вот с тех пор у нас и уроков информатики не прибавилось, и проблем с завучем больше особо и не было.

Мы прошли около минуты довольно медленным шагом, после чего Никита неожиданно заговорил, даже не поворачиваясь в мою сторону:

— Знаешь, ты сегодня какой-то… Другой.

— Только не начинай опять, что от меня несёт алкашкой, — насупившись ответил я.

— Да не в этом дело… В большей мере.

Обидно… Я же не пью уже как года 3. Э-э-э… Не буду потом пить, если точнее.

— Характер у тебя за мгновение стал более мягким.

— С чего бы это?

— Ну, грубости в тебе всегда было и будет вагон и еще штук 40 больших тележек, но в лицо я за все время еще не услышал ни одной грубости. Все что-то абстрактное, не в лицо, будто просто ворчание ста-ри-ка, — выделил он по слогам последнее слово.

— Как я понял по твоим словам, ты хочешь, чтобы я наконец-то перестал быть абстрактным и перешел на точные лица, да?!

— Ну что ты такой грубый? Я просто глаголю истину. Ну вот, к примеру, сегодня утром. Ты не удрал в неизвестном направлении, перепугав при этом пол школы, а просто спокойно дождался подходящего случая. Или 5 минут назад. Когда я зашел, ты просто согласился идти, не устроив разборок. Даже слова протеста не сказал.

— Всё равно странные доводы какие-то. Не в настроении сегодня шумиху устраивать: устал уж больно.

— Да-да, мне-то уж можешь не рассказывать. Просто ты ведь тоже, — Никита повернулся ко мне, пристально посмотрев на меня с неестественной ему улыбкой, — уже играл в декаданс?

Меня резко передернуло. Я отвернулся от него, стараясь полностью проигнорировать его лицо.

— Н-не понимаю, о чём ты.

— Пришли, говорю.

Я резко посмотрел направо, где секунду назад стоял Никита. Его там не оказалось, потому что стоял он уже слева в метре от меня, держась за ручку двери кабинета. 314 кабинета…

Боже, после напряженного разговора с Никитой выдержать моим нервам руссичку будет почти нереально. Ну вот кто меня утром тянул с ней так здороваться?..

Я шагнул за дверь.

— Здравствуйте, Ирина Эдуардовна, — с натянутой приветливостью сказал я, но потом со сползающей улыбкой продолжил: — И Владлена Владимировна…

Вместе с руссичкой в кабинете сидела директриса. Хотя я приблизительно и понимал, зачем меня сюда прислали, но теперь, судя по моей школьной жизни в тот момент, мне придется крутить барабан выговоров…

Директор обернулась к нам:

— Ой, Никита Викторович, вы уже здесь? Похоже, я засиделась!

Женщина быстрым шагом подошла к двери. Перед самым выходом она впопыхах спросила у меня:

— Коля, Жору видел?

— Ну… Да. Он с Олегом и Максимом.

— Все же пришел в школу? Ну хоть здесь не обманул… — Она повернулась к руссичке. — Ирочка, позже подойду, не прощаюсь.

— Ой, так мне же тоже пора! Лучше я с тобой спущусь, иначе можем потерять время, пока я заведу свою ласточку.

Ирина Эдуардовна быстро и со стуком каблуков устремилась за директором, тоже не забыв сказать пару слов на ходу:

— Никита, заберите пока что документы, словарь и закройте кабинет на 3 раза. Буду ждать вас внизу! — договорила она, вручила ключи Никите и быстро ушла.

Никита подошел к столу и начал собирать листочки, складывая их на большой англо-русский словарь.

— Я-то думал, что объяснять придется всё ей… Короче, без обид, но тебя запрягают во временное обязательное «рабство».

— Чё? — с легким недоумением лаконично соблаговолил спросить я.

Никита присел на стул.

— В общем, к нам приезжает ученица из Америки, которую будут снимать в неком подобии реалити при поддержке Диснея, — Никита достал какой-то листочек и начал, видимо, с него читать. — Элис Нест, ученица по обмену, изучает русский, ведет детские программы на Диснее. Пишет о себе, что очень приятная, любит птиц.

Я уже начинал понимать, к чему идет дело…

— А теперь к главному… — Никита посмотрел на меня. — Тебе придется пожить с ней в одной квартире, а также ты будешь должен помочь ей освоиться, пока это все не закончиться.

Ну вот, теперь уже точно! Боже, теперь осталось только доехать до аэропорта.

— Эй, ты меня вообще слышишь?..

— А? Ну…

— Понимаю, для тебе это может быть шоком, но лучше кандидата мы найти в целом не смогли. Когда я говорил с Владленой Владимировной, то она упиралась в то, что твоя мама очень хорошая женщина, так еще и была единственной согласившейся.

— Неужели только она согласилась? — намеренно злобно-недовольным тоном сказал я.

— Был еще вариант, но он сразу отпал, когда твоя мама согласилась, — Никита вздохнул и увел взгляд куда-то в окно. — Послушай, прости, но я считаю, что это довольно неплохой вариант… Ты в целом довольно справедливый, в случае чего можешь избить и 5 человек, да и противоположным полом сильно не интересуешься…

— Не… Интересуюсь? Что за намеки такие? Если бы я захотел…

— Вот именно, — перебил меня меня Никита. — А ты не хочешь. Я ни разу не видел за все время, чтобы ты общался близко с девочками, хотя шансов на моей памяти у тебя было более, чем с 10 особями. Да и ей всего 13.

Неожиданно во мне что-то перещёлкнуло, потребовало справедливости.

— А вот я возьму и докажу обратное.

Никита встал и взял меня за плечо.

— Братан, поверь, тебе оно не надо, живи в свое удовольствие, не совершай моих ошибок…

Я сбросил руку с плеча.

— Да всё, хватит этой комедии! Что я буду должен делать?

— Просто провожай ее до школы и обратно. Не беспокойся, просто не потеряй ее в школе и по дороге, а остальное можешь пустить на самотек.

Неожиданно я вспомнил, как меня взбесили эти слова, когда я услышал их в прошлый раз. Это означало, что я должен буду сидеть на уроках, да и то, что не смогу зависать большую часть времени на нашем месте с друзьями. А теперь… я был бы рад посидеть и на уроке, лишь бы все было без проблем. Надо бы сделать недовольное лицо, а то выглядит как-то неестественно, что панка запрягают, а он рад.

— Черт с ним! — крикнул я. — С тебя банка газировки, потому что алкашку я больше… — я набрал воздуха в грудь и выделил два последних слова, указав на него большим пальцем: — Не. Пью.

— Окей-окей… Док?..

—…Тор пеппер, — продолжил я слова Никиты. — Сам же знаешь.

— Куплю, если найду. Всё, иди уже, у меня тоже дела есть, а чаи нам тут распивать ни времени, ни случая нет.

Как для кого…

Я подошел к двери и развернулся для прощания:

— Лады, бывай.

— До встречи.

Мы махнули друг-другу. Я нехотя спустился вниз. Ехать в аэропорт я, конечно, хотел, но встречаться с руссичкой… Нет, не то, чтобы я имел с ней плохие отношения, но общаться с ней было той ещё проблемой. Особенно было обидно за то, что я знал почти весь материал на 10 из 5, а за моё поведение она ставила 3 и всё тут. Но и её я прекрасно понимаю. Сам я был тем ещё трудным подростком, которого терпеть могли только другие такие же «трудные» и святая женщина в обличии моей матери. Потом смерть мамы… Психика превратилась в осколки. Но так было даже в какой-то степени лучше, что она разбилась, а не ушла в самый корень. Алиса тогда уехала, но не бросила меня, она писала каждый день, хотя я игнорировал её. Писала до самого конца, пока я всё же не решился ответить ей… Так и продолжилась история, которую до этого я собирался бы окончить даже в самых лучших исходах…

Но вот я уже стоял перед старой «Волгой», которую нещадно пыталась завести руссичка, копаясь под капотом. Вдруг она крикнула стоящему перед машиной мне:

— Нестеров, ты как раз вовремя! Дерни ключ по моему сигналу.

— А? Да, сейчас.

Я сел за руль.

— Дергай.

Дернул за ключ.

— Успех!

Ласточка завелась.

— Всё, слазь с руля. Мы можем и опоздать. Учитывай час!

Я вышел и пересел на соседнее сидение рядом с водительским.

— Всё никак не могу зажигание настроить, пора уже, наверное, свечи менять, — сказала ИЭ, садясь за руль.

Руссичка села за баранку, тронулась, мы проехали по дворам, после выехали на главную дорогу. Была полная тишина, даже радио не играло. Да и выговоров не было слышно…

Надо бы тишину развеять, а то совсем скучно как-то.

— Ирина Эдуардовна, насчёт сегодняшнего утра… В общем, прошу прощения, не знаю, что на меня нашло, — сказала я чисто для борьбы с тишиной, не для чего-либо более.

Руссичка посмотрел на меня краем глаза, подняв брови.

— Я не злюсь, — неожиданно спокойно ответила она.

— Серьёзно? Почему же? — Уже очень даже неспокойно ответил я.

— Во-первых, я впервые за последние года 3 услышала от тебя извинения. Во-вторых, я сейчас за рулём. А В-третьих, я была очень удивлена, что ты добровольно решился помочь ученице по обмену. Когда я услышала, что ты полностью согласен кому-то помогать, то очень усомнилась в этом, но сегодня ты пришёл даже без вопросов.

— Ну, конечно, утром для меня это было небольшим шоком…

— Утром? Я не про это, я имею ввиду те документы, которые ты подписал месяц назад. Я была очень удивлена!

Месяц назад? Что-то тут не чисто… Я чётко увечен, что узнал о встрече с Алисой за пару часов до её прилёта. Неужели мама дала моё согласие без моего ведома? Или…

— Да, за ум решил взяться, человеку освоиться помочь, — решил подыграть я. — Может, четыре теперь…

— Обойдёшься, — перебила меня она. — Но если я увижу, что ты меняешься…

Я улыбнулся.

— Поменяться —не поменяюсь. Стать лучше — всегда пожалуйста!

— Гляди мне, даю последнюю попытку.

Руссичка замолчала, но подло решила не давать тишине верх, включив радио. Шансон…

— Шуфутинский… Благо для ушей — не то, что ваши роки и металлы.

— Да-да, сатанинская музыка…

— Что говоришь?

— Очень красиво, говорю, слишком высокого для меня уровня!

Я заглянул в окно. Город в действительности казался более загруженным, чем обычно, только больше даже не машинами, а людьми, беспричинно для меня спешащими куда-то. Даже пробок по пути особо не было. Но вот среди людей они явно были. По пути, конечно, проскакивали и школы, в которых людно сегодня просто обязано быть, но что делать людям в такое время просто на улице? Ответа на это я найти не могу.

Машина остановилась на парковке. Почти пустой парковке. Странно, но тут людей было как-то мало, даже при сравнении с парковкой 30 декабря.

Мы вышли, руссичка закрыла машину.

— Николай, послушай, давай ещё раз всё повторим.

— Мг-мг… — очень заинтересованно покачал головой я.

— Зовут её Элис Нест. Тебя зовут, думаю, знаешь как. Поздоровайся на сначала на русском, если не поймёт, то на её родном. Улыбайся, а также постарайся не обидеть её в первый же день!

— Вы серьёзно считаете меня за такого монстра?

— Она приезжает почти что в другой мир. Так что относись к ней с любовью… Не так сказала. С любовью как к своей родной сестре… Снова не так сказала. Драк нам не надо.

Обидно, я-то сестру не бил, в отличии от кулаков её высочества Екатерины по отношению ко мне…

— В общем романов нам здесь не надо, просто крепкая межнациональная дружба.

— Роман? Типа Алексеевич? Учитель географии-то здесь причём? — отшутился я.

— Всё, Нестеров, без колкостей! Ты меня прекрасно понял.

ИЭ, так я её когда-то называл, устремилась вперед, будто игнорируя моё существование. Длинный коридор, небольшая толпа людей, но она всё равно шла очень уверенно и быстро. Не знаю, было это из-за спешки или вообще из-за моей шутки, но темп она поддерживала даже быстрее моего. Как-то так даже получилось, что с таким темпом прогулки по коридорам аэропорта никакой и не было: это скорее напоминало пробежку.

Неожиданно ИЭ остановилась, посмотрела на часы.

— Как раз вовремя! За этим поворотом будут она и её сопровождающий. Сначала говорю я, а потом ты. Понял?

— Да-да, вперед батьки в пекло не… — я прервался. — Понял, короче.

Я завернул за угол. Дежавю? Вот она вновь стоит у колонны, не замечая меня. Лишь чуть ниже казалась и пальто сменилось на джинсовый комбинезон. А всё остальное будто застыло во времени: два хвостика, светлые русые волосы, веснушки и улыбка… Она смотрела совершенно не в нашу сторону, но вдруг обернулась, увидела нас вновь, как в день нашей долгожданной встречи помахала рукой и пошла навстречу.

Сердце замерло. Хотелось бежать, но почему-то я стоял как вкопанный в землю. А она лишь ускоряла шаг, вот-вот подойдя. Нет, уже вот-вот подбегая к нам, ко мне…

Лишь шаг…

Шаг, устремившийся за меня.

Алиса схватила руку подоспевшей Ирины Эдуардовны.

— Здравствуйте, мени… — запнулась она, но быстро исправилась: — Я Элис! — продолжала говорить она с явным акцентом.

Это не та Алиса, которую я знал. Это явна была ещё незнакомая мне Элис. Внутри будто пусто стало. Апатия момента вновь дала о себе знать… Впрочем, а на что я надеялся? Пора уже стать взрослым, Коля.

ИЭ с умным видом покрутилась, достала из сумочки листочек и стала на ломаном даже по моим меркам англаязе зачитывать что-то типа приветственной речи:

— Хело дарлинг Элис, айм Ирина Эдуардована. Велкам ту раша. Ай йор нью классрум тичер. Ай хоп ю инжой хир! — зачитала она с листочка с ну очень сильным акцентом.

Велкам ту раша… Пожалуй её речь было бы орфографической ошибкой записать английскими, а не русскими буквами.

Алиса застеснялась и начала отмахиваться рукой:

— Я знаю русский немного. Вы можете говорит на нём со мной, — продолжала нервно отвечать Алиса, немного путая ударения.

— Ой, как же хорошо! Приятно познакомиться, Элис!

— Мне тоже приятно очень! Но слово «Darling» слишком меня смущает! — продолжала она, смущённо отмахиваясь.

Алиса мельком глянула на меня.

— Простите, Ирина Эдура.. Эруда… — Довольно смешно запнулась Алиса.

— Называй просто Ирина, пока не запомнишь.

— Ирина, где он… Тот, у кого я буду жить?..

— Николай? Вот же он, — указала она рукой на меня.

Алиса дернула рукой за рукав рядом стоящей женщины. Ох, её я уж точно не забуду. Менеджер по всем делам важным и не очень, гром-баба Алёна Алексеева. И пусть вид обычной молодой миленькой женщины вас не путает, проблем она может доставить больше, чем сама проблема, которую попросили её исправить.

— I thought that he would be smaller, — прошептала Алиса Алёне.

— Be more polite, Alice. Big people usually have a sensitive heart. — Ответила почти не шёпотом она.

Ваще не понял, о чём они базарили, но если учесть, что в разговоре участвовала Алёна, то о чём-то явно обидном.

Алиса подошла ко мне:

— Привет, я Элис!

— Николай. Элис… Не против, если я буду звать тебя Алисой? Думаю, это имя в здешних краях подошло бы тебе больше.

Алиса явно немного вошла в состояние недоумения. Может, она всё же…

— Прости, я не могу слышать так быстро.

А нет… Просто она запуталась в словах. Видимо, я действительно быстро говорил. Хотя… когда она приехала, то уже довольно неплохо знала русский. В чём же правда?

— Короче, я буду звать тебя Алисой. Окей?

— Алиса? Но я же… — Остановилась она, взглянув мне пристально в глаза. — Да, мне нравиться, как в вашем старом фильме! Тогда я могу называть тебя…

— Коля.

— Ко-ла? — с недоумением спросила она.

— Да не кола, не напиток я. Ко-лЯ. Мягкое Й, а потом а. Я

—Ко-о-оля?

— Сойдёт, — ответил я, поняв, что 4 своё по русязу я точно заслужил.

Я невольно улыбнулся. А она мне в ответ… Я, конечно, тот ещё панк, но такие моменты топят моё ледяное сердце.

— Ладно-ладно, Ирина Эдуардовна, отведите Элис в транспорт. А я пока что обсужу с Николаем несколько моментов.

— Да, с радостью, буду рада дать гостье послушать нашу музыку, пока ждём вас, — ИЭ взяла Алису за руку и повела вперед. — Пойдём, я покажу тебе основополагающую нашей поп-культуры!

Крепись, Алиса. Просто крепись…

— Ну, теперь нам есть о чём поговорить. Разрешаю задать тебе пару вопросов перед моими, — с надменным видом сказала Алёна.

Очень великодушно…

— Для начала…

— Точно, чуть не забыла, — перебила меня она. — Меня зовут Алёна Алексеевна. Вот моя визитка, если что-то нужно, то звони, — она протянула меня визитку.

— Хорошо, а теперь…

— Всё, хватит вопросов.

А я должен был ожидать чего-то другого?

— Твоя задача очень простая: сдувать с неё пылинки. Сейчас вы поедете в твою квартиру, а я отлучусь по делам. Ты поможешь ей освоиться, акклиматизироваться, если хочешь, сказку на ночь прочитаешь. Заранее уточним, что девочка она умная — программу вашу потянет, поэтому учиться будет сразу с вами, да и малолетки здешние принесут ей больше вреда, чем развития.

Вот не очень это сразу понял. Алиса, конечно, была довольно умная, но к старшакам закидывать? Хотя про вред от малолеток левелом пониже я полностью согласен. Интересно, смогу я спихнуть на неё часть домашки вновь? Кхм…

— А вы уверенны в том, чтобы закидывать её сразу к нам, а не на ступеньку-другую пониже?

— Чтоб ты знал, экзамены она сдала лучше тебя, — тыкнула в меня пальцем она. — Кроме русского языка, конечно. Тут её знания ещё хромают.

А РусЛит? Чтоб она знала, я прочитал даже войну и мир по собственной воле. Та ещё нудятина — читал почти год, но всё же.

— Утром к вам приедет съёмочная группа. График съёмок ещё не устаканился, так что в ближайший месяц будь готов к любым трудностям. И убедительная просьба… Не лезь в кадр без разрешения. Усёк?

— Усёк.

— Тогда вперёд.

— Постойте.

— М?

— Ещё один вопросик.

— Валяй.

— Почему она приехала только с вами? Где другие люди?

— Боже… Такое в план съёмок не входило. Зачем шумиху поднимать-то? Да и зачем ей кто-то другой, типа охраны, если есть я?

Ну, это уж точно…

— А теперь, Колянчик, хватай сумки и галопом по Европам в машину.

— Сум-ки?

— За мной прямо. Скажи спасибо, что я их сюда дотащила.

Прямо за ней стоял огромный чемодан и ещё один на колёсиках. И тут я вспомнил, как радовался в прошлый раз тому, что какой-то уга-буга удосужился изобрести колесо.

— Всё, пакеда, — отмахнулась она от меня.

— Пакет, мадама, — В сторону сказал я, отдав честь по-нашему.

— Что?

— Приятного вечера, говорю, — уже громче ответил я ей.

Алёна ушла в неизвестном направлении. А на меня остался багаж, под который даже вода не протекла бы… Ну, что поделать, придётся тащить.

Я взял чемодан в левую, тот, что на колёсиках, — в правую и пошёл. Кхм… Поплёлся со скоростью чуть выше вьючного стандартного. Благо, что до выхода было совсем ничего, да и парковочное место было совсем близко к выходу.

А теперь забудем предыдущее предложение. Подошёл к машине я уже в состоянии не лучшем, чем сам автомобиль. Я уже и забыл, что бухло так убивает твою батарейку выносливости. Так ещё и похмелье, кажется, не закончилось до конца. Боже, надеюсь, от меня до сих пор не пахнет алкашкой.

Из машины раздавался Круг. Это было приблизительно как моя голова, только она сейчас была наоборот квадратная. Алиса сидела на заднем сидении, а на её лице исчезли улыбка и всякая воля к жизни. Бедная, понимаю ее, поэтому лучше поспешить.

— Николай, в темпе держись: сейчас помогу! — сказала выходящая из машины ИЭ.

Руссичка подошла к багажнику, попыталась повернуть ключ, потом еще раз. И вот она крутит-крутит-крутит, а эффект нулевой, только лишь руки затекают…

— Так, без паники, — сказала она, затем вдарила по заду своей ласточки кулаком, открыв тем самым багажник. — Такое бывает, говорила же, что все заработает.

Я подошел к багажнику. Господь, чего там только не было: и макулатура, и запаска, и инструменты, включая пилу и скрипку с гитарой. И Только одного не было: места.

— Боже, да тут только на сумочку места и хватит… — сказала ИЭ.

Хва-тит?.. Какой же она всё же оптимист.

— Вот это сюда, а это сюда и… Николай, дай сумку.

Я протянул сумку ИЭ, а та каким-то магическим образом умудрилась спихнуть гитару на край, подвинув макулатуру, которая повернула колесо, тем самым разорвав материю мироздания и создав место под сумку.

— А вот под чемодан место вряд ли найдется.

Действительно? Да ну?

— Давай так, ремни у меня на задних сидениях слабенькие, если чемодан поставлю, то может на бедную девочку свалиться. Я его поставлю на переднее, а ты сзади посидишь, познакомишься с гостьей, я даже музыку тише сде…

— Порукам, — перебил я её. Предложение Казалось излишне выгодным.

— Хорошо, садись тогда. И лучше пристегнись, а то я даже не знаю, что можно от ласточки моей ожидать.

— Ой, да ладно вам, не все же настолько плохо?

ИЭ хлопнула багажником, из-за чего откуда-то снизу отвалился болт. Она неспешно подняла его и положила в сумочку.

— Понял, — ответил я, без приказов отправившись садиться на задние сидения.

Я быстро сел на правую часть заднего сидения, тут же потянулся рукой к магнитоле и сделал звук на минимум. Алиса, сидевшая уперевшись лбом в спинку сидения, повернулась:

— Oh thanks… — произнесла она, а после улыбнулась и добавила: — Спасибо. Ты меня спас.

— ю ар вел… — попытался ответить я, но забыл, что идет дальше.

— you are wel-come, — поправила меня Алиса. — Теперь мы в расчете!

— Я… Да я знал, просто запнулся! — попытался отвертеться я.

— Yeah-yeah, I'll pretend that I'm hearing this for the first time — как-то очень самоуверенно сказала она, хитро взглянув на меня.

— Ничего не понял, но как-то обидно, — сказал я, почесав затылок.

Алиса посмеялась и повернулась к окну.

— В путь? — сказала ИЭ, окончательно и намертво пристегнув чемодан к сидению.

— А как ещё? — ответил я ей.

— Это был риторический вопрос. И потом ты будешь просить выше 3? Даже сути предложения уловить не можешь! — неожиданно грубо ответила ИЭ.

— Но… — растерянно пробормотал я.

— Всё-всё, шучу-шучу! Просто решила разрядить обстановку!

А я уже был готов разрядить кое-что другое, если бы оно у меня было. Хорошо, что пока что в воздух. Но такое поведение было свойственно для неё, так что даже спустя столько лет я все еще не сильно обижаюсь на такие старческие колкости. Кто знает, может, и я в свои 22 уже звучал для подростков как старик?..

Машина устремилась вдаль. На радио неожиданно играла тихая классическая музыка, почти что полностью перебиваемая стуком мотора и трассы. И что же делать? Общаться? Но о чем же? В такой обстановке сильно не поговоришь. Музыку не послушаешь: слишком шумно вокруг. В окно пялиться уже как-то совсем не в кайф… Хотя Алиса так не считала.

Девочка тоже не была сильно заинтересована разговором: с самого начала она все смотрела и смотрела в окно, даже слегка открыв рот, не замечая что-либо вне видов Москвы. Я могу понять её. Думаю, в её возрасте это еще доволен интересно: смотреть на этот мир именно глазами. Дальше идешь — больше опираешься на воспоминания, чем на то, что видишь пред собой. И это ведь логично. Зачем читать указатели или смотреть на карту, если проще просто вспомнить то, как ты ходил всю свою жизнь? Хотя ей такое не то чтобы свойственно — скорее обратно. Она все время любила что-то узнавать своими силами, идти вперед до конца, обходя преграды. Всегда пыталась понять других, не обижаясь даже на самые ужасные вещи. Она простила бы, поняла и изменила даже самого безнадежного человека, а я тому — живое подтверждение.

Тут машина пошатнулась на яме, волосы Алисы немного растрепались, поэтому она поправила челку, попутно открыв на обозрение свое правое ухо. Серьга… Как же давно я не видел её? На ухе красовался маленький серебряный крест, черный, будто не чищен годами, но такой блестящий, будто только что начищен. Помню, она дорожила им, словно иконой монах. Хотя это и правда была своего рода икона. Если присмотреться, то на маленьком крестике были видны исписанные мастером лики и узоры. Если присмотреться…

Сам того не заметив, я протянул руку к её уху, приподняв мочку с серьгой. Алиса повернулась и без слов и действий просто уставилась на меня. Я мигом отдёрнул руку. Слова застряли в горле, даже простые слова «прости, само собой вышло» не могли прозвучать из моих уст.

— Красивая, да? Эта серьга моей бабушки, она жила когда-то здесь. Ну, мама сказала мне так, когда подарила серьгу… — Алиса поглаживала мочку уха, смотря куда-то вниз, видимо, от смущения.

— Да, тебе очень идёт. Прости, я просто плохо выспался сегодня, вот рука на автомате и потянулась, — попытался извиниться я, почесывая затылок.

Ага, конечно, Николай, обманывай себя дальше. Усталости в тебе не больше, чем в пионере, умывшемся утром ледяной водой.

— Do not need to apologizes!.. — удивленно сказала она, помахав рукой. — Эм… Не стоит извиняться, я сама тебя понимаю сейчас. Спать в самолёте я не могла, так что последние 16 часов я сидела, пялясь в окно. Но Алёна говорила, что спать ложиться нельзя до вечера, иначе не пройдёт… — Алиса сильно задумалась. — Это… Сложное слово на «а». Алимати… Акима…

— Акклиматизация?

— Да! Именно это слово. — улыбнулась она, почесывая весок.

— Не беспокойся, я помогу тебе разложиться. Не на простые-составные, но с вещами уж точно помогу.

— Просты… Извини, что? — с просто диким недоумением переспросила она.

— Да так, у меня своеобразный юмор, просто шутка — не более того.

Алиса сделала задумчивое лицо, кивнула и обратно принялась смотреть в окно. Ну, хоть что-то в ней не поменялось. Мои крылатые выражения и носители языка не так часто понимают, а Алисе уж тем более будет частенько сложно со мной говорить. У неё всегда так было: если выражение в переносном смысле, то её логика уходит в синий экран. Сколько бы времени не прошло, а фразеологизмы будут продолжать быть её злейшим врагом в великом и могучем.

Машина резко тормознула и тем самым приостановила мои умные и не очень мысли. Я, конечно, упечатался в подголовник лицом. «Боже, ну кто вас всех так водить учил-то», — сказал бы я, если бы сам не был обладателем прав, которые позволяли мне забить на пассажиров сзади. Но всё равно больно…

— Приехали! Колечка, быстрее выгружай сумки. Я должна быстрее выезжать: дел у меня ещё просто по горло.

Например, приехать домой и покушать вкусных конфет, подаренных немногочисленными выпускниками с хорошими оценками.

— Ах да, сумки… — немногословно высказал своё скромное разочарование я.

За секунду ИЭ умудрилась доказать, что просто скрывает свои истинное прошлое тяжелоатлета, выгрузив сумки прямо мне в руки за какое-то рекордное время. И с такой же скоростью рванула на своей ласточке в закат. Так мы с Алисой и остались стоять в паре метров от подъезда. А глаза-то у стен расти начинают довольно быстро. Особенно тогда, когда видят что-то не совсем укладывающееся в каноны былой неизменности. Бабушки уже во всю обсуждали незнакомый объект в лице Алисы и уже 100 процентов придумали больше 40 теорий о её нахождении здесь.

Нет уж, хоть бабок я уважаю, но халявные семечки не стоят того — пора бы побыстрее валить да дому.

— Я могу помочь с… — протянула Алиса, пытаясь поднять сумку.

— Обойдёшься, — сказал я, схватив сумку. — Работу всегда честно выполняю: попросили по-человечески помочь — помогу. И поблажек делать не надо.

Алиса посмеялась, прикрыв рот рукой.

— Всё, быстрее за мной, — сказал я, смущённо отвернувшись.

Я пошёл к подъезду, нагруженный некоторыми сумками. Кое-как я достал из кармана ключи и открыл домофон. Лифта у нас не было, поэтому пришлось идти пешком. Так ещё и не подавать виду, что мне сильно тяжело. Дед всегда говорил, что перед девушками нельзя подавать слабину. Но что-то уже под самой дверью эти слова начинали отходить на задний план. Небольшая отдышка уже давала о себе знать.

— Прости, что не могла помочь, — виновато произнесла Алиса.

— Ещё раз повторяю, что мне не сложно, — неожиданно даже для самого себя грубо прикрикнул я.

Алиса, кажется, была немного удивлена грубостью, но не растерялась.

— Да ты прямо как медведь. Было у кого учиться? — с хитрой ухмылкой произнесла она.

— А то! У каждого уважающего себя русского человека дома есть медведь, — с лёгкостью парировал я.

— Ну хватит сказок, в такие глупые стереотипы у нас уже давно не верят.

— А вдруг правда?

— Не верю!

— Ну, твоё дело.

Я открыл ключом дверь. Мы вошли, поставили сумки, я даже обувь ради приличия удосужился снять.

— И где тут медве… — начала говорить Алиса, но вдруг её прервал громки рык.

Алиса отскочила за меня, прижавшись от испуга. Признаться честно, я и сам был в некотором афиге: то ли мама решила пошутить, то ли реально медведя привела. Только вот ответ на вопрос сразу пришёл в голову.

— Пойдём, погладишь Мишу, он у нас добрый! — с чертом в глазах сказал я.

— Верю-верю… Давай потом, — всё ещё стоя за мной отвечала она.

— Да всё. Не трясись так, пойдём.

Я буквально поволок неотделимый прицеп за собой. И вот уже за углом слышался источник шума… И…

Гостиная. Диван. Спящий Никита на нём. Ага… А вот и источник шума.

— Заснул не на том боку, вот и храпит. А ты что, реально подумала, что у нас медведь есть?

— Ну… Всякое же бывает?

— И с этим не поспоришь, — сказал я, почесав затылок. — Кстати, это Никита — наш завуч.

— За.. Вуч? Это…

— Короче, типа директора, но менее крутой.

— А-а-а… — понятно закивала она, но потом сразу добавила: — А что он здесь делает?

— Долгая история. Сестра его водить домой однажды начала… Винду переустановить что ли? Не суть. Потом она учится уехала, а его ноги по инерции сюда приходить продолжают.

— Зачем?

— Мне бы знать…

Я тихо, чтобы не разбудить спящего, подошёл к столу. На нём лежала бутылка в шутку прошенного мной напитка. Невольно у меня вырвалась улыбка:

— Я же просил лишь банку, умняка…

Вдруг перед моими глазами произошёл щелчок. От резкого звука я испуганно шагнул назад. Перед моим носом стала мама, чем-то слегка ((очень)мягко сказать) раздражённая.

— Привет… — растерянно произнёс я.

— Вечер добрый. Пришёл — это хорошо. А ты ничего не забыл?

В голове резко проскочили все возможные варианты, что я мог забыть. Вариантов было много, но радовало хотя бы одно — Алису я забыть не умудрился. Хотя раньше и такое бывало…

— Вроде… Нет? — с долей сомнения ответил я.

— Ага, а это? — сказала мама, впихнув мне в руки рюкзак…

Я мигом провёл рукой по спине. И права, что его не было… Ага, значит, моя голова обдумала не все возможные варианты.

— Ох, ну вот в первый же день забыл? Хорошо, что хоть Никите поесть оставил, иначе он бы и от голода сумку твою многострадальную не донёс.

Никита что-то промычал и повернулся на другой бок. Мама отодвинула меня в сторону и помахала куда-то за меня. В дверном проёме стояла Алиса, видимо, стеснявшаяся влезть в наш разговор.

— Приве-е-ет, — протянула улыбчиво мама.

— Здравствуйте…

— Ты же Элис, так? Прости, Английский я плохо знаю, но постараюсь говорить понятно.

— Нет, не беско… Беспокойтесь, я знаю достаточно русский! — отмахнувшись и запинаясь резко сказала Алиса.

— Прекрасно, но ты не стесняйся переспрашивать! Меня зовут Ольга, но можешь называть меня Оля.

— Да, если вы хотите.

— Ты не проголодалась? Бедная, 16 часов перелёта, так ещё и еды нормальной, вероятно, не было?

— Нет-нет! —вновь начала отмахиваться Алиса. — Я успела поесть рыбы и печенье, но у меня немного кружиться голова после перелёта, так что я есть не могу.

— Так мало? Боже, ты хоть чаю выпей. Чёрный крепкий чай помогает взбодриться.

И тут моя голова отключилась. Слушать этот женский трепет я на автомате перестал ещё тогда, когда мама Катю о каждой мелочи спросит, а меня… Ну, я же мужчина. Эх… Хотя надо отдать должное: мама может бессомненно подтвердить звание детского педагога, коим раньше и работала. Заговорить зубы она умеет знатно.

— Коля… Заснул? — мама махала перед моим лицом рукой. Всё же она почти угадала: в прострации я находился знатной.

— Да, не… А что такое?

— Проводи Элис, и помоги ей разложиться в новой комнате. Ничего особо сложного: Катя ещё до уезда прибралась и убрала ненужное со шкафов.

— Катя то, катя это…

— Что?..

— Да так…

Видеть маму вновь мне было, кончено, радостно, но некоторые нюансы в её поведении меня бесили даже сейчас. Я развернулся. Алиса уже стояла у лестницы, притащив сумки к ней. Я подошёл ближе.

— Ну говорил же, мужских рук это дело…

— Просто ты тоже устал их тащить, я знаю. Я тоже знаю, что такое слово «устать», — ответила она, пронзительно взглянув на меня.

— Ладно, дальше я сам. Нам на 2 этаж, так что даже не пытайся отговорить.

— Да-да, я уже успела понять, что на тебя можно положиться. Это вроде… Твердолобый?

— Трудолюбивый, бл… — хотел уже выругаться, но вовремя охладился: — Блин!

— Ой, прости!.. — Алиса рассмеялась. А я отвернулся и чисто из принципа пошёл вперед.

А раньше бы наорал… Кажется, я размяк за последние годы, но это, как мне кажется, всё же к лучшему. Раньше я был трудным, вот прям по самое горло пАдонАк — не меньше. А что вообще означает это слово? Простой сленг, звание дворовых или… В любом случае это перестаёт иметь значение, когда ты им уже являешься.

Ещё до приезда Алисы я вот таких людей как она не понимал. Видимо, от зависти, что они счастливые просто так, смотреть на них без ненависти не мог. В первый день я помню, что оставил Алису одну тащить сумки, даже не поговорил с ней тогда. Кажется, даже напился в одну харю. И так с первого дня всё не ладилось. Ну, я не хотел, чтобы ладилось. Казалась она мне излишне идеальной, человеком без потерь в жизни, несравнимой с моими друзьями и их прошлым. Было не раз, что оскорблял её, бросал тупо фиг знает где, хотя должен был проводить хотя бы до дома, а она… Ни разу не разозлилась. И так до того времени, пока не решил всё же хоть раз её «услышать».

Я повернул ручку. Открылась комната сестры. Ничего того, что сильно бы бросалось в глаза или выделялось: обычные плакаты девчачьих кумиров, цветочки, фигурки, так ещё и яркого довольно много, короче, следы своей истиной натуры она замела. Но… Компьютер. Нормальный. Кор 2, топовая видяха от энвидии, 4 гига оперативы… Вот не понимал отца: он специально отдал нормальный ПК сестре, которой он почти был не нужен, а удобный для работы и неудобный для нормального человека мак он отдал мне. М-да… Хорошо, что сестра хоть давала поиграть.

Я подошёл к окну. Из окна сестры был всегда виден лес, хотя из моего многоэтажки и город-город-город. Контраст.

— Хорошо тебе здесь будет. Вид офигенный, не то, что у меня, — я прислонился к подоконнику. — И как тебе здесь? Как первые впечатления о городе?

— Красиво, оживлённо очень. Люди не выглядят угрюмыми, хотя такими русских мне всегда и представляли. Сколько лет уже как кончилась холодная война, а мы всё не можем понять друг друга. Вы так гостеприимны, а твоя мама милейший человек. — Сказала она столь чётко, без акцента. — Мне так не хватало этого всего. Не хватало тебя, Нест.

— Н… Нест?.. — Растерянно произнёс я.

Я повернулся, и всё вокруг что-то стало таким медленным. Только она, словно не видя ничего кроме, прыгнула на меня, сжав так крепко. Мои руки в тот же миг сжали её в ответ, словно борясь за то, кто крепче обнимет. Лицо явно не могло выразить нужных эмоций, зато слезы текли не меньше, чем утром, когда я встретил маму. Теперь это точно была она. Моя Алиса…

— Мне тебя очень не хватало! А в тот момент, когда был взрыв… — я всхлипывал и не мог подобрать слов.

— Теперь мы вместе, а остальное подождёт, Нест, — пытаясь скрыть дрожь голоса произнесла она. — Не отпускай, я хочу лишь объятий…

Я слышал тихие всхлипы. Слезы катились не только по моим щекам, но и по вороту, за ворот, но не только мои. Время застыло. Хоть и на мгновение, но я ощущал, что это мир был только для нас.

Хватка разжалась. Алиса отошла на шаг назад, буквально перед этим спрыгнув с меня.

— Прости, не могла больше терпеть. Как-то слишком по-детски получилось, расплакалась на месте… — Алиса вытирала рукой слезы.

— Да я чем лучше? — Произнёс я, коснувшись двумя пальцами мокрой щеки. Кажется, на моём лице без моей воли сияла улыбка.

Алиса села на кровать. Я присел рядом. Мы молчали: нужно было хотя бы минуту отдышаться.

— Мне столько хочется тебе рассказать. О чём мне только не хочется спросить… — Прошептала она, а потом после сильного вздоха продолжила: — Но самое главное: почему мы здесь?

— Не знаю… Мне сначала будто снился сон. Там был дед, я с ним говорил, а потом…

— С-сон… — еле произнесла Алиса, немного дрожа руками.

— Всё-всё! — произнёс я, взяв её руку. Видимо, ей до сих пор страшно — нужно было соскочить с темы. — Это уже не имеет смысла. Разберёмся по случаю. Лучше скажи, ты меня сразу узнать умудрилась?

— Ну… Это было довольно просто, — уже переставая дрожать сказала она.

— А если подробнее?

— Я не услышала ни одного мата за первые 20 минут встречи, — Прикрывая улыбку произнесла она.

— Твоя правда… Сама отучила меня когда-то от ни одной вредной привычки.

— Ну не льсти, такую привычку может искоренить лишь сам виновник. А вообще…

Алиса достала из кармана свою свою звонилку. Была у неё стильная раскладная Моторола, хотя первоначально меня привлек её на том момент нифигасебе айфон 2G, которым она пользовалась как плеером…

— Алёна дала мне симку по прилёту, поэтому я решила посмотреть, что мне подскажет интернет и моя почта про то что со мной произошло, — Алиса протянула мне телефон с моим письмом. — Нет, тот ещё незнакомый мне Николай точно не мог такого написать. Да и откуда ты бы знал мою почту?

— Да я на панике был, так что… — я почесал затылок. — Да я мог бы и на аську написать, коль квин бы не забыл.

— А если бы это была другая я? Что тогда бы? Напугал бы бедную девочку…

— И не очень-то и бедную: я бы сказал даже, что очень хорошо устроившуюся.

Алиса пихнула меня в плечо. Но не от обиды. Через секунды она буквально упала на мой бок, уперевшись головой. Слов больше не нужно было. Кажется, думать больше особо не хотелось. Я краем глаза взглянул на окно. Ни одно жёлтого листочка на деревьях, но один каким-то образом всё же умудрился улечься на подоконник. Хотя даже не жёлтый, а уже почти что оранжевый, почти что горящий…

Нет, всё же сентябрь ещё не сгорел.

Воспоминание второе: время, что я должен забыть

Джинсы порезаны, лето, три полоски на кедах Под тёплым дождём Ты снова лучше всех, а дачу, маму, билеты Мы переживём

Группа «Animal ДжаZ», из песни «Три полоски».

Воспоминание второе: время, что я должен забыть

Окошко, тумбочка, кровать… Боли не было, я не мог двигаться. Серые стены давили со всех сторон, а в окно я не мог даже взглянуть… Я не знал, что там было: свет, тень, ветер, гроза. Я просто не мог повернутся.

Это был лишь сон?

Кажется, что так.

Раньше я был в этих больницах. Очень страшно, одиноко… Но сейчас я даже не мог посмотреть никуда. Я даже на знал, есть ли кто рядом…

Окошко, тумбочка, кровать… Часы. Я не мог разглядеть время, но каждый «тик», каждый «так» просто давал в голову молотком. Больно лишь ушам.

Больно лишь душам.

Будто из душа капало. Очень медленно капало. Нагнетая. Но много сразу. Тут слишком одиноко. Может, мне уже…

— Пора вставать.

Такой серый мир. Погода всё же была пасмурная. Я угадал.

Такая же, как улочка.

Двери, лампы, калитки, заборы, мягкая земля, камень и человек.

— К вам посетитель.

Первый камень — так далеко, что его уже почти что и не видно, второй камень — ещё виден, но глаза все хуже фокусируются, третий камень — всего в полушаге позади… А вот и мой. Прямо предо мной.

Стоять довольно трудно. Так душно вокруг. И никого, кто мог бы не молчать. Может, они хотели бы не молчать, но говорить они больше не могут. Им тут не уютно.

Как мне.

Яма перед камнем была такой тёплой, манящей.

Пора отдохнуть.

Я упал.

И снова.

Окошко, тумбочка кровать. Жить тяжело и не уютно.

Зато уютно…

— …всё проспать!

Что? Кто это говорит вообще?

Кто-то пинал меня из стороны в сторону, пока я лежал на койке. Койке? Да нет, это же кровать обычная, а потолок и не такой уж и серый. И шея двигается.

— Да вставай, говорю, медведь ты зимний!

Серость переставала бить, ведь быстро вместо неё начал бить свет. Я открыл глаза.

Я лежал на своей кровати. Алиса шатала меня из стороны в сторону, чтобы разбудить. Так это был её голос?

— Ну наконец! — Алиса сунула мне под нос телефон. 9:41. — Уже почти 10, а ты спишь…

Я скинул одеяло и сел на кровать. Потёр глаза, посмотрел на себя. Джинсы, майка. Вчера я умудрился уснуть так? Даже не помню того, как уснул…

— Прости, сон странный снился. Будто что-то проснуться не давало.

Стоп.

— Погодь, а что ты вообще делаешь в моей комнате?! — дошло неожиданно до меня.

Алиса почесала висок, а потом резко взяла моё лицо двумя руками. Метод перебора в голове сбоил и выдавал самые ужасные варианты событий… Но вдруг она просто повернула мою голову. Комната просто блестела, будто и не моя.

— Сколько здесь было пылищи… — протянула Алиса.

— Ты всё вымыла?

— Не только вымыла. Еще выдула всю пыль и отправила все вещи в стирку. Кроме одной, — Алиса показала пальцем на висящий на люстре носок, — Не смогла достать…

— Зачем ты делала всё без меня? Спасибо, конечно, но я был бы готов помочь.

— Тебя было почти невозможно разбудить. Я протирала здесь, и мыла, и гремела, но ты даже с боку на бок не перевернулся…

— Прости, что-то спать жутко хотелось… Ты хоть выспалась? — я начал вспоминать вчерашний день. — Если я правильно помню, вчера ты буквально выключилась, когда села на кровать.

— Как сказать… Вроде. Встала сегодня где-то в 7 утра. Хотела разложить все вещи, а ты их уже по шкафам разложил. Так вот подумала, что могу и тебе помочь убраться, раз уж так пошло… — как-то виновато сказала она.

— Припоминаю. Меня походу вчера тоже просто вырубило под вечер — даже не помню, как заснул. Видимо, с непривычки, что я таскал столько груза. Но всё равно могла бы насильно разбудить. Я уж добрых часов 12 сплю. Иль больше даже…

— Раз уж хочешь помочь… Вот, — протянула мне свой айфон она. — Сможешь закачать сюда песни.

— Ты даже сейчас будешь им пользоваться как плеером?

— А что тут такого?

— Ну и странная ты… Давай сюда свою железяку, помогу, — я взял телефон.

— Спасибо! — улыбнулась она.

Я сел за комп. Подрубил телефон: благо, что у айода и айфона коннекторы были в тот момент одинаковые. Теперь осталось вспомнить, как ломать устройства. Полноценного джейлбрейка ещё не выпустили, так что пришлось полазить в интернете. Ага, тут нужна винда. Хорошо, что эта шутка её может запустить с горем пополам. Ещё 40 минут попыток, 10 минут смешных видео с котами и…

— Готово… 4 года обучения на программиста не прошли даром! — воскликнул я, будто Петрович, показавший юнцу, кто здесь мастер смены.

Алиса, лёжа смотревшая на моей кровати в потолок, встала.

— Программист? — девочка задумчива поднесла указательный палец к губам. — Точно, я что-то про это припоминаю… Если подумать, тебе из-за этого нужен был такой дорогой компьютер?

— Да нет…

— Так да или нет?

—…

—…

— Короче, отец подарил. Он их часто меняет, так что мне постоянно что-то достаётся.

— У тебя довольно щедрый отец… — Алиса снова упала на кровать спиной. — Но он ведь тоже такой же идиот, как и мой?

— Всё еще помнишь мои слова?.. — я не удивлён, в тот день, когда я ей это сказал, я чуть ли не открыл ей свою душу. — Верно, он… Идиот.

Алиса и я имеем право говорить так, думаю. Мой отец щедрый, так? Но какова цена этого? Дай бог, если я увижу его раз в год. Как-то уж так получилось, что в детстве я запомнил лишь раз, когда я действительно был с ним, были там и мама, и Катя, и Дедушка… Но как давно это было? Катя говорила, что хорошо помнила его в детстве. Пока он не уехал за границу, пока в сути не оставил нас одних. За 22 года своей жизни я могу пересчитать по пальцам разы, когда видел его. Думаю, я даже не могу смело сказать, что просто знаю его.

— Даже на похороны мамы не пришёл, — я сжал зубы. — А про деда я вообще молчу.

— Этот поступок сложно оправдать, я понимаю…

Но всё же отец Алисы не то чтобы лучше… Хоть и видит она его чаще, чем я своего, но забрал он у неё кое-что тоже очень ценное. Он забрал у неё свободу. Так уж получилось, что вся жизнь Алисы состоит из постоянных кастингов, выступлений, ролей, заточений в навязанной ей амплуа. Когда Алиса училась в Америке, то постоянно переходила из одной школы в другую, даже не успев хоть как-то влиться в свойственное для её возраста общество. Но чаще всего она просто приходила сдавать туда тесты на темы, пройденные с ней репетиторами между съёмками. Учёба, работа, учёба, работа… А отец ведь требовал всё сразу. Когда я про это услышал, то наконец допёр своей дубовой башкой, что и у неё не всё так гладко в жизни, как может показаться.

— Но скажи, Нест, ты ведь тоже всё ещё любишь своего отца, как и я своего?

— Да… — горько произнёс я. — Он прошёл тоже не самый сладкий путь, чтобы мы жили лучше всех. Но это не оправдывает его. Как и не оправдывает твоего.

— Я не отрицаю, что ты можешь быть прав. Но они делали это ради нас, ведь так?..

— Скажи, сколько ты спишь в будние дни?

— Ну… Часов 5.

— А в выходные?

— Около 7. А что такое?

— Вот видишь, ты спишь как студент медицинского универа. Только вот ты, похоже, являешься им уже с самого детства.

— В чём-то ты прав. Но спать до обеда — тоже не лучшая привычка!

— Ну, с тобой всю жизнь уж точно не просплю…

— Хочешь, чтобы я тебя всю жизнь будила? — с ехидной улыбкой спросила она.

— Хочу, чтобы меня всю жизнь не будили… — через тяжёлый вдох сказал я.

Алиса встала и подошла к компу.

— Можно уже загружать?

— Ага. Что именно?

— Загрузи что-нибудь на свой вкус.

— Ты уверена?

— Абсолютно, разве не помнишь, чей плеер я часто слушала?

— Занимала уж скорее… Окей, дай пару минут.

Диск D. Загрузки. Моя музыка. Какая ностальгия… Кукрыниксы, Король и Шут, Аматори, Смысловые галлюцинации и куча русского рока. Тут песен 1000, если не больше. И все, каждую из них я прослушал.

— Вот-вот! Еще их загрузи! — Алиса тыкнула на э-э-э… «Алису».

— Иронично. — как в меме будто, хы. — Почему тебе так нравиться эта группа?

— А что не так? Я Алиса, они Алиса, — неопровержимым аргументом парировала она.

— С такой логикой я Баскова должен вообще слушать…

Из двери раздался голос.

— Алиса, можешь не ждать Колю, все равно не разбудишь. Можешь идти кушать!

Обидно.

Музыка загружалась, а есть уже действительно хотелось. Надо бы спустится — удивлю маму.

Мы спустились вниз. Мама стояла на кухне спиной к двери и наливала суп.

— Сейчас все налью, подожди минутку. Коля потом встанет поест, так что не волнуйся, — не повернувшись сказала она.

— Кхм.

Мама повернулась. И сразу начала снимать часы со стены.

— Часы на 3 часа опаздывают… Что за аномалии?

— Да все нормально! — я подошел и забрал часы, чтобы повесить на место. — Алиса разбудила меня.

— Нет, ну точно аномалии, — мама достала третью тарелку и начала наливать суп. — Садись, сейчас и тебе налью.

Алиса уже сидела за столом, я присел рядом.

— Ольга Владимировна, только не наливайте много, я уже утром наелась! — сказала Алиса.

— Ну не надо мне тут! Чашка чая и булочка — не еда!

Мама поставила еще 1 стул, принесла тарелки и присела к нам.

— Вы утром уже пили чай? — поинтересовался я, запихивая в рот красный борщик.

— Пока ты спал мы и поговорить успели от души! Оказывается, Алиса хорошо знает русский, просто начинает запинаться, когда нервничает. Она доволен много знает о нашей культуре, потому что у нее здесь дедушка есть. Алиса вообще чудесная девочка: на фортепиано играет, в театре играла, снимается на шоу про путешествия и в рекламах, учится успевает на отлично.

Интересно получается: уже даже её Алисой зовёт, а не привычным ей «Элис». Сжились они весьма-весьма быстро. Хотя что уж тут говорить, она и была первой, кто адоптировал имя Элис под более знакомое русскому уху «Алиса».

Алиса смущённо отвернулась, изредка помешивая суп.

— Мам, хватит уже. Не видишь: смущаешь гостью?

— Ну дай хоть с сыном поговорить? Да и ты явно не спросишь у нее ни слова, поэтому хоть я познакомлю вас.

— Не правда. Николай всегда меня слушает, — ответила Алиса, буквально внезапно ворвавшись в разговор.

— Ты просто его ещё плохо знаешь, милая. Коле лишь погулять, так еще и обычно не на один день, весь в своего отца… — мама взглянула на меня. — Уже все съел? Второе будешь?

— А что на второе? — спросил я, понадеявшись на отсутствие запеканки.

— Котлетки. Твои любимые!

— С макарошками?

— С пюрешкой, — ответила мама и сунула мне тарелку. — А ты что, Алиса? Половину съела и всё?

Алиса просто мешала суп ложкой. Съедено было меньше половины.

— Аппетита нет.

— Или ты просто боишься потолстеть? — спросила мама, смотря в тарелку Алисе.

— Ну я же на телевизоре выступаю, так что…

— Боже, ну где тут худеть!? Одна кожа да кости! Да у тебя уже щёки впали во внутрь!

Мама пододвинулась ближе и взяла Алису за щеки, даже не тянула, но вдруг она отдернулась в сторону:

— Ай!..

— Ой, прости, я не хотела сильно давить!

— Все нормально, просто я…

Кажется, я догадываюсь…

— Алиса, открой рот, — сказал я.

— Зачем?.. — робко держась за щеку спросила она.

— Хочу убедится, что у тебя не больное горло. Мне точно попадет от твоего менеджера, если ты заболеешь.

— Хорошо, но я клянусь, что не заболела.

Алиса открыла рот. Горло, конечно, я не собрался смотреть. Правый клык был очень сильно скошен — я схватился за него и без усилий вытянул. Алиса опомнилась лишь через пару секунд, моргая на свой зуб в моей руке.

— Ну вот, теперь болит?

— Н-нет, — Алиса потрогала десну.

— Николай, что ты делаешь?! — мама смотрела на меня очень недовольным взглядом.

— Ей же так лучше будет, не беспокойся.

— А если бы ты его с корнем выдрал? Это же ужасно больно!

— Нет, все хорошо, он давно шатался, кажется. И под ним уже начал лезть новый, а я боялась его вынимать, — Алиса взяла зуб из моей руки и положила в карман.

— Милая, могла попросить меня посмотреть. А Коля всё еще такой бестактный, — закончила мама и отвесила подзатыльник.

— А это за что?!

— Для профилактики, — мама повернулась к Алисе. — Кровь есть?

— Нет, даже не болит. Почти…

— Ладно, уговорила. Сегодня лучше не ешь много. Вечером заварю тебе чай с мятой: поможет быстрее зажить.

— Да, спасибо… — закивала она.

Я смотрел на её лицо. Улыбка сверкала теперь одним клыком. Странно все же подумать: на момент нашей первой встречи у нее ещё только последний зуб выпал. Да и не в этом дело, вроде ментально ей уже 17 лет, но она все ещё зажата донельзя. Как раньше робеет от всего, так и сейчас. Какой же она всё же еще ребенок.

— Спасибо, я наелся, — я отставил тарелку в сторону.

— И что делать будешь? Опять выходные просиживать? — ненавязчиво спросила мама, убирая посуду.

— Может, прогуливать вообще. Ну а вообще я за пылесосом: буду комнату убирать.

Мама подошла ближе и приложила мне ладонь ко лбу.

— Нет, жара не наблюдается.

— Так, может, потому, что у меня его нет? — ответил я, убирая ладонь со лба.

— Ну и что же тебя побудило прибраться?

— Николай помог мне вчера разложить вещи, а я немного прибралась утром у него, — сказала Алиса.

— Так вот, что ты целый день делала на 2 этаже, — мама села обратно на стул и пристально на меня посмотрела. — Признаться честно, я сильно удивлена, что ты помог ей. Особенно, если вспомнить ваши взаимоотношения с Катей.

— Катю с другими девушками даже не пытайся сравнить.

— Как и тебя с другими парнями… — мама тяжело вздохнула. — Пылесос в кладовке. Только не разбей ничего.

— Окей, пасиба.

Алиса встала и занесла тарелку на мойку.

— Спасибо за еду, было вкусно.

— Только вот не надо мне тут. Благодарить будешь тогда, когда поешь нормально.

— Но я же…

— Не беспокойся, я тебя откормлю нормально, — Мама подмигнула, слегка смеясь.

И началась уборка. В этот раз все делал я, так как Алису моя совесть просто не могла больше подпустить, поэтому она просто лежала на моей кровати и пялила в потолок.

— Как насчет прогулки? — неожиданно спросила она.

— Ты хочешь куда-то пройтись?

— Вообще все равно. Я не была в Москве уже столько лет, а здесь — так ещё по ощущениям дольше.

— Соскучилась вдоволь?

— Да, ты же обещал прогуляться по красной площади со мной, когда я приеду.

— Точно… Помню, что тебе там довольно сильно нравилось. Тебе же ещё в самый первый раз просто с открытым ртом пялила на площадь, — я рассмеялся.

— Ты не так понял, — Алиса привстала с кровати и пристально посмотрела мне в глаза. Так серьёзно посмотрела… — Я по тебе скучала.

— Это как-то… — Я почесал затылок, стеснительно опустив голову вниз. — Я тоже соскучился.

— Лес, — неожиданно обрезала мои слова она, будто отделив чертой разговор.

— Что?

— Давай пройдёмся по лесу, потом мимо школы и в конце концов просто погуляем где-то там.

— Так не терпится снова пройтись по тем тропам? А разве ты не боялась?

— Вот именно, что боялась. Раньше боялась. А теперь хочу снова пройтись, как когда-то давно.

— А времена в русском ты неплохо знаешь… Замётано, да хоть до Питера пешком. С тобой — куда угодно.

— Хватит льстить, Нест, — Алиса блеснула лёгким румянцем и еле дотянувшись рукой легонько пихнула меня.

— Понял-понял, без насилия.

— Хорошо, — блеснула она улыбкой с лишь одним торчащим клыком. — Я пока пойду в комнату и переоденусь, можешь пока подождать меня внизу.

— М? А мне будто не надо одежду приличнее выбрать? — я глянул мельком на шкаф, потом на корзину — все они были забиты грязным шмотьём. — Кому я вру? Ладно, беги, я внизу подожду.

Алиса кивнула и убежала к себе.

Я глянул на себя в зеркало. Подтянутый же я был тогда для человека-пива-водка-пива. Кажется, тогда я активно умудрялся зависать на турниках. А после школы и подзабыл про это всё. Спортзал раз в недели — и всё тут! Теперь можно и чаще ходить, а отсутствие алкашки в крови, думаю, повлияет на это даже в очень положительном ключе.

Я выглянул в окно. Жил я с ветренной стороны, так что ветер был всегда, но не сегодня. Так ещё и жара — надеть косуху сегодня было бы самоубийством. Майка на мне уже была, джинсы были довольно тонкими… Ну, я готов. Алиса всё же была права.

— Кошелёк в левом, мобила в правом — в путь, — сказал я, распихав всё по карманам.

Я спустился вниз, сел в прихожей, натянул кеды. Теперь надо только подождать, пока Алиса разберётся в том, как я разложил её вещи.

— Ну говорила же раз 100, чтоб на тумбочку не садился: итак раритет на издыхании последнем, — я повернулся. В коридоре показалась мама. — Всё же решил прогуливать выходной, а не просиживать? — с ласковой улыбкой поинтересовалась она.

— Алиса попросила показать дорогу до школы. А делать-то всё равно нечего: никто гулять не зовёт.

— Я удивлена: вы так сдружились. С чего бы такому случится?

Я напрягся. Мамин взгляд яро сверлил меня, будто подозревая в чём-то. Но я всё же могу её понять. Себе тогдашнему я и сам доверять бы не стал, а тут такие перемены.

— Наконец-то можешь себя старшим почувствовать? Знаю, с Катей вы не сильно ладили, может, ты наконец почувствовал, что будто получил сестру?

Я напрягся, задумался. А не далеко ли это от правды? Я знаю её уже так давно, что уже даже и простым другом назвать не могу. Даже когда она находилась на другой половине земного шара, я временами ощущал, что мы будто разговариваем не по звонку или видео, а вживую. За время вдали друг от друга мы сблизились даже лучше, чем в первый год нашего знакомства, когда она ещё была в Москве. Но могу ли я называть её почти что сестрой? Или же…

— Считай, что так. Я же говорил, что стану чуть серьёзнее тогда, когда пойду в 11 класс?

— Помню что-то этакое… Но что-то веры мне твоим словам уже давненько нет.

— Честное пионерское.

— Ага, только вот посвящение в пионеры ты сорвал, так и не вступив в ряды, — Мама тяжело вздохнула. — Подожди минуту.

Мама скрылась на минутку, а потом вернулась с моим рюкзаком в руках.

— Раз уж ты стал таким ответственным, то занеси поесть Никите. Тебе как раз по пути.

— Опять на износ работает? Впрочем, ему полезно: так он до нашего дома ноги дотащит с меньшей вероятностью.

— Опять язвишь? И ни капельки ты не повзрослел, сынок, — мама покачала головой.

— А что такого? Сестру охмурил, а теперь и место себе насиживает тут!

— Ого, а теперь мы и сестру так недавно невзлюбленную защищаем? — колко ответила мама.

— Да всё! — резко ответил я и чуть ли не вырвал рюкзак у неё из рук. — Договорились на доставку — доставлю. Остальные претензии по концу выполнения работы!

— Всё-всё! Но раз уж ты у нас исполнитель, то и заказчик по правилам всегда прав, — подмигнула мне мама и с лёгким смешком ушла из коридора.

Я покачал головой. Интересно, и она всегда была такой… Резкой? Или же я такой не хотел её запомнить?

Вдруг со стороны лестницы послышался очень громкий грохот. Алиса буквально вылетела с лестницы, скользив по каждой ступеньке. Еле державшись на ногах, она проскользила ко мне. Её глаза буквально блестели, а взгляд показывал, что она готова бежать хоть напролом.

— Дурёха, куда так спешить?! Кости все переломаешь! — Не выдержал я. Может, именно так себя чувствует мама?

— Прости, я забыла, что у вас такие скользкие полы… Но кому я вру, мне не терпится уже куда-то пройтись!

— Хорошо, у меня есть даже хорошие новости: мама попросила отнести еду Никите, поэтому мы зайдем в саму школу.

— Разве сегодня не воскресенье?

— Видимо, не справляются с потоком доков.

— Твоя мама сказала, что он ушел ещё в часов 5 утра. Это же из-за меня ему пришлось выйти в выходной? Только из-за меня могло свалится так много непредвиденной работы, — виновато произнесла Алиса.

— Да не, не парься. Он всегда делает все в последний момент, так что он тут сам виноват, что не уладил все вопросы заранее.

— Я помню, что Никита всегда помогал мне в школе, поэтому мне стыдно, что я помочь не могу…

— Господь, слезами горю не поможешь… К чему я это?.. Короче, давай занесем ему еды, иначе он совсем там ссохнется на своем кофе, и помощь ему уже ни от тебя, ни от меня не понадобится.

— Страшно ты говоришь, конечно…

— А то.

Дверь, щелчок, лестница и всё — мы уже на улице. Палило неестественно сильно. Всего секунда, а я уже готов был облиться холодной водой с самого глубокого колодца. Алиса тоже приподнимала воротник футболки, пытаясь запустить воздух.

— Я и забыла, я и в России может быть такая жара… — сквозь вдох произнесла Алиса.

— Тебе-то со своими шортами полегче будет: не мои толстенные джинсы явно.

— Это вообще-то комбинезон. Сложное слово…

— Сути не меняет.

— Но миленько же, нет? — Алиса повернулась, красуясь одеждой.

— Ага, все детские наряды миленькие.

— Не язви! — Алиса толкнула меня в плечо. От кого я это слышал?..

Кажется, она была немного зла, но в мгновение ока сменила наигранную злость своей лёгкой улыбкой. В тот же час она схватила меня за руку и повела вперёд, ускоряясь в, казалось, совершенно спонтанном направлении. Тащила меня она не быстро, но из-за разницы в росте я умудрялся спотыкаться через шаг. Слов не нужно было: окружение говорило за нас.

Но это в некоторой мере было и плохо… Бабушки, вечно заседающее на лавочках, всё ещё не могли унять свой разум от дум насчёт незнакомки. Так ещё и в такой странной ситуации: девчушка с виду без греха за душой тянет заядлого хулигана. Тут уж и не странно подумать: не искусил ли бандит девичье сердце невинное, не обманул ли доверчивую душеньку? И это для них ещё бы просто сказано было. Алису сильно не интересовали взгляды других, но вот меня эти вечно недовольные глаза гнели ещё с самого детства. Нужно было что-то придумать, и в этот самый момент показалась знакомая клумба.

— Алиса, постой, — Сказал я, немного притянув её за руку.

— Что случилось? — спросила она, резко остановившись.

— Иди в сторону клумбы.

— Зачем это?

— Просто надо.

— Ох… Окей?.. — с недоумением на лице согласилась она.

Мы пошли в сторону клумбы. И вот какая невероятная случайность: в такой прекрасный день в свой любимой клумбе копалась тётя Нина. Я остановился на пол шага и с наигранно удивлённым лицом обратился к женщине:

— Тёть Нин, добрый день, проводите такой прекрасный день за любимым делом? — с намеренно выразительной интонацией сказал я.

Лишь услышав мой голос женщина всем телом метнулась закрывать клумбу. Рефлекс?

— Добрый-добрый, Коля… — настороженным взглядом смотрела она на меня. — Тебе что-то нужно?

— Ну что же сразу в корысть? Просто с соседями поздороваться нельзя уже? Но раз уж мы пересеклись…

Алиса стояла за моей спиной, видимо, не понимая моей резкой остановки. Я прихватил её за плечи и подтянул ближе, выставив на полный досмотр женщине.

— Это Элис.

— З-здравсвутие… — пробормотала она, помахав рукой.

— Она Приехала из Америки как ученик по обмену. Катя же недавно уехала, так что мама была не против, если она поселится именно у нас.

Женщина прищурилась. Но потом резко заулыбалась.

— Элис, значит. Я Нина, ваша соседка напротив. Ой, может, я не очень понятно говорю?

— Я… — Алиса собралась с духом и взглянула тёте Нине в глаза. — Я знаю русский язык. Моя мама меня учила в детстве.

— Боже, какая умничка… — Женщина закачала головой. — Тяжело тебе тут освоится, наверное?

— Нет, что вы! Люди тут очень приятные, Ольга Владимировна уже даже излишне печётся обо мне — мне даже немного стыдно.

— Люди хорошие здесь, говоришь… — женщина посмотрела на меня подозрительным взглядом.

Держи себя в руках, Нестер.

— И куда же вы путь держите?

— Да так, решил показать гостье дорогу до школы, раз уж выходной. На мои плечи ответственность уж пала в целости и сохранности её туда и обратно доставлять.

— Ну, допустим, — взгляд женщины переключился на Алису. — Ну ты заглядывай ко мне, коль время сыщешь. У меня муж в Америке жил какое-то время, поговорить будет о чём. Ну я вас задерживать не буду, с богом идите!

— До свидания, — сказала Алиса.

— И вам не хворать, — сказал я.

Мы отошли в сторону. За углом Алиса спросила:

— А зачем мы так резко к ней подошли?

— Нина главная тут из любительниц поговорить, думаю, помнишь ведь?

— Если вспомнить последний мой визит к ней… Да, не спорю.

— Так вот лучше все вопросы насчёт твоей личности сразу уладить. Меня здесь ещё за урода того ещё считают, так что…

— Не смей так говорить! — перебила меня она. — Сколько раз мы уже говорили об этом? Ты всегда был себе главным врагом, а не кто-то другой.

— Да-да, полюби себя, чтобы полюбить других… — В этот раз её рука была взята мной. — Давай забудем о старых проблемах и просто отдохнём хоть минуту, — ухмыльнулся я.

Алиса не ответила. Лишь только сжала крепче сжала руку. Мы снова шли вперёд, пока меня не потянули в сторону аллеи.

— Лес… Ты уверена, что хочешь идти по нему?

— Хочу снова вспомнить…

— Но ведь ты его когда-то боялась, нет?

— Когда-то уже давным-давно миновало, а сейчас и вовсе не существовало.

Хитро она слова завернула. Красиво прям.

— Твоя правда. Но я предупреждал, если что.

— Но ты же меня защитишь, если какая-нибудь злая белка захочет напасть?

— Ничего не обещаю. Белки даже меня пугают иногда, когда они ночами скачут под окнами.

За громадной каменной аркой современных джунглей скрывался всё ещё неизменный лес. Тонкий ветерок… Здесь уже не было так жарко: кроны деревьев скрывали большую часть палящих не по сезону лучей. Тут было так… Тихо. Лишь тот самый тонкий ветерок, да не менее тонкий редкий голос птички. Мягкая земля приятно пружинила от подошвы, изредка щекоча поднимающимися травинками костяшку ноги. Так спокойно… Такая благодать.

— Устала от мирской суеты там?

— Не то чтобы…

— Врёшь ведь. И раньше врала почти всегда, пока не вырвется. Сейчас уже никто ничего не скажет, можешь выговориться.

— Слова уже излишни — считай, что ничего этого и не было, — Алиса сжала руки за спиной.

— Раз уж ты не хочешь, то и о своей не расскажу…

— Шантаж, так не честно! — раздалось эхом по лесу.

— Так уж и быть, расскажу, но ты должна быть первой, — подтолкнул её к словам я.

— Да что тут рассказывать-то? Всё ты уже знаешь. Как только я уехала, так стену между странами снова начали строить. Работы у вас, чтобы я приехала, не было, а отец не разрешал выехать в хоть какой-то «отпуск», пока не «добьюсь хоть чего-то», — Алиса показала кавычки руками. — Я тогда хотела тебя удивить, что меня взяли ведущей на канал про туризм и путешествия, но…

— Не сложилось, как я вижу. Знаешь, я уже тоже задумывался: не слетать ли мне к знакомой давней, да как бы это выглядело-то? Будто напрашиваюсь.

— А я чем лучше? Знаешь, отец согласился только тогда, когда мама просто накричала на него. Если так подумать, то я приехала только из-за того, что отец не хотел сор с мамой. Чувствую себя жалкой, когда думаю об этом, — Алиса обхватила своё левое плечо правой рукой.

— Кто-кто, а вот я по сравнению с тобой вообще был полной бездарностью. Сначала полная апатия, игнорирование всех, даже из комнаты не выходил по неделям… Хорошо, что хоть сестра тогда вывела меня из этой чёртовой «комы»: заставила поступить в универ. Тогда я всё же решил прочитать все письма, что ты мне так долго слала…

— А потом ответил.

— в тот же самый день…

Дунул ветер, легко пошатнувший слегка скрипящие деревья.

— Значит, мы обои жалки в равной степени? — Спросила Алиса.

— Может быть. Но не шанс ли это всё исправить?

— Как ты сказал: «Может… быть»?

Очередной перерыв. Мыслей и вопросов было много, но правильно ли будет что-либо из этих самых вопросов задавать? Я не знаю…

— И как тебе здесь? — просто пустой вопрос.

— Ты спрашиваешь так, будто я здесь ни разу и не была… Как уже говорила, соскучилась сильно. Соскучилась по вашей простой еде, по ровно в меру причудливым людям, по нормальной школе…

— Будто тебе здесь было вот прямо легко. Запихнули на 4 класса выше, чем надо.

— А вот тут не надо! — обиженно сказала она. — ты вообще не появлялся на большинстве уроков — не тебе судить!

— Мне это и не нужно было.

— И почему же?

— Строение лягушки в жизни не сильно-то и понадобится. Да и интегралы универе тоже…

— А что там сложного? Просто обратное действие производной — перевернул и всё.

— Сказала бы ты так ещё тогда, когда в первый раз приехала, а?

— Чтоб ты знал, я изучила это ещё за год до приезда в Россию!

— Хорошо, похвально, что ты знаешь то, что даже не пытался учить я. А теперь второй вопрос, хоть на спор, — Я ехидно улыбнулся. — И как это тебе пригодилось?

Алиса посмотрела на меня, потом в пол, потом, видимо, ушла в синий экран.

— Отстань, — обиженно пробормотала она.

Победа. Какой бы умной она не была, но победить меня ей пока не дано.

А вот и каменные джунгли виднеются. Точнее, то, что ими когда-то должно было быть.

— Будто в совке, — вырвалось у меня.

— Совке? Он тут причем? Что ты тут мести-то захотел?

— Ну типа советский союз — совок.

— Странно звучит…

— Как для кого, но не суть. Тут вот… Прямо вся история тут: по дороге. Сначала лес, будто русь древняя, потом пустыри, потом затянувшаяся перестройка, как в совке, потом длинный падающий забор, а после него — гаражи и чуть дальше ларьки. Под конец будто девяностые годы. Только трупа алкаша не хватает… —я усмехнулся, а потом посмотрел на Алису. — Считай, что это шутка, —всё же не надо ещё девочке знать такое…

Ну и в конце концов и школа показалась. И тут Алиса будто с цепи сорвавшись подбежала куда-то вперед. Я немного растерялся, но тоже быстро подбежал. Оказывается, за углом стоял мотоцикл, который Алиса с блеском в глазах рассматривала.

— God... How did this babe appear here? — пробормотала она про себя.

— Что?

— Я-я… — продолжала она, будто не замечая слов. — даже не узнаю эту модель.

— Это Харлей. Просто отреставрированный и перебранный в гараже.

— Откуда ты это знаешь? Чей он?! — напирала она.

Алиса уже буквально не оставляла расстояния нами, поэтому я взял её за плечи и отодвинул на шаг назад.

—Что? Ты не помнишь? Никиты, конечно же. Даже не спрашивай, откуда он у него.

—Не помню… Я же права получила только в 16, поэтому не очень тогда понимала в технике.

— У тебя есть права? —удивлённо спросил я.

— Я разве не рассказывала? Ну да, есть, но только на мотоцикл.

— И как же это получилось? Ты же даже не велосипеде не умела ездить.

— Одно другому не мешает! А вообще я в 15 лет была на «Sturgis Motorcycle Rally».

— А на русском? — с каменным лицом спросил я.

— Мотоциклетное ралли в Стурджисе. На день рождения я по планам была одна, поэтому Алёна выволокла меня туда. И боже… Я влюбилась в это дело! Я же тебе про это рассказывала.

— Да, помню… — в голове всплыли фото Алёны, творящей всякую дичь в пьяном угаре, пока Алиса снимала видео и делала тогда ещё не очень популярные селфи.

— Думаешь, Никита прокатит меня, если я попрошу? Просто я явно не смогу ещё несколько лет ездить на них… — Алиса грустным взглядом продолжала осматривать стального двухколёсного жеребца.

— Не беспокойся, не согласится — заставлю.

— Ну зачем же так грубо?

— Да обязан он многим, так что… Ладно, не будем об этом.

Алиса попялила на мотоцикл ещё несколько минут, и мы пошли дальше. Школа… Теперь ей предстоит вновь ощутить эти эмоции вновь. Девочка дышала глубоко прямо перед ступенями, наконец, ступив на них.

—Знаешь, я тоже впервые вхожу сюда через парадный вход.

— Как так получилось?

— Да так, опоздал.

— В первый же день?

— Ну вот так вот, привыкай. Перед тобой стоит один из четырёх легенд школы.

— Да уж привыкла уже…

Главное, чтобы не оказалось, что я отвык за такое время.

Дверь была открыта. Вахтёр опять дремал на половину глаза. Но стоило лишь подойти ближе…

— Стоять врагам коммунизма! Стрелять буду! — крикнул он басом.

Алиса дрогнула. Но мне было побоку.

— Смотри, — сказал я шёпотом ей. — Наши цели ясны, задачи определены, — сказал я, будто советский политик.

— За работу, товарищи!.. — пробормотал сквозь сон вахтёр.

— Вот видишь? Враг не пройдёт.

Алиса хихикнула. Я повернулся, чтобы пойти на лестницу, но вдруг увидел чёрный силуэт, быстро скрывшийся за лестницей, как только мы остановились. Я встал на месте на полушаге.

— Что такое, — прошептала Алиса, чтобы не разбудить вахтёра.

— Да, так. Просто показалось кое-что. Идём.

Кто-то следит? Да нет, бред какой-то.

Мы поднялись наверх. На втором этаже как раз находились комнаты администрации и учителей. Дверь в комнату распахнута так, что сквозняк начинался уже в самом коридоре. Я снял рюкзак на подходе к двери.

— Хавать подано, — сказал я на входе, бросив в Никиту портфелем.

Никита даже не отвлёкся от компьютера, а лишь одной рукой схватил его. Акробат, ёмаё…

Окно было распахнуто на полную, пока Никита сидел за ПеКай и что-то там печатал. Наконец он закончил, встал, поставил сумку на пол и повернулся к нам. Так медленно причём…

— Хорошее настроение, Нестер? — угрюмо сказал он.

— Ну уж явно лучше, чем у тебя, — я подошел к компу. — Эксель… В бухгалтера записался?

— Расписание не составил ещё. Вот думаю: как впихнуть информатику так, чтобы никому не было неудобно…

— А не легче её просто начать вести?

— Думаю, тогда Владлена совсем зачахнет без свежего воздуха, — покачал головой он.

Никита взглянул за мое плечо, на дверь. А если точнее, то на Алису.

— З-здравствуйте, — пробормотала она, неловко помахав.

— Привет. Ты у нас… Элис, верно? Заходи, раз уж пришла.

Алиса подошла ближе.

— Освоилась, как вижу? Уже с мальчиками гуляешь.

Никита слегка смутил Алису.

— Русский ты ведь знаешь, да?

— Не то чтобы очень хорошо знаю.

— Однако меня ты поняла достаточно быстро. Да и акцента я у тебя сильного не вижу.

— Я с детства училась говорить. Но в письме…

— Не беспокойся, писать здесь некоторые не лучше твоего умеют. Никто тебя здесь не обидит, а с главной потенциальной проблемой ты уже познакомилась, — Никита посмотрел на меня.

Обидно.

Завуч взял сумку и вынул оттуда контейнер с пирогом.

— Говорил же я Оле, чтобы не подкармливала сладким, — сказал он себе под нос. — Чай будете? Кофе я уже весь выпил, так что не предлагаю.

— Не откажусь, только покрепче давай, — уже потирая руки сказал я.

— В тебе лишь бы покрепче… — Никита подошел к окну и включил чайник. — Элис, на тебя может не хватить, ты будешь?

— Не сегодня, — Алиса отодвинула губу, показав выпавший зуб. — Десна ещё побаливает.

— С кем подралась? — усмехнувшись спросил он.

— Со мной, конечно. — отшутился я.

— Ого, а я думал, что после Кати ты боишься даже думать о конфликтах с девушками.

— После Кати я боюсь людей, что с ней в хороших отношениях.

— Странно, меня ты не боишься.

— Просто в ваших отношениях нет ничего хорошего, — парировал я.

Никита снова безразлично взглянул на меня и глубоко вздохнул. Чашки с заваркой уже были расставлены, а чайник поспешно докипал. И вот уже ароматный чай стоит перед нами. Никита кинул пару кубиков сахара себе в кружку. И сел между мной и Алисой, прямо под сквозняк.

— Тебе сахар нужен? — спросил он у меня.

— Не, я же горький люблю.

— В мире горечи и так хватает, а ты, предполагаю, про это сам знаешь, — Никита медленно говорил, опустив взгляд в чашку. — Чего же без сахара? — резко поднял он взгляд.

Я потупил своим взглядом во взгляд Никиты.

— Бросай два, — решил я.

— Вот так бы сразу.

Иногда с ним спорить бесполезно.

Я отхлебнул чаю.

— Мятный? — удивился я.

— Мята успокаивает, так что я добавляю её в заварку. Да и есть где брать, так что грех не воспользоваться.

— Куда тебе уж больше успокаиваться? — я повернулся к Алисе: — Алиса, он мятный. Точно не хочешь: мята обезболивает.

— Всё равно он ещё довольно горячий, — девочка покачала головой.

— Алиса… Наша вариация уже прижилась? — спросил Никита, попивая тихо чай.

— Ольга предложила, а я и не против особо была… Ну и это в любом случае на русском звучит поинтереснее, чем Элис. Не так грубо, наверное.

Никита молча слушал. Лишь только стук ногтей о стол позволял чувствовать его присутствие. Даже после конца слов Алисы он задумчиво молчал, смотря куда-то вниз.

— Русский, значит… — неожиданно прервал тишину он. — Если не секрет, где ты так хорошо научилась говорить? Наш язык довольно сложный даже для некоторых уже знающих его, а тут ты даже без акцента.

— Не секрет. Мама — она учила меня.

— Она родилась в России?

— Верно. А если точнее, то из Москвы. Это её родной город, в котором она прожила всё детство. Она часто рассказывала о нём. Если подумать, то я могу понять, почему она так скучала по нему.

— Ты ещё много здесь не видела, чтобы так говорить.

— Может, вы правы. Но Богатую русскую культуру это же не отменит? Чего стоят лишь только ваши сказки. Мама читала мне их иногда перед сном, но мне казалось, что она сама зачитывалась ими. А стихи… Это очень необычно, что в каждой эпохе были такие выдающиеся поэты. А их история? Чего только стоит история о взаимоотношениях Маяковского и Есенина.

— Ты много знаешь. Кажется, даже меня переплюнешь частично. Твоя мама так много рассказывала?

Алиса почесала висок, смутившись от похвалы.

— Я с детства любила узнавать про культуру, да и веду же я блок про разные страны на передаче, так что…

— Я посмотрел твою передачу, когда интересовался о тебе. Ты, думаю, выкладываешься на все сто, столько эмоций в кадре. Похвально: я бы ни за что в жизни не смог так, — Никита продолжал смотреть своим лицом-кирпичом. Всё же в чём-то он был прав.

— Вы смотрели? Не думала, что кому-то понравится мои старые съёмки, — Алиса оступилась в словах, прервавшись на пару секунд. — То есть… Я ещё про те выпуски, где я про Японию рассказывала. Ещё тот самый первый пробный выпуск. Знаете, а ведь культура Японии уходит в давние времена не меньше, чем…

Алиса начала болтовню. Хотя сначала она лишь просто хотела свести тему к нулю, но её тяга начать обсуждение на какую-то тему — это её дар. Не зря Алиса вела передачи про культуру, участвовала в документалках о странах, а в итоге вообще стала ведущей какого-то треваил… тревоэл… э-э-э… Шоу, короче. Ведь не даром она хотела связать свою жизнь с изучением истории и культуры. Ещё она мечтает отучится профессионально на историка, только вот рассказать про это другим она всегда боялась. Про свои амбиции она рассказывала, кажется, лишь мне и своей маме. Ну а что ей поделать? Отец вряд ли одобрил бы выбор дочери уйти со «сцены». А смелости в этом комке робости почти что и нет. Временами сердце за неё болит жутко…

Я сидел и не слушал особо. Смотрел просто то в потолок, то в стену, то в дверь… Дверь. В мгновение ока за дверью прошёл человек в капюшоне, так ещё и так бесшумно, что Никита и Алиса, сидящие к двери спиной, не услышали ни шажочка.

— Значит, мне не показалось… — сказал я, привстав.

Собеседники обратили на меня внимание.

— Никита, кто сегодня в школе?

— Я, Владлена и Андрей Платонович. А что такое?

— Мне отойти надо, не хочу шум наводить, вот и спрашиваю.

—Шум? Ну смотри… — подозрительно взглянул на меня Никита.

Я вышел и комнаты, пока Алиса снова начала болтать. Сразу же я завернул в сторону, куда пошёл незнакомец. Через окно я увидел, что кто-то стоит за окном в другой части школы. Я ускорил шаг чуть ли не до бега. И вот за углом уже был коридор, в котором я увидел человека в черной толстовке с капюшоном.

— Ага, всё же заметил… — тихо произнёс он.

Лицо из-за капюшона разглядеть не было возможности. Человек подошёл ближе к приоткрытому окну. Я насторожился.

— Все взгляды мои уже не вернуть, так что убей меня… Или забудь! — крикнул он, напугав меня.

Капюшон сорвал поток воздуха с открытого окна. И тут всё стало ясно…

— Забыл меня уже? Или не узнал, Несетр? — с усмешкой сказал оказавшийся под капюшоном Эд.

— Эд, сука! Напугал! — вырвалось у меня.

— Это кто ещё кого напугать может? — Эд выглянул в окно, облокотившись об подоконник.

— Что ты здесь делаешь? — сказал я, присев рядом на подоконник.

— К маме зашёл: забыла взять еду с собой, а утром даже росинки маковой в рот не взяла.

Эд достал сигарету и закурил, смотря куда-то вдаль. Сегодня он снова выглядел так, будто взял выходной от своего образа: волосы собрал сзади, оголив шрамы на шее и лице, взгляд был более боевым, чем страдающим, одежда была ближе к спортивной, чем мрачной, да и сигареты он обычно не курит, когда в своём привычном образе. В самом-самом начале я знал его таким: человеком-дракой, и сейчас он напоминает мне именно Жору, а не Эда.

— А ты чего здесь? — задал вопрос уже он мне.

— Мама сказала, что Никита с голоду умрет, если не поест. Вот я ему пирог принёс, а он даже и не попробовал.

— Похоже на него… Но не на тебя.

— Чего это?

— Да так, тебя же только погулять вытащить можно.

— Считай, что так и было.

— Так и было, говоришь… — Эд потушил сигарету и запихнул окурок в пачку. — С девчушкой какой-то погулять решил?

— Ты про…

— Элис, так?

— Чё, а ты откуда знаешь-то? — удивился я.

— Мама рассказала. Вплоть до каждой подробности. А ты… Как-то ты резко изменился: не писал никому о зазыве на новую гулянку 2 дня подряд, добровольно к Никите пошёл еду относить, трезвый в разгар выходного…

— Да забегался немного, считай, что шок. Будто сестра нормальная появилась… Да и от мамы бы влетело знатно, если бы Алиса не поладила со мной, понравилась она ей быстро уж. Словно катя вторая для неё.

— Алиса… Имечко помягче придумал? Уже и взаправду как сестра.

— Не я придумал, а мама. Да и если бы у нас с ней были отношения как с Кате, то… — я покачал головой. — Кто-то из нас уже с синяками ходил бы.

—Видимо, у женщин есть способность менять мужчин. Владлена мне яркое доказательство… — Эд распустил волосы, быстро растрепавшиеся на ветру.

Какой бы пафос он сейчас не врубал, но правды в его словах было достаточно. Владлена была единственной, кто приняла его в семью. А ведь в тот момент он был далеко не таким пассивным. Можно считать, что его образ был знаком «перерождения».

— С виду она выглядит беззаботной, но кто же она внутри, раз ты за ней увязался?

— Увязался? Да ты шутишь? Она ж живёт теперь у меня, нужно же с ней быть в дружеских отношениях, иначе прилетит мне от кого-никого. Да и черта в глазах у неё нет, так что и тут ты не прав.

— И опять всё к «влетит» свёл. Странный ты сегодня какой-то. Будто взрослого тебя встретил, непривычно ответственного.

— А я чё, бл, ребёнок? — возмутился я.

— Более чем…

Эд отошёл от окна.

— Я пойду. Там медиа маркт открылся, сходим потом? Вчетвером было бы весело.

— А то! Спрашивать два раза не надо. Пакеда. — Я махнул Эду.

Эд ушёл в неизвестном направлении. Тишина опять. Пустой какой-то разговор. Ну, хотя бы теперь я знаю, что Эд уведомлён о Элис. Ну а что это даёт? Может, что-то да даёт.

Я вернулся в комнату. Никита сидел и не моргая смотрел на болтающую Алису.

— И таким образом анимация в Японии… — Алиса прервалась. — Уже пришёл? — Алиса опять повернулась к Никите. — Никита Викторович, мы вас не задерживаем?

Никита продолжал смотреть в одну точку. Даже не отвечал. Просто смотрел.

— Ага, так ты до него не дозвонишься. — сказал я и подошёл к Никите.

Я поднёс руку к его лицу ближе, и только хотел щёлкнуть, как Никита резко схватил мою руку, но так же быстро отпустил, взглянув на меня.

— И когда ты потерял связь?

— После приблизительно 145 секунды.

— Это был риторический вопрос…

Мог бы ради приличия и послушать. Такому двачеру, думаю, должно было понравится слушать про Японию. Хотя Алиса не смогла бы раскрыть излюбленные темы двача, так что отрицать завышенную мной смысловую ценность не буду.

— Что же, отдых закончен, а теперь пора бы и за работу. Ещё трудовика и физрука обзвонить надо, так что…

— Устал от людишек — так и говори, — съязвил я.

— Ну и как же ты мне по-другому прикажешь сопровождать вас тогда?.. — Никита вздохнул.

— Да и сопровождать не надо, сами уйдём.

— Я не хотела бы мешать, так что… — тихо мямлила Алиса.

— Пойдём уже, Алис, и так уже не знает как нас прогнать.

— Язвишь и язвишь… Иди уже, раз так рвешься. Молодая кровь она такая: всегда на волю тянется, а тебе здесь тесновато.

— А ты у нас уже будто старый…

— Да всё, иди уже, — раздражённо ответил Никита.

— Ненадолго ухожу, к несчастью. Свидимся, последний герой.

Я махнул рукой, развернулся и ушёл. Алиса догнала меня через пару секунд.

— Чего же вы так всё время цепляетесь друг за друга? Вроде же и ладите, но в разговоре как кошка с… Эм-м-м… — Алиса забылась и зависла.

— С собакой.

— Да-да, именно так! — воскликнула она. — Ну так почему же?

— Похожие мы уж слишком, вот и отталкиваемся.

— И чем же? Признаться честно, за всё время я не сильно много узнала о Никите… Или слабо много? — Алиса усмехнулась.

— О русском ты тоже, видимо, «слабо много» узнала. — Я цокнул. — Ему тоже не так уж и легко по жизни пришлось, не хочется с ним серьёзным быть почему-то. Будто ему моей несерьёзности порой и не хватает.

— Так это из-за заботы? — хитро спросила Алиса.

— В правильном направлении копаешься, но тут уж скорее не из-за заботы, а из-за озабоченности… — кое-кем, чьё имя я не буду называть.

— Не очень понимаю… — задумалась Алиса.

— Да так, мысли вслух.

Сторож всё продолжал дрыхнуть. Ну, тут уж понятно, почему Эд так спокойно разгуливал по школе. Эд… Не думаю, что стоит рассказывать Алисе о таких мелочах. Интересно, как же они будут относится к ней? Я даже и не помню особо, как они с ней общались, как всё начали. Помню, что Олег в начале просто улыбался ей, будто одноклассники уже лет 100. Эд же долго держался в стороне, как и я. Он буквально держался возле меня ровно до того момента, пока я не начал общаться с ней. Что его тогда подтолкнуло — не знаю. Но знаю, что он просто резко поменял своё отношение к ней, будто с самого начала так и хотел. А вот с Максом всё сложнее… До самого конца они были на расстоянии натянутой струны. Хотя Макса тоже понять можно, из-за американцев он потерял отца. Это снова очень долгая история, время которой ещё не пришло…

Мы вышли на улицу.

— Давай пройдёмся через жилой район, — попросила Алиса.

— Я не против. Ну а с чего такие перемены?

—По лесу мы уже прошлись, а назад можно дорогой и другой сходить.

— Находишься ещё… Ну ладно, пойдём каменными, а не лесными.

Пересечение времен: новые дома строились с ещё старыми. Но всё же надо сказать, что старые панельки не выглядели хуже новых, виднеющихся вдали. Какой-то шарм был и у этих каменных коробок.

— Лавочка… — посмотрела Алиса на старую лавочку, стоящую в «эпицентре» двора. — Присядем?

— Тенёк тут вроде есть… — посмотрел я на косую березку над лавочкой и выдул холодный воздух на кипящий от солнца лоб. — Почему бы и нет, время до завтра ещё завались.

— Ты бы здесь просидел столько?

— Для вас, миледи, мне не жалко подарить своё время, — карикатурным вежливым голосом сказал я.

— Ну ты и льстец, — сверкнула она ухмылкой.

Мы присели на лавочку. Удивительно, но она была даже холодная: тень явно отрабатывала своё. В голове мелькало много мыслей, но изречь случайно получилось самую банальную:

— Не боишься завтра?

— А чего мне боятся? По сравнению с прошлым днём боятся уже почти что и нечего, — Алиса задумчиво закинула голову вверх, уперевшись затылком в край спинки лавочки. — и если так подумать, я уже знаю много чего наперёд, так что фактор неизвестности в большей степени можно исключить…

— Какие сложные слова, мы тут на официальной встрече уже будто.

— С тобой и посложнее выучишь!.. — улыбнулась она, немного повернув всё ещё откинутую вверх голову. — За время общения с тобой у меня начало складываться ощущение, что я уже и на родном языке хуже говорю, чем на русском языке.

— Ну и кто же тут ещё льстит? Ты прекрасно разговаривала на нашем ещё при первом прилёте сюда.

— Акцент мне уже тогда приходилось подделывать. Однако мама меня не учила всяким «Пакет», «Сяб» и менее культурным…

— Тоже верно… Но всё равно тебе это сильно не понадобилось. Да и я уже из этих словарей не пользуюсь почти нечем.

— Вырос? — выпрямилась она и наклонила голову в мою сторону.

— Омолодился, как видишь, — как-то по-дедовски серьёзно произнёс я.

Я посмотрел вдаль. Люди ходили взад-вперёд редко. В основном за несколько минут я увидел лишь пару человек на всю даль. Пустовато здесь, что не удивительно: под жарой никто сидеть не хочет. Только лишь деды играли где-то вдали в домино, изредка поглядывая по сторонам.

— А тут получше, чем у нас… — со вздохом произнесла Алиса.

— Чё? — лаконично выразил своё крайне сильно недоумение я. — И чем же?

— Да поживее тут всё выглядит, даже в такое, кажется, нелюдное время. Вообще я помню, как первое время не могла понять, почему в жилых районах так много людей.

— Противоречиво как-то звучит.

— Возможно, но ты просто не был в наших районах. Там все домики как один, а соседей в действительности 3-4 человека. И это в лучшем случае. А до магазинчика ближайшего даже на машине минут 10, может, 15 даже.

— Видимо, люди у нас такие. Дикие больше — на улицу, на природу тянутся по инстинкту.

— Дикие? Ох, видимо, ты не видел разбалованных детей в соседнем доме от нас...

Алиса посмеялась, а потом повернулась обратно вперёд, чтобы продолжить смотреть куда-то вдаль. Не имея возможности достать сидя даже на краю до земли, она мотала взад-вперёд свисающими ногами. Ветер каждые пару секунд сбрасывал ей чёлку прямо в глаза, поэтому она нелепо боролась с ним, сдувая волосы обратно.

— Ей-богу, сама же ещё ребёнок, — смотря на неё с лёгкой усмешкой ответил я.

— А что плохого? — как-то по-доброму кинула она краем глаза взгляд на меня.

— Завидую! Свободы и беззаботности ещё впереди…

— Твоей свободе я тоже в какой-то степени завидую…

— Значит, в этом ты не одинока.

— Значит, я… — Алиса замолчала на несколько секунд. — Мы не одиноки.

Алиса положила свою руку на мою и легонько сжала. Хотелось просто молчать. Нужно было просто немного отдохнуть…

Завтра мне бы это пригоди…

Пилик-пилик.

— Бля… — не открывая глаза прошептал себе я. Вчера закончилось слишком быстро.

Я попытался натыкать будильник, но телефона не нашёл. Я открыл глаза. И опять я проснулся с телефоном перед лицом.

— И тебе доброе утро, — показалась из-за сдвинутого мной с лица мобильника Алёна.

— Добрее не бывает!

— Хороший настрой, как раз к настроению наших съёмок.

— К настроению… Пяти утра! — агрессивно чуть ли не тыкнул часами на мобиле я ей в лицо.

— А ты уже проснулся, как я вижу, только вот 5:49 ближе к 6, а не к 5. Но не суть. Одевайся и спускайся вниз.

Я сбросил простынку, которой прикрывался ночью, и посмотрел на джинсы и майку. Кажется, я их вчера надел перед сном, чтоб не собираться долго.

— Пофигу, и так сойдёт.

Алёна помотала головой и вздохнула, выражая своё недовольство. Я встал, отряхнулся, причесался, умылся… Да кому я затираю? Я встал.

— С какого же меня поднимать в рань такую надо? Я, как уже понял, к кадру подходить за километр не должен.

— И с чего ты так уверен?

— А разве не так?

— Так… Короче, Элис каким-то образом не сказала ничего даже близко плохого о тебе, вот я и решила проверить, кто ты такой.

— Ага… Алён, скажите, а что она должна была сказать?..

— Понимаешь, если судить по твоему внешнему виду, то скорее не судить, а осуждать.

— Боже, я — панк. Не гопник какой-то. Мы, может, и плохие, но не все же говнари, а?

— Вот только сейчас твое поведение ближе к ним и подходит…

Да уж, общение у нас всегда не ладилось, но со сна у меня настроение даже хуже, чем обычно.

— В общем, думайте то, что хотите. Если не верите мне, то можете спросить у Алисы.

—Алисы… — Алёна вздохнула и сделала голос более спокойным. — Спрашивала. Вот не могла ожидать, что ты с ней поладишь. Она тебя будто за брата считает. Удивительно.

— брата? Первого или второго? Хотя второй как раз про Америку, так что… — чисто рефлекторно решил пошутить я.

У Алёны вырвался легкий смешок.

— Ладно, Николай, шутить ты хотя бы можешь — уже лучше, чем я представляла. Может, не лучшая шутка, которую я слышала, но хотя бы культурная. Можешь не спускаться, поговорим как-нибудь потом, спи дальше.

— Спать? Так отчаянно меня будили, чтобы потом обратно к Морфею отправить? Не пропадать же стараниям зря, пойду хоть умоюсь, — наверное, впервые за неделю.

— А льстить ты в своем роде мастак, кажется, Элис так и говрила. Только не мешай никому, усёк?

— Ещё с прошлого раза.

Алена метнулась в дверь, исчезнув за секунду из виду. Каблуки начали яро стукать по лестнице. М-да, а бегать она даже на них умеет знатно…

И всё-таки я спустился, забежал через коридор в ванную и ополоснулся, причесался. Стало чуть легче, а организм чувствовал себя бодрее. Может, заодно снова на турники начать заглядывать надо? Ну, это подождёт, а вот на место шума надо бы было заглянуть.

Я заглянул на кухню.

— А это было одним из самых интересных недавних моментов… — вырвал мой слух из контекста слова мамы, зачитывающей что-то с листочка на стоящую камеру.

В стороне сидели трое не самых молодых мужчин, пожёвывающих что-то с чаем. А в стороне сидела Алиса, смотревшая в без звука включенный телик. Алёна стояла рядом и что-то говорила ей, но почти сразу после моего прихода она отошла к другим. Я подошёл ближе и присел на диванчик. Алиса пила что-то через трубочку.

— Утро ещё не началось, а уже за стакан? — с легким смешком откинулся на спинку дивана я.

Алиса встряхнулась, кажется, испугавшись. Видимо, сильно засмотрелась.

— Н-нет, что ты. Чай просто, — немного рассеянно произнесла она.

— А что через трубочку? — я прикоснулся к кружке пальцами. — Так и холодный ещё.

— Десна ещё побаливает… Знаешь, я уже и забыла, что Алёну было так сложно успокоить про зуб. Она даже съёмки отложить хотела, чтобы меня к стоматологу сводить.

— Похоже на неё. Раздувать из мухи слона она умеет.

— Странное выражение… Но ты же знаешь, что она всегда пытается сделать всё только лучше?

— А получается как всегда… — я повернул взгляд в телик. По ТВ шли Букины… Или как их там? — Так ты на это засмотрелась так? Но оно ведь даже без звука.

— И что, я уже, кажется, все серии наизусть запомнила. Знаешь, у нас есть шоу, с которого всё это было скопировано: «Married… with Children» называется.

— Так чего же их не посмотришь? За границей уж явно лучше снимают.

— А вот не прав ты, да и… Это скорее воспоминания уже: каждый день утром смотрела раньше, хотя Ольга не очень-то и одобряла почему-то.

— Маленькая ещё такое смотреть, — наигранно серьёзно сказал я.

— Знаешь же, Нест, что уже далеко не такая, — не отрывая взгляд от телевизора грустно говорила она.

А вчера, кажись, по-другому говорила…

— Да и я не взрослее, — вздохнул во всю грудь я.

Через минуту молчания к нам подошёл седой мужичек с грубыми руками и хвостиком из зализанных волос. Он что-то сказал на инглише, а затем Алиса пошла за ним. Вдали уже стоял переносной свет, камера, микрофон. Мама уже готовилась что-то читать. А я остался один. Перед телевизором в диванной глуши… Но все бы не было так весело, если бы я не заметил краем глаза лежащий на столе плеер, на дисках ещё. Видимо, диск там не менялся давно: маме батя подогнал понтовый айпод ещё летом 2007. Ток вот нифига его — так и не понял. Зато через часов 5 лазания в инете понял, как его прошить. После некоторых раздумий я вставил уши в уши и включил плеер, нажав на пыльную кнопку.

— Давно же я такого не слушал…

В плеере был вставлен диск старого альбома «КиШика». В последние годы я перестал слушать их почти что совсем. Как и большинство другого андеграунда. А раньше днями на пролет Кукры, Алиса, Оригами, Шуты и так до ближайшей лужи под холодным дождем, где мы остались с бутылкой вдвоем… Были же времена.

Были?..

Или же есть?

Ну, пить — я уже не пью. Только пивка выпил пару раз на праздники, но не сильно критично: голова работала не хуже обычного. Но вот во всем другом я же в этом времени? Будто в книгу попал. Только не в плохой женский роман, а в скорее странный мир Короля и Шута какого-нибудь…

— А что, если… — пробормотал я себе под нос.

Я опустил руку в карман и начал шариться в нём, после вытащил трубу. Сразу же я открыл заметки… Как же я уже отвык от этой клавиатуры, но даже такая преграда не дала мне отступиться. В ушах играло одно, а вот в голове — совершенно иное. И вот последний штрих… Я переключился на аську и нашёл ещё только недавно созданный чат и скинул всё, что написал, из своих заметок. И сразу после этого:

Dлиняра: «Ого текст? А неплохо»

СоЗданНыЙ_НоЧьЮ: «ЭтО доВольНо инТереСно… Что зА ЧувСтвА скРыТы зА этИм ТеКстоМ???»

Олеzhик: «Эд, я же просил, не пиши заборчиком… А идея у Нестера реально неплохая. Может, стоит провести репетицию?»

Dлиняра: «Я подберу мотивчик Олежик шо по гитаре?»

Олеzhик: «Осталось только начти струны, но это не сложно, если учесть, где я работаю ;)»

СоЗданНыЙ_НоЧьЮ: «Ладно. Не буду.»

СоЗданНыЙ_НоЧьЮ: «ОбМаНуЛ)))»

Dлиняра: «КогДа СобИрЁмся На ДекаШке??»

Олеzhик: «MG… Я всех сейчас исключу»

Не_стиров)))): «Пацаны, до шкалки дойдём, а там разберёмся. На «декашку» всегда успеем, хотя я бы это скорее театром андерграунда назвал»

Я положил мобилу обратно в карман. Вот это я узнаю: переписки «не о чём». Хотя… Песенку я им отослал, Макс мотивчик сбацает, Эд его допилит, а Олег достанет инструмент. Для начала не так плохо… Может, ещё что-то получится?..

Мысли могли идти и дальше, только в мгновение их оборвало выдергивание ушей из ушей… Все же странно звучит.

— А?..

— Едешь с нами? — спросила стоящая с недавно находящимися в моих ушах наушниками в руках Алёна.

— Что за акт добра? Я ж там не сильно нужен.

— Нужен-ненужен, а шанс тебе пропускать не дам, пока я добрая.

— Тогда… Спасибо?

— За мной тогда. 5 минут на сборы.

— Очень великодушно, премного благодарен. — поклонился я.

— 4 минуты.

— Всё-всё, собираюсь.

Косуху на плечи, рюкзак за ней, ручку на всякий в карман — готово. Буквально через 2 минуты мои кеды сверкали уже возле фургона с выцветшей надписью «телевидение». Алиса сидела где-то на заднем сидении, пока мужчины упаковывали оборудование.

— А что, съемки всё? — сказал я, подходя к курящей на улице Алёне.

— Мы отснявшие нужные материалы ещё пока ты спал, а потом и остальное.

— Когда остальное-то успели?

— Пока в облаках витал с наушниками в ушах и телефоном в руках… Кстати, вкус у тебя все же не такой уж и плохой, хотя я больше американскую музыку люблю.

— Спасибо? А что в школе снимать будете, кстати.

— Не знаю, постановщик попал в пробку и приедет только дай бог ко второму уроку.

— Ага…

— Что ага? В машину садись, включу что-то поинтереснее твоего как раз.

Алена села за руль и завела авто. А затем включила… Хм…

— Это даже я знаю!.. AC/DC?

— Угадал.

— Серьезно?

— Нет! — раздраженно ответила она. — Да тут даже ребенок узнает…

Тут из-за сидений выглянула Алиса. Кажется, на радости она резко сказала:

— It's a queen! We Will Rock You… Right?

— Exactly! — воскликнула Алёна. — Видишь, а я что говорила?

— А переводик можно?

— Разве мои проблемы, что ты не знаешь английский?

— Тогда ничё не вижу! — насмешливо ответил я.

Алена хмыкнула и подняла голову, будто показывая: «меня переиграли, но я этого не приму». Алиса посмеялась, шепнула что-то Алёне и спряталась обратно. Всю оставшуюся поездку было тихо. Хотя путь был довольно короткий, так что тихо было от силы минут 5-6.

Я вышел и вдохнул полной грудью. Родная школа… Прям не думал даже никогда, что от вида школы улыбка на лице появляться будет.

— Что, Нестеров, что-то хорошее случилось?.. — дразняще спокойный голос раздался откуда-то сзади.

— Хорошее? Было ровно до твоих слов, — я повернулся. Никита стоял неподалеку от калитки. — Да и хватит повторять эту тупую фразу… Что с утра тебя побудило сюда прийти? — сказал я, подходя ближе.

— Ирина Эдуардовна, кто же ещё?

— М? С чего бы так?

— Ты её здесь видишь?

— Не-а.

— А быть должна. Хоть кому-то делегацию встретить нужно же? — Никита посмотрел на двух не самых молодых мужчин, курящих в сторонке от фургона, Алёну, пинающую колесо и Алису, безмятежную смотрящую куда-то в никуда. — Хотя какая делегация, такие и принимающие. Прям явное чувство с самого утра, будто зря сегодня вообще сюда приехал…

— Да у тебя оно с каждого утра… Приехал, да? Слушай, а твоя развалюха заводится ещё?

— Не быстрее тебя, но да, так называемая «развалюха» каждый день тест на пригодность уже который год проходит.

— Вдвоём сможешь прокатиться?

— А?.. — Никита посмотрел на меня довольно офигевающим взглядом. — Что ты задумал? — немного напирая спросил он.

— Да не я, мне больше 4 колеса симпатизируют, а вот ей, — я кивнул на неподалёку стоящую Алису. — Можешь как-то невзначай предложить ей прокатиться?

— Как-то не очень на тебя похоже.

— Добренький слишком?

— Легкомысленный не в той степени. Ладно, спрошу.

— Спасибо она скажет потом, так что не благодарю.

— Всё, беги уже. Ждать Ирину Эдуардовну тебе, думаю, не хотелось бы.

— Грамотно же ты прогонять умеешь… — я почесал затылок.

Я развернулся к фургону. Думаю, прощаться смысла нет, встретимся ещё сегодня.

— Не прощаюсь, — тихо сказал я себе под нос.

— А я тебя прощать и не собирался, — как всегда серо ответил Никита, идущий навстречу фургону.

Я злобно выдохнул носом. Как его переиграть, если он даже это за игру не считает?

Я пошёл в школу, людей ещё особо не было. 7:40, что можно было ещё ожидать? Пока я поднимался на 3 этаж, то краем глаза заметил ИЭ, стремительно спускающуюся вниз по лестнице. Спешит встречать, а меня даже не замечает.

Коридор был пустой, а дверь в класс, как всегда, открыта на полную. Я зашёл, класс на удивление был почти в полной комплектации. А вот на задних партах и сидели мои друзья: Олег и Эд сидели вместе, а вот Макс один. Олег и Эд сразу заметили меня, а вот Макс почему-то сидел в сторонке, будто и не хотел видеть меня.

— Утро доброе, — сказал я, подсаживаясь к Максу.

— Добрее не бывает, — на удивление холодно ответил он.

— Что-то случилось?

— Скорее уж у тебя, как я узнал, — Макс крутил баночку от мыльных пузырей в руках. — Только от тебя сестра съехала, как снова на голову свалилось.

— Ты про Ал… Элис?

— Эд рассказал, что её к тебе подселили.

— Ну не всё так плохо, она уж точно получше стерв наших школьных будет.

— Стервы стервами, но они хотя бы наши, а не чьи-то…

— Ты просто ещё не общался с ней, она неплохо на нашем умеет разговаривать.

— Да и не очень-то и надо.

— Чего это?

— Нестер, ты же знаешь, из-за кого умер мой отец, — Макс сжал баночку крепче.

— Знаю, и я не хочу спорить с этим. Но это же явно было не из-за неё.

— Избито звучит. Но я буду стоять на своём, пока мне не докажут обратное.

— Не спорю Макс, не спорю…

Макс рассуждал на грани злости, но очень спокойно. Так было всегда: когда дело касалось чего-то серьёзного, он с каменным лицом железно аргументировал всё, не меняя точку зрения до самого конца.

Постепенно в класс подтянулись остальные. Прозвенел звонок, а в класс зашла Ирина Эдуардовна. За ней в класс Зашла Алиса. Все встали, кроме нас, кончено.

— Садитесь-садитесь! — усадила всех ИЭ. — Как я уже успела кому-то из вас сказать, по программе обмена учениками к нам отправили новую ученицу. Понимаю, вы уже не маленькие, так что… — ИЭ зачитала инструкцию по пользованию иностранцем, долгую инструкцию. — А теперь я познакомлю вас…

Алиса прервала ИЭ, что-то сказав тихо ей.

— Да-да, просто заговариваюсь, не буду мешать, — ответила ей ИЭ.

— Меня зво… — начала она запинаться, но в мгновение собралась с духом, — Я Элис. Учу русский, так что я могу с вами разговаривать. Надеюсь подружится со всеми. — всё ещё с акцентом, но смело сказала она.

— Вот это пример человека, тянущегося к русскому, даже родившись в совершенно другой стране. Кандидата на пятерку я уже вижу!

Алиса немного засмущалась. Люди смотрели на девочку с неким интересом, но все тут уже были достаточно взрослыми, чтобы удивляться обычному иностранцу. Кто-то сидел в мобилах, кто-то читал, кто-то просто смотрел в окно — встретили её довольной безразлично. Только Макс не отвели своего холодного взгляда.

— Куда бы тебя посадить?

— Я сама, не беспокойтесь, пожалуйста.

Алиса прошла к первому ряду, где одиноко сидела Яна. Она дружелюбно улыбнулась ей и спросила:

— Могу я здесь… Сесть.

Яна мгновенье смотрела в лицо Алисе, но потом сразу ответила ей:

— Конечно, садись! — заулыбаюсь ей в ответ Яна.

Они раньше дружили… Кажется, Алиса рада её вновь увидеть. Они были хорошими друзьями, были… До самого конца.

Яна особый человек у нас в классе, одевается во все черное, будто гот, хотя им и не является, поэтому избегают её все. Жалко её жутко, хорошая она девчонка, только общаться не умеет, вот подружится только с такими падонками, как наша четверка, и смогла. Я даже рад был, когда она с Алисой подружилась, был рад даже тогда, когда Алису терпеть не мог. Но даже Алиса не смогла ничего исправить… Хотел бы я рассказать эту историю, но, кажется, время ещё не пришло.

Есть много чего, чему время ещё не пришло.

— Раз уж все тут, я могу начать вводный урок на тему великой русской литературы, — ИЭ уселась за стол и начал свой тысячелетний сказ о былом и не былом. Можно было спокойно спать…

Макс глянул в сторону шептавшихся в стороне Алисы и Яны. Через пару секунд его взгляд немного прояснился, кажется, он немного сбавил обороты. Даже лицо перестало быть серьезным.

— Слушай, Нестер… — Макс расслабился и включил режим пофигиста. — Как тебе идея сыграть вступление чисто на гитаре? Классической, — Макс читал на мобиле то, что я отправил всем в аське.

— Я только за, — улыбнулся я. — Как там с гитарой?

— Через дня два будет готова. Я даже придумал уже, что сыграть.

— Вот теперь я узнаю стремление, а то заладил про недоверие какое-то.

— Да хер с ним, пока не будет лезть, даже смотреть на неё не буду.

Я выдохнул. Когда Алиса подсела к Яне, Макс явно поумерил пыл. А теперь они ещё и болтают. Макс за Яну горой стоит всегда, так что её друзья — наши друзья. Хотя пока что друзей у нас и не прибавлялось особо…

— Тем самым Достоевский очертил нашу култур… — прервал звонок речи ИЭ. — Пора бы и заканчивать. Так, все быстро на коридор, кроме Элис, потом всех позову.

Все метнулись на коридор. Мы с Максом быстро нашили стоящих в стороне друзей. И вот компания вновь была в сборе.

— Что-то она какая-то мутная, добренькая слишком… — начал Макс.

— Сказать по-честноку, тоже так показалось сначала: наивная слишком, а это напряг подсознательно даёт, — выразил своё мнение я.

— Но она же вроде на года 4 младше нас, так что это довольно естественно: девчонка ещё совсем, — предположил Олег.

— А с чего же её тогда к нам запихнули? Видать, умная не по годам попалась, так ещё и ТВ-шников за собой притащила, — возмущённо жаловался Макс.

— Вроде бы она не показалась такой уж плохой, да и говорила довольно уверенно на нашем для иностранца, — мягко высказал своё мнение Олег. — Нестер, Эд говори, что её в вашу квартиру подселили. Что скажешь о ней? А то даже ничего про это и не рассказал нам… — в своей мягкой манере надавил Олег.

Я скрестил руки и вздохнул.

— Да смысл был? Если сравнивать с Катей, то такая женская особа в доме только на радость: не бьёт, не обзывает, недавно в комнате у меня пол помыла — одни плюсы.

— Какой-то… Излишне спокойный ответ, — довольно удивленно сказал Олег. — Что-то ты какой-то сам не свой в последнее время. Как Катя съехала, так сразу стресс исчез, — Олег пихнул меня в плечо, ухмыльнувшись.

— Считай, что так. Бухать даже ради такого случая бросил.

Макс с Олегом впали в угар, смех был такой, что на нас начали смотреть ещё кривее, чем раньше.

— Да сук, задрали уже! — прикрикнул я.

— Просто от тебя такие шутки звучат ещё смешнее, — отдышавшись сказал Макс.

— Да кто же сказал, что это шутки?

— Ну, это мы узнаем на встрече с первой бутылкой, — опираясь на стену сказал Олег. — Так, на чем мы закончили?

— Вроде все про Алису что-то говорили, — я взглянул на молча стоящего Эда. — Эд, что-то ты сегодня какой-то молчаливый. Что скажешь ты?

Эд смотрел в пол, глаза его прикрывал челка, молча он крутил в руках край шарфа, отчужденно пытаясь игнорировать мой вопрос до последнего. Но вечность даже ему не была подвластна:

— А-лиса, говоришь… — проговорил неспешно он, акцентируя на имени.

Эд выдохнул всей грудью. Изящно отпустив шарф, освободившейся рукой он отодвинул челку, устремив свой теперь полный и нечем не закрываемый взор на нас. Снова какая-то муть осела в его зрачках, Эд был в явно глубоких думах… (Или просто я пафоса нагнал.)

— Простите, мне… — Эд отвернулся. — Я должен подумать, — изрек он, резко оставив нас втроем, уйдя куда-то в никуда.

Странный он сегодня какой-то. Возможно, нам стоило бы догнать его или хотя бы удивится его действиям, но все уже давно привыкли.

Но не успел Эд уйти, как с той же стороны, в которую он ушел, начал идти кипиш.

— Приехали все же, — сказал Олег, выглядывая за толпу.

— Не знаю, кто из них кто, но та бабенция явно выглядит главной… — Сказал Макс, указав на кого? Правильно…

— Алёна… — сказал я.

— Знаешь её? — Спросил Макс.

—Приходилось видеться… Там долгая история, — даже уже за 2007 уходит.

Алёна, отстукивая звонкими каблуками, безмолвно прошлась по коридору, будто надзиратель, осматривая всех.

— На удивление… Все довольно прилично выглядят. Заходим в класс, рассаживаемся по местам: съёмки скоро начнутся, — сказала она, создав тем самым воронку из людей, идущих в класс.

Мы втроем тоже направились, но жесткий жест Алёны отрезал нас от других.

— Кроме вас, — Алёна перевала взгляд на Олега. — Не ты: ты иди.

— Свезло же вам, пацаны… — сказал уходящий с кислой миной Олег.

— Сейчас угадаю, Эда тоже отбраковала? — Спросил я.

— Ты про того полумертвого с виду мальчика? Прости уж, но даже я сначала их с той девчонкой за призраков приняла.

Девчонкой? Так значит, что Яна сейчас Эдом.

— Окей, это я ещё могу понять, я панк какой-то, Эд с так называемой «девчушкой» излишне мрачные, а че с Максом-то не так?

Я указал двумя руками на Макса, уже выдувающего пузырьки с довольной лыбой. Алёна подняла голову почти что прямо в самый верх.

— Широкоугольный объектив хоть так и называется, но даже он имеет пределы…

— М? — отозвался Макс.

— В общем… Есть свои причины, — Алёна развернулась ко мне. — Потом ещё увидимся, ты при общении не очень-то и плохой парень, может, впишем тебя куда-то, — Алёна подмигнула, и потопала в класс. На удивление я ей не неприятен. Так вот какое оно: первое впечатление.

Можно бы было сейчас рассказать, насколько у нас были плохие отношения с Алёной в прошлый раз, однако… Интересные истории у нас с ней были далеко не из-за плохих отношений.

— Куда погоним? — спросил я.

— Впереди внезапная форточка, потом биология, потом история, а в конце матан…

— Понял, до матана где отлёживаться будем? — с широкой улыбкой перешёл сразу к сути я.

— Без полного состава гнать куда-то не по-пацански, так что за клубы.

— Справедливо, — справедливо выразился я.

Мы погнали вниз, в самое спокойное место: наше убежище, только добраться до него, как всегда, было небольшой проблемой.

— Твою ж! — крикнул Макс, чуть не упавший на меня.

—Осторожнее, Длинный! — крикнул ему уже я. — Чё падаешь? На высоте бури метут дико что ли?

— Да не, погодь… — Макс что-то поднял с пола. — Чуть не наступил, что это вообще…

— Ща свет на мобили включу, тусклый, но должно хватить, — сказал я, включая вспышку мобилы. — Лампочка…

— Ага, сделано в союзе ещё. Слушай, идея есть, посвети вверх.

Я посветил вверх. Макс тем временем нащупал цоколь и вкрутил туда лампочку. Та же без лишних действий загорелась. Мы около полуминуты смотрели на свет, будто сами его только что изобрели.

— Ничёсе… — произнёс Макс, прервав тишь.

— Рабочая ещё. Так это, получается, мы её всё это время могли вкрутить? — спросил я.

— Меня больше даже не это удивляет, а то, что она работает вообще после того, как я её пнул.

Макс договорил, но сразу после лампочка издала треск и погасла.

— Сглазил, — без эмоций произнёс я.

— Новую искать будем?

— А зачем? Может, сама в темноте найдётся потом ещё одна?

— И то верно.

Кое-как мы дошли до двери, точнее я кое-как: Макс ещё помнил на мышечном уровне путь до каждого сантиметра.

Внутри, как всегда, было тихо. Макс сразу же направился к контейнеру со своими пузырьками.

— У других никотиновая зависимость, а у этого… — прошептал я. И даже ведь не знаешь, что хуже.

Я подошел к верстаку. Под тисками на столе лежала та самая гитара: Олег всегда доводит дела до конца, даже такой хлам починит. Помню, что классической нам до этого как раз и не хватало — Макс потом её до чуть ли не новых дыр заиграл.

— Ну и подгон тебе Олег делает, Макс, — произнес я. — Макс?

Я осмотрелся вокруг, но Макса рядом не было. Зато дверь в наш почти что личный садик была приоткрыта, оттуда доносились звуки присутствия кого-то. Я не задумываясь вошел внутрь.

Наш маленький садик… Думаю, мало где остались такие теплицы: все к чертям посносили за ненадобностью.

Почти что сразу за дверью стоял Макс, куда-то засмотревшийся.

— Куда гляди… — не успел договорить я, как Макс понес к моим губам палец, перекрыв их.

— Т-с-с-с! — пошептал он через зубы, другим пальцем прикрыв свой рот.

Я решил тоже выглянуть за угол. Впереди стояла под лучиками веселая Яна, поливавшая своих зеленых братьев. Но делала она это не молча, а что-то кому-то рассказывая.

— …сказала, что хотела бы тоже такой маникюр, но ей не разрешают. Как же я её понимаю, мне тоже вечно что-то не разрешают. И так невинно говорила, что… — вырвал я из контекста. Кажется, я знаю, о ком она говорит.

Я зашел обратно за угол.

— Засмотрелся? — спросил я.

— Просто она сегодня в таком хорошем настроении…

— Да она вроде всегда в таком.

— Да нет, ты просто не видишь. Ходить с улыбкой — это одно, но ходить с этой улыбкой от счастья — это совершенно другое. Редко её такой вижу, поэтому чё-то глаз оторвать не получается…

— А глаза отрывать и не нужно, ими смотреть нужно, — сказала Яна, подошедшая к нам сзади. — Мне дед говорил, что рвать только сорняки нужно.

— А?! Ян, привет, мы тут… — пробормотал немного испугавшийся Макс.

— Привет, Ян.

— Привет, только-только я Яна, а не Ян, — улыбнулась она. — А от чего ты глаз оторвать не мог?

— Да так, цветочки вон как цветут, хотя уж осень на дворе, — сказал я.

— Э-э-э… Да, цветочки там, — почесал весок Макс.

— Так в том-то и дело, что осень — на дворе. А у меня тут и лето может быть, и зима… Да что хочешь, короче! — воскликнула Яна. — Ой, не стойте тут, пошлите в центр: там красивее ещё, если вблизи смотреть.

— Ну давай, вместе веселее, — сказал я.

Яна быстренько убежала обратно, а я глянул на Макса, пошедшего за ней. Лицо, кажется, близко по цвету к помидору. Вот какой бы он буйный не был, но порой такой робкий… Прям словами не передать. А всё лишь из-за одного субъекта. Ну, понятно, кого.

Немного пройдя вперед, я таки узрел того, с кем Яна делилась своими мыслями: Эда. Он лежал под лучами, дремля в их путах.

— Вы же только разговаривали…Он уснул? — спросил я у Яны.

— Не знаю, он не слова не произнёс, как мы сюда пришли. Лёг так, а я болтать начала.

— Болтать… Вижу, ты с приезжей подружилась уже? Ненароком подслушал просто кое-чего.

— Я бы рассказала, но!.. Я устала болтать, — непринужденно вздохнула она.

— Вот прям вообще ничего?

— Ну дай подумать… — Яна подняла взгляд ввысь. — Она очень добрая. А я таких сразу вижу, пришлось научиться… — улыбка начала тихо сползать с её лица.

Макс молча слушал, кажется, обдумывая её слова.

— Добрая, говоришь… — протянул Макс. — Ну мы тоже добрые, знаешь ли.

— Максик, да не сомневаюсь я. Горой за меня стоите, стыдно даже… — сказала Яна.

— А вот я докажу! Чем тебе помочь? — начал наступление Макс.

— Раз хочешь, дай подумаю… — Яна приложила палец к щеке, сделав ещё более задумчивое лицо. — Прости, кажется, я уже действительно всё сделала, но! У меня много разных удобрений, давай расскажу тебе про каждое, ну так. На будущее.

— Но я думал, что… — засуетился Макс.

Чёрт, Длинный, не тупи.

Я пихнул Макса.

— Д-да, пригодится! — согласился Макс.

— Пойдём тогда в коморку вашу: я там всё храню.

— Д-да, погнали, — с довольной лыбой сказал Макс.

Яна буквально потащила Макса в нашу комнату. Наконец птенец полетел, но без толчка он бы этого не сделал… Как-то слащаво звучит. Уже как Эд говорю, ёмаё.

Кстати, раз уж про него… Эд отлёживался, я присел рядом, уперевшись всей спиной на стену.

— Я же знаю, что ты не спишь.

— И что с того? — не открывая глаз сказал Эд.

— И чего ты сегодня такой мрачный?

— Я каждый день такой, забыл?

— Да ты уже из образа выходить начал… — вздохнул я. — Из-за неё? Так?

— Она другой человек, не такой, как я… Я не хочу, чтобы она была рядом со мной.

— Это метафора?

— Нет, я просто не хочу этого… Это сложно объяснить. Мне нужно подумать.

— Думай-думай, только к матану все думы не растрать. От Павлова чего только ожидать не стоит.

Эд промолчал. Хотя на кой тут ответ? Слова часто бывают так излишни…

Я оперся на теплую стену. Бетон казался удивительно мягким, когда хочется спать. «Я лишь на минутку…» — повторял я себе, но какими бы ни были отговорки, такие фразы всегда ведут к одному исходу. Я уснул… Но вот только не надо меня осуждать: я даже не помню, когда вчера уснул, а проснулся, кажись, когда даже петухи не пели.

— Кукареку, рота.

А не, всё же запели. Стоп…

Я приоткрыл левый глаз, крайне недовольно приоткрыл. Макс пихал меня в бок.

— Ну чё опять? — промычал я сквозь сон.

— Да кончай спать, соня, мы уже опаздываем, кажись.

Я глянул на часы. Минус одна минута до урока. Отличное начало пробуждения.

— А Эд, Яна?

— Ушли уже.

— Ладно Эд, а Яну-то как упустил?

— Да само как-то… Знаешь же, что она одной ногой здесь, а дугой где-то там, ну… — Макс начал тупить.

— В этом вы чем-то схожи. Так, харэ зубы заговаривать, пошли в класс.

— Может, пропустим уже?..

— Ага, конечно, лучше от Павлова сразу получить, чем потом залп накопленного словить.

— И то верно.

Мы вышли и направились в класс. По пути, кончено, чуть не вывернув большинство костей в темноте. Ну, я чуть не вывернул. Ну а вот и сам злосчастный кабинет. № 326 иногда напрягал больше, чем буквы в математике. Впрочем, именно в этом месте они напрягали частенько не меньше.

Мы аккуратно зашли в дверь.

— …вот как я про ваше поколение и говорил: ничего не знаете! — сказал седой дед классу. Но только он нас заметил, как сказал в нашу строну: — И вот тому живое подтверждение!

— Просим прощения за опоздание. Можно нам сесть? — серьёзно, но с некой насмешкой сказал Макс.

— Хорошо, садись.

Мы направились к парте, но вдруг старикан одернул меня:

— Нестеров, а ты куда?

— Ну, сесть, логично же, не?

— А ты тут мне про логику не говори! Разрешал сесть я только Длинову.

— Ага, а мне что прикажете делать?

— К доске давай, покажешь мне свою «логику», — противно сказал он.

— Ну давайте, — сказал я, уныло направившись к доске.

Павлов пролистал книгу, с хитрой улыбкой ища, чем же озадачить нерадивого юнца.

— Ага! Формулы боковой поверхности цилиндра!

— Два пи эр аш, —сквозь зубы, будто скалясь, проговорил я.

— Хм, повезло, а если… — Павлов начал снова листать учебник. — Касательная плоскость сферы!..

— Перпендикулярна радиусу, проведенному в точку качания.

— Ничего-ничего, совпадения бывают, а если… Производная от константы!

— Ну ноль… Там типа изменять нечего. Или есть чего… — я почесал затылок.

Дед засуетился.

— А вот неопределенный интеграл вычислишь?! — наконец выдал добивающий он.

Ну, он точно не успокоится… Ладно, поддамся.

— В душе не… — прервался я.

— Анатолий Альбертович, это же уже не школьная программа! — неожиданно выдала Алиса.

Боже, Алис, ну зачем…

— Ага, а вот тебя я не спрашивал! — прикрикнул Павлов. — Больно уж ты хорошо на нашем шпаришь, значит, у вас там такие все умные? Так давай же, выйди и реши за него!

— Без проблем, — с явно разозленной интонацией сказала Алиса, гордо выходя к доске.

Павлов встал и написал уравнения. 3 штуки.

— А вот найди тогда сразу площадь фигуры!

— Так-то вы её о другом просили, — попытался вмешаться я.

— Не лезь, не тебе говорю! — заткнул меня он.

— Интегралом? — продолжила Алиса.

— А чем же ещё?

— Минутку… — Алиса повернулась к доске и начал чертить графики, потом фигуру, потом интегралы. Не прошло и 5 минут, как на доске уже красовалось не самое красивое значение с корнями и отрицательными степенями. Гад, таки и числа случайные взял…

— Однако… — пробубнил дед. — Садись, все верно.

Алиса с гордым видом пошла за парту, обратно усевшись рядом с Яной. Только и я хотел присесть, как вдруг опять. Опять меня одернули. Да что у него сегодня.

— Ну и куда ты опять идешь? Я тебя разве отпускал?!

— Хорошо, что мне ещё сделать?

— А вот найди объем этой же фигуры, только вращая её по оси иксов.

Нет, Павлов, твоей собакой я всё же становится не собираюсь.

— То же самое, ток составные в квадрате, — сказал с полным пофигизмом я, даже не глядя на доску.

Дед присел на стул. Снял очки. Отчаянно вздохнул.

— Садись. Пять.

— Ну…

— Быстро садись, пока два не поставил!

— Понял-понял, не дурак! — в такт за ним воскликнул я.

Я присел к Максу, откинулся на спинку стула.

— Фига ты… Откуда знаешь? — удивлено спросил Длинный.

Скорее уж не откуда, а нафига… Даже институт не дал мне ответ на этот вопрос.

— Да так, помнишь, я за город ездил?

— Ну… Да, помню, а это тут причем?

— Да там в толкане вместо туалетки учебник по вышмату лежал. Вот я и подумал: совмещу приятно с полезным.

История, кстати, не далека от того, как я вышмат и выучил. Так что за ложь могу не стыдиться.

— А… — Макс взглянул на меня очень задумчиво. — Логично.

Макс перевел взгляд на Алису. В этот раз он не был серьезным или озлобленным: просто обычный, местами туповатый взгляд (хотя и мой особо-то не лучше).

— Умная уж слишком все же. Однако вступилась за тебя. Может, не такая она уж и плохая.

— Поживешь — увидишь.

— Странно звучит, — сказал Макс и выдул несколько пузырьков.

— Длинов, спрятал цацки! — крикнул ему Павлов.

— Ай, на автомате, простите, — Макс с виноватым видом спрятал «цацки» в карман.

Не, ну точно уж курить лучше…

Я уже собирался спать, как вдруг:

— И на этом всё. Задание на доске, даю минуту, иначе ключ будете выносить сами, — сказал математик, начав медленно собирать что надо и не надо.

А я уже и забыл, что уроки кончаются так быстро. Совсем не то, что пары: поспать нельзя. Хотя и плюсы присутствуют, думаю… Да, отмечаться на абсолютно всех не нужно. Хотя и на парах я не сильно-то и горел отмечаться… Не, плюсы всё же должны быть, только подумать надо. Только вот думать лень…

Коридоры были наполнены людьми, толпами людей. Разобраться, где Макс и другие было сложнее, чем найти в стоге сена иголку. Вдруг среди людей глаз заметил Алису — я уже хотел подойти, но рядом оказалось, как не удивительно, Яна. В целом… В школе она большую часть времени именно с ней и проводила.

— Не буду мешать наверстывать упущенное… — прошептал я, почесав затылок. Им не нужно было повода, чтобы подружиться.

И куда же они могли деться? В целом… Уроков больше нет — идти в нашу кладовку на окраине Москвы смысла не было, в гардероб — тоже. Может, ещё в фойе словлю?

Я спустился вниз. И не прогадал: на краю огромной комнаты с прямоугольными колонными стояли трое, которых я искал. Хотя среди них зачесался ещё один, уходящий от них: Никита.

— Ну здравствуй, куда так спешим? — сказал я, встав прямо на пути Никиты.

— Здоровее будешь, тебя-то я и искал.

— Забыл меня что ли, чтобы искать? Кстати, про мою просьбу не забыл…

Никита кинул мне мой портфель, скинув его со своих плеч.

— В отличии от тебя, я стараюсь ничего не забывать, — сказал он, демонстративно хрустнув плечами. — И на кой она тебе вообще нужна? Всё равно книги не носишь.

— А пиво где хранить? Спасибо, — фыркнул я.

— Ты главное девчонку не забудь, иначе тут я уже помочь вряд ли смогу.

— Ай, все, Вали уже! — прикрикнул я.

— С превеликим удовольствием… Бывай, — махнул рукой Никита, уходя в закат.

Я злобно посмотрел уходящему Никите в спину. Затем я направился к своей компании.

— Зачем он к вам подходил? — зашел сразу с вопроса я.

— Парой слов про Алису со мной и другими перекинулся, — ответил Олег.

— И как? Что он говорил? — спросил я.

— В общем… Ему все равно. Это же Никита, — ответил Олег.

— А вот зря, не доверял бы я таким сразу вот так, — пробурчал Макс. Не, ну опять та же пластинка, такое чувство, что у него один и тот же сценарий ответов в голове.

— Максим, да чего ты так, я тебя прекрасно понимаю, но не понимаю… — Олег задумчиво почесал подбородок. — Ты же даже её не видел толком. Ну вот Нестер, к примеру, вообще живет с ней, а относится к ней нормально, хотя не очень-то чужаков любит.

— Ну хрен её знает… Она ему хоть в комнате убралась, пускай и меня тогда удивляет, — всё ещё возмущённо сказал Макс.

— Макс, ну не приплетай здесь корысть в такой степени, — усталым тоном выразился я.

— Согласен, — сказал Олег. — Я ж сидел на уроках, так посмотрел краем глаза: хорошая она, наивная только какая-то, почти как Яна.

— Но мне всё же интересно услышать мнение Эда, — сказал я. Так что ты дума… — я оглянулся по сторонам, но Эда нигде не было. — …ешь… — опять?..

— И куда он делся? — сказал Макс, почесав затылок.

— М-да, только же здесь стоял. Уже под призрака косить начал походу, — сказал Олег. — Ну, прощаться смысла особо нет: всё равно увидимся завтра. Так и собраться сегодня с вами у меня тоже не поучиться. Отец решил зайти в гости.

— Давно он уже к тебе не заходил — понимаю твой выбор, — сказал вечно длинный. — Да и я хотя б сегодня хотел бы маме по дому помочь. Ну, Нестер, ты не обижайся…

— Да всё норм, — похлопал я друзей по плечам. — Я и сам-то не сильно выспался сегодня, так что…

— Ага-ага, кому базаришь! — съязвил Макс.

— Да серьёзно, бл, голова трещит… А вы не спешили никуда?

— Прогоняешь уже?.. — обиженно спросил Олег. — Хотя ты за кое-кого головой отвечаешь, так что подставлять под руку Алёны тебя не буду.

— Фига ты, запомнил уже её? — удивился я.

— Да… — суетливо сказал Олег, смотря куда-то в бок. — Как такую не запомнить-то?

— Твоя правда… Лады, бывайте, товарищи, — махнул рукой я.

— И вам счастливого коммунистического будущего, товарищъ, — отходя карикатурно сказал Макс.

— Длинный, ребёнок, ей-богу… — покачав головой сказал Олег. — Не прощаюсь.

И вот они махнули, ушли… Вроде и скучно теперь целый день без них будет: привык уж больно снова к беззаботной жизни, но и дела сегодня ждут… Или не ждут? Да, надеюсь одно дело всё ещё меня ждёт, а не потерялось. Успокаивает лишь то, что она всё ещё должна помнить дорогу обратно. Надеюсь…

Искать смысла особо не было, так что я быстро заглянул во все коридоры. Поиски немного затянулись, так что прозвенел звонок, загнавший всех по номерным коробкам с партами. Но осталось проверить лишь то, что было возле кабинета математики и…

— И всё же я остаюсь при своём мнении… — услышал я знакомый басистый голос за поворотом.

Я выглянул из-за угла и увидел стоящих в стороне Алису и Эда. Эд поднял руку и… Нет, хоть его рука всегда выглядит напряжённо, но он просто потрепал Алису по голове.

Я вздохнул, спрятался обратно за угол, и начал слушать, оперевшись спиной об стену.

— Ты хорошая, поэтому не держись к нам близко: не пристало таким людям, как ты, к нам на дно спускаться.

— Эд, ну что ты, я никаким образом не лучше других людей!

— Зови просто Жора…

— Жора… Я же уже раз 3 повторяю, что мне все равно, что люди говорят об других людях. Николай… Он же тоже с вами, но он же не плохой!

— С Нестеровым дело другое, он…

— Что он? Абсолютно такой же, как вы, как я, как мы все: простой человек.

— Что же… Я тебе все равно ничего не докажу, если хочешь, попроси Нестера сходить на нашу репетицию, вот тогда ты сможешь с уверенностью сказать, хочешь ли ты с нами иметь дело.

— Репетицию…

— У нас что-то типа группы, только репетиции обычно сводятся не к отработке песен, а скорее… Увидишь в общем. Я пойду уже и… Спасибо, что подружилась с Яной.

— Oh, it sounds so sweet of you… — Алиса, кажется, случайно переключилась на родной. — То есть… Никогда меня ещё за такое не благодарили. Тогда до встречи?

— Да, прощай, Эл… Алиса.

Я услышал звук шагов. И тишина… где-то секунд 30 тишины. Минута… Две. Кажется, она не спешила идти, поэтому я решил выглянуть сам. Но…

— Никого?.. — прошептал я сам себе, смотря на пустой коридор.

— А разве тебя не учили, что подслушивать — плохо? — резко прозвучал полушёпот возле моего уха.

Я дрогнул от неожиданности и повернулся. Сзади уже стояла та, которую я искал. «Хи-хи-хи», — раздевалось за её хитрой ухмылкой, прикрытой рукой.

— Алиса… А тебя не учили, что подкрадываться не шибко-то лучше?

— Хорошо, мы в расчёте! — ещё громче посмеялась она.

— Ну и где ты ходишь, обыскался тебя уже везде.

— А, по-моему, ты вообще сбежал куда-то, не попытавшись даже найти меня. Вот я решила подождать, так с Эдом и встретилась…

— И что он?

— Ну ты же слышал всё, не надо придуриваться!

— А вот не надо мне тут: я лишь за минуту до конца подошёл… Так что у вас? Мир?

— …дружба, жвачка, как в советском союзе говорили.

— А ты про союз не шути, я-то человек советский — вас, ионагентов, легко вычислить могу! — карикатурно строгим басом сказал я.

—М-ага, советский он! И долго ты был в СССР?

— Год и э-э-э… Не мало, — с каменным лицом попытался сказать я, но почти что сразу заржал. — Всё, хватит с меня. Я вот что: спасибо, что заступилась. Не думал, что ты этого старому маразматику попытаешься что-то сказать.

— Второй раз уже за сегодня благодарят, будто святой считают… Но всё-таки как-то не правильно его так называть, он же нас старше, да и… — Алиса остановилась и начал думать.

— Аргументы кончились? —ехидно спросил я.

— Да и помог он мне!

— Ага, и как же? Только прошлый 2007 не считается.

— Доказал он, что интегралы мне пригодились, — сказала Алиса, затем демонстративно тыкнула мне в грудь большим пальцем. — Проспорил ты!

— И ничего я не спорил, чушь всё, — сказал я, тоже демонстративно развернувшись и пойдя к лестнице.

— Куда пошел! — сказала Алиса, потопав ко мне. — Проиграл — так признай.

— Чтобы проиграть, нужно учавствовать, а я нигде не подписывался! — отвернув голову в другую сторону сказал я.

Мы медленно шли по лестнице, я знал, что спешить особо нет куда.

— И что дальше? Алёна тебя заберёт? — спросил я, прервав тишину.

— Не-а, ты же знаешь, съемки здесь почти что закончились, — держа руки за спиной, продолжала спокойно поддерживать беседу она.

— Ну и зачем этот фарс? Все равно же в другой школе снимать будут…

— В большинстве случаев на студии вообще. И… — Алиса хотела что-то сказать, но вдруг прервалась. — Нет, не время рассказывать.

— Неужели что-то прям секретное? М-м-м?

— Ну ты же знаешь, что у меня от тебя секретов нет, ты меня насквозь всё равно видишь. Просто… Ещё не время рассказать.

— Ладно, храни свои секреты.

Алиса наклонилась ко мне, все ещё держа руки за плечами и с ухмылкой сказала:

— Ну раз уж ты так обижен, то расскажу кое-что по-секрету: Никита мне тут пообещал на своём мотоцикле прокатить, представляешь?!

— И с чего бы ему так делать, а? — Как бы невзначай спросил я.

— Так получилось, что он неожиданно начал жаловаться на какой-то стук в двигателе, а я подслушала, заговорила и в конец он предложил мне прокатится, так ещё сегодня под вечер, представляешь? — с искрой в глазах рассказывала она.

— Вот оно как бывает… — бывает, что «герои» остаются неизвестными. — Знаешь, ты уже даже больше не на святую, как сказала, походишь, а на ангела… Беспечного!

— Льстишь ведь! — Алиса ткнула меня кулаком в бок.

— Ай, вот покалечишь меня, и кто тебя до дома проведёт?

Алиса сделала злое лицо и пихнула меня ещё несколько раз.

— Да всё-всё! Иду молча! — сдался я.

— А зачем молча? У нас ещё куча всего, о чём можно поговорить.

Алиса вновь улыбнулась мне.

— И так мало того, о чём можно молчать…

Я улыбнулся в ответ, непроизвольно. Кажется, я не обращал внимания, куда мы шли. Уже и не помню, когда мы дошли до дома или о чём мы говорили, но главное, что мы не молчали.

И вроде бы времени у нас было много, но почему-то чувство не давало покоя, что я не должен быть здесь, что взрослый человек должен забыть старое время, чтобы идти в новом. И всё же меня не покидало чувство, что где-то там есть время, которое я должен забыть.

P.S.

Автор хотел разделить это на две главы, но не удержался от искушения сделать такой переход между двумя днями. Не судите автора строго ;3

Воспоминание третье: место, где должен быть

Что я знал о Джанке? Джаз фанк? Джанк — это я, Я — ЭТО ДЖАНК!

Группа «Jane Air», из песни «Junk».

Воспоминание третье: место, где должен быть

Прошло уже почти две недели с того, как Алису буквально впихнули в наш класс. Казалось, что её должны были обсуждать, но насколько это важно одиннадцатиклассникам? Им бы, как и типичному по мнению общества субкультурному мусору, одно: погулять. А желательно ещё и напиться или закинутся какой-то дрянью. В общем отличает их лишь то, что они стараются потакать обществу, перенаправляя всю агрессию на не таких: на нас.

— Нест! — раздалось эхом в ушах.

— А?..

Я повернул голову. Алиса недовольно пыталась достучаться до меня. Притом уже даже и буквально.

— О чём ты так задумался? Ты минуты три игнорируешь меня.

— Да так, в голове сам с собой вопросы мирового масштаба решал… — я потер глаза. — Так о чём ты?

— Знаешь, в мире не всё так гадко, как люди думают: в конце концов войны в мире ещё идут. Возможно, мне бы тоже стоило что-то сделать как… Наверное, стоит сказать «медийной личности», но что же я мог сделать? Ещё до всего этого меня мучал вопрос о том, что я могу изменить своими руками? Были случаи, когда люди и в 13-летнем возрасте меняли мир, — Алиса замолчала и поскребла ногтем серьгу на мочке, но после нескольких секунд раздумий продолжила: — Deep down, I wonder... Do I have even a slight chance to stand alongside people like her... like all of them? Maybe I should still look up to someone in my field as an example?

Чё? Ладно, надо ей сказать…

— Алиса, английский.

— А? Ой, прости, мне легче выражать эмоции на родном языке, поэтому не заметила. Ну… Там всё равно не было ничего важного, забудь.

— Забыть? Знаешь, я понятия не имею, что ты только что сказала, но не разъедай себя по надуманным мелочам.

— Разъедать? Не думаю, что я смогу себя съесть, — отстранённо посмеялась она. — Да, думаю, ты прав.

— Эх, правду за ложью ищут… — я закинул руки за голову и потянулся.

Странная фраза. Да и где правда-то в нашем мире? Как Бодров говорил, «сила в правде». И что же следует? Силы из правды выходит? Или всё наоборот? Вроде и времена уже другие, а люди до сих пор силы не имеют. Что там Алиса говорила? Что ничего изменить не может? Как же жалко, что она не знает, что некоторые уже даже бросили попытки, чтобы что-то изменить.

— Не-е-ест! — опять раздался крик за пределами моего мирка.

— Сорян, опять выпал из мира сего, чего-то меня сегодня на думу тяжёлую тянет, — огляделся я.

Мы были буквально в 20 шагах от школы. Кажется, ещё секунду назад были во дворе… Как же я умудрился провалится в себя на такое количество времени.

— А что такое? — всё же решил поинтересоваться я.

— Come on… Я же только что сказала! — Алиса показала пальцем за угол школы, кажется, там кто-то стоял. — Там же Яна, подойдём?

— А почему бы и нет? —сказал я присматриваясь.

Я ускорил шаг, Алиса даже чуть отстала сзади. Я почти завернул за угол, как вдруг увидел, что Яна общается с кем-то. Натянутая не по погоде шапка с советской надписью «спорт», с этой же коллекции свитер, спортивный штаны «абибас» и туфли, с какого-то начищенные не хуже дорогого мерса. А ещё ухо… Разбухшее и дырявое, будто часть плоскогубцами оторвали, впрочем, лицо было не менее разбухшее и метафорически дырявое, чем ухо.

— А ты-то здесь откуда?.. — прошептал обрывисто я себе под нос.

Но главная проблема была не в его внешности, а в том, что Яна что-то ему передала. Я уже хотел подойти ближе, чтобы подслушать, о чём они говорят, однако кое-что мне этого не дало:

— Яна, привет! — раздался крик Алисы за моей спиной ровно в тот момент, когда я хотел её остановить и подслушать.

Чуть только Алиса начала говорить, как фигура скрылась. Чёрт…

— А, это вы… А я уже испугалась! — все так же улыбчиво и расслабленно сказала Яна. — Иди сюда.

Яна быстро приклеилась к Алисе, сжав её в объятьях.

— Мы увидели тебя пока шли в школу. Я подумала: почему бы не подойти.

— Ох… Алиса, ты меня уж в беде не бросишь! — ещё крепче обняла её Яна.

Я оперся спиной об стену и посмотрел в сторону, куда предположительно ушла неопрятная фигура. Что-то мне это жуть как не нравится.

— Яна, слушай, а с кем ты сейчас разговаривала… — спросил я, серьёзно продолжая глядеть вдаль.

— Что, тут кто-то ещё был? — взглянув на Яну, спросила Алиса.

Яна пожалась, ненадолго убрав улыбку с лица, однако довольно быстро «вернувшись обратно» ответила:

— Не обращайте внимания: просто знакомый.

— Знакомый… Что же, если будут проблемы, то всегда можешь попросить помощи у нас.

— Нет, всё хорошо, Коля. — с без измен добрым лицом покачала головой она. — Ой, а нас часом-то не задерживаю?

Я достал дебильник.

— Да, пора бы уже.

— Простите-простите! Давайте поспешим тогда, — Яна взяла Алису за руку и повела вперед меня. Мне же оставалось догонять их.

Однако делать я это не сильно-то и спешил. В голове что-то вертелось. Грамотно же Яна умеет соскакивать с разговора. Да и…

Как-то мне это не очень всё нравится. Странные мысли в голову лезут, а чуйка подсказывает, что к ним прислушаться надо бы было. Однако ещё нет к чему — посмотрим ещё.

— Война и мир всё ещё является одним из столпов… — слышался голос ИЭ, однако лишь только отголосками.

Взгляд продолжал падать на Яну. Всё такая же жизнерадостная, даже не смотря на ИЭ убалтывает Алису. Но ведь под этой гримасой скрывается не одна грань, на которой она балансирует. Строгие родители, требующие от дочурки слишком многого, асоциальность, странный внешний вид, насильно созданный её родителями. Но за этим мраком и странным местами характером скрывается хрустальная девочка, что просто смотрит на этот мир по-другому, излишне по-доброму. Смотрела.

Пока не умерла.

Я не знаю точной причины, но и не хотелось бы лезть в горе её семьи. Однако знаю, что её нашли мертвой в своём доме. Кажется, официальной причиной была передозировка препаратами: успокоительными, гормональными, антидепрессантами, да и хер его знает только чем, да и я так думал, так думали все. Однако сегодня я засомневался.

— Несте-е-е-ер… — помахала рука перед моими глазами.

— Ъыъ? Олег…

— Да меня так зовут. А ты, как всегда, в облаках витаешь.

— Было дело. Так что такое?

— В коморку сегодня пойдёшь?

— Конечно, ты чё? Чего я на этой истории не видел? Да я иногда и лучше, чем они, могу рассказать.

— Не сомневаюсь. Так что, идёшь?

— А что, уже?

— Звонок уже как минуты 3! — с легким смешком ответил Олег.

— Точняк… Пойдём тогда.

С горем пополам я дошёл до коморки. Внутри уже сидел Длинный с гитарой, игравший знакомый мотивчик. Возле него сидел Эд и что-то твердил ему под руку.

— Ну ты послушай, Эд, «прощай Норфолк» — классика ж!

— Однако токио хотэл идеально подходит для гитары. Дай я попробую сыграть «monsoon», — пытался выбить для себя гитару Эд.

— Давай хоть «кровь за кровь», это ж тоже депресняк по тексту! — одной рукой Макс держал подальше от Эда Гитару, а другой самого Эда подальше.

— Да ты уже который день её из рук не выпускаешь, дай хоть другим! — продолжал агрессивно тянутся за гитарой Эд.

И тут уж в игру вступил я, ловко выдернув гитару из рук ничего такого не ожидающего Макса.

— Вот именно, — сказал я.

Теперь я должен бы эпично что-то сыграть, однако из-под пальцев раздался кривой «кузнечик».

— Фух, такого эпичного соло я ещё не играл, — сказал я, демонстративно вытерев пот со лба.

— Ага… — выдохнул Эд, но тут же почти что криком продолжил: — Но дела это не меняет. — Эд забрал гитару и начал защищать её от Макса.

— Пацаны, да вы что, как дети, блин! — начал разнимать их Олег.

— Боже, опять двадцать пять, — с диким фейспалмом наблюдал за ними я.

Тут из нашего садика внезапно высунулась мордашка.

— Что за шум, а драки… — прервалась высунувшаяся Яна. Девочка вышла полностью, прикрывая улыбку рукой. — Хе-хе, а нет, всё же есть.

Максим Длинов на мгновенье стал истинным джентльменом, не ведущим бой на глазах дамы, уступив тем самым уж взведённому к бою Эду гитару.

— Да ничё, Яна, просто немного не поделили, кто играть будет, — сказал Макс. — Могу тебе сыграть.

Яна взглянула на Эда, с уже почти что пеной у рта вцепившегося в трофейную гитару. Кажется, он даже посмеивался. Жуть.

— А… Вижу, — пробормотала она. — Наверное, сейчас не лучший момент для музыки.

— Кстати, а ты чего здесь? — спросил Макс.

— Помидорки-цветочки свои полить, засохнуть ведь! — напористо ответила она. За цветы и парник тяпками тебя чик-чик, кхм…

— А чего не после школы? М? — вмешался в разговор я.

— Есть дела… Жара вот! Парник ведь, долго в пеку дневную не поработаешь, — соскочила с темы она, показательно запустив воздух под воротник, отодвинув его пальцем.

— Ну так не удивительно, — сказал подходящий к ней ближе Олег. — В такую прекрасную погоду укутываться так, — сказал он, попытавшись подвернуть спущенные до почти самых кончиков пальцев рукава водолазки, надетой на Яне.

— Нет! — судорожно отдёрнула руку Яна. — Я… Руки испачкала, а помыть забыла — не стоит пачкать свои ради меня.

Вдруг тихо раздался звонок. На урок, кажется.

— Ой, я уже опаздываю, удачки вам, — Яна повернулась к Максу. — Сыграешь мне потом, договорились? — Яна улыбнулась ему, поцеловала в щёку и убежала.

— Д-да, — прошептал он её в след.

Эд взгляну вслед убегающей Яне, затем грациозно поправил чёлку и произнёс:

— Забирай, всё же тебе больше нужна, — протянул он гитару, которую Макс незамедлительно забрал. — Так, а Олег прав: денек действительно прелестнейший.

— Это да, глаза у меня ещё хорошо работают, но к чему ты это, — спросил Олег.

— Как насчёт выбраться в «Медиа Маркт»?

— Э, гитару отдал, и сразу свалить решил коллективно?! — недовольно прикрикнул Макс.

— Да ладно тебе, длинный, — потягиваю спину сказал я. — всё равно же играешь здесь днями напролёт. Так как, идёшь с нами?

— Чёрт с ним! Эх, да куда ж я без вас, — отставив в сторону гитару воскликнул макс.

— А моего мнения, как всегда, не спросили… — хмуро вмешался Олег.

— Да чего тебе тут без нас-то делать, а? И так всё понятно! — Я прихватил Олега за плечи и потрепал волосы.

— Нестер, харэ, всю причёску попортишь! — пытался вырваться он.

— Да они всё равно у тебя сами собой уложатся! — с диким смехом продолжал я.

Так вопреки урокам мы выбрали прогулку по свежему воздуху. Ну а кто бы не сделал? Молодость так и плещет жаждой свободы, а она, знаете ли, не шибко-то жалует заседания в бетонных коробках! Однако приблизительно к этому мы самовольно и пришли…

Около 15-20 минут свежего воздуха и большой магаз, открытый ещё года 2 назад, ждал нас с автоматически открывающимися дверьми. Кажется, это было довольно элитно даже в это время, особенно, если учитывать, что мы далеко не в самом центре Москвы. Далеко. Вообще молодёжи здесь делать, кажется, особо нет чего: ток мак и кефас… А нет, в это время это же был ещё «Ростикс». Даже лавочек особо нет, хоть переносную лавку открывай, только не лавочку с хавчиком различной степени паршивости, а буквально лавку. Однако такой бизнес не принёс бы никакой выгоды. Ровно до недавнего времени…

— Ема… — сказал Макс, присвистывая. — Да он тут добрую половину этажа отцапал!

— Раньше, кажись, минут 50… Нет, больше часа пешком до ближайшего было, а теперь… — осматривался Олег.

— Говорил же, что сюда нам надобно, но ваш зов сердца явно не столь же… — я прикрыл рот Эда рукой.

— Без пафоса, это только магаз, Эд, — перебил его я.

— Ага, сказал тот, у кого и так дома есть все, зачем мы сюда ходим, — возмутился Макс.

— Катькино, бл, это всё — не моё! Да и играть одному — такое себе дело, знаешь ли.

— Так чего же не пригласишь, м-м-м? — хитро спросил Олег.

— Говорил же: не хочу мать напрягать толпой, а по одному — не красиво. Всё, хватит трепаться как бабы… Потопали, — махнул я рукой, направляя всех за собой: на вход в сам магазин.

Даже не знаю, что сказать… Ещё лет 7 назад казалось, что такое нам и сниться не скоро будет, однако: стиралки, холодильники, микроволновки и куча-куча бытовой техники по относительно доступным ценам, так ещё и в рассрочку не по жесткому счётчику. Рай для обычного человека, что просто хочет зажить спокойной, вероятно, семейной жизнью поле того, не побоюсь слова, пиздеца, что творился, кажется, ещё не так давно. Но всё же уголь почти дотлел, поэтому в нашей, в широком смысле этого слова, жизни появились те, кого ещё лет 10 назад хотел каждый мальчишка: консоли. Так ещё и бесплатно, без смс, регистраций! Просто веди себя хорошо.

— Да! — дернув рукой выкрикнул Макс. — Противной школоты сегодня по нулям!

— А ты что думал? Я вас в час пик сюда привести хотел? — сказал Эд.

— Время подгадал? — спросил Олег. — Ну, голова ты, всё же. В хорошем смысле, конечно.

— Школоте мелкой тут особо утром нет дела: родаки не пустят, а шкалку прогулять — стоить ремня может, — сказал я, упав на пуфик, любезно разложенный перед, во-первых, мониками, но, во-вторых (и главных), за точкой приземления меня. — Ништяк, короче, — с руками за головой сказал я.

Макс мигом схватился за гитару. А точнее за завороченный контроллер в виде неё.

— М-да, с реальными не сравнится, но даже так получше Урала будет, хе-хе, — хитро прошёлся пальчиками по гитаре макс.

— Эд, зарубимся в… — обратился Олег к Эду.

— Два раза спрашивать не надо. Я на Скорпионе, — перебил его Эд.

— Классика, а я на этом… Отмороженном, — Саб-Зиро ещё явно никто так не оскорблял…

Парни засели за игру, а я наблюдал. Макс наяривал клавши гитары под шквал разноцветных плиточек. Ритм ловил прям идеально, не зря он был тем, кто чуть ли не заставил Эда утихомирить свою частоту. Однако сейчас я бы даже не сказал, что Эд является просто адовым барабанщиком, глядя на стеклянные глаза и открытый рот, безэмоционально смотревшие в экран со старым мортачом. Тут уж скорее на хардкорщика больше походил Олег, не похожий сейчас ну ни в какую на себя: прыгающий и пригибающийся прямо с джойстиком, будто от этого что-то поменяется в игре. Кажется, он в очередной раз проиграл, ы.

— Фух… — с отдышкой, будто после бурного концерта, сказал Макс. — Вроде и не настоящая, а концерты как живые, черт возьми! Кстати, а ты чё не играешь? — спросил он у меня.

— Я больше на Пе-Ка: Катька всю плешь выела за то время, пока из зала днями напролёт слышались сначала сериалы, а потом выстрелы с адовыми криками… У меня ж дома вообще консолей 5 без дела пылятся.

— Мажор долбанный… — с неким призрением отвернулся Макс.

— Да будто ты не знал?.. В раз 100 уж про это говорю, — так же недовольно откинул голову я обратно.

Но спокойно отдохнуть мне не дали… Удивительно, не правда ли?

— Местечко освободили, — прозвучал прокуренный голос над моей головой.

Я встал, лицо, издававшее голос, оказалось соответствующим статусу этого самого голоса. Или, если говорить простёртыми словами, — быдлячим.

— И тебя добро в душу, молодец добрый, чего надобно от путника уставшего? — намеренно наигранно сказал я.

— Чё, сука? — офигело его лицо от столь складной лексики, которая к тому же была ещё и на его удивление весьма нормативной.

— Да не горячись так, говорю, цистерна ты с горючим: воспламенишься ненароком.

— Тебе ебло давно не разбивали? Слова мои слыхал? — уже почти что воплем плевался словами быдлан в меня.

Макс хотел подойти к нему, чтобы разобраться, но я преградил ему путь, кивнув в сторону: возле Олега и Эда собралось ещё двое не менее культурных молодых спортсменов. Почему спортсменов? Ну, какой же нормальный человек будет ходить в спортивке «Абибас», если он не хочет показать, что он яро увлечён спортом. Макс, конечно, покосился, но отошёл к другим. Я же остался один на один с предвкушением достаточно высокоинтеллектуального разговора.

— А это правильно, друзей лучше защищать! Морда хоть у одного целее будет, — продолжал он всё накалять своё лицо.

— Бля, братан, ты хоть понимаешь, что не мы, так охрана вас вышвырнет, так к тому же и всех сразу? Никто так не поиграет, думаю, — всё ещё хладнокровно говорил я.

— Игра? Ты оскорбил меня, поэтому я просто хочу, чтобы ты вылизал мои ботинки, норм? — не, ну трезвый человек так бы не говорил, однако перегаром от него не несло… Что-то меня это напрягает.

— Понятно… Просто мясо устроить по инстинкту захотелось, оф корс?

— Ска! — яростно уже выкрикнул быдлан, бросаясь слюнями.

Господь, и за что же мне это?

Рваными движениями он выбросил руку куда-то в сторону моей грудной клетки. Однако нанести удар ему не удалось: я мигом схватил его руку и помог выбросит кроме руки ещё и всё тело вперед. Неадекват звонко долбанулся об пол лбом — благо у таких он толстенный, так что беспокоится не стоит.

— Нестер, давай быро смотаемся отсюда, ибо не нравится мне, к чему дело идёт, — нервно сказал схвативший и пошатавший меня за плечо Макс, подбежавший от других.

Я оглянулся на других: Эд шатал одного за волосы, пытаясь (надеюсь) привести в чувства, пока Олег пытался оттащить Эда, чтобы он не начал делать то же самое со вторым, так же мирно сопевшим после, вероятно, чьего-то удара.

— Пацаны, уходим лучше: теперь это не наша проблема! — крикнул я.

— Секунду! — крикнул Олег, пихнув Эда, от чего последний помчал уже за Олегом вслед.

Мы с Максом тоже тотчас рванули на выход, ловя немного испуганные взгляды сотрудников магазина. Остановились мы уже в метрах 50 от магазина через дорогу.

— Эд, нафиг двои сразу дубасить-то, а? — спросил Макс, прислонившись спиной к стене.

Эд зажёг сигарету.

— А с какого хуя они мне за челку предъявы выписывают?! На себя бы в зеркало, уроды, поглядели, уже далеко не 94 на дворе, — отвернулся раздражённый Эд.

— Однако Эд в чём-то прав: прикопались с ничего-то они, да и не только Эд в драку полез, я караем глаза увидел, что Нестер тоже не первым начал, — сказал Олег.

— Я его даже не бил, он просто на ногах уже не стоял. Походу под дурью какой-то был, вот и упал чуть ли не замертво от толчка простого, — ответил я.

— Однако дело это не меняет… — Макс пнул банку от яги, любезно оставленную каким-то, вероятно, семиклассником на дворника. — Твари! Весь день попортили, теперь нам там ещё долго не появляться, вдруг по камерам заметили. Так что ещё хуже: куда идти-то?

На уроки?

Ладно, шутки в строну.

Я подошёл к банке, которую пнул Макс, и выкинул в урну. Тут же мне в голову пришла мысль, которую я не так давно вынашивал у себя в голове:

— На турнички?

Пацаны переглянулись между собой.

— Тоже не плохо… — на удивление бодро сказал Макс.

Эд потушил сигарету и зачесал волосы назад.

— Давайте за мной, я помню неплохое место неподалёку, — сказал Эд.

Все молча пошли за Эдом. И вскоре он действительно привёл нас к турникам. И даже не старым, а вполне новым, уже даже отшлифованным крупной наждачкой. Даже брусья разной высоты были.

— Рассщедрилось государство, видимо, — сказал Олег.

— Если бы, — произнес Эд, снимающий рубашку. — Все сделано руками дворника.

— А ты откуда знаешь? — поинтересовался я.

— Знакомая с секции неподалеку живет, однажды показала это место, — Эд размял плечи и окончательно сменил характер на «дитя улиц», — В лесенку? — задорно кинул вызов он нам.

— С превеликим удовольствием! — сказал Макс, хрустя шеей.

Я скинул куртку и погнал. Шло на удивление легко, что в целом-то и не сильно удивительно, т.к. дома у меня висел турник, прикрученный ещё отцом.

— И-и-и! — кричал Длинный, подбадривая Олега. — Десятка! Красавчик! — похлопал он по спине Олега.

— Давайте пока закончим… — с небольшой отдышкой сказал Олег.

— Только вроде же начали… Ну ладно, минут 10 отдохнем. —сказал Макс, с дикой улыбкой выдувая мыльный пузырик.

Вот он, кажется, — настоящий фанат спорта. Хотя…

— 29, 30, 31, 32… — Слышалось от Эда, видимо, не услышавшего, что у нас перерыв.

Все же тут ещё можно поспорить.

Я присел на камушек, чтобы отдышатся. Солнце уже почти не пекло, однако погоду холодной назвать язык не поворачивался. Скорее что-то типа «как раз», точно шляпа му…

— Ну как ты? Устал? — прервал мои мысли Олег.

— Ну так, не сказал бы, что легко…

— Ну вообще не ожидал, что ты сюда нас потянешь. Обычно после таких обломов все ведет к предложению найти подъезд и выпить там пива.

— Да завязал я уже с выпить, сколько повторять.

— С 3-го раза шутка уже не смешная.

— И с первого не была. Да и не шутки это. Завязал — и всё тут.

— Нестер, у тебя точно не нашли рака печени… — жалобно, нагоняя странную атмосферу, сказал Олег. — В последнее время ты стал слишком правильным, что ли, не лги, мы.. Мы же все поймем.

— Бля, идиот! — плюнул я через левое плечо. — Хватит наговаривать чушь, — я встал перед Олегом.

— Все, не горячись, плохая шутка.

— Уж в этом-то ты точно… Осторожно! — прервался я.

— Оста?.. — не успел договорить Олег.

Чудом я успел оттолкнуть его от летящей бутылки. Мгновенье Олег просто смотрел на место, куда улетела бутылка, затем повернулся вместе со мной туда, откуда она прилетела.

— Всё же Длинный был прав: уроды вы конченные!.. — сквозь зубы уже начинал орать я.

Со стороны на нас нагло смотрела толпа из человек… Нет, лучше сказать из не менее 15 быдланов. Двух чепухов из тех троих я не помнил, однако одного побитого я среди них всё же увидел. Скалилась его рожа не хуже, чем у гиены.

— Что скалишься, хуй недоношенный, — я громко ударил ногой об асфальт, на что это чепушило отлетело куда-то назад. — То-то! — плюнул я.

— У меня тоже есть опасные игрушки, — в своей манере спокойно ответил Олег, расправив свою «складную игрушку-колотушку».

Макс уже стоял рядом… Стоял молча, просто выпучив горящие от злости глаза, готовые перебить всех, кто хоть на миллиметр сдвинется. А Эд…

— Семь, одиннадцать, пятнадцать… — считал он тихо, почти про себя, глядя на толпу.

От Макса он не далеко ушел. Как, впрочем, и я. Давно у меня не было таких ярых чувств, но сейчас что-то внутри просто кричало, что нужно бить, иначе будут бить тебя. Все стояли наготове, чтобы получить преимущество, однако из толпы лишь послышался мерзкий крик:

— Мир! Расступитесь, парни! — остановил голос толпу.

Расталкивая толпу, навстречу нам вышел в уже знакомом мне с утра наряде он…

—Рапан… — злобно произнёс я.

Кажется, пора бы объяснить, кто это. Это существо я знаю ещё чуть ли не с детства. По правде говоря, я его имени даже не знаю, однако знаю, какой хернёй он умудрялся маяться. Инвалид он знатный на голову, переехал в город по какой-то программе для малоимущих, учился на год старше нас, устраивал дебоши в школе, приходил в стельку пьяный, дрался со всем, кто не понравился, пока не понял, что бьют его теперь все. И как же учителя вздохнули, когда он ушёл в техникум, но не мы. Года 2 назад ему хватило ума собрать чуть ли не ОПГ из всех близлежащих районов, организовав просто притон из гопоты. Жить всем они, конечно, не давали, а мы люди простые: ко всем как раз таки и относимся. В прошлом, если я ещё не забыл, году мы-таки смогли отследить его и грамотно вбить ему, что не очень-то красиво прессовать весь район. Мы-то думали, что он ушёл, однако ещё в том уже 2009 году я узнал, что эта тварь умудрилась собрать целую хату элитных алко-нарко-бойцов, которые занимались всем от варки наркоты до похищения людей. Одного учителя химии он уже умудрился «украсть» на 2 года, за что был и закрыт за решётку в том же 2009 году. Но то, что он появлялся здесь ещё в 2007, — это меня конкретно напрягает, опять же.

Пацаны хотели подойти ближе, чтобы вступить в разговор, однако я придержал их:

— Я хочу сам побазарить, подождите, — тихо сказал я им.

Сейчас мне нужно кое-что узнать, простите, ребятки.

— Что ты здесь делаешь, а? Вроде мы тебе и твоим заодно объяснили, что девяностые закончились, а районы занимать — уже не сильно-то в моде.

— Братаны, вы не так поняли! Мы пришли извинится, а один из наших, — Рапан взял того идиота, что бычил на меня, и швырнул за волосы снова в асфальт, — просто немного попутал всё. Просто он немного не знал, что на братанов наших полез, да? — поднял Рапан снова того чепуха за волосы.

— М-та!.. — жалобно промычал он, хотя жалеть его я бы явно не стал.

— Тогда скажи, по-братски: что ты сегодня утром делал возле нашей школы?

Лицо Рапана напряглось.

— Просто гулял, я же ничего не делал. Уже старую школу и знакомых увидеть нельзя?

— Однако меня ты в упор замечать не хотел. Не по-братски это, не замечаешь ли?

— А, да, видел тебя, просто спешил по своим дела очень, так даже поздороваться не успел.

— Грамотно ж ты воду льёшь. А теперь послушай внимательно: лучше тебе не появляться ни то что возле нашей школы, а возле вообще всего нашего района, усёк?

— С прошлого раза ещё! Ну мы вам мешать не будем, брат.

— Не брат ты мне…

Рапан развернулся, однако я быстро схватил его за плечо и успел тихо проговорить:

— А если всё же будешь тут и захочешь с кем-то поздороваться, то здороваться будешь сразу с нами, хорошо?

— Да-да… — немного испуганно продрог голосом и тушкой он.

Рапан махнул рукой и направил за собой всю свою «свиту». Все наши сразу утихли, через минуту мы молча сидели кто на чём: я на брусьях, Олег на камне, Макс у лесенки, а Эд вообще стоял. Все были на нервах, что не удивительно после таких Тарантиновских диалогов.

— Что за идиотизм? Если люди нас быдлом кличут, то кто ж это такие? — сказал Олег, смотря на осколки бутылки, пролетевшей недавно мимо него.

— Ещё спрашиваешь? Уверен, что нормальный человек, если б увидел их, быдлом нас не называл. Однако с их точки зрения — все мы под одну гребенку, — сказал Эд.

— Ди ты, Олег, не говори так, ты уж нормально выглядишь: опрятный, культурный, — сказал Макс. — Однако каким бы бомжом не выглядит он, базарит знатно. Хоть и жмется.

— Стыдно даже вспоминать, что я когда-то по тому же пути шёл… — тяжело вздохнул Эд.

— Да не таким ты был, твою мать! Глянь в зеркало и сравни с тем уродом, а то гонишь чушь опять, — сказал я и тяжело вздохнул. — Чувствую: решать нам что-то надо.

— План бы сначала придумать, как поджать его, — Сказал Олег. — Я среди его людей видел знакомые лица. Похоже он опять решил ОПГ собирать.

— ОПГ? Да так, шайка гопоты, — сказал Макс.

— Ну не скажи, одна муха только лишь назойливая, а рой уже…

Тут мои мысли неожиданно прервало знакомое «о-оу». Я достал мобилу. Новое сообщение было от Алисы: «Где ты?».

— Черт, пацаны, мы Павлова просрали! — чуть ли не крикнул я.

Все засуетились, однако быстро успокоились:

— Бытие часто приносит неисправимые ошибки, которые мы тщетно стараемся исправить… — сказал Эд, зализывая челку.

— А если переводить на простой человеческий: нам пиздец…. — с тяжелым выдохом произнес Олег, убрав с лица вечную улыбку.

— Че терять-то — по домам? — с грустным лицом сказал Макс.

— Настроения вообще нет, так что я бы уже разошелся, ещё Алису до дома проводить надо, — сказал я.

— И не надоело тебе? — спросил Максим.

— Что именно?

— Ну… таскать её везде? Мы уже недели 2 не выходили никуда, кроме прогулок вместо школы.

— Это… — я немного задумался. — Слушай, ты прав, однако сохранность её головы на моей совести, давайте на сцене на недельку зависнем, когда с Рапаном разберемся?

— Дело говоришь! — Ударил меня в плечо Олег.

— Только так, чтоб все были! —навис на меня Макс.

— Таки настал час восстать нам из пепла, сродни птице жара, — договорил Эд и растрепал мои волосы. — Это за Олега.

— Всё-всё! Обещаю!

Я вырвался из круга друзей, облепивших меня. Все-таки настоящие они. Друзья…

— Тогда я пойду: вам все равно в другую сторону, — махнул я друзьям, затем все разошлись.

Минуту я глядел вдаль уходящим друзьям, но буквально через мгновенье я шёл почти у самой школы: за её забором. Нужно было найти Алису, однако…

— Нест, я здесь! — послышалось со стороны входа.

Вдали стояла Алиса, к которой я успешно подошёл.

— Привет, опять прогуливал? — с небольшим укором спросила она.

— Привет-привет… Каюсь: грешил, зато с каким… — прервал мысль я, покашляв. — Слушай, Яна здесь ещё?

— Я думаю… Я видела её прямо перед твоим приходом, она кому-то позвонила и ушла…

— Куда она ушла?! — Резко сказал я, немного испугав Алису. — Прости, мне бутылкой сегодня чуть не припечатали…

— Печа… Что?

— Да так, сленг. Можешь сказать, куда она ушла?

— Да, она пошла в сторону тех мелких магазинов… Ларьков. Да, они так должны называться.

Я посмотрел в сторону ларьков, дорога была в ту сторону без разветвлений, так что шансы догнать у меня были.

— Алис, слушай… У меня ещё дела есть, можешь без меня прийти, О-к?

— Я…

— Пасиба, ток маме скажи, что я просто по делам отошёл. Я побежал! — прервал я Алису и мигом помчался, махнув на прощание.

Прости, Алиса, но сейчас у меня есть дело немного поважнее.

Догнать Яну было не так уж и сложно, однако держаться на расстоянии… Я не понимал, по каким траекториям она ходит: то круг раза 2 даст, то развернется, однако я понимал, что шла она далеко не домой.

Конечно, преследование — просто ужасно, да и не очень-то окажется удобно, если она встречается тут с каким-то четвероюродным дедом по линии право-лево четвертного колена, а я прервал такую встречу, однако мои эгоизм и чуйку так просто не успокоить.

И вот Яна все же пришла. Пришла к старому подъезду и резко обернулась. Но я успел спрятаться за угол. Благо, что зрение у нее было не шибко идеальное, а очки носить она не хотела — пронесло.

Раздался яркий звон старого домофона:

— Кто? — послышался голос из хрипящего динамика.

— Я! Кто же ещё? — наивно весело ответила Яна.

— Кто я, на?! Шутки не шути, говори пароль.

Пароль? Не, либо дед-дядя-племенник в каком-то там колене у нее со сдвигом по фазе, либо… Ох, Яна, чую, что ввязалась ты во что-то не очень хорошее.

— Лававыевал… — криво произнесла Яна.

…

Под какими веществами можно было придумать этот пароль?..

— Заходи, — сказал голос, затем послышался звук открытия двери.

Я выглянул из-за угла. Яна уже зашла. Тут нужно было решаться идти сейчас или возвращаться назад до лучшего момента. Но только я собрался решить, как вдруг мне прилетело чем-то по ноге.

— Сук! — воскликнул я через зубы.

В полуметре от меня стояла чем-то разгневанная бабулька.

— Что ты здесь околачиваешься, окаянный!

— Простите, бабушка, — потирал я больное место, — что я не так-то сделал?

— Что-что? Я-то вижу, куда ты лапти свои намылил!

— Вы про что?

— У подъезд! Парадной то уже, боже, прости грешную, не назови.

— Да вы не то подумали, я просто, кажется, знакомого увидал, так…

— Увидал он! Вот из-за таких знакомых Зинка мучается ужо месяц как.

— Так… А в этот раз про что вы? Там гулянки устраивают?

— Хуже! Я бы на твоем месте, милок, с такими знакомыми не водилась. Таким собакам — собачья смерть! — грозно воскликнула бабушка.

— Бабуль, не ругайтесь вы, что там твориться-то?

— Что-что? Притон!..

Слова раздались эхом в моих ушах. До вечера моя голова была одновременно пуста и переполнена. Так продолжалось, пока поток мыслей не спутался совсем, пока разум просто не сбросил все «настройки».

Я продолжал мешать чай, остывший уже, вероятно, час назад.

— Что случилось, сынок? — спросила мама.

— Да так, я в порядке, — не отрывая взгляда от кружки сказал я.

— Все вы, мужчины, «в порядке». Знаешь, почему женщины не говорят этих слов?

— Удиви.

— Нам ничего не мешает потрепаться об всяком. А мальчики все строят из себя мужиков, хотя, знаешь, настоящий мужик с близкими остается мальчиком.

— Сложно, однако, — я залпом выпил чай. Горький ровно настолько, насколько я люблю: вообще без сахара, — суть понял. Мам, иди отдохни, я помою посуду.

— Натворил чего? — настороженно спросила мама.

— Да так, книжку про любовь к близким прочитал… Не суть, иди отдыхай.

— Ну что-то тут неладно! Впрочем… Рада, что ты самостоятельным становишься: гляди — а маме в старости стакан принесешь.

Мама поцеловала меня в щеку, затем пошла на диване смотреть телевизор, а я отправился ловко мыть посуду. Даже сам не знаю, что на меня нашло: раньше я даже руки не мыл. Но потом весь дом остался на одного меня, так что убираться я научился. Вроде хотел начать опять беззаботную жизнь, но как раньше не мыть посуду, пол и себя по неделе мне уже не хотелось.

Я закончил и поднялся наверх. Но только я пошел к своей двери, как остановился возле двери бывшей комнаты сестры. Из-за толстой дубовой двери сыпались гитарные соло. Катя тоже раньше любила врубить музыку, однако громче. Намного громче. А совсем недавно, как я помню, она врубала ещё и «ранеток», да так громко, что, помню, один раз я просто выбил дверь, чтобы войти и выключить эту хрень. Были времена.

А может…

Выбивать дверь я, конечно, не стану, но глянуть, что она там делает…

Я легонько приоткрыл дверь. Музыка играла из колонок, подключенных к компу, пока Алиса подпевала, яростно крича на бедную расческу:

— …Пульс ветра – ленты дорог!Ток неба – звезда по имени Рок!.. — подпевала Алиса, слега проявляя акцент. Никогда бы не подумал, что у такого с виду ангела в фаворите будут православно-политические песни… Может, ангел не зря беспечный?

Музыка начала стихать. Я решил воспользоваться моментом и заглянуть к перспективной певице.

— К вам Кинчева на шоу пригласили что ли? — спросил почти под ухо подкравшийся сзади я.

Алиса испуганно обернулась и воскликнула:

— What the…?! — но сразу после в мою руку прилетел предупреждающий удар. — Ты меня напугал! — недовольно воскликнула она.

— Ай-ай… Будто сам не видел.

— Знаешь, в комнату к человеку нельзя заходит без стука!

—Ну прости-прости, соблазну подался. — ухмыльнулся я и быстро сменил тему: — Отлично, кстати, поешь. Ноты тянешь на «во», — показал я большой палец.

— Всё ещё льстишь. Знаешь, я ведь понимаю, что пою я с акцентом. Просто пение у меня только с моим языком ассоциируется.

— С чего бы? Неужто ты-то, да и не подпевала песням на русском.

— Я их вообще не слушала! Пришлось… Они мне о вас напоминали… О России, конечно, да.

— Понимаю, наверное… Мне тоже хотелось выбросить всё иногда, чтобы ни о ком не помнить. Даже мысли были одно время, что тебе даже лучше бы было уехать отсюда в самом начале, когда я ещё не сильно тебе доверял, даже ненавидел, если так подумать.

Алиса слегка разозлилась.

— Да-да, конечно! Ещё и «мокрое» письмо впридачу напишу! — Алиса отвернулась к окну. — Но… Говорить такое очень эгоистично с моей стороны. Я ведь тоже хотела уехать.

Алиса взяла баночку свежей гуаши, стоявшей возле альбома. Кажется, банка была недавно использована.

— Ты же знаешь, что друзей завести не так уж и просто, — тихо говорила она.

— Твоя правда, думаю. Хорошие товарищи на дороге не валяются, — вру, ой как вру…

— Вот и переезды эти все, обучение на дому и… Ненавижу быть одна! — воскликнула она, звонко стукнув банкой об стол.

— Ну… Тебя смотрят по телевизору люди и…

— Да хоть я буду Голливудской звездой!.. — прервала она меня. — Нет. Всё-таки ты немного в чём-то прав. Я словно ребёнок хочу внимания. Хоть от кого-то. И внимание лично ко мне.

Я продолжал молчать. Минуту-две. Пока Алиса вновь не заговорила… Зашептала:

— Это прозвучит снова эгоистично, я думаю. Я очень ценю тебя, твою семью, твоих друзей, Яну. Их мало, но они воспринимают меня как личность. Кажется… Как единое целое? Так можно сказать? В общем меня как меня.

— Спасибо, — не знаю, за что поблагодарил я. — Мне-то тоже было одиноко чутка. А я как бы мужик.

— Странно слышать от тебя благодарность… На самом деле я тоже вот уже долгое время думаю о том, что… Да, твои слова верны. Если бы я не приехала, то вряд ли это всё случилось бы.

— Теперь я, кажется, понимаю, насколько эти слова больно звучали с моей стороны. Давай оставим прошлое… будущее позади. Э… Как бы странно это не звучало.

— Верно. Может, тогда стоит поговорить о настоящем?

— Пускай, — перевел тему я. — К примеру, как у тебя десна? Болит ещё?

— Хорошо. Я думаю. Зуб уже начал появляться.

— Карандаш или ручка?

— Глупый вопрос. Ручка.

Разговор совсем не клеился. Алиса даже не хотела поворачиваться. До одного момента:

— Ты сегодня ушёл так внезапно, как я поняла, за Яной? — прервала она неловкую паузу.

— Да так, забей. Просто у Макса ключи от теплицы остались.

— Понятно, она сегодня целый день какой-то напряженной ходила. Из-за ключей, да?

— Да… Я уже всё ей отдал, не беспокойся.

Я зевнул, по телу раздались легкие признаки усталости.

— Подустал я за сегодня как-то. Пойду уже, высплюсь хоть раз, надеюсь…

Я собирался идти, как вдруг Алиса всё же решила полностью развернутся ко мне и остановить меня.

— Скажи, а можем ли мы что-то поменять?

— Пока мы можем надеяться, а надежды, как я думаю, изменяют уже хотя бы тебя самого. Это… Сложно. Спокойной ночи, Алиса.

— И тебя тоже, Нест, — когда я закрывал дверь, то услышал ещё несколько тихих слов: — May at least your dreams be filled with happiness and hope… — я понятия не имел, что это значит, но интонация явно была не самой счастливой.

Я упал на кровать. К тому моменту, когда я уже лежал на ней, мои силы будто в геометрической прогрессии уменьшались, приближаясь к нулю. Сил хватило только поднять руку за плеером. Экрана в нём не было, так что я без разбора тыкнул на перемотку, включив случайную песню.

«Сколько лет прошло, всё о том же гудят провода. Всё того же ждут самолёты…», — действительно, можем ли мы что-то изменить? Если провода гудели раньше, то будут ли они гудеть вопреки нашим стараниям?

Будильник прозвенел.

Утром мамы не было. Я сам приготовил чай, выпил. Горький, зараза. Помыл посуду. Было так тихо в доме. Мурашки от этой тишины, не хочу видеть этот дом таким.

Алиса куда-то уехала, видимо, на съёмки… Да, она что-то про это говорила вчера утром. Но куда так рано-то? Да и мама ушла очень рано. Глупые мысли, пора собираться.

Метров 500, и я разворачиваюсь. Сегодня мне не в институт. Забыл.

Школа. Олег? Нет. Макс? Нет. Эд? Нет. И где же они? Не пришли, даже не написали.

— Похоже, что мусор решил рассортироваться подальше друг от друга, — раздался смешанный со злорадным смехом голос сзади меня.

— Кто это сказал!? — с криком я развернулся.

Никого. Что за хрень, ну не стена же это сказала? Ладно, спишем на галюны от диалогов в тех заграничных сериалах, что я посмотрел недавно.

Класс, кучка знакомых лиц, о которых я бы и знать не хотел. Да и не знаю. И тут никого.

Прозвенел звонок, от чего люди сразу столпились, расталкивая друг друга. Столпились возле одной парты. И что же они там делают?

Я подошёл ближе, сам расталкивая людей. Они столпились вокруг телевизора.

— Откуда он?.. — прошептал я.

Но мысли мои прервало быстро. Очень быстро.

«А сейчас переходим к местным новостям. В *** районе Москвы при неизвестных обстоятельствах скончалась девочка выпускного класса. Её тело было найдено вместе с препаратами…», — не успела ведущая закончить, как я развернул парту, разбив телевизор вдребезги.

— Этого не может быть… Это должно было быть позже… Как?.. — раздались давящие мысли у меня в голове.

Но их быстро перебили другие мысли. Не мои.

— Это та дурочка копыта откинула? Я думал, что она уже давно…

— Да, мам, слышала, не беспокойся, я забочусь о себе! Да-да-да. Все, пока, спешу: пойду к репетитору, — раздался звонкий гудок. — Девочки, как обычно по шейку? Репетитор угощает!

— Пацаны, слышали?

— Ага, сегодня помянем за гаражами?

— Та самая чудная заучка? Жалко даже как-то её: ни пожила нормально, ни умерла.

— Ну и что? Кто об таки вообще думает? Собаке — собачья смерть!

— Собаке — собачая смерть!

— Собаке — собачья смерть!

Я вертелся из стороны в сторону, но никого не было. Голос шёл отовсюду, но одновременно ни от кого. Он бил в голову, бил, бил!..

— Собаке — собачья смерть!

— Собаке — собачья смерть!

— Собаке — собачья смерть!

Хватит.

«Собаке — собачья смерть!» — Собаке — собачья смерть!

— Собаке — собачья смерть! «Собаке — собачья смерть!»

— Собаке — собачья смерть! — «Собаке — собачья смерть!»

— Собаке — собачья смерть! — Собаке — собачья смерть!

— Собаке — собачья смерть!

Прошу.

— Собаке — «собачья смерть Собаке Собаке Собаке Собаке!»

— Собаке Смерть Смерть Смерть —

собачья смерть! — «Собаке — собачья смерть!»

— Собаке — собачья смерть!

— Собаке Смерть Смерть Смерть Смерть — собачья смерть!

— «Собаке Смерть Смерть — собачья смерть! Смерть Смерть Смерть Смерть»

— Собаке — собачья смерть! Смерть Смерть

— Собаке — собачья Собаке Смерть Смерть Смерть смерть! — «Собаке — собачья смерть!»

— Собаке Собаке» Собаке

— собачья смерть! — Собаке Смерть» Смерть» Смерть Смерть — собачья смерть!»

— «Собаке — Смерть Смерть Смерть Смерть Смерть Смерть собачья смерть!»

— Собаке — собачья смерть!

— Собаке!

— Собачья!

— Смерть!

Заткните пасти, псы.

Мне всё равно на ваши слова. Я просто хочу тишины.

Я нервно открыл глаза. Знакомый потолок сообщал о том, что я видел сон. В очередной раз не из самых приятных. И логичных.

Я хотел встать и пойти за водой, но сбоку было препятствие: Алиса вцепилась мне в руку, даже выдернула наушник из одного из ушей. Видимо, опять лунатила. До того, как я её встретил, я не верил, что лунатики существуют, однако она была живым тому подтверждением.

Кажется, завтра она куда-то рано едет, лучше стоит что-то сделать, чтобы она не проспала будильник здесь.

Я аккуратно сбросил руку Алисы и поднял её. Обходя скрипучий паркет, я занес её обратно в её кровать.

Спит как убитая, даже не дрогнула.

— Надеюсь, хоть в этот раз спокойно ночи… — прошептал я, почесав затылок.

Вспоминается даже как Катюха поднимала меня раньше, чтобы вытащить из своей комнаты и закинуть меня в свою. Боюсь, что она до сих пор может поднять меня…

Я вернулся в комнату и сел на кровать. Потом лёг, но глаза были будто подпружиненные: только я хотел их закрыть, как что-то толкало их назад. Понятия не имею, что на меня нашло. Хотя нет, имею.

Я схватил мобилу и натянул шмотки. Спустя несколько минут я уже шёл по тёмной-тёмной улице. Где-то далеко за гаражами лаяла собака… Может, и не собака. Много ли я знаю о существах, что могут лаять? В окнах, кстати, раздавался яркий свет, выбиваясь из темноты.

— Иногда я задумываюсь: а кто же в такую познь со светом дома сидит? Что они вообще там делают.

— Ты идиот? — раздался голос сонного Никиты, стоящего за дверью.

— Кажется, я ожидал немного другого ответа.

Никита схватился за лоб и с невероятно глубоким вздохом пошатал головой.

— Ладно, заходи внутрь. И тебе бы лучше иметь вескую причину приходить ко мне в такую рань.

— Ну, для кого рань, а для кого познь. Хм, я вот задумался, а такое слово вообще существует?

— Я сейчас дверь закрою.

— Все-все, молчу…

Квартирка Никиты была буквально в 10 минутах ходьбы от нас, так что, во-первых, я не понимаю, с какого он всё ещё тащит свой зад к нам, а во-вторых, опаздывает в школу, ведь находится от неё в минутах 10 максимум. Квартирка была однокомнатной и на удивление чистой, пустой даже. Я присел на диван, расстеленный в кровать. И тут было снова пусто… Моник какой-то, столик, пару полок и тумбочка с лампой. А вот на ней я как раз увидел рамку с фоткой. Я взял рамку. На фото был ещё молодой Никита без такой пышной шевелюры, как сейчас, и парень приблизительно того же возраста, повисший у него на плече. Кажется, на заднем плане стоял тот самый мотоцикл, коим Никита сейчас пользуется, только в гораздо более плачевном состоянии.

— Не бери чужое без спроса, — сказал Никита и отобрал у меня рамку.

— Пахнет у тебя как-то странно… Канифоль? Ты паяешь?

— Это просто смола. От комаров помогает. И как ты вообще с канифолью её спутать мог?

— Ну вот так.

— И не пачкай мою кровать, надо поговорить — за мной на кухню.

— Без б, учитель года.

Никита снял чайник с плиты, налил кипяточка по стаканам и принёс на стол.

— Кофе или чай? — спросил он.

— Чай.

— Не угадал, кофе.

Я отглотнул и слегка скривился.

— Горько, а сахар?

— К делу, Нестеров, к делу… — слегка раздраженно смотрел на меня Никита.

— Ты же знаешь о наркоте кое-что?

Никита осторожно заострил взгляд, буря мой собственный.

— Что? Куда ты снова влез?

— Не я. Никита, послушай, дело серьезное. Мне нужна твоя помощь.

— Я ничего не знаю. И все же будил ты меня зря. Допивай и уходи, я еще спать хочу.

Никита понес кружку к раковине и отвернулся.

— Святой, так? — надавил словами я.

— Откуда ты… Ладно, что тебе нужно?

— Для начала информация, но от физической помощи не откажусь…

Сердце дрогнуло. Боюсь, что этот разговор был немного опасен, однако насколько он был опасен, настолько он бы и решающим в данный момент.

— И что это за здание? — спросил с легким недоумением Макс.

— Да, Нестер, что-то я ничего не понимаю... — сказал Олег.

Дом, возле которого я был вчера. Все такой же невзрачный, даже подумать нельзя, что там творится какая-то дичь. Впрочем… Вся банда была в сборе, осталось лишь объяснить, зачем мы пришли сюда, чтобы сильно их не шокировать.

— Ты что-то про Яну упоминал, в чем суть столь резкой прогулки. Не дама ли наша из сада дорогая, — осматривал дом Эд.

— Не так много вопросов, но да, парни, Янка наша в беду угодила, походу, — парни насторожились. — Не могу все объяснить, но лучше нам сразу перестраховаться. Чуть что — готовьте кулаки.

— Если за Яну… — разозлился Макс. — Порву, кого надо: своих не брошу!

— Полностью доверяю тебе, Нестер, но ты точно не думаешь, что влез не в своё дело? — спросил Олег.

— Точнее некуда. Чуйка у меня уж точно хороша…

Выбор у меня был из 2 квартир на предполагаемом этаже, так что сейчас настал час гадать…

— Валя, ты? — раздался хриплый голос какой-то бабушки. Все-таки с чуйкой я немного преувеличил…

— Почта, — попытался выкрутится я.

— Так поздно? Опять рекламщики проклятые?! И так проблем без вас хватает! — домо-трубка загудела. Попытка — не пытка.

Я повернулся к пацанам и пожал плечами. Настало время попытки номер 2.

— Кто такой? — раздался прокуренный голос.

— Я.

— Сука, да кто я, блять?!

— Я за товаром.

— Сразу можно было? Все я да я! Пароль и все, сколько раз вам твердить? На…

Теперь настал самый важный момент. Настало время вспомнить пароль. Легко же людям, которые читают книгу, в таких ситуациях: просто прочитал пароль на одной из страниц, а героям что делать? Придется напрягать свои полторы единицы ай-кью.

— Лававыемал?

— Бля, почти. Правовыебал. Согласен, хуй выговорить, входи.

Дверь открылась. Друзья очень странно смотрели на меня.

— И под какими веществами можно были придумать такой пароль? — спросил Макс.

— И я о том же… — махнул головой я.

Однако вещества я уже приблизительно знал, а если точнее, то группу веществ, как говорил Никита, опиоиды или опиаты… Что-то из этого ряда. Сильно мне в подробности вдаваться не надо, однако с предметами там уже на автомате нужно быть максимально осторожным.

Мы поднялись. Пятый этаж. И та самая злополучная дверь, за которой что-то уже явно происходило.

— Парни, готовьтесь, чуть что — кулаки наготове.

Друзья кивнули, затем я подошёл к двери и нажал на звонок. Дверь открылась…

— Быстрее заходите… Кто вы так... — человек не успел договорить, сразу же я что есть сил вдарил по двери ногой, оторвав цепочку и почти выдрав одну петлю. Быдлан за дверью был размазан и лежал в нокауте. Ничего, отлежится, ему в пользу только.

Мы влетели в квартиру.

— Сук, что за запах! — крикнул Макс.

— Ацетон… Или?.. — сказал Олег.

— Что за чертовщина здесь творится? Господь… — Эд смотрел на открытый зал. — Хотя тут уж скорее дьявол.

В когда-то гостиной комнате лежало достаточно много «гостей». И что самое страшное — они были около на нашего возраста. Здесь же лежали пиджаки, портфели и даже саксофон. И, конечно же, по полу валялись шприцы. Вот они — те самые правильные люди, культурно отдыхающее: не как мы, быдланы неотесанные.

— Нестер, вниз! — крикнул Олег.

Я пригнулся и откатился. На шум уже прибежала новая гопота.

Буквально через секунду Олег вломил какой-то деревяхой по одному, пока Эд с прыжка накинулся забивать второго. Буквально через 20 секунд мы упаковали их лицом вниз.

— Парни присмотрите за ними и откройте окна, мы с Максом пока дальше, — сказал я, метнувшись дальше.

Квартира была в длину, поэтому кухня была первой на пути. Когда я забежал во внутрь, то там сидел в трусах и респираторе пуганный до смерти мужик, привязанный к батарее. В окне была труба с вентилятором, отведенным от какого-то самогонного аппарата, стоящего рядом с, видимо, маковыми головками. Вонь была дикая, чуть ли не до рвоты.

— Я не виноват, простите!!! — кричал мужчина.

— Спок, мужик, мы с миром. Что случилось? — Спросил я.

— Меня украли! Я… Я… — мужик заикался.

Макс подошёл и резким движением вырвал цепь вместе с куском батареи, затем содрал штору и кинул мужику.

— Беги быстрее! — крикнул он ему.

Мужик поднялся и спотыкаясь убежал. Что же за пиздец Рапан здесь развел?!

Мы вышли и пошли дальше. Впереди были ещё комнаты, одна открытая: а другая плотно прикрыта. Нужно было создать воздух во всех комнатах, поэтому я пошел открывать, но не тут-то было: На меня сразу накинулся какой-то жирдяй. Я успел пропустить удар по шее, потом толчком откинул его, произведя в панике несколько хаотичных ударов. Не дрался я давно, так что битва была на чистом адреналине — одним из ударов я разнес косяк двери и разбросал коробки. В любом случае проблема уже лежала в нокауте. Я же пытался отдышаться.

— Зачем им вся эта аптечка? — спросил Макс, смотря на разбитый ящик с кучей повторяющихся лекарств.

— Крокодилов лечат… Наркоту тяжелую из этого варят. Фух…

— Как они еще не подохли здесь от такого… Вонь дикая, а варка таких веществ выделяет кучу яда.

— Молодец, химия 5.

— Шутки шутками, Нестер.

— Понял.

Я открыл окно и пошел обратно к последней двери. Я дал знать Максу, что сейчас мы будем заходить и налег на дверь, на что она быстро открылась. Сразу же послышался крик:

— Что вы там опять устроили, придурки!

Яна лежала Рядом с Рапаном на кресле, пока он закатывал свой рукав и держал шприц в руках.

— Вы! — рука Рапана дрогнула, всадив шприц в яну, которая и так лежала без сознания.

Максим хотел метнутся на него, но вдруг урод достал нож.

— Да-да, лучше уйдите… Ей здесь будет лучше, чем в этом уродливом мире. — с кривым еблом сходил с ума Рапан.

— Мать твоя в канаву уйдёт, а из уродливого тут только твоя рожа. Брось нож, уебок! — крикнул Макс.

— Рапан, лучше думай головой, если не отбил её ещё… — наступал я ближе.

— В-вы уже все испортили, твари, как и в прошлый раз! — с пеной у рта Рапан набросился на нас.

Всё было как вспышка. Нож полетел на Максима, но я успел толкнуть руку и…

Всё могло кончится плохо.

Но не зря я молился хоть за чертов шанс.

Рапан лежал на полу с расквашенным лицом, Макс буквально разломал его руку, оставив большой перелом. Из рта быдлана текла пена.

И тут я увидел, что Длинному прилетело ножевое по руке.

— Макс, рук… — не успел договорить я.

— Хер с ней, Яну тащить надо быстрее! — бросился он к Яне и на адреналине вынес её.

Рапан сквозь стоны повернулся ко мне.

— Об этой суке все узнают! Отвечаю!

Я засунул руку в карман и вынул листок с фото женщины и девочки в инвалидной коляске.

— А это ты узнаешь? Знакомые петербуржские улочки, да? — показал я ему лист.

— Я… Как ты… — скрипел через зубы он.

— Одно слово — и будет плохо не только тебе.

Я спрятал лист обратно и оставил оцепеневшего Рапана одного. Спасибо, Никита, информацию ты искать умеешь хорошо…

На коридоре собрались все возле Яны, без сознания лежащей на полу. Я подбежал ближе, пока все паниковали.

— Что делать? Скорая?.. — паниковал Максим.

— Ни в коем! Так её загребут вместе с другими! — крикнул Эд.

— На улицу неси! Сейчас помощь будет! Быстрее, чёрт его возьми! — кричал я, побудив Максима схватить Яну и направится на выход.

В подъезде нас сразу встретила бабка, кричащая на весь подъезд:

— Нарколыги проклятые! Вас всех сейчас загребут! Тока я да трубки доберусь!

Однако мы её проигнорировали, спеша на улицу. Сразу же за дверью подъезда нас ждал Никита:

— Несите её к дороге, только без промедлений.

Максим понёс Яну к дороге, пока Никита спрашивал у меня на ходу, что случилось:

— Ей что-то вводили?

— Да, я не зна…

— Кто ввёл?

— Рапан.

— Вряд ли это крокодил, однако плохо дело… Количество кубиков дозы видел?

— Не думаю, что больше 3… Я…

— Ладно, достаточно.

— Подожди, ментов уже, кажется, вызвали.

— Очень плохо, у нас минуты 4 — не более.

Мы подошли к дороге.

— Максим, уложи её в сидячее положение и попытайся растолкать, — сказал Никита.

— Как?.. Я… — паниковал Максим.

— Давай я, я всё знаю, — откликнулся Олег.

— Буквально минута-две, — ответил Никита.

Олег принялся толкать Яну, давить на лоб, нос, но она никак не приходила в себя. Тем временем Никита куда-то звонил и стоял почти на самой дороге. Ответа от звонка ждать долго не пришлось: через 2 минуты примчал фургон. Из него высунулась женщина и крикнула:

— В машину быстрей залазьте!

Никита отдернул двери, и мы напихались в машину, после чего машина помчалась куда-то вперед. Все расступились, а Никита уложил Яну возле водительского сиденья.

— Что она принимала? — спросила женщина.

— Насколько я знаю, они вываривали там маковый сырец.

— Опиум? Ладно, времени, как я поняла, у нас нет — коли налоксон, думаю, ты ещё помнишь, как правильно. Мальчики, подайте аптечку над правым колесом.

Эд сорвал ящик со стенки и швырнул Никите. Никита достал ампулу и заполнил шприц. Сразу же он поднял её рукава:

— Искать вену здесь не придётся…

На руке было достаточно много проколов: около десятка. Никита ввел дозу лекарства.

— Гнойные раны есть? — спросила женщина.

— Нет, не вижу, — осматривал руки Яны Никита.

— Слава богу, долго она этим не занималась. Шатайте её дальше, буквально 4-5 минут и мы будем на месте. Пытайтесь её разбудить.

Максим подошёл ближе и принялся шатать Яну, и горчить что-то ей же. Никита в это время щупал пульс.

— Она двинулась! — крикнул Макс.

У Яны задрожали веки, и сама она начала еле заметно дрожать. Через пару секунд она открыла глаза с такими же дрожащими зрачками.

— У вас… Такие красивые лица. Спасибо, — невнятно произнесла она и вновь закрыла глаза.

— Яна, ты как? Ответь же! — Шатал её Максим.

— Она очнулась?! — спросила женщина.

— Не уверен… — ответил ей Никита.

— Проверь реакцию зрачков.

— Понял.

Никита приоткрыл глаз и направил фонарик телефона Яне в глаз.

— Реагирует. Однако она без сознания, вероятно.

— Она трясется, — сказал Эд, положив руку на ногу Яны. — Даже вибрирует, я бы сказал.

— Налоксон блокирует опиоидные рецепторы, что вызывает абстинентный синдром.

— Что это значит? — спросил я.

— Ломку, если проще, — ответил Никита.

Нервы были на пределе, особенно у бедного Максима, не отпускающего Яну. Однако Никита быстро попытался успокоить нас.

— Не накручивайте себя. Это первый этап состояния отмены. Я не думаю, что она ввязалась в это более 2 месяцев назад, так что все шансы на полное восстановление у нас в кармане.

— Это… Очень хорошо. Но куда мы едем? — спросил Олег.

Внезапно машина остановилась. Женщина начала выходить, но пред этим ответила на вопрос.

— Лечиться, друг, вылечиваться.

Мы открыли дверь. Оказалось, что мы приехали в больницу. А если точнее, то на въезд скорой. На улице с инвалидным креслом уже ждал, видимо, медбрат.

— Оксана Андреевна, что за срочность? — спросил он.

— Девочка с, видимо, передозировкой какого-то опиата. Регистрацией займусь я, а ты пока без шума уложи ее в палату и проследи за состоянием.

— Вас понял.

— Парни, помогите кто-нибудь погрузить её.

Максим аккуратно вынес Яну из машины и посадил в кресло. Медбрат уехал, а за ним хотел пойти Максим, но его остановила женщина:

— Стой, тебе нель… Боже! — воскликнула женщина, смотря на кровавую рану Макса. — А вот тебе как раз и можно. Что случилось?

— Ножом цапнули, ерунда, не беспокойтесь, — придерживал рану Макс.

— Кровь же еще даже не остановилась. Так ты еще и всю дорогу нес её… Мальчик, так и до фатальной потери крови не долго! А что, если зарождение? Что тогда твои родители скажут?

— Все хорошо…

— Так, не бойся, сейчас мы замотаем тебе рану, потом наложим швы, если надо, и сделаем анализ крови, чтобы узнать, не подхватил ли чего… А нож был ржавый?

— Черт его знает…

— Тогда и прививочку сделаем от чего надо!

Женщина усадила Макса и принялась его бинтовать, пока Никита стал рядом, подавая бинт и вату.

— Спасибо вам, спасли идиотов этих, — отвечал Никита.

— Ради тебя, Никита, что угодно. Думаю, Костя бы гордился тобой.

— За то я должен вам, простите…

— Он сам выбрал этот путь… Не кори себя, ты сделал все, что мог.

Я отошел в сторону, присев на ступеньки. В покое меня оставить не могли, так что рядом об столб оперся Эд, закурив сигарету.

— Дым так сладок, но как горько послевкусие… — тихо произнёс Эд, поправляя чёлку. — Всё произошло так быстро, сказать нечего…

Эд хотел выдать пафосную речь, но его вдруг прервал пугающий выклик из окна:

— А мне есть что! Зона вне курения, так что кончай раскуривать свои травки, пацан! — женщина в халате кричала на Эда.

— Д-да, прошу прощения, — немного дернулся Эд от крика и потушил сигаретку, припрятав в карман. — Пригодится ещё. Мд-а…

— Сцена из комедии какой-то, — просмеялся я. — Плохой только, наверное.

Тут подошёл Олег:

— Ну и денёк сегодня, даже химика из соседней школы в одних трусах да шторе увидел… А вот Яну жалко, однако скрывать не буду, что Макса не меньше: вон как переживает.

— А что ему делать? Вон он как героически тащил её, руку разрезал в бою, а дальше не пускают даже…

— Герой тут и ты не меньше, знаешь ли. Вот как ты так умудрился их контору спалить? Да и продумал ты всё не так уж и плохо. Хоть и не без удачи, но у нас получилось.

— Да, ты прав. Именно у нас. И именно получилось.

Сердце постепенно переставало колотиться, переставая заодно подражать звуком дряхлому мотору жигулей. Я оперся руками о колени и просто смотрел в пол. Минуты 2 я просто пялил без смысла, пока прокрастинацию не прервал вибро мобилы.

«Где ты?», — лаконичный вопрос пришёл от Алисы. Кажется, до него были и другие, но смотрел я сейчас только на него.

Где я? Да, кажется, я уже понял ответ на этот вопрос.

«Там, где должен быть.»

Где-то за кулисами:

— Слушай, Нест же вроде как «гнездо» переводится?

— Вообще-то это довольно древняя фамилия родом из Франции. Мой отец гордится своими предками, что передали эту фамилию ему.

— …Ага..

— Ну а ещё… Ну не мне же одной гнездом быть?

Воспоминание Яны: мир, что подобен хрусталю

Да, такие времена Твой мир хрустальный и живой Здесь не нужен никому Такой

Группа «Кукрыниксы», из песни «Хрустальный мир».

Воспоминание Яны: мир, что подобен хрусталю

И всё продолжает порхать в голове один незамысловатый диалог, начавшийся с вопроса:

— Янка, слушай, а о чём же ты мечтаешь?

Но перед тем, как вспомнить об том, как же «Янка» ответила, надо вспомнить ещё кое-что. Ещё очень много чего…

— Красиво, да? — как бы отвечала она, прервав меня от разглядывания окна.

— А почему оно так горит? — спросила я.

Сестра стояла рядом, разглядывая вместе со мной большой витражное окно, переливающееся, как я помню и никогда не забуду, тысячей огней.

— Горит? — задумалась сестра, — Ну, оно не совсем горит, скорее сверкает. Это свет играет в хрустале.

— Хрусталь? Что это такое?

— Это такое горное стекло, только не совсем стекло… Оно красивое, но лучше не трогай его, иначе мама будет ругаться.

— Почему?

— Оно очень хрупкое, почти как… Душа. Как твоя, к примеру.

— Я не понимаю!

— Ну… Когда-нибудь ты поймёшь! — сестра взяла меня за руку и повела куда-то. — Давай пойдём смотреть на цветочки!

— Ты мне расскажешь про них истории?

— Конечно, Яночка, в унынии я тебя не оставлю! — Сестра взяла меня за щёки и начала щипаться.

— Саша! Хватит! — кажется, смеялась я.

— А вот и нет!

Почему же вспоминается именно этот момент?

Тяжело…

— Как называются эти цветы? — попыталась взять в руку цветочек, но сразу укололась. — Ай! — отдёрнула я руку.

— Это розы, осторожно, — сестра взглянула на мою руку. — Яночка, болит?

— Немного. Всё хорошо.

Сестра тогда взглянула на розы и вязла одну меж шипов.

— Смотри, если брать их между шипов, то они не имеют проблем.

Я протянула пальцы и взяла розу.

— Именно поэтому они мои любимые: невероятно изящные, но не подпустят к себе, пока ты не будешь знать каждый их шип.

Она всегда была такой сентиментальной, впрочем, как и я.

Терзает…

— Мама опять сегодня кричала… — сказала я, перебирая кассеты с музыкой.

— Это моя вина, прости, — отвечала мне сестра, настраивая приёмник.

— Почему твоя?

— Я опять не оправдала её ожиданий, — грустно сказала она. — Кажется, не выспалась и заснула… Да, заснула прямо перед репетитором.

— Тебе грустно?

— Нет, что ты, — улыбалась она. — У меня всегда есть музыка, — наконец, словила она нужный канал.

Помню ту песню лучше, чем лица родителей. Но так же хорошо, как лицо сестры.

— Яна, нравится? — спросила она.

— Ага. А что там поют?

— Это на английском. Про поют точно не скажу, потому что немецкий учу, а вот группу знаю. Это битлз: старая классическая группа, известная по всему миру.

— А ты их слушаешь?

— Ну… Не Рамштайн, но тоже есть что-то.

Сестра поднялась с места.

— Я скоро приду, буквально минута. Немного голова кружится… — как-то измучано тогда сказала она.

И не пришла.

Больно… Очень.

— Сестричка, где твои волосы? — спросила я.

Одинокая, но просторная белая комната, железная кровать. На кровати сестра, которую мне было бы тяжело узнать даже сейчас. Однако такой она мне и запомнилась навсегда.

— Мне надо было их подстричь, но, скажем, парикмахер немного ошибся… — улыбалась слегка она.

— Но они же были такие красивые. Ты злишься на него?

— Злюсь?.. Я не могу злится из-за того, что уже произошло, — сестра стала трепать мои волосы. — И вообще! Красота — она в душе… В лице даже! Улыбнись, Яночка! — улыбнулась она.

— Да! — улыбнулась я в ответ её улыбке.

— Как там мама? Что с папой?

— Папа все время злится на что-то. А мама… Не знаю. Кажется, она, как всегда, чем-то занята.

— Хорошо… Ты главное не зли их? Поняла?

— Да, поняла.

— А теперь иди сюда, Яночка.

Сестра обняла меня. Точно помню капли воды на моей шее тогда.

Ясно помню.

Но не помню больше ничего. На этом те редкие воспоминания обрываются.

Помню черный ящик, погода: тучи, почти дождь. Люди стоят, закрыв лица, ничего не видно за их тряпочками. И все как один в чёрном. Очень чёрном. Честно говоря, я даже и не знаю, кто там был

И… Была ли там взаправду я?..

Однако это было коротко и очень гнетуще. Это я не забуду никогда.

— Прекрати реветь! Яна! Тебе уже 6 лет, а ты не можешь себя в руках держать! — слышался гневный укор мамы.

— Я хочу увидеть Сашу! — кричала я.

— Она теперь не здесь! Слезами ты ничего не сделаешь, быстро перестань!

— Отойди, Людмила, — оттолкнул маму папа. — Яна, ты должна выпить таблетку.

— Нет! Я… — не успел договорить я, как папа уже закинул мне ее в рот, заставляя глотать.

Конечно, я в итоге проглотила её. Буквально, кажется, мгновенье, и мне уже ничего не хотелось. Наверное, это было спокойствие. Или хотя бы что-то, что походило на него.

— Теперь всё хорошо? — спросил папа, когда я успокоилась.

— Ага… — ответила я, ища глазами его лицо, однако…

Лиц тогда я уже не видела.

Среди этой пустоты я была будто одна. Я явно была тогда одна, но точно не одинока.

— Пожалуй, я побуду с тобой ещё немного, — точно чувствовала я поглаживания по голове, пока лежала на кровати.

— Да, Саша. Или я очень обижусь и заскучаю, — отвечала я.

Кажется, с этого момента всё стало именно таким.

— Почему ты во всём чёрном? — спросил какой-то мальчик.

Не помню, чтобы ко мне кто-то подходил в то время. Возможно, тогда был первый раз, когда ко мне вообще кто-то подошёл.

— Это память, — ответила я. — Есть кое-что, что я не должна забывать.

— Ты… Странная!

— И это мне горит тот, — я подняла голову, — у кого даже нет своего лица?

Я смотрела на пустое место, бездну, где должно было располагаться лицо. Вряд ли я тогда понимала, какая это жуть.

— Что?.. — скривился тот мальчик.

— Не общайся с ней, она странная, шизик какой-то! — отдернул мальчика другой такой же. Такой же безликий.

Все они были безликие. И все они не хотели даже на шаг приближаться ко мне.

— Почему она постоянно сидит одна?

— Заучка, не видишь?

Мальчики не хотели подходить.

— Она во всём чёрном, что-то про лица говорит.

— Ещё и улыбается постоянно, жуть какая-то…

Девочки тоже.

Но мне было все равно: они хотя бы были рядом. Хотя бы имитировали жизнь вокруг меня.

Было светло. Тогда я явно возвращалась с уроков очень рано. Помню, что видела яркие зеленые отблески росы, редкие, но от этого не менее большие коричневые стволы и людей вокруг, спешащих куда-то. Видимо, люди шли на работу. Только вот всех их объединяло лишь одно: опущенные вниз дуги на безликом лице. Не думаю, что это было частью их лиц. Не думаю, что они хотели бы, чтобы это было частью их лица.

Дома было по-другому: темно, серо, безлюдно. Но так же безлико. Страшно…

Дрожь прошла по телу.

— Почему…

Я ничего не скинула с улицы, идя вглубь дома. Плача.

— Почему-почему-почему…

Я продолжала повторять и идти. В итоге я оказалась в комнате сестры. Упала, уронив портфель, из которого выкатился контейнер с таблетками. Судорожно мои руки вынули таблетку и засунули прямиком, казалось, в желудок. Я легла на спину.

Кажется, истерика тогда прекратилась. Глаза смотрели в потолок, потом на постеры, контрастирующие друг с другом, потом на полки с кучей книг и кассет, потом и вовсе закрылись.

— Почему… — все же смогла выдавить слова я. — Почему у них всех нет лиц?

— Просто не может быть того, чего нет, — послышался голос сестры.

Саша стояла возле полки с кассетами и перебирала их пальцами.

— Я не могу… — безэмоционально давила слова я. — Зачем я живу?

— Когда-то и я задавала себе такие вопросы. Но, когда я осознала зачем, было уже слишком поздно, — я вновь ощутила поглаживания по голове. — Не думай пока что, зачем ты живёшь. Когда-нибудь ты это осознаешь.

— И когда же это случится?

— Живи дальше, живи дольше. Живи за меня. И… Я уверена, что однажды ты всё поймёшь. Однажды ты всё поймешь, моя Яночка.

В тот день я заснула с улыбкой. И это был, кажется, очередной переломный момент. Ведь хоть убей, а ничего исключительного, яркого или иного живого я далее не помню…

…вплоть до ещё одного момента.

Тогда родители решили, что меня нужно перевести в школу с более сильными учителями математики. Наверное, после этого в моей жизни и не должно было ничего изменится, но кости судьбы решили дать мне иной ход.

— Не жмись же, идём, — прижал меня к стене, видимо, один из моих новых одноклассников.

— Прости, — привычно улыбалась я. — Я не хочу.

— Да что тебе, там все свои будут, а я единственный, как лох, без девки.

— Нет у меня своих… — попыталась вырваться я.

— Достала уже!..

Парень дернул меня за руку, от чего я упала.

И опять же это чувство: паника. Из раза в раз это случалось. Случалось всегда, только вот сейчас я не могла дотянутся до таблеток.

— Сука, Кончатов, опять за своё, — послышался крик, а после я лицезрела краем глаза полёт того самого парня. — К мамке своей так приставай, свинья! — парень поднялся и побежал куда-то.

Пока я падала, то из моих рук выпала книга, за которой я потянулась, но не успела поднять.

— Что-то умное на ботаническом… Кажется, я знаю, чем ты можешь отплатить за помощь, — я подняла голову и у видела руку. — Меня Макс зовут. Мы с одного класса с этого года, кажется.

Я взяла руку и поднялась. Парень был высокий, поэтому я из вежливости подняла голову…

— У тебя… красивое лицо, — искренне вырвалось из моих уст.

Впервые за долгое время я увидела лицо.

Парень засмущался.

— Э-э-э… Спасибо?

Я отряхнула голову.

— То есть! — я выхватила из рук книгу. — Меня Яна зовут, да… Так с чем тебе там помощь нужна? Не хочу оставаться в долгу.

— Ну, не то чтобы мне лично, однако… — Макс потёр голову. — За мной, короче, иди — сама увидишь.

— Хорошо, что короче, не хочу далеко идти.

— Что?.. — косо взглянул на меня Макс.

— Что?

Помню, что тогда дойти туда было непросто. Полная темнота, тишина и сырость. В общем, почти что привычно.

Внутри же была та же атмосфера, что продолжала царить там и после моего прихода. Такая… Беззаботная? Вдали на мешках разлегся мальчик в кожаной куртке и с длинными волосами, видимо, он спал. Возле окна задумчиво сидел парень с челкой и таки-и-им задумчивым лицом. За массивным деревянным столом сидел парень с очень странно уложенными волосами: одна половина была прилизана, а другая взъерошена. Парень копался в какой-то коробке, похожей на колонку. И у них всех. До единого. Были лица.

— Это он? Да?! — подбежал максим к парню с той колонкой.

— Именно, так теперь ещё и рабочий!

— Братан, да где ж ты его достать-то сумел, колись! Маршаловский комбик не малых денег стоит.

— Там же, где и ты своего «Адмирала» надыбал, Длинный, — парень взглянул на меня. — Ты девушку похитил?

— А чё сразу похитил?

— Да так, предположения… — парень переключился на меня, — Ты же… Яна?

— Ага. Как ты узнал?

— Мы с тобой одноклассники новые. Но вот как тебя сюда занесло?

Я посмотрела на Макса.

— Я же тебе ещё даже ничего не рассказал, точно, — сказал Максим. — Давай я хотя бы тебе представлю нашу компанию, а потом уже к делу вернемся.

Максим указал пальцем на мальчика в кожаной куртке.

— Того алкаша зовут Нестер. Или Колян. Сейчас он устроил очередной «тихий час», но думаю, что потом вы познакомитесь.

Потом он указал на парня с чёлкой.

— Это Эд. Или Жора, если удобней.

— Жизнь ничего не стоит, когда тебя могут звать лишь собственным именем. Но какова же цена души нашей, если имени истинного у неё быть не может? — пробормотал он.

— Он немного странный, но добрый.

Потом он указал через плечо на сзади стоящего парня с колонкой.

— Это Олег. Просто Олег.

— Приятно познакомится, — сказал Олег, улыбнувшись.

— То же самое, — тоже улыбнулась я.

Максим косо посмотрел на нас.

— И вот как у вас так пугающе улыбается получается? — Максим переглянулся между Олегом и мной. — Формально мы теперь знакомы, так что иди за мной.

Максим открыл застеклённую дверь и подозвал меня. За дверью оказалось огромное застекленное помещение. В центре в ряд стояли столы с кучей старых горшков. В конце виднелись заборы для вьющихся растений.

— Нас уже 3 год подряд просят тут что-то посадить, грозясь выкинуть нас к чертям из этой комнаты. Выкинуть-то — не выкинут, но всё равно не красиво получается. Я у тебя книжку увидел, так думал, что ты поможешь.

Сразу вспомнился садик на заднем дворе нашего дома. Когда-то было живым местом, но сейчас там лишь заросли. Сестра любила копаться там. Что бы она сказала, побывав здесь?

— Ну понятно, если ты…

— Я помогу. На физкультуру я как раз не иду, так что сегодня останусь тут.

— Пасиба! — Макс взял мою руку и пошатал её, словно отец при деловой встрече. — Теперь нас не будут доставать с этим… Ты почаще заглядывай сюда. До часов 3-4 в любое время нас тут найдёшь, почти что.

— А как же уроки?..

— Ну мы тут умные собрались, так что пропускаем по возможности.

— И когда же у вас эта возможность появляется?

— Считай, что всегда. Кроме Павлова… — Максим зашел за дверь, но потом через щель сказал: — Только стучи, когда входишь, вдруг мы тут голые.

Я минуту простояла, смотря на дверь.

— Лучше буду стучать, — проговорила я в пустоту.

Пальцем я аккуратно прошлась по старым горшкам и клумбам, солнце в окнах сверху преломлялось, словно в садовой беседке. И кажется, что ты такой маленький, а мир такой большой, словно эта беседка.

Я ощутила легкое поглаживание по голове.

—Сес!.. — обернулась я, но никого не увидела. — …тра… Может, я уже смогу быть без тебя?

В тот день я почему-то была счастлива. И именно в тот день я осознанно смогла прожить без таблеток. В тот день я смогла прожить без сестры.

Прошёл, кажется, уже месяц. Я поднесла кулак к с виду ветхой двери и постучала. Дверь открыл Коля.

— Слушай, тебе не надоело стучать перед выходом?

— Но Макс…

— Длинный много чего говорит, как и я. Как и все тут. Так что лучше не слушай нас… Э-э-э… Это я тоже образно говорю.

Коля отошёл к другим, крутившимся возле той самой коробки, которую я увидела еще тогда: в первый раз здесь.

— Максим, что случилось?

Максим развернулся и подошёл ближе ко мне.

— Так как раз вовремя: у меня есть две новости. мы сегодня раньше уходим. Олег комбик починил наконец, поэтому я ключи под ковриком оставлю.

— Ковриком?..

— А вот это уже вторая новость, я недавно на заброшку лазил, так там коврик нашёл, прикинь? — Максим широко улыбнулся. — Прости, сегодня лыбу целый день как на тренировке давлю. Просто комбик, такое дело…

— А куда вы всё же уходите?

Я привыкла, что никого нет рядом, но почему-то так хотелось, чтобы за стеной оставался хоть один знакомый человек…

— На репетицию. Если это так, конечно, назвать можно.

Последний месяц я ни дня не пропускала из возможных, чтобы прийти сюда, а всё лишь ради какой-то доли социума… Может, нужно попробовать?

— Я с вами.

— М? Спрашиваешь, можно ли…

— Я не задавала вопросов, — перебила его я.

— Не задавала? — растерялся в ответ он. — Если ты так хочешь, то идём. В любом случае, это место ты облагородить смогла, — Макс взглянул за моё плечо: на ростки в клумбах, посаженные мной, — тогда и там противно не будет.

Кажется, в тот момент мои глаза засверкали. Это был первый раз, когда кто-то позвал меня куда-то. Жаль, что прогулки в их компании маме путём «кружка» объяснить не получится…

— Постой, — сказал молодой парень, преградив мне путь рукой.

Он внимательно посмотрел мне в глаза, щёлкнул пальцами, потом помахал перед моим лицом рукой.

— Заторможенная реакция… Ты хорошо себя чувствуешь?

— Да, почему нет?

— Вот это мне и интересно. Видел тебя недавно в компании тех четверых. Ничего не пила у них?

— Зачем? У мен своя вода есть.

— Курила?

— Ни разу.

Парень пристально продолжил на меня смотреть, пока неожиданно на его шее не повисла девочка, может, немного старше меня.

— Никит, хватит к другим приставать, пока у тебя под носом такая красавица, — прижималась она все крепче.

— Нестерова, во-первых, я же просил на вы. Во-вторых, что тебе опять от меня надо? — отодвинул девочку так называемый Никита.

— Я выцепила по дешёвке два билете в кино, так что ни на что не намекаю…

— В карты выиграла?

— Ага, — с не по ситуации невинным взглядом закивала она.

— Боже, в какой раз за неделю уже… — потер Никита пальцами лоб, а после повернулся ко мне: — Слушай, если что-то беспокоит, то сразу иди в учительскую и найди меня. Имя моё, — Никита криво взглянул на девочку, — ты уже знаешь. Иди быстрее и… Следи лучше за здоровьем.

Я обошла двоих и направилась по своим делам. Сзади лишь обрывисто прозвучало:

— А билеты-то на что?

Кажется, у этих двоих своеобразное взаимодействие.

Максим стоял рядом и выдувал блестящие на свету, словно хрусталь, мыльные пузырьки, пока возле двери слышалось недовольное ворчание Коли:

— Бля, да я мать этого замка тра!.. — Коля отлетел вместе с открывшейся дверью.

— Хотел бы я это увидеть, — подавая Коле руку, сказал Олег.

— Если тебе глаза не дороги, — отряхнулся он. — Спасибо.

Внутри было темно и сыро. Долгий коридор со старыми дверьми казался бесконечным, страшным, но чем-то уютным. Но он все же должен был закончится, Жора взял в руки длинный трос и резким рывком раздвинул высокую ткань, открыв вид на трибуны старого, но от этого не менее большого актового зала. Мы же были на сцене. Чуть левее центра стояла странного вид барабанная установка. Ещё левее от нее куча старых колонок. В правой части их стояло не меньше.

— Они рабочие? — спросила я у Олега, указав на колонки.

— Какие как. Большая часть тут для антуража, а что рабочее — то рабочее.

Свет из боковых окон был в достаточной мере сильный, чтобы всё отчётливо видеть, поэтому свет нужен не был, однако я не очень понимала, как они играют без электричества.

— А как вы играете без электричества?

— А кто тебе сказал, что его здесь нет? — сказал Олег.

К нам подошёл Коля. В руках у него уже была бутылка чего-то крайне алкогольного.

— Мы тут с Олежей с щитком подшаманили… Короче, пару перемычек и длинный кабель решает проблемы на раз-два.

— Это же кража, нет? — спросила я.

— Пока не доказано — не ебет, что сказано!

Коля развернулся и пошёл навеселе куда-то на край сцены, где без забот лежала, как я позже узнала, бас-гитара. Олег уже настраивал скрипку. Жора что-то монотонно настукивал. Оставался лишь Максим, сидевший на краю сцены. Почему-то мне стало интересно, что делает именно он. Я спустилась и отвлекла его.

— Не мешаю?

— Не-а, — крутил он ручки на коробке. — Комбик хочу опробовать, только вот вообще не знаю, что бы первым сыграть… Дело просто такое: раньше был старый, через раз рабочий, а тут такое сокровище подвалило. Подкинешь идейку?

— Я ничего не знаю.

— Прям ничего?..

— Может, когда-то и знала, но сейчас явно не когда-то.

Макс почесал затылок.

— Из заграничного бы что-то сыграть, но петь из принципа не буду, так что что-то из нашего. И раз, и два, и три!..

Не помню ничего из того, что он пел. Музыка мне была безразлична: не хотела быть такой же, как сестра. Это бы явно ей не понравилось, однако в первый раз тогда я ощутила что-то. Что-то прямиком оттуда: из детства. И в память засели несколько строк: «не стоит прогибаться под изменчивый мир –пусть лучше он прогнется под нас, однажды он прогнется под нас».

— Сыграй ещё, — неосознанно сказала я. — Что угодно.

— Тебе так понравилось?

Я кивнула.

— Сейчас… Арию? Металлику? Ладно, по очереди. Только петь пока всё: голос садится, за вокалом — к Нестеру.

Максим продолжил играть. Меняя ловко пальцы не гитаре.

— Соло партии как-то на электрогитаре не очень идут, если честно. Надо бы где-то тогда классическую гитар достать, там я бы много чего сыграл, да и в школе играть бы без проблем мог.

—Макс, ну хватит там свои баллады играть, дуй к нам, — прозвучал голос Коли.

— Ща, секу! — крикнул макс, а потом сказал мне: — Ща ещё круче будет, просто слушай.

Минутная тишина быстро закончилась. А если точнее, то прервалась:

— Ла-лу-лай-лу-ла-ла-ла-леи-лу… — раздались крика под низкий звон гитары.

— А-а-а, — недовольно крикнул Макс, — Кто Нестеру дал табы Лесника?

— Они у него после бутылки сами в голове появляются… — жалобно сказал куда-то в пустоту Жора.

Коля прекратил играть и повернулся к другим мальчикам:

— Так мы не лесника сегодня играем?.. — почесав затылок, сказал он.

— Давай что-то попроще, иначе первого зрителя мы явно потеряем, — сказал Олег, посмотрев на меня.

— Я недавно Металлики новую песню выучил…

— Заучил, —прервал Колю Олег.

— Не имеет значения, смысл один и тот же.

— Хорошо, а упомянуть, что заучил ее не только ты, не забыл? — Недовольно сказал Макс.

— Всё, завалитесь, — громко хлопнул Коля. — Эд, отсчёт.

Коля поднял руку и поднимал по одному пальцу на каждый удар палочек, пока не насчитал 4. Кажется, именно так я и познакомилась с музыкой по-настоящему, сначала у них, а потом и с оригиналом. Постепенно я узнала всё: от «Кино», «Секрета» и «Короля и шута», до «Metallica», «Kiss», «AC/DC» и других зарубежных групп. Каждый из них познакомил меня с музыкой отдельно. Жора любил отстукивать ритмы под «my chemical romance», «Stigmata», «Fall Out Boy» и кучу других записей не менее буквально кричащих групп. Олег часто сидел на самом краю сцены и играл классику на разных инструментах, хотя он был и тем, кто рассказал мне про Эминема и немного про рэп в целом. Коля часто лежал на колонках где-то сверху, меланхолично дергая струны под тихое пение: изредка он сочинял что-то своё, хотя зачастую пел что-то из «Кукрыниксов» или «Короля и Шута». Макс так же был отличен от других: сидел где-то в случайном месте, иногда даже не на сцене, и играл от души до души… «Ария», «Metallica», «Queen», «Кино» и куча других групп, чьих гитару я услышала впервые от него.

Кажется, так ощущается счастье?

— И какая же в итоге твоя любимая группа?

Я посмотрела вверх на тепличные стекла и задумчиво прижала палец к губам.

— Наверное, её пока нет, — ответила я. — Впрочем, я же даже и не знаю, что же означает это слово в полной мере…

— М-да, так не интересно. Вот я раньше каждую свободную минутку метал слушала, кажется, это мне и помогало не сойти с ума… Тебе явно не хватает фаворита.

— Возможно. Но также мне не хватает ещё одного, — я повернулась, но никого сзади не было. — Тебя, Саша…

Я уставилась, зависла взглядом на разноцветном стекле, что словно тот самый давно знакомый мне хрусталь, переливалось кучей разных бликов.

— Ничего себе… — прервал меня голос сбоку.

Я повернулась. Макс стоял и разглядывал вьюн на стене.

— Уже зима на дворе, а тут будто и лето не кончалось!

— Конечно, я же сюда почти каждый день хожу. Даже все окна промазала.

—Слушай, Яна, не хотелось бы тебя беспокоить… — Максим почесал весок, отведя куда-то в бок взгляд.

— Ты меня и не беспокоишь.

— Да не в этом дело. Слушай, сможешь зайти ко мне домой после уроков?

— Да. Смогу, если туда не тяжело попасть.

— Тяжело? Да не, с чего бы?

— Просто ты так неуверенно попросил, вот я и подумала… А зачем мне туда идти?

Максим посмотрел на меня и молчаливо поморгал пару десятков секунд.

— Вообще, незачем… Но у меня есть просьба: у меня дома одно растение есть, а я вот даже и не знаю, что это такое. В общем, чахнет оно как-то в последнее время, мама волнуется, так как зелень от бабушки в память досталась. Сможешь помочь?

— Мог бы сразу сказать.

— Да не удобно мне просить тебя как-то.

— Почему?

Максим опять с секунд десять посмотрел на меня.

— Знаешь, не знаю, как ответить даже. Так что?

— Хорошо.

— Серьёзно? Спасибо!

Вдали прозвенел звонок.

— Кажется, сейчас у нас Павлов… — сказал Макс и через секунду раздумий сорвался с места. — Пацаны, Павлов! — кричал он набегу, пока остальные убегали вместе с ним.

Смотря на это, меня почему-то тогда пробило на смех. Эта картина была такой непривычной для меня. Особенно опаздывать куда-то хотя бы на секунду. Но почему-то тогда мне было всё равно: опоздать или прийти самым первым, лишь бы всё это было со всеми.

Тёмные мрачные коридоры, страшно находится в таких, аж на цыпочки встать хочется, чтобы кого-то за углом не вспугнуть. Хотя так мне казалось лишь из-за того, что я видела похожее в фильмах по телевизору. На самом же деле подъезд выглядел скорее тоскливым, чем страшным: раскрашенные стены, тусклый свет, вой лифта и куча сетки, подобной прутьям.

— Скажи, — прервала я тишину, — вам действительно уютно жить в «клетках»?

— Ты про лестничные? Чесгворя, я даже и не задумывался… Хотя тут всё действительно на клетку смахивает. Особенно лифт, хотя это уже хорошо, что в пятиэтажку его засунули.

— Я честно, не знаю, хорошо ли это. В таких местах я ни разу не была.

— Клетках? — слегка посмеялся Макс.

— Лестничных, — кивнула я.

— Стой… Ты серьёзно никогда не была в подъездах?

— У моих родителей есть дом. Я в нём живу. Это логично, — говорила я, продолжая осматриваться.

— Что-то на богатом говоришь… Иметь дом, хоть и не в центре, но в Москве. Я-то думал, что у Нестера зажиточные родаки.

Наконец, приехал лифт. Внутри всё было обклеено наклейками и старыми магнитами. Желтый свет и гудение напрягали органы чувств, нагоняя некую панику, но мне повезло, что паникую я только в одиночку.

Наконец двери лифта открылись, Максим вышел и подошёл к старой обтянутой кожей двери, достал ключи и через секунду уже повернул их в замочной скважине. Спустя ещё секунду за дверью показалась девочка лет 9-10, которая незамедлительно повисла на шее у Макса.

— Привет! — крикнула она.

— Привет, сестренка.

— Ты сегодня рано, — девочка посмотрела на меня. — Здравствуйте, — сказала она мне и отпустила Максима.

— Здравствуй, — приветливо помахала я ей.

— Лен, это Яна, я тебе говорил когда-то про неё, она посмотрит мамин цветок.

— Она его вылечит?

— Да… Иди пока поставь чайник, хорошо?

Девочка замахала головой и убежала. Макс махнул рукой, пригласив меня за порог.

Кажется, тогда я задумалась. Тогда лишь на секунду, но всё же задумалась, что лучше уж жить в клетке, в которой тебя ждут, чем в свободном доме, где ты всегда один.

Я прошла за порог, разделась. Коридор был буквально советским, будто даже не поменялось здесь хоть что-то с того времени. Хотя… Мне ли судить, что было тогда, если я это время даже толком не застала?

В гостиной ничего особо не отличалось по антуражу, кроме полочки почти на потолке. Там стояло с десяток кубков, лежало куча медалей, а также аккуратно в стопочку были сложены, видимо, грамоты.

— Это всё твоё? — указала я на полку.

— Ага, круто, да? — гордо поднял он подбородок. — На этих соревнованиях я когда-то материальное положение семьи спас.

— Как?

— По копеечки призовых — вот и косарь, и два, и три… Как получится, короче. Мама днями изматывает себя ради семьи, а я помогаю чем могу.

— Дерево…

— Что?

Я смотрела на широкое деревце, чахнущее возле стены.

— А, точно… В общем, это и есть оно, она, он… Как удобно.

Я подошла ближе. Дерево было настолько широким, что сначала я подумала, что это просто обои. Я потрогала листья, тонкие стволы, деревце было ещё живым, но не особо…

— Откуда вы достали кофейное дерево?

— Серьёзно? С него кофе тип собирать можно?

— Не думаю, что сливы.

Поведение у растения было странным, ведь внутри листья были сухими, а снаружи такими зелеными. Я нагнулась ближе, и случайно щекой коснулась стены, потом намеренно другой, потом снова той же…

— Яна… — потрогал меня за плечо Макс. — Что ты там делаешь.

— Щеки замерзли, а тут тепло… — продолжала греть щеки я.

— Конечно, там батарея внутри.

Я резко перестала греться и посмотрела на Макса, похлопав ресницами.

— Внутри… Стены?

— Ну да, а что?

— Впервые слышу. И… Убери деревце от отопления. Оно чахнет из-за сухоты.

— Серьёзно? Всю жизнь стояло здесь.

— Это сколько?

— Месяца 2.

— Ладно, просто сдвинь его, поливай, когда почва станет сухой и… Ему бы горшок побольше.

— Вроде я в школе видел один…

— Это кража собственности школы.

— Они укрыли 10 лет моей жизни.

— Наверное, справедливость не так работает?.. — я задумчиво посмотрела на Макса. — Я тебе ещё субстрата насыплю.

— Кто бы говорил.

Из-за двери вышла Сестра Максима.

— Идёшь?

— Ты уже чай заварила?

— Ага, настрой антенну на телике.

— Опять сбилось? Лады, беги на кухню.

Лена убежала на кухню.

— Чай будешь? — спросил меня Макс.

— Без сахара, — закивала я.

— Горько же…

— Если есть с чем-то, то нет.

— Вот один в один с Нестером слова. Ну его-то понять можно: он в себя перебродившего сахара достаточно вливает. А тебя-то как жизнь протрепала?

— Я…

— Ладно, вопрос риторический, не надо отвечать, — прервал они мой ответ.

Мы зашли на кухню, Макс сразу принялся двигать антенну на возле окна.

— Лен, помнишь, что делать?

— Тыкать на эти две кнопки, — держала девочка пульт.

— Отлично.

Мой взгляд пал на фото в раскрытом альбоме: счастливая девочка лет двух на руках у не менее счастливой, видимо, матери, рядом мужчина в военной форме, обнимающий за плечо мальчика с медалью в руках… Максим? Рядом с альбомом рядом был очень хорошо срисованный рисунок простым карандашом.

— Не смотри! — воскликнула Лена, забрав альбом и рисунок.

— Прости… Ты очень хорошо рисуешь.

— Конечно, я же в художке! И лучшая среди группы!

— Молодец, — похлопала я и улыбнулась.

— Я… спасибо, — засмущалась она.

Максим подошёл и поставил вазу с конфетами.

— Ты не говорил, что у нас были конфеты! — возмутилась лена.

— Потому что тогда бы у нас их больше и не было, — Максим поставил кружки с чаем. — Яна, садись, не стесняйся.

— Мне и так не тесно, — прямо ответила я.

— Да?.. Ладно, тогда просто попрошу присесть с нами.

— Мг, — кивнула я.

Чай, впрочем, мне тогда был не очень интересен. Как-то за жизнь появилась у меня привычка наблюдения за чем-либо выше дел любых ставить. Хоть краем глаза, но приоритетнее.

— Макс, покажешь снова тот фокус? — спросила Лена.

— Секунду.

Макс достал баночку с мыльными пузырями, затем раскрутил ее и начал дуть в палочку. После двух выдутых пузырей Макс резким движением палочки засунул два пузыря в один побольше, затем словил его на мизинец. Кажется, сестра была рада. После она попробовала это сделать так же несколько раз, но ничего не получилось.

— Ну блин! Как ты это делаешь? — обидчиво сказала Лена.

— Практика! — с лёгкостью повторил ранее проделанное он. — Когда-нибудь и ты так сможешь, — Макс потрепал сестру по голове.

Им явно было весело. И ничего-то для веселья им и не нужно было, кроме самих себя. Кажется, они были из тех, кому достаточно.

— Ты очень близок со своей сестрой, — сказала я, идя по подъездному коридору.

— В детстве развлечений особо не было: мультики показывали раз в сто лет, в игрушки она особо не играла, вот я и нашёл случайно, что она пузырьки любит. Каждый божий день практиковался, чтобы фокусы показывать — в привычку вошло со временем, — макс пихнул дверь. — Всё, пришли.

Максим зашёл за дверь, затем за ним вышла я, но сразу покатилась куда-то на льду. Благо, Макс успел схватить меня и оттащить в сторону. В сторону от края крыши.

— Сука, у меня чуть сердце не остановилось… — вздохнул во всю грудь Макс. — Прости, что не сказал ничего про лёд.

— Ничего всё равно не случилось, — сказал я, взглянув на край крыши.

Почему-то страха не было. А вот из-за успокоительных или из-за крепкой хватки макса — не знаю.

— И слава богу, дальше под ноги лучше смотри, дворник тут дня 3 не был.

Я шла вдоль немного заметенной снегом крыши, впредь посматривая под ноги. Вдали виднелась буквально полоса из девятиэтажек, жалко, что с их крыш было бы всё видно всё лучше. Впрочем, начинало уже смеркаться, так что вскоре даже с них будут видны одни лишь огни. Белый превратиться в чёрный, лишь только свет уйдет, а черный — как не свети — всегда будет черным.

Максим подошёл к непонятно как попавшему на крышу то ли сараю, то ли постсоветскому склепу. Через пару секунд копания за дверью, он вытащил оттуда что-то завернутое в старый плед.

— Надеюсь, струны не лопнули, — разворачивал оказавшуюся внутри гитару Макс. — Присядем?

— Куда?

Макс повертел головой.

— Секунду.

Через минуту тут стояли ящики, накрытые тем самым пледом от гитары.

— Ну, теперь люкс? — спросил Макс.

— Без альтернатив выбор очевиден, — сказала я, присаживаясь рядом. — И это заняло не секунду.

— Не нуди…

Максим покрутил гитару.

— Акустика, добротная такая, — Макс дернул все сруны по очереди, — Расстроена. Помнишь ещё как настраивать?

— Первая струна на «ми», а остальные на пятом ладу.

— А третью…

— На четвертом, помню, — перебила я. — Дашь?

— Держи.

Макс протянул мне гитару. Порядка минуты я пыталась попасть в «ми», потом ещё две настраивала другие струны.

— Всё, — передала я гитару Максу.

— Ну-ка… — макс снова прошёлся по всем струнам. — Хорошо… Что струны не лопнули, — Макс посмеялся. — Что бы сыграть? Котики-наркотики… Не. Или Гореть? Тоже не очень подходит… Знаешь, у Арии есть кавер на одну забугорную песню: «Свобода».

— А да, помню. Ты сможешь сыграть? Вроде, там нет явных партий для акустики.

Макс пошатал пальцем.

— Попрошу! Я уже почти все табы подобрал. Кроме припева, чтоб его.

— Могу помочь, могу напевать. Помню припев.

— Ну давай, как уж по-другому?

Я начала напевать, пока Максим подбирал аккорды. Долго ли это заняло? Скорее быстро, чем долго. Но Максу, как всегда, всё нужно было довести до идеала.

— Та-та-та… Мы верим, что есть свобода, пока жива мечта! — Наконец закончил Максим.

— Поучилось! — воскликнула я.

— Да ты, вижу, сверкаешь не меньше меня. — Макс прогладил струны гитары, бубня себе под нос: — Свобода, свобода, мечта…

Макс отложил гитару в сторону, взглянул на меня и спросил то, с чего я и начала вспоминать эту историю:

— Янка, слушай, а о чём же ты мечтаешь?

Я секунду потупила взгляд в его лицо. Лицо… Странно, но совсем недавно я не видела ни одного лица у людей, а теперь вокруг меня столько людей, у которых такие живые лица, глаза, улыбки…

— Улыбки… — повернулась я и уставилась на чуть видную за кучей высоких домов линию горизонта.

— Не очень понимаю.

— Я хочу побывать за границей. Пройтись по оживленным улицам. Увидеть там людей, которые просто так улыбаются. —Улыбнулась я в никуда.

— Ага… Па-па-па, — пропел Макс. — Мечта у тебя слишком скромная. Люди там о деньгах или о иных богатствах мечтают, а ты о улыбке. Да и не о своей даже, а о другой, даже тебе незнакомой.

— А ты о чём мечтаешь?

Максим почесал затылок и холодной рукой дотронулся до кожи, от чего дрогнул.

— Знаешь, вообще — не знаю. Сейчас — чтобы холодно так не было.

— Раз так…

Я взяла и прижалась своей щекой к щеке макса и накинула на него свою часть шарфа.

— Так теплее?

— Э-э-э, — загудел Макс. — Да, наверное…

— Сыграешь?

— Так?

— Ну теплее же…

— С тобой не поспоришь, — Макс достал гитрау. — И раз, и два, и три…

Яркое воспоминание. Хоть вокруг и было темно. Видимо, помним мы не только глазами.

— И ради чего это всё было? Ради чего ты пошла во все тяжкие?

— Думаю, ты сама знаешь ответ на этот вопрос.

Я помнила каждый день после того момента в мельчайших подробностях. Каждый день буквально давал мне жить. Не просто существовать.

Или… Мне так казалось?

Увеличение успокаивающих не помогло. За более чем полгода организм отвык от них и отвергал почти любое воздействие. Меня рвало, разрывало изнутри, боль физическая, душевная. Но самое главное, что ее больше не было. Сначала я перестала ее видеть, но в конце концов и слышать. Чувствовать.

Я почти перестала говорить с друзьями. Улыбка на лице сменилась той самой ненавистной мне дугой. Мир превратился в чертову пустоту.

— Какого черта!? — отец кричал в бешенстве.

Пощёчина была крайне неприятна, поэтому я пыталась успокоить боль, надавливая на место удара.

— Ты из семьи, где каждый твой потомок был идеален во всём! Неужели так сложно каждую оценку обычной школьной программы возвести в абсолют!

Мама строго смотрела со стороны. Её абсолютно всё устраивало.

— Чтобы впредь я не видел ни одной четверки, — грозно указал отец на дневник. — Дорогая, идём, Михайловы не ждут опоздавших.

— Да, дорогой.

Отец повернулся ко мне.

— А тебе ещё повезло, что у женщины появляется шанс пробиться выше. Труд — лишь твоё наказание, — прошептал через зубы мне отец и захлопнул дверь.

Ноги тихо двигали мое тело, а вместо лица вновь появилась ненавистная дуга, глаза не хотели моргать, устремляя взгляд куда-то в размазанный пол. Во рту был привкус крови, кажется, попавшей туда из носа. Рука раскрутила банку и с дрожью опрокинула остатки в прямо в желудок, напрямую, без глотка.

Кажется, я была на дворе. Помню лишь по том, что видела мир. Там явно должен был быть свет, но был лишь только не переливающийся хрусталь, заросший тернами.

— Боже… Есть ли тут хоть кто-то… Хоть кто-то…

Я упала на спину, лил мелкий дождь, но даже так я чувствовала слезы. Я хотела увидеть хоть кого-то… И хотелось лишь одно: кричать.

— Есть ещё здесь хоть кто-то!.. — крикнула я, но очевидно, что никто мне не ответил. — Кроме меня.

Я привыкла к этому. Лето я провела, считай, что в одиночестве, забыв начисто, что мне приносило радость. Пока в один день ко мне не подсел на лавочку один, если я могу его так назвать, человек.

— Мадам, что же вы так грустите?

Рядом сидел крайне неприятный на вид то ли бомж, то ли художник-сюрреалист. Лица у него, естественно, не было, однако дуга на лице впервые был повёрнута концами вверх.

— Мне нельзя?

— Не желательно. Тебе же плохо, вижу? Глаза пустые… — на секунду я перевела на него взгляд. — Хочешь немного того, что приглушит боль?

— Не думаю, что такое существует.

— Моё дело предложить. Если нужно забыться от этого мира, то приходи сюда, звони в домофон и зови Влада, — незнакомец протянул мне бумажку. — Прощай.

Тогда же я решила, что терять мне всё равно нечего и пошла туда. Это было фатальной ошибкой.

— Лучший товар. В первый раз бесплатно, — Влад протягивал шприц. — Ты поняла, как надо колоть.

— Да.

— Тогда могу предложить сесть на балконе. Мне пора, можешь расслабится, тут тебя никто не тронет: каждый из нас уже достаточно был побит, — в комнату зашёл низенький парень. — Мне пора. Можешь приходить в любое время.

Влад приобнял парня и… Поцеловал его. Почему же тогда это не вызвало у меня сомнений?

Из душной комнаты я вышла на просторный балкон, села на обветшалое кресло. Открыла шприц. Вены застонали, пока пальцы тихо дрожали.

Сон наяву, спокойное небо, приглушенные цвета, но такие яркие лучи. Приятное поглаживание по руке. Голос:

— Мы больше не должны были видеться.

— Я знаю, но мы ведь даже не попрощались…

— Так давай же мы сделаем это сейчас.

— Время ещё не пришло. Ещё денек, или два. Просто останься пока со мной. Помнишь, ты же обещала?..

С того момента мир стал блистать хрусталём. Словно тогда, в детстве. Только тогда «то» было наяву.

Нужно лишь было отдать жалкие бумажки за то, чтобы мир вновь стал сиять. Наверное, это ничего не стоило? Нет, стоило намного дороже денег.

Руки тряслись, зрение не хотело фокусироваться, рот превращался в холодную ночную пустыню. Я не хотела делать этого дома, но родителей всё равно не было дома, так что и проблем не было никаких.

Один укол — и горящие вены тушились. А душа воссоединялась с недостающей частичкой.

Но в тот раз всё было совершенно по-другому: тогда она лишь жалостливо посмотрела на меня, развернулась и ушла. Я попыталась пойти за ней, но ноги уже не хотели слушаться меня. Тревогу полностью перекрывало, однако остатки разума всё ещё поднимали панику.

Первый звоночек?

Несомненно.

Пыльный коридор почти без света, который когда-то обогрел мою душу был вновь под моими ногами.

— Давно же ты на связь не выходила, а тут так резко написала, — говорил Макс, провожая меня по коридору.

— У меня… Закончились все дела.

— И что же за дела, если не секрет?

— Просто мне нужно было встретится с близким человеком.

— И как? Встретилась?

— Дай подумать… — отвечала я, держа руки за спиной и смотря в потолок. — Скорее он встретился со мной.

— А теперь ты свободна?

— Скорее да, чем нет.

— Тогда чаще забегай к нам: зрителей нам никогда много не будет.

Я вышла на бликующую лакированную сцену. Сразу я ожидала увидеть старые лица, но всё было даже пустее, чем раньше.

— Где все?

— Мы сегодня на улице чалим.

— Вечером? Тут же света больше будет, если включить.

— А вот насчёт света ты не угадала. Топай быстрее, сейчас всё сама увидишь.

Холл, вестибюль, фойе — ничего из этого я не могу отличить друг от друга, однако все эти слова с точностью по эпохам их употребления описывали место, где я сейчас находилась. Помещение перед главным входом… Хотя власть «входа-выхода» он явно давно потерял. На старых советских плакатах и лозунгах висели объявления о шансоне на сцене, вечере в танцевальном зале на дискотеке и куче других атрибутов глотка безнаказанного веселья начала 90-х. Мои родители всегда с презрением относились к такому виду проматывания времени. Впрочем, хоть с чем-то я с ними согласна.

Макс открыл тяжёлую напружиненную дверь и выпустил меня наружу. Вдали за высоким старым забором, заросшим чем попало, росли деревья, окончательно отгораживающие место здесь от всего остального. Но без этого не было бы того, что стояло в центре этой неприлично широкой площадкой перед входом: кастором.

Все остальные были в сборе здесь. Олег подкидывал дрова в костёр, пока Коля с Жорой о чём-то без умолку то ли спороли, то ли просто разговаривали. Я подошла ближе, Коля и Жора сразу отвлеклись на меня.

— О, Янка, давно не виделись. Садись, не стесняйся, — сказал Коля указав на гору плитки, укрытую брезентом.

— День сегодня вновь преподнёс сюрприз. Здравствуй, Яна, — поздоровался Жора.

— Благодарю и привет-привет, — помазала я им.

Я присела, рядом подсел Макс. Олег подкинул последнюю ветку в костёр.

— И всё же говорил я, что не надоело ей с нами, — сказал Макс Олегу.

— М-да… Ну, сотку я не ставил, так что всё равно ничего не потерял, — присел Олег и ответил Максу. — Привет, Яна.

— Да, и тебе тоже привет.

Олег перевел взгляд на костёр, который уже был метра полтора в высоту:

— Хорошо горит… Гордость за него как за родного сына берет, — Олег смахнул пальцем слезу. — Просто дым в глаз попал.

— Ага-ага, поверили, сентиментальщик, бля, — сказал с усмешкой между слов Коля.

Олег презрительно взглянул на Колю, но после все равно сделал обычное лицо.

Макс пнул щепку в костёр ногой.

— И как тебе? — спросил Макс у меня.

— Атмосферно, думаю… — я замолчала на пару секунд и ощутила атмосферу какого-то «дикого», необоснованного уюта.

— Никогда ещё такого не ощущала.

— То есть ты у костра ни разу не сидела?

— Ага. Только у мангала. И то было уже лет десять назад.

— Ну, вероятно, ничего удивительного, раз ты в подъездах впервые только года пол назад побывала.

Максим замолк и присоединился ко мне смотреть на костёр. А тем временем в груди раздавалось некое жжение, в миг захотелось сказать самой себе: «Зачем тебе сидеть тут, если в капельках жидкости счастья намного больше». Однако мысли очень кстати перебило:

— Баян?! — крикнул Коля.

В руках Олега появился ярко-красный баян.

— Ты что, Олеж, и на нём играть умеешь? — задал вопрос Жора, оглядывая инструмент.

— Ага, — гордо ответил Олег.

— Откуда украл? — спросил Макс.

— Уж слишком риторический вопрос, Длинный, — перебил Коля. — Все ж мы знаем, откуда у нас оборудование тут.

— И не крал я ничего! — возмутился Олег, оскалившись через улыбку. — Просто в ремонт попал, вот недельку-другую играть учился.

— И что же сыграть изволишь, песенник полуночный? — спросил жора, усевшись на предстоящее представление получше.

— Вот по аналогии со скрипкой потянуло меня сразу на классику, однако кто ж знал, что ее в последнюю очередь учат…

Олег почесал подбородок и выдал несколько нот из баяна.

— Семь дней и семь ночей мучался, да выучил.

Олег начал играть, быстро перебирая клавиши рукой.

— Ты издеваешься?! — крикнул Макс.

Максим, Коля и Жора резко стали серьёзными, обострив взгляд.

— Ты, видно, сумасшедший… — проговорил Жора.

— Именно! — крикнул Олег, а после под резко увеличенный темп музыки крикнул: — Вивальди на баяне!

Минуты две молча смотрели на горящие глаза Олега, пока он с отдышкой не закончил.

Все трое парней молча захлопали, через секунду к ним присоединилась и я. От мальчиков я через овации услышала такие фразы как «отбитый», «траву бы тебе потрогать» и «выпью за твою личную жизнь». Впрочем, все они были не во зло или издевку, а скорее как что-то дружеское.

В миг Коля открыл бутылку чего-то заспиртованного, после чего началось веселье. Макс тоже сделал глоток, но на этом остановился.

— Ну как тебе наша идея, лучше? — спросил Макс, слегка пихнув меня в плечо.

— Не как обычно.

— А как обычно?

— Обычно в плечо ты меня не бьёшь, — ударила я Макса в ответ. — А вообще… Я скучала по вам.

— Прям нам?

— Не только по вам. По живым вечерам, дням и жаль, что не ночам. По вашей музыке, разговорам ни о чём. И, раз спросил, по тебе тоже, конечно, — тыкнула я его в грудь пальцем, непроизвольно посмеявшись.

— Ну… Сочту это за комплимент, что ли, — почесал затылок Макс и улыбнулся мне.

Не знаю, почему так случилось, но в жжение в венах и груди противоественно заглушилось. Может, тогда я начала понимать, что настоящая жизнь приносила мне такое же настоящее, а не потдельное счастье?

Впрочем, мне ли сейчас судить.

Я сидела в классе. Классная что-то продолжала говорить, однако в тот момент я лишь смотрела в никуда, стараясь не терять своего обычного лица. Пока меня не перебила просьба:

— Могу я здесь… Сесть?

Я повернула голову. За партой стояла невысокая девочка с 2 завязанными хвостиками сзади. Кажется, она была далеко не моего возраста, но что-то в ней меня сразу потянуло: она так по-доброму улыбалась мне, сверкая настоящим лицом. В миг моя улыбка вновь стала не фальшивой.

— Конечно, садись!

Девочка присела рядом, а мой интерес сразу спровоцировал шёпот в её сторону:

— Прости, а кто ты? Я всё прослушала, когда ИЭ говорила…

— Я Эл… Зови меня Алисой, я приехала сюда по программе замена учеников.

У девочки был легкий акцент.

— Кажется, американский…

— Что? — недопоняла она.

— Ты американка?

— Да… Неужели акцент так выдаёт? — Алиса покашляла. — Огурец, лама, электростеклоподъемник. Так лучше? — уже без акцента прошептала она.

— Ага… — удивилась я. — Не обижу вопросом?

— Думаю, что нет.

— Сколько тебе лет?

— Вос… — девочка поперхнулась. — Недавно тринадцать исполнилось.

— И тебе тут не будет трудно?

— Я уже сдала экзамены за 11 класс прошлого года, так что… Вряд ли.

— Невероятно.

—Да что тут невероятного…

Алиса отвела взгляд и смущеённо почесала руку. В этот момент я увидела, что на руках у нее был нанесен еле заметный подтекший лак.

— Ты пыталась сделать себе маникюр?

Алиса дернула взгляд и закрыла ладони, спрятав тем самым ногти.

— Нет, я… Впрочем, ты меня раскусила, — Алиса показала ногти снова.

— Родители запрещают?

— Папа не даёт. Думает, что рано ещё. Хотя он так и до лет 18 думать будет.

— Откуда такая уверенность?

— Ну… У меня есть свои причины так думать.

— Знаешь, у меня тоже была похожая проблема, но моя сестра, у которой проблемы появились ещё раньше, чем у меня, нашла из них выход, — я показала свои черные ногти. — Черный — весьма строгий цвет, а если его правильно сочетать вместе с одеждой, то выделятся он точно не будет. Главное в стиле — не выделять чего-то одного.

— Не думаю, что я смогу сочетать черный с чем-либо.

— А если бежевый? Чуть теплее цвета кожи.

— А ты сможешь?

— Если захочешь, то подойди ко мне на перемене. Тогда всё и обсудим.

Алиса кивнула.

Я даже и не думала, что всё зайдет так далеко из одного разговора.

— Можешь поднимать руки, — сказала я, убедившись, что лак больше не течет.

Алиса смотрела на ногти под светом.

— Ты серьёзно в первый раз работаешь с чем-то, кроме черного?

— Ага. Тебе понравилось?

— Конечно! Вроде оно выглядит красиво, но от обычного цвета ногтей почти не отличается. Теперь Алёна не будет злая, если я выйду так в кадр.

— Так ты… Актёр?

— Сейчас меня тяжело таковым назвать. Отец вытягивает меня в большой свет, только я…

— Как знакомо, — перебила я Алису.

— А у тебя родители…

— Папа депутат, а мама эконмический аналитик.

— Сочувствую… Тебе с двумя сразу бороться приходится, пока мне только с твердолобостью отца.

Алиса продолжала смотреть на ногти под бликами солнца. Она так невинно радовалась такой, казалось, мелочи. Сестра, так именно это ты чувствовала?

Моя рука опустилась на сгиб другой руки, придерживая начинающие выть и гореть вены. И в голове мелькнула мысль: «Может, пора бы уже попрощаться?».

— И почему же ты решила попрощаться именно так?

— Я… Просто хотела увидеть тебя в последний раз, — невольно улыбнулась я.

Руки без раздумий головы сами ввели цифры кода. Сейф был открыт, а перед моими руками лежало немало купюр разных номиналов. Родители складывали сюда часть денег, не столь значительных для пересчёта, так что брать нужное я могла без опаски. Я протянула руку, но в миг задала себе вопрос:

— А нужно ли мне это?

Я отдёрнула руку. Сейф в миг был закрыт. Взгляд пал на фото в рамке, где стояла когда-то ещё полная наша семья. С тяжелым вдохом я положила руку на сгиб руки с сотней дыр, что мне приходилось скрывать под тоннами тканей.

— Это уже не я, — прошептал рот забитой в угол сознания девочки. — Пора вернуть себя обратно, — сказала Яна.

Рука злости превратилась в кулак.

Пришло время закончить всё это.

Опять та же пыльная комната, которая ещё совсем недавно принесла мне столько же ложного счастья, сколько платы, которую я должна буду за неё отдать. Сейчас же я видела четко, что никаких хрустальных бликов здесь не было.

— Значит, хочешь завязать? — с некой долей недовольства вздохнул Влад.

— Я не думаю, что мне это ещё нужно.

— Понимаю, твой выбор. Признаться честно, ты, как клиент, принесла мне достаточную прибыль, поэтому отговаривать тебя не буду. Но… — Влад достал шприц и пробирку из тумбы. — Это наша новая разработка, если так можно выразится. Сильнее в несколько раз предыдущей. Предлагаю тебе в последний раз разделить ее со мной, как прощальный подарок, за счёт заведения.

Зрачки сжались, тело вновь начало ощущать жажду, словно рот, не ощущавший влагу неделями. Я прижала руку, чтобы вновь притупить стон вен.

— Ты же ещё не попрощалась с кем-то?

Сердце на миг остановилось.

— Попрощаешься и уйдешь с чистой душой.

Глубокий вдох… И вот: я уже тяну руку. Жгут затягивается, вена нащупана, глаза дефокусируются, а после:

— Сестрёнка, какая же ты глупая, — услышала я, а потом ощутила поглаживания по голове.

В один миг я ощутила, как капли жидкости льются по моим рукам. Я не знаю: были ли это мои слёзы, либо игры разума. А может…

— Прости, Саш, я же это ради те…

— Не хочу слышать!.. — раздался вопль, прерывающий мои, видимо, слова.

Всё вокруг было размытым, глухим. Но за этой глухостью раздался крик, стук и… Последний отголосок реальных голосов.

В руке раздалась боль, но почти сразу исчезла. И боль. И рука. И всё тело.

Я находилась в полной темноте. И всё, что в ней осталось, — сестра, ждавшая меня впереди рядом с двумя креслами. А всё, что оставалось у меня, — просто подойти к ней.

— И всё же прощаться я так и не научилась, — сказала я, садясь напротив сестры. — Может, поговорим?

Сестра кивнула.

— И всё продолжает порхать в голове один незамысловатый диалог, начавшийся с вопроса…

Который я уже поведала.

— Родители всегда были так жестоки… — говорила я.

— Как и мир, в котором они тебя вырастили.

— Лица всегда были так пусты…

— Как и твои усилия их увидеть.

— Мне было без тебя так тоскливо…

— Как и… — сестра прервала серьёзный тон. — Мне без тебя.

— Может, мне стоит здесь…

— Нет!.. — крикнул Саша. — Только не ты. Помни, что ты хотела лишь попрощаться.

— А смогу ли я вернутся?.. — улыбнулась я Саше, но тут же заревела.

Саша в миг встала и обняла меня. Ощущения были похожи на то, что я вновь стала маленькой, беззаботной.

— Мне… — ревела я.

— Тише, Яночка, тише, — повторяла сестра, гладя мою голову.

— Я ведь о многом ещё не рассказала тебе!..

— И я. Я тоже хотела бы остаться подольше, но это неправильно. Тебе нужно бороться.

Сестра отошла в сторону и вытянула руку.

— Если упал, то тебе и встать суметь… — проговорила я, измученным взглядом уставившись на сестру.

— Давай же, вставай: это не твоя смерть… — я робко протянула руку сестре.

Мир стал освещаться. Глаза начало резать светом. Кажется, меня трясло, или пол подомной был не устойчив. Зрачки дрожали и чудом фокусировались, но даже такого мне хватило, чтобы увидеть знакомые лица… Да, именно их: лица. И сейчас их взгляды принадлежали только мне. Особенно максима, сжимающего меня крепкой хваткой, будто не хочет отпускать, не хочет, чтобы я вновь подсколкьзнулась, как на крыше.

Из последних сил я выдавила из себя:

— У вас… Такие красивые лица. Спасибо.

И вот мир вновь погрузился в темноту. Но на ужасно мимолётную. Мимо глаз пробегали блики белых халатов, ламп, масок. А мимо ушей крики с непонятными словами. В конце концов я открыла глаза:

— Она очнулась! — крикнул мужчина, после чего меня обступили люди в халатах.

— Не бойся, девонька, всё хорошо, поспи ещё. Скоро ты проснёшься в удобной кроватке, — сказал откуда-то знакомый женский голос.

Впрочем, меня не обманули. Проснулась я в белой палате, в которой была на удивление только одна я в белой одежду. Ноги не хотели двигатся, руки почти что тоже, еле-еле я смогла сесть, оперевшись на спинку койки. Через несколько минут дверь открылась. Врач в белом халате встретила меня:

— Не бойся, — сказала она, сев рядом. — дальше этих стен твой секрет не уйдёт.

— Да, спасибо, — пусто смотрела я ей в лицо.

— Впрочем, наркотик меня удивил не столько, сколько наличие сильнодействующих успокаивающих у тебя в крови.

— Да, я принимала их в большом количестве.

— Крепкий же у тебя организм, раз смог пережить это всё. Однако боли и синдром отмены это, прости за тавтологию, не отменит. Тебе придется пройти не самую легкую реабилитацию.

— Не беспокойтесь… — я впервые улыбнулась после пробуждения и взглянула острым взглядом в лицо женщины. — Всё самое тяжёлое уже позади.

Радио кричало в тихой комнате: «В *помехи* районе Москвы был по наводкам пенсионерки накрыт притон, организованный студентом училищ…». Отец выключил радио. Мама и папа молча сидели на стульях перед моей койкой.

— Нам… — папа не знал, как начать.

— Дорогой… Яна, нам сказали, что ты принимала слишком много таблеток.

— Да, мама, ты права.

— Это мы… Нет, я… — всё ещё пытался сказать что-то папа. — Понимаешь, когда Саша…

— Мы хотели, чтобы ты была не хуже Саши…

На секунду настала тишина. Вдруг в комнате подул сильный ветер. Я повернулась к окну и увидела её, в белом пышном платье и пышными, вьющимися на ветру волосами.

— Знаешь, а ведь мне уже больше лет, чем тебе, когда тебя не стало.

— Да, надеюсь, тебе будет ещё больше и больше, чем мне.

По моей щеке пролилась слеза. Я протянула руку и пальцами взялась за её пальцы.

— Прощай, Яночка.

— Прощай, Саша. Дорогая сестрёнка.

Мы улыбнулись друг другу.

В последний раз.

Я отпустила пальцы, а слезы заставили моргнуть меня.

Но её уже не было.

Теперь мы точно попрощались.

— Знаете, сестра всегда говорила мне уважать вас. Однако про себя она так не говорила. Поэтому хочу напоследок сказать вам от её лица.

Я повернулась к родителям.

— Идите вы нахуй, — исполнила я последнюю волю.

Я опустила взгляд. Минута молчания вновь повторилась.

— Но это же были не мои слова, поэтому, — я вновь подняла глаза и, возможно, впервые увидела лица родителей, немного старые, изменившиеся, но такие родные. — Я хочу сказать, что всё равно люблю вас, — я расставила руки в стороны и обхватила ими родителей.

Слов было не нужно. Видимо, они всё поняли. Груз окончательно ушёл. Теперь я могла видеть лица.

— Посещение закончилось, прошу на выход, — высунулась из двери санитарка.

— Яна, мы тебе будем звонить каждый день, — сказала мама, положив мой телефон на тумбочку рядом. — И заходить, конечно.

Родители пошли, но на выходе отец обернулся и сказал:

— И прости нас, если сможешь, — сказал отец.

Родители вышли. Я вновь осталась одна.

— Уже давно, папа, мама, уже давно… — прошептала я себе.

Белые тюли развивались на ветру возле белой рамы окна, за которым был белый свет. Казалось бы: в столь широкой палате без людей в миг должно было стать одиноко, однако одиночество не хотело меня преследовать вновь:

— Да говорю же тебе, что нельзя сюда! — послышались крики за дверью.

— Да я на минутку!..

В комнату из двери ворвался Макс, перекрыв дверь шваброй. Отряхнувшись, он сел рядом на стул.

— Ну ты как? — спросил он.

— Живая, как видишь… — мой взгляд пал на руку макса, на которой были наложены швы.

Я аккуратно поднесла пальцы и прогладила место раны.

— Прости, Макс.

— Да пустяки, — Максим напряг руку и показал, что она прекрасно работает. — Даже крови не идёт. Правда на недельку-другую пока без тренировок…

— Это я во всём виновата, а вы за дурочку жизнью рисковали, — на глазах непроизвольно появились капли слёз.

Макс же решил не ломать драму и взял меня за щёки, вытерев слезы с лица. Лицо он повернул к себе и сразу отпустил.

— Мой отец всегда говорил, что долг человека — спасти нуждающегося, если ты можешь. Он говорил так до самого конца, а я продолжаю делать это за него.

Я потрогала пальцами всё ещё отдающую болью уколов руку.

— Это ничего не отменит.

— Отменит! — воспрепятствовал Макс. — Знаешь, у мен тоже был этап в жизни, когда я от безысходности принимал, колол в себя всякую дрянь. Однако мне так казалось, и один человек сломал иглу прямо передо мной, доказав мне, что выход всегда есть, — Макс взял меня за руку. — Знаешь, хоть то были и не наркотики, но тогда это был наш долг спасти тебя. Мой долг.

— Спасибо… Спасибо!.. — Я вцепилась в грудь максима, начав кричать громче. — Спасибо, спасибо, спасибо! Спасибо…

Макс приобнял меня за плечо.

— Всегда пожалуйста.

Вдруг дверь открылась. Злая женщина грозно посмотрела на Макса.

— Видимо, мне пора, — сказал он и направился к выходу.

Я посмотрела в его спину и вдруг мне захотелось встать, закончить ещё одно дело, подвтвердить себе, что я все же осознала, как и говорила она. Через слабость и боль, маленькими шагами, но я подошла ближе.

— Постой, — сказала я, взяв его за руку.

Максим повернулся. Другой рукой я схватилась за его плечо и после…

Поцеловала.

Несколько секунд я смотрела на него, пока он смотрел на меня.

— Ты прав, пора бы уже, — улыбнулась я.

Что же, мне кажется, что этого настать не должно было никогда, однако настало. Мир прогнулся под нас.

— Ты действительно хочешь сюда идти? — спросил отец.

— Дорогой, — мама взяла его за плечо.

— Верно, теперь решать должна ты.

Ноги ступали по мягкой земле, пока мимо пробегали металлические заборы с камнями за ними. Наконец, я открыла калитку и встала перед одним из камней. Яркие красные розы были положены перед ним, я же села рядом на лавочку.

— И всё же я наврала: навещать я тебя буду. Даже вот цветы купила. Помнишь, твои любимые. Надеюсь, тебе там не одиноко, — я вздохнула. — Не стоит отвечать. Мне тут точно не одиноко.

Теперь этот коридор был белый. Всю жизнь я помнила его как самое тёмное место в школе. Однако сейчас кто-то вкрутил лампочку, так ещё и такого яркого белого цвета.

— Серьёзно?! — Алиса шла рядом со мной и рассматривала мои волосы. — Ты блондинка?

— Да, просто почти всю жизнь красилась в чёрный, вплоть до самых корней волос.

— Как я вижу, теперь ты почти вся в белом.

— Это… Просто нужно привыкнуть.

— Жаль, что ты попала в больницу. Так что же у тебя было?

— Считай, что проблемы с сердцем.

— Серьёзно?! Всё очень плохо?

Я прогладила рукой по сгибу другой руки, который уже перестал жечь и болеть. После же я потрепала чёлку Алисе.

— Уже всё хорошо, только не переживай.

— Яна, да хватит! — пыталась отбиться Алиса.

Я зашла за дверь, которую использовали лишь для самых серьёзных случаев. За ней меня уже ждали все: сидящий на подоконнике Жора, заваривающий чай в чайничке Олег, Коля, сидящий в телефоне возле старого проектора, к которому сразу подсела Алиса. А в конце комнаты сидел максим, настраивающий гитару по знакомому мне «ми».

— С возвращением, — сказал Макс.

— Спасибо, рада вас снова увидеть, — осмотрелась я, взглянув каждому в лицо.

— Что же, помню, я обещал тебе сыграть, — Макс прошёлся по всем струнам пальцем. — А обещания нужно выполнять.

Я села и осмотрела комнату, все сидели в ожидании начала игры. Комнату окатил белый свет, пока в глазах от бликов был такой светлый мир.

Мир, что подобен хрусталю.

Где-то за кулисами:

— Так ты всё это время была блондинкой?

Максим неожиданно взял мою прядь волос, от чего я неожиданно чуть не врезала в него кулаком, промахнувшись на миллиметр от его лица.

— Прости… Оказывается, без таблеток контролировать агрессию немного сложнее, хе-хе, — виновато посмотрела я.

— Д-да… — придерживал он щеку рукой.