Неспящий

Подвал церкви

Поганенькое настроение. Голова тяжелая и я как сам не свой. Как будто очень-очень долго спал и опух. Спускаюсь по лестнице в подвальчик. Открываю железную дверь. Открывается. Но тяжело и со скрипом. Мягко зазвенел колокольчик. Вхожу. Небольшое помещеньице, уютное по-спартански. Стол, шкаф, тумбочка, два стула и скамейка. За столом сидит старичок в рясе. Повсюду иконы. Старичок сосредоточенно читает что-то. Монах. Прям из сказки: длинная белая борода, белая коса. Кроме старика никого.

- Здравствуй! - Говорит старик и крестится. - Я тебя ждал.

- Здравствуйте, - говорю в ответ я и подхожу поближе к столу.

Он начинает кланяться в мою сторону.

- "Не уведи меня за собой. Моё сердце чисто. Душа моя чиста. И не боюсь я гнева твоего ибо терять мне нечего." - словно бы молитву выговаривает он.

Я смущаюсь. Не знаю как ответить ему на этот ритуал. Поэтому я просто стою. Почему он меня ждал?

- Будь как дома. Присаживайся куда душе угодно.

- Спасибо, - я вскарабкиваюсь на высокий стул у стойки.

Шумит вентилятор. Вертит своей большой головой. Он гоняет пыль и теплый воздух из угла в угол. Обычный городской шум и жара заползают в нелепое оконце. Такие оконца только в подвалах. Под самым потолком. По-другому никак. Сделай чуть ниже и окно будет под землей. А кому нужно окно под землей?

Голова гудит. В голове путаница. Я пытаюсь вспомнить, зачем я тут и как сюда попал. Смотрю на свои часы - невозможно понять сколько времени. Стрелки на циферблате бегают туда-сюда. Это значит, что я во сне. Во сне времени нет. Нет привычного его хода.

Я внимательней смотрю по сторонам. Это подвал церкви. Или церковной лавки. Пахнет ладаном. Я в церкви не был уже долго. Просто всё тут обустроено. Старик смотрит на меня. Взгляд у него проницательный. Спокойный и живой взгляд. Я пытаюсь собраться с мыслями. Но выходит не очень. Я совсем не помню, должен ли я тут быть сейчас.

- Меня просили передать тебе вот это, - старик протягивает конверт.

Я взял конверт. Старик смотрит на меня а я смотрю на него.

- От кого это письмо? - спрашиваю я.

- От тебя самого, - говорит старик.

- От меня?

- Да, от тебя. Это письмо написал ты. Но, правда, немного другой ты, - старик с долей сожаления на меня недолго смотрит. Отворачивается. Так люди делают, когда не хотят сообщать плохую новость.

- Как это другой?

Старик подбирает слова.

- Неспящий. Ты, но только Неспящий.

Неспящий. Ага. Я хочу стать Неспящим! Точно! Я долго об этом мечтал, да.

- "Не уведи меня за собой. Моё сердце чисто. Душа моя чиста. И не боюсь я кары твоей ибо терять мне нечего." - старик скрещивает руки на груди. Вздыхает. - "Не уведи меня за собой. Моё сердце чисто. Душа моя чиста. И не боюсь я кары твоей ибо терять мне нечего."

Он что, боится меня? Я чувствую жалость и сочувствие. Открываю конверт. Достаю исписанный лист.

"Вася. Я пишу себе эту записку. Я - это ты, только Неспящий. Оставь эту затею. Ни к чему она. Ничего ты не увидишь, выйдя из своей надоевшей рутины. Вась, поспи как следует. Не стоит быть Неспящим. Это пустышка. Не просыпайся. Подумай как следует. Это того не стоит."

Я вскакиваю со стула. Смесь чувств. Вот как! Да уж... Есть над чем подумать. Всё последнее время я одержим идеей стать Неспящим. А тут на тебе... Здесь какой-то подвох.

- Это шутка? Кто вам это передал? - допрашиваю я старика.

- Твоё это письмо. А передал его мне тот, в чьих словах я не сомневаюсь. Он мне сказал, что это написал ты. Ты стал Неспящим и написал самому себе. Всё, я больше ничего не знаю.

- Кто именно передал письмо?

- Это передал мне Ангел. Это чистая правда.

- Чушь какая-то! Какой еще ангел?! - злюсь я.

- Это правда, я не обманываю тебя, не сердись! "Не уведи меня за собой. Моё сердце чисто. Душа моя чиста. И не боюсь я кары твоей ибо терять мне нечего." - я перепугал старика, он опять принялся за молитву.

Мне стыдно.

- Извините. Я понимаю вас. Спасибо, что передали мне письмо, - успокаиваю я старичка. - Можно я посижу, поразмыслю немного?

- Да-да, конечно.

Я присаживаюсь в уголке. Как же так? Я смотрю на часы на руке. Стрелки бегают туда-сюда. Такое только во снах. Но почему я здесь? Я не должен сейчас тут быть, вроде бы. Надо бы пробудиться. Но письмо не дает мне покоя. Что же делать? Тот факт, что в письме указано, что я стал Неспящим меня радует. Я очень хочу стать Неспящим. Для этого я уже не сплю, кажется, семь дней... Или сейчас седьмой? Запутался... И то, что я сейчас во сне - это очень плохо. Мне нужно обязательно проснуться. Ведь чтобы стать Неспящим я не должен спать. Только став Неспящим я смогу пробудиться наяву. Да! Пробудиться наяву! Мне надо поскорей проснуться! Но это письмо... Я запутался... может быть монах что-нибудь знает. Не зря ведь я здесь и сейчас?

- Прошу прощения, может вы подскажете: что мне делать дальше? - спрашиваю я.

- Делай так, как велит тебе твое сердце.

- Знаете, я просто так сильно хочу стать Неспящим, а тут это письмо...

- На всё воля Божья. Как я могу за тебя решать, что тебе делать в этот судьбоносный момент? - спрашивает старик меня, прищурив свои глаза.

- Просто иначе меня не было бы здесь. Если я здесь, значит так нужно.

Это самое базовое правило снов. А может быть и жизни, я ещё не знаю. Если я нахожусь здесь, значит так нужно.

- Мы все под присмотром Бога. Что бы ты не избрал, это воля Божья. Просто попытайся найти в себе Бога и всё. Спроси себя, зачем тебе быть Неспящим?

Зачем нужно быть Неспящим? Наверное для того, чтобы не спать...Проснуться... Логично же?

- Для того, чтобы проснуться и не спать, - говорю я.

- Зачем тебе пробуждаться? - спрашивает старик.

- Мне это нужно.

- Ты уверен? Ты чист в своих помыслах? Ты считаешь это правильным? - старик пристально смотрит на меня.

- Да.

- Если это принесет счастье и если это голос Бога, то делай так.

Старик призадумался. Сидит, гладит свою бороду. Уставился в одну точку. Я тоже сижу и смотрю в одну точку. Мы сидим сосредоточенные. Почему он такой серьезный и виноватый? Не понимаю.

- Я помню один случай, он изменил мою жизнь, - говорит глядя в себя монах. - До него я сомневался, но после этого события я перестал. То было лет двадцать пять назад. Я, как молодой был, порокам предавался ох как! С головой! Грехом упивался, а самому от себя противно от себя. И сам специально еще сильней и сильней в порок уходил. Слабостям своим потворствовал. Предавался и всё думал, когда же я повзрослею и перестану так жить пусто? Ведь должен наступить момент такой. Думаю, как пресыщусь до отвала - так и прекращу раз и навсегда. Так должно быть. Но я всё не нажирался и не нажирался. Всё дальше и дальше я уходил в омут своих страстей. Чревоугодие, похоть, лень, алчность, гордыня, гнев, зависть. Одно за другим, одно за другим. И всё дальше - в темноту. И вот, в тот летний день, кажется, был последний день лета. В этот день я понял , что такого момента не настанет никогда. Не будет поворотного момента. Дальше - некуда. Я открыл окно и решительно выпрыгнул из него.

Я почему-то так и думал. Эта история должна была повернуть в эту сторону.

- Но как только я оттолкнулся от подоконника и полетел вниз я пожалел. Я бы всё мог исправить. Я мог бы стать совершенно другим человеком. А теперь я непременно разобьюсь. Время замедлилось. Во стократно. Этажи медленно проплывали мимо меня. Как же хотелось жить. Хотя бы денёк, или часочек. Хотя бы не пятнадцать этажей, а тридцать. Подольше бы. Но земля хоть и медленно, но всё таки неумолимо приближалась. Моё твердое решение выброситься было однозначно неправильным, - монах задумался.

Пятнадцать этажей. Почему он живой? Как он выжил-то?

- А что дальше было? -спрашиваю я.

Монах смотрит на то на меня, то в стороны. Решается: сказать или нет.

- А дальше меня спас Ангел. Ангел подхватил меня и унес прочь. Я уснул на его руках. Я проснулся когда мы опустились на землю. Он завел меня в этот древний храм и сказал мне, что до конца моих дней я буду здесь, в подвале. Я буду встречать тех, кто придет сюда и беседовать с ними. Он сказал, что сюда будут приходить те, кто хочет стать Неспящим. После этого он улетел. С тех пор я здесь и выйти никуда не могу.

Ого!

- А много было людей до меня, с кем приходилось беседовать?

- Ты первый.

- За все эти годы?

- Да.

- Что же ты делал все эти годы?

- Я размышлял, делал записи, читал книги. И ждал, пока кто-нибудь придет.

- И вот пришел я. ... И я хочу стать Неспящим... - странная история, странная роль у Старика. - А что еще сказал тебе Ангел? Почему он передал тебе письмо от меня?

- Ангел сказал мне, что ты можешь быть в гневе, чтобы я берёгся. На этот случай есть молитва в одной из книг. "Не уведи меня за собой. Моё сердце чисто. Душа моя чиста. И не боюсь я кары твоей ибо терять мне нечего - я уже всё потерял." Он сказал мне, что это письмо от человека, который стал Неспящим. Он сказал, что этот человек, то есть ты, будешь принимать судьбоносное решение. Вот и всё.

Да, нужно принимать решение. Я хожу взад-вперед по комнате. Думаю. Не просто это. Что я имею? Какой расклад? Я во сне. Осознаю себя во сне. Я в этом не сомневаюсь даже. Я очень хорошо это умею. Я давно себя во снах осознал. Тут я могу делать всё, что угодно. Ну или почти всё. Я не могу перетащить ничего отсюда туда. В явь. В реальный мир.

- Свеча догорает... - аккуратно подгоняет меня монах. - Скоро всё закончится...

Он еще боится меня. Зря. Я не злой ведь совсем.

Да, нужно выбирать. Там где-то настоящий мир. Настоящий с натяжкой, конечно. Он такой же вылепленный как и все миры. Синтетический. Не настоящий тот мир. И я сам его таким сделал. Нет, не так. Я сам его не сделал настоящим. Чтобы тот мир, где я сейчас сплю, стал настоящим мне нужно только проснуться. И всё. Не спать. Проснуться и стать Неспящим. Я так долго к этому шел. Так долго мучил себя. Не спал уже семь дней. И вот, прикорнул за столом. Да-да, точно. Я даже помню, где меня выключило.

Свеча догорает. Осталось совсем ничего.

Семь дней. "Не просыпайся", "Не стоит быть Неспящим". Нет, глупости. Я не мог себе такое написать. Нет-нет-нет. Если уж взялся за дело, то доводи до конца. Я много в жизни дел не довел. Нужно доделать это. Нужно проснуться.

Свеча догорает.

Но не зря же я себе это писал...

- А что это вообще за место? - спрашиваю я. Выторгую еще мгновение. Да я и не припоминаю откуда пришел сюда, к монаху.

- Это древняя церковь.

- А снаружи что?

- Я не знаю, я не выходил никогда.

Не выходил отсюда. Надо же. Так и я не выходил из своего рутинного, надоевшего, ненастоящего, невезучего мирка. Того мирка, что где-то снаружи. Надо просыпаться. Однозначно.

Ах да, я чуть не забыл, - добавляет монах. - На твоём пути тебе встретятся семь духов семи страстей. Семь искушений. Остерегайся их!

- Хорошо. Ладно, я пошел просыпаться. Спасибо за письмо, - говорю я.

Иду к выходу. Не буду просыпаться тут. Стесняюсь. Открываю дверь. Снаружи не улица, а ещё одно помещение. Тёмное. С красным. Оттуда доносится городской шум. Свет из комнаты монаха проникает в помещение, но не может осветить всё. Темнота поглощает свет. Как туман или гарь.

Закрываю дверь. Темнота не непроглядная. Тёмно-красное всё. Я отгадываю очертания, они знакомы мне. Это моя комната. Моя съемная однушка. За столом, за компьютером кто-то облокотился на стол. Это ведь я! Сплю. Руки свисают. А голова на столе.

- Ну вот и всё, Вась.

Я вздрагиваю от неожиданности. Сбоку стоит большой человек с распахнутыми крыльями за плечами. Он дотрагивается ладонью до моего лба и я проваливаюсь сам в себя. Всё вокруг схлопывается. В одну точку. Ох.....

Дом. Сборы на работу.

Я пробуждаюсь в ужасе. Сижу за столом. Самая отвратительная поза для сна. Темно. Плотные занавески на окнах. За окном обычный городской шум. Жара. Экран ноутбука передо мной еще не погас. Открыт текстовый редактор и крупным красным шрифтом написано: "Главное не спи! Ты скоро станешь Неспящим. СТАТЬ НЕСПЯЩИМ. СТАТЬ НЕСПЯЩИМ. Еще чуть-чуть. Пробуждение."

Напоминания. Да. От недостатка сна у меня плохо с памятью.

Я не должен был спать. Чтобы быть Неспящим спать нельзя. Меня просто вырубило.

Ну ладно, ничего плохого не случится. Я прикемарил чуточку совсем. Все будет хорошо. Я истощен и просто себя накручиваю. Я и не спал вовсе! Это просто видение! Я толком не сплю уже много дней. Не знаю точно: шесть или семь. Запутался. Сон смешивается с явью. Меня колбасит и тошнит. Смотрю на часы - 7:30. Время не бегает. Это значит я не сплю. Правда, очень хочу.

Всё будет нормально. Не стоит беспокоиться. Это был ненастоящий сон. Это был почти сон наяву. Это значит, что я почти у цели. Я скоро стану Неспящим. Ничего плохого не будет. Хуже уже точно не будет, ведь сейчас, тут, мне нужно собираться и ехать на работу. Что может быть хуже?

Меня начинает тошнить от этих мыслей. Меня тошнит от затхлой комнаты вокруг меня. Меня тошнит от духоты. Меня тошнит от того, что мне нужно на работу. И выходить нужно через десять минут. А потом с работы сюда. Потом опять на работу и так далее.

Такое вот утро.

Не люблю утро. Утро - самая мерзкая часть дня. Утром дёргано как-то всё. Не понимаю, зачем это нужно? Вся эта суета. Особенно когда не спишь. Я уже на исходе своих сил, а ведь еще целый день предстоит. Целый день... Дни после бессонных ночей длиннее. В бесконечное количество раз. Появляется искушение - бросить все и поспать. Наконец-то поспать. А я не спал уже много дней - искушение уснуть сильнее на порядки. Во имя чего это всё? Ах да, мне нужно стать Неспящим. Я уже забываю все. Надо записать. Я записываю важное, чтобы не упустить из виду. Беру телефон. Ввожу пароль. Открываю текстовый редактор. Там уже полно моего текста. Последнее:

"Скоро жизнь поменяется. Я почти у цели. Скоро вся шелуха сбросится и настанет гармония. Скоро я пробужусь наяву и стану Неспящим. ГЛАВНОЕ НЕ СПАТЬ! НЕ СПАТЬ! ОСТАЛОСЬ НЕДОЛГО"

Опять напоминание. Собственно и записывать ничего не надо. Все ясно. Нужно не спать, чтобы стать Неспящим. Чтобы пробудиться ото сна наяву и зажить по-настоящему. Это как пробудиться внутри сна. Я уже давным-давно пробудился внутри сна. Осознал себя во сне. Но осознать себя во сне недостаточно. Нужно осознать себя и наяву. Стать Неспящим. Все просто!

Я люблю записывать свои наблюдения. Чтобы обрести мастерство осознанности во сне мне приходилось много записывать. Заметки о снах. Всё, что сумел вспомнить обо сне. Мысли, увиденное, пережитое. А сейчас мне нужно проснуться наяву. Потому что здесь все спят. Мы тут не живем, а просто прозябаем. Поэтому я делаю записи об этом мире.

Ставлю чайник. Сборы на работу. Рутина. Всё обыденно. Сегодня я один. Оля, подруга моя, у себя дома. Ко мне вчера не поехала. Как и позавчера. И за день до этого. Я не помню, когда её видел в последний раз. Неделю назад? Месяц? Может быть Оли и вовсе нет. Я бы не обрадовался этому факту. Но и не расстроился бы. К хорошему быстро привыкаешь. И относишься как к данности. Быстро привыкаешь и к своей подруге. Наслаждение, соблазн, туда-сюда. Это просто попытка бежать от действительности. Поэтому, когда Ольги нет то нет и соблазна потерять самого себя в страсти.

Все равно этот старик и дом мой во сне моём не выходят из головы. Жутковато. Этот случай надо записать. Нехотя беру телефон. Ввожу пароль. Открываю текстовый редактор. Очень нехотя.

"Я попал в хижину к монаху (как оказалось это церковь). Он боялся меня, молился. Передал мне письмо от самого себя. В письме говорилось о том, что я стал Неспящим. Но это привело меня к беде. То, что я им стал, Неспящим. И я в этом письме, Неспящий я из будущего, отговариваю себя просыпаться.

Я поразмышлял над письмом и решил всё-таки просыпаться. Нужно доделать это до конца. Это просто какое-то искушение на моем пути. Чтобы сбить меня с него. Я решил проснуться. Но не перед монахом, мне почему-то стало стыдно перед ним. Я вышел из его обители. Но попал не на улицу, а к себе домой. Там я увидел себя спящего. Рядом со мной стоял человек с крыльями. Я испугался его. Он вселил ужас. Я и сейчас испуган. Он мне сказал "всё, пора", приложил ладонь ко лбу и вокруг меня всё схлопнулось. Очень жутко и неприятно. Хорошо, что это там а не тут."

Закрываю текстовый редактор. Откладываю телефон. Стало чуточку лучше настроение сразу. Во-первых: удалось убедить себя, что это не по-настоящему было. Там. Ведь я зафиксировал этот факт. И значит никаких последствий не будет. А во-вторых: что не поленился, сделал запись. Сделал дело. Небольшое, но всё-таки дело. Сделал запись. Чтобы задокументировать свое бытие. Всё-таки, даже если и вправду ждет меня нечто ужасное, то это хотя бы хоть какое развитие событий. А то здесь, в этой рутине жизни совсем уж все непроглядно мрачно.

Может быть я все это и придумал, чтобы убежать от ощущения, что всё вокруг зря. Я не хочу зря прожить жизнь. Не могу я прожить жизнь впустую. И я бегу, страхом погоняемый. Бегу, а значит я чем-то да занят. Вот записываю свои мысли. Да. Так контролирую себя самого. Стараюсь контролировать. Убеждаю себя, что контролирую. Пытаюсь осознать так себя. Чтобы стать Неспящим. Правда я не помню, откуда мне эта идея навязчивая пришла. "Стать Неспящим". Память совсем никудышная. Беда прям. От недосыпа. Я помню только, что очень хочу стать Неспящим. И всё. .

Только сейчас понимаю, что в ванной шумит вода. Кто-то принимает душ. Нет, Оли тут нет. Точно. Вещей её нет. Она когда у меня ночует, то разбрасывает вещи. А сейчас ничего. Вода в ванной выключается.

Незнакомый женский голос поёт:

Действительность - это

размазанная по дням,

как по хлебу

варенье из ягод,

попытка к бегству

от самого себя

по острому лезвию

за

острё

нному

днями

Красивый голос. Красиво поёт.

действительность - это

разметённый другими,

как по подъезду

сигарет горький дым.

порыв к бегству

от себя самого

и злимся, и бедствуем

ведь

от

себя

далеко

Дверь в ванную открывается. Поскрипывая. Я стою в комнате. В квартире, которую я снимаю одна комната. Однушка.

- Ведь от себя далеко... - поёт незнакомый голос.

На кухню пошла. Воду включила. Выключила.

- А хочется близко, - всё продолжает она.

Идёт ко мне. Шлепает босыми ногами. Всё внимание на коридор. Оттуда выйдет сейчас она. Молодая, неизвестная девушка. Не женщина. Голос молодой. И её быть не должно тут. Скрестил руки. Мне жутко. На голове покалывает. Или в голове.

- А мы да-ле-ко.

Шлёп-шлёп по полу. Без тапочек. А тут холодно и грязно.

- Да-ле-ко.

Шлёп. Остановилась. В коридоре. У самого входа. За дверью. И никаких звуков.

Ну что такое? Чего встала? Мне не по себе. Иду в коридор. Никого нет там. В ванну зашла? Открываю - нет там никого. На кухню захожу, осматриваю балкон. Нету. Мурашки по коже. По спине.

В комнату быстро вхожу. Нервно. Никого и тут. Я шторы свои тяжеленные раздвигаю. Они всегда меня от внешнего мира закрывают. Хоть светло пусть станет в комнате. Ну всё. Нечистая сила не опасна при свете. Ну или так кажется. Но хотя бы видно всё.

Успокаиваюсь.

Эх, а даже жалко, что не пришла. Мокрая, чистая, свежая. Молодая. Мягкая. Ммм. Как захотелось её увидеть и потрогать. Обнять. Воспаляюсь. Но сейчас нельзя думать о девках. Нельзя голых баб представлять. Будет хуже! Во грех упасть сейчас - самое худшее. Кажется силы пришли. Всё смогу! А это только ловушка. Сейчас потрачу и силы - и не будет у меня их никогда.

Но какой же у неё голос был! Похоть овладевает мной. Я не могу противиться. И не хочу.

- Хи-хи, - она появляется из воздуха.

Такая, какой я её представлял. Среднего роста. Широкобёдрая. Русые волосы. Губища. Грудь не маленькая и не большая. Стройная. Глазища. Смак!

- Возьми меня! - говорит.

Но я же выключусь после неё. Всего себя отдам и замертво упаду. Не до работы будет. Ещё хуже будет. Ничего хотеться не будет. Не стану Неспящим.

-Нет. Я тороплюсь, - говорю я.

-Ну возьмиии. Ты чего? - искушает.

Похоть. Вот и первое искушение.

- Нет, не могу, прости. На работу, - за что я извиняюсь?

- Дурак! Что ты себе придумал? Чего строишь из себя? - начинает вдруг истерить.

Не смотрю в её сторону. Закрываю глаза. Пусть себе истерит.

- Сволочь! Ты только о себе думаешь! Обо мне подумай, скотина!

За что она меня так ругает? Не пойму. Но чувствую себя виноватым. На всякий случай. Слишком уверенно она отчитывает. Я ведь и правда думаю о себе.

Открываю глаза. В комнате никого нет!

- Что отвернулся? Бери, пока дают! Урод! - в меня летит книга.

Уворачиваюсь. Летит ещё. Поувестистей. Уворачиваюсь. Почему её нет. Куда она делась? Книги и хлам валятся с полок, стола. Как будто смерч кружит по комнате. Некоторый хлам летит в меня. Стакан. Попал в кресло, не разбился.

- Себя умней других ставишь? Ты, ничтожество! - визг из ниоткуда.

Надо сматываться.

Хватаю телефон и рюкзак. Бегу к двери. Со стола слетает компьютер. Вот сука! Выбегаю в коридор. Закрываю дверь в комнату и придерживаю ногой, чтоб не открылась. Эта чертовка барабанит по ней. Но силуэта в полупрозрачном окне нет. Полупрозрачное окно трескается. Держу дверь ногой. Смотрю где ключи и ботинки. До ключей дотягиваюсь. Дверь держу. Долбится зараза. За ручку дёргает. Взял! Тянусь до ботинок. Взял!

Рассчитываю: отпускаю дверь в комнату и сразу же к входной, железной. Открою одним движением. И побегу вниз по лестнице. Фух! На раз два три. Раз, два, три! Отпускаю дверь в комнату, прыгаю к входной. Щелк! Открываю. Дверь в комнату выбивается из петель. И там никого. Стекло вдребезги. За собой дверь железную захлопнул. Ногой придерживаю. Ручка задергалась. Не сидится гадине. Ботинки в сторону. Ключ из кармана достаю. Руки дрожат. Закрываю. Изнутри только ключом откроешь, а единственный ключ у меня. Тарабанит в дверь. Хочу побыстрее уйти.

Спускаюсь в тапочках пару этажей. Сажусь на ступеньки и надеваю ботинки. Тапочки в рюкзак. Вызываю лифт. Руки еще трясутся.

Это, наверное и есть первое искушение. Ну и дела! Ладно. Осталось чуток. Я скоро стану Неспящим. Лифт раскрывается. Я захожу и нажимаю первый этаж.

Автобусная остановка

Улица встречает меня свежестью. В сравнении с моей конурой. Хоть и жарко, но всё равно ободряет. Приятно. На землю понападало желтоватой листвы. Уже почти осень. Но всё равно рановато для стольких желтых листьев. В прошлом году не так было.

Не пойду сегодня пешком. Силы беречь надо. Проедусь на автобусе. Остановка рядом с домом совсем. Автобус довезёт до железнодорожной станции. Не люблю автобусы, но сил идти нет совсем. Поэтому проедусь. Так лучше. Вот и остановка. Рядышком.

Вспоминаю полусон-полубред свой. Невидимую истеричку в моём логове. Не по себе становится. Всё-таки жутковато. Мне же вечером домой надо, а там... Ладно, не буду думать о плохом сейчас. Все будет хорошо. Не буду больше вспоминать об этом. Не было ничего. Не случилось ничего плохого. И не случится. Достаю телефон, чтобы сделать запись. Но вместо того, чтобы писать читаю что-то из недавнего:

"Воспоминания - это памятник ничему. Прошлого нет. Прошлое - это небытие. И есть только старательное оправдание этого небытия. Такое мягонькое, уютное. Приятное прошлое. Приятно погружаться в воспоминания, туда где что-то получалось, туда где был успех, хорошие впечатления. Хотя впечатления - это хлам, который мы собираем к подножиям памятникам небытия, в гробницы небытия, но всё же они есть, а значит почему бы их не пособирать?

Памятники прошлому олицетворяют то, чего нет. Памятники несуществующему. Да и памятники сами по себе всего лишь знаки. Не будь тех, кто эти знаки расшифрует, то не будет и смысла. Может будут те, кто эти знаки интерпретирует, но как далеко они уйдут от истины? Так же далеко как и мы все?

Ностальгия - это удовольствие от некрофилии. Выдуманное удовольствие от выдуманной некрофилии. Это грубо. И это гнусно. Воспоминаниям легко предаваться. Им удобно предаваться для того, чтобы спрятаться. Чтобы убежать от себя. Тошнит ли от себя самого. Страшно ли от обстоятельств, скучно ли от повседневности. Неважно. Это трусость. Трусость - это порок."

О как! Во загнул! Умняк! Вот какой я умный! Вот какой я молодец! Записываю свои охуительные мысли. Смотрю по сторонам. На людей, которые как и я ждут автобус и думаю про себя: "Вы вот не записываете своих мыслей. Вы вообще не мыслите. А я мыслю. Я лучше вас". Таким синтетическим способом немного подбадриваю себя. Не помню этой записи. Но сделал её я. Кто же еще?

Но эффект самоутверждения недолог. Я понимаю, что это отвратительные мысли. Злые. Аж самому себе неприятно. Это усталость. Эти люди кругом ни в чем не виноваты. Мы все одинаковы. Ах да, мне же нужно что-то записать...

- Извините, не могли бы вы помочь мне мелочью? - выдергивает меня из моих болезненных мыслей бомж.

- Не, нету. - отвечаю ему.

- Но мне правда очень нужно!

- Нет наличных, - отрезаю я.

Наличка у меня есть, но этот попрошайка не выглядит действительно нуждающимся. Обычный бомж. Сейчас дам ему деньги, а он пойдет за бухлом.

- Очень жаль. Мне бы очень пригодилась помощь. Почему мне никто не может помочь?

Бомж разговаривает со мной. Я стараюсь не смотреть на него. Достал телефон и пялюсь в экран. Делаю вид, что занят. Просто чтоб отстал.

- Прошу же по-человечески. Кушать хочется. Я нуждаюсь! - не отстаёт никак.

Ну наглец! Обычно бродяги не такие настырные. И пристаёт он только ко мне. Ни к кому другому. Я продолжаю делать вид, что читаю что-то в телефоне. Мне становится неловко.

- Ну очень хочется кушать и пить. Помоги, а? - прямо в глаза заглядывает, как кот.

- Пойдем, я куплю тебе покушать, - говорю я.

Сдался. Мог бы отвязаться от него и дать сторублевую купюру. Но я сказал, что налички нет. Выглядеть вруном не хочу.

Идём в пятёрочку. Благо она прямо вот тут. Я задаю быстрый темп. С минуты на минуту приедет автобус. Беру бутылку воды. Булочку, батон хлеба. Плавленый сыр и сладкий сырок. Орешков. Встали в очередь.

- Если ты такой голодный и у тебя нет денег, то чего же ты на работу не устроишься? - я начинаю кипятиться от нерасторопности кассирши. Выплескиваю раздражение.

- Я голодный, но зато я свободен. А ты нет.

- Свободен? - я удивился и разозлился на наглость. - От чего свободен? От дисциплины? Ты не свободен, ты просто ленивый.

Ну приехали! Я прямо как мой отец говорю. Он всегда мне это вдалбливал. Когда я рассуждал о свободе, он упрекал меня в лени. А теперь нате - я и сам стал занудой. Но это нужно, чтобы проучить бродягу. А то он мне тут морали читать вздумал.

- Да, я ленивый. Но я свободен! Ты если сам не свободен и заперт в клетке своей никчёмной жизни, то дай другим возможность быть свободным. Дай мне такую возможность, например, - выдаёт бомж.

Я удивленно смотрю на него. Не ожидал. Он продолжает свою речь.

- Ты вот каждый день божий на работу таскаешься, а она тебе поперек горла. Ты же терпеть не можешь своих коллег. Ты же самого себя терпеть не можешь уже, а все терпишь. Я вижу это. Ты запер сам себя а ключ выбросил. Единственное, что ты можешь сделать - это другим помочь по-настоящему, а ты о работе говоришь. Хочешь, чтобы я в тюрьму как и ты сам себя посадил?

Ну и мудила! У меня слов просто нет! Я ему покупаю поесть, а он по больному мне режет. Собака.

- Знаешь что? Пошел ты нахер, козел неблагодарный! - я оставляю продукты на недвигающейся ленте.

Иду прочь.

Кассирша отвлекается на наш конфликт. Еще больше тупит. Раздражает покупателей. Бомж устремляется за мной.

- Ты думаешь ты живешь на самом деле, дурак? Ты ведь не живешь вовсе! Очнись! Твоя жизнь - уже не жизнь давно. Твои мысли - это просто дребезжание шестеренки в огроооомной, старой, никому не нужной машине.

Выхожу из магазина. Смотрю на остановку. Людей меньше не стало. Значит автобус еще не проезжал.

Бомж идет за мной. Продолжает говорить мне в спину:

- Я ленивый, но я не ты! А тебя уже и нет почти! Ахаха. Но не велика потеря. Что есть ты, что нет тебя. Охохох!

Я разворачиваюсь. Чтобы ответить бродяге. Он все не унимается:

- Тебя нет, тебя нет! Как и меня! Ахаха. Вот смотри: я есть, а вот меня и нет - хоба!

Бомж растворяется в воздухе. Был и нету. Неужто у меня крыша поехала? Не хочу сходить с ума. Нет уж. Смотрю по сторонам: все своими делами заняты. Наверное это просто от усталости. Да и душно что-то... Ладно, скоро всё станет лучше. Скоро я стану Неспящим.

Из-за поворота выглядывает автобус. Пыхтит и скрипит. Народ на остановке принялся в бесформенную массу. Мне удалось быть поближе к двери. Мы толкаемся как бараны.

Я не хочу сходить с ума. Но такая вот жизнь, толкотня, разве это не сумасшествие? Мы уже давным давно все ебанулись. Это успокаивает меня. Заныриваю. Свободное место. Вот так везение! Удалось сесть. Сесть к окну, не придется никому уступать место. Можно спокойно почитать что-нибудь. Почитаю свои старые записи ещё. Почти все записи свои я забыл. Освежу память. А то совсем запутался.

Автобус

Открываю телефон. Почти все записи не продатированы. Попробуй разберись. Листаю ближе к началу. К тому времени, когда я только начал свои записи, в таком вот виде. Раньше я записывал сны на бумагу. Бумаги я где-то потерял. В электронном виде хранить оказалось надёжнее.

"Что есть наша жизнь? Дом (съемная конура), поиски работы (если ее нет), работа (если она есть), поиски лучшей работы (если она есть и не устраивает). Разговоры с людьми ни о чем. Разговоры о вечном. О погоде. О политике. Но если о политике, то это уже не разговора спор скорее всего.

Поиски женщины, если ее нет. Поиски лучшей женщины, если есть. Поиски одиночества. Поиски компании. Жажда развлечений. Похоть. Алчность. Гордыня. Зависть. Гнев. Уныние. Лень. Превозмогание. Потакание. Смирение. Неприятие. Рутина. Охота за впечатлениями. Болезни, здравие. Весёлость и грусть. Все вот это и ещё больше. Чехарда бесконечная. Суета. И выбраться так хочется из этой игры, но куда? Некуда... Природа ведь наша такая, что мир ограничивается для нас. Прячется как бы. Мы только конечное можем познать и за ограду нам не выбраться, мы будем всю жизнь так, до самого конца.

А если и повезёт выбраться, ну там таблетку скушать, или марку, или грибов, или при смерти оказаться (или не повезет, все зависит от восприятия) то обратно захочется скоро, потому что привык к суете обычной своей мирской. Так оно всегда.

И всё равно, все равно даже ограниченным своим умом мы понимаем, что есть за пределами нашего понимания что-то непознаваемое. И так тоскливо становится сразу. Как если осенью смотришь из окна своей съемной квартиры на 25 этаже на темно-серое небо из которого льется на холодную уже землю дождь, и ты видишь все вокруг на многие километры. Там вон леса, и так тянет туда. Но ведь дождь идёт, и ты не исходишь эти леса. И уже скоро съезжать с квартиры, она не твоя ведь, она съёмная. Так и с жизнью. Это не наша жизнь, это съёмная жизнь."

Мне вспомнилось время, когда я писал это. Как будто из другой жизни это. Словно бы другой человек тогда всё писал. А я смотрю со стороны на него. Странное ощущение.

Я жил не в Москве. В провинции. Снимал хорошую однушку за копейки на двадцать пятом этаже. Получал я тоже копейки. Это да. А вид какой был из окна! Оох... Помню, я смотрел как падает дождь на осенний город мне было так тоскливо. Так не хотелось уезжать в Москву. Хотя деваться некуда было. В провинции платят на порядок меньше. В Москве уже пару фирм звали под свое крыло. Длинный рубль. Да. До всех дотянется.

Сижу и смотрю в окно. Куда-то вдаль. Автобус еле плетётся в пробке. Обычно меня это злит. Сейчас я отрешен. Погрузился в воспоминания. Так приятно щиплет в груди. В последнее время, правда, в груди щиплет часто. И не только приятно. Вот тебе и "Прошлого нет", "Такое мягонькое, уютное. Приятное прошлое."

Пассажиры позади меня о чем-то уже долго оживленно переговариваются. Парочка. Ругаются. Шепчутся как змеи. Я невольно прислушиваюсь.

- Послушай, нам нужно больше денег. То, что мы имеем сейчас - это не дело.

- Давай не сейчас. Я не хочу об этом говорить, - парень старается уйти от разговора.

- Длинный рубль до всех добрался. Никто не ушел. Он всеми руководит. А кто не хочет подчиняться - он заставляет. На то его и зовут длинный. До всех доберётся. Все стараются кругом побольше заработать, и нам нужно. Тебе нужно, в первую очередь.

- Слушай, Ань, не заводи свою песню. Я - не все. Не пили меня, - огрызается парень.

- Нам начинает не хватать тех денег, что у нас есть.

- Я стараюсь, я ищу место, где мне будут платить больше. Не подгоняй меня.

Меня внутри прям перемкнуло. До боли знакомо вот это всё. Деньги. Их постоянная нехватка. А без них ведь и не шелохнешься, без монет-то. Они всё вокруг приводят в движение. Меня, людей вокруг, машины вокруг. Города и страны. Всю землю. Сейчас вот я еду на работу, я не хочу туда ехать и никогда не хотел. Мне там не хочется быть. Но я упрямо еду. И буду ездить еще долго. Не на эту, так на другую. Чтобы заработать злосчастные деньги. Чтобы не помереть с голода.

Щёлк! У меня в голове прояснилось. Я перестал сомневаться в своем стремлении стать Неспящим. На долю момента прояснилось. Или показалось?... Чёрт с ним, с этим предупреждением! Чёрт с письмом самому себе этим дурацким! Хуже, чем сейчас быть уже не может. Надо идти до конца. И точка. Положить конец вот этой дурацкой игре в заработай-потрать. Да. Я хочу выйти из этой игры...

Фух, ёмае, как же мне херово. В голову ударило. Переволновался. Я массирую виски и шею - помогает сосредоточиться.

Парочка продолжает грызться.

- Потому что не хватает уже. Надо подниматься, - шипит девушка.

- Я знаю, знаю. Но почему ты так циклишься на деньгах все время? - спрашивает паренек у своей половинки.

- Я не циклюсь, я просто обращаю своё и твоё внимание.

- По моему все твое внимание на деньгах и сконцентрировано. Если ты так переживаешь о деньгах сейчас, если ты не можешь найти места себе вот в этот момент, то и в будущем ты будешь думать о деньгах, только в большем масштабе. И будешь не находить себе места так же, как и сейчас.

- Ох, как мы заговорили. Я по крайней мере не боюсь признавать очевидного.

Ребята устали друг от друга. Это явно. Я пытаюсь сосредоточиться на записях своих. Но не выходит - слишком уж они накаляют все вокруг себя эти двое. Меня мутит. Автобус перемещается рывками. По чуть-чуть. Проще выйти и пойти пешком, чем тут сидеть. Но делать нечего, никто меня не выпустит. От этой мысли становится не по себе.

-Все вокруг стараются и все получается, главное захотеть и все получится! Поднажми! - не отстает девушка.

-Пожалуйста, не сейчас. Давай потом.

-Нет, я хочу сейчас, - в который раз переходит на полувизг барышня. Нестабильная.

Бедный пацан.

-Пожалуйста, Ань, замолчи, - как масла в огонь.

-Что?! Ты мне рот не затыкай! - девка кипит.

В беду парень попал. Я и хочу помочь ему, да не знаю чем. Да может и не нужно вмешиваться. Сами разберутся. Автобус всё дрыгается к мертвому перекрестку, перед которым затор.

-Ты что, особенный? Нужно больше зарабатывать, как же ты не понимаешь-то? С твоими пятидесятью тысячами просто смешно о чем-то думать масштабном. Так не пойдет, -давит девушка.

Парень встаёт и протискивается в сторону водителя. Автобус дёргается. Пассажиры смотрят на паренька. Кто с сочувствием, кто с осуждением.

- Куда ты пошел? Я тебя спрашиваю! - истерит уже девка.

- Выпустите меня, пожалуйста, - говорит парень водителю.

- На остановке только выпускаю, - отвечает нехотя водитель.

- Меня сейчас вырвет прямо тут, - пацан приложил ладошку ко рту и содрогнулся. Явно наиграно.

- Ты как всегда трусливо от проблем убегаешь! Тряпка! - деваха тоже просачивается в сторону водителя, грубо расталкивая.

Водитель открыл дверь. Парень выскочил из автобуса и пошел восвояси. Девчонка побагровела от злости.

- Ну и убегай! Тряпка! - кричит в закрывающуюся дверь она и начинает плакать.

Драма. Бывает такое. Я за них и у меня подскочило давление. Сильно и болезненно стучит в висках. Неприятно щиплет в груди. Мутит и подташнивает. В глазах мутно. Наверное они сейчас краснющие.

Зачем я себя мучаю и не сплю? Что-то там связано с игрой из которой не выйти и деньгами... Вон парень тоже мучается из-за денег. И я мучаюсь. Правда по-другому. Я вроде бы хочу выйти из какой-то игры, в которую меня заставили играть. Открываю телефон, чтобы прояснить для себя детали. Рассудок мой, конечно, уже не осиливает всего присходящего.

Пролистываю заметки и наугад останавливаюсь на одной:

"Снег превращается в кашу. Белый такой и чистый, а потом каша и грязная вода. Первые снега с непривычки кажутся чем-то освежающим, чем-то, что никогда не надоест и не набьет оскомину. Как может надоесть этот снег, который превращает голые деревья и голую землю в белоснежную сказку? Снег преображает умершую до весны природу. Но снег успеет еще опостылеть. Каждую весну солнцу хочется помочь, чтобы побыстрее растопить снег.

Так и с любой свежей идеей. С любым новым впечатлением. Всё отживает. Вот я: переехал из провинции в Москву. Устроился на интересную вроде бы работу, и получаю больше. Но я уже понимаю краем ума, что интерес пропадет а зарплата будет казаться не такой уж и большой. И Москва, от которой только диву дивишься надоест своим шумом. Да уже надоедает, словно крикливая старуха."

Всё понятно, пессимизм туда-сюда. Листаю дальше.

"Решил возобновить свои практики по осознанным сновидениям. Несколько лет назад я забросил осознанные сны, хотя и преуспел в них. Я был властелином своих снов, бог своего мира. Я делал что хотел. Но это быстро надоело. Ведь когда просыпаешься, то у тебя ничего нет из того что было во сне. Но нужно возобновить это дело. Я думаю это ключ к свободе. Мне отчаянно не хватает свободы, до одурения. Это не жизнь - это бег хомячка в колесе. Сны помогут мне, Я ЧУВСТВУЮ ЭТО"

Так, вот это уже поинтереснее:

"Я наконец-то понял. Нужно пробудиться наяву. По-настоящему пробудиться. Блуждая в своих снах я додумался до этого. Мне было видение.

Я брёл через глухую чащу и вышел на сказочно красивое озеро. Водная гладь серебрилась и отражала мириады звезд. Я обрел вселенское умиротворение. В озере были мостки. На мостках лежала тяжелая золотая цепь и рядом чемодан с деньгами с наручником на ручке. "Вот это да. Наконец я стал богат" - на душе стало тепло. Я сел на краешек и свесил ноги. Посмотрев в воду я увидел

свою жизнь со стороны. Это было странно, но я сразу понял - так оно и есть на самом деле. Там, в этой увиденной живой картине я лежал и спал, а вокруг меня кружились звёзды и луна. Мне снились эти звёзды и луна. Мне снилось бескрайнее поле с молодой травой. Луна улыбалась полю и молодой траве. А потом взошло солнце, но я не проснулся в этом видении. Я встал словно лунатик, бессознательно побрёл куда-то. Наклонив голову я брёл в чащу и вышел к этому же озеру, у которого я сидел. Я нашел сам себя. Я-лунатик нашел себя смотрящим в отражение. Лунатик накинул на шею смотрящего тяжеленную золотую цепь а руку приковал к чемодану. Тот кто смотрел в отражение под тяжестью цепи потихоньку клонился к воде и наконец свалился в воду. А тот, кто спал на ходу, лунатик - остался на мостках. Меня это испугало и я перестал наблюдать, но к своему ужасу я обнаружил себя тонувшим. И не в озере а в болоте. Меня засасывало болото. На берегу стоял мой двойник с закрытими глазами. Я кричал и просил помочь мне, но мой двойник не реагировал, он ходил взад-вперёд по мосткам. Я барахтался и уходил под воду. К руке был прикован чемодан а на шее тянула вниз тяжеленная цепь из золота. Голова моя ушла под воду, грудь наполняла болотная жижа. Я умирал и в последнее мое мгновенье (я понимал, что оно последнее) в голове пронеслись вполне отчетливые мысли: вот я сам и погубил самого себя. Причем, судя по всему не специально. Просто потому что не хотел или не мог проснуться. Вот ведь я дурак: вместо того, чтобы по-настоящему жить я спал на ходу. Я был лунатиком вместо того, чтобы проснуться. И утопил самого себя, пусть и не специально. Наверное я просто замечтался в своих грезах о богатстве и обнаружив себя самого на берегу немедленно богатства решил захапать. Погубили меня деньги, засосали. И теперь остался один, на берегу болота, спящий на ходу. После этого сознание схлопнулось. Я проснулся от страха, весь в холодном поту.

Это что же, я прозябаю наяву получается?"- спросил я сам себя. Надо во чтобы то ни стало проснуться наяву. Осознать себя наяву. И так я заживу! Только так. Но как же мне проснуться наяву? "

Я оторвался от экрана мобильного. Ничего себе! Пришлось перечитать еще раз. Чтобы вникнуть в хитросплетения образов. С этого момента ведь я и стал одержимым идеей проснуться наяву.

- Станция Химки, конечная, - объявил голос в салоне автобуса. - Уважаемы пассажиры, не забывайте свои вещи. О подозрительных пакетах и сумках незамедлительно сообщайте водителю автобуса.

Станция Химки. Деньги.

Вместе с уважаемыми пассажирами я выдавился из автобуса. Суматоха на станции. Духота. Заплаканная девчонка, героиня сцены в автобусе на повышенных тонах разговаривает с кем-то по телефону. Наверное с тем пареньком. Ох, бедолага.

- Не смей бросать рубку! Слышишь! Алло! Алло! Вот урод! - кажется вот-вот кинет об асфальт телефон, но сдерживается.

Я посмотрел в её сторону. Задержал взгляд чуть дольше положенного:

- Что, интересно!? Что пялишься, придурок? - кричит на меня.

Я поспешно отвожу взгляд. Чтобы не усугублять.

Основная масса пассажиров идет напрямки к турникетам. Но я не люблю толпу. Если имеется возможность обойти толпу я этим пользуюсь. Иду между полузаброшенными торговыми павильонами. Между ними в грязной луже бумажка. Присматриваюсь: это же пятитысячная купюра! Ого! Оглянулся по сторонам - все идут по своим делам. В стороне. Здесь непроходное место. Подхожу ближе. Приглядываюсь. Вроде не банк приколов. Грязная вся, ну ничего. Зато пять тысяч! Сумма! Аккуратно, двумя пальцами беру за край. Вытаскиваю потихоньку из лужи. Но тут меня хватает и затягивает крепкая рука в лужу. Я головой вперед полетел прямо туда. Прямо в лужу! Только этого не хватало! Успеваю руку вперед выставить и бултых!

Я ожидал, что ударюсь об асфальт. Лужа-то неглубокая совсем. Как это обычно бывает. Но нет, я заныриваю в неё. И дна не чувствую совсем. С головой нырнул. И всё тащит меня ещё глубже неведомая сила. Ошалело задрыгав руками и ногами пытаюсь всплыть. Купюру я сжал в кулак. Пять тысяч как-никак. Рука меня отпускает. Еле выныриваю и со всех сил воздух заглатываю. Рядом с лужей стоит та девка из автобуса.

- Давай деньги сюда, быстро! - протягивает ладонь.

Подумал мгновенье. Пять тысяч это не копейки. Ну нет, жить хочется больше. И на работу бы не опоздать ещё. Представляю, сколько неудобства там будет из-за моей такой вот нелепой гибели. В луже! Из кулака мятую-перемятую купюру ей в ладонь кидаю и хочу ухватиться за руку. Но девка распрямляется и бумажку разглаживает. Руки не подаёт.

- Воооот. Жизнь дороже-то. А? - лыбится.

- Дороже! Дороже! - вода грязная в рот попадает, отплёвываю.

- Сейчас так и думается тебе: ох, выплыть бы, не погибнуть. А выплыву и не погибну - заживу как следует! Так ведь?

- Да! Да! Помоги! Заживу! - жить и вправду хочется очень.

- Да не заживешь ведь! В этом мире ты не нужен. Выходи из этого мира. Выходи отсюда.

Она не будет мне помогать.

Я судорожно дрыгаюсь. Голова моя то над водой, то под водой. Как будто затягивает вниз. На ровном месте! Что же это такое? И что мне эта девчонка говорит такое странное?

- Ты же Неспящим хочешь стать? Так ведь? Не знаю как это ты выдумал, но тебя в этом мире быть не должно, - уже оттуда, с другой стороны. Я под водой, а она над водой. - Так что выходи отсюда прям сейчас!

- Нет! Нет! Помоги мне! - кричу я.

- Ну ты даёшь! Выходи, тебе говорят!

- Нет-нет! - мне очень страшно.

- Выходи, кому говорят.

- Нет-нет-нет!

Я ухожу под воду и тону. Дна не чувствую. Не могу всплыть.

- Выходи, кому говорят.

Я вздрогнул и очнулся.

- Ну! Выходи, кому говорят, приехали, - тыркает меня водитель за плечо.

Автобус приехал на станцию, я прикемарил и в очередной раз потонул в полусне-полубреду. Быстро огляделся - вокруг нет пассажиров. Только усталый водитель смотрит на меня. Я быстро вышел из автобуса.

Мда уж... Я опять не заметил, как сон слился с реальностью. Снова не заметил перехода. Грош цена моему умению осознавать себя во сне. Плохой знак. Очень плохой. Я перестаю контролировать свои сны и свою явь. Как я осознаю себя наяву, если даже не могу понять: во сне я или нет? А ведь я не сплю уже так долго, чтобы научиться контролировать себя тут. Наяву. Это ведь явь? Я смотрю на часы. Но их нет на привычном месте. Забыл их.

Еще раз станция Химки. Кипящий котелок.

Иду не с толпой, а между торговыми рядами. Возьму водички. А то совсем херовенько. Захожу в киоск. Святой источник ноль пять. 35 рублей. Холодненькая, ммм. Освежает. Выхожу из киоска. Смотрю - между рядами лужа. А в ней бумажка похожая на пять тысяч.

Ну приехали!

"Сны смешаются с явью". Страшновато это. Может зря я хочу стать Неспящим? Может ну его, это пробуждение? Я устал. Это всё игрушки. Это всё бегство от самого себя. Причём нервное бегство. Зачем такой нервный и утомительный способ убегать от себя? Осознавать сон и себя там - это почти как не спать. А тут нужно не спать ещё и наяву. Ну нахер может быть всю эту галиматью? Вон, как все - ездить по другим городам и странам. Ходить на концерты. Покупать шмотки. Играть в игры на приставке. Смотреть дурацкие фильмы. Читать дурацкие книжки. Слушать дурацкую музыку. Как все. И главное остальным говорить и показывать как я делаю то, что делают все. Чтобы меня за своего приняли. Чтобы не быть белой вороной. А то вдруг окончательно сойду с ума...

Я стою и смотрю на эту лужу с пятью тысячами. В лёгком забытьи. Рядом со мной бабка с сумкой на колесиках. Смотрит в ту же сторону куда я уставился. И так ловко рванула к этой луже. Видимо, разглядела купюру-то.

-Бабуль, не трогай, не надо! - я опомнился слишком поздно.

Бабуля резвая. А с виду не скажешь. Лихо подскочила к луже.

- Это я потеряла! Моё это! Мои деньги! - явно врет старуха.

Она наклоняется. Держится одной рукой за поясницу. Хватает купюру. Старуху моментально засасывает в лужу. Я бегу к луже, но слишком поздно. Бабка совсем немного барахтается и исчезает. Только пузыри бурлят на луже. Большие такие. Я встал у лужи. Вдруг вынырнет, я и схвачу за руку да вытащу.

- Не вынырнет, - за спиной у меня стоит та самая девка.

Я почему-то даже и не испугался. Нечто подобное должно было случиться. Я смотрю на девку без боязни. Пристально смотрю. У неё тушь размазана немного на лице.

- У тебя тушь размазалась, - говорю я.

Девка быстро достает из своей сумочки косметичку. Уверенными и отлаженными движениями поправляет красоту.

- Её время пришло, старухино-то. Всю жизнь в нищете, а тут хоть напоследок приятное, - девчонка закрыла своё зеркальце и взглянула на меня. Протягивает мне свою маленькую ручку. - Настя.

- Вася, очень приятно.

- Врешь, не очень и приятно тебе. Я видела и чувствовала в автобусе всё, - улыбнулась Настя.

Милая девушка. Жаль только, что я знаю её. Пусть и немного совсем. Мне этого достаточно, чтобы быть с ней аккуратным.

- Я думал мне все это приснилось, в автобусе.

- Глупенький какой, хихи, - Настя посмеивается, глаза отводит. - Снов то нет уже.

- Почему это снов нет? Что мне делать? - я не понимаю

- Ну тыж Неспящим хочешь стать, дурачок, - она смотрит на меня удивленно.

- Да, хочу. А откуда ты знаешь?

- Ну ты даешь, Вася, хехехе, - Настя смеётся. - Дай пять тысяч - скажу-подскажу что нужно делать.

Не раздумываю лезу в рюкзак свой. Там кошелёк и кое-какая наличность. Мне нужно разобраться. Нужна информация. За информацию я готов заплатить даже пять тысяч. Протягиваю Насте купюру.

- Молодец, хихих. - мило смеется.

- Теперь говори мне.

- А что говорить , снов больше нет. Тебе ли это не знать, дурачок. Поэтому ты сам знаешь что делать - наслаждайся, хихих.

- Нет снов? Для всех? Или только для меня?

- Не буду тебе портить весь эффект. Ты сам всё прочувствуешь до конца, хихихи.

- Да что прочувствую? Я ведь тебе денег дал, скажи!

- А что ты всё о деньгах? Деньги не главное в жизни. Особенно в такой жизни как у тебя. Они тебе уже ни к чему. Деньги приземляют, а тебе приземляться уже не нужно.

Грабеж на ровном месте. Просто как у дурачка деньги отобрали. Развели.

- Тебе не стыдно? Отдай мне мои деньги, шарлатанка.

- Не отдам! Мне деньги нужнее. Я деньги люблю. Да, это порок. Но я не стыжусь. Люблю деньги. А вот ты не любишь, раз так просто их отдал мне, - уперлась.

И что с ней поделать? Не отнимать же. Заорёт и народ сбежится. И обязательно встанут на её сторону. Она же девочка.

- Не печалься, глупенький. Не всем дано деньги любить. Да и часто эта любовь доводит до беды. Вон, старушонка любила деньги и сгинула в грязной луже. Всему своё время, дурачишка. Скажу тебе только одно: ты по сторонам смотри и вкушай, такое не каждый день бывает. Хи-хи, ну ладно, бывай. У меня еще много дел.

Настя быстро идет к луже. Я смотрю ей вслед. Хорошая у неё фигура. Хороша собой. Приятно смотреть. Правда карябает душу потеря пяти тысяч.

Ох, ладно. Нет сил сокрушаться. Ничего страшного. Может и правда они не нужны мне? И ничего страшного, что не понимаю ни черта. Она подходит к луже и ныряет в нее солдатиком. Плюх. Я стою и чешу затылок. Информации полезной я не услышал. Да и ладно. Не надо забивать голову всякой посторонней ерундой. Вот-вот что-то изменится. Вот-вот я стану Неспящим.

Разворачиваюсь и иду к турникету. Прохожу торговые ряды. У турникетов стоят менты. По обе стороны турникета. Что-то в них странное. Как-то не по-обычному выглядят. Лица странные. Не лица а черепушки. Но стараюсь не пялиться на них от греха. Ментам в глаза лишний раз лучше не смотреть.

Подхожу к турникету и прикладываю карту-абонемент. Для проезда на электричке "Действительно по 31.08.2018". Сегодня последний день. Надо пополнить будет. Вот и платформа. Как всегда грязная. Почему на всех вокзалах и крупных станциях всегда так грязно? Электричка уже подходит. Электричка - самая неприятная часть пути. Сейчас туда проберусь и буду стоять со всех сторон сдавленный. В забитой до отказа электричке. Там мы превратимся в однородную массу. С вот этими вот милыми людьми. Стоят со мной на заплеванной платформе. Бедолаги. Мы превратимся в паштет. Фу. У меня кружится голова. Это, наверное от волнения. Ну и от того, что я не спал уже очень долго.

Электричка

Подползает электричка. Народ на платформе скучковался поплотнее. Мне стоять в этой куче не хочется совсем. Но надо. Электричка останавливается. Внутри ее уже битком народа. Но это ещё не предел. Все это знают. Двери разверзаются. Люди вываливаются из недр поезда. Всё, вышли. И теперь заходим мы. Меня влечет поток. Даже если бы я хотел сейчас уйти отсюда , то не смог бы. Меня засасывает внутрь поезда. А я бы хотел отсюда свалить. Меня тошнит. И в прямом и в переносном смысле. Не хочу тут быть. Не хочу ехать в электричке. Не хочу быть там, куда я еду. Но надо. Надо. НАДО. НАДО!

Кому и зачем надо?! я не могу ответить. Потому что не знаю. А может я просто не соображаю ничего. Не спал ведь я уже хрен знает сколько. Неделю? Месяц? Тысячу лет? Поток проносит меня сквозь тамбур в вагон.

На улице пасмурно. В вагоне душно и нервно. Не важно какая погода на улице. В вагонах подмосковных электричек всегда душно, нервно, грязно и плохо пахнет. В таких ситуациях лучше не ловить себя ни на каких мыслях. От греха подальше. Но я уже поймал. К греху поближе. Поймал себя на той мысли, что всю оставшуюся сознательную жизнь я буду заперт. В эту нехитрую ловушку. Дом, автобус, электричка, метро, работа. И обратно. Коллеги, начальство. Зарплата, аванс. Кредит. Ипотека. Магазин Дикси. Магазин Пятёрочка. Магазин Магнит. Всё, что по акции. Ни шага вправо, ни шага влево. Все потуги - это лишь облагораживание тюрьмы в которой мы заперты.

Но, кажется, выход есть. Это стать Неспящим. Я не уверен до конца. Потому что устал. А сквозь усталость уже не особо верится, что я стану Неспящим. Потому что несмотря на мои усилия, я всё еще в сраной электричке. И все ещё еду на работу. Сколько я там не спал уже? Неделю?

Черт, зачем я вспомнил про то, что долго не спал? Теперь спать хочется нестерпимо. Теперь усталость давит на меня сильней. Сил моих нет. Утрамбовались. Меня прижало к женщине. От неё вкусно пахнет и она симпатичная. Сбоку какой-то интеллигентный дед и совсем юная хрупкая девушка. С другого бока парень моего возраста и женщина лет сорока пяти. Сзади тетки какие-то. В принципе окружение не самое плохое. Это не бомжи. Не алкоголики. Не потные мужики. В этот раз повезло. Запах духов и дезодорантов перебивает обычный смрад старых электричек.

"...Двери закрываются. Следующая станция Левобережная...".

Двери закрылись не с первого раза. Мы наконец-то дернулись. Электрички всегда дергаются. Из открытых форточек потянул ветерок. Хорошо.

Протискиваю руку в карман за телефоном. Вытаскиваю его. Располагаю так, чтобы не мешать никому. Смотрю в окно. Потому что не могу не смотреть. Поезд проезжает по мосту через канал имени Москвы. Услада для глаз. Иногда проплывают лодки. Иногда катера. Иногда яхты. Зимой лёд усеивают рыбаки. А за ними наблюдают спасатели из судов на воздушной подушке.

Сейчас по воде идет человек. Наверное мне чудится. А может и не чудится. Может это Христос? Почему он живет в Химках тогда? Ладно, пусть идет, у него свои дела.

Этот мост ,через канал имени Москвы, усиленно охраняют. Стратегический обьект. Простой человек не пройдет. Забор со всех сторон. Сторожевые собаки. С поводком на длинной проволоке. Чтобы можно было бегать и кусать нарушителей. Когда проезжаю, всегда смотрю на этих собак. Всматриваюсь и сейчас. Но только там не собака, а человек в полицейской форме. Ошейник, поводок. Я уже не удивляюсь ничему. Сегодня насмотрелся на чертовщину. Полицейский сидит возле будки. Грустно смотрит так на поезд. Мы встретились с ним взглядом. Совсем на чуточек. Столько грусти в его глазах. И мне грустно становится. И как-то в глаза бросается уже желтеющая листва на деревьях. Лето ведь уже кончается. А ведь недавно совсем началось. Эхх... Всегда так грустится в конце лета. Лезу в заметки.

"Как будто бы все зря вокруг. И по другому никак не может быть. Мы, люди, прокляты. Мы, люди, одиноки. Все. Даже если в телефонном справочнике 500 записей. Даже если без умолку трещишь со своими корешами. Даже если без перерыва перепрыгиваешь из кровати в кровать к своим любовницам. Даже если каждые выходные заходишь в гости к родителям. Даже если к тебе каждые выходные заходят твои дети. Даже если ты висишь на стенде передовиков производства и начальство боится, что перехватят другие компании. Всё равно, не выбраться за пределы тюрьмы, которая мать-природа соткала из плоти и крови. Мать-природа рассадила всех нас по одиночным камерам наших черепных коробок. Мать-природа без суда и следствия впаяла нам пожизненное. Если кто и говорит обратное, то лукавит. Лукавит и успокаивает самого себя. Когда успокаивают, часто врут. "Ложь во спасение - правде равносильна." Но спасения нет и не будет.

"

Ну и чернуха. "Левобережная. ... Двери закрываются. Следующая станция Ховрино." Листаю заметки дальше.

"И я ищу себя самого. Люблю искать. Странной и стыдной страстью. Все правильно. Раз потерял - то надо искать. Поиск себя и стал моим я. Много раз мне казался поиск оконченным. "Вот я нашел свое дело, своё призвание, самого себя нашел. Наконец-то. Сейчас заживем". И каждый раз всё попусту. И каждый раз все ведёт в никуда. Так же и с записями. Давно веду записи Пристрастился вести записи. Думалось - нашел свое. "Ох какой я умный, ох какой я молодец. Останется что-то после меня, кроме пакетиков Дикси". Не тут то было. Мои записи оказались бесплодны, они не принесли мне ничего, кроме злости на самого себя. Ведь когда я не пишу из-за лени своей, то я бешусь. Когда я пишу, я тоже начинаю беситься. Ведь ничего не приносит. Ни славы, ни денег. Ни одного романа. Только небольшие рассказики и мыслишки. Рассказы я даже публиковал. И некоторым рассказы и мыслишки даже пришлись по нраву. Но когда я их перечитываю, то я низвергаюсь в ужас. Никогда не стоит перечитывать своё прошлое."

Понятно, дальше.

"Я вспоминаю себя прежнего. Я вспоминаю себя изначального. Всё, что в данный момент - следствие предыдущего. Но я не хочу быть СЕЙЧАС и направляю свой взгляд в прошлое. Чтобы спрятаться. А прошлого нет. Есть только здесь и сейчас. Очень легко самого себя потерять. Очень нелегко самого себя найти. Звучит прямо как в подписях к фото инстаграм-шлюх. Но от этого не легче. Неопределенность, видимо, пронизывает все слои общества. Ведь кругом всего - пруд пруди. Попробуй найти себя. Да и как себя обнаружить, если вечно от себя бегаешь."

Пафоса сколько! Дальше.

"Ховрино".

В вагоне потемнело. Смотрю в окно: небо багровое. Я такого неба никогда не видел. Становится как-то неприятно. Нет, я понимаю, что кругом происходит чертовщина. Я уже привыкать даже начинаю. Просто багровое небо представляет собой удручающее зрелище. От него тошнит сильней, чем обычно. Я отворачиваюсь от окна.

Небольшая часть людей вышла. Немного зашло. Дышать стало полегче. Ховрино. Один из самых говняных районов во вселенной. Вообще север Москвы - срань редкостная. Но Ховрино - это перебор даже для севера Москвы. Я разбираюсь в уродских районах Москвы. Потому что успел побывать в них. Братеево, Дегунино, Новый город Зеленограда, а теперь и Химки. Несмотря на свои гадкие районы Москва мне нравится. А может и благодаря им она мне нравится. Но не сейчас. Я давно не спал и очень хочу поспать.

"Когда я стал осознавать себя во снах, я думал - вот он конец моей смертной скуке. "Я тот, кто осознал себя во сне. Один из немногих. Я могу управлять своими снами. Я могу строить миры, где я всемогущ как господь бог." Я предавался разврату, я предавался хмелю власти, я был сказочно богат. Но только во сне. Не наяву. И пресытился. Я ничего не мог взять из сна своего, где я властелин. Ничего не мог взять сюда, где я простой бедный айтишник. Пусто. Бесплодно."

Так, уже что-то. Продолжаю читать.

"Всё пусто и бесплодно. Любовь? Ха-ха. Любовь... Это болезнь, от которой портится аппетит. От которой теряешь контроль. Как если напиться. Связь с реальностью теряется. Болезнь, которой приятно болеть. А когда эйфория уходит - остаётся тошнота. Тошнота и тремор. От своей никчемности. От никчёмности объекта влюбленности. И я ищу сам себя. Как алкаш или наркоман. Знаю, что без толку, что на время только эффект будет. Но всё равно ищу. Любовь ищу, самого себя ищу. Склеиваю из осколков прошлого. Склеиваю росой. Росой от туманного будущего. Росой от туманов мечт своих. Амбиций своих. Сладкая роса. Подслащённая роса. Подслащённая нами самими и проходимцами. Мы и есть проходимцы. Сладкая, как сироп, оттого и клеит нас. Как бы то ни было ведь, а даже самый заядлый злодей верит в хорошее в глубине своей. Даже самый оголтелый пессимист. Даже самый тяжелобольной."

Дальше. Моссельмаш. "...Следующая Остановка Нати. Переход на ..."

"Действия мои. Осколки дел моих. Чем человек жив? Делами своими. Чем человек был? Делами своими. Поступками своими. Так повелось. Никуда не денешься. Так и я. Много чего делал. И хорошего и плохого. Но кто рассудит? Кто скажет разницу между добром и злом?Много где я находил себя. Много где обретал НАДЕЖДУ о том, что нашел себя."

Листаю дальше. О, стих:

"Электричка... Пасмурно, душно.

Я плетусь на работу

В руках моих телефон.

Это наверное к лучшему:

И в черном экране увижу

себя сквозь годы и годы

Как усталый и злой.

Как плетусь на работу"

А вот еще один.

"Свобода - это дорога.

Одна из многих

Петляет, уводит

прочь от уютного дома

Свобода - это ветер

Один из зимних

Неприятный, холодный

От такого только и выть"

Нати. Уйма народа выползает. На МЦК. Я тоже могу ездить на МЦК, но лучше на метро. Так привычнее. В вагоне стало посвободнее. Можно даже попробовать сесть, если постараться. Я бы присел, потому-то силы меня покинули. А вот и местечко. Хоп, успел.

Стук в висках аккомпанирует ударам колес электрички. Ну ладно. Всё будет хорошо. Когда-нибудь это закончится скоро я стану Неспящим. Как только пересилю жестокое желание спать. Действительность как будто уходит из-под моего контроля. И остается ощущение, что никакого контроля над действительностью и не было никогда. Но наверное так и надо.

Электричка. Разговор.

Тух-тух. Тух-тух. Поезд несет нас все ближе к центру прожорливой Москвы. Аппетит у нее болезненный. Ест и наесться не может. Кто-то проклял Москву на вечный свинский голод. Мы, наверное, и прокляли. И скармливаем самих себя. Вталкиваем себя самих в железобетонное нутро. Кормим Москву на убой, а когда придет время - забьём. Как свинью.

На улице стемнело, там всё в алых тонах. В вагоне свет не включают. А зачем? Все ведь кругом смотрят в телефоны. Интересная картина, конечно: за окном багровое небо окрашивает город в темно красные тона. Темно. В вагоне еще темнее. Все стоят и пялятся в свои телефоны. Телефоны светят на лица. Я присматриваюсь к лицам - никто не моргает. И ни у кого зрачков нет. Просто белок. У всех.

Сквозь всё еще плотно прижавшихся друг к другу продавливается очень толстая тётка. Болезненно жирная. Отвратительно жирная. Останавливается рядом. Смотрит на школьника с сумкой через плечо. Нечеловечески широко разевает пасть и заглатывает школьника целиком. Ну и дела! Был школьник и нет школьника. И людям кругом нипочём. Тётка проглатывает его, отрыгивает. Подходит ко мне. Из сумки достаёт шаурму. Жирную и вонючую шаурму. Без пакетика. Сумка вся в жире внутри небось. Я смотрю на тётку. Как она жует. Чавкает, фу. Меня тошнит. Она начинает смотреть белками своими без зрачков на меня.

- Что? - спрашивает она.

- Ничего, извините, - я судорожно открываю свой телефон и пялюсь в него. Делаю вид, что занят.

- Что ты смотрел на меня сейчас? - тетка подходит в упор и смотрит на меня.

- Я просто задумался, - говорю я, а сам стараюсь в глаза не смотреть ей.

- Нет, ты что-то увидел. Что ты увидел? - тетка нависла надо мной. Кругом все отвлеклись от своих дел и смотрят на меня. Я головой повертел - и у всех белки. Ни у кого зрачков нет. Что им надо-то от меня?

- Что вам нужно? - спрашиваю я.

- В смысле? Ахахах. В смысле что нужно? Мне что поесть нельзя что ли? Ты знаешь кто я? - у неё изо рта летят кусочки еды.

Воняет луком и гнилью.

- Успокойтесь, пожалуйста. - говорю я.

- Я тебе дам сейчас, успокойтесь! Ты знаешь кто я?! - кричит толстая тётка. - Люди, вы видели наглеца? - обращается она к остальным пассажирам.

Я встаю со своего места. Сумасшедшая. Отсюда надо уйти.

- Сиди теперь, - толкает меня обратно баба.

Я сажусь.

- Ты не знаешь кто я?! На, жри, - она тычет мне в лицо шаурмой.

- Что вы делаете? Отойдите от меня!

Я уворачиваюсь. Убираю её руку от лица. Шаурма капает. Я убираю ноги в сторону, чтоб не закапало штаны. Никто из пассажиров не обращает внимания.

- Не хочешь? Зря, - баба запихивает себе в глотку остатки своей шаурмы.

Облизывает сальные пальцы. Я стараюсь улизнуть.

- Ну куда ты? Я же с тобой не закончила.

Она хватает меня за шею мокрыми пальцами. Прижимает к скамейке. Неестественно разевает пасть. Прямо перед лицом. Я еле-еле удерживаю её. Сейчас она и меня сожрёт.

- Ну дай я тебя съем! Ну что же ты? - изо рта у неё несет луком и гнилыми зубами.

- А ну-ка отойди, - приказывает бабе появившийся рядом мужичок в пиджаке.

Он тычет в лицо бабе ксивой.

- Его уже можно и не поглощать. Не ко времени. Да и посмотри на него, кожа да кости, не ел он ничего уже давно, - говорит уже спокойным голосом мужичок, убираю ксиву в пиджак.

Тётка смотрит на меня немигающими белками отпускает меня. - Не очень-то и хотелось. У меня таких - тьма!

Выражение её лица переменилось. Она теперь на меня с пренебрежением смотрит. Пренебрежение и неморгающие белки. Она пошла прочь, расталкивая пассажиров.

Мужичок дает мне салфетку. Переводя дыхание говорю мужичку:

- Спасибо. Спасибо что выручили.

- Да ничего, со всеми бывает, что вы. Это же Москва, известная чревоугодница, - отмахнулся мужичок. У него глаза как и у всех. Интересно, у меня тоже такие же?

Москва, да уж.

- Москва?

- Ну да. Странно, что вы её не узнали. Она любит пожрать, жрёт всех без разбору, - как само собой разумеющееся сказал мужичок и уткнулся в газету. Я пытаюсь разобрать, что в ней написано. Но не могу. Странный шрифт. Не видел такого никогда.

Все кругом заняты своими делами. У меня защемило сердце. Сильней, чем обычно. Ну ничего страшного. "Петровско-Разумовская. Следующая станция Останкино." Народу подубавилось. Я посмотрел в окно. А потом снова уставился в телефон.

"Я зол. Зол в первую очередь на себя самого, потому что мне хватило ума быть частью этого зловонного потока. Не хватило наглости, чтобы не быть частью серой мокроты-толпы. Я зол, потому что я такой же гнилой как и все. Гнилой, и упакованный в пластиковую обёртку. Я зол, потому что я это я. Потому что я иду на ненавистную работу, в конце концов. Поэтому и я разрываю могилы, в которых ничего не похоронено - я лелею воспоминания. Тем более, что я втиснулся в вонючий вагон и стою прижавшись к своим попутчикам на дороге серой жизни. Дорога которая ведёт в никуда. Потому что будущего у нас тоже нет. Нет, я лучше убегу от себя сейчас, покопаюсь в прошлом. В том прошлом, что я снабдил почему-то свойством "хорошо". Или, может покопаюсь в себе. В причине своей такой жизни.

Все люди - это товар на прилавке. Кто-то лучше, кто-то проще, кто-то вкуснее, кто-то жирнее.

Необходимость быть честными хотя бы самим с собой - одна из базовых. А по-хорошему нужно быть честными и с окружающими. Но окружающие ведут игру, и я вместе с ними веду игру. Приходится играть, никуда не денешься. Ведь быть частью толпы - необходимость природная. Выбирай: ты либо честен с собой, либо часть толпы. Никуда не деться. А деться, а убежать порою хочется.

А что за игра? Игра, где мы лежим, где мы - товары на прилавках. Нас выбирают. Если мы достойны, то нас покупают. Естественно мы стараемся быть как можно более достойнее. По отношению к покупателю. Друг друга мы, как товары, должны терпеть. Не сталкивать с полок, не портить упаковки друг друга, не заслонять от взора Покупателя. Ведь вместе мы предоставляем целостность впечатление достатка для покупателя. И как довольны мы когда нас выбрали и купили. Это ведь значит, что нам есть цена, думаем мы. Это ведь значит, что мы кому-то нужны, думаем мы. Это ведь значит, что мы чего-то стоим. Так думаем мы.

Да, так и есть. О нас думают некоторое время. Потом используют. Едят. Или подтирают жопу. Неважно. И выкидывают. Свалки - наши кладбища. Водопроводные трубы как воды Стикса. А вот об этом мы стараемся не думать. Это не позитивно. Это разлагающие мысли. В корпоративный свод "правильных мыслей' это не входит. Противоречит философии успеха."

"...Останкино. Следующая станция Рижская..."

Меня тошнит. Тёмные мысли. Всеобъемлюще тёмные. Как мои мешки под глазами. Нужно спрятаться от них. Иначе конец. Что там в новостях? Доза информации. Ммм. Лента новостей вк - второсортный юмор, новости, реклама. Тошнит еще сильней. Отметки о непрочитанных сообщениях в групповых чатах телеги и вацаппа. Открываю, смотрю - то же самое, что и в ленте. Плюс минус. Ну и помойка. Медиа пространство - это наглядная демонстрация природы масс. Человеческая масса - это грязная, вонючая мусорка. Величайший инструмент для обмена знаниями. И что в итоге?... Бред, так много информации, а такая она бесполезная. Только голова болит. Можно потратить десятки часов пролистывая развлекательно-информационные сайты. Хрусть-хрусть колесиком мышки хрусть-хрусть. А на выходе ноль. Шлеп шлеп пальчиком по экрану. А в отражении черного зеркальца пустые глаза.

- Я извиняюсь, что отвлекаю, - прерывает мое чтение мужичок. - Можно спросить у вас?

- Да, конечно, - пока мы проехали до Останкино, небо стало еще темней. Темно красное.

- Вы так увлеченно читаете и вчитываетесь, я не удержался и подглядывал в ваш телефон. Что это такое вы читаете? - интеллигентный мужичок. Приятный. Если б не глаза без зрачков. Хоть в вагоне стало еще темней и приходится вглядываться в собеседника, но глаза выделяются.

- Эммм, это мои записи.

- Ваши? А когда вы их сделали, эти записи?

- Давно. Я, если честно, не помню. Вот сейчас читаю, и пытаюсь сам вспомнить, - ситуация бредовая, но объяснил вроде бы сносно.

- А вы куда едете сейчас? - вдруг спросил он. Резко переехал с темы.

- На работу.

- Ах, на работу. В принципе логично. Все почему-то так делают.

- Ну конечно, - я улыбнулся - Все ездят на работу. Всем нужны деньги ведь.

- Ну как вам сказать... Как вас зовут? - спрашивает мужичок.

- Василий.

- Вадим, очень приятно, - представился мужичок

- Взаимно.

Пожали руки.

- Знаете, Василий... Как бы так сказать... Вы ведь Неспящим хотите стать, да? - спрашивает меня Вадим.

- Почему-то уже все знают про то, кем я хочу стать. Да, хочу стать Неспящим.

- Так вы хотите пробудиться наяву и начать уже наконец-то жить?

- Именно! - удивительно, за меня всё сформулировали.

- А что раньше вам мешало жить?

- Наверное я сам и мешал себе жить по-настоящему. Мне кажется, что я попал в какую-то ловушку.

- А сколько вы уже не спите? - Вадим опять перепрыгнул с темы на тему.

- Если честно, то не знаю. Может неделю. Около того. Знаете, потерял счёт. Тяжело, я уже перестаю помнить, что произошло утром. Тяжело...

- Ну да, ну да. Понятно. МЕРЕЩИТСЯ ВСЯКОЕ? - все задает свои вопросы Вадим, как будто доктор допрашивает меня о моей болезни.

"...Рижская. Следующая станция Москва Комсомольская..."

- Да, знаете, сегодня как то ПО-ДРУГОМУ ВСЁ. У вас бывало ТАК?

- У меня? Нет, у меня ПО-ДРУГОМУ. Я по иному, как бы это выразится, НАПРАВЛЕНИЮ. Я по страстям больше... А вы раньше имели дело с осознанными снами, Василий?

"На седьмой день встретятся тебе семь духов, знаменующих семь грехов..."

- А какой грех вы несёте, Вадим? - резко спрашиваю я. Мне надоел этот допрос. Мне не представители власти.

- Зачем же сразу так? Мы, то есть я не "несу грех", как вы говорите, нет. Мы, ну то есть я работаем по направлению. По страстям. Я вот по ВОСХИЩЕНИЮ специализируюсь.

- Восхищение? Это зависть что ли?

- Ну зачем же так грубо, Василий? Не зависть, а восхищение.

Вадим извивается, как уж на сковородке. Заговаривает мне зубы. Это ясно. Омерзительная черта всех пиджаков. Кабинетные крысы. Халдеи. Наверняка хочет мне что-то втюхать, раз так старается. Для своей выгоды всё. Неприятно стало. Настроение разговаривать пропало. Резко накатилась усталость. Разговаривать и тратить на это силы не хочется.

Отвернулся в окно. Небо еще больше налилось красным. От этого еще больше мрака спустилось на землю. А еще больше в вагон электрички. Поезд медленно подползает к вокзалу. Медленно и громко. Люди с немигающими глазами потихоньку стекаются к голове состава. Потому что так ближе к выходу с вокзала.

- Я не просто так спрашиваю, Василий, но и не злонамеренно, - прервал неловкую тишину Вадим. - Видите ли, как бы вам объяснить, на своем пути становления Неспящим вы не первый и не последний. Моя задачи, или лучше сказать мой долг - помочь людям на этом пути.

Смотрю в окно. На платформах несколько распятых голых людей. Вороны облепили их и клюют. Вадим продолжает щебетать мне в ухо.

- У вас, скорее всего раньше был опыт осознанных снов. Вы довольно долго практиковались и в какой-то момент решили, что нужно осознать себя не только во сне, но и наяву. Так ведь?

- Ну в общем да.

- Это правильно, это хорошо. Это так и надо, собственно. Осознать себя - значит найти себя. Правда, иногда можно запутаться и не только не найти себя, но и потерять безвозвратно. В вашей ситуации есть некая неопределенность. От этой неопределенности нужно избавиться. Это первостепенно, я бы даже так сказал. Наверняка ведь перед принятием решения стать Неспящим вы вдохновились чьим-нибудь примером?

- Нет, такого я не помню.

- Попробуйте вспомнить, наверняка же вы были восхищены кем-то.

- Нет, не было такого. А если и было, то я не помню. Это для меня не важно.

Меня раздражает Вадим. Чего он хочет от меня всё? Чего воду льёт? Но разозлиться как следует я не могу, потому что очень устал.

"...Москва Комсомольская. Конечная..." Наконец-то приехали. Встали с Вадимом со скамейки и уперлись в очередь на выход.

- ...Вы попробуйте повспоминать всё-таки. Это очень важно. Понимаете?

- Ага, понимаю, - я безучастно поддерживаю разговор. Мне уже неинтересен этот бред. Усталость меня настолько переполнила, что вникать в водянистую речь Вадима нет никакого смысла. У меня еще впереди целый рабочий день.

- Не упускайте деталей. Такое только раз в жизни бывает. Нет, даже не в жизни, а вообще.

- Ага, - мы вышли из вагона. На улице темно. На вокзале горят фонари.

- Вы правильно делаете, что идете на работу, с одной стороны. Потому что в вашем состоянии, в вашей... как бы это сказать... в вашей ситуации сейчас наверное лучше не сбиваться с привычного хода вещей. Понимаете?

- Да, понимаю, - Я несу себя самого, свое бренное тело в сторону работы, а этот тип не отстает.

- Действительность сейчас для вас поменялась. И вы не бойтесь... Хотя вы, Василий, я вижу, и так не боитесь. Вы молодец. Вы вот-вот своей цели достигнете. Этот ваш путь он... знаменателен. Вы молодчина. Всё будет хорошо.

- Спасибо, - киваю я.

Небо краснющее какое.

- Вам на какую станцию? - из непонятного такта спрашиваю я. А сам надеюсь, что совсем не по пути с ним. Надоел. Я хочу еще почитать. Но не могу так просто заткнуть собеседника.

- Нет, мне никуда не надо. Я вас сейчас до входа в метро провожу и всё. - говорит мне Вадим.

Три вокзала

Уйти с платформы не получается. У турникетов на выход огроменная очередь. Никогда такой не видел тут. Мы встали неподалеку от еще одного распятого. От него несёт тухлятиной. Зачем их распяли? Зачем их распяли здесь?

- Чегой-то народа столько здесь? - спрашивает Вадим ближайшего из той части толпы, что рядом с нами.

Рыжеволосая женщина поворачивает голову в нашу сторону. На сто восемьдесят градусов. Как сова. Говорит:

- Сегодня Он Сам приезжает сюда. Открывают памятник какой-то, - белые глаза не мигают, а из ушей у неё идет кровь. Я отворачиваюсь. У всех остальных тоже идет из ушей кровь. Тоненькими струйками. Смотрю себе под ноги, я кровь не люблю.

Стоим. Ждем. Никто не ропщет. Вдруг, толпа зашевелилась. Но не с той стороны, где сами турникеты. Сбоку зашевелилась.

- Всем уйти в ближайшие помещения! - рычащим голосом вещают в мегафон. - Всем уйти в ближайшие помещения!

Люди послушно расходятся по бесчисленным кафешкам и торговым точкам. На вокзале таких много. Все помещения забиваются до упора.

- Всем уйти в помещения! - рычащим голосом вещают в мегафон. - Всем уйти в помещения!

Большей части толпы не хватило места. Стоим на улице. Помещения, в которые понабивались битком люди занавешиваются изнутри плотными тканями.

- Всем, кто не попал в помещения лечь на землю! - ревёт тот же голос в мегафон. - Повторяю: всем, кто не попал в помещения лечь на землю!

Цепь полицейских в полной экипировке машет дубинками. Неподалеку. Люди ложатся на землю. Прикрывают головы. Что за бред такой? Как это так?

-Всем на землю! Лицом вниз! На землю быстро!

Вадим тянет меня за рукав вниз.

-Ложись, дурак, чего стоишь? - говорит он.

- С какого черта? Зачем? - недоумеваю я.

Полицейские близко. Они идут прямо по лежащим людям. Я всматриваюсь в лица. Они спрятаны под полупрозрачным стеклом касок. Это не лица. Это черепа. С черными глазищами. Мёртвые космонавты.

- Ложись! Зашибут! - настаивает Вадим.

Делать нечего, ложусь.

- Никому не поднимать голову! - орёт мегафон.

Я лежу на грязном асфальте. Моя голова как на подушке на чьей-то ноге. Какой-то мент наступает на спину того мужика, на которого я облокотился. А потом мент наступает на меня. Я охаю. Тяжелый гад.

- Сука, молчать! - рыкает мент на меня. - Голову поднимешь - пришибу! Мразь!

Вот где власть! Вот где сила! Хозяева жизни всем показывают, кто здесь главный. Я возмущаюсь про себя. Очумевшие царьки. Просто абсурд! Власть - это разросшаяся как прыщ попытка доказать свое превосходство над другими. Это тошнотворный символ никчемности человека. Тот, кто ставит себя выше других - не стоит и гроша ломанного как человек. В любой государственной власти во все времена самые гнусные представители рода человеческому. Какая помойка у человека должна быть в душе, чтобы вот такой цирк устраивать. И эти вертухаи так стараются. Но я не злюсь. Не могу уже. Противно, но ничего более. Тем более никто не возмущается. Поэтому всё вроде бы нормально.

Несправедливо? Может быть. Но все покорно лежат и не шевелятся. До чего же мы дошли? А главное: почему дошли? Я приподнял голову, чтобы осмотреться. Интересно же.

- Сука! Голову вниз! - со всех ног бежит ко мне мент. Прямо по другим людям.

Я вжимаю голову в плечи. Вот он уже совсем близко. Бах! Вот падла! Аж искры из глаз! Дубинкой прямо по голове. Как больно! Я закрываю голову руками.

- Урод! Я тебе что сказал, говно?!

- Я понял, понял! - скулю я.

Как же больно и обидно! Мент поставил тяжеленный ногу между лопаток. Я лежу и боюсь шелохнуться. Сколько так будет продолжаться? Ох, как болюче! Мент побежал куда-то в другую сторону. Наверное там тоже кто-то решил высунуться. Я глажу по месту, куда ударили. Смотрю на руку. Крови нет. И то хорошо.

- Вася, ты как? - потихонечку, шепотом спрашивает Вадим.

- Болит, блин.

- Мдэ уж. С ними лучше не спорить...

- А что я сделал такого? Зачем нас в пол укладывать лицом-то? - негодую я. Правда, тоже шепотом. Не хочу, чтобы эти уроды услышали.

- Я тебя прекрасно понимаю, Вася. С одной стороны ты прав, но с другой стороны их тоже понять можно, - что он несёт, как не стыдно ему?

- Понять? Этих уродов?

- Ну почему уродов сразу? Они просто делают свою работу. У них приказ такой, вот и все.

- Приказ кошмарить обычных людей? Приказ прислуживать охеревшим власть имущим дармоедам?

- Не надо так резко, Вась. Ты ничего с этим не сделаешь. Ни я, никто не сделает. Это естественный ход вещей. Кто-то возглавляет, кто-то подчиняется. Я, когда молод был, тоже не понимал: как это так, несправедливость. Одним всё, другим - ничего. Но молодость прошла, а с нею прошла и глупость. С возрастом пришла способность мириться с миром таким, какой он есть. В молодости люди делят мир на черное и белом. А ведь мир не такой.

В его словах есть смысл. Но от этого менее обидно не становится.

-Я согласен с вами, - шепчет кто-то из рядом лежащих. - Что такого? Сейчас полежим немножечко и пойдем дальше по своим делам. Это не так уж и сложно.

- Да, если служивые перекрыли всё тут и уложили нас, то неспроста, - подключился уже женский шепот. - У них там опасная работа. Просто так укладывать нас не стали бы.

- Да, у меня у знакомой муж служит в охране Главного, - еще один женский голос. - Говорит, у них там постоянно стресс. Много работы.

- А ну позатыкались! - ревёт подошедший мент.

Все притихли. Поверить не могу. Никто не выражает никакого недовольства. Может я что-то делаю не так? Может они правы? Но неужели это действительно необходимо?

- Полежим сейчас немного и пойдем, - продолжает шепотом успокаивать меня и себя Вадим. В большей степени себя, конечно.

Многие люди постоянно талдычат себе мантры. Как Вадим сейчас. Чтобы не дай бог не сбиться с толку. Самоуспокоение. Самооправдание. Приспособленчество. И самое обидное, что и я не могу встать сейчас. Не могу сказать ничего в лица этим животным. Я ведь знаю, что должен. Должен! Просто потому что это неправильно. Кто бы сейчас что ни говорил вокруг, как бы не оправдывал. Это неправильно и всё. Мы все тут просто тряпки, о которых вытирают ноги. И он не видит ничего в этом плохого. Даже оправдывает. О всех нас тут вытирают ноги. И я тоже, получается, тряпка.

- Сейчас я только жалею о том, что не могу помогать этим ребятам, - Вадим продолжает. - Людские массы требуют строгого и безжалостного контроля. Иначе они развращаются. Иначе человек слабеет. Надо было в молодости избрать другой путь. Служить Главному... Поближе к нему... Сейчас бы по-другому жил бы. Да. Каюсь. Я завидую этим ребятам в форме. У них тяжелая служба... Опасная...

Когда же ты уже замолчишь-то?

- ...Белой завистью завидую их положению. Это ведь фундамент общества. Власть. Власть сильных над слабыми. Без каких либо преград. Всё просто и честно. Без цинизма. Кто сильнее, тот и прав...

Ну и пургу несёт сейчас Вадим. Какие же изощрённые загоны бывают в головах людей. Ужас! Но не мне судить. Я хочу просто, чтоб это все поскорей закончилось. Отрешение.

- Сейчас считаем до десяти и встаём, - уже другой голос вещает в мегафон.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять.

Я поднимаюсь. Голова болит и кружится. На месте удара скоро будет шишка. Кругом все тоже поднялись. Почти все. Кто-то остался лежать. Отряхиваемся. Вадим помогает отряхнуть куртку. Менты в экипировке стоят цепочкой.

- Проходим в сторону метро, не задерживаемся, - координирует действия людей полицейский с мегафоном. - Не мешаем проходу.

- Понимаешь, Вась? Так и должно быть. Твёрдость, - уже не шепотом продолжает Вадим. Вполголоса.

Проходим через турникет на выход. Чуть поодаль грузят оборудование для съемки в фургон. Камеры, прожектора. Без логотипов и опознавательных знаков. А вот и сам памятник: семь детей стоят взявшись за руки, а позади них огонь, подпись "Господь с огнем и мечом Своим произведет суд над всякою плотью и всяким грехом".

Зачем он здесь, этот памятник? Ни к месту. И почему дети в огне?

- В этот раз быстро прям! Я как-то была в Третьяковке, когда Он Сам прибыл. Тогда мы час сидели в кладовке. Набили человек двадцать. А там кладовочка совсем ничего, крохотная. Воздуха даже не было. С нами пенсионер был. Умер... - рассказывает женщина позади нас кому-то.

Обрывок истории. Воодушевленно рассказывает так. С гордостью. С восторгом.

- Да, я бы если вернулся в прошлое, то многое поменял бы, - Вадим заговорился совсем. - Окажись я молодым, и передо мной вагон времени я бы его с пользой. Завидую я молодости. Тем, у кого время есть...

Вдруг, Вадим посмотрел на меня виновато. Так смотрят люди, которые сказали что-то неуместное.

- Погода вроде хорошая, - Вадим смотрит на небо.

- Да уж, лучше некуда, - говорю я раздраженно.

Погода такая же дрянная как и мое самочувствие. Темно. Душно. Воняет. Голова болит так невыносимо. Ооохх. Когда-нибудь это кончится. Когда-нибудь Главный уйдет или умрёт. И может после него будет лучше. А может и хуже. И когда-нибудь я стану Неспящим.

Вот моя мантра.

-Да, зависть - мой грех, - исповедуется мне Вадим. -Неужели вы, Василий, не завидуете никому?

-Я не знаю, может быть и завидую, - я не помню, чтобы испытывал зависть в последнее время. - Просто как-то не до этого.

- Вы молодец. Вы молодец.

- Ну вот мы и пришли, - говорю Вадиму.

Мы подходим к спуску в метро. На парапетах вокруг лестницы большие острые клыки. С них капают слюни. Прямо на людей, которые торопятся попасть в эту разинутую пасть.

"Подземное царство", интересно Вадим подметил. Забавно. А ведь так и есть. Мне никогда в голову не приходило в голову так метро назвать.

- Это символично, конечно, в вашем случае... В вашей ситуации... Но ничего, все будет хорошо. Вы обязательно проснетесь, так сказать, да...

- Спасибо, - говорю я.

- Ладно, я пойду Вадим, - говорю я.

- Давай, Вась. Скоро все это закончится, - Вадим поднимает кулак вверх. - Но пасаран!

-Ага, - я улыбаюсь.

Душевный мужичок всё-таки. Хоть и с дураковатостью. Зря так раздражаюсь от него. Я может и поболтал с ним поосмысленней, но сил нет.

Подземное царство

Вот я и под землей. У тяжелых стеклянных дверей, которые так и хотят зашибить всех и вся пахнет бомжами. Они тут кучкуются.

- Это он! - восклицает голос из кучи бомжей. - Он гневался, да.

Я присматриваюсь. Это же тот самый лентяй, который просил еды и хамил. Он показывает молодому пареньку на меня. Как он тут оказался? Ах, да, он же исчез.

- Постой! - кричит паренёк мне.

- Чего вам? - останавливаюсь. Отхожу в сторонку. Чтобы не мешать никому.

Подходят ко мне. Бродяга и паренёк. Молодой парень. Младше меня на пару годков точно.

- Вас это вот устраивает? - спрашивает резко и зло молодой человек.

- Что ЭТО? - я не понимаю.

- Ну то, что происходит. С вами, со всеми. Что творится вокруг. Устраивает? - мне не нравится этот тон пацана.

- Знаете, я не могу сейчас тратить много времени. Я опаздываю. Что вы хотите?

Пацан смотрит на бродягу вопросительно.

- Что? Он гневался на меня. Он СКЛОНЕН, - говорит бродяга пацану.

- Он слишком истощенный. Нет у него сил, это же видно. Пустышка! - вскипает пацан.

- Ну попробуй хоть, - виновато говорит бродяга-лентяй.

Пацан поворачивается ко мне:

- Тебя ведь злит вот это всё, ну. Признайся! -давит на меня пацан.

- Знаете, ваш друг прав у меня и правда нет сил. И времени. Всего доброго.

Я разворачиваюсь и вклиниваюсь в толпу. Преодолеваю тяжелые стеклянные двери. Пацан увязался со мной.

- Ну брось! Попробуй разозлиться! Что ты как мямля! Как сегодня ты злился, ну! - кричит мне бродяга.

Провоцирует меня. Но я непоколебим.

Встаю в очередь, чтобы пройти через турникет в метро. Плетёмся. Паренёк этот в стороне где-то встал и визжит как свинья. Медленно ползём. Вот бы он не увязался дальше со мною.

- ААААААААААААААА! КАКИЕ ЖЕ ВЫ ВСЕ МРАЗИ! КАК ЖЕ Я ВАС НЕНАВИЖУ! - орёт пацан поодаль.

Ну чего так медленно-то! Отсюда скорее нужно уйти. Надо всего-то прислонить свой проездной и пройти на эскалатор. Легче простого, но каждый раз возникают проблемы. Вот и сейчас: тётка елозиет сумкой по валидатору. Проездной в сумке. Проездной не срабатывает.

-ААААААААААУУУУУУУУУУ!- ревёт зверем парень.

Я смотрю в его сторону. Он запрокинул голову и изо рта и глаз у неё бьет в потолок свет. На потолке появляется большая звезда. Пентаграмма. Ну и дьявольщина!

Тётка все елозиет по турникету. Из-за неё и затор такой. Никто не смотрит на пацана и пентаграмму. Будто каждый день такое. Расталкивая очередь подходят два человека в костюмах химзащиты. Набрасывают шапку на парня. Введут его в подсобку. Он не сопротивляется.

Я обошел колупающуюся тётку. Вот я прохожу через турникет и становлюсь в очередь на эскалатор. Очередь, очередь, очередь...

Это наверное был дух, несущий гнев. Я пересчитываю: кто мне попался сегодня уже. Гнев, зависть, обжорство. Так, что еще? Алчность. Это Четыре. Лень. Похоть, да, это дома, точно. Шесть. А где седьмой? Наверное ещё будет. Высокомерие. Ладно. Скоро все закончится.

Вниз

Встаю на эскалатор. Достаю телефон, утыкаюсь в своё чтиво.

"Очередь - это чистилище. Нужно отстоять очередь, чтобы отправиться в подземный мир..."

О как совпадает! Про все успел написать.

"Смотрю на лица моих попутчиков в очереди, не задерживаясь ни на чьем. На всех лицах страдание, безразличие и отчужденность. Боюсь представить, что на моём лице то же самое. А там ведь то же самое. Хочу побыстрее доехать уже."

Эскалатор. Лампы светят красным. Арка над эскалатором бордовая. Она пульсирует. С неё капает что-то красное. Вместо поручня длинный слизень Или язык. мерзость. Не буду держаться за поручень. Из колонок утробным голосом вещают на неизвестном языке. Красная капля попадает на экран телефона, вытираю о внутреннюю часть футболки.

" Сколько людей из тех, кто сейчас битком, со мною рядом, в этом переполненном городе ищут себя самих? Сколько бегут от мрака каждодневности. От себя самих. Каждый первый. Каждому первому из вас, я уверен, кажется что всё хорошо. Что, по крайней мере все БУДЕТ хорошо. Не всё потеряно. И жизнь только начинается. ДА? Кажется, что всё найдено. Что смысл обретен. И не хочется думать о том, что это самообман. Что это бег от себя. Потому что искать самих себя уже настоебенило. Уж лучше наебать себя, соврать себе и сказать - я знаю в чём смысл. А я не верю себе. Очень хочу найти правду. Потому что потерял. Среди всего этого нагромождения мусора, который называют городом. Среди куч мусора, называющихся точками зрения. Среди мнений. Среди высказываний. Среди необъятных масс информации. Среди ожиданий. Среди амбиций. Среди кредитных предложений. Среди отчётов. Среди одобрения, среди осуждения. Среди справок. Среди рекламных продуктов. Среди Ютуб каналов. Среди новостных сайтов. Среди историй успехов. Среди неудач. Среди скидок. Среди очередей. Среди русских. Среди хачей. Среди отпусков. Среди пустых дней. Среди дней тяжёлых. Среди советов. Среди равнодушных. И ничего, что я обманываю себя тоже. Обманываю и повторяю про себя, что найду правду. Найду себя. Стану Неспящим, наконец. Как же хочется спать."

Спустился. Платформа. Толпа. Красный свет. Бордовые стены. С них капает. Пол залит чем-то красным и густым. В этой жиже копошатся черви. Аккуратно ступаю, чтобы не раздавить их. Но всё равно давлю - много их здесь. Я не хотел, извините, черви. Гудит ветер. Или это у меня в голове? Жутко так гудит. Впрочем, неважно. Гораздо важнее доехать уже до работы. Который там час, интересно? На телефоне бесполезно смотреть - там я не настраивал правильное время. Если опоздаю - будут неприятности. Но я их преодолею.

"Смотрю на тех, кто поднимается. На тех, кто возносится. Я тоже когда-нибудь вознесусь. Ещё пару действ, пару испытаний и я вознесусь. Прыг-скок по ступенькам. Сколько раз в своей жизни каждый из нас хоронит себя и возносит себя. В день по два таких ритуала минимум. Пять дней в неделю. Десять раз. Помножим на четыре недели в месяце. Ещё на двенадцать в год. Четыреста восемьдесят. Округлим до пятиста. Пятьсот раз в год.

Пятьсот раз в год

Я хороню себя

И воскресаю

пятьсот раз в год

Нет неба

Есть земля

Пятьсот раз в год

И вместо звёзд

Здесь ток

По проводам

"

Шумит в норе своей поезд. Прибывает на станцию. Необычный состав. В виде огромной змеи. Пшшшш. Народ вываливается из вагона. Они все какие-то одинаковые. Ждём, пока выйдут. Потолкаемся, чтобы втиснуться. Вот я и внутри. Тут тоже красный свет и бордовые стены. На стенах висят плакаты. На плакатах люди с глазами без зрачков, люди в костюмах химзащиты и текcты на непонятном языке.

За поручень цап! Держусь. Не упаду. Переполненные вагоны. Держусь за обляпанный плотными руками поручень. Удобно встал! Далеко не каждый день так. Везёт сегодня. Рядом толстый мужик. У него изо рта несет яично-беконным перегаром. Мерзкий запах. "Двери закрываются". Яично-сальный перегар перебивает запах мертвечины. Как будто здесь кошка где-то разлагающаяся. Ещё чуть-чуть и вырвет. Еле держусь.

Шум поезда перекрывает все мысли. Как машинисты работают в метро? Ума не приложу. Грохот невыносимый. Огромные толпы. Всё время кто-нибудь да норовит упасть под поезд. Хорошо, что я не машинист.

"Люди - это кровь. Растекающаяся по подземным сосудам кровь. Питающая Москву кровь. Меня тошнит от толп. Каждому, я уверен, каждому из толпы тошнота привычна уже. Как и мне. Нас всех тошнит друг от друга. Но нужно терпеть. Ведь как ещё добыть средств для пропитания? Добираться до своих мест добычи пропитания придется через такие вот толпы. Никак иначе. Либо на машине, наверху. Там пробки, тут толпы. Людей расплодилось. Все съехались в один большой город. Поэтому тошнотворных гнилых толп не избежать. А так хочется. Если не избежать, то хотя бы изменить. Люди, будьте умнее. Не попадайтесь в эту ловушку. Не попадайтесь ни в какие ловушки! Учитесь, познавайте, не распыляйтесь. Почему никто не развешивает такие объявления на стенах? Вместо рекламы. Почему вместо "не прислоняться" не напишут "не будь долбоёбом"? Может быть и я не попался бы."

О, а вот тут про работу:

"Запись от 30.09.2019 ..."

Пронумерована! Это же вчера! Ничегошеньки не помню!

"... Проходная бизнес-центра. Еще одна очередь. Очередь священна. Карточка как билет в бизнес царство. 9-07. Я рисковый парень.

У нас любят дисциплину. Но начальство утром редко увидишь на своём месте. Они либо на встречах, либо проёбываются хер знает где. Прикрываясь встречами. Любят дисциплину, но любят её в других. Ну а нам, простым смертным выпала доля пребывать тут с 9 до 6. Выпала честь показушничать перед начальством. Делать вид, что работаем в поте лица. Пиздец.

Две минуты, чтобы дойти до кабинета. Табличка "Отдел аналитики и поддержки бизнес систем. Департамент информационных технологий". Я тут обитаю. Захожу. Душно. 9 человек на площади 24 квадратных метра. Ниже, чем в норме СанПин. Но всем класть на СанПин. Экономят на всем Скажи спасибо, что деньги платят.

Непременный ритуал - обмен рукопожатиями. Нахуя он нужен? Обмениваться микробами? Я видел, как некоторые выходят из туалета и не моют руки. А потом говно расходится по окружающим. Очень схоже с принципом распространения мнений и идей.

Общение кишит подобными ритуалами. Никому не нужными, бессмысленными. Мы все отыгрываем роли. Нелепые роли в дрянных декорациях наших глупых жизней. Сценарий прописан проходимцами. Мы верим в свои роли. Мы верим, что сценарий прописан мастерами своего дела. Но сценарий создан проходимцами и создан только из алчности и гордыни. Иногда мы думаем, что сами пишем свои правила. Но за нас уже давным давно все решено. Создатели - проходимцы, но система отлажена и выйти из нее нельзя. Мы верим в исключительность своих ролей. Мы искренне играем свои роли. Так искренне, что забываем про спектакль. Вживаемся прямо-таки. И вот я приветствую своих уважаемых коллег. Временный спектакль. На время. Смотрю на часы - 9-09. Значит я не сплю, значит я не во сне.

Я сажусь за свой стол и начинаю смотреть в свои мониторы. Лучше не думать о то, что мне предстоит пробыть здесь весь день. Но раз уж я подумал, то главное просто не сойти с ума. Спать хочу невыносимо. И не отпросишься. В год можно отпрашиваться три раза. Все три раза я уже использовал..."

Не зря я всё это затеял. Всю эту истощающую операцию. Ох не зря! Ведь из этого капкана надо выбираться. Не смог по-человечески - хотя бы так выберусь. Силой. Читаю дальше.

"...Беру кружку и иду налить себе кофе. Без стимуляторов в этой обстановке не обойтись никак. Кофе - наименее вредный. Можно было бы безбоязненно закидываться таблетками и порошками - не раздумывая делал бы. Но здоровье необходимо беречь. Здоровью нужно наносить меньше вреда. Здоровье уйдёт. А без кофе никак.

Всполаскиваю кружку. Нажимаю на кнопочку кофемашины. Вжжжжжжж. Зажужжала кофемашина. Кофе поможет. Не подведет. Я стою возле кофемашины на кухне. Мимо прошмыгивают коллеги, чтобы положить контейнеры с едой в переполненный холодильник. Новый холодильник руководство ставить не будет. Оптимизация расходов.

Необходимо с всеми поздороваться, кого не видел. Кивнуть или сказать привет. Уважительно посмотреть. Никакого хамства. Нас в офисе дохуя. Человек сто. Ясен пень - не всех знаешь. С некоторыми я вообще не здороваюсь.

Женщин - процентов десять, от силы. Хотелось бы трахнуть от силы тридцать процентов от тех десяти. Плюс минус. Этот процент меняется в зависимости от моей воздержанности. Вот проходит одна из милашек. Высокая худенькая тихоня. Классные бедра, грудь, ноги и попа. Классная вся. Наслаждаюсь как произведением искусства в музее - заранее знаю, что могу только посмотреть. Хоть это спасает. Раздеваю мысленно. Давно не был в борделе. Да и незачем, у меня есть женщина.

Отношения - это сложная вещь. Как мало в сущности передают слова. Ведь если я говорю, что у меня есть женщина, то я ей обладаю. Но я не обладаю ей, она сама по себе. Она отдельный человек. Как бы мне не хотелось обратного. Я давно уже признал этот факт. Как никак 32 годика уже. Поэтому не брызжу ядовитой слюной. Поэтому тут не жалею самого себя. Ведь никто и никогда не может обладать другим. Каждый человек - это отдельный мир. Это, правда, не мешает мне подолгу думать о голых бабах. Всё лучше, чем загоняться по бытию.

Кофемашина доторохтела. Нажимаю еще раз на кнопку, чтобы долить кофе. Мне нужна бодрюсь. Пахнет хреновым кофе. Экономия: мы сами его покупаем. Не шикуем.

***

Люди строят мосты. Но всё тщетно. Люди - это миры. Одинокие, бледные. Один человек никогда другого до конца не поймет. Он просто не сможет перенести себя самого в другого. Никак. Знаки, слова - они будто брошены нам, как будто над нами смеются. Мы будто бы посмешище."

Кофемашина доторохтела второй раз. Беру кружку и иду в свой кабинет. Кухню от кабинета отделяет опенспейс. Опенспейс набит до отказа. Если не считать тех, кто в отпуске или болеет. Им не пришлось сегодня свои бренные тела перемещать сюда. А мне пришлось. Иду вот со своей кружкой. На своё место.

Возвращаюсь в кабинет. Сажусь. Смотрю в монитор и пью хреновый кофе. Пытаюсь забыться и не уснуть. 9-17. Время есть. Впереди еще целый рабочий день. Получится ли у меня стать Неспящим? Как же хочется спать..."

"Красные ворота. Следующая станция Чистые Пруды". Небольшая часть пассажиров вырывается с боем из вагона, толпа снаружи пытается втиснуться, тоже с боем. Мясо. Нельзя так жить. Читаю записи дальше.

"Жизнь - это бой. Жизнь - это война. Все грызут друг друга. Выгрызают место под солнцем. Пожирней кусочки. Люди - звери. Я не хочу никому грызть глотку. Я не хочу никого наёбывать. Не хочу никому зла. Но приходится. Я занимаюсь чьё-то теплое место. Если тёплое место не займу я - его займёт другой. Если займу я - не займёт другой. Все просто и паскудно. Нужно либо привыкнуть, либо ненавидеть себя. Либо привыкнуть ненавидеть себя. Мне противна эта возня, но альтернатив нет. Я могу бросить всё, но ведь есть неписанные обязательства перед окружающими, перед близкими, перед самим собой. Что подумают обо мне, если я брошу всё и стану бродягой? Что подумаю я сам о себе. Выхода нет.

***

Ничего страшнее того, что я имею сейчас не случится. Даже если сегодня мир умрет, а вместе с ним и мы все, то для меня лично это будет избавлением. Наверное я устал. Я давно не спал, хочется спать до одури. Но если я проваливаюсь в сон ненадолго, то всё идет наперекосяк. Я не контролирую происходящее во сне, а плыву по течению. Как раньше. Как наяву. В жизни я тоже плыву по течению и не контролирую ничего."

Чистые пруды.

Мне здесь переходить. Я и десятки других пассажиров вываливаемся из вагона. Все станции сегодня освещаются красным светом. Стены всех станций сегодня бордовые. Ну и хрен с ними. Мне бы добраться побыстрей до работы уже. Интересно, сколько время? Спрашивать ни у кого не хочется. Надеюсь, что не опаздываю. Да если опаздываю - наплевать. Ничего уже не изменить.

Приятно иногда чувствовать себя частью чего-то большого. Частью толпы, например. Единение, все дела. Что-то первобытное. Но вот плестись в этом траурном шествии совсем неприятно.

- Как же мне выбраться отсюда. Господи, как же? - рядом со мной в предистеричном состоянии идет парень. На вид чуть старше меня.

- Господи, помилуй. Господи, спаси мою душу грешную. Ууу, - плачет он.

Угораздило меня рядом с сумасшедшим оказаться. С еще одним. Пытаюсь подальше отступить. Но некуда. Везде битком. Подходим к эскалатору. Я случайно толкаю этого сумасшедшего. Плечом в плечо. Неудачно получилось.

- Господи, спаси мою душу! Убереги! За что мне этот ад? А? - кричит на меня сумасшедший. - За что меня сюда, Господи! За что я попал в ад?

Он хватает меня за рубашку и тянет на себя. Я сопротивляюсь. Толпа обступает нас. Никто не обращает внимания. Все идут на эскалатор.

- Это ты убил меня и затащил сюда??? - кричит парень.

Я пытаюсь вырваться. Ладонью давлю ему на лицо. Делаю резкое движение и бью по рукам. Толкаю корпусом сумасшедшего. Он падает на каменный пол и бьется затылком.

- Зачем ты убил меня? - смотрит на меня. Взгляд его ясный. У него обычные глаза, не как у всех. У него есть зрачки.

- Я не убивал никого! Ты чего ко мне полез? Зачем полез, дурак? - я говорю громко, чтобы убедить окружающих. Ну и себя самого убедить.

- Зачем ты убил меня? - парень чуть отползает к эскалатору. С которого люди сходят. Не отводит от меня взгляда. Неприятный взгляд. Люди обходят его. Никакого внимания.

- Не убивал я тебя, чего ты несешь, вставай, - я протягиваю руку. - Не лезь на эскалатор, давай руку, пойдем к врачу.

- Господи!! Спаси душу грешную мою!

Он протягивает руку на эскалатор и его начинает засасывать. Прямо внутрь механизма.

- ААААААААААААААААА! - он истошно взревел.

Я хватаю его за ногу. Пытаюсь спасти. Но его засасывает. Я ничего не могу поделать.

- Помогите мне! - я прошу у безглазых прохожих. Все проходят мимо.

Парня засасывает еще сильней. Я пытаюсь спасти его, но безуспешно. Его поглощает эскалатор. Полностью. Ну и дела! Меня все обходят. Я рассекаю толпу людей. Подхожу к бордовой липкой стене. Чтобы перевести дух. Да уж. Был человек и нет человека. Так просто!

Стою. Смотрю на мельтешащих одинаковых прохожих. Это и не люди вовсе. Все одинаковые. У них темные одежды. У них один путь. У них немигающие белые глаза. Из ушей у них кровь льется, как и везде вокруг. Этих людей по сути тоже нет. У них нет жизни. Как и у меня. Наши жизни променяны на такие вот перебежки без особого смысла. "Потому что надо". Попал человек в беду - никто и не дернулся. Толпа зомби.

Ладно, я пошел дальше. Настроения не было и так, а теперь и подавно. В груди неприятно жжет. Протискиваюсь. Становлюсь на эскалатор. Доезжаю до середины спуска. Раздается оглушительный грохот позади меня. Оглядываюсь - обваливается потолок. Огромный камень падает примерно в двух метрах на меня. Прямо на людей. Скрежет. Но ни криков, ни стонов. Только уханье. Как будто воздух из трубы выпархивает сжатый воздух. Эскалаторный тоннель завалило большущей плитой сверху.

Эскалатор заклинило и мы все попадали. На меня упала легкая девушка. Я упал на мужика. Кругом черная пыль. Ничего не разберешь. Аккуратно вылезаю из-под навалившейся девушки. Спешу подняться. Уйти скорее с эскалатора. А остальные не торопятся. Спокойно встают, отряхиваются. Я оттесняю их. Без паники. Но и не спокойно. Нервно.

- Поторопитесь! Не стойте! Не загораживайте проход! - на повышенных тонах обращаюсь я к людям.

Бред какой-то. Ото всюду сыпется черная пыль. Смоль. Побыстрее бы покинуть это место.

-Поторопитесь! - кричу я.

Проскальзываю сквозь толпу людей. Как нож сквозь масло. Пыль все заполняет собой. Или это дым? Нет, вроде не дым. Ничего не видно вокруг. Натыкаюсь на людей. Они никуда не спешат. Как будто ничего не произошло! Под ногами отвратительно чавкает месиво. Красные огни ламп на стенах и потолках превратились в еле различимые точки. Иду по ним как по ориентиру. Людей на моем пути становится всё меньше. Я всё меньше с ними сталкиваюсь. Подхожу ближе к стене. Нащупываю её. Пойду вдоль стенки. Так надежней. Выставляю руку к стене. Она липкая и тёплая. Мерзость.

Достаю телефон. Включаю фонарик. Не помогает. Торопливо, но аккуратно иду вдоль стены. На пути уже никто не встречается. Нет ни голосов, ни звуков шагов. Дохожу до лестницы. Аккуратно спускаюсь. Я помню переход наизусть. Вот тут платформа. Я хочу отсюда выбраться. Я хочу, чтобы всё это закончилось. Я хочу стать Неспящим.

Вознесение

Гудит ветер. Жуть! Где-то в кромешной темноте зашумел поезд. Движение не перекрыто. Здорово! Значит смогу уехать. Побыстрее на работу хочу попасть уже. Красные фонари поезда пробиваются сквозь черную пыль. Поезд останавливается. Двери открываются. Наощупь отыскиваю открытые двери. Поранил обо что-то ладонь. Щиплет. Света почему-то нет и в вагоне. Ни на кого не наталкиваюсь. Включаю фонарик. Здесь дыма поменьше и я могу осмотреться. В моем вагоне и в соседних, насколько я вижу, никого нет. Лавок и поручней тоже нет. На стенах красной краской надписи на непонятном мне языке. Может это и не краска. Такие надписи пишут кровью. Ну я писал бы их кровью.

Двери закрываются без объявления. Поезд резко срывается с места. Я падаю на пол. Поезд очень резво набирает скорость. Я забиваюсь в угол. Мне очень страшно. Мурашки по спине и голове. Я выключаю фонарь. Но так ещё страшней. Снова включаю. Передо мной возникает черный силуэт.

-Ааааа! - Вскричал я и дернулся, чтобы убежать. Но страх приковал меня.

Тух-тух-тух-тух. Вагон несется. Гремит и гудит. Ни лица, ни кожи у возникшего передо мной. Просто чернота. Как будто человеческую фигуру вырезали и на её месте образовалась черная пустота. Поезд ужасно сильно гудит.

-Кто ты? - кричу я пытаясь перекричать шум.

Не отвечает. Я сижу, свечу телефоном. Снизу вверх. Черный силуэт навис надо мной. Сердце бешено колотится. Фонарик на телефоне отключился. Я закрываю уши. Невозможно терпеть такой шум. От него мурашки по голове. От нервов у меня непроизвольно текут слезы из глаз. Страшно. Я полностью утратил контроль над ситуацией.

- Страшно? - раздался в моей голове чей-то голос.

- Что? Мне? - что есть мочи ору я. Мой крик моментально тонет среди нестерпимого шума поезда и кромешной темноты.

- Подумай, что ты хочешь сказать и я услышу тебя, - раздался тот же голос.

Что? Он читает мысли?

-Да. Я читаю мысли, - опять голос.

- Кто ты? - сосредоточился я.

- Я тот, кто царствует подземельем. Я тот, кто решает судьбу. Я тот, кто перевозит души людей. У меня много имен. Но я советую тебе не думать о том кто я, чтобы не отыгрывать сейчас никакую роль в соответствии со мной. Гораздо важнее сейчас кто ты. Думай о том, кто ты на самом деле. Будь тем, кто ты на самом деле. Поэтому ответь мне, кто ты? Но только будь честен, иначе тебе несдобровать.

- Я?...Я...Я Вася... Я еду на работу. Я опаздываю, кажется... - звучит глупо.

- Опаздываешь на работу? Сейчас? Хехехех. Вы, люди, не перестаете меня удивлять. Хехехе. - смеётся царь подземелья. - Что же там на работе такого, что в этот миг ты о ней вспомнил?

- Да ничего, просто я каждый день туда хожу. Деньги зарабатываю, - я задумался.

- Ты так любишь работу? - спрашивает царь.

- Нет. Я бы так не сказал. Так я зарабатываю на хлеб. Без работы мне нечего есть было бы.

- Ты что, раб? - этот вопрос меня удивляет.

- Нет! Я не раб!

- Почему же работа - это всё для тебя? Почему ты так зависишь от неё?

- По-другому ведь никак, понимаете?

- Я от этих дел далек, Васъя, - он так смешно говорит мое имя. - Да и не могу понимать я людские души. Я только разбираю правду в их словах и решаю их судьбы. Вот и твою судьбу сейчас я решаю, Васъя. Ты говоришь мне полуправду. А нужно, чтобы ты говорил правду. В чем твоя правда?

Он видит меня насквозь. Поэтому говорю от сердца:

- Моя правда в том, что я хочу избавиться от гнёта обыденности.

- Как тебя гнетёт обыденность? - спрашивает царь подземелья.

- Как гнетёт? - я собираюсь с мыслями. - Очень просто. Моя жизнь, это сон, которого я не помню. Сон о том, что я заперт в клетке и хожу целыми днями по кругу. И я хочу пробудиться наяву. Стать Неспящим.

- А ты наяву разве спал?

- Да. Почти все спят наяву. И я сплю. Спим и ходим во сне как лунатики. Я не сплю уже неделю как и вот-вот стану Неспящим. Взгляну на настоящую жизнь. Наконец-то стану свободным.

- И ты правда хочешь видеть её, эту настоящую жизнь?

- Больше всего на свете. Убрать эту пелену, вознестись над самим собой.

- Уверен?

- Да!

- Хорошо, Васъя. Я вижу, что ты чистосердечно хочешь стать Неспящим и освободиться. Поэтому вознесись.

Поезд начинает тормозить. Меня укачивает.

- Иди и вознесись, Васъя. Иди и вознесись. Я отпускаю тебя.

Поезд останавливается. Шаболовка. Всё тот же красный свет ламп. Бордовые стены и потолок. Двери поезда открываются. Я выхожу. Черный говорит мне вдогонку:

- Вознесись, Васъя. Но не возлогай надежды свои на настоящий мир. И не вини никого в своем выборе.

Двери закрылись. Поезд зашумел в свою нору. В зале никого. Я иду к эскалатору. Главное не опоздать.

Подхожу к эскалатору. Он не движется. Смотрю в кабинку дежурного. Там никого. Придется подниматься пешком. А пролет здесь большой.

Топ-топ. Шаги множатся эхом. В груди жжет. Пульсирует голова. Дыхание тяжелое. Я уже взмок. От меня будет нести целый день псиной. Я представляю, что через считанные минуты уже попаду в офис. Совсем скоро. И от этих мыслей я унываю. Опять придется сидеть в этой духоте. Слушать, как коллеги обсуждают очередную чушь. Опять придется имитировать работу.

Топ-топ-топ.

Опять придется строить из себя нужного и важного элемента системы. Уже невмоготу. Поперёк горла. Клацанье, кликанье. Удары по клавишам. Хруст колесика компьютерной мыши. Шум кондиционера. Скрежет кофейного автомата, перемалывающего самые дешевые кофейные зерна. Чтение новостей. Развлекательные сайты. Корпоративная почта. Надоевшие коллеги. Бессмысленные совещания. Никому на фиг не нужные отчёты.

Фух! Я остановился на середине подъема. Устал. Голова пульсирует и кружится. В груди жжет. Да. чем ближе подхожу к работе, тем больше не хочется туда заходить. Огляделся по сторонам. Абсолютно пустое метро в утренний час пик - это сюрреалистично. Я поплелся дальше вверх. Топ-топ. Топ-топ. Может лучше было бы поехать дальше с этим Черным духом?

Почему я так дорожу этой работой? Даже сейчас я иду туда. В этот день. Когда всё пошло наперекосяк. По сути, мне нечего терять. Что у меня есть? Ничего. Я сейчас приду в офис и у меня там есть стул. Что я могу? Я могу сходить попить воды в кулере. Я могу пойти попить кофе из кофемашины. Я должен буду в течении девяти следующих часов делать вид, что представляю из себя нормального сотрудника. Только и всего. До отличного сотрудника я не дотягиваю. Скорее всего из-за того, что у меня много вопросов к самому себе. Зачем? Почему? Смысл? До плохого сотрудника я не дотягиваю потому что кое-как умею ладить с людьми и делать вид знатока в некоторых вопросах.

Топ-топ. Короткая передышка. Иду дальше.

Меня тошнит от офиса, мне не нравится там. Атмосфера злая и напряженная. Мы с коллегами слишком близко сидим к друг к другу. Мы слишком много времени друг друга видим и слышим. Ничего плохого я не могу сказать о них. Со многими я с удовольствием бездельничаю и ржу. Я просто не люблю людей в принципе. Каждый из них бессердечный. Как и я.

Ох... Еще чуть-чуть подняться...

Может быть я бессердечный. Как они. Люди - это временно. Коллеги, друзья, жены, любовницы. Даже родители и дети - это попутчики. Это временно. Жизнь - это временно. Я уйду с работы, уволят меня - и всё. Мы перестанем общаться. То же работает и в другую сторону: если уволят их. Всем на всех по большому счету посрать. Все сюда приходят, чтобы получить свою небольшую денюжку. Прикинуть в уме у кого больше, у кого поменьше. Что нужно, чтобы побольше денюжку получать. Мы - розовощекие парниковые каторжане.

Что я потеряю, если просто уйду? Ничего. И вместе с этим я потеряю насиженное место. Ничего особенного, но с голоду не помираю. Зато помираю от усталости.

Фуух...

Наконец-то одолел эту лестницу! Присаживаюсь на холодный бетонный пол у эскалатора. Сквозь большие окна вестибюля виден город, утопающий в красном свете. Никого. Отдышался. Еле-еле встаю. Катастрофически устал! Но ничего, скоро я стану Неспящим. А может я им уже стал?..

Офис

Толкаю тяжёлую стеклянную дверь. Вот я и выбрался из подземного царства. Вот я и вознесся. От метро до офиса совсем ничего. Минуты три.

Площадь перед входом в метро. Никого. Обычно тут шум. Кто-нибудь поет. Сейчас никто не поёт. Обычно кто-нибудь сидит на лавках. Обычно кто-нибудь кормит голубей. Голуби здесь часто сидели на проводе. И я этот провод обходил. Чтобы не нагадили на меня. Голубей нет. Машины не шелестят по Шаболовке. Смотрю на красное небо: вместо солнца черная пятно. Чёрное солнце на красном небе. И вечный шаболовский недострой тут уместен.

Город вымер. Перехожу пустую Шаболовку. Машины стоят припаркованные. Тишина. Только ветер гудит в проводах и листьях. Меня потрясывает. И от холода и от жути. Раньше здесь было оживленно. И я всегда ворчал на нерасторопных прохожих. И вот, никого нет. И мне страшно без них. Куда они подевались?

Вот и проходная бизнес центра. Открываю дверь. Охранников нет. Турникет не откликается на мою карточку. Перешагиваю аккуратно. И в офисе никого нет что ли? При этой мысли так неприятно стало. Хотя от офисных обитателей меня тошнило. А сейчас почувствовал к ним теплоту. Вот и разрушилась презренная рутина. Никакого намека на жизнь. Да, похоже никого. Провожу пропуском по считывателю в секцию с офисами нашей компании. Нет реакции. Дёргаю дверь. Не открывается. Дёргаю ещё сильнее - ничего. Изо всех сил дергаю и она поддается. Темнота. Снова наощупь. Мой кабинет рядом. На первом этаже. Открываю дверь. Как и ожидал - темнота и никого нет. У меня на столе должна быть зажигалка с малюсеньким фонариком. Нахожу. Освечиваю. Никого. Ничто не свидетельствует о том, что кто-то тут был. Все покрыто толстым слоем пыли. Пахнет затхлостью.

Мне не по себе. Я привык заходить сюда и ощущать духоту непроветриваемого кабинета. Выработался рефлекс. А сейчас всё пошло наперекосяк. Сейчас тут холодно. Тут должна кипеть жизнь. Но вместо нее пустота. Получается, что я стал Неспящим. Пробудился, наконец, и увидел этот мир таким какой он есть? Без пелены сонных грёз. И мир оказывается такой вот? Пустой? Гадко... Почему никого нет? Почему пусто кругом? Совсем ничего не понимаю. Так торопился сюда. И, получается, зря.

Так не хочется оставаться в этом зловещем месте. Но стало чего-то фиговенько. Я стряхнул ладонью пыль и сел в свое кресло. Обнял голову руками. Она так болит, что ещё чуть-чуть и развалится. Изнутри. Что же делать? Зайду в интернет. На свою страницу. Я ведь не дочитал записи свои. Нажимаю на кнопку системника. Не включается. Нет тока. Достаю из кармана телефон - не включается. Втыкаю в него провод зарядки, торчащий из розетки. Заряда нет. Ну да, логично. Света ведь нет. Чего я сразу не сообразил-то? В интернет мне не зайти.

Осматриваюсь с помощью зажигалки. Везде пыль и паутина. Как будто в офисе никого не было уже тысячу лет. Жалюзи на окнах закрыты. Подхожу и пытаюсь открыть. Механизм заклинило. Рукой немного отодвигаю, за окном темным-красно. Повертел механизм ещё. Никак. Ладно.

Выхожу в коридор. Темно. Боязно. Муражки по голове и спине. В груди жжет. Глухо. Где-то в стороне кухни капает вода. Кап-кап. Из коридора выхожу в опенспейс. Большой такой. Даже когда все уходили домой, и никого в опенспейс не было, то здесь создавал уют шум кулеров множества системников. Сейчас не шумят. Подсвечиваю фонариком. Подхожу к окнам. И здесь не открыть жалюзи. А ломать не хочется.

Кап-кап-кап.

Нет, здесь мрачно. Давит. Иду обратно, к входной двери. Лучше уж на улице побуду.

Открываю дверь: пустота. Темно-красная пустота. Ничего нет. Ничегошеньки. Порог, а дальше - все темно-красное. Беру коврик на проходной, о который ноги вытирают. Небольшой совсем. Кидаю в пустоту. Улетает куда-то вниз. Прислушиваюсь. Ничего. Дна нет.

Ну вот, приехали...

Разворачиваюсь и иду обратно. В офис. Углубляться не хочу. Чем дальше от входа тем страшней. Иду на кухню. Кап-кап-кап. Это тут капает. Из крана. Сажусь за стол. Что же делать дальше? В груди пощипывает так нехорошо. Кап-кап-кап. Что же это получается? Это и есть ПРОБУДИТЬСЯ и ОСОЗНАТЬ СЕБЯ? Осознать себя где? В пустом, заброшенном офисе посреди небытия? Как так-то? Не может быть...

Кап-кап-кап.

Как же раздражает это капанье! Подбегаю к крану. Кручу-выкручиваю. Кап-кап-кап. Еще сильней кручу. Кап-кап-кап. Никак. Хочу выбежать из кухни... За порогом темно-красное ничто. Всё. Только кухня мне и осталась. Ладно. Сейчас что-нибудь. Придумаю. Подсвечиваю крошечным фонариком. Сажусь за стол. Пытаюсь сосредоточится. Понять ведь нужно что происходит. И что дальше делать. Кап-кап-кап.

ААА!

Проклятый кран. Вскакиваю. Беру здоровенную пыльную кофемашину со стола и швыряю в кран. Лязг и шум.

- Ну и зачем шум поднимать? - раздается за моей спиной.

Вздрагиваю и резко оборачиваюсь. Свечу. Это человек с крыльями. Из сна.

- Убери свой фонарик, Вась. Сейчас нормально сделаю, - говорит он.

Зажигается тусклый свет.

- Чего хулиганишь-то? - улыбается, но натужно.

Лицо у него некрасивое. В прыщах. Джинсы, черная куртка. И крылья из спины. Большие. Серые.

- Кто вы? Откуда вы взялись? - испуганно спрашиваю я.

- Я Ангел. Пришел вот к тебе.

- Какой Ангел? Зачем пришли ко мне? - я трясусь от напряжения.

- Ты присаживайся, Вась. На, водички попей. Не переживай так сильно, - он подает мне стакан воды, не понятно откуда взявшийся. Впрочем этот Ангел и сам непонятно откуда взялся.

Я присел. Отпил водички. Стало полегче.

- Ну и как тебе, Вась, быть Неспящим? - прерывает нависшую тишину Ангел.

- Получается, что я стал всё-таки Неспящим? - не верится как-то.

- Ну да. Ты вот помнишь когда последний раз на время смотрел?

- Нет...

И правда, когда последний раз я смотрел на время?

- То-то и оно, нет времени больше, - говорит Ангел. - Получил, что хотел. Нравится?

- Я... Я не знаю.

- А что такое? Пробудился ведь ото сна наяву! - тоном таким неприятным спрашивает, издевается что ли?

- Я думал по-другому будет.

- Как по-другому?

- Я думал, что освобожусь. А тут, в этом положении, как-то не так.

Ангел оглядывается. Как будто степень правдивости моих наблюдений оценить.

- А что такое свобода, Вась? - вздыхает Ангел.

- Свобода?

А ведь действительно, что такое свобода? Пытаюсь сформулировать:

- Свобода... Хм... Стать свободным это значит..

Туго очень идут мысли. Остатки моей уверенности в правильности всего и вся улетучиваются. Я понимаю, что Ангел пришел ко мне неспроста. Я где-то уже видел его. Всё происходящее перед моими глазами уже было. Дежавю.

- Стать свободным - это значит сбросить с себя оковы,- продолжаю я. - Высвободиться из ловушки повседневности.

- А чем так не угодила повседневность? Что в ней плохого?

- Повседневность для большинства людей и для меня в их числе... - в груди жжется, я невольно препинаюсь. - Повседневность представляется странной игрой. Мы играем роль живущих людей. Но получается карикатура на жизнь... Я могу говорить, что живу, существую, но на самом деле это не так... Все, конечно, подтвердят, что я живу. И я подтвержу, что живут остальные, но это просто-напросто круговая порука... - ох, колет в груди.

- Все делают вид, что живут, так? А на самом деле все мертвы что ли?

- Нет. Не мертвы, но и не живы. Все прозябают. Спят. И не все, а большинство. Кто-то всё такиживет.

- И выход из прозябания - это стать Неспящим? - подытожил Ангел.

- Да. Выход - это проснуться наяву.

- И где ты этого понабрался? - вздыхает.

- Я осознал себя во снах. Пробудился во снах. И потом, не сразу, я понял, что именно так необходимо пробудиться и наяву.

- Понятно. Ну что же, я поздравляю тебя, Вася. Ты стал Неспящим. Вышел, так сказать, из своего прозябания, - будто бы Ангел сочувствует мне.

- Спасибо.

Сидим. Молчим.

- Не понимаю только, почему только никого нет?

- Так потому что ты вышел из жизни. Выход из сна наяву, как ты говоришь, это выход из жизни. Это действительно сродни пробуждению. Люди, в принципе, по-разному называют ЭТО. Кто-то говорит, что УХОДЯТ, кто-то говорит, что ПЕРЕСЕЛЯЮТСЯ, кто-то говорит, что УМИРАЮТ.

Нет. Это ведь неправда. Я не умер!

- Вы же не хотите сказать, что я умер? - спрашиваю Ангела.

- Вась, твое время ушло. Я поэтому здесь и нахожусь сейчас.

- Да ну! Нет, не может быть.

- Может, может. Считай, ты добился своего, - вздыхает и спокойным таким голосом говорит Ангел мне. - Не переживай особо, такое со всеми происходит рано или поздно. А в твоем случае всё почти что гладко прошло. Правда есть одно но.

Не особо хорошая ситуация. В целом. Но Ангел говорит так, что приятно от его похвалы.

-Какое но?

- Ты хотел свободы, но получилось так, что ты увел себя в сторону немножечко. Ты стремился возвысится над остальными. Гордыня твоя тобой руководила.

- Но я не хотел ничего такого, - начал было оправдываться я, но осёкся.

Отвратительное чувство. Я ведь совсем и не замечал за собой тщеславия.

- Ты вспомни, Вась.

Мне было, что вспомнить. Что окружающие, что коллеги, что близкие: я часто себя выше других ставил-то. Даже сегодня. Неужели я благое намерение испоганил гнилым тщеславием? Ведь хотел по-хорошему.

- Помнишь тех ребят, которых сегодня повстречал? Сколько их было? Шестеро. А ты седьмой со своей гордыней. Такое случается, не печалься. Души забредают не туда, ведь человека легко сбить.

Я приугрюмился. Такая усталость вдруг навалилась. И в груди так зажгло всё. Сказать мне нечего. Поэтому я говорю, что на уме. Терять мне ведь тоже нечего:

- Я чё-то домой так хочу. Отдохнуть от всего этого...

- Хорошо, сейчас отведу тебя домой, раз так хочешь. А вообще, должен сказать, забавно всё-таки: даже сегодня, когда у тебя такой знаменательный день, день пробуждения твоего, как ты сам это называешь ты потащился на работу по инерции. У тебя миры смешиваются, перед тобой пороки материализуются, а ты на работу тащишься, и еще боишься опоздать. Охоххохохо.

Ангел смеётся. И я тоже смеюсь. Это и правда глупо и смешно. Прям до слёз смеемся.

- Но ты не злостный, я вижу тебя. Хороший ты парень, Вася. Знаешь, это хоть и против правил, но я вот что тебе предлагаю: ты напиши самому себе послание, может тот, другой, еще не пробудившийся Вася одумается?

- Давай.

- Полетели тогда к тебе домой?

- Ага.

Он тронул меня за плечо, и всё померкло. Через короткое время очертания начали проясняться. Я увидел свою комнату. Увидел себя: я сплю за столом.

- Вот, бери листочек и напиши себе записку. Я передам через своего друга. Только не тяни, твоё время уже пришло.

Усталость меня просто размазывает по полу. Не могу больше. Беру лист и пишу, еле-еле связывая слова:

"Вася. Я пишу себе эту записку. Я - это ты, только Неспящий. Оставь эту затею. Ни к чему она. Ничего ты не увидишь, выйдя из своей надоевшей рутины. Вась, поспи как следует. Не стоит быть Неспящим. Это пустышка. Не просыпайся. Подумай как следует. Это того не стоит."

Передаю Ангелу записку. Он убирает её к себе в карман. В груди колет. Как будто там острый нож.

- Ну вот и всё, Вась.

Он дотрагивается ладонью до моего лба и я проваливаюсь сам в себя. Всё вокруг схлопывается. В одну точку. Ох.....

2018-2019.