Несравненный Человек-Паук

Глава первая. «Воскрешение»

США, штат Нью-Йорк, г. Нью-Йорк, Бликер-стрит, д. 401, кв. 2A.

С той поры, как Человек-Паук этого мира вступил в схватку с Зеленым Гоблином и всё завершилось тропом «великого самопожертвования» ради всего доброго и наперекор всему злому, Нью-Йорк на какое-то время погрузился в траур, даже Джеймс Джона Джеймсон из уважения к утрате города не стал вести себя как прожженный холерик и воздержался от комментариев.

Пожалуй, именовать это настоящей гибелью не совсем верно. В разгар схватки оба разом провалились в портал, созданный Гоблином, и сгинули, стоило им оказаться внутри.

Кто знает, возможно, рано или поздно настоящий заступник сумеет возвратиться домой, и всё вернётся на круги своя?

Как бы там ни было, кроме самого Питера Паркера, искренне жаль его тетю.

Полагаю, если кто-то называет себя попаданцем, притом не обычным перемещенцем, а обладателем уникального дара, следует из уважения к тому, перед кем «открываешься», хотя бы прояснить свою личность, но во мне желания ровно столько же, сколько у организации «молчаливых наблюдателей» рвения помогать странам, нуждающимся в поддержке.

Что обо мне поведать? Из условно занятного и заслуживающего внимания назову работу судмедэкспертом в родной реальности. Вот и всё.

В остальном ничем не примечательная ни снаружи, ни внутри персона, временами падкая на сенсы аутомозгокоитуса.

Имя, на мой взгляд, само по себе упоминания не стоит, ибо за ним не кроется ровным счётом ничего.

По антропометрии рост сто семьдесят девять, а вес восемьдесят килограммов.

Впрочем, уместнее перейти к другому пояснению.

Очутился здесь пару дней назад. Среди «новинок» обновлённая внешность. Зелёные глаза сменились голубыми, причёска сделалась более «колючей», затылок и нижняя часть шевелюры чёрная, макушка и кончики выкрашены в рыжий оттенок.

Гардероб также претерпел перемены. Куртка просторного кроя приглушенного зеленого цвета, под ней медно-коричневая водолазка с высоким горлом.

В тот день потрясением для меня сделалась сумка на плече. Раскрыв её и потратив пять минут на изучение содержимого, получил первичные сведения о собственном новом «Я».

Внутри лежали документы и полный набор требуемых бумаг, удостоверяющих мое существование как гражданина Соединённых Штатов.

Самое примечательное, полное имя подверглось американизации.

Из этих свидетельств проступила любопытная легенда, гласящая, что «Я» после окончания школы с отличием на неведомые шиши отправился странствовать по Европе на три-четыре месяца.

Поначалу насторожился, вообразив себя паразитом, захватившим тело другого ни в чём не повинного юноши, но подозрительно совпадающая дата появления на свет, отдельные черты наружности, а также впоследствии прочитанный дневник, заведенный во время странствий по европейским странам, вселяют крошечную надежду на теоретически возможный вариант возникновения альтернативной моей копии в марвеловской вселенной, с той оговоркой о переходе контроля по достижении этим «Я» двадцати четырёх лет (в родной реальности полгода назад исполнилось двадцать шесть).

Дальше произошёл настоящий взрыв мозга. У тёти Мэй, коей здесь сорок, сыскался брат по крови, приходящийся Питеру двоюродным дядей. У этого мужчины появился сын, для неё сделавшийся родным племянником, а для юного Паркера кузеном.

У упомянутого родственника «Х» родился ваш ненаглядный. В итоге для тётушки прихожусь внучатым племянником, а для пропавшего без вести Питера Паркера троюродным братом.

Такие вот яблочные пироги. Если никто ничего не понял, это нормально.

Прожил тут до смешного мало, вернее, выживал, но это детали.

Итак, местный Человек-Паук оказался моим ровесником, и, на мою «удачу», успел повстречаться с ним воочию.

Ума не приложу, каким образом носящийся по городу с бешеной скоростью супергерой во время «патрулирования» углядел мою понурую фигуру, но эта встреча навеки сохранится в сердце.

Коротко говоря, опуская попытку амбиверта наладить контакт с интровертом (кто есть кто, вы уже приблизительно поняли), он рассказал и показал, где отыскать в городе хотя бы временный приют, а также дал наводку на популярные способы заработка (давайте без приколов про «курьера» и прочую чушь про криминал).

Знаете, перед тем как очутиться здесь, располагал весьма скудными данными о Марвеле (осведомленность ограничивалась трилогией Сэма Рейми, дилогией с Гарфилдом и признанными сообществом анимационными сериалами про стенолаза, отсмотренными в период депрессивного эпизода на почве нервного срыва), меня навестило причудливое и зыбкое сновидение.

Кругом тьма, слышался потусторонний голос и предоставлялось право выбора. Ничего оттуда не отложилось, всё чересчур расплывчато.

Тем не менее внутри сумки, помимо бумаг и пятидесяти долларов с уникальным дизайном, нигде более не встречающимся, находился костюм.

Выделялся он жёлтыми линзами и необычными эмблемами (центральная часть расположена на груди, но ее ответвления расходятся широко, выходя за пределы; четыре верхних отростка устремлены ввысь, при этом два поднимаются к плечам, а оставшиеся два обвивают торс под мышками и переходят на спину, зримо отделяя красную часть наряда от синей; четыре нижних конечности направлены вниз, сужаются к концам и сходятся в районе пояса), а в подмышечных впадинах «паутинные перепонки».

Как же тот «таинственный» дар? Не стану тянуть кота за хвост и скажу прямо — паучьи способности, но обостренного шестого чувства, как у Питера, у меня нет, зато досталась органическая паутина, а вдобавок ко всему действует регенерация.

Всё же то самое чутье оборачивается куда более весомым преимуществом, практически чит-кодом, одаривающим носителя неуязвимостью.

В любом случае мои способности, если гики с Реддита не врут, превосходят каноничные версии. Откуда-то во мне живёт знание о появлении нового амплуа из-за укуса генетически измененного членистоногого.

Довелось слышать о том, как по большей части источник сил Человека-Паука из оригинальных комиксов сводится к случайному попаданию под облучение в лаборатории. Радиация выступила сугубо проводником, заставив организм Питера Паркера перенять особые свойства, но не перестроила его ДНК настолько фундаментально.

С прибытия минуло три дня. Как следует натренироваться не довелось, но хотя бы удалось освоить скрытное перемещение на паутине, не врезаясь в препятствия. Занимался вещами куда более приземленными, добывая гроши на чай без сахара.

Скопить нужную сумму вышло, снял за самую скромную плату убогую конуру.

Иной мог бы полюбопытствовать, отчего, располагая повышенной ловкостью и гибкостью, не пошёл дорогой Человека-Паука, промышляя рестлингом, но вся соль в том, что этим уже озаботились задолго до меня.

Какой-нибудь юнец бросил бы упрек, мол, с чего бы с твоими-то способностями не ограбить банк. Мне же хотелось бы возразить ему встречным вопросом, с какой стати, имея столько свободного времени, он не займётся чем-нибудь полезным.

Миновал премиальный алкомаркет. Из-за витрины на меня взирали дорогие напитки.

Пузатые бутылки «Макаллана» с янтарным содержимым, строгие «Хеннесси X.O», праздничный «Дом Периньон», благородный «Чивас Ригал», выдержанный «Гленфиддик», томный «Реми Мартин».

«То чувство, когда безденежье оберегает тебя от соблазна утопить горечь в вине», — вздохнув и покачав головой, сунул руки в карманы и направился дальше, в крепость уединения.

Возле очередной круглосуточной лавки меня тормознула девочка лет десяти. На той был пуховик, шапка с помпончиком и кроссовки. Смартфона не наблюдалось.

— Извините... — пропищала, заступая дорогу. — Пожалуйста, у вас не найдётся десяти долларов? Или хотя бы пяти?

Либо передо мной очередная уловка мошенников, либо где-то за углом её старший брат снимает мою реакцию для пранка в ТикТоке, дабы выложить ролик с заголовком: «Посмотрите, как мы развели этого лоха, выпуск номер шестьдесят семь».

— Камера где? — деланно нахмурился, изображая намерение обогнуть ее. — Вон в тех зарослях или возле мусорных баков? Передай постановщику, что милостыню не раздаю.

— Меня м-м-мама в метро потеряла!.. — вперилась в меня глазами, огромными и полными неподдельного ужаса. — Толпа поперла на пересадке, её впихнули в вагон, а сама не успела! — из горла вырвался придушенный всхлип. — Я испугалась, вынырнула на поверхность, а тут всё незнакомое. Телефон у мамы в сумке остался...

Настолько правдоподобно разыграть панику дитя без «Оскара» не сможет. В руках та держала жёлтую карточку «МС».

В Нью-Йорке одинокий парень, заговаривающий на улице с чужим малышом, становится магнитом для стражей порядка. Это аукнется.

— Ладно, допустим, — сохранял дистанцию. — А десять баксов на что? Ступай к дежурному по метрополитену либо к полицейскому, они маму отыщут.

— Я боюсь копов! — заплакала. — Мама говорила, если полиция заберет, нас оштрафуют! Мне всего-навсего нужно на пригородный автобус до тёти, это тут рядом. Пожалуйста, я доеду, тётя вернет, честно!

Детская логика. Удрать от полиции, потому что напугали родители, пытаться самостоятельно уехать на попутном автобусе в другой район.

В вечернем Нью-Йорке её в лучшем случае просто высадят из салона на мороз, в худшем она наткнется на какого-нибудь психопата.

Кулак в кармане стиснул вчетверо сложенную купюру.

«Поздравляю. Ты только что обменял свой ужин на плюс один к карме, а её на хлеб не намажешь».

Но бросить её тут одну, зная, что через три с половиной часа улицы заполнятся далеко не самыми хорошими личностями…

Скептики сказали бы, мол, это развод. Возможно. Но если ты не можешь выручить напуганного ребёнка, с которым судьба обошлась по-свински, то зачем вообще завтра надевать маску супергероя? Чтобы спасать только топ-моделей из пентхаусов? Ну уж нет.

— Всё хорошо, не переживай, — вытащил руку из кармана и протянул девочке деньги. — На, держи. Ни на какой автобус ты одна не пойдешь. Пошли обратно к метро, я сам поговорю с дежурным. Из-за потери ребёнка никого не оштрафуют.

Кроха внимательно посмотрела на зеленую бумажку, а затем на меня, как в самого странного спасителя.

Держась от нее на расстоянии, повёл её, припоминая, где находится подземка.

Спустя двадцать минут оказались на станции.

Вокруг тянулся унылый ручеёк утомленных после смены людей, спешащих к поездам.

У турникетов приметил бледную и взъерошенную женщину.

Заметив дочку, незнакомка рухнула на колени, рванулась вперёд и с силой выдернула руку ребёнка из моих пальцев.

— Рейчел! — хрипло выдохнула имя, ощупывая пуховик девочки, проверяя пуговицы, заглядывая в лицо.

— Женщина, всё в порядке, — захотелось успокоить человека.

— Отойдите от неё!.. — тело дрожало от пережитого шока. — Не подходите ко мне… — произнесла сорванным шепотом, закрывая девочку собой.

Слово ударило меня под дых. Потратил время, защищая девочку, а сейчас на меня смотрели как на самое грязное и отвратительное создание в мире.

Рейчел, напуганная состоянием матери, громко разревелась, утыкаясь ей в плечо.

Окружающие стали притормаживать, бросая на меня осуждающие взгляды.

— Гражданка, что происходит? — ступая берцами, к нам подошёл дежурный полицейский.

— Моя дочка нашлась, — молодая мама, не отрывая взгляда от меня, быстро заговорила. — Он вёл её из тёмного перехода. Я его не знаю.

Служитель закона изменился в лице.

— Так, мужчина, — рука стража порядка уже лежала на кобуре с шокером. — Документы мне свои покажите. Пойдёмте в пикет, там разберёмся.

Если пойду в пикет, меня заставят вывернуть карманы.

Молча сделал два медленных шага назад, показывая пустые ладони, как под копирку имитируя подчинение, а затем, улучив момент, когда полицейский потянулся к рации, развернулся.

Уверенно пошёл обратно, наперерез потоку людей, только что вышедших из прибывшего поезда.

Вклинился в толпу, используя пассажиров как живой щит.

— Стоять! Куда! — рявкнул сзади полисмен. — Дежурный, — заработало устройство связи после характерного треска, — у меня отказ от проверки у турникетов, подозреваемый побежал к южному выходу, парень в куртке…

Опустив голову, чтобы физиономию не выхватили потолочные камеры, лавировал между плечами и спинами прохожих.

Обладатель тяжелой экипировки физически не мог пробиться сквозь людское скопище с той же ловкостью.

Выскочив на улицу, сразу свернул в первый же неосвещенный переулок.

Сердце колотилось в горле. На ходу сорвал с себя куртку, вывернул ее наизнанку, так как подкладка была иной, потом снова надел, натянув капюшон пониже.

Могло обернуться куда хуже, несравнимо хуже. Не причислишь меня к непрошибаемым оптимистам, скорее изрядный пессимист, умеющий накручивать себя, как ревнивая амстердамская домохозяйка, по любому поводу и вовсе без оного, однако, если верить экспертам с Реддита, в отдельных вселенных арка зарождения Человека-Паука превращается в сущий психоделический триллер.

Возьмем Землю-9591. Питер Паркер здесь обычный подросток, схлопотавший укус радиоактивного паука, но вместо обретения суперсил его организм начинает заживо гнить.

Тело покрывается заразными волдырями, терзается невыносимой болью, а сам он медленно угасает в изоляции, успев перед этим случайно заразить других людей.

Земля-70237, чей мир антиутопичен, но трагедия Питера кроется в том, что обретенные силы обратились проклятием для самых родных.

Исходящая от него радиация медленно отравляла Мэри Джейн, та скончалась от рака. Здешний Паркер довольно депрессивный и одинокий старик с ПТСР, заново ищущий смысл в жизни.

Земля-12162. Паук-Нуар. Без комментариев.

Человек-Паук 2003. История пути пропитана атмосферой меланхолии и одиночества. Питер постоянно балансировал на грани нервного срыва из-за нехватки денег, давления в университете и невозможности быть с Мэри Джейн.

Финал его «становления» как взрослого супергероя в этом сериале пронизан мраком. Из-за интриг злодеев близкие люди Паркера чуть не погибают, а сам он впадает в скорбь, кладет костюм в чемодан и, нагрузив тот кирпичами, бросает в воду, прощаясь с альтер-эго.

Меня всего лишь причислили к лику святых адептов Джорджа Харви.

Досадно, но жить можно, если залечь на дно и не высовываться.

Вечерело. Дорога до места жительства, сдобренная размышлениями обо всём и ни о чём, а пуще того бесплодным копанием в ненужном сейчас прошлом, где не было почти ничего, кроме боли и душевных терзаний, оборвалась из-за пары полицейских машин с вопящими мигалками.

Глупая паранойя подкинула сценарий с прескверными зарисовками насчёт появления стражей порядка, но синдром Трумана вскоре отступил, стоило автомобилям проехать дальше и не обратить внимания на прохожего, бредущего как в воду опущенный.

Вот он, тот самый миг, коего так долго все дожидались?

В глубине души терзаюсь сомнениями, готовности ни на грош, остроты в блокнот заранее не занесены, отработанных приёмов не имеется, подстраховка отсутствует напрочь.

С одной стороны, разумнее держаться плана, сводящегося к соблюдению безопасности мирных жителей и минимизации ущерба (в идеале и вовсе обойтись без порчи имущества), а там позволительно хоть на банановой кожуре поскользнуться, постыдного в том ничего не усматриваю.

С другой, вдруг не совладаю, а моё боевое стремление подсобить всё только усугубит?

Не проверим, не узнаем.

Первостепенной задачей станет небольшое исследование на тему личных ощущений в ходе боестолкновения.

Не могу поверить. Это мой дебют, арка становления стартует вечером, в непогоду, при холодном ветре. Надеюсь, не упаду животом в грязь.

Забежал за угол, растворился в тени, на бегу в царство темноты переоделся, сняв верхнюю одежду, соорудил мешок для хранения «гражданского» облачения, запомнил местоположение и запустил внутренний таймер на момент, когда распадётся паутина (времени предостаточно).

С неестественной для обычного человека силой оттолкнулся от земли и прикрепился спиной к стене с другой стороны здания, следя за направлением спешащих на дело полицейских, отдалившихся достаточно далеко.

Интересно, как выгляжу со стороны? Как-никак это мой первый «скан».

Ещё в голове, не спрашивайте почему, приглушенно заиграли первые несколько секунд из заставки Паука 94-го года, где звучит соло на электрогитаре, исполненное Джо Перри из группы «Аэросмит».

«Ладно, ладно, ладно, соберись, новичкам должно везти», — вместо «рокерского» жеста всего-навсего сжал руку в кулаке и выстрелил паутиной, зацепившись за первый попавшийся объект. — «Или так говорят про дураков?»

Тот жест, при коем большой палец и мизинец выпрямлены, а указательный немного согнут, дается трудно. Для этого нужно очень сильно напрягать сухожилия, а у меня так не выходит, поэтому ограничиваюсь таким вот «тумаком», как один большой во всех смыслах любитель шоколада.

«Во-о-о-о-о-о-о-о-у!» — чересчур резкий старт выдал «летателю» неописуемый прирост мобильности, буквально пнув ногой в филейную часть и отбросив на огромное расстояние, как олимпийский чемпион швыряет тяжёлый шар.

«Если так дальше продолжится, повторю судьбу Айртона Сенны на Гран-при Сан-Марино, но без судебных разбирательств», — вылетев птичкой из игры про злобных пернатых, смотрелся в небе пловцом, барахтающимся в бассейне на соревнованиях, но если там спортсмен рассекает воду, то здесь нелепо дрыгаю ручонками и ножками.

«Надо было не корчить из себя крутого парня, а действовать так, как успел привыкнуть, без спешки, ища, где можно закрепиться, а не косить под ветерана серии игр „Need for Speed", но по-другому-то никак, догнать патрульные машины не удалось бы», — в падении зацепился за новое здание и, удерживаясь двумя руками, а не одной, «переключился» на темп чуть пониже, но гарантирующий отсутствие риска впечататься в стену, как слепая пташка. — «Вот, пошло дело, только осторожнее на поворотах. „Ехать“ вперёд ты умеешь, а вот на виражах немного заносит и возвращать управление тяжеловато».

Десятисекундное «полёт нормальный» притупило бдительность, хотя по-прежнему сохранял собранность из-за опаски шмякнуться с высоты примерно в тридцать этажей, но помышлять об отдыхе не приходилось.

Внезапно внутри черепа отозвалась вибрация, раскатившаяся цикличным звоном, а боковым зрением уловил видение с прозрачными волнами.

Рефлекторно, нет, даже не так, «инстинктивно» повернулся туда, куда «указывали» сенсоры.

«Откуда у меня паучье чутьё?» — стараясь не устроить авиакатастрофу, развернулся и полетел в подсказанном направлении.

«Странно, спайдер-сенсоры предупреждают только о смертельной опасности», — выпускал паутину то одной рукой, то другой. — «Неужели сейчас хотят сказать, что у меня чутьё, как у Паука из „MTV Series“, где ему сообщают о месте, в коем стряслась беда».

«Если он отзывается исключительно на чужие бедствия, для меня, новичка, это обернётся непривычным опытом», — продолжал скользить между небоскребами. — «Надеюсь, оно не начнет срабатывать по капризу левой пятки судьбы».

Если вообразить всё происходящее сюжетом малоизвестного фанфика по вселенной Марвел, иной циничный читатель какой-нибудь онлайн-площадки мог бы возразить, с какой стати взрослому и здоровому детине заниматься ребячеством в трико, как аниматору на детском утреннике?

Подавай ему хардкор в духе преображенцев, пусть герой переписывает законы мироздания за счёт интеллекта, харизмы, ума, силы и ресурсов, собирает в перспективе разномастный гарем, да еще непременно прежде имеет дело с силовыми структурами либо любым ратным делом.

В финале же учинит мировой коммунизм, а по мощи достигнет божественного статуса, поставив на колени другого приспособленца и превозмогателя сто шестидесятого уровня, этакого нагибатора с прямым выходом на Мартина Сью.

Затрудняюсь дать внятный ответ. В серости и тоске минувшей жизни душевное здоровье держалось на нулевой отметке и никак не поддавалось исцелению.

Перепробовал многое, приложил массу усилий, чтобы вырваться из оков хандры, но так и не превозмог.

Родных не осталось, друзей тоже, а «знакомые», «приятели», «товарищи» и «коллеги» отсутствовали.

Уместнее признаться в подмене реального общения виртуальным, ибо там с социумом получалось чуточку легче, хотя умом постигал, интернет-контакты не панацея, но убедил себя в обратном, промышляя самообманом.

Вкратце, по мне рыдает навзрыд Кащенко, а в Канатчиковой даче припасен президентский люкс.

Очутился здесь без всякой чепухи.

Обычный рабочий день близился к завершению, вернулся домой, перекусил, помылся, поужинал как следует, почитал книгу, улегся на боковую, а пробудился в аэропорту.

«Вообще, не люблю распространяться о себе», — благополучно приземлился на крыше с водонапорной башней. — «Кому это нужно? Беседую с самим собой и выдаю длинные монологи, как Паук Кристофера Дэниела Барнса, ну или Борзунова-Петрова, если смотрели в старом дубляже».

«Ох, намучился в первый день с дурацкой паутиной, эмпирическим путём обучаясь настраивать скорость выстрела, частоту, точность, длительность, уровень прочности и прочие более тонкие функции», — с её помощью очутился на кровле соседнего здания. — «Но эмоции того стоили. Был как Булли Магуайр из первого фильма про известного всем комиксолюбам дружелюбного соседа, бегущий с одного строения на другое».

— Всё это как затянувшийся сон собаки при фебрильной температуре, — несся по верхотуре, пригнувшись до того низко, что ладонями касался земли. — Но ощущения вполне настоящие.

Забавно выходит. После переноса сюда переменился и голос. Звучит он, как у Александра Комлева, озвучившего Анлимитед Спайдермена девяносто девятого года.

«Что мне здесь предстоит увидеть?» — высунулся из-за края, глядя на магазин, как посетитель музея, замерший перед полотном в духе абстракционизма двадцатого века.

Вгляделся пристальнее, композиция прояснилась. Снаружи всё кажется благополучным, но при настойчивом наблюдении проступают признаки балагана.

«Пока что события складываются в мою пользу, пострадавших нет. Не вижу никого, кому требуется врачебная помощь», — внимание переместилось на резвый силуэт. — «Ясно, виновник торжества».

Неспроста возле магазина притаился автомобиль с тонированными стеклами.

«Кажется, кое-кому придётся взять на борт зайца», — роль «ушастого» в данном случае досталась выпорхнувшей из магазина девушке с темным мешком, набитым, догадайтесь сами чем. — «Ага, конечно, если дешманская Икс-Икс-Икс-пародия на Спайдермена не прокомпостирует ей билет».

Сползая со стены, шустро направился к машине, готовой вот-вот тронуться.

«Черт, позабыл сделать разминку!» — сокрушаться об этом уже не имело смысла.

Стряслось непредвиденное.

Тот, кто восседал за рулем, чей пол нам не суждено узнать, завидев «ползучего гада», пренебрег жизнью подельницы, как «Ошпаренный» на чёрном BMW, покинувший товарищей, оставил её одну, вдавив педаль газа.

Девушка не растерялась. Закатив глаза и цокнув языком, грабительница юркнула в проулок.

Одета не по сезону, на ней облегающее боди без рукавов и с глубоким декольте, высокие чулки выше колена и отдельные длинные нарукавники. Верх чулок украшен белой меховой оторочкой. Обута в сапоги на высоком каблуке.

— Думала, ты дуба дал, — глянула через плечо с хитринкой. — Неужели на том свете ты перещеголял святостью самих ангелов? Неужто они, чтобы не опозориться перед начальством, решили по-тихому от тебя избавиться?

Волосы «пышные», мягкие кудри длиной примерно до плеч, выглядящие слегка небрежно.

«Слухи о „моей“ смерти сильно преувеличены», — гнался за ней на своих двоих.

О том, что оригинальный Человек-Паук прекрасно умел пародировать чужую речь, узнал на Реддите. Все претензии к «тамошним» знатокам.

У самого такого таланта в перечне арахнидных навыков не значится, оттого, пока не научусь хотя бы сносно управляться с голосом, говорить не буду.

Вообще-то, мистер Бенджамин делал это для сохранения тайны личности и защиты близких, а у меня, как мы все знаем, никого нет, ни в прежней жизни, ни в нынешней.

— Воды в рот набрал? — усмехнулась беглянка, силясь на бегу обращать в ловушки для меня всевозможные преграды.

«Мы ведь пытаемся походить на известного героя в маске», — перемахнул через мусорные баки, брошенные в меня. — «Так, постелю соломки, шутник из меня никудышный».

— Ты так несешься из-за суперскорости или просто пытаешься согреться? — увернулся от пустой бутылки, пущенной вдогонку. — На твоём месте давно рванул бы к ближайшей лавке с тёплой одеждой.

— Плоско, — не оценила моего внутреннего стендапера.

«Как и твоя грудь, мисс нулевка», — могло бы сойти за неплохую ответку. — «Хотя у неё двушка».

«Господи, какую чушь ты мелешь? Сосредоточься на погоне, следи за ней в оба», — прибавил ходу. — «Ты не глуповатый семнадцатилетний юнец с семенным токсикозом в терминальной стадии».

Рассчитывал на ее скорую усталость, но вышло иначе. Преступница не только несётся не хуже двух Усейнов Болтов, но и ухитряется строить пакости, тщетно пытаясь замедлить меня.

«Аяй-яй-яй-яй, вот дура-а-а-ак», — снизошло озарение. — «Мог тому водиле сорвать отход, соорудив блокиратор на переднем колесе!»

— Домой, Уолтер, — остановился, вскинул руку и выпустил из кисти нить, нацелившись на спину, потом, ухватившись обеими, потянул на себя.

— Не сегодня, — грабительница развернула эту уловку в свою пользу, позволив себе влететь в меня. — Каково твоё отношение к мануальной терапии, паутиноплёт?

С ловкостью уличной кошки, когда до столкновения оставалось расстояние в полшишечки, перегруппировалась, встала вверх тормашками и оттолкнулась руками от земли.

— Отрицательное, если массажист с клептоманией насильно навязывает свои услуги, а его об этом никто и не просил… — зараза вскочила мне на плечи, обхватив голову ногами. — Слезь с меня! Любители хэдсиссорса обитают в Японии!.. — сопротивлялся опасным тискам.

— Не бойся, для тебя всё завершится очень быстро, — стиснула бедрами артерии сильнее, перекрыв доступ кислороду. — Ты ничего не почувствуешь, кроме удушья.

Фаталки Тани из МК с вертящейся шеей мне еще недоставало.

— Отведай-ка это, Дездемона, — продолжал сей нелепый марафон аутоэротической асфиксии, выстреливая паутиной ввысь, как ужаленный.

Преступница, как циркачка, взобралась на мои плечи и, по всей видимости, совершив полный оборот тела через голову в воздухе на триста шестьдесят градусов, упала вниз, нанеся ногами удар по спине, отчего потерял равновесие и проехался клювом по земле.

«Сам-то толком драться не умею», — поднимался. — «Всю жизнь норовил уклоняться от стычек и не затевать пустой суеты, но припоминаю, как в школе разгоралась маленькая история с нарастающей эскалацией, но, к счастью, всё уладилось прежде, чем школотроны вцепились друг другу в глотки. Из навыков самообороны за плечами у меня девять месяцев секции вольной борьбы, правда, за двести семьдесят шесть дней тренировок спортивных достижений так и не прибавилось».

«Ничего, буду как Паук Боба Ричардсона, применявшего броски и захваты», — повернулся к убегающей и ринулся следом. — «Кстати, в сети над этим подтрунивали, обзывая его дагестанским Человеком-Пауком».

«Вернём должок», — выпустил нить в одну стену, затем в другую, натянул волокна до предела, придав упругость. — «Банзай!» — запульнул себя ногами вперед, как камешек из рогатки.

Повезло. Угодил прямо в яблочко, опрокинув грабительницу лицом вниз и заставив её бороздить асфальтовую гладь, как загорелый светловолосый красавец на доске для серфинга, оказавшийся внутри скручивающегося вала.

«Бодисерфинг, считай», — спустился, намереваясь забрать украденное.

— Даже не думай об этом, — перекатилась, снова встав на ноги.

«Ни синяков, ни ссадин», — отшатнулся. — «Первый враг со сверхъестественными силами?»

— Вроде бы ты птица иного полёта, зачем грабить магазин? — принял боксерскую стойку, как умею.

— Тебя это волновать не должно, паукообразный, — переложила мешок в другую руку. — Лучше переживай о том, как тебя патологоанатом в прозекторской будет складывать по кусочкам после встречи со мной.

— Это тебе, — указал на неё, — надо начать волноваться насчет того, чтобы сдаться без сопротивления, иначе к твоему сроку прибавятся две сотни лет, а похоронят тебя на тюремном кладбище.

— Испугал ежа иголкой, — сократив дистанцию до ближнего боя, выкинула размашистый боковой.

— Ого, ну и хук! — отклонил корпус, не покидая позиции. — Сразу видно, человек в номинации «горячая штучка», ведь обычный смертный в таком наряде давно бы превратился в сосульку.

Зафиксировал движение и совершил дилетантскую ошибку, на какую способен человек, не обученный кулачному бою.

— Полегче, женщин не бью! — выбросил ладони, рассчитывая перехватить атакующую руку и парировать наскок. — Понимаю, надо с чего-то начинать, да и ты подходишь по параметрам для того, кто удостоен чести познакомиться с карающей дланью закона, но давайте без ММА, пожалуйста.

Для искушенного мастера ринга жест выглядел приглашением к расправе.

— Не считай ворон, глупый, — дернула левым плечом, заставляя меня поверить в несуществующий замах.

Рефлекторно отдернулся, раскрывая грудную клетку.

— Получай! — выкрутила стан под другим углом.

Вместо привычной атаки пустила в ход хлёсткий разворот на одной ноге.

Правая пятерня вылетела откуда-то снизу, из-за спины, двигаясь по непредсказуемой кривой.

— Ауч! — анатомический выкрут застал меня врасплох, удар врезался в челюсть.

— Это ещё не всё, — применила странную каскадерскую технику.

Уперлась рукой в землю, совершила молниеносное сальто боком и в полете, используя импульс кручения, вбила твердый локоть той же конечности мне в печень.

«Как кобыла копытом лягнула!» — удушливый звук невольно вырвался из груди.

— Это какой-то новый прием по женской самообороне?.. — ноги превратились в непослушное желе, сила тяжести неумолимо потянула вниз. — Запишите меня туда же, взял бы пару уроков... — опустился на правое колено, прижимая локоть к боку. — Скидка для начинающих супергероев имеется или её выдают, если привести друга?

Легкие опустошили, кислорода в них не осталось, а перед глазами калейдоскопом заплясали яркие фосфорические искры.

Передышки она не дала и продемонстрировала очередной причудливый элемент своего арсенала.

— Техника за моим авторством, — исполнила подскок, закрутила торс спиной ко мне и обрушила тыльный тумак наотмашь, задействуя мышцы поясницы как пружину. — Не для продажи.

«Двигайся или погибнешь», — паническая мысль билась в полуобморочной голове.

Траекторию замаха не успел увидеть, но рефлекс заставил действовать на автомате.

— Не велика потеря, — плашмя упал на живот и выполнил смехотворный перекат бочкой влево. — Посмотрю, какие офферы сделают другие тренеры.

Кулак противницы вяз в земле там, где ранее находилась моя беззащитная головушка.

— Было близко, — отступал назад на четвереньках, как в старых мультфильмах, где персонаж семенил на кончиках пальцев рук и ног, а оттого слышалась тонкая фортепианная мелодия.

— Бедненький, выдохся, да? — подняться на ноги не успел, грабительница вновь выросла передо мной, как неодолимая скала.

Она использовала низкий маятник, раскачивая верхнюю половину туловища из стороны в сторону, отчего траекторию грядущего выпада стало невозможно предугадать.

Уклоняться от её атак бесполезно, читать сложные боксерские паттерны не умел.

— Отправляйся в нокаут, — плечом вперёд симулировала таранный бросок, вынуждая меня сжаться, но затем сменила положение центра тяжести.

Подпрыгнула на одной ноге и метнула вертикальный нисходящий кросс, направленный в центр моей маски.

— После вас, миледи, — воспроизвел единственное действие, доступное драчуну-самоучке против высококлассного профессионала.

Отказался от попыток боксировать, закрыл череп скрещенными предплечьями, сжался в тугой клубок и изо всех сил выставил вперёд локти, уповая на свою природную прочность.

Произошло зубодробительное столкновение.

Её атака наткнулась на импровизированную защиту.

Используя мимолетное замешательство, вызванное отдачей, сам, не глядя, вслепую активировал паутину и выпустил полимеры из обеих рук перед собой.

Целиться в уязвимые точки не пытался, а заполнил всё видимое окружение быстро застывающей массой.

Большая часть снарядов попала девушке на костюм и залепила глаза, вынуждая ее отпрянуть назад и разорвать опасную близость, чтобы сорвать ослепляющую ловушку.

— Гад, — одним рывком счистила остатки. — Это было гораздо унизительнее, чем ты думаешь, — правая рука вновь взмыла к подбородку, принимая боевую позицию.

— Каждый мерит по своей испорченности, но у некоторых это не мера, а бездонный карьер, — с усмешкой укорил ее в двусмысленности.

— Ты заплатишь за сорванный налёт сполна, — бросилась в нападение, оставив ношу на бетоне.

«Ставки растут», — сделал вид, якобы тоже кинулся навстречу.

— Что такое, поджилки трясутся, Человек-Паук? — усмехнулась преступница.

Это правда. Изрядная доза адреналина и кортизола выплеснулась в кровь из надпочечников.

Причиной послужило волнение перед разворачивающейся схваткой, потому что, вот так новость, по натуре создание миролюбивое и презирающее насилие, прячущее пристрастие к здоровому пацифизму под маской прижившегося цинизма и отрепетированного безразличия, утопленное из-за хронической хандры и холодной отстраненности.

В моем мире иначе было нельзя.

Как бы то ни было, где-то там, в глубине, до сих пор теплится добрый и невинный ребенок, не постигающий серых и черных сторон взрослого бытия. Оберегает этого внутреннего пупса всё то, в чём упрекают человека моего времени.

«Поосторожнее с такими умозаключениями», — задоджил бодрый джеб, сместившись в четверть оборота вправо. — «Меня так могут выписать из братства сильного пола за речи, чуждые этому кругу», — успешно парировал угрозу второго встречного удара, повернувшись на двести семьдесят градусов влево. — «Пф, переживу как-нибудь».

В итоге стычка превратилась в «салочки» без беготни, наоборот, надлежало оставаться вблизи и непрестанно уворачиваться.

Пришлось туго, учитывая склонность суперзлодейки (характеристики вполне тянут на приставку «супер») к фокусам, но распознавание уловок понемногу улучшилось.

— Поймай меня, если сумеешь, — взобрался на стену и прильнул к ней. — Мировой рекорд по прыжку в высоту принадлежит Хавьеру Сотомайору, его результат составил 2,45 м. Переплюнешь?

— А ну спустись и дерись со мной как мужчина! — погрозила кулаком.

— Может, это ты, — наставил на неё палец, удерживаясь одной рукой, — поднимешься ко мне и будешь биться, как Паук?

— До чего же ты назойлив, — процедила сквозь зубы. — Бесишь! — влепила кулаком в раскрытую левую ладонь.

«Код красный, код красный, это не учение. Повторяю, это не учение. Вторая половина лютеиновой фазы, инфрадианные биоритмы разгулялись не на шутку, с первозданной мощью предменструального синдрома нам не совладать», — ничего лучшего не придумал, кроме прыжка амурским тигром, устроившим засаду.

Врезавшись в неё, мы повалились наземь и, кряхтя и кудахтая, покатились по ней, как крокодилы.

Вместо боевых искусств пошли цап-царапки, тычки, оплеухи, удушения, пинки и таскание за волосы (последнее в основном доставалось от меня), меня же лишь кусали. Типичная потасовка двух дворовых котофеев, не поделивших территорию.

Пик побоища наступил без промедления. Мы скрылись в серой завесе.

Из этой пелены поминутно, как попкорн, выныривали кулаки, ступни, части наших тел.

Оттуда мелькнула моя маска с расширенными линзами, но её рука тотчас втянула меня обратно. Вокруг этой кутерьмы разлетались жёлтые звёздочки, зигзаги вспышек и клубы пара, подчеркивающие силу ударов.

Развязка оказалась предсказуемой. Её пятерня схватила мое горло, а сам завис, беспомощно болтая ногами.

— Теперь тебе не воскреснуть, — давление усилилось. — Какие будут последние слова?

— Твои ладони на удивление мягкие, — закашлялся. — Увлажняющим кремом пользуешься? Поделишься артикулом по-дружески, а то у меня от веб-шутинга кожа пересыхает.

Грабительница перешла от речей к действию. Нет, ссылку она не скинула, а наносила решающий удар.

В эфире рубрика «Что узнали? Чему научились?»

— «Кочерга»! — изловчился, присел, выполнил подворот на согнутых ногах, закрутил противницу через плечо и рванул вместе с ней в прогиб.

Оба оторвались от земли.

Из-за захвата шеи и плеча нападавшая перевернулась и, совершив сальто, грохнулась на лопатки.

«Не зря тогда платили ежемесячно шесть тысяч пятьсот деревянных за борцовскую секцию», — пока соображала, где верх, где низ, запеленал ее, как бейбика в роддоме. — «Чего? Тот спортзал не числился государственным СШОР, оттого и расценки такие. Это стандарт, пакеты с более широким набором услуг стоили еще дороже, минимум от одиннадцати тысяч, хотя с какого угла взглянуть. Я же рассказываю о своём мире».

— Сделал дело, гуляй смело, — отряхнул руки от пыли. — Сказал бы, будь на лбу начертано «Осел», — присел на корточки. — Оставлять метачеловека без присмотра? Дудки, — фыркнул. — Кокон крепкий, выдержит, — постучал костяшками по оболочке, — но лучше подстраховаться. Уверен, твоё ограбление не ушло от пристального внимания правоохранителей, — побарабанил указательным пальцем ей в лоб. — Не волнуйся, гипостатическая пневмония тебе не грозит, химический состав этого полимера удерживает тепло, так что гипотермия не наступит.

— Сними с меня это дерьмо, пока не превратила тебя в отбивную! — пригрозила девица.

«Сейчас не отказался бы от еды», — предавался грезам о сытном ужине.

— Хочешь, расскажу одну маленькую историю, пока за тобой не пришли? — оставил без внимания агрессивные посулы скорой расправы.

— Как мило, — рассмеялась, как барышня из романа; недоставало только ладони, прикрывающей рот. — Ты надумал поработать моим мозгоправом перед тем, как передать мерзким копам? Прости, Паучишка, но не расположена к душещипательным беседам. Лучше объясни, каким образом намерен оплачивать мои счета за химчистку.

— Признателен за активный отклик, — охотно интерпретировал этот категоричный отказ как явное согласие. — Итак, однажды поинтересовался у своей милой маман: «Мам, отчего ты решила завести ребёнка? Вы с папой так сильно хотели меня?» Она, наградив самой теплой улыбкой, отозвалась: в приличном обществе так заведено, люди обязаны сходиться, узнавать друг друга, жениться, выходить замуж, строить совместное будущее, даже в Библии сказано — плодитесь и размножайтесь. Переспросил: стало быть, это не твое личное решение захотеть стать матерью, а навязанный кем-то свод указаний и строгих правил, кои надлежит выполнить, иначе «ой, а что обо мне подумают другие люди?» Мама умолкла, а меня неожиданно озарило: оказывается, я порождение пропаганды американской мечты, этакого гаранта крутого имиджа семьи и ярлыка образцового члена общества. В общем, этот мир, как выяснилось, был гнилым задолго до начала времён, представляешь? — приподнял раскрытые ладони, воспроизводя жест, выглядящий как недоуменное пожимание плечами. — Для меня это стало большой новостью.

— Ого, — выдавила сухой смешок. — Я-то полагала, под этой маской прятался великовозрастный бойскаут с плакатной правильностью, в чьей голове лишь сахарная вата и цитаты о спасении мира, а ты, оказывается, у нас разочарованный жизнью продукт конвейера «американской мечты», — ухмыльнулась. — Тебе ли не знать, Паук, общество — стадо. Люди размножаются по инструкции, строят себя по шаблону, латают социальные прорехи браками и детьми просто из страха остаться наедине с внутренней пустотой, из опасения, как бы соседи не нарекли таких неудачниками. Добро пожаловать в реальный мир. Ты сейчас описал одну из причин, по которой с удовольствием превращаю этот «идеальный теплый мирок» в нечто иное, — прищурилась. — Как ты поступаешь с этим «великим открытием»? Продолжаешь бесплатно ишачить на эту систему? Защищаешь тех самых жителей, что сожрут тебя и не поморщатся, если не впишешься в заданные стандарты? Твоя воля крепка, парень, а вот логика хромает на обе ноги. Ты заперт в этом механизме гораздо сильнее, чем сейчас в своём коконе.

— Нет, — вообразил себя Брюсом Уэйном на вершине небоскреба, а после дорисовал, как пронзает разряд, высвечивая мой черный силуэт на фоне тёмно-синего свода. — Ай эм венджинс! — пародировал Кевина Конроя. — Ай эм зе найт! — вскинул сжатый кулак к небесам. — Ай эм Бэтмэн! — зазвучали угрюмые духовые с тревожными скрипками.

«Надо мешок с деньгами прикрепить к стене», — взял ворованное, выбрав подходящее место.

Уловил приближение машины.

«Тайминги — это святое», — прицелился, но закрепить чужую поклажу не дал притормозивший тяжелобронированный грузовик местного спецназа, отрезав путь к отступлению.

«О нет, нет, нет, только не этот штамп „Дорогая, я всё объясню“! Дурацкий закон Мёрфи!» — понятия не имел, что теперь делать с этой ношей.

Из грузовика вывалились вооружённые дуболомы Урфина Джюса, постаревшего на двести тринадцать лет. Сравнение с козлобородым дядюшкой вышло неудачным.

— Замри! — тыкал в меня навороченным пистолетом-пулемётом с ярким фонариком суровый спецназовец в темной униформе.

— Это мой сообщник! — подложила свинью размером с айсберг, потопивший «Титаник». — Мы кое-что не поделили, этот неблагодарный тип вздумал меня кинуть!

«Спасибо, Людвиг Аристархович, удружили», — отвесил ей благодарственный поклон холопа перед барином. — «Вот аферистка!»

Настоящая преступница подарила ехидную улыбку той девочки из комикса, забредшей в мужскую уборную, только там имелся один нюанс.

Дожили, отсылки на аниме, точно выписан из клуба брутальных мужчин и мужиков пожиже.

— Стойте, стойте, стойте, вы все не так поняли! — поспешно замахал раскрытыми ладонями в останавливающем знаке. — Эта Эрида на минималках пытается ввести вас в заблуждение. Я вовсе не подельник!

— Без резких движений! — повторил всё тот же боец в темном.

«Мне с вами не по пути», — оставил поверженную наедине с комбатантами, воспользовавшись суперпрыжком, унесшим меня прочь. — «Надо было ей рот закрыть, иначе наговорит лишнего, после чего хлопот не оберешься».

Поразило иное. После того как вступил в роль «паутинного летчика», за спиной грянули выстрелы, полетевшие вслед, но ни одна пуля не настигла беглеца благодаря подвижности живой мишени.

«Хотел как лучше, а вышло как всегда», — точнее и не скажешь. — «Ничего, первый блин всегда комом. Куда сильнее меня тревожит расплата за эту игру в самоотверженного борца с преступностью».

Погружённый в эти размышления, не заметил, как выпущенная для крепкого зацепа паутина придала мне ускорения.

Крупные огни мегаполиса внизу сливались в собственное урбанистическое полотно.

«Эх, Нью-Йорк, если бы только там, внизу, всё было так же спокойно, как кажется отсюда», — провёл отработанный приём, генерируя серебристую струну, впившуюся в карниз небоскрёба. — «Какая участь уготована впереди? Пожалуй, в свете последних событий ничего хорошего», — траектория перешла в восходящий вектор, уносящий к заоблачным этажам.

«Надо ли явиться к Мэй?» — очередной полёт был продолжением прошлого, вплетая непрерывный математический расчёт меж вертикальных громад из стекла и бетона.

«Возможно, тетя признала бы во мне родственника, но это всё выглядело неуместным», — сила инерции увлекала дальше, даря чувство невесомости в высшей точке взлета, когда прежний ориентир оставался позади, а новая цель еще не выбрана. — «В моей системе моральных (вернее, пародии на таковые) координат подобное решение казалось опрометчивым. Краткосрочно — сгодилось бы, долговременно — роковая ошибка».

«Причина крылась вовсе не в лишнем едоке, это можно было сгладить поисками более высокооплачиваемой работы», — новый бросок выполнила левая рука, отправившая «трос» к перекладине возводимого строения. — «Со щемящей тоской вспомнился любимый Грандиозный Человек-Паук. Кто смотрел, тот может смутно припомнить: из-за тайной супергеройщины шестнадцатилетнего пикадора в парке тётю Мэй хватил инфаркт. Для юного Питера это казалось половиной беды. Всем же известно, как устроена американская система здравозахоронения».

«Считал верным держаться от неё поодаль и не подвергать моложавую женщину в расцвете сил риску», — вычертил безупречную полусферу над головокружительной бездной. — «Но кто запретит, коли есть возможность помогать ей анонимно?»

Пожарные лестницы и рекламные щиты проносились мимо, обращаясь в размытый поток.

Очередной рывок швырнул тушу горизонтально вдоль бесконечного остекления современного офисного центра.

«О, вновь паучье чутьё давит на мозги», — уловил «сигнал бедствия».

Переменил курс.

«Искренне надеюсь, это не очередной злодей, принимающий меня за митхуна, коему вздумалось отчакрабортить буйную башку», — выдвигался к ЧП на «крыльях справедливости».

Линзы непроизвольно сощурились, когда заметил человеческую фигуру, окаменевшую на краю и устремившую взгляд вниз.

«Подвесом» гасил ход, полагаясь на высоту.

Бесшумно, но торопливо, жужжа под нос, подтвердил репутацию стенолаза, вскарабкавшись на самый верх ого-го-го какого высоченного здания.

Мог бы, как пилот аэроплана, мягко приземлиться на кровлю и застыть в пафосной позе героя в плаще, но не сегодня.

— Постой, — попросил коротко стриженную девушку в осенней куртке и свитере-тунике.

«Как там изрекал Брюс Ли? „Не думай, просто чувствуй“? Как бы это не вышло боком и, в нашем случае, не сорвалось камнем», — подступал к ней медленно, как к растяжке.

Девушка была высокой, но по стилю одежды и чертам лица её с уверенностью можно было отнести к «сениорам» старшей школы, лет семнадцать-восемнадцать, возможно, чуть больше.

«До чего же она выдохлась, что ей безразлично соседство мутанта в трико?» — соблюдая правила личной границы, уселся условно рядом, как странник, измотанный долгой дорогой, упираясь локтями в колени и сгорбившись. — «Припомнилась картинка из „Пинтереста“ с Пауком 94-го года, где Питер Паркер в арке „Неогенный кошмар“ сидел в канализации, пока на него не вывалилась вода. По крайней мере, превращение в Паука-Человека мне не грозит, природа моего лабораторного арахнида иная».

— Самое непростое — отважиться на последний шаг к пропасти, не так ли? — бесстрастно вымолвил, не обращая на неё взора и глядя вниз. — Мне всегда казалось странным, почему тех, кто подобен нам, клеймят слабыми духом. По моему скромному мнению, человеку требуется титаническая сила, чтобы противостоять неистребимой воле к жизни, завещанной нашими далекими предками.

— Тебя тоже посещали такие мысли? — в горле у нее пересохло от тревоги.

— Сколько себя помню, — чистосердечно сознался. — Каждый раз, когда всматривался в бездну и полагал, что готов перевернуть последнюю страницу, внезапно от боязни перед неизвестностью улепетывал, только пятки сверкали.

— Знакомая история, — проговорила после долгой паузы, пытаясь сдержать слёзы.

— Чужая душа — потемки, если в своей бродишь впотьмах, — не собирался читать ей нотации. — Но мне тоже знакомо, когда ты полон сил и энергии, готов хоть десять раз кряду спасти мир, но стоит самому очутиться в беде, как не сыщется никого, кто придёт на выручку, после чего ты вынужден уронить: «Спасибо за ничего. Спасибо».

— Кроме страха за жизнь тебя удерживает ещё что-то, верно? — углядела самую суть.

— Ты права, — кивнул. — Каждое утро просыпаюсь и ищу причину подняться с постели, — избито, но надо было облечь мысль в слова. — Мне повезло, в этом городе всегда отыщутся жители, которым понадобится помощь дружелюбного соседа, — снял маску. — Хотелось выяснить, есть ли и у тебя нечто, помимо «инстинкта» самосохранения?

— Зачем ты её снял? — впервые воззрилась на меня ошарашенно, как сова.

— Доверяю тебе, — не удержался от полуулыбки. — Ну, поведаешь хоть чуть-чуть, какая тягота тебя гложет?

— Расскажу, — выдохнула, собираясь с мыслями, потом, как маленькая победа в этой беседе, присела. — У меня нет, во всяком случае пока, рака, СПИДа, гепатита и рассеянного склероза. Близорукость весьма умеренная, гастрит успешно залечен. Все мои родственники и друзья живы, плюс-минус здоровы. Мне хватает денег, чтобы каждый день покупать кофе в «Старбаксе» (честно говоря, даже на сэндвич достаёт, ещё и остаётся). Люблю смешные картинки, велеречивость, текст, тыкать пальцем в закаты и пить шампанское среди недели.

— Как говорится, «ничего не предвещало беды», — натянул маску, как шапку.

— Ходила к психологам, даже они ничего не уразумели, — сложила ладони, обхватив воображаемую кружку с горячим чаем. — Возможно, то были просто плохие специалисты, а может статься, сама оказалась хорошей актрисой и очень талантливо имитировала нормального человека. Говорила им: «Меня мучает совесть за совершённый поступок», «У меня сложные отношения с мамой», «У меня неприятности с бойфрендом», «Я ненавижу свою работу», но ни разу не пришло в голову сказать правду: «Меня ничто не радует и мне ничто не интересно». Просто сама себе в этом не желала сознаться...

Последующие тридцать минут незаметно ушли за робким монологом и столь же застенчивым диалогом о самочувствии. Смог понять, откуда дует ветер в этой грустной истории.

— Плохо, ежели мир вовне изучен тем, кто внутри измучен, — процитировал строку из стихотворения Бродского. — Береги себя, пожалуйста, — маска снова скрыла меня. — А если не убережешь и начнётся — остерегайся тех, кто наречет тебя тряпкой, нытиком, припомнит, мол, пороху не нюхала и бесишься с жиру. Не пытайся исцелить душу мотивирующими цитатами о ценности момента или надеждой на скорое улучшение, когда появится больше денег, смысла или любви. Даже не думай читать в интернетах статейки из серии «128 способов борьбы с депрессией», обычно начинающиеся со слов «учитесь видеть во всём хорошее». Если ресурсы и время позволяют, иди к доктору и говори как есть, без рационализаций и «на самом-то деле ситуация не так плоха, это я так».

— Это обнадёживает, — нервный смешок подвел черту под обоюдным сеансом любительской психотерапии.

— Дружеский совет, — протянул руку, предлагая подняться. — Не забудь, вернувшись домой, принять горячий душ, хорошенько и с удовольствием поужинать, а затем улечься в постель, чтобы завтра ты встала бодрой и выспавшейся. Обычно мне этого хватает до полудня.

— Возьму на заметку, — ухватилась за неё и встала. — Постараюсь не засиживаться допоздна.

— Сбережём на такси, — встряхнул ладонями для разминки. — Могу доставить тебя до дома.

«Как раз сумеешь немного отвлечься, бедная», — выпрямился, как струна. — «Честно говоря, пока ещё толком не освоил скоростное перемещение с грузом на своем горбу, но всё обойдётся, если лететь не слишком быстро».

Жизель, так звали девушку, обвила мою талию со спины, руки сцепила в замок на плечах, а сам подхватил её согнутые ноги локтями, прижав к своим бокам.

— Пристегните ремни, — для подстраховки и спокойствия примотал её к себе парой витков нити вокруг талии (это снимет нагрузку с ее мышц). — Мы отправляемся в полёт!

«Это не победа, не половина триумфа, не четвертинка и даже не осьмушка, но, как мне когда-то говаривали, семимильными шагами...» — паутина сама собой, скручиваясь во время выброса, добралась до настенного флагштока без флага (или какого-то иного предмета, поди разбери; смахивает на длинную и толстую металлическую «палку» с шарообразным набалдашником на конце). — «Первый день тяп-ляп, на дохлую троечку, а таких отметок у меня, между прочим, в школьно-студенческие никогда не водилось».

Бережная череда «твить-твить», хотя звук запуска природного веб-шутера у меня почти как у Паука 94-го года (вы не представляете, насколько радостен мне этот факт), уводила нас прочь от злополучного места.

— Всё хотела спросить, но не решалась, чтобы не портить момент, — кажется, уже догадывался, к чему клонит. — Если Человек-Паук погиб, то кто тогда ты?

— Я всегда был, — соврал. — Просто числился на скамейке запасных. Когда же наступил тот роковой день, пришлось выйти на замену. Не приписывайте мне погоню за хайпом или попытку перетянуть одеяло на себя. Моя миссия временная.

Немногим ранее…

Гвен Стейси, укрывшись в тени высочайших сооружений, наблюдала за «Человеком-Пауком».

Слежка началась совсем недавно, в тот же вечер, когда этот парень бился с грабительницей и чуть не потерпел поражение.

Нелепая схватка разожгла осторожное любопытство, ей захотелось выяснить, кем является «новый Человек-Паук».

Чужак приоткрыл маску.

Лунный свет очертил облик — Гвен успела разглядеть незнакомое лицо, выражавшее странную и взрослую усталость.

О чём именно он беседовал с той девушкой, с такого расстояния расслышать не удавалось, но по жестам и застенчивым полуулыбкам Гвендолин поняла, напряжение, вызванное пугающим контекстом ситуации, понемногу уходит.

Спустя полчаса разговор завершился.

Незнакомец снова вооружился маской, та приблизилась, прижалась к спине и обхватила руками плечи.

«Паук» вскинул запястье, раздался щелчок, а после, удачно зацепившись с первого раза, вместе улетели на паутине.

Гвен осталась в одиночестве, всматриваясь в пустую крышу и пытаясь переварить увиденное.