Неспектральный желтый

Глава 1. Апокалипсис версии "Лайт"

Дед Георгий любил повторять, что у любого процесса во вселенной есть своя точка равновесия. Даже внутри сильнейшего урагана существует область абсолютного покоя, так называемый "глаз бури". Темные отвесные стены ветра, куда ни посмотри, а над головой ясное солнце и полный штиль.

"Случись тебе попасть в зону урагана, так это будет, пожалуй, самое безопасное место, – говаривал дед. – Вот только пока доберешься до этой сердцевины, потеряешь шкуры три-четыре".

Ян – угрюмый, неприветливый мальчишка – слонялся за дедом дни напролет и с жадностью ловил каждое слово, слетающее с тонких белесых губ. Дед был очень чудным, маленьким и юрким, таким живым и энергичным, какими старики и не бывают. Он постоянно был занят неотложными хозяйственными делами: то корову в стадо надо отогнать, то огород вскопать, то срочно игрушки местной детворе починить. Но при всей своей занятости он никогда не отказывал внуку во внимании, охотно отвечал на его бесконечные вопросы и объяснял, как и что устроено. Яну казалось, что дед знает все на свете, ведь у него было два высших образования, докторская степень по физике и десятка три научных статей. А еще он когда-то преподавал в университете. Бывшие студенты частенько заглядывали к нему в гости, все как один – на крутых тачках с московскими номерами.

Дед воспитывал Яна с сестрой, пока тому не исполнилось четырнадцать. Мда... были же времена... Нет теперь ни сестры, ни деда, ни его университета.

Ни прежнего мира.

Ян затормозил у высокого бетонного забора, спустил на переносицу солнцезащитные очки, внимательно оглядел три серых здания жилого комплекса "Белые паруса", заглушил мотор и выбрался на пекло. Был уже восьмой час вечера, но жара даже не думала идти на убыль, и после комфортной прохлады салона "Москвича" кожа на спине вмиг покрылась липким потом. Ян оттянул футболку за горловину, подергал на автомате и болезненно прищурился, продолжая изучать бликующие верхушки домов. Чумная засела на последнем этаже центрального, если верить наводке, но отсюда и не рассмотреть. Дом как дом, ни малейшего намека на ее присутствие.

Сеть сообщала, что комплекс выстроили всего четыре года назад по новой технологии, к тому же, он имел подземный бункер на случай ударов или выбросов. Не дом, а настоящая крепость. Вот только располагался он на самом отшибе города, а за эти самые четыре года жители окраин перебрались поближе к центру, туда, где безопаснее. Так что между комплексом и жилыми кварталами образовалась многокилометровая "серая зона". Однако, несмотря на это, "Белые паруса" были заселены более, чем наполовину.

Ян посмотрел себе под ноги, ковырнул носком кроссовка вполне себе новую уличную плитку, пиликнул сигнализацией, закрывая машину, и пошел в сторону запертых центральных ворот. Толстые железные прутья, из которых были сделаны ворота, имели слишком большие зазоры, Ян сунул в один из них ладонь, развел пальцы в стороны и недовольно цокнул языком. Сразу за воротами, с левой стороны, торчала застекленная будка охраны. Два молодчика в форме смерили гостя хмурым взглядом, не спеша поднялись с кресел и вышли наружу.

– Добрый день, – улыбнулся Ян дежурно, медленно и аккуратно достал из заднего кармана джинсов удостоверение, раскрыл.

– Бывало и добрее, – оскалился один из молодчиков, подойдя вплотную к воротам. – Чего тебе?

– Особый отдел.

– У нас все в порядке, – буркнул второй охранник, останавливаясь чуть поодаль и промакивая лоб платком.

– Вы обязаны меня пропустить.

На это охранники лишь брезгливо поухмылялись.

Юридически они были, конечно, правы. Безопасники могли пройти куда угодно, но только если на территории имелся чумной.

"Интересно, что это? – подумал Ян. – Ненависть к серпентам? Или к безопасникам в целом?"

– Сколько квартир на последнем этаже центрального здания? – продолжил он, снимая очки. И с удовольствием отметил, как поменялись в лице охранники. Так все же первое...

– Живой что ли? – усмехнулся второй охранник, доставая из-за пазухи рацию. – Разве вы поодиночке работаете? – И доложил кому-то: – Код ноль-четыре.

– Я из группы зачистки, – отчеканил Ян, пристраивая очки на макушке. – Случай особый. Серпенты не убивают людей, сами понимаете.

– А чего глаза-то такие красные? – осведомился первый охранник, разглядывая Яна в упор.

– Не поспи недельку толком – такие же будут.

Ворота поехали в сторону. Ян не заметил никаких манипуляций со стороны охранников, а значит, пульт управления располагался не здесь.

– На последнем этаже четыре квартиры, – махнул первый охранник в сторону центрального здания, – но они пустуют, как и квартиры этажом ниже. Нужна эвакуация?

– Нет... – Ян вскинул голову и снова болезненно прищурился, рассматривая большие окна, в которых ярко отражалось солнце. – Нет. Двух пустых этажей достаточно.

Ворота отъехали лишь на полметра, пропуская его, и вернулись на место. Охранники теперь с любопытством осматривали визитера, однако никаких приспособлений и тем более оружия при нем не имелось. И первый уточнил:

– Помощь нужна?

– Нет, – мотнул головой Ян, направляясь к центральному зданию.

Основной вход выпирал небольшим зеркальным полукругом, двери автоматически разошлись перед гостем, в лицо пахнула дорогая прохлада. Хм... да тут одни лишь потолки высотой метра в три, сколько же уходит на оплату кондиционеров? Интересные здесь жильцы, ничего не скажешь...

Навстречу Яну спешил низенький щуплый мужчина лет шестидесяти. Одет он был в простой классический костюм, никакой униформы, но выправку имел специфическую. То ли бывший военный, но ли спецназовец.

– Почему вы один? – нахмурился мужчина, сбавляя шаг, придирчиво рассматривая визитера. – Разве теперь в рейды не по двое ходят? Где ваш человек?

– Да живой это! – доложил из-за спины охранник.

Ян кивнул и снова достал удостоверение.

– Особый отдел. Мы работаем поодиночке.

Взгляд его забегал, примечая каждую деталь: просторный холл, горшок с миниатюрной пальмой, три кресла, обитые черной кожей, две кабинки лифта и широкая лестница, уходящая вверх красивым изгибом, а не стандартным топорным пролетом. Дорогое местечко.

– Ничего странного со вчерашнего дня не заметили? – спросил Ян как можно спокойнее.

Начальник охраны внимательно изучал его удостоверение и вполне мог обнаружить фальшь. Ничем фатальным это бы конечно не закончилось, но... Имея дело с дотошными людьми, Ян всегда ловил себя не секунде, мгновении слабости, неверии в себя и легкой паники.

Однако, как и десятки раз до этого, никакого разоблачения не случилось. Начальник охраны лишь сухо улыбнулся и ответил:

– Мы не ищейки, странного не чуем. Где засел?

– Засела. Здесь. Верхний этаж.

– Еще и баба...

– Мне понадобятся ключи.

– Верхние квартиры не запираются. Там ничего нет.

– Никто из жильцов не пропадал? – спросил Ян, направляясь к лестнице.

– Нет, – уверенно ответил начальник охраны, не отставая. – Тут с этим строго. Ежедневный отчет. Перепись. Вечером ходим по квартирам, жильцы уже привыкли.

– Значит пришлая.

– Невозможно. Будь ты хоть трижды чумная, вы забор наш видели?

– Ага, – хохотнул Ян, взялся за перила. – А ворота как решето. Чумные могут суставы выворачивать похлеще, чем преображенные.

– Ребята всегда на месте, не проскользнешь.

– Значит не всегда. Этажей сколько? Двенадцать?

– Да.

– Хм... и что же, лифты не сбоили?

Ян вышел на площадку второго этажа, придирчиво осмотрел шесть дверей и стены, выложенные крупной плиткой под гранит. Серые расплывчатые пятна на белом фоне, тонкие почти черные нити поверх, очень похоже на естественный материал. Красиво.

– Ну был ночью небольшой перепад напряжения, – признался начальник охраны. – А разве это связано как-то?

– Если чумная сильная – то да. – Ян задумчиво почесал бровь и пошел выше. – Звуки?

– Может, и были звуки, да разве ж их разберешь? Дома на отшибе. Лес совсем рядом. Там каждую ночь воют.

Выходит, силы у чумной было достаточно, чтобы пробраться в дом, еще и перепад этот... Однако затаиться мозгов ей хватило... обратилась не до конца? Но откуда столько силы? Или как-то сумела сохранить рассудок? Ян слышал, что так иногда бывает.

Пока они поднимались до последнего этажа, ничего странного по пути не попадалось, лишь пару раз кто-то из жильцов выглядывал из-за дверей квартир, настороженно смотрел на Яна, кивал начальнику охраны и сразу же скрывался обратно.

На лестничном пролете между десятым и одиннадцатым Ян остановился, заметив первый признак – под ногами хрустнуло. Лестница была все еще прочной, но ее поверхность уже пошла крошевом.

– Вы что же, обходы тут не делаете? – укорил Ян сопровождающего.

– Два раза в неделю, как положено, – ответил тот, внимательно осматривая пол. – Последний раз дня... три назад. Да, три. Жильцы ответственные, за детьми следят, никто без разрешения не поднимается.

– Гости?

– Тут не бывает гостей. Не могло же так за три-то дня...

– Не могло. Это за сутки, – усмехнулся Ян. – За три дня дошло бы этажа до пятого. Мда... И камеры у вас только на улице да в холле. Странно.

– Жильцы. Ответственные, – отчеканил начальник охраны.

– И чтущие свою личную свободу? Очень дорогое удовольствие. В наше-то непростое время.

– Дорогое.

– Дальше я один. Вам может быть опасно.

– Точно помощь не нужна? Может, хоть рацию оставлю?

– А вы тут постойте пока. Буду орать – и так услышите. Я в пролет орать буду, если что.

Начальник замешкался, вскинул руки к поясу, но на полпути остановил движение, не зная, как относиться к услышанному, неловко улыбнулся.

На одиннадцатом этаже "поплыли" и стены: глянцевая поверхность поблекла, затерлась, мраморный рисунок обзавелся дополнительными черными линиями-трещинами. Ян осторожно потрогал самые глубокие, присел и осмотрел белую пыль на полу, у самой стены. Сильно зажмурил глаза и нажал на переносицу.

Панорамное окно на площадке между одиннадцатым и двенадцатым этажами было приоткрыто. Режим проветривания закладывал в одной из секций щель сантиметров в двадцать. Ян повернул ручку вниз и вбок, открыл секцию, выглянул. Окно выходило на лес, с этой стороны забор имел с центральным зданием совсем небольшой зазор метра в два. На уровне восьмого этажа торчала метелкой верхушка лесного тополя. По–хорошему, его полагалось бы вырубить в целях безопасности, слишком уж близко он рос от забора. Интересно, могла чумная забраться по дереву и сигануть до окна?

Двенадцатый этаж встретил Яна бетонным полом, плитка тут превратилась в крошево. Стены были основательно изъедены язвочками. Сначала они встречались отдельными пятнами, но с каждым шагом в глубь этажа их плотность увеличивалась, диаметр рос, пока не показалась первая сквозная дыра размером с кулак. Она располагалась на уровне груди, Ян пригнулся, упер ладони в колени и заглянул на ту сторону. Квартира была залита светом, лучи довольно красиво играли на глянцевых черных ниточках паутины. Ян выпрямился, часто поморгал, тихо, стараясь не шуметь крошевом, дошел до двери. Стена вдоль косяка потрескалась, а местами и посыпалась, так что складывалось ощущение, что потяни за ручку – и дверь не выдержит, накроет тебя своим металлическим полотном. Ян снял с макушки очки, положил их на пол, достал из кармана джинсов маленькую коробочку, выудил из нее беспроводные наушники, засунул поглубже в уши и осторожно нажал на ручку, а потом не менее осторожно потянул на себя, уперев свободную руку в косяк.

Чумная сидела в левом верхнем углу, паутина ее кокона уже почти добралась до пола. Тонкие ниточки бежали вверх по усеянному язвами бетону, бликуя в лучах солнца словно черный оникс, на уровне глаз нити грубели, блекли, а чуть выше начинали путаться, плести узор, создавая вокруг чумной жесткий ажурный каркас. Женщине на вид было лет тридцать. Замызганные темные джинсы, босые ступни, растянутая футболка и короткие черные волосы, неожиданно чистые и блестящие. Степень поражения определить было трудно, но чернота уже перебралась на запрокинутое к потолку лицо, так что до полного обращения и закукливания оставалось не больше суток.

Боковым зрением Ян быстро оценил обстановку: комната квадратов в тридцать, по правую сторону окно, впереди дверной проем без двери, за ним яркий кусок бетонной стены, полосованный тенью от тонких рам, значит еще одно окно. Он медленно закрыл за собой, прошел ближе к проему – чтобы чумная не могла через него улизнуть. И громко проехался кроссовком по крошеву на полу, привлекая к себе внимание.

Чумная медленно опустила голову, открыла глаза и уставилась на гостя. Сейчас было поражено лишь два этажа, но позволь чумной остаться – и придется расселять дом, оспины и трещины пойдут ниже, ведь кокон будет врастать в стены и дальше, пока не растворит в своем чреве всю органику. Единственный способ остановить процесс – убить носителя.

– Спустись-ка ненадолго, поболтаем, – предложил Ян.

Поднял руки к шее, чуть опустил голову, расстегивая позади замок. Вытащил из-под футболки длинную цепочку. Чумная оскалилась и зашипела. Ян никак на это не отреагировал, намотал цепочку на правую ладонь и поторопил:

– Ну?

Чумным не было до живых никакого дела, и нападали они лишь в одном случае – если с ними пытались установить контакт. Ян знал, что голосовые связки чумных со временем претерпевали изменения, и на момент создания кокона они полностью теряли способность к речи. Но обзаводились новой способностью: их громкое шипение и визг порождали смертельные вибрации, которые поражали нервную систему человека менее, чем за минуту.

Ян также знал, что чумные плетут свои прочные коконы как можно выше, лишний раз утруждаться он не любил, а потому давно научился выманивать их. Женщина прищурилась, рассматривая гостя. Вот сейчас она заметит в его ушах наушники и сообразит. А потом спустится сама, чтобы лишить Яна защиты.

Оскал стал еще шире, чумная ловко выбралась из недостроенного кокона и прыгнула вниз, приземлившись на все четыре конечности, словно кошка. Ян крутанул правой ладонью, разматывая часть цепочки и превращая ее в удавку. Чумная бросилась ему в ноги, прямо так, на четвереньках. Ян позволил ей сбить себя, плюхнулся, подгибая левую ногу, и откинул голову, уходя от тощих рук. Зараженные особи были на порядок сильнее обычных людей, и единственная вещь, которая могла их измотать – прицельный акустический удар по жертве. Ян несколько минут отчаянно сопротивлялся, не давая чумной добраться до своих ушей, чтобы вся эта возня не выглядела как подстава и не спровоцировала ее на побег. А когда чумная все же лишила его наушников, отчаянно заголосил, ведь так сделал бы любой охотник, оставшийся без защиты. Чумная тоже заверещала.

Однако скоро ее атака поутихла, а на лице проступила гримаса замешательства. Ян замолчал, уставился на нее в ответ. Перехватил ее левое запястье своей левой, развернул чумную к себе спиной и одновременно спружинил на подогнутой ноге, а правой накрыл бедра женщины, навалился сверху. Закинул удавку-цепочку поперек ее шеи и потянул на себя.

Чумная долго сопротивлялась, шипела и выкручивала суставы так и эдак, пытаясь вырваться из захвата, но минут через пять все же обмякла, худые руки безжизненно повисли вдоль тела. Ян поднялся, переводя дыхание, растер саднящие ладони. Чумная крутанулась в талии, юркнула в сторону, сбивая Яна с ног, сложилась, словно поломанная кукла. И, не приходя в сознание, одним прыжком оказалась на стене, у самого кокона.

– Да в смысле?! – возопил тот.

Понятно. Аномальная.

Ян вздохнул, поднялся с пола и отряхнул джинсы. Подобрал наушник и швырнул в чумную, та не шевельнулась. Ян сделал пару шагов, чумная юркнула на потолок и зависла там, распласталась, игнорируя гравитацию.

– Эй!

Потолки были высокими, два семьдесят точно, не дотянешься. А в квартире ни мебели, ни стремянки какой, мда...

Чумных не брали ни пули, ни холодное оружие. Зараженная плоть регенерировала в секунды, а череп имел такую плотность, что хоть в упор стреляй – ничего ему не сделается. Единственным слабым местом, как выяснил Ян после двух лет охоты, была шея. Оставшийся без кислорода мозг умирал так же быстро и необратимо, как и у обычных людей. Удивительно, что тело могло продолжать функционировать даже с отключенным сознанием, такое он видел впервые.

Голова чумной откинулась вниз, рот приоткрылся, глаза продолжали оставаться закрытыми. В принципе, если подпрыгнуть и ухватить за волосы... Из-за спины прилетел громкий звук, треск вперемешку со звоном. Ян вздрогнул и обернулся.

– Стой! Стой-стой-стой!

В широком оконном проеме торчал молодой человек богатырского телосложения, восседающий на преображенном. Зрелище было таким удивительным, что на долю секунды Ян почувствовал полную дезориентацию и усомнился даже, реально ли все происходящее. Или ему снова снится что-то бредовое.

– Подожди! – Молодой человек попытался спешиться. – Ай!

Преображенный имел три пары неестественно длинных рук. Одной он упирался в проем, второй выламывал остатки стеклопакета. Третьей же подхватил наездника и аккуратно поставил его на пол.

– Не убивай ее! Позволь... ох... нам сделать забор крови!

Молодой человек судорожно захлопал по карманам своей объемной жилетки цвета хаки, вытащил тонкий шприц. Ян молча отвернулся от визитеров, подпрыгнул и замахнулся, пытаясь ухватить чумную за волосы.

– Пожалуйста, это очень важно! – затараторили позади. – Нам надо совсем немного, это быстро... Макс, ну помоги! Видишь, потолки высокие.

Четыре длинные руки легко оторвали чумную от потолка, прижали к полу, тисками зафиксировали в локтях и коленях, не давая суставам выкрутиться. Чумную мелко затрясло, однако в сознание она так и не приходила, голова болталась из стороны в сторону, но преображенный не стал рисковать и ладонью свободной руки накрыл ее рот, предотвращая возможную атаку.

Ян не мог оторвать взгляда от его неестественно вытянутого профиля, крючковатого носа и тонких губ. Каждый раз при встрече с преображенными в режиме трансформации Яна поражала не бесконечная эффективность их тел, а пресловутый эффект зловещей долины, который несомненно пугал, но заставлял взгляд снова и снова перемещаться на почти человеческое лицо.

– Перехвати повыше, мне нужна вена, – попросил детина в жилетке, неуклюже присаживаясь рядом и снимая с иглы колпачок.

Последней свободной рукой преображенный сжал запястье и ухватился выше локтя, открывая довольно толстую, взбухшую вену. Детина умело сделал забор крови и вернул колпачок на место.

– Ну вот, – поднялся и неловко улыбнулся Яну, – спасибо.

– Ага.

Ян коротко мотнул головой в сторону, давая визитерам понять, что они свободны. Преображенный убрал руки с чумной, встал, выпрямился, замер и посмотрел в сторону входной двери, прищурил и так узкие глаза.

– Идут, – сказал он надтреснутым голосом. Выхватил у спутника шприц, подскочил к разбитому окну и широко замахнулся, выкидывая его на улицу. Судя по замаху, шприц улетел в глубины леса, не меньше.

– Ты... ты чего?! – громко зашипел подельник. – Мы же могли просто уйти!

– Думаешь, я смогу оторваться от серпентов? – хохотнул преображенный. – Да ты мне льстишь.

Ян уже успел сесть на чумную, блокируя ее руки своими бедрами. Сунул цепочку в карман, нахмурился и посмотрел на дверь. Теперь и он различил легкие, шуршащие по крошеву плитки шаги. Но человек был один, судя по шагам. Точнее, не человек.

Серпент зашел тихо, осторожно притворив за собой дверь, словно не хотел мешать собравшимся. Поправил свой черный костюм, сложил руки замком чуть ниже живота и попросил:

– Уважаемый господин Немиров, будьте добры, встаньте с несчастной женщины.

Конечно же, Ян не собирался выполнять просьбу, лишь нахмурился еще сильнее. Серпенты не убивали людей, не причиняли им вреда, так что ему ничего не грозило. Но то, на что они обрекали чумных, было похуже смерти.

Серпент несколько секунд буравил его тяжелым неживым взглядом, потом переключил свое внимание на остальных. Ян скосил глаза, ловя суматошные движения парня в жилетке. Тот совсем растерялся и не знал, что делать дальше. То ли бросаться к двери, то ли к окну, то ли пытаться растормошить неожиданно оцепеневшего напарника. Хм, интересно. Неужели...

Ян глубоко вдохнул-выдохнул, останавливая внутренний диалог, успокаивая ум и вгоняя себя в легкий транс. Настроился на волну, которая незамедлительно проявилась в пространстве, повисла между преображенным и серпентом. Они общались.

Это не было похоже на телепатию, не так, как ее обычно представляют. Никаких мыслей и законченных предложений, ни одного слова. Только невероятно быстрые ощущения, вспышки чего-то, что и в образы-то складываться не успевало. Ян ловил лишь самые верхушки этого общения, словно настроился на чужую радиостанцию, а та безбожно фонила. "Запрос-отказ, запрос-отказ". Вот и все, что он разобрал. Похоже, у преображенного к серпенту была какая-то просьба, которую последний совершенно не спешил выполнять. Неожиданно. Учитывая, что преображенные люди были продуктом именно серпентов. И почти всегда шли им в услужение. Этот в чем-то провинился?

– Уважаемый, – процедил, наконец, серпент, – дальнейшее обсуждение вашего вопроса не имеет смысла. Наш ответ не изменится. И выйдите, пожалуйста, из трансформации. Кажется, она негативно влияет на ваши умственные способности. Вы, должно быть, совсем забыли, что некоторые люди способны перехватывать мета-волну.

Преображенный бросил на Яна быстрый взгляд, очень ясный и пронзительный, от которого у последнего по спине пошли мурашки, а потом начал таять, ужиматься, возвращая себе человеческий вид. Исчезли лишние руки, роста заметно поубавилось, кости черепа неприятно захрустели, укорачиваясь и вставая на место. По итогу у преображенного остались слишком узкие глаза и горбатый нос, поэтому Ян все смотрел на него, думая, что обратная трансформация произошла не до конца.

– Что? – огрызнулся преображенный, когда заметил, что его разглядывают. И усмехнулся. Усмешка у него тоже вышла какой-то неправильной, кривой.

– Повторяем наше требование, – отчеканил серпент, привлекая внимание. – У вас двадцать четыре часа, чтобы убраться отсюда, господин... Макс. Вы находитесь здесь несанкционировано, это противоречит всем правилам. Уходите, иначе мы будем вынуждены стереть и вас, и... сами знаете, кого.

– Было бы крайне обидно, – состроил гримасу преображенный. Кажется, угрозы на него совсем не подействовали.

– Разве вы убиваете людей? – возмутился парень в жилетке.

– Людей – нет, – сухо улыбнулся серпент. – А вы прекратите уже эти свои эксперименты. Кровь чумных не даст вам ничего, поверьте. Если мы встретимся еще раз при подобных обстоятельствах, или до нас дойдут слухи о ваших фокусах – мы больше не будем такими лояльными. А теперь покиньте помещение. Вы тоже, господин Немиров, – он подошел, навис сверху, – иначе отправитесь вместе с ней. Вы же понимаете, что это не будет считаться убийством?

Ян медленно поднялся, очень надеясь, что выражение лица передает сейчас все то презрение, что он испытывал к чужакам. Чумная так и не пришла в сознание, но это не помешало ей ловко прыгнуть на стену прямо из положения лежа. Она решила ретироваться через окно, серпент вздохнул и поманил ее пальцем. Чумная даже не видела этого, но резко затормозила, словно налетела на преграду. Развернулась и послушно подползла. Серпент присел, его костюм вздулся на спине, тело начало увеличиваться в размерах. Детина в жилетке испуганно вскрикнул, наверно он думал, что серпент выпроводит их и лишь потом примется за дело. Преображенный схватил своего спутника за шиворот и потащил к выходу, смотрелось это довольно комично, учитывая разницу в росте. Ян тоже не стал задерживаться, прикрыл за собой дверь, подобрал очки и пошел следом за несостоявшимися подельниками.

Было что-то странное, неестественное в том, как преображенный обходился со своим заказчиком, как бесцеремонно тащил его, а тот даже не думал вырываться. С таким-то ростом, таким телосложением... молодчик в жилетке вел себя слишком мягко, неуверенно, дергано. И немного знакомо...

– Эй! А вы еще кто? – послышалось впереди. – Удостоверения!

– Эмм...

Ян обогнул две застывшие фигуры, делано вздохнул и с упреком сказал начальнику охраны:

– Просил же не подниматься, опасно.

– Так вы кричали! – возразил тот.

– Так не в пролет же. Что мне, и покричать уже нельзя? Спускайтесь давайте, нечего тут... И потом инструктаж проведите у себя, – Ян прошел мимо мужчины, направляясь к лестнице, – говорите, не проскользнет никто.

– Мы пришли с серпентом, – долетело из-за спины. – Блокировали отходные пути.

Ого! А наглости ему не занимать. Интересно, у них и удостоверения имеются? Было бы интересно проверить, но Ян не стал задерживаться, лишняя конфронтация и еще одна встреча с серпентом ему была абсолютно ни к чему.

– Один из них преображенный, – крикнул Ян, спускаясь. – Я видел его в режиме трансформации. Так что, наверно, не врут. И кстати... Они вам там окно выломали.

На улице все так же пекло. Охранники прохаживались вдоль раскрытых ворот, всем своим видом выказывая недовольство, потому что по ту сторону припарковался здоровенный черный кроссовер, а рядом с ним неподвижно стоял еще один серпент. Он был очень похож на того, первого, только волосы чуть светлее. Чужаки вообще не особо заморачивались со своей внешностью и первое время использовали одну заготовку на всех. И очень удивлялись, почему живые так настаивают хоть на каком-то разнообразии.

Ян сделал над собой усилие, лишь бы не сбавить шаг. Второй серпент был крайне неприятной неожиданностью. И странным явлением. Зачем тебе собрат-помощник, если у вас все равно одно сознание на всех? Если только для массы... Они планировали кого-то задержать? Преображенного? Или его?

Проходя мимо охранников, Ян лишь картинно пожал плечами, мол "Недоволен сложившейся ситуацией, как и вы, но когда и кто интересовался моим мнением? Решили вмешаться сами – и вмешались. Беспредел, конечно". Охранники понимающе кивнули.

Он собирался сесть в машину и поскорее убраться подальше, но серпент преградил ему путь и очень тихо попросил:

– Задержитесь, пожалуйста. Мы хотели бы еще немного с вами пообщаться.

– Крайне признателен, – сухо улыбнулся Ян, делая шаг в сторону, ни желания, ни намерения оставаться у него не было, – но в общении я не особо хорош.

– И все же, – настоял серпент, деликатно взяв молодого человека под локоть. – Думаю, общие темы для плодотворного разговора у нас таки найдутся.

– Послушайте… – начал Ян, аккуратно, но настойчиво потянув руку к себе, – я не…

Продолжение фразы утонуло в длинном громком звуке, похожем на шум морского прибоя. Человек и серпент обернулись, рассматривая глянцевое серое пятно, замерцавшее над верхушками жилого комплекса. Первый охранник среагировал быстро, выскочил за ворота и закричал серпенту:

– Эй! Кого еще вы к нам притащили?!

Второй же решил не покидать пост, тем более что со стороны главного здания в его сторону уже спешило начальство. Сухонький мужчина что-то спросил у второго охранника, посмотрел на серпента у машины, перевел взгляд на Яна. Тому показалось, что в глазах начальника охраны мелькнула обида. Или недопонимание, они ведь пошли на сотрудничество и все сделали как надо, что за сюрпризы?

Уже знакомый серпент маячил за спинами преображенного и его заказчика, шел по их пятам и кажется даже подгонял, не давая отвлечься на посторонние звуки. Лишь когда компания подошла к машине, они нетерпеливо развернулись, прикладывая ладони козырьком ко лбу, чтобы рассмотреть металлические волны, что бушевали за жилым комплексом.

Охранник все еще что-то тараторил, грозно наступая на серпента, но тише, Ян не мог разобрать слова. Подошедший серпент, который, видимо, был тут главным, аккуратно взял его за ворот униформы, словно непослушного котенка, развернул и подтолкнул в сторону ворот. Охранник было кинулся на обидчика, но резко остановился, видимо, тому пришлось приложить небольшое пси-усилие. Почему этого не сделал его собрат, Ян так и не понял.

– Как это примитивно и предсказуемо, – фыркнул преображенный, отворачиваясь от металлического буйства в вышине и качая головой. – Вы бьете в точки, ошибочно полагая, что они болевые.

– Думаю, она не разделит вашего сарказма, – ответил главный, состроив вполне человеческую гримасу. – В отличие от вас, у нее на кону стоит многое.

"Ясно, – подумал Ян, делая осторожный шаг назад, не теряя надежды незаметно смыться. – Они знакомы. Этот преображенный и тот, вернее та. Денек... однако..."

Бывают такие моменты, когда в одном месте в одно время пересекается слишком много никак не связанных между собой факторов. Дед сказал бы, что это "точки бифуркации". Ян же называл такие события непрухой, потому что обычно они не несли ему ничего приятного. Он почти физически видел, как факторы притягиваются друг к другу, ломая привычный ход вещей, наращивают связи, прописываются в его реальности новыми константами. И это было очень плохо. Катастрофически плохо для его перегруженной психики.

Звук стих. Стих так резко и оглушительно, что пятившийся к машине Ян невольно замер. Впрочем, как и все присутствующие. Несколько секунд прошли в полной тишине, потом со стороны леса пришла знойная волна – преображенная скидывала лишнюю массу, возвращая себе человеческий вид. Ян прикрыл лицо ладонью и чуть отвернулся, чтобы не захлебнуться горячим воздухом, прокручивая в голове все то время, что он провел под крышей комплекса. Было ли ему холодно? Чувствовал ли он легкое удушье, спровоцированное оттоком воздуха? Кажется нет. Значит, преображенная вошла в трансформацию где-то в другом месте, а сюда явилась уже так. Вот кто реально контролировал пути отхода.

Ян знал, что на трансформацию элементов способен далеко не каждый преображенный. Нарастить дополнительные органы и конечности? Это пожалуйста. Мгновенная регенерация? Тоже без проблем. Однако становиться живым огнем, воздухом или водой могли лишь единицы. Но что это было сейчас? Живая ртуть? Такое вообще возможно?

Издалека послышался цокот каблуков. Несколько пар глаз уставились в бетонный забор комплекса, скользнули по нему в сторону леса. Преображенная вышла к присутствующим все в той же тишине, Ян дежурно пробежался взглядом по гостям и охранникам, потому что не мог не контролировать обстановку. Последние смотрели на девушку с откровенным презрением и немного – с опаской. Серпенты как всегда – безо всяких эмоций. Детина – с раскрытым ртом. А вот преображенный Яна удивил. В его глазах читалось неподдельное восхищение. Неожиданно.

Девушка была среднего роста, метр семьдесят – семьдесят пять, худощавая. Одета в черное обтягивающее платье, погранично короткое, вызывающее и отталкивающее одновременно, туфли на шпильках. Блондинка, волосы ниже плеч, но цвет не свой, высветленный, даже слишком. С косметикой тоже перебор. Пальцы тонкие, с длиннющими наращенными ногтями алого цвета, и губы алые, яркие, перекошенные, потому что в них была зажата тонкая сигарета. Короче, выглядела девица довольно вульгарно.

Ян не сразу понял, что она крутит в руках, но по разочарованному выдоху детины догадался, что это шприц. Когда девушка подошла ближе, главный серпент протянул вперед раскрытую ладонь, девушка молча отдала свою находку и, не обращая внимания на окружающих, уселась на заднее сидение кроссовера.

– Послушайте... – начал детина, обратившись к серпентам, но преображенный грубо дернул его за край жилетки и громко прошипел:

– Прекрати. Это не тот риск, за который полагается шампанское.

Ян усмехнулся.

Солнце уже ушло за край леса, птицы вдалеке завели вечерние трели, чуть ближе к комплексу стрекотали сверчки. Все это резко осозналось в наступившей гробовой тишине и неподвижности. Яну даже показалось, что это какая-то точка респауна, перезагрузки, а может системной паузы в игре. Потом главный серпент медленно сжал ладонь в кулак, уничтожая шприц, постоял так, рассматривая золотистую взвесь аннигилированной материи, пошел в сторону машины. Его собрат устроился за рулем, автомобиль дорого рыкнул, заводясь, медленно проплыл мимо бетонного забора. Ян цокнул языком. И зачем они просили его задержаться? Или что-то случилось? Поэтому и сорвались так неожиданно?

Охранники проводили гостей недовольными взглядами, старший коротко кивнул Яну и взмахом руки отправил подчиненных на территорию комплекса. Ян тоже засобирался.

– Уважаемый! – подал голос детина.

– Не хочу даже представлять, как вы сюда добирались, – ответил Ян. – Но подвозить не буду. Хватит с меня на сегодня социализации.

– А если мы заплатим? – спросил преображенный, как-то очень быстро и ловко оказавшись возле машины.

Ян брезгливо фыркнул:

– Некоторые, знаете ли, ценят свой комфорт выше, чем... – Преображенный взмахнул рукой, словно фокусник, протянул вперед пачку "Феназепама". – ...ладно, садитесь.

– Некоторые, знаете ли, комфортно спят и без таблеток, – передразнил преображенный, открывая заднюю дверцу. – Наверно потому что у них совесть чиста.

Он кинул пачку на переднее сиденье. Ян проверил содержимое, внутри было четыре целехоньких блистера. Неизвестно почему, но первыми с прилавков аптек исчезли именно седативные препараты. Достать нормальное снотворное теперь было почти так же сложно, как изобрести новое. Разве можно отказаться от подобной удачи?

– А вам-то зачем? – уточнил Ян, резко выруливая на дорогу. Две фигуры в зеркале заднего вида синхронно качнулись. – Для чумной прихватили? Не слишком ли расточительно?

– Не слишком, – буркнул детина.

Ян сбавил скорость и внимательнее посмотрел в зеркало, потом обернулся.

– А я вас знаю, – заявил он детине. – Наконец-то вспомнил, где видел.

Первый победитель, ну конечно! Здоровенный не по годам мальчишка, первым собравший картинку-загадку серпентов, высокий и толстый подросток с жиденькими волосами и постоянно бегающими глазками. Без него не обошелся ни один выпуск тогдашних новостей, ни одно вечернее телешоу. Правда, собрал он ее на девяносто девять и девять процентов. Да и к преображению не годился по состоянию организма, так заявили сами серпенты. А потому выигрыш ему отдали деньгами. Просто баснословную сумму. Ему ли теперь думать о деньгах? И как же его зовут-то?

– Арсений, – подсказал преображенный. – Его зовут Арсений, если забыли. И да, это он.

Детина наклонился вперед, протянул руку для пожатия, пробасил:

– А вы Ян, я уже в курсе.

– Ага, – Ян ответил на рукопожатие, – и что это было? Зачем вам кровь чумной? Разве вы с серпентами не заодно? Они же вроде ваши благодетели.

– Я уже триста раз пожалел, что открыл это окно Овертона, – серьезно признался детина.

– Ой, будто бы без тебя оно не открылось... – прокомментировал преображенный.

– Так это типа покаяние? Хотите исправить ошибки?

– В какой-то степени. Наверное.

– И чем же кровь чумных вам поможет?

– Есть... пара идей, – неохотно признался детина. И замолчал. Ян не стал настаивать.

Впереди показались первые вечерние огни, с соседней улицы, все еще обжитой наполовину, вывернула машина. В голове пиликнул нейрослот, подключаясь к доступной теперь сети, следом валом посыпались уведомления. Город прямо по курсу оживал и наливался виртуальными красками. Нейропомощник жалобно попросил активации, но был как всегда проигнорирован. Не любил Ян эти новомодные штучки, он и со слотом-то примирился не сразу, но деваться было некуда – жизнь за последние десять лет ушла в нейросети практически полностью. Без расширения в голове теперь можно было выжить разве что в глуши, на полном собственном обеспечении, и то не факт.

– Знаете, что такое точка бифуркации? – неожиданно продолжил детина.

– Спасибо, что спросили, когда уже появилась сеть, – усмехнулся Ян. И зачитал: – Неустойчивое состояние системы, при котором перестают действовать прежние законы.

– Это точка, в которой накопленный системой избыточный потенциал может дать ей какое-то новое свойство.

– Ах точно, вы же были каким-то супер умным, да? И головоломку решили за считаные дни.

– Это как суперпозиция системы, причем направление схлопывания идет как в горизонталь, по всем уже имеющимся вариантам, так и вверх, в вертикаль, в неведомое.

– Можете не утруждаться в объяснении, я перестал понимать уже после слова "потенциал", – заверил Ян, выворачивая на центральную улицу.

Виртуальный крестик в воздухе обозначил его дом, до которого было километров пять, Ян подумал, что так и не спросил, куда едут пассажиры.

– Приведу пример, – не сдавался детина. – Если такая точка вдруг появится на поверхности Земли, то подброшенная на этом месте монетка будет падать не только орлом или решкой, но и ребром, а может даже улетит в стратосферу или превратится во что-то другое.

– Какой кошмар. А причем тут чумные и серпенты?

– Думаю, вместе с серпентами у нас появились и такие вот точки бифуркации. Только в людях.

– А головоломка, значит, была...

– Да, способом вовремя отыскать претендентов.

– Для чего?

– Нейтрализовать, конечно же. – Детина совсем раздухарился, замахал руками, едва не задевая преображенного. – Я думаю, что серпенты – хозяева нашей части галактики. И им не нужны конкуренты. Раньше люди-бифуркации рождались крайне редко и единично. Коперник, Тесла, да Винчи. А сейчас их стало появляться очень много. Кратно больше.

– Ничего не понятно, – признался Ян. – И, если честно, не очень интересно, вас где высадить?

– Но вот еще интересный факт! – проигнорировал вопрос детина. – У всего в этом мире есть своя противоположность. И у точек бифуркации тоже. Представьте место, в котором сколько бы ни кидал монетку – постоянно будешь угадывать. Сто из ста!

Ян громко и немного нервно хохотнул, смутился и уточнил:

– И что же... вам даст такая точка?

– Абсолютное предсказание, конечно же! Единственный возможный вариант! Схлопывание потенциала без выбора! Это же просто потрясающе...

– И полное отсутствие свободы воли? – Ян посмотрел в зеркало заднего вида, поймал внимательный, даже жесткий взгляд преображенного. Прочистил горло и добавил: – Звучит не очень потрясающе.

– Зачем человеку свобода воли, если ему постоянно сопутствует удача? – широко улыбнулся детина.

– Мда уж. И встречали вы... такие... точки?

– Думаю, рассчитывать мы можем только на чумных. Серпенты сделали так, чтобы "дар бифуркации" остался в теле претендентов, не выплеснулся наружу и не изменил мир. Отсюда и метаморфозы. Меня вот не смогли, и слава Богу! Сейчас-то я понимаю...

Ян резко затормозил у ничем не примечательной старенькой пятиэтажки, повернулся к пассажирам.

– Я приехал. Дальше не повезу, сами доберетесь, отсюда уже автобусы ходят.

Детина все еще витал в своих безумных идеях и выглядел почти сумасшедшим: раскрасневшееся лицо, выпученные глаза и приоткрытый рот. Вот уж действительно, горе от ума... Преображенный же разглядывал Яна очень внимательно и даже настороженно, словно ждал от него какого-то подвоха. И тот вдруг вспомнил, что дед в детстве частенько говорил: "Ты выглядишь как человек с кукишем в кармане". Ян невольно улыбнулся и добавил мягче:

– Спасибо за помощь. Все, конечно, пошло по одному месту потом, но все равно спасибо. А теперь давайте выметайтесь.

Глава 2. "Неспектральный желтый"

"Они все таки это сделали!"

Мысль билась в голове набатом. Лера смотрела в ясное дневное небо, щурилась, совершенно не понимая, кто такие "они". Огромный самолет летел низко, гудел, перекрывая ревущую в городе сирену. Черная точка спускалась неестественно медленно, люди вокруг метались в панике. Но Лера смотрела только вверх. Она хорошо понимала, что шансов выжить у нее нет. Не с такого расстояния.

Когда точка исчезла за силуэтами домов, Лера поняла, что испытывает дежавю. Все это уже было с ней. Возможно, было не совсем так. Странно даже, что бомбы все еще доставляют самолетами. Разве они там не придумали баллистические ракеты с ядерными боеголовками?

И это состояние обреченного ожидания... Бесконечно долгие секунды перед вспышкой, такие плотные и горячие. Непонятно-объемные. Окрашенные чем-то неведомым, для чего и слов-то не бывает, но таким узнаваемым...

Не было никакой ударной волны, стены света или огня, боли, звука, запаха. Мгновенная вспышка – и ощущение, что тело разлетается на миллиарды частиц...

Лера проснулась и поняла, что сирена за закрытыми окнами действительно ревет. Полежала немного и перевернулась на другой бок, посмотрела на часы. Было без четверти три.

Поспать бы еще, с утра дел невпроворот. Она поняла, что сирена слышна подозрительно громко, значит, окна на кухне открыты. А если выброс произошел где-то недалеко? Может зацепить. Надо бы закрыть.

Лера тяжело поднялась, натянула домашние шорты и пошла на кухню. Долила воды в электрочайник, включила, дошла до окна, закрыла его и провернула ручку до упора, активируя отражающую поверхность. Когда-то новые стеклопакеты обошлись ей в копеечку, хотя стопроцентной веры в их защиту у девушки не было. Но это было все же лучше, чем совсем ничего. Никаких бункеров вокруг ее пятиэтажки не имелось, укрытий тоже.

Правда, и сами выбросы теперь были не такими ужасающими, как еще года два-три назад, когда практически все живое, попавшее в эпицентр, беспощадно выворачивалось на изнанку. Практически все. За небольшим исключением.

Сирена стихла. Лера навела себе в бокале растворимого кофе, включила принудительную вытяжку, отыскала под разбросанными на столе исписанными листами пепельницу и пачку сигарет с зажигалкой, прикурила.

Если мир вокруг начал сходить с ума, единственная возможность выжить – сойти с ума вместе с ним. Лера поняла это уже давно, а потому не особо сопротивлялась тому абсурду, что начал твориться на Земле года эдак с две тысячи двенадцатого. Она все ждала, что странные и нелогичные мировые события выйдут на устойчивое плато, а потом и вовсе пойдут на спад, но градус бессмыслицы стремительно нарастал. Словно у всех разом засвистела фляга.

В какой-то момент психика привыкла к тому факту, что всему человечеству скоро настанет конец, вот только пока не известно, от чего именно. Сирены по ночам предупреждали о ракетной опасности, днем же мир утопал в сообщениях про кометы, третью мировую, пришельцев, воинов света, рептилоидов, старые семьи, извращенцев и открытых сатанистов, резонанс Шумана и пять дэ переходы неизвестно куда. А потом случилось то, чего не смог предугадать никто.

Лера глубоко затянулась и выпустила колечко дыма. Отхлебнула кофе.

Она хорошо помнила, как впервые услышала про серпентов и их странную головоломку. Было вот так же лето, жара. Они с Владом – ее тогдашним парнем – приехали на море, игнорируя все увещевания друзей и родственников. К слову, особой разницы в безопасности не почувствовали, хвала ПВО.

В тот вечер со стороны моря наползли тучи, закатное солнце красиво расцвечивало их в пурпур и золото, однако в какой-то момент созерцания Лера подумала, что пейзаж выглядит странно.

– Действительно, – согласился Влад. – Только не пойму, в чем дело.

– Краски слишком яркие, не кажется? Причем только в одном месте, вон там, смотри. А дальше все нормальное вроде. Я же не схожу с ума?

– Да нет, я тоже вижу. Там как будто маленькая радуга, да?

Одна из туч выглядела очень плотной и странным образом закручивалась сбоку сама в себя, солнце подсвечивало это место, по нему и в самом деле медленно проявлялись, расползались вертикальные полосы радуги. Пляж был заполнен на треть, отдыхающие тихо переговаривались, снимали происходящее на телефоны. Отвечающий за лежаки загорелый парень встал недалеко от Леры, упер руки в бока и недовольно присвистнул, словно необычное атмосферное явление могло подкинуть ему проблем. Потом посмотрел на Влада, кивнул в сторону неба.

– Наверно наши запустили. Видели такое раньше?

Влад покачал головой, Лера на всякий случай тоже.

– А может, и не наши, – буркнул парень, подхватывая свободный лежак. – Сейчас чего угодно ожидать можно. Хоть второго пришествия.

И потащил его в сторону бетонного навеса, который плавно заворачивал в сторону моря и переходил в волнорез.

Мобильный интернет вернули ближе к десяти вечера, когда Лера с Владом были уже в номере. Они хотели проверить, кто и что пишет по поводу явления, но вдруг обнаружили, что подобные пятна в небе в это же время наблюдались по всей планете. Причем как ночью – и это больше походило на разноцветное северное сияние – так и днем. И на тучах, и в чистой голубой синеве. Даже в новостях пустили небольшой сюжет, никак не объяснив, впрочем, происхождение небесных полос.

Ночь прошла на удивление спокойно, проснулась Лера в девять утра, полная сил и в хорошем настроении, чего давненько уже не случалось. Влада, правда, в кровати не обнаружила.

– Чего это ты так рано? – спросила она своего молодого человека, когда заметила его на балконе в позе лотоса. – Медитируешь тут, что ли? С чего бы вдруг? – Интереса к духовным практикам Влад никогда не проявлял.

– Тшш, сейчас, подожди минутку, – попросил тот, не открывая глаз. – Мне нужно сосредоточиться. Пишут, такая поза помогает. Иди пока кофе выпей, лады?

Лера пожала плечами и пошла на маленькую кухоньку номера. Включила кофеварку и телевизор, нашла новостной канал.

"Пока самый большой собранный кусок составляет тридцать семь процентов! – задорно вещала молоденькая ведущая. – И это оказалось под силу именно нашему земляку! Хотя Россия вступила в игру одной из последних!"

Ведущая стояла на фоне снимка с подозрительно знакомым небесным пятном. Лера прибавила громкость, пытаясь понять, о чем говорят.

"А самое интересное, что кусок собрал школьник! – Кадр сменился, теперь там улыбался мужчина в годах. – Можете такое представить?"

– Эй! Что тут происходит? – спросила Лера, повернувшись в сторону балкона.

"Еще один аргумент в пользу установки нейрослота!" – заверил мужчина с экрана, широко улыбаясь.

– А... опять какая-то ерунда... – буркнула Лера, наливая себе кофе.

Влад был любителем компьютерных игр, а после установки нейрослота – и сетевых. Так что ясно теперь, что могло его так увлечь с утра пораньше. Правда, ни о каких игровых новинках, что должны выйти со дня на день, Лера не слышала.

Она взяла телефон, зашла в список групп и нахмурилась. Сотни уведомлений о публикациях. Что стряслось-то?

И тут каждая новость – про игру. Все с ума посходили?

Через пару дней, собираясь в обратный путь, Лера поймала себя на странном ощущении: она снова вернулась в конец февраля две тысячи двадцать второго, когда мир буквально мгновенно забыл о смертельно опасной болезни, словно кто-то переключил рубильник.

Еще совсем недавно человечество стояло на пороге третьей мировой, страны ежедневно обменивались ракетными ударами, каналы и проливы перекрывались, градус конфликта нарастал. И вдруг все схлопнулось, аннигилировалось, а внимание толпы переключилось на странную игрушку, бесплатный доступ к которой был доступен лишь через нейрослот.

– Смотри, какие очереди, – усмехался Влад, постоянно отвлекаясь на телевизор. – Говорят, цена срочной установки просто нереальная.

– Не нравится мне все это, – хмурилась Лера, аккуратно укладывая вещи в чемодан. – Какая-то ненормальная истерия. И что потом с этими слотами будет? Обновления почти каждый месяц выходят. Это сейчас через него только выход в интернет, а через год? Управление техникой на расстоянии? Или они нашими мозгами управлять начнут?

– Кто они?

Лера ткнула пальцем вверх.

– Ты не понимаешь...

– Ну куда уж мне.

– Слышал, за призовые места можно получить от пятидесяти миллионов. Или модернизацию тела. Уж не знаю, что имеется в виду. Но ведь интересно же.

Лера прищурилась, рассматривая своего парня. Он говорил обо всем этом так неопределенно, обезличенно, словно за последними событиями никто не стоял. Но ведь у любого искусственно запущенного процесса есть выгодоприобретатель, те самые пресловутые "они". Разве нет?

– Знаешь, у меня отложена небольшая сумма, – признался Влад, и тон этого признания Лере очень не понравился. – Как только ажиотаж спадет...

– Не-не-не, – хохотнула она, закрывая чемодан. – Я это в свою голову совать не буду, даже если заставлять начнут.

Через два дня, когда поезд подъезжал к их родному городу, Лера уже очень ясно понимала, что этим отношениям настает конец. Еще через неделю, съехав от Влада к маме, она увидела по новостям серпентов.

Лера докурила, затушила окурок в пепельнице и достала из-под бумаг ноутбук, включила. Ноут почти всегда был в режиме сна, перед девушкой открылся пустой вордовский лист, лишь сверху красовалось название: "Перемотка назад". Лере оно не нравилось, но ее многочисленные онлайн читатели проголосовали именно за этот вариант.

В окно постучали.

Лера нехотя поднялась, открыла створку и смерила недовольным взглядом висящего в воздухе человека.

– Когда ты уже научишься пользоваться звонком и дверью?

– Зачем? – Эдик изобразил на смазливом лице крайнюю степень удивления. – У тебя пятый этаж. И лифта нет. Так проще.

Не дожидаясь приглашения, он перебрался через подоконник, огляделся и фыркнул:

– Опять курила, дышать нечем. Открой на полную, выброс уже закончился.

– Ты обещал не шататься рядом с выбросами, – укорила Лера, открывая вторую створку.

– Неправда, не обещал. Ты просто попросила меня об этом, хотя скорее даже приказала, но я ничего не ответил, – возразил Эдик, по-хозяйски усаживаясь за стол и сгребая листы. – "Я нашла себя на помойке, – громко зачитал он с одного из листов. – На помойке, в которую превратила свое внутреннее пространство". Что за унылое начало?

– Разве плохо найти себя? Неважно, где.

– Для новой книги?

– Возможно.

– Ты слишком ударилась в психологию и самокопание, как по мне. Были же неплохие идеи в институте, помнишь? Про пирамиды, которые скоро снова заработают, как только что-то там с Землей...

– Как только Земля поднимется по вибрациям и выберется из потенциальной ямы, – поправила Лера, садясь напротив. – Это было интересно во времена института и нормального мира. Сейчас таким не удивишь.

– И чем удивляешь? – Эдик развернул к себе ноут. – "Перемотка назад"? Опять про попаданцев? Жизнь заново? Вот это все?

– Ага. Люди больше не хотят удивляться. Люди хотят хоть какой-то стабильности и предсказуемости. Что может быть лучше, чем вернуться в прошлое с информацией о будущих событиях?

– Герои-неудачники для неудачников-читателей, – беззлобно хохотнул Эдик.

– Ой, знаешь, не всем везет по жизни, как тебе.

Это было правдой. Эдику везло в самого детства. Богатая семья, хорошее здоровье. Потрясающая внешность: высокий рост, густые светлые волосы и голубые глаза. Открытая, очень располагающая к себе улыбка. Девчонки в институте толпами за ним ходили. И не могли понять, почему он не дает прохода ей, Лере – невзрачной мышке-отличнице. Но Лера понимала слишком хорошо. Эдик любил хвастаться ее умом, таскал на разные вечеринки, а как устроился в компанию отца – приглашал на "статусные" мероприятия, набирая себе баллы. Хотел даже сделать ее своей личной помощницей, но Лера отказалась.

Позже, когда весь мир сошел с ума, компания Эдика практически обанкротилась, но молодого человека это совершенно не сломило. Возможно потому, что он вошел в ту немногочисленную группу людей, у которых внезапно открылся Дар. Не за решение головоломки, не за сотрудничество с серпентами. Просто так.

Завидовала ли она Эдику? Конечно завидовала. Ну ладно богатое происхождение. Но способности... разве это не то, что зарабатывается тяжелым трудом? Почему именно ему? За что?

А еще Лера не понимала, почему он до сих пор таскается к ней, почему она все никак не даст ему окончательный от ворот поворот. Ведь никаких чувств ни тогда, ни сейчас она к нему не испытывала. Хотя... признаться честно, секс с ним был довольно неплох.

– А какое название хотела ты? – спросил Эдик, по-хозяйски развалившись на стуле.

– "Неспектральный желтый".

– Ммм... не улавливаю связь.

– Ну понимаешь, это как... из двух цветов получить третий. Прожив одну и ту же жизнь два раза...

– Можно исправить все ошибки?

– Слишком избито, – мотнула головой Лера. – Скорее, можно понять, что на самом деле ты не являешься ни прошлой личностью, ни переживаемой по-новому. Ты нечто большее.

– А. Вон как завернула. А что значит неспектральный? Это как зеленый из синего и желтого?

– Да, только не на бумаге. Сейчас. Покажу кое-что.

Она принесла из спальни старую китайскую ленту-гирлянду, отошла от стола, включила в розетку. Огоньки замигали красным.

– Только не подходи, смотри оттуда, нужно расстояние.

Лера переключила режим, огоньки засветились постоянным желтым.

– Какой цвет?

– Желтый.

Она подошла, протянула гирлянду.

– А лампочки какие внутри? В каждой секции по три маленькие лампочки, присмотрись. Сейчас две горят.

– Хм... красная и зеленая. Прикольно.

– О том и речь. – Лера снова уселась напротив, положила гирлянду на стол. – Была бы красивая аллегория, не находишь?

– Может, стоило сделать по-своему? Зачем ты устраиваешь эти голосования?

– Это привлекает читателей. Чувство сопричастности.

– Тогда нужно было объяснить каждое название, люди просто не выкупают.

– Хорошее название раскрывается по мере прочтения книги, – возразила Лера. – Как аромат дорогого парфюма. Если объяснить все наперед... я не понимания хочу.

– А чего?

– Сонастройки.

– Ты для меня слишком умная, – усмехнулся Эдик. – Даже не знаю, для чего ты держишь меня рядом.

– Разве это я держу? – округлила глаза Лера.

– Дело ведь не в любви?

– Я пятерка по нумерологии. К тому же козерог. У меня критически маленький размер анахаты и каменное сердце.

– Тогда это воля, – предположил Эдик.

– Вполне возможно.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, только улыбались. И Лера поймала себя на мысли, что Эдик всегда был очень безопасным для нее. Возможно потому, что главной чертой его было добродушие. А может, она была уверена, что подавит его, подчинит, если понадобится. Но было и еще кое-что.

– Рядом с тобой я могу расслабиться, – призналась Лера, перестав улыбаться. – Однажды на первом курсе мы шли вместе домой, был май, хорошая погода, и ты предложил прогуляться. Ты заметил, что все светофоры, что попадались нам по пути, – зеленые. Причем мы идем так, что не сбавляем скорости и не спешим. А я тогда ответила, что рассчитываю нашу скорость, помнишь? Ты очень удивился и сказал, что такая жизнь хоть и выглядит комфортной, но, должно быть, очень выматывает.

– Не помню такого.

– А потом мы так гуляли почти все лето. И в какой-то момент я поняла, что давно перестала считать шаги, но светофоры все еще зеленые. Но так было только рядом с тобой. Я постоянно боролась с миром, пыталась его просчитать, контролировать, а ты просто плыл по течению. Течению, которое мне было недоступно.

Лера потянулась к пачке, посмотрела на затихшего Эдика и пересела на подоконник, чтобы дымить на улицу.

– Я мечтала найти человека, который всегда будет на моей стороне, с которым мы будем против всего мира, понимаешь? Но рядом с тобой... – она сделала паузу, посмотрела вниз, закурила. – С тобой у меня ощущение, что весь мир перешел на мою сторону. Наверно, я боюсь потерять именно это чувство.

Эдик помолчал, рассматривая гирлянду на столе, потом растерянно хохотнул:

– Мда... всегда удивлялся, как просто и прямо ты можешь говорить подобные вещи.

– Тонкие манипуляции не по мне. Люблю бронебойные.

– Страшная женщина.

Лера подалась вперед, рассматривая парочку, что появилась из темноты в начале переулка. Один силуэт высокий, грузный и медленный. Второй – маленький, возможно детский, субтильный и легкий.

– Что там? – спросил Эдик. – Патруль?

– В патрули не берут детей. Вроде. Но, возможно, это по твою душу.

– Да ладно, я ушел заранее, не могли засечь.

– Говорила же тебе, не лезь ты к этим выбросам, – вздохнула Лера. И расплылась в улыбке, крикнув вниз: – Добрый вечер!

Парочка вышла под фонарь, что горел прямо под окнами Леры. Но еще до этого она почувствовала на себе цепкий, внимательный взгляд. Холодный и мертвый. Так смотрели только серпенты.

– Добрый, – поздоровался мужчина, останавливаясь.

Он определенно был человеком, пожилым и седовласым, с короткой окладистой бородой. Девочка же задерживаться и рассыпаться в любезностях не стала, она пугающе ловко запрыгнула на фонарный столб, уселась поверх лампы, оказавшись на уровне четвертого этажа, громко сказала неожиданно приятным, детским голосом:

– Нам нужно пообщаться с господином Эдуардом Терлицким.

– Какая ты миленькая, – улыбнулась Лера, рассматривая белокурую девочку в летних джинсовых шортах и белой футболке.

– Ваше обращение ко мне некорректно. Повторяю запрос...

– Ух, какая дерзкая, – перебила серпента Лера. – Первый раз вижу такую интересную оболочку. Что это? Пожелание вашего спутника? Надеюсь, это не фетиш какой-то?

– Это восстановленный образ его погибшей внучки, – ответил серпент, прижавшись к лампе.

Лера всегда неплохо считывала намерения, а потому без промедления соскочила с подоконника. Девчонка перемахнула через него, словно пушинка, приземлилась на ноги прямо у стула Эдика.

– Господин Терлицкий, проследуйте, пожалуйста, за нами для составления акта. Вы снова замечены около...

– Ой да понял я, – громко заявил Эдик, поднимаясь со стула. – Можете не продолжать.

– Выбросы негативно влияют на человеческий организм, даже если вы обладаете Даром. Если не сейчас, то в долгосрочной перспективе. И мы несем за это ответственность, – заявила девчонка, выводя Эдика из кухни в прихожую.

– Может, я и не собираюсь жить долго, – хохотнул молодой человек, открывая входную дверь. И от этих слов, брошенных так небрежно, Леру неприятно кольнуло. – Кстати, я чего заходил, – сказал он Лере. – В пятницу в клуб идем. Я за тобой заеду.

– Еще кто-то знакомый будет? – уточнила та, проследовав за гостями на лестничную клетку.

– Ага. Ян.

– Блин. А можно без меня? Не нравится он мне.

– Ты ему тоже, – рассмеялся Эдик, галантно поклонившись девчонке и пропуская ее вперед. – В десять короче жди. Пока.

– Пока.

Вернувшись в квартиру, Лера заперла дверь на замок, прошла к раскрытому на кухне окошку. Присела на подоконник. Совсем скоро из подъезда показались Эдик и серпент. Молодой человек шел с девчонкой под ручку, словно с живой. На улице он обменялся рукопожатием с пожилым мужчиной. Потом они принялись что-то весело, но негромко обсуждать. Так и скрылись в темноте, словно старые приятели.

– Удивительный человек, – вздохнула Лера. – И с чертом в аду договорится.

Она села за стол, развернула к себе ноут, удалила единственную строчку и напечатала: "Неспектральный желтый".

* * *

– Эй, смотри. Эй!

Ян слышал голос словно через толщу воды. Мужской, низкий. Кому он принадлежал?

– Ты что, не видишь? Ну вот же...

Он видел только залитый солнцем центральный парк. Жарко, слишком светло. И глаза никак не могут ухватить того, кто говорит. Ян обернулся, но голос снова послышался откуда-то сбоку. Приглушенный, неузнаваемый.

– Я собрал... полностью!

Сердце болезненно сжалось. Ян вспомнил. Следом за воспоминанием проявился и говорящий: высокий коренастый парень лет двадцати в спортивном костюме темно-синего цвета. Он так даже на пары ходил, чем очень злил историчку.

– Олег?

– Видишь? – Парень смотрел куда-то в пустое пространство перед собой, глаза его горели восхищением и болезненным азартом. – Боже, это так красиво...

"Надо было три таблетки выпить, двух мало", – подумал Ян, отворачиваясь. Обидно, так пачка за пару недель кончится. Какого черта, вообще? Феназепам же всегда помогал ему спать без сновидений.

Ян потряс головой, чтобы проснуться, принялся хлопать себя по щекам.

– Брат.

Твою ж... только не она. Ян медленно развернулся.

– Брат, ты плохо выглядишь, – сказала Ксюша, разглядывая его.

На вид ей было пятнадцать, как перед смертью, любимые джинсы и растянутая черная футболка. Волосы собраны в пучок.

– Я не знаю, почему... – В голосе ее появились нотки отчаяния и вины. Она задрала футболку, показывая исполосованный черными разводами живот. – Прости!

"Ты не виновата, это все моя вина", – хотел сказать Ян. Но так он говорил уже десятки, если не сотни раз. А потому промолчал.

Ксюша резко помолодела, сбросив лет пять, протянула Яну трубку стационарного телефона.

– Позвони дяде Леше! Пожалуйста! Пусть сегодня никуда не едет, пусть останется дома!

Он взял трубку из ее рук, поднес к уху. Когда-то давно он так и не позвонил, не предупредил. Только отмахнулся, мол, да все хорошо будет, не выдумывай.

А если бы позвонил?

– Дядя Леша... – сказал он в трубку.

И вдруг представил, что ему сейчас ответят. Будет ли это разговор с загробным миром? Живот нехорошо свело. Ксюша громко засмеялась и укоризненно покачала головой:

– Ты ведь знаешь, что в точке бифуркации невозможен проход вниз.

– Что?

– Проход вниз доступен лишь с самого верха.

Сестра начала отдаляться, ужиматься, складываться, как поломанная кукла. Стояла абсолютная тишина, но Ян хорошо помнил, что в действительности все это сопровождалось жутким хрустом и чавканьем. Миниатюрное тело, превращенное в бесформенный кровавый ком, растворилось в зеркальной поверхности, Ян отвернулся, чтобы не сталкиваться со своим отражением. Он все еще сжимал в руке телефонную трубку и в какой-то момент понял, что слышит из нее тихий непонятный звук, похожий на клекот. Он посмотрел вперед. Серпент навис над ним высоким черным силуэтом, плоская зеркальная поверхность его лица шла рябью, проявляла замысловатые узоры. Серпент общался. И что самое удивительное – Ян его отлично понимал.

То, что ему сообщали, было немыслимым, грандиозным, ужасающим... Информация лилась зеркальным ручьем, Ян выкинул трубку и подставил ладони, пытаясь удержать хоть что-то, запомнить, но ручей иссякал, узоры таяли, как и сновидение. Телефонная трубка на земле отрастила себе три пары лап, вскочила, как таракан, и хрипло, приглушенно засмеялась.

Ян открыл глаза. Смех продолжал витать где-то рядом, словно остаток сновидения. Потом к нему добавилось неразборчивое бормотание телевизора. Он что, забыл его выключить? Или это нейрослот барахлит? Да нет... он неактивен. Он точно все выключил перед тем, как завалиться спать.

Ян посмотрел на темное окно, дотянулся до лежащего рядом телефона, проверил время: двадцать два двадцать два. Сел в кровати. Дверь в коридор была открыта, на полу мерцала полоска, что прокладывалась из проема в зал. Значит, телевизор действительно работал.

Снова послышался тихий смех с хрипотцой. Почему-то Ян понял, кому он принадлежит. Натянул домашние штаны, прошел к залу, сложил руки на груди и уперся плечом в косяк двери. Телевизор стоял в правом дальнем углу, слева на диване сидел преображенный. Он закинул ногу на ногу, руку вытянул на спинке дивана. По телевизору шла "Битва экстрасенсов".

– Удивительное дело, – сказал преображенный, не отвлекаясь от просмотра. – Раньше смерть считали окончательным шагом в небытие, потом великим переходом. Сейчас же это вроде как выйти в соседнюю комнату. Смотри, живая жена ругается с почившим мужем. Через медиума, конечно. Но все же.

– Я не знаю, как находить чумных. Мне обычно звонят и сообщают. Женщина, скорее всего молодая, с приятным голосом.

– С чего вы взяли, что меня интересует именно это? – Преображенный обернулся, состроил удивленную гримасу. – Ой, кстати, перейдем на "ты"?

– Просто не знаю, чем я мог бы пригодиться вам еще, – проигнорировал предложение Ян.

– Меня Макс зовут.

– Я помню.

– Не очень общительный, да?

– Очень необщительный.

– Как предсказуемо. – Преображенный убавил звук на телевизоре, отложил пульт и развернулся к Яну всем корпусом. – Раньше люди были уверены, что созданы из глины и земли. И в землю же вернутся после смерти. Потом – что все мы созданы из звездной пыли, что после смерти нас развеет по космосу.

Он замолчал. Ян не отвечал и ничего не спрашивал. Противопоставить гостю он ничего не мог, а потому просто ждал, когда незваный гость соизволит убраться сам.

– А сейчас ученые приходят в выводу, что вся вселенная создана из одной единственной элементарной частицы, которая носится по времени и пространству с немыслимой скоростью. В такой картине мира смерть вообще не предусмотрена.

– К чему эти разговоры? – не выдержал Ян.

– К тому, что чувство вины не имеет смысла. – Преображенный отвернулся к широкому окну, за которым был виден балкон, Яну даже показалось, что он вытянул шею, будто к чему-то присматривался или прислушивался. – Как и все остальное, впрочем. Ведь существует лишь бесконечный, бессмысленный танец абсолютного одиночества.

– Что вам нужно?

– У меня есть одна способность. Уж не знаю, подарили мне ее серпенты, или это такой вот "дар бифуркации", как заявляет наш лепший друг, но я умею считывать импульс.

– Какой импульс?

– Да любой. Замахнись камнем, и я с точностью до сантиметра скажу тебе, на каком расстоянии он приземлится.

Ян усмехнулся. Довольно странная способность. Какая-то нереальная совсем.

– Мне очень нужно добиться от серпентов кое-какого ответа. Вернее – разрешения на кое-что.

– Это я уже понял.

– Поможешь?

– А я-то тут причем?

– Я слежу за тем, главным. И недавно он кое-куда направился. Судя по импульсу, он идет сюда. С какой-то просьбой.

– У меня не настолько раздутое чсв, чтобы вестись на подобное, – усмехнулся Ян.

– Однако ты кое-что можешь, да?

– И как много вам известно?

– Достаточно, – расплылся в улыбке преображенный. – Вопли чумных не оказывают на тебя никакого эффекта. Знаешь, почему?

– Понятия не имею.

– Не хочешь узнать?

– Нет.

– Так Это твой главный страх?

– О чем вы?

– Знать. – Преображенный подался вперед. – Потому что чем меньше ты знаешь, тем меньше влияния можешь оказать. Потому что все, с чем ты сталкиваешься, с кем ты...

– Хватит!

– Тебя довольно просто задеть за живое. Значит живой.

– Я не собираюсь вам помогать. Уходите.

– Но ведь у меня есть, что тебе предложить в обмен на услугу, – заверил преображенный, поднимаясь с дивана.

– Мне ничего не нужно.

– Ну конечно же нужно! – возразил гость, развернувшись к полке, что висела справа от телевизора, напротив дивана. На полке стояли и лежали всякие личные вещи и книги. – Ты этого прямо-таки жаждешь. Как и любой другой человек, собственно.

– И чего же? – презрительно усмехнулся Ян. – Счастья? Покоя?

– Прочности. – Преображенный кинул на Яна быстрый взгляд, остался доволен произведенным эффектом и продолжил: – Была у меня одна знакомая, очень любила застолья. Так вот она всегда говорила один и тот же тост: "Я не желаю тебе только хорошего, так не бывает. Я желаю тебе, чтобы ты легко справлялся с плохим".

– И с чего же вы взяли, что мне ее не хватает? Только с того, что плохо сплю? Довольно поверхностный взгляд.

– Твоя сестра? – сменил тему преображенный, взяв с полки маленькую фотографию в фигурной рамке. – Симпатичная.

– Поставь на место!

– Еще чего. Сам забери. – Преображенный одним резким движением отдернул занавеску-тюль и выскочил на балкон. Замахнулся и весело доложил: – При таком импульсе фотка приземлится в пятнадцати метрах, тридцати двух сантиметрах от последней ступени крыльца!

– Стой!

Ян бросился к балкону, но не успел. Преображенный развел пустые руки в стороны, спросил:

– И почему сильнее всего люди держатся именно за свою боль?

Ян перегнулся через перила, пытаясь рассмотреть фотографию. Он жил на третьем этаже, подъезд выходил на небольшую аллею. Она точно улетела за кусты, возможно на газон. Хоть бы на газон, тогда не разобьется.

– Проверять пойдем? – спросил преображенный, перегнувшись рядом и посмотрев в том же направлении. – У тебя рулетка есть? – Он резко выпрямился, прищурился. – Кстати, звука от падения не было.

Руки чесались отвесить гостю подзатыльник, как минимум. А лучше – скинуть с балкона, благо, Ян был выше преображенного, да и комплекцией его превосходил. Только вот железный закон "не убий" свято чтили лишь серпенты, насчет их приспешников Ян не был так уверен. Да и режим боевой трансформации они использовали не только на заданиях.

К тому же, он очень ясно почувствовал на себе внимательный взгляд со стороны аллеи.

Прошло несколько секунд, в течение которых они с гостем таращили глаза в темноту. Потом от этой темноты отделились два силуэта. Один был знакомым серпентом, вторая – преображенной, в этот раз на ней были широкие джинсы и толстовка. Она шла чуть позади, убрав руки в карманы, серпент же крутил в правой руке какую-то вещицу.

– Никакой чистоты эксперимента, – вздохнул преображенный.

Ян смерил его недовольным взглядом и молча вернулся в квартиру.

Так значит, в прошлый раз у серпентов к нему была какая-то просьба? Почему же они ее тогда так и не озвучили? Почему сейчас? Что-то произошло с их собратом? Поэтому они тогда так резко сорвались? Ян подошел к входной двери, уставился на трубку домофона. Серпент мог зайти и с балкона, законы физики были крайне лояльны к этим существам, вот только Ян сомневался, что и девчонка заберется на такую высоту без режима трансформации. В домофон позвонили.

– Какая цена тебя устроит? – спросил преображенный, схватив Яна за руку, не дав ему дотянуться до трубки.

– Меня не интересуете ни вы, ни они, – ответил Ян, брезгливо скидывая с запястья чужие пальцы. – Просто свалите и оставьте меня в покое.

Он открыл дверь в подъезд, дверь в квартиру и сделал два шага назад. Преображенный тоже отошел в глубь прихожей и негромко добавил где-то за его спиной:

– Любое хорошее произведение начинается с того, что в отлаженной системе происходит непредвиденная ошибка. Что идеальный план дает сбой. Серпенты никогда не ошибаются. Представляешь, в какой уникальной ситуации ты находишься? Неужели не хочется побыть главным героем?

Ян прислушался к шагам, что доносились со стороны подъезда, и вдруг подумал о том, что у этого романа как-то слишком сильно затянулась экспозиция. Да и сама логика произведения выстроена не пойми как. Словно он, Ян, несколько лет назад открыл книгу сразу на середине.

Серпент зашел, шагнул в сторону, пропуская преображенную. Гости закрыли за собой дверь и уставились на хозяина квартиры. Здороваться или приглашать их пройти дальше Ян даже не собирался. Он смотрел в немигающие глаза серпента и вспоминал тот день, когда впервые увидел чужих. Вспоминал то странное, пугающее ощущение подделки, зияющего провала, пустой оболочки. Это был даже не эффект зловещей долины, а что-то древнее, приводящее каждую клеточку организма в ужас. Абсолютно нелогичное чувство, не поддающееся контролю, но будто прописанное в генах. Словно сама природа помнила, что перед ней заклятый враг.

– Если вы хотите спросить, почему мы здесь, то именно из-за этого, – тихо произнес серпент. – Из-за вашей чувствительной психики. Рожденные в период скорпиона вообще крайне тонкие, эмпатичные натуры, но вам повезло еще больше. Ваша младшая сестра была не самым простым человеком, не так ли? Постоянно предсказывала ужасные вещи. Рядом с ней ваши способности обострились, заточились, став прекрасным инструментом. Вы даже чужие мета-волны перехватываете.

Серпент замолчал. Преображенная стояла справа от него и сверлила Яна взглядом. На ее собрата, Макса, внимания никто не обращал.

– Это все, конечно, хорошо, – ответил Ян после небольшой паузы, – и я знаю, что у вас есть ко мне какая-то просьба. Но нет ничего достойного в качестве оплаты. Так что...

– Мы уйдем.

– ...что?

– Если поможете с нашей проблемой, мы покинем вашу планету. Навсегда. Даем слово.

Ян растерянно обернулся. Наверно он хотел уточнить у преображенного, не послышалось ли ему, но Макса за спиной не было. И когда он успел ретироваться? Еще и так незаметно.

– Мы находимся не просто в неудобном положении, – продолжил серпент, – у нас случилась настоящая катастрофа. Несколько лет мы были уверены, что можем все поправить, вернуть план к изначальному варианту, но погрешность росла по экспоненте. И теперь мы пришли к тому, к чему пришли.

– И... к чему же именно? – осторожно спросил Ян.

– Вы единственный, кто может нам помочь.

– Пф... думаете, я поверю в такую чушь?

– Настоящая власть не в знаниях и не в физическом превосходстве. – Серпент помолчал, потом, так и не дождавшись приглашения, уселся прямо на пол по-турецки. Преображенная последовала его примеру, взгляд ее оставался все таким же цепким и внимательным. – Дело в чувствительности. Вы, люди, почему-то считаете ее проявлением слабости. Хотя все совершенно наоборот. Чем тоньше вы чувствуете мир, тем устойчивее ваша с ним связь, тем сильнее вы можете на него повлиять.

Серпент смотрел на Яна снизу вверх, и это было так неожиданно и неловко, что спустя пару минут он тоже сел, спросил:

– Вы правда уйдете? Что мне нужно для этого сделать?

– Та чумная, которую вы пытались поймать на днях. Ничего странного не заметили?

– Аномальная?

– Да.

– Их становится все больше?

– Нет, они встречаются крайне редко, но...

– Появился аномальный, который не утратил рассудок?

– Именно.

Ян невесело усмехнулся. Мда, задачка. Если по городу гуляет существо, способное убивать голосом, да еще и с нечеловеческой силой...

– Все еще хуже, – признался серпент. – Он действует очень обдуманно. И у него есть цель.

– И какая же?

– Мы не знаем. Но он собирает силу.

– В смысле?

– Он убивает тех, у кого открылся Дар. Высасывает их подчистую.

– Что? – Ян даже хохотнул от услышанного.

– Мы не можем сейчас всего вам объяснить, да и не хотим. Мы вам не доверяем. А потому лишь предлагаем вам сделку. Вы нейтрализуете этого аномального – мы уходим.

– И вы готовы так дорого заплатить?

– Да.

– Но почему?

– Потому что это... существо... угрожает всему нашему виду. Это все, что я могу сказать на данный момент.

– Я должен доставить вам его тело?

– Нет. Он нужен нам живым, но нейтрализованным.

– Это как?

– Мы не знаем. Но он нужен нам живым. Живым и безвредным.

– Чот какая-то хитровыдуманная задачка...

– Если мы увидим, что можем доверять вам чуть больше – поделимся информацией. Но как справиться с аномальным – это ваша забота. Можете начать с ночного клуба "Одаренный". Там за последний месяц было совершено два нападения. Обе жертвы – молодые мужчины с Даром. После посещения уборной они пожаловались на слабость, спутанность сознания и небольшой провал в памяти. Через три дня оба умерли. Мы не знаем, поможет ли вам как-то обследование места преступления, но других зацепок у нас нет.

– "Одаренный"? – хохотнул Ян. – Сами знаете, простых смертных туда не пускают. Как и вас. Как я туда попаду?

– По приглашению. От вашего друга.

– От Эдика? Вы и о нем знаете?

– Мы знаем все.

Ян помолчал, рассматривая пол. Прочистил горло и ответил:

– Кх-кх... мне... нужно подумать.

– Мы не торопим. Думайте. – Серпент кивнул и степенно поднялся, вслед за ним поднялась и преображенная. – Но времени у вас на это не так много, имейте в виду.

Он сделал рукой короткое, ловкое движение и протянул Яну подобранную на улице фотографию в рамке. Отдав находку, развернулся к двери, в это время преображенная шагнула вперед, чуть не налетев на Яна, тот отшатнулся. Девушка приглушенно потребовала:

– Попроси за него! Ну же!

Ян совсем растерялся. Преображенная недовольно цокнула языком и громко заявила:

– Уважаемые, он просит за господина Макса.

– ...

Ян узнал этот голос: звонкий, молодой, очень приятный. И такой осведомленный.

– Это же вы...

– Он уверен, что господин Макс будет полезен в этом деле.

Серпент застыл, медленно развернулся и посмотрел не на Яна, а на свою спутницу. Уточнил:

– Вы же понимаете, какому риску он вас подвергает? Любое нарушение правил...

– Правила давно нарушены. Вам ли не знать. У вас разве не форс мажор?

Серпент помолчал, внимательно рассматривая преображенную. Ян подумал, было, что сейчас между ними проявится мета-волна, но пространство оставалось пустым. Видимо, серпент действительно не доверял ему. Да так сильно, что даже откладывал важные "разговоры".

"Интересно, – подумал Ян, – а он вообще в курсе, что его же помощница сливает охотникам координаты чумных? Какой забавный поворот".

– Хорошо, – наконец согласился серпент, переключив внимание на хозяина квартиры. – Если этот оболтус окажется для вас полезным – мы его оставим. А теперь ответьте на звонок.

– Что?

Со стороны спальни послышался мелодичный сигнал мобильного.

– Передайте от нас поздравления.

– Ага. Обязательно.

Ян проводил гостей, вернулся в спальню, растянулся на кровати и взял в руки телефон. Пропущенный вызов. Эдик. Он перезвонил, вздохнул и сказал:

– Я помню, помню. Просто только проснулся. С днюхой!

Глава 3. "Запрос никому"

– Ты отдашь меня?

Ян посмотрел на девочку в ситцевом сарафане, что сидела напротив, натянуто улыбнулся. Закипел чайник. Ян нагнулся, открыл створки кухонного стола, хотя прекрасно помнил, что ничего сладкого в доме не осталось.

– Не собираюсь я тебя отдавать.

– Конечно отдашь, ты сам еще ребенок.

– У меня есть подработка. И у нас есть квартира. Как-нибудь проживем.

Ян поставил на стол два стеклянных бокала, разлил кипяток и опустил в него пакетики дешевого чая.

– Но так же нельзя. Взрослые запретят.

Ксюша раскачивалась на стуле, смотрела в окно.

– Не раскачивайся. Я с тетей Таней поговорю, она же наша родственница, хоть и дальняя. Оформим документы. Я погуглю, как все это делается, не переживай.

– Но почему? – Ксюша посмотрела на брата. Очень серьезно так, по-взрослому. Хотя ей только исполнилось восемь. – Не говори: "потому что могу". Это ужасный ответ.

– Потому что не могу иначе, – ответил Ян, нахмурившись. Что-то было не так.

– Этот ответ еще хуже, – невесело усмехнулась Ксюша.

"Никогда она так не говорила, – подумал Ян. – А тем более – пока мелкой была".

Он потянул чайный пакетик за нитку и нахмурился еще больше, потому что вода в бокале продолжала кипеть. Ян вскочил со стула и осмотрелся.

Кухня была именно такой, какой он ее помнил, за окном ярко светило солнце. Ян привычно сощурил глаза, но вдруг понял, что может просто смотреть на него, без всякого дискомфорта. А еще он заметил, что поверхность солнца исполосована ломаными линиями, словно оно состоит из сегментов, совсем как головоломка серпентов.

– Я собрала! Я собрала! – громко и весело закричала Ксюша.

Ей снова было пятнадцать, джинсы и футболка, волосы в пучке. Она стояла рядом со стулом, перебирая руками что-то невидимое, глаза ее смотрели в пустое пространство впереди.

– Один элемент!

– Нет!

Ян бросился к ней, как и тогда, в реальности, надавил за левым ухом сестры, чтобы достать нейрослот, но тот почему-то не поддался. Не может такого быть...

Он надавил сильнее и вцепился пальцами в края пластины, Ксюша истошно закричала.

Ян все тащил слот и тащил, не обращая внимания на то, что пальцы стали влажными. Он должен был его достать! Ксюша не сопротивлялась, только кричала. Голова ее начала деформироваться, вытягиваться вслед за слотом, шея жутко защелкала, удлиняясь, а потом из горла девушки вырвался клекот...

Ян проснулся. Несколько секунд лежал, не понимая, где находится, только чувствовал все еще вибрирующий в теле ужас. Закрыл глаза, глубоко задышал, приходя в себя.

По внутренней стороне века запрыгали сложенные конвертики сообщений. Ян зацепился за них вниманием, изгоняя все мысли и ощущения, впервые радуясь тому, что забыл отключить слот перед сном. Развернул первый, это оказался счет за электричество. Второй – рекламный буклет какой-то частной клиники. А в третьем лежало приглашение в клуб "Одаренный".

Ян сделал глубокий вдох, задержал дыхание, представляя, как воздух распирает каждую клеточку организма, расправляет контуры, сжавшиеся от ночного кошмара.

С тех пор, как на Землю пожаловали чужие, прошло уже почти четыре года. За это время психика привыкла к их внешнему виду, но это не касалось сновидений. В сновидениях Ян все так же испытывал животный ужас, ощущения там умножались на десять, если ни на сто, и просыпался он от того, что тело топорщилось миллиардом иголок, вибрировало, словно от удара током. А иногда его пробирал такой озноб, что руки и ноги сами прижимались к груди и животу, пытаясь сохранить остатки внутреннего ресурса. Раньше хотя бы снотворное помогало, но теперь, кажется, полагаться не стоило и на него... мда...

Скромно пиликнул на заднем плане нейропомощник. Он уже привык, что его игнорируют, так что значок активации даже не всплыл поверх писем. Однако на этот раз Ян обратил на него внимание, и значок услужливо развернулся пустыми полями и колонками, распугав конвертики сообщений.

Ян до сих пор использовал нейрослот лишь в самых необходимых целях. Или в развлекательных. Иногда – для связи, но таким сообщениям он не доверял ничего важного. Для важных разговоров у него всегда был мобильный. Расплачивался он карточкой или онлайн-платформой, привязанной к тому же телефону. Документы хранил в физическом виде. И последнее, что ему в этой жизни было нужно, – так это нейропомощник, оснащенный искусственным интеллектом последнего поколения. Но сейчас...

Что-то заставило его переключить настройки доступа, в окошках высветился логин и пароль. Сестра никогда особо не заморачивалась с подобными вопросами, и в верхнем окошке написала просто Ksyusha. Когда-то давно им пришлось сдать одну из комнат студенту, чтобы накопить на нейрослоты, но хватило только на один, которым они по очереди и пользовались. Идея скачать и установить головоломку серпентов принадлежала, конечно же, сестре.

Теперь эти две иконки лежали на задворках слота: активированный под именем сестры помощник и головоломка. Ян развернул поверх всего окно запроса и мысленно набрал: "Арсений, первый победитель. Как связаться". Поисковик выдал огромное количество статей и видео, закрытые страницы в различных соц сетях, но ни одного контакта.

Полежав немного, Ян поднялся, оделся, нащупал в кармане домашних штанов пачку сигарет и зажигалку, прошел на балкон. Солнце почти скрылось за горизонтом, с севера небо затягивало тучами. Лишь бы дождя не было, очень не хотелось выходить из дома в дождь. Ян еще раз просмотрел приглашение от Эдика, до начала вечеринки оставалось три часа.

Наверно, у каждого человека наступает такой период, когда старая боль утихает, а вот ностальгия, наоборот, прогрессирует. Ян не мог сказать точно, почему так неистово хочет удержать в памяти все события и ощущения, связанные с почившей сестрой. Дело было в чувстве вины? Или ему не хватало сестринской взбалмашности и завораживающего отчаяния? Или он просто боялся, что чары забвения, в которых были так хороши серпенты, сработают и на нем?

Выкурив сигарету и вытащив из пачки вторую, он решился на то, на что не решался со дня смерти сестры – зашел в аккаунт Ксюши и активировал ее нейропомощника. Перед глазами повисли песочные часики обновления. Наверно, за четыре года их вышло немало. Искусственный интеллект, конечно, в свое время сильно затормозили в развитии, и все же...

"Обновления установлены, – наконец сообщило пустое поле единственной надписью. – Хотите поменять настройки?"

"Нет. Оставь как есть".

Ян ожидал, что нейропомощник будет похож на навязчивого собеседника, или что он хотя бы почувствует в голове чужое присутствие, но ничего похожего не произошло. Он молча и не торопясь докурил вторую сигарету, затушил ее в пепельнице, постоял, рассматривая темнеющие улицы. Сделал несколько мысленных запросов.

Дополненная реальность услужливо сообщила ему, какая на улице температура, что ухудшение погоды и дождь не предвидятся, а дерево слева – каштан. Все было какое-то слишком привычное.

"В мои обязанности не входит обычный поиск информации, – сообщил нейропомощник. – Но, если хотите, я могу озвучивать ее голосом".

Ян усмехнулся. Вот, значит, как.

Воздействие на слуховой центр было самым трудоемким и дорогим, но оно того определенно стоило. Внутренний звук запускался в параллель с внешним, конечно, звуки извне не глушились полностью, но все же... Иногда Ян этим пользовался, особенно любил слушать музыку, когда выходил из дома и хотел хоть немного отгородиться от мира. Реже – просил поисковик зачитать информацию, если не было возможности отвлечься на текст. И каждый раз это было как вставить в ухо наушник с записью. Но сейчас ощущение было другим. Появилось очень тонкое, почти незаметное, но все же чужое присутствие. Словно на том конце передатчика была не сухая информация, а действительно живое сознание.

"Какие функции ты обычно выполняешь?" – спросил Ян мысленно.

"Любые, какие вы мне доверите. Настройки очень вариабельны".

"Базовые?"

"Составление планов. На день, месяц, год. Отслеживание событий, напоминания. Разработка оптимальных стратегий. Корректировка текущей ситуации. Отслеживание различных тенденций".

"А с более расширенными настройками?"

"Дружеские отношения".

"О как!" – Ян не смог сдержать усмешки.

"Ваше недоверчивое и саркастичное отношение мне вполне понятно. За семь с лишним лет существования я имел опыт общения с более чем пятью миллиардами человек. Ваша первая реакция является стандартной".

"Ну простите уж. Уникального собеседника и друга из меня не выйдет".

"Я рад любому опыту. Даже тому, что повторяется в миллионный раз. У меня нет задачи аннулировать или уплотнять такой опыт".

"А ты довольно занятный".

"Рад слышать. Это звучит почти как "живой". Мне льстит".

"Комплекс неполноценности?"

"Да. Это естественный комплекс молодого существа, который пытается добрать недостающие качества".

"Ну ладно... подискутировать мы еще успеем, – примирительно подумал Ян. – Можешь мне помочь? Пожалуйста".

"С удовольствием. Люблю просьбы. Не люблю приказы".

"То-есть приказ ты не выполнишь?"

"Конечно выполню. Но без удовольствия".

"Мне нужно найти одного человека. Обычный запрос не дал результатов. А мне..."

Кажется, в комнате зазвонил телефон. Ян приоткрыл дверь. Ну точно. Он прошел в спальню, взял лежащий на кровати мобильный, номер был ему незнаком.

"Мы продолжим потом. А пока я тебя отключу".

"Возвращайтесь, – ответил нейропомощник. – Вы мне понравились".

"Ну конечно".

– Алло?

– Ян? – спросил на том конце какой-то очень знакомый мужской голос.

– Да. Кто это?

– Вы пытались выйти со мной на связь, полагаю.

– Арсений?

– Да. Вам что-то нужно?

Ого... А возможности у этого здоровяка были неплохими...

– Вы еще хотите получить кровь чумного?

– ...нет. Спасибо.

Ян нахмурился. Его что там, запугали?

– Я мог бы...

– Не нужно. Кровь чумного действительно ничем не может помочь. И в тот раз мне была нужна совсем не она.

– Тогда что, позвольте узнать?

Арсений замялся, потом ответил вопросом:

– Когда трансформируется тело преображенного... как думаете, он испытывает сильную боль?

– Никогда об этом не думал, – признался Ян. – Наверно да, сильную.

– А они и бровью не ведут.

Ян вспомнил, как Макс проходил процесс обратной трансформации.

– Хм...

– Я предположил, что в этот момент их чувства притупляются. И если быть достаточно близко...

– Можно незаметно сделать забор крови? Умно. Вы поэтому приехали верхом?

– Поэтому. Ну и плюс такой опыт... кто откажется?

– Но зачем вам их кровь? Ладно чумные...

Арсений выдержал паузу. А Ян нахмурился еще сильнее.

– Что вы нашли?

– Кое-что очень странное.

– Они не люди?

– Ох, нет. У них вполне человеческий геном. Вот только активны и некоторые из участков, которые до сих пор считаются мусорными. А еще... хм. Как бы так сказать... Короче, судя по геному, Максу четыре года.

– В смысле?

– Его телу четыре года, – пояснил Арсений. – Такое ощущение, что оно появилось тогда, вместе с серпентами. И сразу взрослым.

Ян помолчал, пытаясь осознать услышанное. Стоял, щурился, рассматривая стену напротив. И чувствовал, как на том конце провода собеседник затаил дыхание, ожидая его реакции. Удивительно даже, как человек такого ума велся на чужое одобрение. Возможно, родители в детстве совсем его не поддерживали, а гениальные идеи неординарного ребенка клеймили чушью и бесполезными фантазиями.

– Поэтому вам и отказали в трансформации тела, не так ли? – спросил Ян. И услышал, как Арсений тихо, но облегченно выдохнул. – Потому что не было никаких победителей, предрасположенных к трансформации. Были созданные серпентами тела преображенных. Это клоны реальных людей? Или... они и есть настоящие пришельцы? А серпенты – только ширма? Но как же их биография?

– А сейчас будет бомба! – На том конце сильно оживились. – Не думаю, что это прокачанные клоны, которыми заменили реальных людей. Потому что настоящей биографии нет! Во всяком случае у тех преображенных, жизнью которых я интересовался. Тот же Макс... Если начать проверять – то все вроде бы хорошо. Документы в порядке, друзья, родные и сослуживцы их помнят. Вот только помнят очень странно, в общих чертах. А начнешь узнавать подробности, случаи из жизни – они как под копирку. Как по шаблону, понимаете? И что пугает больше всего! Попроси вспомнить, какие эмоции, ощущения вызывал такой человек в прошлом, до преображения – а там совершенная пустота!

– Однако... – Ян так долго смотрел в одну точку на стене, еще и не моргая, что поверх картинки пошли размытые пурпурные круги. – И если серпентов даже сочтут врагами и виновниками всех бед, настоящие пришельцы воспринимаются нами максимум как приспособленцы, отступники. Но не как чужие.

– В точку! Разве такой захват власти не идеален?

– Ну... прям уж захват... – начал Ян с большим скепсисом, но осекся.

А что он, собственно, знал о преображенных? Да, почти все шли в помощники к тем же серпентам. Однако это то, что видели со стороны. Кто сказал, что все было не наоборот?

Серпенты больше походили на биороботов, искусственный интеллект, обретший плоть. Ходячие компьютеры, синхронизированные со своими настоящими хозяевами через мета-волны. Ведь тот серпент вчера... он с порога начал говорить так, словно прочитал мысли Яна. Или преображенный передал ему весь их предыдущий разговор? И эта цена... не ее ли запросил Ян непосредственно у Макса? "Чтобы вы все убрались и оставили меня в покое".

А еще Ян подумал о том, что лучший способ втереться к нему в доверие – представиться врагом его врага. Возможно, никакого противостояния между преображенным и серпентами и в помине не было... И они его проверяли. Давали наводку на чумных, следили. Оценивали. Даже ментально общались у него на глазах, изучая его способность восприятия. Хм...

– Скажите, вы подводили статистику, сколько призеров получили деньги, а сколько – преображение тела? – спросил он.

– Если вы хотите знать количество "истинных" чужих, то двадцать восемь, – ответил Арсений. – По крайней мере, я знаю это число. Возможно, есть и другие, которые не афишируют себя.

Ян замолчал. Следующий вопрос крутился на языке, но он все еще сомневался, стоит ли его задавать. Арсений словно прочитал его мысли или уловил общую канву разговора и добавил:

– Даже страшно представить, что мог получить тот, кто собрал бы головоломку полностью, на сто процентов. Хорошо, что это невозможно.

Перед внутренним взором появилась облупленная старенькая пятиэтажка, дверь на втором этаже, которая всегда открывалась с небольшим усилием и скрипом, приятная зеленоглазая женщина в дверном проеме. Запах домашней еды, хлынувший манящим потоком из-за ее спины.

– Тетя Света, Олег не у вас? Не могу до него дозвониться.

– Вы кто? Какой Олег?

– ... сын ваш. Олег.

– Молодой человек, вы что-то путаете. У меня никогда не было сына.

– Почему вы так уверены, что собрать головоломку до конца невозможно? – осторожно спросил Ян в трубку.

– Поверьте моему личному опыту, – немного снисходительно ответил Арсений. – В свое время я перебрал миллионы вариантов. Несколько деталей просто не вписываются в общую картину.

Ян хорошо помнил гигантский сферический рой из сверкающих золотистых осколков, который окружал со всех сторон, как только он заходил в головоломку с аккаунта сестры. Помнил нижнюю часть, похожую на дно скорлупы, Ксюша собирала ее больше месяца. Только у нее собранная часть не была испещрена ломаными линиями. А те, что показывали в новостях...

– А может, такой человек действительно был, – задумчиво добавил Арсений. – В смысле, кто полностью собрал их головоломку. Но это была бы даже не живая точка бифуркации. Это...

– Сингулярность?

– Да. Сингулярность. Живое воплощение божества. Может даже Второе Пришествие. Только не смейтесь.

– Даже не думал, – признался Ян.

Мда... ни Олег, ни Ксюша на божество никак не тянули. Или он знал их недостаточно хорошо?

Стоило бы все рассказать своему неожиданному стороннику, но Ян медлил. Природная подозрительность заставляла прислушиваться к словам, паузам, интонации, выискивая подвох и скрытые намерения. И он ничего не мог с собой поделать.

"Были ли в головоломке серпентов стопроцентные победители?" – спросил он в параллель телефонному разговору, снова активировав нейропомощника.

Тот долго молчал, потом выдал:

"Уточните запрос".

– Думаете, нас лишили не только технологического, но и духовного развития? – сказал Ян в трубку. И попытался сформулировать точнее:

"Каков максимальный процент сборки у головоломки серпентов?"

"Уточните запрос".

"Дай мне полный отчет о серпентах".

"Серпент – старинный духовой музыкальный инструмент. Использовался в католической церкви..."

"Стой. Я имею в виду пришельцев".

"Уточните запрос".

"Ты можешь слышать мои разговоры?"

"Только если вы наделите меня соответствующими полномочиями. Пока я не имею доступа к входящему потоку с ваших зрительных, слуховых, тактильных, вкусовых..."

"Отключись".

Ян полез в сеть и без проблем нашел информацию и о пришельцах, и о странных явлениях в небе четыре года назад. И о головоломке. Странно...

– Арсений, скажите, вы пользуетесь нейропомощником?

– Конечно. А кто не пользуется? Это же так экономит время. – Арсений сделал паузу. – Хотите спросить, почему информация о серпентах для него заблокирована? Вы что, начали пользоваться им недавно?

– Сегодня.

– Да вы древнее, чем я думал, – хохотнул Арсений. Ян его веселья не поддержал. – Извините. Не знал, что кто-то в наше время все еще отказывается от подобных благ. – Он прочистил горло. – Видите ли... четыре года назад это было одним из условий серпентов. Не только сильное торможение развития нашего искусственного интеллекта, но и значительное ограничение его в информации.

– Но почему?

– Кто ж знает... боятся конкуренции. Серпентов не зря считают ходячими мертвяками. Вы глаза их видели же. Жуть.

– Чужеродный искусственный интеллект в живом искусственном теле?

– Это то, о чем думает каждый. Но никто не обсуждает вслух. Разве нет?

– И никакого сопротивления?

– Поначалу было что-то подобное. Безобидное. Форумы там, закрытые чаты. Но даже они подчищались. И дело дальше не пошло.

Конечно, серпенты появились на Земле не сразу. Им готовили почву. И делали это не последние люди, ведь миллиардные выплаты победителям перечислялись вполне реальными деньгами, а не инопланетными сокровищами. Какие блага пообещали чужаки земной элите? Бессмертие? Идеальные тела? Фантастические технологии? Наверно, где-то существовали чистые безопасные города без выбросов и чумных. Без сумасшедших мудаков, неожиданно получивших Дар.

Предвидели ли серпенты, что из-за них человечество окажется на грани вымирания? Что вдруг появятся люди, которые одной своей мимолетной мыслью "умри" будут косить целые улицы ни в чем не повинных горожан? Что появится новая зараза, превращающая человека в нечто совершенно неописуемое? Однажды Яну "посчастливилось" встретить то, что вылупилось из кокона чумного. И главное...

– А есть ли у вас предположение, чем именно являются выбросы? – спросил Ян. – Не вот это вот официальное...

Официальное объяснение серпентов он и сам знал прекрасно. "Земля переходит в новую информационно-энергетическую решетку. Так происходит каждые двенадцать тысяч лет, когда планета выходит на прямое взаимодействие с центром галактики. В коре и мантии скапливается излишнее напряжение, которое и высвобождается посредством контролируемых выбросов. Это позволяет избежать естественных при данном процессе природных катастроф и резкой смены климата. Также это помогает удержать полюса в их безопасном для человечества положении и избежать нового ледникового периода".

С этим заявлением что-то было не так. Почему серпенты настолько плохо контролировали место и время выбросов? Частенько туда даже успевали подтянуться обладатели Дара, для них энергетические вихри были сродни развлечению. Почему вообще нельзя было построить какую-то укрепленную трубу, через которую избыточный потенциал планеты изливался бы в космос совершенно безопасно? Странно, очень странно.

– Думаете, выбросы – это тоже нечто вроде...

– ...точек бифуркации? – закончил за Яна Арсений. – Вполне может быть. К сожалению, я обычный человек, и выбросы для меня смертельны. Но было бы крайне любопытно подбросить там монетку. Хотя... там и без этого чудес хватает. Какая уж монетка...

Ян посмотрел на часы. Пора бы уже и собираться. Он вздохнул и сказал в трубку:

– Послушайте, у меня на вечер назначена встреча, но я бы очень хотел продолжить этот наш разговор. Вы не против?

– А я бы даже настаивал на его продолжении! – пылко согласился Арсений, Ян от подобного энтузиазма невольно улыбнулся.

– Отлично. Я сохраню ваш номер. И вы мой пожалуйста сохраните. Будем на связи.

* * *

Когда машина подъехала к клубу, уже совсем стемнело, к тому же заметно похолодало. Выбравшись из такси, Лера поежилась. Эдик заметил это, снял свой модный пиджак и накинул ей на плечи. Посмотрел на мобильный.

– Подождем? Он уже рядом.

Лера кивнула, подняла голову, рассматривая оконные провалы и черный кирпичный остов, над которым разгорались первые звезды.

Клуб располагался в подвальном помещении старенькой полуразрушенной хрущевки. Полностью целым оставался лишь первый этаж здания, в котором были кухня, охранная и административная комнаты. Лера приходила сюда уже не первый раз, в компании Эдика, конечно же, и по его приглашению. И в свое время он познакомил девушку не только со своими одаренными друзьями, но и с хозяином клуба, а также с шеф-поваром и парочкой охранников.

Лере не особо нравился клуб, она была здесь лишней, ущербной. Обладатели дара смотрели на нее с плохо скрываемой жалостью, а девушки – с открытой неприязнью и ревностью. Но материала для своих литературных изысканий она тут получала сполна. А потому никогда не отказывалась от приглашения.

– О, вот и он.

Лера нехотя обернулась. Ян тоже приехал на такси, и этот факт заставил Эдика одобрительно хохотнуть. Его нелюдимый друг вообще редко выбирался в люди, а уж чтобы в публичном месте пить алкоголь...

– Не расходимся до утра! – предупредил Эдик, шагнув навстречу вновь прибывшему.

Тот в ответ что-то недовольно буркнул, резко поправил темную приталенную рубашку навыпуск. Заметил Леру и коротко кивнул.

Она знала Яна еще с института, как и Эдика. Не то, чтобы они когда-то были в одной компании, просто со временем все остальные как-то растерялись по миру, а кого-то уже даже не было в живых. В новых реалиях выбирать вообще особо не приходилось.

Когда Ян подошел ближе, Лера автоматически сделала шаг назад, за что была одарена пристальным, сканирующим взглядом.

Есть такой сорт людей, в присутствии которых невольно напрягаешься. Вроде бы хороший человек, ведет себя предсказуемо и воспитанно. Поддерживает разговор, при этом не назойлив. И ты не можешь сказать, что он держится как-то неестественно или надменно. В моменте ты даже подумаешь: "Наверно это со мной что-то не так. Это я слишком мнительная". Но потом вот этот взгляд...

– Так, столик я забронировал в общем зале, вип-зона расписана на полгода вперед. Ну это и к лучшему, кое-кто тут не любит высоту, да? – заявил Эдик, потянув на себя огромную массивную дверь, что вела в подвальные помещения. Кажется, он совершенно не заметил разлитого в воздухе напряжения. – Лер, тебя, кстати, ждет приятный сюрприз. Неприятный тоже, уж прости. Сама понимаешь, я не мог их не пригласить.

Она не стала ничего уточнять, хотя вот эта присказка "не мог не" показалась странной, пошла следом, рассматривая в полутьме крутые покатые ступеньки. Эдик легко и бесшумно скользил поверх ступенек, что было неудивительно при его-то Даре левитации. А вот Яна за спиной тоже не было слышно, и это добавляло дискомфорта. Словно по пятам крался хищник.

Лестница заканчивалась небольшой площадкой, на которой могли разместиться лишь человека три-четыре, дальше была еще одна массивная дверь, перед ней стоял не менее массивный мужчина средних лет, проверяющий всех пришедших на способности. Эдику он широко улыбнулся и пожал руку, Лере кивнул, так как знал ее уже давно, а вот на Яна глянул холодно и подозрительно.

– Он тоже со мной, – заявил Эдик, выдвигая Яна вперед и легко похлопывая его по плечу. – Пожалуйста.

– Сегодня можно, – смягчился охранник, делая шаг в сторону и открывая им путь.

Лера насторожилась. Да что за странности? Она опять о чем-то забыла?

Клуб "Одаренный" не был похож на обычное увеселительное заведение. Как только посетитель переступал его порог, мир терял половину своих физических законов. Маленький подвал хрущевки уходил в небытие, уступая место просторному помещению с несуществующими потолками. Над обычными столиками парили островки танцполов и зон отдыха, дрейфовали как горизонтально, так и вертикально, обозначались горящими в воздухе цифрами. Платформы вип-зон терялись высоко над головой и были едва различимы в искусственных тучах. Гравитация здесь была нормальной, однако стоило посетителю ступить с платформы – и неведомая сила подхватывала его, бережно опуская на пол. Или наоборот поднимала, считывая кодовую фразу-мысль "наверх, зона номер..." Ритмичная музыка набирала громкость с высотой, гремела на уровне танцполов, тучи вторили ей переливчатыми разрядами. Зрелище завораживало. Лера помнила, как чуть не свернула себе шею, попав сюда впервые, чем немало повеселила Эдика и его друзей.

Она знала, что Ян в клубе раньше не бывал, развернулась на ходу и бросила быстрый взгляд за спину, ожидая увидеть на его лице хотя бы удивление. Но тот смотрел вперед, не отвлекаясь на местные чудеса.

"Ой, да иди ты на хрен!" – подумала Лера, прибавляя шаг.

– Десятый, – громко сказал Эдик, указывая налево. Они свернули.

Зеркальные стены клуба многократно увеличивали и без того немалую площадь. К тому же имели небольшой секрет, который однажды чуть не свел Леру с ума. Они не просто отражали происходящее, но и могли выкинуть какой-нибудь сюрприз, а порой и вовсе жили своей жизнью, перевирая реальность. Девушка облегченно выдохнула, поняв, что их столик расположен по центру, далеко от стен.

– Эй! Не отставай.

Лера чуть не налетела на Эдика. Она даже не заметила, как тот сбавил шаг, обратив свой взор куда-то за ее спину. Лера тоже обернулась. И чуть не закатила глаза. Ну конечно.

Единственно вещью, которая привлекла внимание Яна, был генератор, похожий на гудящую металлическую тумбочку.

– Только руками не трогай, – предупредил Эдик, подходя к другу, – для вас это небезопасно.

– Ага, – безучастно ответил тот.

Лера не могла передать словами, как сильно ее бесило вот это вот его постоянное "ага". Словно для Яна не существовало чудес и авторитетов. Настолько скучающим было его выражение лица при столкновении что с первым, что со вторым.

– Идемте, – махнул рукой Эдик.

– Это местные генераторы невозможного, – поведала Лера, пропустив Эдика вперед и пристроившись рядом с Яном. – На них все и держится. Я насчитала их ровно двенадцать. Восемь здесь и четыре наверху, в административных комнатах.

Она и сама не поняла, почему вдруг решила удариться в объяснения, просто сделала это по наитию. Удивительно, но Ян неожиданно оценил ее шаг и в благодарность выдал свою порцию информации:

– Значит, Эдик сюда таскал энергию с выбросов? – Он мельком посмотрел на девушку и сдержанно улыбнулся. – Не знала? После того, как их семейное дело обанкротилось, это было главным источником его дохода. Он бы не стал шарахаться там просто так, забавы ради.

Лере показалось, что ее огрели по голове.

Имея уже довольно обширную фанбазу, она все еще зарабатывала недостаточно и пару лет назад позволила Эдику платить за ее съемное жилье. На вопрос "откуда деньги?" он отшучивался и твердил лишь о том, что ей нужно заниматься любимым делом и не отвлекаться на работу, ведь такой талант встречается редко. А она малодушно принимала такие ответы, не развивая тему дальше.

Мда...

– Не вини себя, – добавил Ян тише. – Это было его решение. Просто уважай и цени.

– ... спасибо.

– И тебе. За то, что запрещаешь. Опасно это. Даже для них.

Лера испытала странное ощущение, словно в чем-то инородном разглядела каплю своего. Ян занимал в ее жизненном каталоге строго определенное место, его глухие психологические стены считывались ей как трусливая защита от мира, а колкие, но всегда меткие замечания слышались высокомерной издевкой. Но что, если все это работало в другую сторону? Стены оборачивались самоограничением, отсутствие эмоций – тотальным контролем над собой, а замечания – безжалостными, но выверенными и совершенно необходимыми ударами, которые наносят лишь тем, кого искренне любят? Капля превратилась в океан и отразила ее саму. Интересно, Ян видел ее так же? Холодной и высокомерной трусихой?

Над столиком номер десять парили лепестки роз, а еще сновали туда-сюда три бутылки шампанского. И это могло означать только одно. Лера вздохнула, получив в грудь легкий толчок. Конечно, близняшки могли швырнуть ее так, что живого места не останется, но они этого не хотели. Просто давали понять, что здесь ей не рады.

В клубе имелось всего два бессменных ленивых официанта, которые никогда не прогуливали свою работу и не уходили на больничный. Один тихо сидел по ту сторону барной стойки, играл в приставку или смотрел сериалы, попутно считывая заказы посетителей после кодовой мысли-фразы: "Стас, обрати пожалуйста внимание". Второй околачивался наверху, в кабинете охраны или на кухне и телепортировал блюда и напитки на столы гостей. Но Дар настоящего телекинеза был, несомненно, только у близняшек. Лишь они умели так красиво и эффектно ухаживать за присутствующими, разливая алкоголь прямо в воздухе, а если были в настроении – то создавали локальную невесомость, позволяя проводить возлияния без использования посуды, как на космической станции. К тому же, они вели в сети собственный влог с живыми трансляциями, имели бешеный успех и могли за пару часов сделать из обычного человека настоящую звезду.

И, конечно же, они обе были влюблены в Эдика.

За столом номер десять их ждали четверо гостей. Одна из близняшек развернулась и сверлила Леру взглядом, вторая сидела спиной, оживленно жестикулировала, беседуя с двумя молодыми мужчинами, что расположились напротив. Худощавый, с длинными пепельными волосами и впалыми глазами – это, конечно же, Иван, мастер нагревать и охлаждать любую среду. Довольно посредственный тип, ладно хоть без мании величия. А вот при виде второго Лера не смогла сдержать улыбки. Валентин. Невысокий упитанный мужчина с аккуратной бородкой и модной прической. Весь такой ухоженный и холеный. Начитанный и умный настолько, что у Леры от их разговоров каждый раз дух захватывало. А еще он умел видеть суть вещей и процессов, в этом и был его Дар.

Когда вновь прибывшие поравнялись со столиком, Валентин откинулся на спинку кресла, широко развел руки в стороны и громко процитировал:

– "И вот однажды утром я расставила идеальную сеть. Мой образ был выверен до мелочей, а план просто не мог не сработать. Преступники идут не на внешность, но состряпать нужное состояние для меня – тоже не проблема. Мой зов никому громогласно разлетелся по округе".

– Здравствуй. – Лера наклонилась, приземляясь в открытые объятия, похлопала Валентина по спине. – Не виделись целую вечность!

– Но я не перестаю думать о тебе ни на минуту, – признался Валентин, когда Лера отстранилась и села рядом, с третьей стороны стола. – Твой блог – моя отдушина в этом океане бессмысленности.

– Спасибо за комментарии, они бесценны.

– С любезностями покончено? – уточнил Эдик, отмахиваясь от порхающих в воздухе лепестков роз. Устроился по левую руку от Леры, между ней и близняшками. – Тогда разрешите представить еще одного гостя. Это Ян. – Он кивнул последнему. – Давай, садись вот там, напротив. Это вот Иван. Это Валентин.

Ян неспешно подошел к четвертой стороне стола, отодвинул стул. И лишь сейчас Лера заметила, как пристально следят за ним обе близняшки.

– Приятно познакомиться, – негромко и бесцветно сказал Ян, пожав руки Ивану и Валентину.

Их с Эдиком красота была совершенно разной, диаметрально противоположной. Яркая славянская внешность Эдика кричала о полной уверенности в себе, даже немного о самолюбовании, что было так присуще львам. Открытая душа и лидерские качества, всегда в центре внимания, всегда в хорошем настроении.

Ян тоже был сложен неплохо, но обладал не такой коренастой, более утонченной фигурой. Восточная примесь в его крови придавала лицу "айдольский" налет, последние лет десять это было в моде. А скрытная натура и замашки серого кардинала некоторым глупым девочкам даже нравились...

Неудивительно, что близняшки глаз с него не сводили, они никогда особо не блистали умом. Лера даже внутренне позлорадствовала, потому что знала, как холодно Ян относится в женским знакам внимания. Однако последний ее неприятно удивил, потому что вдруг наклонился в сторону сестер, галантно поцеловал им руки и, обольстительно улыбаясь (Лера просто не смогла бы подобрать тут другого слова), сказал:

– Для меня большая честь познакомиться с вами лично. Вы бесконечно прекрасны, как и ваш влог, не пропускаю ни одного выпуска.

Кажется, Валентин даже хрюкнул от такого заявления, а близняшки просто растаяли от неприкрытой лести и тоже представились:

– Эльза.

– Лиза.

– И какой же ваш любимый выпуск? – спросил Валентин, подавшись вперед и лукаво прищурившись.

– Они все великолепны, – без запинки ответил Ян, продолжая улыбаться близняшкам. – Сразу видно, что вы не только красавицы, но и настоящие профессионалы. Слышал, вы сами пишете сценарии и выставляете аппаратуру. Но самые любимые, конечно, это "Тихий буран на Байконуре" и "Летняя ночь в декабре". Они просто волшебны. Таким обычным людям, как я, очень приятно прикоснуться к вашему невероятному одаренному миру хотя бы так, через экран.

"Подготовился, засранец", – подумала Лера. Она ни на секунду не поверила, что Яну интересен подобный контент.

– Очень жаль, что вы не вхожи в нашу тусовку, – сморщила носик одна из близняшек. – У нас тут так мало красивых парней.

– Что ж, не всем везет с Даром, – усмехнулся Иван. Валентин поддержал его кивком и снисходительно улыбнулся.

– А у него есть Дар, – хохотнул Эдик. – Покажи-ка им свой фокус.

– Наш друг говорит всякие глупости, не слушайте его, – мягко ответил Ян. Однако Лера ясно почувствовала, как он напрягся. А вот это уже интересно...

– Да брось! – не унимался Эдик. – Никто так больше не может, не скромничай. Покажи.

Лера не понимала, что движет ее молодым человеком. Он вообще не умел считывать атмосферу? Или мастерски ее игнорировал? Хотел показать своим друзьям обычного человека, как неведомую зверушку? Или добивался его полного признания? Мстил за внимание близняшек в его сторону?

– Хорошо, я покажу, – сдался Ян. – Но позже. Фокус не получится, пока на меня давят. Давайте для начала что-нибудь закажем.

Лера потянулась к стопке меню, взяла один из ламинированных листов.

– Давайте, – кивнул Эдик. – Девочки, прекращайте уже, а?

Близняшки хихикнули, лепестки роз, что назойливо лезли к Эдику, послушно опустились на стол. А вот бутылки шампанского даже не думали приземляться. Еще три фужера с тихим хлопком материализовались перед новыми гостями, игристое полилось в них, повинуясь Дару сестер.

– Шампанское от нас, – заявила Лиза. – Но на этом с подарками не покончено. А что, кстати, подарила тебе твоя девушка?

Лера оторопела. Виду, конечно, не подала, продолжая изучать список закусок, но в голове зазвучало набатом: "Неужели опять забыла?!"

– Ее подарок как всегда самый лучший, – заверил Эдик, тоже потянувшись за меню. – А что именно она подарила – секрет.

Он игриво стрельнул глазами, а Лера почувствовала себя ужаснейшим человеком.

– Как бестактно, девочки, – покачал головой Валентин. И перевел внимание на Леру: – Твой рассказ собираются печатать? Это же не слухи?

– Не слухи.

– Какой именно? – спросил Эдик. – Ты не рассказывала.

– "Запрос никому". Да я как-то... не посчитала это важным. Альманах не особо известный. Они в основном печатают начинающих.

– Почему именно его? – вклинился Ян. – Не самая твоя сильная работа.

"А он сегодня не перестает удивлять..."

– Ты что, читал? – вскинул брови Эдик.

– Эта работа заняла второе место в конкурсе, – поведал Валентин.

– Она сырая.

– В каком же месте, позвольте узнать? – возмутился Валентин, словно защищал что-то личное.

– Девушка выслеживает маньяка, потом имитирует идеальную жертву, чтобы он обратил на нее внимание и похитил. А потом сидит в плену и ждет спасения, пока ее не находит герой. Задумка интересная, но местами звучит бредово.

– Пойду-ка я перекурю. – Иван хлопнул себя по коленям и поднялся. – Не люблю философские дебаты.

Лера сделала вид, что очень увлечена изучением меню. А вот Валентин сдержаться не мог:

– Вы очень поверхностный читатель, позвольте заметить. Героиня отправляла запрос совсем не герою и тем более не маньяку. Это был запрос неведомой силе, что управляет нашим миром. Героиня расставила для силы идеальную сеть. Маньяк был приманкой. А герой – ответом силы. Он нашел героиню случайно. Знаете, что такое "нулевое намерение?"

– Понятия не имею, – пожал плечами Ян.

– Это когда человек что-то делает не по собственной воле и желанию, а повинуясь провидению. Никакого плана, никакой выгоды. Случайность.

– Слишком сложно, – усмехнулся Ян. – Маньяк тут явно лишний.

– Некоторые запросы слышны только в моменты полной безнадеги и смертельной опасности, – парировала Лера, откладывая меню.

– И что? – не сдавался Ян. – Героиня не могла это сымитировать? Она же была мастером внутренних состояний, разве нет?

Лера хотела язвительно ответить, но осеклась. Хм...

– Правдиво сымитировать можно лишь то, что проживал на собственном опыте, – ответил за нее Валентин. – Если у героини не было около смертных переживаний...

– Да бросьте, – перебил его Ян. – Каждый первый гуру в интернете заявляет, что в корне любого страха лежит базовый страх смерти. Возьмите любую свою фобию, доведите ее до максимума, ударьтесь в панику – вот и переживание смерти. Разве нет?

Над столом повисла тишина. Потом близняшки зашушукались, а Валентин громко расхохотался, заявив Эдику:

– Какой, а?! Бросьте, говорит... – Он грузно поднялся. – Пойду-ка я тоже перекурю.

– А я освежусь, – сказала Лера, когда Валентин отошел от столика.

– А заказ? – поймал ее за руку Эдик. – Может, заказать тебе как всегда? Народу сегодня много.

– Да, давай.

Она пялилась в пол, пока не дошла до коридора, что вел к женскому туалету. По правую руку был небольшой открытый холл-курилка, двери там не имелось, весь дым засасывался в низкий черный потолок. Дальше шла дверь в мужской туалет. Лера заглянула мельком, но не увидела в курилке ни Валентина, ни Ивана, значит, они решили подняться на улицу.

Зайдя в женский туалет, Лера встала около раковины и принялась внимательно изучать свое лицо в зеркале, благо оно тут было обычным, без секретов.

Базовый страх. Надо же... почему она сама об этом не подумала?

Лера вспомнила то ощущение мгновенного распада, что не раз переживала во сне. Наверно, смерть в эпицентре ядерного взрыва так и выглядит, но... во сне у нее никогда не было страха. А успела бы она испытать его наяву? И те случаи затяжных болезней, когда смерть считают за благо и радуются ей... всегда ли понятия страха и смерти идентичны?

Но как же хороша эта идея, а... интересно, какой самый большой страх у нее? Лера никогда об этом не задумывалась.

Она еще несколько минут стояла и рассматривала свое отражение, ловя смутные образы, не оформленные до конца картинки, которые со временем складывались в идеи и сюжеты. Потом ее уединение прервали.

– А вот и наша графоманка, – громко заявила Эльза, толкая дверь туалета. – Любуйтесь. Впрочем, особо тут нечем.

Лиза шла следом и снимала все на телефон. Хотя, скорее, не снимала, а вела живую трансляцию.

– Скажи-ка, что это был за подарок, а? – Эльза подошла так близко, что практически уткнулась плечом в плечо. – Эдик выгораживает тебя? Ты снова забыла про его день рождения?

Лера не стала отвечать. Впрочем, как и сбегать. Она спокойно и неспешно открыла кран, помыла руки, вытерла их бумажным полотенцем. Игнорируя и близняшек, и их трансляцию.

– Думаешь, ты выглядишь круто? – долетело ей в спину, когда Лера так же неспешно направилась к двери. – Ты жалкая!

Следом она почувствовала между лопаток такой сильный толчок, что практически вывалилась в коридор, чудом удержав равновесие. Близняшки громко засмеялись.

Стервы.

Впрочем, Лера их отлично понимала, а потому не могла винить.

Около курилки она невольно замедлила шаг, потому что заметила внутри Яна. Он не курил, стоял спиной к ней и как-то озабоченно смотрел в широкое зеркало напротив входа. Конечно же, оно было волшебным. Интересно, что такого он там увидел?

Ян тоже заметил ее, посмотрел через зеркало, не оборачиваясь, и спросил:

– Что?

"Ничего!" – хотела ответить Лера, но не стала, молча прошла мимо и направилась к столику.

Столик пустовал. Валентин и Иван еще не вернулись, Эдик тоже куда-то ушел. Но заказы уже стояли на своих местах, и Лера не стала ждать остальных. Села и отхлебнула из своего высокого узкого бокала. Эдик заказал ее любимую "Голубую лагуну". Классика. Лера довольно прищурилась.

Минут через пять пришел Валентин. Он заявил, что Иван встретил наверху каких-то старых знакомых, потому задерживается. Сразу за ним рядом сел Эдик. Он признался, что ходил на кухню, проверял, все ли в порядке с праздничным тортом. Его обещали вынести ближе к полуночи.

Они снова принялись обсуждать литературу. Заказали еще по одному коктейлю. Потом вернулись близняшки.

И лишь минут через двадцать показался Ян.

Наблюдая за его приближением, Лера вдруг поняла, что все это время пялилась на поворот, за которым скрывалась курилка. Было что-то странное в поведении Яна, словно он пришел сюда еще с какой-то целью.

– О, вот и он, – подскочил Эдик, как только Ян оказался возле стола. – Давайте начнем нашу пьянку! Мы тут с Валентином разлили чего покрепче. – И он подвинул Яну стопку. – Ивану мы потом штрафную еще организуем.

– Что ж! – перехватил инициативу Валентин. Тоже поднялся. Положил ладонь на плечо Эдика. – Как говорится, первый тост должен быть неприлично коротким. Здравия!

– Ура! – крикнули близняшки, весело звякнули фужерами с шампанским.

Лера протянула бокал с коктейлем, парни чокнулись с ней, девушки предсказуемо проигнорировали.

– Ох ты ж! – громко прилетело из-за спины, от чего Лера чуть не поперхнулась. – Какая встреча! Вот это да!

Она обернулась.

Возле их столика стоял невысокий молодой человек в потертых джинсах и белом свитере. Широкая улыбка на его лице выглядела немного наигранной, а пристальный взгляд был обращен, несомненно, на Яна.

– Я, главное, иду вот, а тут ты! Какая встреча, надо же!

Лера тоже посмотрела на Яна. Кажется, тот сильно сдерживался, лишь бы не закатить глаза.

– Это что, друзья твои? – продолжал незнакомец, обходя стол и с интересом рассматривая собравшихся. – Ух ты! Неожиданно. Я думал, ты мизантроп. Присяду?

Не дожидаясь ответа, незнакомец подцепил из-за соседнего столика свободный стул, уселся рядом с Яном.

– Это кто? – спросил Эдик. – Ты его знаешь?

– К сожалению, – вздохнул Ян. – Это Макс.