Несовершенная, но прекрасная

Глава 1. Обман, кругом обман

— Марафон красоты? Здесь? А у тебя отличное чувство юмора! — смеётся мужчина не очень приятной наружности с метлой в руках.

Нет, ничего такого, просто наличие щербатой улыбки и явно помятой одежды настораживает. Не люблю неопрятных. Пожёванная зубочистка во рту и вовсе заставляет отступить. Со спины дворник казался более презентабельным, если можно так выразиться.

К тому же замечание про юмор бьёт в одну из больных точек. Мой первый и единственный парень, который меня недавно бросил, так и говорил: «Совсем шуток не понимаешь!» Уж не знаю, то ли у меня проблемы, то ли его шуточки такие дурацкие, но факт налицо: бросили именно меня и нашли другую, более подходящую юмористку. Обхохочешься!

— Так значит, вы об этом не слышали? — вежливо переспрашиваю, старательно игнорируя «тыканье» незнакомца. Уж если начала разговор, нужно его и закончить. Как назло, в этот момент никого больше рядом не наблюдается.

— Не-а. Судя по очкам, со зрением у тебя всё хорошо. С чтением, подозреваю, тоже проблем нет. Табличку видишь? — скалится мужик, неприлично тыча пальцем на фасад здания. — Здесь, конечно, тоже есть красота, но такая… на любителя, если ты понимаешь, о чём я…

Передёрнув плечами от противного смеха, молча отхожу подальше и тяну за собой чемодан. Колёсики западают в выбоины и грозят вот-вот отвалиться. Вроде столица, а чуть дальше отъедешь от центра — тротуары такие же, как у нас.

Общаться с этим типом больше нет желания. Умник нашёлся! Да я наизусть выучила, как называется это заведение, куда привёл меня навигатор и дорогущее такси. Уже десять минут хожу вокруг да около двухэтажного жёлтого здания Сталинской постройки, так и не решаясь войти. Именно из-за этой таблички.

Может, водитель меня неправильно понял и не туда привёз? Судя по внешности, с русским языком у него большие проблемы. А теперь проблемы и у меня.

В десятый раз лезу в галерею телефона и рассматриваю скрин, где чёрным по белому написан адрес: ул. Пафнутьева, 13. «Вот эта улица, вот этот дом» — как поётся в одной известной песне. Только совсем не дерматовенерологический диспансер я ожидала увидеть, заплатив сумасшедшие деньги за билет.

— Ещё одна? — слышу за спиной и в полуобороте замечаю, что у моего «подсказчика» появился собеседник.

Этот годящийся мне в отцы мужчина в форме охранника с интересом поглядывает на меня. Будто оценивает и с кем-то сравнивает.

— Ага.

— С утра ходят и ходят «богини», — смеётся охранник и добавляет, даже не понижая голос. — Одна краше другой. И толстые, и худые, и страшные, и хорошенькие — каких только нет. Таким дурам и морочат голову, марафоны разные придумывают. Кто-то жёстко пошутил, отправив их сюда. Эй, красавица, а ко мне не хочешь на курсы? Я тебе мигом мозги на место поставлю. И гораздо дешевле. Скидку на эксклюзив сделаю.

Такого унижения я ещё никогда в жизни не испытывала! На глазах собираются обидные слёзы, зубы от злости сжимаются так, что я вот-вот почувствую их хруст. Даже то, что меня в кои-то веки обозвали красавицей, звучит как насмешка.

Шаг ускоряется, по ногам больно бьёт подпрыгивающий чемодан. На очередной кочке я слышу-таки хруст, и пластмассовое колёсико отлетает в сторону кустов, что в обилие растут в палисаднике. Так-то я очень бережливая, и давно бы полезла его искать, если бы не вся эта ситуация. Ручка чемодана впивается в ладонь, когда с силой стискиваю её и несусь дальше.

Из-за угла появляется полненькая девушка, с интересом оглядываясь по сторонам. Готова поспорить, очередная «богиня». Замечая меня, она улыбается и идёт наперерез. К её счастью, на дороге попадаюсь первая я, а не те двое хохмачей, веселящихся за чужой счёт.

— Добрый день!

Так и хочется гавкнуть, что он совсем не добрый и недолго осталось улыбочке играть на её губах. Но я же вежливая, поэтому отвечаю:

— Здравствуйте.

— Не подскажете, где здесь проводится марафон «Я богиня»?

Кодовая фраза клокочет внутри злостью, которую я не в силах сдержать. С горечью выдыхаю:

— А нет его здесь! Надули нас, как воздушный шарик, и лопнули.

— Ч-что? — хлопает глазами девушка, и улыбка медленно сходит с её лица.

— Говорю, обманули нас и нет никакого марафона.

— Да быть такого не может! Я же вчера связывалась с ними. Ну-ка…

Незнакомка сводит брови над переносицей и копается в телефоне. Я тоже захожу в чат марафона с неожиданно вспыхнувшей надеждой. Вдруг информацию о месте проведения поменяли? Только чат оказался заблокированным.

— Странно, — замечает девушка. — Выключено. Сейчас я разберусь!

Воинственно расправив плечи, она устремляется в сторону центрального входа, где я недавно была. Ну что сказать? Я сделала всё, что могла. Предупредила и в очередной раз убедилась, что охранник оказался прав.

Да, у меня много недостатков. Ещё больше я придумала сама, как говорит моя лучшая подруга Анька. Но я никогда не считала себя глупой.

До этого самого дня.

Глава 2. Неприятность не приходит одна

Вспоминаю, что по дороге сюда видела кафе-пекарню. В горле такая сухость, будто вся влага перетекла к глазам, грозя вот-вот пролиться потоком слёз. Делаю глубокий вдох и такой же выдох. После поезда я толком и не ела ничего, боясь опоздать. Теперь мне это не грозит, поэтому нужно закинуться какой-нибудь глюкозой. Может, тогда и придумать новый план получится.

К счастью, идти и правда недалеко. Два перекрёстка — и я на месте. Аромат выпечки из распахнутых окон стоит такой, что дух захватывает. Пустой желудок сжимается спазмом.

— Сейчас, мой хороший, что-нибудь перекусим. — обещаю страдальцу, и через открытую террасу прохожу внутрь.

Людей, кстати, очень много и большинство столиков заняты, из чего делаю вывод, что заведение достойное. Приятная, уютная атмосфера в стиле прованс, улыбчивые официанты.

— Вам столик? — интересуется один из них.

— А можно я пока на витрину посмотрю?

— Конечно. Там дальше есть барная стойка или можно взять навынос. — консультирует парень.

Вот это я понимаю: столичный сервис! А жизнь-то налаживается!

Со своим ярким, канареечного цвета чемоданом, прохожу к витрине, стараясь никого не задеть. Чего здесь только нет! И тирамису, и чизкейк, и панкейки, и круассаны с разными начинками. Моя внутренняя сластёна трепещет от восторга. Анька называет меня ведьмой, так как я могу есть всё что угодно и не толстеть. Мне вот моя излишняя худоба совсем не нравится, как и высокий рост. Подруга говорит: это модельная внешность, а кто-то обзовёт каланчой или шпалой.

В школе чего только я не наслушалась! Лишь в волейбольной секции чувствовала себя комфортно. Жаль, отсутствие выдающихся способностей не дало перейти из любительского в профессиональный спорт. Тренер меня хвалил, но ставки делал и продвигал тех, кого больше всего ругал.

Мой парень Ваня был на полголовы ниже меня. И вроде бы его это не смущало. Как и отсутствие аппетитных выпуклостей в области груди и бёдер. Об одном жалею, что так и не нашла в себе силы посмотреть на его новую пассию: чем же она от меня отличается, кроме чувства юмора? А всё из-за страха, что комплексов во мне прибавится.

Но что это я отвлеклась? Взгляд скользит по витрине дальше, пока не натыкается на мою прелесть. Шоколадный, но такой непозволительно одинокий на меня смотрит кусочек восхитительного Захера. Всё, ничего другого для меня просто не существует!

Подхожу к кассе и встаю в очередь. Ревностно прислушиваюсь, чтобы никто не покусился на мой выбор. Заодно обращаю внимание на цены и ужасаюсь. Сколько — сколько?! Нет, я понимаю, что разница в ценах с нашим городом должна быть, но не настолько же!

Кафе уже не кажется мне приветливым и уютным, а улыбки персонала искренними. Судорожно вспоминаю, сколько у меня осталось на карте после покупки билетов. На Захер, конечно, хватит, но мне ещё домой возвращаться. Несмотря на сомнения, взгляд то и дело притягивается к желанной сладости. А после неприятностей с марафоном и вовсе кажется, что это единственный способ вернуть себе настроение для дальнейшего пути.

Штора у окна надувается от порыва ветра, привлекая внимание. В кафе входит молодой мужчина в распахнутой на груди кожанке, открывающей вид на чёрную футболку, и потёртых джинсах. В руке шлем, что само по себе говорит о средстве передвижения.

Сглатываю. Незнакомец приковывает внимание не только высоким ростом (даже по сравнению со мной), но и уверенной походкой, манерой держаться. Брутальный, знающий себе цену самец. Удлинённая модная стрижка с прядью волос, свисающей на лоб. Так и хочется её поправить.

Я таких мужчин никогда не видела, если не считать модных журналов и телевизора. В моём окружении таких просто не могло быть, да и не было. Заметив мой пристальный взгляд, незнакомец приподнимает вопросительно тёмную бровь, а я резко отворачиваюсь. В витрине отражается моё растерянное лицо. Щёки горят огнём, как раскалённая печь. В животе рождается то, чего я никогда до этого не испытывала так сильно. Даже с бывшим парнем. Разве такое бывает от первого взгляда?

Боясь заработать косоглазие, всё же слежу за приближением незнакомца. Он подходит и улыбается, глядя в мою сторону. А потом и вовсе подмигивает. Мои губы сами раздвигаются в ответ. Неужели ему приглянулась? Я?!

Но вот взгляд светлых карих глаз скользит в сторону, и я замечаю за собой вторую продавщицу, которая явно рада видеть моего незнакомца. Очевидно, ей и адресовалась улыбка, а не мне, как я нафантазировала. Мысленно даю себе подзатыльник.

Они отходят в сторону и мило о чём-то воркуют через стойку, словно сто лет знакомы. Лёгкая горечь разочарования растекается на языке.

Парень, стоя́щий передо мной в очереди, расплачивается, и я перестаю следить за парочкой. Сейчас у меня будет сладость, чтобы заесть все разочарования этого дурацкого дня.

— Добрый день, чего желаете? — интересуется у меня продавец. «Добрый» звучит для меня издёвкой.

— Стакан латте с карамелью и Захер.

— Здесь или с собой упаковать?

— Здес-с-сь…

Последнее слово срывается на шипение, потому что мою прелесть проносят у меня перед лицом и упаковывают для незнакомца!

— Извините, Захера больше нет. — прослеживая тот же маршрут, поправляется девушка. — Может быть, что-то другое? У нас сегодня свежие…

Что там свежее — меня не интересует. Я даже не слушаю. Поворачиваюсь к незнакомцу, который в это время смотрит на нас и… улыбается! Явно слышал мой заказ. Как будто есть что-то смешное в том, что он увёл у меня из-под носа последний кусок.

— Это мой торт. — заявляю ему, впервые смотря на кого-то чуть снизу.

Мои глаза как раз напротив его рта, искривлённого усмешкой. И впервые залипаю на мужских губах. В меру полных, чётко очерченных. Таким и девушка может позавидовать. К счастью, мои ничуть не хуже. Никогда не любила мужчин с щетиной, а тут даже представить его по-другому не могу, настолько она ему идёт.

— Да неужели? На нём написано, что ли?

Брутальность и уверенность незнакомца уже не кажутся мне достоинствами. Глубокий, спокойный голос давит, заставляя чувствовать себя нелепой скандалисткой. Но меня уже несёт:

— Да, он был бы мой, если бы вы, как и все остальные, встали в очередь, а не пользовались своими знакомствами, чтобы быстрее всех отовариться.

Обе продавщицы ахнули, сзади кто-то поддакнул:

— Да-да! Мы, между прочим, здесь с детьми стоим.

— Чтобы не стоять, предусмотрены столики и официанты. — миролюбиво объясняет мужчина, обращаясь к моей поддержке. — А в соседнем зале есть игровая зона с воспитателем, где вы можете оставить детей под присмотром. Всё для вашего удобства!

Обаятельная улыбка настолько к себе располагает, что возражения тут же заканчиваются, а меня ещё и поторапливают:

— Девушка, выберите уже что-нибудь другое. Не задерживайте очередь!

— Я не хочу другое! Я хочу этот торт! — заявляю упрямо и поправляю очки. — Уступите мне его?

— Вот ещё! Видите ли, какая незадача: я тоже его хочу. — усмехается мужчина и обращается к своей знакомой. — Лидочка, заверни ещё и пять эклеров.

— Ваш кофе. — передо мной на стойке приземляется карамельный латте. Пока мы спорили, его уже сделали. — Так что вы будете заказывать?

— Ничего. — рявкаю неожиданно зло. Все неприятности этого дня долго копились и, наконец, взорвались потоком слов: — Ничего мне больше не надо! И за кофе ваш дорогущий платить не буду. Отдайте его этому… этому…

— И кому же? — тёмная бровь взлетает над насмешливым взглядом.

— Да хоть бы у вас всё слиплось от сладкого! — бросаю сгоряча и, резко развернувшись, направляюсь на выход.

— Психичка. — летит тихо мне вслед, но я слышу. Часто-часто хлопаю глазами, чтобы не разреветься.

Горло перехватывает спазм, я сама себя не узнаю. Нагрубить постороннему человеку — для меня несвойственно, хотя постоять за себя могу. Просто слишком всё остро, слишком не вовремя.

Глотаю на улице свежий воздух и судорожно сглатываю. Смотрю вокруг, решая, в какую сторону идти. И тут замечаю его…

Мощный, чёрный, блестящий хромированным боком мотоцикл. Чей он — можно даже не сомневаться. Только такой наглец, как тот незнакомец мог припарковаться в узком кармане между тротуаром и въездом на парковку.

Моя детская, так и нереализованная мечта оседлать такого красавчика. И я не про хозяина. Наряду с плакатами мальчуковых групп мои стены украшали и вырезки из автомобильных журналов отчима с разного вида байками. Что-то из другого, недосягаемого мира свободы и запретной скорости. Закусываю губу от досады и зависти.

Обхватываю себя руками и только тогда понимаю, что они непозволительно свободны. Сумочка с документами и кошельком висит через плечо, а чемодана-то и нет!

Хлопаю себя по лбу ладошкой. Как бы ни хотелось возвращаться, но не оставлять же свои вещи? Резко разворачиваюсь и со всей дури налетаю на препятствие в виде мощного торса.

— Ох!

Если бы я просто врезалась в незнакомца, это было бы полбеды. Но, к несчастью, между нами оказалась картонная коробка со сладостями, которая с громким «чпок!» сминается, а крем и шоколад вылезают из всех щелей. Очень хлипкой оказалась упаковка. Мало того, стоя́щие сверху этой башни два стакана кофе сползают и плюхаются на землю, обрызгивая в том числе мои светлые джинсы.

— …! — ругается мужчина, повторяя мои мысли. — Слепая, что ли?

— Ну, это же очевидно. — запальчиво отвечаю с сарказмом, поправляя указательным пальцем съехавшие на кончик носа очки.

— Я имел в виду невнимательность. — неожиданно голос смягчается, но не выражение недовольного лица. — Смотреть нужно, куда идёшь.

— К вам это тоже относится! Чего так спешили?

— Чемодан твой вернуть.

И правда. Сбоку вижу свою потерю. Перехватывают ручку и нехотя бурчу:

— Спасибо.

— Откуда же ты такая злобная приехала? Вежливей надо быть с людьми, и будет тебе счастье. — воспитывает незнакомец, отлепляя от груди остатки былой сладкой роскоши. Капля шоколада застревает в ухоженной щетине, которая смягчает квадратный подбородок. Так и хочется смахнуть, но всю благодарность как рукой снимает от поучительных слов.

— Кто бы говорил! Уступили бы мне этот несчастный кусок и узнали бы, какой я могу быть вежливой и благодарной. А теперь ни мне, ни вам… Ох, моя блузка!

Взгляд незнакомца вслед за моим скользит на белую рубашку, украшенную шоколадно-кремовыми разводами. От отчаяния слёзы в очередной раз закипают в глазах. Некрасиво хлюпаю носом. Одна из слезинок всё же срывается и ползёт по щеке.

— Эй, ну не всё так плохо. — неожиданно тепло пытается подбодрить меня незнакомец, сбрасывая наконец смятую коробку в стоя́щий рядом со входом мусорный бачок. — Главное — не обожглась кофе. Давай закажу тебе другой. Угощаю.

Мы привлекаем внимание, на нас начинают оглядываться. Из дверей высовывается любопытная голова администратора. Увидев испачканную грудь мужчины, она и вовсе округляет глаза и выбегает с рулоном бумажных полотенец. Понятно, для такого красавчика все услуги…

— Без подачек обойдусь. — гордо отворачиваюсь и иду вперёд. Почти ничего не вижу из-за наплыва слёз. Вот-вот разревусь в голос. Надо бы вернуться в кафе и хотя бы замыть пятна в туалете, может быть переодеться. Но в этот момент не в состоянии адекватно думать.

— Подожди, — хватает меня за локоть незнакомец, пытаясь развернуть. Возможно, он и правда хочет помочь, но я воспринимаю его как ещё одно зло, спрятавшееся за приятным фасадом.

— Отстань! Оставь меня в покое! — кричу и выдёргиваю руку из захвата, срываясь на бег.

Моя невнимательность стоит очередных нервов, потому что в этот момент я равняюсь с мотоциклом, и чемодан, повинуясь моей руке, взлетает по опасной траектории и отломанной ранее частью режет по блестящему боку. Звук неприятный, словно по стеклу провели ногтями. Сердце обливается кровью и сожалением, грохочет, заглушая мужской мат за спиной.

Впервые радуюсь своим длинным, худым ногам и несусь вперёд так, как никогда в жизни. Даже тяжесть чемодана, который подхватываю двумя руками, не останавливает. В голове бьётся только одна мысль: если меня остановят, я не расплачу́сь.

Глава 3. Во всём виноват спор

К счастью, незнакомец не торопится меня догонять. На следующем перекрёстке сворачиваю в какую-то подворотню, проскакивая под шлагбаумом. Как назло, с нынешними кодами и домофонами даже в подъезде каком-либо не скрыться. Пробегаю двор и неожиданно выскакиваю к однополосной дороге и пруду. Здесь настолько всё тихо-мирно, что на меня тут же начинают оглядываться. Мой всклокоченный вид и частое дыхание выдают с головой.

Заставляю себя остановиться и медленно спуститься к ухоженному берегу. Здесь прогуливаются пенсионеры и мамочки с колясками, играют дети, резвятся домашние собаки. Очень уютная атмосфера спокойствия. А что мне ещё сейчас нужно?

Выбираю самую дальнюю лавочку, по счастью, свободную. Чемодан уже оттягивает руки. Ещё бы, столько пробежать с ним наперевес!

Достаю влажные салфетки и хоть немного пытаюсь привести себя в порядок. Констатирую, что белоснежный вид блузке вернёт только химчистка. Замечаю стоя́щий неподалёку киоск «Шаурма», что после всего произошедшего и вовсе кажется подарком судьбы. Тем более что, услышав рёв мотоциклетного мотора, я прячусь за киоском.

Издалека наблюдаю, как медленно проезжает мимо мой незнакомец и сканирует пространство. Ищет. Радуюсь, что успела скрыться. Уверена, наша сегодняшняя встреча станет незабываемой для обоих.

Через десять минут, сидя на лавочке, я уплетаю самую вкусную в мире вредятину. Что для меня уже подвиг, так как я довольно брезглива и фастфуд избегаю именно по той причине, что неизвестно из продуктов какой свежести это готовилось и какими руками. В этом киоске мужчина кавказской наружности хотя бы пошёл навстречу и при мне поменял перчатки на новые. И даже взгляда косого не бросил. Видимо, не первый раз ему попадаются подобные мне чистоплюи.

Что поделать, сама иногда страдаю от излишнего стремления к совершенству!

Первое чувство голода утолила, закусила на всякий случай активированным углём из своей дорожной аптечки, выпила стакан невкусного кофе и, любуясь утками на пруду, принялась анализировать, как я до этого докатилась.

Самое обидное, что сейчас из всех новостных каналов и сайтов твердят о мошеннических курсах и новых способах одурачивания. Я же всё это много раз слышала! Так как оказалась в дураках?

Судорожно думаю, что делать дальше. Обратиться в полицию? Я, конечно, наивная, но не настолько. Сама ведь виновата в случившемся. Сама повелась на сомнительную рекламу и перечислила деньги.

Позвонить Аньке? Это ещё хуже, потому что проиграть спор и на всё лето поехать к её бабушке в деревню на грядки — то ещё удовольствие.

Да-да, именно из-за дурацкого спора я и попала в эту катастрофическую ситуацию. Что интересно, никогда ведь не была азартной. Но тут зацепило.

А всё произошло как раз в тот вечер, когда Ванька меня бросил.

***

— Вась, ты чего? Что случилось? — всплеснула руками подруга, когда я вся в соплях и слезах появилась у неё на пороге с тремя чемоданами. — Поругались, да?

— Хуже. Он м-меня б-б-бросил… П-п-пришлось у-у-уйти из его квартиры. — вывалила на Аню свои беды. Когда я волновалась, то всегда немного заикалась, чего очень стеснялась.

— Да проходи ты, не стой на пороге.

— Можно я у тебя поживу пару дней? — спросила и, только споткнувшись о мужские ботинки, поняла, что пришла не вовремя. — О, твой из командировки приехал?

— Ага, душ принимает. — замялась подруга, задёргивая полы халатика, из под которого виднелось кружево красивого белья. Вместе похожие комплекты выбирали для наших мужчин. Только мне мой так и не пригодился. — Ну, ничего страшного, если мы с тобой чаю попьём.

Только недавно мы отгуляли на их свадьбе, и мешать молодожёнам, тем более после недельной разлуки, точно не входило в мои планы.

— Нет-нет, давай потом поговорим.

— А сейчас ты куда?

— К матери, может быть…

Мы обе знали, что это крайняя мера. Моей родительнице, профессорской дочери Изольде Валерьяновне, Ваня не понравился с самого начала. И даже не убедило наличие у него своей квартиры, доставшейся от государства после выпуска из детдома, и на которую повелась я, чтобы побыстрее сбежать из дома и маминой опеки.

Родительница предупреждала, что мы совсем не подходим друг к другу. Особенно она беспокоилась о наследственности, которая может передаться нашим детям от неизвестных родителей Вани. Из-за него я с ней в очередной раз и поругалась. Идти с повинной и выслушивать бесконечные: «А я говорила!»? Ну уж нет.

— Не знаю, может, в гостиницу какую поеду… — тяжело вздохнула, пятясь к двери.

— Подожди, надо подумать… О, а давай к соседке моей на ночь?

— Да ты что? Это неудобно.

— Неудобно в носу ногой ковыряться, а Света в отпуск на море позавчера уехала. Я у неё цветы поливаю, да мышей подкармливаю.

— Мышей?!

— Да чего ты испугалась? В клетке они сидят и никому не мешают. Погоди, сейчас Кирилла предупрежу.

Анька скрылась за дверьми ванной, а я обессиленно привалилась к шкафу в прихожей. Хотелось уже просто остаться одной и выреветься за всю нанесённую обиду.

— Всё, у нас есть час. — выскочила довольная подруга с опухшими зацелованными губами и весело сверкающими глазами.

Никогда не была особо завистливой, но в этот момент сильно засомневалась, а сможет ли она понять мою беду? Ну, по крайней мере, выслушает. Пирожные и бутылка вина, которые она подцепила из кухни, смяли все сомнения.

Квартира соседки оказалась большой и очень стильной.

— Светка — известный дизайнер, — похвасталась Аня, располагаясь на кухне, совмещённой с гостиной. — Успешная, красивая и мужиков меняет как перчатки. Вот с очередным любовником улетела заграницу.

— А мыши где? — спросила я с опаской.

— В спальне. Ты и видеть их не будешь. — успокоила меня подруга. — Ну, рассказывай.

Рассказ получился коротким, потому что Аня и так практически всё знала о наших отношениях.

— И ведь понимаешь, не то чтобы я его так сильно любила… Но симпатизировала! Да и какая-никакая квартира и машина у него есть, стабильный доход опять же… Сантехники сейчас неплохо зарабатывают. Я не меркантильная, ты же знаешь. Просто из всех достоинств Вани эти самые явные.

— То-то и оно, что чувств между вами особых и нет. Ты вообще тогда в девках засиделась. А тут хоть какой, но свой. И встречаться стали из удобства, чтобы просто «было».

— А разве это плохо? И вообще, все чувства — это только химия и выдумки в любовных романах, — фыркнула я, махая рукой. — В реальности такого не бывает! А вот измены и предательства — на каждом шагу.

— Ну а мы с Кириллом? По-твоему не любим друг друга? — возмутилась Анька.

— Вы исключение из правил. Тем более, сейчас между вами неутолённая страсть. А как утолится…

— Э-э-э нет, дорогая! С такими убеждениями далеко ты не пойдёшь. Тебе нужно хотя бы раз испытать подобное, чтобы знать, с чем сравнивать. Найди себе мужика, чтобы заискрило! Чтобы голову потерять хотя бы ненадолго!

— Можно подумать, за мной очередь стоит. — печально вздохнула, припоминая все свои несовершенства и неудавшиеся отношения: — Худая длинная палка только Ваньке и нужна была. Думаешь, я не знаю, что его друзья любили пошутить над нашей разницей в росте? Да он меня стеснялся лишний раз куда-то приглашать.

— Так, ты чего опять на себя наговариваешь? Не приглашал он тебя, допустим, потому, что ты сама от его друзей нос воротила. То тебе не нравится, как они матерятся, то много курят, то пьют. Ещё и вслух высказывала им своё «фи».

— Значит, всё же я виновата?!

— Нет, просто Изольда Валерьяновна была отчасти права: не для тебя та компания. Ты девочка из хорошей строгой семьи, к другому привыкшая. Только закомплексованная вся и себя не ценящая. А на самом деле ты — Василиса Прекрасная!

— Вообще-то, прекрасной была Елена, а Василиса премудрой. — фыркнув, поправила Аньку. — В своём уме я вот вообще не сомневаюсь.

— К психологу бы тебе сходить да полечить свои умные мозги! — не выдержав, рявкнула подруга. — Слился Ванька, да и туда ему дорога! Уверена, его новая пассия с тобой не сравнится.

— Проверим?

— А давай! — воодушевилась Анька. — Доставай телефон!

Лента совместных фото бывшего и его новой девушки пестрела свиданиями, цветами и поцелуями. На меня этот жмот не считал нужным так тратиться.

— Смотри-смотри, какие складки у неё на боку, — тыкала пальцем подруга, пока я охреневала от впечатляющего размера груди, обтянутой футболкой. — Низенькая, полненькая… Ничего с тобой общего!

— Зато смотрит он как на неё? — впервые я видела такое восторженное выражение лица у Ваньки. Даже в минуты нашей близости оно было не таким ярким.

Стало так обидно! Всхлипнув, я смахнула пальцем ленту со счастливыми лицами влюблённых и попала на рекламу. Кликнув по ней, провалилась дальше на страницу, где меня встречала карусель улыбающихся женщин разных возрастов и комплекций.

— Не ценишь ты себя, Васька! Себя полюбить прежде всего нужно, тогда и другие подтянутся. Вот Светка совсем не красавица, но уверенная в себе и знающая цену женщина. Харизма из неё так и прёт! С ней бы тебя познакомить, может, хоть чего для себя почерпнёшь.

Слушая подругу вполуха, я читала: «Марафон «Я богиня» откроет вашу красоту и уверенность в себе! Пошаговый план, медитация, работа с психологом и косметологом позволят вам научиться понимать и восхищаться своим телом. Красавицами не только рождаются, но ими становятся! Мы придём к вашей внутренней и внешней красоте вместе. Всего семь дней и ваша жизнь изменится до неузнаваемости!»

— Эй, ты меня вообще слушаешь? — пощёлкала пальцами у меня перед лицом Анька.

— Не-а, смотри, — шмыгнув носом и улыбнувшись, показала ей рекламу. — Может, мне туда пойти? И отзывов много, хорошие. Специалисты вон с международными сертификатами.

Подруга пробежала глазами по сайту и скептически усмехнулась:

— Ты и на марафон?! Сомневаюсь, что ты сорвёшься туда. Во-первых, дорого. Во-вторых, далеко. В-третьих, с работой как будешь? Только-только заказы на постоянку пошли. Готова поспорить, что завтра ты и думать об этом забудешь.

Не знаю, что мной владело в тот момент: желание настоять на своём или три бокала выпитого вина, но я решительно произнесла сокровенную фразу:

— Спорим? Я пройду этот марафон, вернусь, и у меня начнётся новая жизнь!

Глава 4. Всё проспала

Возвращает меня из воспоминаний мяч, ударивший по руке. Хорошо хоть не по голове! Подскакивает, но годы волейбола делают своё: я ловко его подхватываю.

— Извините. — подбегает мальчишка лет семи. — Я не хотел…

— Да ничего страшного. Лови! — кручу на указательном пальце мяч и посылаю красивый пас.

— А вы баскетболом занимались, да? — восхищённо спрашивает мальчик.

— Почему ты так решил?

— Ну рост и остальное…

— Нет, волейболом.

— Круто! А я в футбольную секцию хожу. Ещё раз извините!

Ну до чего открытый и вежливый мальчишка! Сейчас таких редко встретишь. Наверняка гордость родителей. Я бы тоже не отказалась от такого. Играть с ним в мяч, собирать Лего, биться на водяных пистолетах…

Воу-воу, полегче! — осаживаю сама себя. Неужели наступает тот возраст, когда хочется стать матерью? Раньше я за собой такого не замечала. Нет, конечно, знала, что рано или поздно я к этому приду, и в принципе ничего против детей не имею, но чтоб так явно это представить… Такое впервые.

А между тем проблема моя так и не решена. Ладно бы марафон пропустила, это ещё полбеды. Но главная проблема состоит в том, что я оплатила и проживание, и питание на семь дней, купив золотой вип тариф. Ой, ду-у-ура!

Хочется побиться об какую-нибудь стену головой, чтобы мозги встали на место. И куда теперь деваться?

Звякает телефон. Анька присылает сообщение:

«Ну как доехала? Как устроилась? Как марафон? Не звоню, вдруг у вас уже началось занятие. Позвони мне сама, как освободишься»

И куча смайликов с сердечками в придачу.

Ну вот что отвечать? Как я лоханулась? Повелась на липовые сертификаты и отзывы? Зарядка на телефоне стремится к нулю. Вечер быстро надвигается, и небо затягивается тучами. Вот-вот дождь начнётся. А значит, сидеть на месте — не вариант.

Гуглю станцию метро и медленно плетусь ещё пару сотен метров. После ядрёной дозы стресса и выплеска адреналина наступает блаженное опустошение. Какое-то больное равнодушие. Мне бы только до вокзала добраться и поменять билеты на более раннюю дату, если, конечно, найдутся свободные места. Сгодится и верхняя полка у туалета в плацкарте, хотя с моим ростом это мучение. Но два дня можно потерпеть. Денег-то всё равно в обрез. В крайнем случае есть скорая помощь в виде Аньки, которая может пополнить мой баланс.

К огромному счастью, мне в метро попадается новенький вагон с подходящими разъёмами. До пересадки на другую ветку пользуюсь возможностью зарядить телефон, без которого просто никуда!

Выхожу с более хорошим настроением. Я впервые в столице и, конечно же, сворачиваю не на тот переход, делая лишний круг. Благо станции такие красивые, что задерживаюсь и фоткаю барельефы себе на память.

Блин, я в Москве! — доходит до меня в полной мере. Утром с поезда бегом на такси, днём и вовсе кошмар, и только теперь, расслабившись, наслаждаюсь своим пребыванием здесь. Нахожу платный туалет и переодеваюсь, наконец, в чистое. Чувствую себя более уверенно.

Сверившись с картой, еду на Красную площадь и гуляю там допоздна, несмотря на мелкий дождик. Хорошо, что зонт взяла.

Чемодан, конечно, мешает, благо он размером с ручную кладь и не сильно громоздкий. Делаю селфи на фоне храма Василия Блаженного и Спасской башни. Настроение повышается.

На самом деле я не люблю страдать самокопанием и бесконечным самобичеванием, почему так облажалась. В моей жизни было довольно много сложных моментов, когда хотелось опустить руки, но я себе этого не позволяла. «Если бы» да «кабы» стараюсь избегать. В прошлом всё равно ничего не могу исправить, на то оно и прошлое. Но сделать выводы и принять опыт, пусть и отрицательный — можно. Даже нужно.

Спускаюсь обратно в метро довольно поздно. Ноги гудят от усталости, руки оттягивает уже ненавистный чемодан.

— Садитесь, девушка. — освобождает мне место в уголочке парень в чёрном худи и капюшоне.

— Спасибо. — радуюсь возможности пристроить пятую точку. Рядом сидит его друг, судя по нескольким репликам, которыми они обмениваются. Но это я отмечаю краем сознания, потому что взгляд затуманивается и глаза предательски закрываются. Так боюсь пропустить свою станцию, что ещё пару минут борюсь со сном, но безвольно ему проигрываю.

— Держите! Это воры! Они украли мой кошелёк! — доносится до меня как сквозь вату высокий женский голос.

«Кто носит с собой в наше время кошелёк? — мелькает вязкая мысль. — И вообще, нужно сумку через плечо носить. Как я».

С этой здравой мыслью погружаюсь в сон дальше. Там я вышагиваю по подиуму под яркими софитами в восхитительном свадебном платье и короной на голове. На ленте, пересекающей грудь, написано: «Я богиня!»

— Девушка, выходим! Де-вуш-ка… — скандирует толпа, и кто-то трясёт меня за плечо. Ощутимо так.

— А? Что? — глаза с трудом разлепляются. Ничего не понимаю, кроме того, что нет ни подиума, ни толпы. Очки сползли набок, приходится их поправить, чтобы окружающие предметы приобрели более чёткие очертания.

— Конечная станция, выходим.

Передо мной стоит женщина в форме работника метрополитена и нетерпеливо переступает на месте.

— Да-да, конечно. Выхожу.

В вагоне никого нет, да и на перроне не слишком людно. Подхватываю чемодан и плетусь к карте на большом табло. Сколько станций я пропустила? Вот это я проспала! В горле такая сушь, что больно глотать.

Хорошо, что выходить никуда не нужно, просто пересесть на другой стороне платформы. Сколько же времени? По привычке тянусь к телефону, вместо того, чтобы посмотреть на табло.

Хлопаю рукой по пустому боку, где должна быть сумка, и застываю. Оцепенение охватывает с ног до головы, проходясь волнами холодной испарины. Меня даже мелкая дрожь начинает бить, предвещая истерику. Ничто меня в этот день не могло сломать до этого самого момента, когда я потеряла последнее: документы, карту, телефон. Осталась одна в чужом городе без средств к существованию.

Ноги подкашиваются, и я падаю на лавку, закрывая лицо руками. Истеричные завывания таки вырываются, испугав даже меня. Грохот подошедшего состава лишь ненадолго заглушает их.

— Девушка? Вам плохо? — спрашивает какая-то сердобольная пенсионерка, присаживаясь рядом.

— Оч-ч-чень… — судорожно проглатывая буквы, выдавливаю я.

— А что случилось? Может, я помогу чем?

— С-с-сумку потеряла. С д-д-документами.

— Ну-ну, не плачь. Вспомни, когда последний раз её видела? — здравый вопрос бабульки заставляет меня резко успокоиться.

Действительно, прежде, чем раскисать, нужно подумать.

— В вагоне. До того как уснула.

— Проспала, значит. — качает головой женщина и хмурится. — Ну, если в вагоне оставила, так можно в отдел пропавших вещей обратиться. Тем более по горячим следам. А если украли, тут в полицию надобно.

— Украли?! — В памяти щёлкает момент с криками женщины про кражу. Похоже, не только она стала сегодня жертвой. — Но я сумочку всегда через плечо вешаю.

— И что? Знаешь, как ловко срезают? Тем более, если ты спала — могла и не почувствовать.

Я обречённо стону: ну что за невезуха! Этот день нужно отметить в календаре как самый неудачный за всю мою жизнь. Хорошо же я выспалась, зато теперь предстоит бессонная ночь.

— И где же мне полицию искать?

— А там у выхода охрана, у них и спроси. Они и запрос сделают, коль просто в вагоне забыла. И не плачь. Живая, здоровая — это самое главное. Держи конфетки. «Барбариски» мои любимые.

— Спасибо! — от души благодарю неравнодушную женщину. Закидываю за щёку леденец, и приятный кисло-сладкий вкус оседает на рецепторах. Старушка даже провожает меня до выхода и сдаёт на руки охране.

Глава 5. Неожиданное предложение

Три часа спустя я сижу в отделении полиции и даю показания.

В метро ожидаемо ничего не нашлось, поэтому версия кражи стала приоритетной. Меня проводили сюда, где полчаса пытались кому-то пристроить, потому что время было позднее и рабочий день для большинства давно закончился. Передали, так скажем, в добрые руки.

Дежурный полицейский снова и снова расспрашивает меня обо всём, что я помню.

— А как выглядел тот парень, который уступил вам место? — в голосе мужчины слышится усталость. Он идёт к кулеру, чтобы заварить себе очередной стакан кофе.

Ранее он предлагал и мне, но я отказалась. Не люблю растворимый кофе, да и в кулере не та температура, чтобы получить хороший результат.

Хрустит на зубах «барбариска», последняя из тех трёх, что подарила мне пенсионерка. Эти конфеты придавали сил и помогли подавить горечь, которая всё время скапливалась на языке.

— Не помню. Чёрный худи, кажется, с белым принтом. Я и внимания не обратила, так обрадовалась, что место для меня уступили. И не узнала бы, если бы встретила.

— А друг его?

— Даже не смотрела в его сторону. Говорю же, так устала, что заснула практически сразу, как поезд тронулся. А если это не они?

— Может, и не они, — соглашается полицейский, снова занимая место напротив. — Но проверить нужно. Поднимем камеры, тем более вы говорите, что был прецедент кражи. Значит, другая потерпевшая должна написать заявление. Это тоже выясним.

Мужчина потягивается и зевает, забыв закрыть рот, и тем самым демонстрирует отличную работу своего стоматолога. Ловит мой обвиняющий взгляд и усмехается.

— Девушка, ну неужели вы думаете, что я сейчас должен подорваться и бежать поднимать материалы? Вы на часы смотрели? Вообще-то, уже далеко за полночь. Ваше заявление я принял, завтра придёт следователь и начнёт работать.

— Не вы?

— Не я. У меня дел — во! — машет ребром ладони выше головы. — Я и сегодня не должен был дежурить, да сменами поменялся. — Взгляд его останавливается на моём чемодане. — Идите в гостиницу или где вы там остановились, справку взамен паспорта мы вам сделали, карту банк заблокировал.

— Да у меня там и было чуть. — поджимаю губы. Похоже, скоро нас ждёт новый виток моей истерики. Ком стоит в горле, и в глазах скапливается противная влага. — Н-н-некуда мне идти.

— Как это? По билетам вам ещё неделю жить в Москве, и вы об этом не подумали? — подозрительно смотрит на меня полицейский. Обратные билеты я ему уже показала, благо хранила их не в сумочке, а в плоском кармане чемодана.

Не выдержав, я начинаю плакать. Некрасиво всхлипывая, закрываю лицо руками. Передо мной тут же материализуется стакан с водой из того же кулера.

— Эй, ну-ка хватит сырость разводить! Вот, попей.

Я глотаю воду и морщу нос, ощутив химический неприятный привкус.

— Как люди пьют эту бурду? То ли дело ключевая вода, которую я у нас за городом набираю.

— Скажите, какая Барбариска прихотливая попалась! — мужчина фыркает и снова усаживается в кресло, сложив на груди руки. Его взгляд становится более внимательным и не таким отстранённым, как прежде.

Нет, я вполне осознаю специфику его работы. На каждого любезности не напасёшься, особенно когда попадаются мерзостные экземпляры. Это я знаю из своего опыта работы на почте в летнее время между курсами в институте. Уж кого там только не было! И «зубы отращивать» приходилось.

Здесь мне не на что жаловаться. Отнеслись ко мне хоть и прохладно, но уважительно. И в банк позвонить на горячую линию дали, и в отдельный кабинет к старшему смены проводили, и выслушали, и даже вот воды не пожалели.

«А. К. Рублёв» значится на нашивке. В звёздах на погонах я и вовсе всегда путаюсь. Ну не приходилось иметь дело с правоохранительными органами.

— Так что там с жильём? Или ты проституткой подрабатывать приехала? — в лоб спрашивает полицейский и проходится по мне взглядом. Оценивающим, но не похотливым. И даже не заинтересованным. Так, лишь озвучивает версию.

— Нет, я на марафон красоты приехала. — краснею, понимая, какую чушь мне придётся сейчас выдать. О, я же в полиции! А если… Наклоняюсь доверчиво вперёд и с надеждой спрашиваю: — Скажите, а вы на выманивание денег обманным путём заявления принимаете?

— А что, было и такое? — уже не скрывает весёлости в глазах А. К. Рублёв.

— Ещё как! Значит, дело было так…

Естественно, про встречу с мотоциклистом в кафе я не упоминаю, ограничившись описанием той трагедии, которую пережили многие девушки, заплатившие за липовый марафон. К концу моего рассказа мужчина уже открыто улыбается.

— Я понимаю, что вам смешно. А вот мне как-то не очень.

— Извините. Трудно удержаться. Василиса Петровна, да вы кладезь для махинаторов. Такое ощущение, что все криминальные субъекты столицы ждали только вас.

Тут уже усмехаюсь я.

— Знаете, у меня такое же ощущение. Так что, можно с этим что-то сделать?

Передо мной ложится очередной пустой лист бумаги и ручка.

— Заявление можно написать, только привлечь будет сложно. И долго, если вообще их найдём. Сейчас с каждым днём всё новые и новые методы мошенничества открываются. Будем писать?

Я перевожу взгляд с бумаги на полицейского, лицо которого исказилось усталостью, проявляясь в складках в уголках губ, кругах под глазами. Симпатичный ведь мужчина. Русые волосы с проблесками ранней седины на висках, карие глаза с прищуром. Нос с небольшой горбинкой, очевидно, когда-то сломанный, но внешность это совершенно не портит. Как и родинка над верхней тонкой губой.

Отодвигаю от себя листок, понимая, что не готова бороться с ветряной мельницей и отдавать непонятно на что свои силы.

— Нет. Сама виновата, что деньги отдала. Никто меня не заставлял. А на обещания эти повелась из собственной дурости. — вздыхаю печально.

— Самокритично. Но хорошо, что вы это понимаете и в другой раз не поведётесь. Все эти «бла-бла» марафоны, даже те, что проводятся, полная хренотень, если мягче выразиться. Телефон я ваш записал, если будет много подобных обращений, ваше свидетельство понадобится.

— А как же, если телефон украли?

— Но симка-то рабочая. Восстановить можно. Телефон, конечно, вряд ли уже найдём, но главное на ваш паспорт уже ни займов, ни кредитов взять не смогут, раз написано заявление. Временное разрешение есть.

Дверь открывается без стука, и в кабинет заглядывает другой полицейский.

— Андрюх, ты скоро? Пиццу привезли.

— Скоро. Два куска оставьте. С чем там…?

Пока мужчины общаются, я свожу глаза к носу: заметила пятно на стекле. Снимаю очки и достаю специальную салфетку. Заодно и влажными протираю не только руки, но и бок чемодана, которому сегодня досталось не меньше, чем мне.

А затем педантично прохожусь и по краешку стола, на котором замечаю круглый след от кружки.

— Кхм… Кхм… — демонстративно прокашливается Андрей Рублёв (ну надо же, какое звучное имя оказалось!), привлекая к себе внимание.

— Ой, извините. На меня иногда находит.

— Иногда?

— Ну ладно, часто. — комкаю салфетку и оглядываюсь, в поисках мусорной корзины. Мужчина выдвигает её из-под стола. — Спасибо.

— Да нет, это вам спасибо за уборку. Так что будем делать?

Взгляд на часы красноречиво подсказывает, что пора бы и честь знать. Только куда? Посмотрев по сторонам, я замечаю в уголке мини-диван с подушкой и пледом.

— А м-м-можно мне… Т-т-только до утра… — снова начинаю заикаться от волнения. Дожилась, уже в полиции с ночёвкой остаться прошусь. — Ну или в камеру какую…

Андрей Рублёв смеётся:

— В камеру! А ты хоть когда-то была в тех камерах? Нет? Оно и видно, что девочка ты хорошая и правильная. Не отель там ведь и даже не хостел. Ладно, чёрт с тобой, оставайся. Хоть и не положено. Только утром до передачи смены уйдёшь, выговоры мне не нужны.

Когда мужчина приносит два куска пиццы и один отдаёт мне, я снова чуть не плачу от признательности. И даже забываю, что не очень-то люблю фастфуд. Столица сломала мои представления во многих сферах.

— Я думала, что все полицейские больши́е циники. Ещё бо́льшие чем, к примеру, врачи. — делюсь своими наблюдениями, устраиваясь на диване и пытаясь вместить длиннющие ноги.

— А ты не обольщайся, это так и есть. — серьёзно отвечает мужчина и смотрит на меня таким взглядом, что хочется спрятаться с головой под плед. Словно маску надел. — Только надо разделять: где, как и с кем общаться. Вот ты думаешь, я просто так разрешил тебе остаться?

Я подтягиваю ноги к груди и отодвигаюсь к стене, чувствуя себя мышкой, попавшей в мышеловку. Жаль, кроссовки уже успела снять, чтобы стопы отдохнули. Неужели я снова попала в неприятности? Кто теперь мне поможет? Сглатываю пересохшим от страха горлом и выдыхаю:

— А ч-что, разве не п-п-просто так?

Андрей медленно качается на кресле и заводит руки за голову, откидываясь назад. При этом не отрывая от меня пристального взгляда.

— Ты знаешь, Барбариска, пока ходил — вспомнил, что мне тоже нужна помощь. Я помогу тебе, ты — мне.

— И чем я могу вам п-п-помочь? У меня ничего нет.

— Есть ты. Несовершенная, конечно, но удивительная, честная и такая… э-м-м-м… правильная, что ли. А мне очень нужна правильная девушка. Станешь моей любимой? Я хорошо заплачу…

Глава 6. Безысходное положение

— Что?! Пошёл ты, знаешь куда? — вскакиваю и пытаюсь надеть кроссовки. Конечно, от волнения ничего быстро не получается. Узел на шнурках ещё больше затягивается. Дёргаю сильнее. Сколько раз хотела купить эластичные с фиксаторами, да всё денег жалела.

Дура! Ну какая же я дура, что вновь попала в неприятную ситуацию. Развесила уши, расслабилась. Повелась на хорошее отношение. А оказалось, что мышка попалась в мышеловку к ловкому и хитрому коту.

— Да стой ты, не кипишуй. — даже не двигаясь с места, словно боясь спугнуть, говорит Андрей. И ещё шире улыбается. Ему явно нравится моя реакция. — Не буду акцентировать внимание, что грубость по отношению к должностному лицу при исполнении — это не очень хорошо, зато мы перешли на «ты». Да оставь в покое эти шнурки! Сядь! — последнее слово он уже рявкает, чем заставляет сработать какие-то внутренние рефлексы, как у собаки.

Опускаюсь обратно на диванчик, обнимаю себя руками и, насупившись, смотрю на хама. Всё же люди, обладающие властью — это нечто страшное. Всё вывернут себе на пользу.

— Успокоилась?

— Допустим.

— Отлично. Теперь по сути. Паспорт твой восстановят в срок до тридцати дней по месту пребывания. Уехать по своему билету не сможешь, потому что он оформлен на паспорт, а не на удостоверение, которое мы тебе выдали. Но я помогу их сдать. Да и вообще с жильём помогу и деньгами, как я уже предложил. За это мне нужна фиктивная невеста. На время.

— Что? Как это фиктивная?

В голове не укладывается, зачем симпатичному мужчине может понадобиться поддельная невеста. Такое только разве что в кино бывает.

Андрей устало трёт переносицу и поясняет:

— Дело в том, что в конце недели наша большая и дружная семья собирается на ежегодные посиделки в доме бабушки и дедушки. Я обещал им привезти в этот раз невесту, которую они очень ждут. Но я недавно с ней разошёлся. Стерва ещё та оказалась, но не суть…

— Кхм… Может просто сказать правду?

— Можно, но тогда мне будут сватать всех знакомых. У бабули богатая фантазия, поверь. Достанет где угодно.

— А разве вы не можете попросить одну из своих знакомых подыграть?

— Не могу. Видишь ли, Василиса, с женщинами я не дружу. Я с ними либо сплю, либо работаю. И одно с другим не смешиваю. Мне нужна девушка, которая не будет претендовать на дальнейшие отношения.

— Так купите… как их называют… эскортницу! Уж она наверняка лучше справится с этой задачей.

Усмехнувшись, мужчина опирается щекой на кулак и наваливается на стол.

— А ты видела тех эскортниц? Да её на раз два просчитают. И сожрут с потрохами и накаченными губами. И волосы наращенные повыдергают. Рублёвы — старинный род. А твои чистоплюйские замашки, прости господи, ну очень похожи на бабулины. Вы с ней два сапога пара. Так что да — мне нужна такая правильная девушка, как ты.

— Не знаю… — тяну подозрительно, прислушиваясь к интуиции. Но она, зараза такая, столько в последнее время меня подводила, что обращаться к ней — игра в рулетку. Выстрелит или нет.

— Заставить я, конечно, не могу. Но тебе ведь нужна помощь? А судя по твоей везучести, нарваться на новых мошенников — дело времени. Считай, устраиваешься на подработку с предоставлением жилья. И делать ничего особенного не придётся. Будь собой. Ну, может, пару раз поцеловаться придётся…

— Что?

— Но это не точно… — смеётся мужчина. Его явно забавляет вся эта ситуация и придуманный план. Жаль, что я не могу к этому так легко относиться. — Тебе что, жалко нескольких поцелуев ради хорошего бабла всего за пару дней?

— Жалко! — киваю уверенно. — Я не привыкла абы с кем целоваться.

— Абы с кем не придётся. Только со мной. — подмигивает Андрей. — Да ладно, Барбариска, это будет легче, чем ты считаешь. Ну так что?

— А сколько я получу? — названная сумма заставляет задуматься. Средняя месячная зарплата в нашем городе. Мои заказы не всегда столько дают. Это всё очень похоже на ещё бо́льшую авантюру, чем марафон. Как бы не попасть куда похуже. Оценивающим взглядом прохожусь по Андрею. — А как понять, что вы меня не обманете? Или я вас?

— Правильные вопросы задаёшь, Барбариска. Будем учиться доверять, но проверять. У меня твои данные есть, найду. Я же тебе дам аванс на первые дни и найду где жить.

— И расписку хочу.

— Ты думаешь, эта писулька что-то даст? — усмехается Андрей, тем не менее подвигая к себе чистый лист бумаги. — Ну давай напишем, если тебе так будет спокойнее. Честно говоря, сам в шоке от того, что задумал.

— А так и не скажешь… Только у меня ещё одно условие.

— Какое?

— Не называйте меня Барбариской. Меня зовут Василисой. Не Васька, не Лиска.

— Договорились, Василиса Петровна. Только не «выкай». Иди расписывайся…

Остаток ночи я провожу на диване в безуспешной попытке уснуть и анализе, на что подписалась. Интересно, а в сексуальное рабство так попадают или как-то иначе? Вспомнились передачи и фильмы о теневых бизнесах, крышуемых полицией. Или это осталось в девяностых?

Андрей шелестит бумагами, печатает при свете настольной лампы. Серьёзный, уверенный. Так и хочется ему довериться, чтобы помог выбраться из той ямы, в которую я сама себя загнала.

Утром до пересменки меня выпроваживают на улицу и просят подождать в ближайшем сквере на лавочке. Зябко поёжившись, послушно мерю шагами дорожную плитку. Город уже давно проснулся и дышит выхлопными газами. И даже в маленьком сквере, засаженном деревьями, не чувствуется свежести. Нет, я бы не смогла долго здесь жить. Мой городок уютнее и милее.

На территорию полиции через шлагбаум заезжают и выезжают машины, а Андрея всё нет и нет. Вот он шанс уйти. Ничего он мне не сделает, даже если найдёт. Я не преступница. И расписка в единственном экземпляре лежит в моём кармане.

Но почему-то минута бежит за минутой, а я всё ещё здесь. Готовая влезть в очередную авантюру. Андрей сказал, что я слишком правильная. Не поэтому ли я делаю всё, чтобы избавиться от этой правильности, вбитой матерью с детства? Как только исполнилось восемнадцать, сразу побежала в тату-салон, чтобы проколоть пупок и набить маленькую наколку на запястье в виде волшебной палочки, как символ того, что я сама творю чудо в своей жизни.

Да уж, начудила в этот раз, так начудила!

— Я был уверен, что ты уйдёшь. Даже время на раздумье дал. — подходит сзади Андрей, играя ключами от машины. — Не передумала, значит?

Неопределённо пожимаю плечами. Однозначно это самое непредсказуемое и безрассудное решение в моей жизни. И я до последнего сомневаюсь. Андрей — хороший психолог, что с его профессией неудивительно. Черты его лица смягчает улыбка, а спокойный голос обещает:

— Поверь, я тебя не обману.

Перехватывает чемодан и ведёт к припаркованной машине.

— Я придумал, куда тебя поселить. Здесь недалеко.

Останавливаемся около дома хрущёвской постройки. Двор чистый и ухоженный.

— Ты здесь живёшь?

— Нет. Это квартира одного моего родственника. Но ты не волнуйся, он часто бывает в отъездах.

— И не боишься вот так впускать незнакомку в дом родственника? А если я что-нибудь там украду? Не мне тебе — полицейскому — рассказывать, как это бывает.

— Во-первых, ты ничего чужого не возьмёшь без спроса — это и так понятно. Во-вторых, ты уже не незнакомая. В-третьих, у Льва Константиныча из квартиры брать нечего. Ничего ценного он там не держит. — смеётся Андрей.

Я сразу представляю себе возрастного мужчину с благородной сединой, в костюме и дипломатом, вечно пропадающего в командировках.

— Он не женат?

— Был. Но недолго. Даже дочь есть. Поэтому его бабуля не теребит больше. Сделал внучку — и то дело, гуляй дальше. Я считаю, что он вообще слишком легко отделался.

За разговорами поднимаемся на третий этаж и входим в квартиру. Это типичная двушка с хорошим ремонтом и минимумом мебели, но тёмные обои действуют гнетуще и словно уговаривают валить отсюда подальше.

— Не обращай внимания на беспорядок. Лёва вечно всё раскидывает, особенно когда торопится. — поясняет Андрей, отодвигая несколько коробок с прохода и проталкивая меня вперёд с порога. — Вот запасные ключи, вот аванс — сходи в магазин. Уверен, холодильник пуст. Вечером привезу новый телефон и симку. А пока отдыхай.

Дверь хлопает, оставляя меня в тишине. В заляпанном пальцами зеркале отражается моё уставшее лицо и испуганные круглые глаза.

«Непорядок» — взгляд фокусируется на отпечатках и видимом слое пыли на раме.

Кажется, я знаю, что нужно сделать, чтобы успокоить нервы.

Глава 7. Всё по-другому

Такое ощущение, что здесь и правда давно никого не было. Два часа спустя вытираю со лба пот и удовлетворённо осматриваюсь: вот теперь здесь можно находиться и не задохнуться от пыли и грязи.

В чистые стёкла приветливо заглядывает солнышко и играет бликами в отражающихся поверхностях: зеркалах и люстрах. В коробки я не заглядывала, но аккуратно отодвинула их к стене, чтобы не запнуться.

Обувь сорок седьмого размера, что говорит о высоком росте хозяина, вычищенная и нарядная украшает обувницу. Свои кроссовки сорок второго скромно притулила в нижнем углу.

В общем, я молодец! Хотя бы таким нехитрым образом отблагодарю за предоставленное жильё. Кстати, Андрей оказался прав: в этой квартире из ценного — только большая плазма на стене. Не то чтобы я лазила по шкафам, но их и не оказалось. Из мебели: диван, кровать, комод да напольная вешалка, на которой в ряд висят рубашки, преимущественно тёмных оттенков.

Типичная холостяцкая берлога, какую бы я могла себе представить. Наверное, Лев Константиныч не так давно развёлся.

На кухне же, наоборот, слишком чисто, даже делать ничего не нужно. Будто мужчина здесь и не питается вовсе. В холодильнике и правда практически ничего нет, кроме упаковки яиц, овощей и сыра. Даже сроки годности проверять не стала, решив, что уж это — точно не моё дело.

В шкафу кроме набора чая и кофе, вполне себе натурального и хорошего качества, обнаруживается также лапша быстрого приготовления, чего уж я совсем не могу понять. Как можно этим травить свой организм?!

На тумбочке в прихожей меня дожидается аванс в виде трети от оговоренной суммы. А это не может не радовать! При всей абсурдности предложения Андрей показался мне адекватным и доброжелательным человеком. Думаю, притворяться его невестой будет не очень сложно. Играла же я когда-то в школе Шапокляк? Да, амплуа совсем не то, но что-то из актёрского перевоплощения во мне должно остаться? Вот и проверим.

Отоварившись в соседнем доме, трачу ещё несколько часов на приготовление хорошего обеда, пока силы совсем не закончились. А то чуть расслабишься — потом будет труднее что-то делать. Варю борщ и тушу овощное рагу с заделом на несколько дней. И шарлотка по бабушкиному рецепту готова на скорую руку. Придёт Андрей, можно будет угостить. Познакомимся хотя бы поближе. Ради роли, конечно же! А то плохо нам придётся, если мы друг о друге ничего знать не будем.

К тому моменту, когда я сытая и искупавшаяся меняю постельное бельё, чтобы лечь спать — мысль стать чьей-то невестой, пусть даже фиктивной, уже не кажется отвратительной. Я хотела марафон? Выйти из зоны комфорта и принять себя такую, как есть со всеми недостатками? Вот и буду прокачивать свои социальные навыки. А там, глядишь, и превращусь в прекрасного лебедя, которого заметят и остальные. Андрей же нашёл во мне что-то, раз решил представить меня своей невестой, да ещё и перед родными.

Вернусь домой и Аньке не буду ничего рассказывать. А может быть, и расскажу. Когда-нибудь потом, через много-много лет, когда мы будем обсуждать наших мужей и детей.

Уставшая и довольная заваливаюсь в позе звезды на чистые простыни. К счастью, кровать сделана на заказ и длиннее, чем обычная. Комфортно, и ноги не свисают. Не то что на диванчике в полицейском участке, где пришлось провести остаток ночи.

Я довольна. Я счастлива. Могло всё закончиться гораздо хуже. Видимо, удача ещё не до конца от меня отвернулась.

Лев

Возвращаюсь домой, уставший, как пробежавшая гонку лошадь.

Открытие второго кафе за год престижно, но крайне утомительно. Первое мы построили с друзьями втроём: Ник был шеф-поваром, Виктор директором, а я менеджером по продвижению и работе с заказами. Оно стало популярно из-за рекламы известного блогера, с которым мы познакомились случайно. Ярославу понравилась наша кондитерка, запустил пару постов с адресом и понеслось! Пришлось с друзьями подумать о расширении.

Говорят, что там, где начинается бизнес, заканчивается дружба. У нас, мне кажется, она стала ещё крепче, так как мало того, что доверяем друг другу с детского сада, так ещё и чётко разграничили свои полномочия. Посмотрим, что из этого выгорит в будущем. Пока нас более чем всё устраивает.

В прихожей непривычно просторно. С тех пор как забрал остатки вещей от бывшей жены, не было ни времени, ни желания их разбирать. Командировка за командировкой вымотали подчистую. На этот раз летали с Виком в Италию, узнавали тонкости ведения европейского кулинарного бизнеса, чтобы применить некоторые фишки и у себя. Только вчера приехал и снова на работу. А всё для того, чтобы освободить несколько дней для уик-энда с родственниками на юбилей бабули.

Взгляд спотыкается о стройный рядок помытой обуви. Ни пятнышка, ни пылинки. Уже по-другому осматриваю пространство своей холостяцкой берлоги. Так чисто здесь не было никогда! Нет, я не грязнуля или неряха, но считаю для себя комфортным не заморачиваться уборкой, когда хочется тупо завалиться спать.

Неужели мама приезжала? Ну точно ведь! И борщом пахнет на всю квартиру. Аж слюнки текут! Не отказываю себе в удовольствии, мою руки и накладываю полную тарелку. Ещё и кусочек сала нахожу на верхней полке холодильника, что совсем уж подтверждает мою версию. Ещё бы чесночка для хлебушка чёрного… Ну уже и то, что есть — прекрасный натюрморт!

Вкус, правда, немного другой, но отмечаю это краем сознания. Потому что нереально вкусно! Под полотенцем на столе лежит шарлотка, ещё тёплая. Ну что за праздник живота! Надо позвонить мамуле: поблагодарить и новый рецепт выпросить. Такую не стыдно и продавать. Уминаю сразу половину.

Вот теперь я сыт и доволен.

Принимаю по-быстрому душ. В запотевшее зеркало отмечаю, что щетина ещё больше отросла и скоро превратится в бороду. Отрастить, что ли? И мешки под глазами от недосыпа всё сильнее заметны. Бабуля будет ругать. Но а когда отдыхать, если нужно вкалывать, пока прёт.

Бывшая, вон, активизировалась. Названивать стала чаще. Поняла, что большими деньгами запахло. Хотя раньше разве я её обижал? И подарки, и отпуск раз в год на моря, и квартира опять же своя — только ипотеку закрыл перед свадьбой. Всё равно было мало. Не поняла, что прежде чем снимать сливки, нужно хорошо вложиться. В результате скандал за скандалом сделали своё дело. Ушёл, переписав квартиру на дочь. Пусть приданое будет. Единственное, о чём жалею: не по душе мне быть воскресным папой. Но даже ради дочери лезть обратно в петлю брака — ни за что!

Эта квартира досталась нам с братом и сестрой по наследству, но я за неё свою долю выплатил. Теперь она только моя.

В спальне непривычно темно, должно быть, я забыл открыть утром теневые шторы. Практически на ощупь добираюсь до комода и вытаскиваю из верхнего ящика боксеры. Даже телек посмотреть сегодня не хочется. Хоть раз могу позволить себе выспаться?

Заваливаюсь на кровать и переворачиваюсь на бок. Хочу захватить рукой соседнюю подушку, но ладонь путается в чьих-то волосах. Прежде чем понимаю, что не так, меня оглушает женский крик:

— А-а-а! Помогите!

Глава 8. Вот так встреча!

Василиса

Мне снится море. Лежу на пляже, любуюсь на белоснежные парусники на горизонте и слушаю приглушённое журчание воды. Как же хорошо!

Внезапно меня резко выдёргивает из сна боль от захвата волос, и я начинаю биться в страхе, потому что в темноте ничего не видно.

— А-а-а… Помогите!

Луплю по невидимому врагу со всей дури и осознаю, что он вполне материальный! Кулаки попадают по твёрдому телу. Какой-то миг, и мои руки взлетают над головой в крепком захвате, а туловище придавлено чьим-то тяжёлым телом.

— По-мо…

Рот затыкает огромная ладонь. Губами я чувствую её шершавость, а в нос бьёт аромат геля для душа, которым я недавно пользовалась.

— Не ори. — рявкает раздражённый низкий голос. — Ты кто такая?

Моё сердце колошматится так, что вот-вот пробьёт грудную клетку. От ужаса глаза вылезают из орбит, пытаясь рассмотреть незнакомца, но тщетно. Мало того что темно, так и я без очков. Усилия вырваться походят лишь на слабое трепыхание. Кто бы это ни был, он знает толк в обездвиживании. Вот я и попалась в очередной раз в сеть обмана. По голосу это явно не Андрей, а значит, он меня под кого-то из своих подложил. Точнее, я сама готовенькая намылась и легла. Вот и верь после этого в доброту человеческой души! Из глаз текут слёзы от бессилия.

— Давай так, я тебя отпускаю, а ты не орёшь, договорись?

Что мне ещё остаётся делать? Я киваю и действительно оказываюсь свободна. Сначала мужчина убирает ладонь и, убедившись в моём молчании, слезает с меня. Тут же уползаю к изголовью и обхватываю себя руками. На мне лишь тонкая удлинённая майка, которая еле-еле скрывает бёдра. Натягиваю её сильнее по максимуму. Ещё чуть-чуть — и порвётся.

В этот момент щёлкает верхний свет и приходится часто-часто моргать, чтобы прогнать световые «мушки».

— Ох-ре-не-ть! — выдаёт незнакомец. — Ты кто такая и что делаешь в моей квартире?

Вопрос ставит меня в тупик и жирно намекает о неверных предположениях. Очевидно, что моё присутствие здесь стало для незнакомца таким же сюрпризом. И судя по рычащему голосу совсем не приятным. Выдыхаю чуть с бо́льшим облегчением, чем оно могло бы быть в присутствии мало одетого человека:

— В вашей… к-к-квартире?

До меня верно и медленно доходит, что возвышающийся надо мной крупный мужчина — это и есть тот самый родственник Андрея. И это настолько не совпадает с моими представлениями, что я снова зависаю. Вот это тело! Мощное, проработанное в спортзале. А судя по применённому ко мне приёму, незнакомцу не чужды и боевые искусства.

— Да. Это моя квартира. Ты на самом деле тупая или прикидываешься?

— Ну, знаете, я вас не оскорбляла! — обиженно отвечаю, отбрасывая с лица спутанные волосы. Они у меня длинные, до самой попы. Поэтому обычно я их заматываю в гульку на голове. Сейчас же они оплетают меня коконом, мешаются. Шарю рукой по тумбочке и надеваю очки, чтобы не щуриться.

— Не оскорбляла, зато в кровать ко мне улеглась. Впервые вижу такую наглость. — зло усмехается мужчина. И только теперь я поднимаю глаза выше роскошного тела, чтобы увидеть лицо. Знакомое такое бородатое лицо…

— Лев Константинович?! — вспоминаю всё, что говорил о своём родственнике Андрей.

— Хм… Хоть знаешь, к кому в постель залезла. Значит, не случайность. Тебя бабуля подослала?

Господи, вот это я попала! Хорошо, что он меня не узнал. Машу отрицательно головой и медленно сползаю с кровати. Как бы убежать отсюда поскорее? Мужской взгляд явно заинтересовали мои длинные голые ноги, чему я в этот момент безумно рада. Вот пусть и дальше на них смотрит, авось и не узнает до того, как я отсюда уйду.

В этот момент в коридоре слышится, как открылась дверь, и раздаётся спасительное:

— Барбариска! Это я…

— Андрюха! — понятливо кивает хозяин квартиры и выходит из спальни, давая мне возможность одеться, чем я тут же пользуюсь, бросаясь к аккуратно сложенной стопочке на комоде.

— Лёва? А ты чего так рано приехал?

— Чтобы застать в своей квартире твоих шлюх. Какого хрена ты привёл ко мне свою девку?

Застываю с одной ногой в штанине. Нормально так он меня обозвал! Вот не зря сразу мне не понравился. Хам и грубиян!

— Снизь-ка обороты. — также резко отвечает Андрей, чем вызывает у меня уважение. — Во-первых, у меня ремонт, сам на раскладушке сплю. А во-вторых, Барбариска… тьфу… Василиса — не шлюха, а моя девушка. Где она?

— Изнасиловал и убил, прямо на своей кровати, где её и застал.

— Не смешно. — фыркает Андрей, и я с ним полностью согласна. Я считала, что у меня нет чувства юмора? Ха, вот новый чемпион! — Напугал, поди, девочку своей небритой рожей. А ты чего это в трусах?

— Потому что я у себя дома, и не ожидал такую подставу, спящую в моей кровати. Предупредить не мог? Я вообще думал, что мама приезжала, борща наварила. А у вас здесь, оказывается, романтическое свидание намечается.

— Выходит, ты мой ужин съел, пока Вася спала? — Андрей ржёт как конь, видимо представив наше знакомство с его братом. И это он ещё не знает про происшествие в кафе.

Кстати, об этом… Надо вали-и-ить… Хватаю чемодан, стоящий за дверью, и выхожу в коридор. Понятно, что здесь я не останусь.

— О, Барбариска! — тянется ко мне Андрей и прижимает к боку. Мы с ним одного роста, а потому его смазанный поцелуй приходится где-то в районе подбородка. — Прости, что так неловко получилось. Это мой брат Лев Рублёв. А это моя Василиса.

Вот и началось представление, к которому я оказалась совершенно не готова. Ладно при бабуле, но и при брате мы будем притворяться? Если бы знала об их родстве, никогда бы не согласилась.

— Понял уже… Чай пить не приглашаю, дико хочу спать. — бурчит хозяин квартиры и чешет себя по рельефному животу. Вот ведь совсем не стесняется своего полуголого вида при посторонней девушке.

Мог бы и поблагодарить за вкусный ужин, который, между прочим, был приготовлен из моих продуктов!

— Не очень-то и хотелось… — бурчу, подавляя обиду. Перекидываю мешающие волосы за спину, замечая при этом пристальный взгляд, который мне совсем не нравится. Отворачиваюсь к двери. — Пойдём, Андрей. Если у тебя все такие родственники, то ещё надо подумать, стоит ли с ними знакомиться.

Неожиданно на моём запястье снова смыкается захват.

— Боюсь, познакомиться придётся, Жёлтый Чемоданчик. Сейчас ты от меня не сбежишь.

Ледяной холодок концентрируется в затылке, куда, очевидно, смотрит мой персональный кошмар.

— Не понял, вы знакомы? Лёва, убери руки! — заступается за меня Андрей.

— Оказывается, знакомы. — усмехается хозяин квартиры, когда я смотрю на него исподлобья. Но руку с чемоданом всё-таки отпускает. — Она мой байк вчера поцарапала, представляешь?

Андрей снова начинает неприлично громко смеяться.

— Господи, Барбариска, ты вчера весь день неприятности собирала? Ох… Я не могу-у-у…

— А что, были и другие несчастные? — удивлённо приподнимает брови Лев. — Где ты вообще нашёл это ходячее недоразумение?

— Сами вы недоразумение! — возмущённо рявкаю, дёргаясь к двери. — Пошли вы оба знаете куда?!

— Знаем, но не пойдём. — останавливает меня старший Рублёв. — Сначала ты мне заплатишь за покраску байка, а потом иди куда хочешь. У нас как раз и полицейский есть, чтобы принять моё заявление.

— Ты сейчас серьёзно? — спрашивает Андрей, прекращая веселиться за мой счёт. Наконец-то начал понимать, что всё гораздо сложнее, чем кажется. Обнимает меня за талию, но я обиженно дёргаюсь в сторону.

— Абсолютно. Так как будем расплачиваться?

Неприятно чувствовать себя загнанной в угол, но именно так я себя и ощущаю под двумя парами глаз.

— Лев, погоди… — начинает Андрей, но я кладу руку ему на грудь останавливая.

— Не надо. — Как бы мне ни хотелось признавать, но я действительно виновата. И раз уж так получилось, придётся отвечать за свои поступки. Жаль, что все заработанные у Андрея деньги придётся отдать, но мне достаточно будет купить хотя бы билет. — Я заплачу. Позже. А пока вот, залог. — вытаскиваю из ушей золотые серьги, подаренные мамой на окончание школы, и протягиваю Льву.

Имя ему очень подходит. Даже в одних трусах он не выглядит нелепо. А как-то величественно и серьёзно, особенно когда смотрит на меня так изучающе, сложив на груди руки.

— Это лишнее. Раз ты девушка Андрея, поверю на слово.

— Отлично. Только будьте так любезны: не забудьте вычесть услуги уборщицы и повара.