Несокрушимый: академия Драконобоев

Глава 1. Сын воеводы

После гибели на родной планете я возродился на другой. И первое, что увидел, это очаровательную грудь своей медсестры.

Грудь колыхалась прямо перед моим лицом. Правда, открыта не полностью. Самая любопытная часть спрятана за блузкой. Но щедрое декольте позволяло увидеть все остальное.

Девушка наклонилась передо мной, вставляя иголку в вену. И верхний край блузки под халатом ушел вниз. Открывая божественное зрелище двух полушарий идеальной формы. Круглая, пышная, высокая грудь. Восхитительный вид. Если бы каждый раз так возрождаться после смерти, тогда лучше погибать бесконечно.

То, что я возродился в другом теле, понятно сразу. Я это сразу увидел. И понял. Благодаря развитому внутреннему зрению.

И скажу сразу, новая планета пришлась по душе. Здесь тоже много монстров. И волшебства. Но и девочки гораздо красивее. Особенно медсестры.

Как же так получилось, что одна из них наклонилась передо мной, показывая все свои прелести? Но, давайте по порядку.

Меня зовут Несокрушимый Тит. Вернее, звали. Раньше я жил на планете Кирк. Это ворота в ад. В самое пекло.

Невероятные условия жизни. Постоянные вулканы, землетрясения, ураганы и цунами. Всюду на единственном континенте, природном к жизни. Сила тяжести в полтора раза больше, чем на Земле.

И постоянно мутирующая флора и фауна, откровенно враждебная к людям. Живые растения, плюющиеся ядом. Гигантские монстры, готовые разорвать в клочья. Огромные насекомые. Мы там не жили, мы выживали.

Впрочем, за многие поколения люди тоже начали мутировать. Очень даже нехило. Энергия там, на Кирке - это осязаемая вещь. Ее можно ощущать, как звуковые волны. И ее можно использовать, чтобы защитить себя. И атаковать врагов.

Мы называли энергию пси-частицы. Если научиться управлять ею усилием мысли и направлять на защиту организма, можно превратить себя в машину убийства. Охотника на монстров.

Не всем жителям Кирка это удавалось. Но вот у некоторых получалось хорошо. А у меня особенно хорошо. Превосходно. У меня был талант к управлению пси. С их помощью я превратил свое тело в бронебойный механизм. Один из лучших на всей планете.

Впрочем, это не спасло меня от смерти. В тот день я заступил на охрану Периметра. Огромного купола, окружающего города.

Я работал по контракту. Те, кто достигли высоких уровней в управлении пси, ценились больше обычных бойцов. Я поэтому и впахивал, чтобы развить в себе пси, а потом грести бабки. И обеспечить достойную старость.

Где-нибудь на другой планете. Тихой и спокойной. Жить до глубокой старости. В окружении красивых ласковых девушек с медовыми задницами и титьками. А помереть, ощущая их мягкие губы на своем члене.

Но все вышло не так. Я сдох по-другому. Мерзко и отвратно.

Как обычно, гребаный Купол прорвали. Бешеные чудища постоянно атаковали Периметр и пробивали защиту. В этот раз это были сухопутные кальмары, во всяком случае, похожие на них исполинские монстры.

С невероятно длинными щупальцами, усеянными тысячами присосок с когтистыми иголками по краям. Они устроили подкоп под Периметр. Вылезли из-под земли в центре двадцатого квартала. Хватали щупальцами бегущих в панике людей. Разрывали на куски.

Я стрелял по монстрам. Вернее, по щупальцам. Но для них пули, как слону дробина. Головы чудовищ остались под землей. Центры принятия решений. Чтобы отразить атаку, надо бить туда.

Скоро боеприпасы закончились. Я выхватил плазменный нож. Подбежал к трещине. Прыгнул туда. Угодил на голову кальмара. С единственным глазом.

Монстр сразу заметил меня. Он сидел в земле. Как пучок гигантского картофеля. Огромный и вонючий.

Вокруг полно грязи. Серая горячая кожа монстра шевелилась от его дыхания. Я вонзил нож в кожу. И начал углублять рану. Пытался добраться до мозга.

Кальмар трепыхался от боли. Вокруг летели фонтаны зеленой слизи. Она заменяла ему кровь. Он опустил щупальца вниз. Ударил меня. Я еле удержался на ногах.

Хотел ударить по щупальцу ножом. Щупальце огромное, длинное и толстое. Как мое туловище. Словно изогнутое бревно. Кончик задел меня по голове, окутал руку, вцепился иглами-присосками.

От резкого удара я выронил нож. Плазма погасла. Нож упал и быстро исчез где-то в грязи, в складках бесформенной кожи кальмара.

В руке и плече появилась жгучая боль. От присосок. Я послал в руку пси-частицы. И сразу ощутил, как она стала словно железная. Боль исчезла.

Я согнул руку. Невероятным усилием. Пальцы тоже превратились в сверхтвердые крючья.

Эта техника называлась «когти орла». Я достал до щупальца и начал рвать его на клочья. Срывать с руки. И очень быстро освободился.

Сверху прилетело новое щупальце. Я едва успел увернуться.

Правая рука, которую обвивало щупальце, превратилась в кровавую плеть. Словно я вытащил ее из мясорубки. Но сейчас я не ощущал боли. Благодаря энергии пси.

Новый удар. Я снова удержался на ногах. И тоже благодаря энергии пси. Теперь влитой в ноги. И в корпус. Я начал вливать в себя энергию сумасшедшими темпами.

Одно щупальце прилетело сверху. Другое сбоку. И прижали меня к складкам кожи. А кожа вдруг развернулась.

И оттуда вылез огромный черный клюв. Похожий на клюв ворона. Но больше, гораздо больше. Больше взрослого человека.

Щупальца впихнули меня в клюв. И он тут же сомкнулся. Вернее, хотел сомкнуться.

Но я не дал. Выставил руки вверх. Уперся в высокий изогнутый свод. Удержался. И не дал клюву закрыться.

Руки у меня как железо. Я весь превратился будто в единый металлический брусок. Который очень нелегко согнуть. Пси пульсировала во мне.

Клюв кальмара - одна из самых жестких вещей на свете. Он раскалывает горные породы под землей. Именно клювами кальмары пробили стенку Купола. Но я держался.

Мало того. Убедился, что выдерживаю чудовищное давление. Прошел чуть вперед.

Клюв под моим напором открылся больше. Я прошел еще дальше и сломал его. Выломал из головы гребаного кальмара к чертям собачьим.

Монстр не выдержал боли. Тут же ухнул обратно в бездну. Я едва успел зацепиться за выступ. Кальмар исчез в темноте. Мимо меня вниз скользили его щупальца. Извивались и грозили утянуть за собой.

Но я удержался.

Кое-как выбрался наружу. Пальцы вгрызал в каменистую землю.

Когда очутился наверху, то увидел перед собой ствол автомата. А выше него холодные беспощадные глаза. Мой зам по отряду.

— Наконец-то, — сказал он и выстрелил.

***

В обычное время я бы смог сконцентрировать пси в уязвимых участках тела. И пули меня бы не взяли. Даже бронебойные.

Но тогда я потерял большую часть энергии. И не успел перебросить остатки. Для защиты. И поэтому мой зам Маркус, которому я доверял больше всего, легко застрелил меня.

Ну как, легко. Часть защиты я все-таки успел поставить. И от этого все прошло гораздо хуже. Чтобы убить меня, ему пришлось потратить всю обойму. Я еще был жив, когда он пихнул меня обратно в трещину.

— Тебе привет от Аэлиты, придурок, — сказал он на прощание. — Она просила передать, что ты надоел ей, унылый кусок дерьма.

А вот это уже действительно больно. Мысль о том, что моя девушка спелась с этим уродом, принесла мне невыносимые страдания. Такие, что я уже не смог сконцентрировать пси. И там, в темноте трещины, я погиб. Проклиная Маркуса и Аэлиту. Предателей, уничтоживших меня.

И возродился здесь. На планете Земля, в теле худосочного прыщавого юнца лет восемнадцати, который очутился в больнице после избиения его в какой-то Академии. Академии Драконобоев.

Медсестру мою звали Олеся, а фамилии я не знал. Впрочем, при виде такой красоты любые мысли о чем-то другом, кроме внешности, совсем не нужны.

Там, у нас на Кирке, женщины ходят в бронезащитных комбинезонах, почти не пользуются косметикой, волосы стригут коротко, чтобы не мешали в бою. Глядят строго и жестко, лица нахмуренные, а губы поджаты. Попробуй подойди к таким. Сексом занимаются только для продолжения рода.

Впрочем, побочным эффектом развития энергии пси является усиленное влечение к противоположному полу. У меня с этим все было в порядке. Я старался не пропускать мимо себя ни одной юбки.

Вернее, ни одного бронебойного костюма, облегающего стройное женское тело. И, скорее всего, именно за это я и поплатился. Аэлита узнала о моих похождениях и отомстила, используя урода Маркуса, как тупое оружие.

Да, я на нее не в обиде. Ей было, в чем меня винить.

Ну, а здесь женщины просто чудо. Мне показалось, что я попал в рай. Одна только Олеся чего стоит. Девушка лет двадцати пяти, с роскошной фигурой, с идеальной грудью, которую я успел разглядеть, когда она ставила мне инъекцию в вену.

— Как ты себя чувствуешь, отрок Бронислав? — спросила девушка, поглядев на меня огромными серыми глазищами. — Все в порядке?

Потом заметила, куда я пялюсь и ничуть не смущаясь, продолжила орудовать иглой. Я так понимаю, что она кокетничала со мной, потому что процедуру можно провести гораздо быстрее.

От вида ее покачивающейся груди я тут же почувствовал влечение и это сразу стало заметно под одеялом. Олеся тоже обратила внимание на бугорок под одеялом и слегка улыбнулась. Потом выпрямилась и хотела что-то сказать, но я не дал ей этого сделать.

Если уж видишь красивую девушку на расстоянии вытянутой руки, не надо терять времени. И упускать шанс. Поэтому я просто приподнялся, одной рукой схватил Олесю за тонкий стан, а другой за шею и потянул к себе.

Девушка ойкнула, потеряла равновесие и рухнула на меня.

— Постой, как же так, — бормотала она. — Так нельзя, ты же больной, ты можешь повредить…

Я не дал ей закончить, а подмял под себя, убрал уперевшиеся в меня ручки и поцеловал в мягкие губы. М-м-м, какой божественный аромат, мне кажется, что губки намазаны медом.

Сначала Олеся сопротивлялась, а потом перестала и ответила на поцелуй. Очень даже страстно, я даже удивился, ожидал, что она будет отпихивать меня до последнего.

Может, все дело в моем статусе наследника боярского рода? Хотя, насколько я понял, мой род не самый сильный. Так, серединка на половинку. По рейтингу мы плетемся где-то в конце середнячков. Хорошо еще, что отец воевода и боевой кудесник огня.

Но, дьявол, об этом потом, потом. Как можно думать о роде, когда под тобой затаив дыхание, лежит одна из самых прекрасных девушек, что у меня когда-либо были? И в этой жизни, и в прошлой.

Я продолжал целовать Олесю, а мои руки уже жадно ласкали ее тело. Причем я обнаружил, что под соблазнительным коротким халатиком у нее всего лишь та самая короткая блузка, а под блузкой и вообще ничего нет. Трусики махонькие, их можно снять одним движением. Кожа гладкая и шелковистая, все, как я люблю.

Впрочем, ощутив мои бесстыжие руки у себя под халатиком, Олеся опомнилась и вот тут уже начала сопротивляться, что было силы. Пару минут мы боролись, причем я постепенно одерживал вверх, а Олеся отчаянно шептала: «Не надо, пожалуйста, не надо…», чем приводила меня еще в большее неистовство.

Не знаю, чем бы все кончилось, но тут сзади открылась дверь. Я обернулся и медсестра, отчаянно краснея, тут же выскользнула из-под меня. Мгновенно шмыгнула за дверь, пролетев мимо другой девушки, лет двадцати, тоже высокой и рыжеволосой, смутно мне знакомой.

Дверь захлопнулась и незваная гостья изумленно посмотрела на меня. Ее карие глаза широко распахнулись, напоминая два блюдца.

— Что это такое, братец? — спросила девушка. — Это как понимать? Ты наконец-то стал интересоваться противоположным полом?

Тут надо пояснить, что вообще происходит. Я к тому времени уже примерно понял, что со мной случилось после гибели на Кирке.

Я попал в другой мир, на планету под названием Земля. Здесь пока что еще не освоили межзвездные путешествия, даже наоборот, вместе с техническим прогрессом царствует магия. В какой-то мере, это тормозит научное развитие, потому что волшебники здесь являются элитой, стоящей на вершине иерархии.

Хотя, техническое развитие здесь уже тоже не тормозит, они смогли расщепить атом и используют его энергию себе на пользу, а еще и во вред. Кроме того, вся планета покрыта сетью телекоммуникаций, позволяющих мгновенно передавать информацию.

Маги же, которых здесь называют кудесниками, умеют общаться и без технических костылей. Страна, в которую я попал, называется Русь, во главе ее стоит царь, а правят его именем князья и бояре. Все аристократы обладают магическими умениями, которые развивают в Академиях Драконобоев.

К одному из таких боярских родов принадлежу и я, Давыдов Бронислав Олегович, юноша лет восемнадцати, только недавно поступивший на первый курс академии. А это моя сестра, Богдана, старше меня на пару лет, и тоже ученица третьего курса Академии.

Так, беглый обзор жизни этого сосунка, в чье тело я угодил, заставляет меня содрогнуться. Оказывается, этот придурок так до сих пор ничем себя не проявил.

Я имею ввиду, во время инициации. Это такая процедура, нечто вроде вступительного экзамена, которую обязательно проходят все ученики. Надо показать свои магические способности и сразиться с нежитью.

Собственно говоря, именно для этого бояре и идут учиться в Академии Драконобоев. Дело в том, что этот мир когда-то был обычным, без магии и волшебства. Люди сражались обычным способом, сначала на мечах и копьях, а потом изобрели огнестрельное оружие.

Вот только в какой-то момент, как раз когда на царство Русь должен был напасть сильный и грозный враг, монгольский хан с востока, в этом мире по неизвестной мне причине открылся портал и появилось волшебство. А вместе с этим и чудовищные существа иного измерения, воплощение древних сказок и легенд, бесконечно враждебные людям.

Они напали на противоборствующие стороны и они, вместо того, чтобы сражаться между собой, объединили силы и дрались против монстров.

Такие же порталы открылись и на всех других континентах Земли. Там тоже люди вынуждены были вступить в бой с нежитью. С тех пор прошло много времени, научно-технический прогресс шагнул далеко вперед, а вот магия осталась. И осталась необходимость сражаться с монстрами.

Так вот, я вступительный экзамен успешно провалил. Выяснилось, что у меня совсем нет способностей к волшебству. Полный ноль. И поэтому кикимора, с которой я должен был сражаться, чуть не убила меня. Благо, старший дружинник помог.

Если уж так, можно еще было выкрутиться с помощью технических средств. Взять, например, автомат или пистолет, хотя против нежити они неэффективны, но хотя бы показать, что у меня есть яйца. Стрелять заговоренными пулями. Или рубить волшебным мечом, с заклинаниями на клинке.

Но нет, мой предшественник в этом теле оказался полнейшим задохликом. Ботаном, книжным червем, предпочитающим копаться в бумажках. Девушки ему, естественно, нравились, вот только он никогда не отваживался на них поглядеть. И ни разу не заговорил.

Впрочем мой батя, крутой и сильный воевода, не мог допустить, чтобы я пролетел с Академией. Подсуетился, поговорил с кем надо, поднял связи и заплатил ректору взятку.

Договорился, в общем, чтобы мне устроили повторную инициацию, через месяц после начала обучения. Надеялся, что к тому времени у меня пробьются хотя бы ростки магических умений.

Вот только какой там. Я как был обычным уродом без магии, так им и остался. Плюс еще и задрот бесхребетный.

Одногруппники, которые уже начали обучаться боевой магии, с удовольствием использовали моего предшественника, как бесплатную грушу для битья. И в один момент слишком увлеклись.

В итоге, перестарались. От избиений дух моего предшественника уплыл из этого бренного тела, а теперь в него вселился я.

Перед тем как ответить Богдане, я проверил, есть ли у меня энергия пси. Сначала ничего не почувствовал. Огорчился.

А потом внутри что-то шевельнулось. Я широко улыбнулся. Да, это пси, сомнений нет. Ну что же, тогда живем. Я еще покажу всем, каково это, истинная магия.

— Ну, и тебе здравствовать, сестренка, — сказал я, продолжая улыбаться.

Глава 2. Дом, отчий дом

Сестра продолжала недоверчиво улыбаться. Подошла ближе, осмотрела меня, увидела иголки для катетеров, валяющиеся на кровати и полу, трубочки и шланги. Неодобрительно покачала головой.

— Что это с тобой стряслось, братишка? — снова спросила она. — Какая муха тебя укусила?

Я, в свою очередь, оглядел ее. Сестричка у меня видная девушка. Высокая, породистая, статная. Копна щедрых рыжих волос, большие зеленые глаза, белое личико с веснушками, алые губки.

Фигурка просто огонь. Наверняка на нее облизываются все парни в универе, то бишь, в Академии.

— Скажем так, я решил измениться, — ответил я и прибрался на кровати. — Надоело быть лошком. Грядут перемены.

Зачем мне эти медицинские причиндалы? У меня осталась энергия пси. Немного упорных тренировок, и я смогу восстановить здоровье.

Фишка в том, что для моего организма быть здоровым означает обеспечить свободную циркуляцию пси по внутренним органам. Там, где пси проходит плохо, происходит урон здоровью. А если туда направить энергию, то самочувствие быстро улучшается.

Вот только мне надо снова вспомнить это. Как направлять энергию пси в нужное место. И тренироваться. Пси для достижения бронебойной силы появляется от набивки ударных и защитных поверхностей. Мне надо тренировать руки и ноги для атак, а пресс и голову для обороны.

— Похвально, конечно, — сестра присела на кровать, снова прищурилась на меня. — Вот только без ворожбы ты вряд ли чего изменишь, Броник. Тебя просто сметут одногруппники. Ты об этом думал?

Конечно, думал. Именно поэтому мне надо поскорее убираться отсюда. Хотя ради Олеси я бы еще остался на пару деньков.

— Все под контролем, — самоуверенно ответил я. — Ты зачем пришла? Где мои вещи? Иди, попроси принести их. Мы сейчас уедем отсюда.

У сестры снова полезли глаза на лоб.

— Ничесе ты раскомандовался! — воскликнула она. — Эй, кто ты? Ты точно Бронислав? Кто там залез внутрь тебя, быстро выходи!

Я чуть не свалился с кровати, но вовремя понял, что эта шутка. Она издевается над моей резкой переменой. Я перебрал память моего нового тела, чтобы понять, имею ли я право уйти отсюда. Вроде никаких ограничений нет. Тем более, что я уже совершеннолетний и сам отвечаю за свои поступки.

— Так, ладно, я пойду выписываться, — я вылез из кровати и направился к выходу. Идти в новом теле было необычно, но я быстро освоился. — А ты разберись с транспортным средством. То есть, с… машиной. У тебя же есть машина? Или ты приехала на… метро?

Названия местных транспортных средств давались нелегко, приходилось делать паузы, перед тем, как вспомнить их. Как будто я вынимал карточку с нужным словом из ящика. Из-за этого случались заминки.

Богдана скривилась.

— Ага, с чего бы это боярыне на метро, как простому смерду таскаться? Конечно, на машине. Папин водитель подвез.

— Ну давай, жди меня там, — и я вышел за дверь.

В коридоре оглядел себя. Мда, видок тот еще. Тощий, ребра торчат, на всем теле синяки. Голова побаливает, руки исколоты иглами, рыжие волосы скомканы клочьями.

Обычный человек должен лежать, пока не выздоровеет. Но у меня свои методы лечения.

Врач тоже считал, что я должен еще валяться пластом. Но я подписал обязательство, что сам несу ответственность за свои действия и не имею претензий к клинике.

Собрал вещи и ушел. По дороге встретил в коридоре Олесю, прижал к стене и смачно поцеловал, да еще и ущипнул за аппетитную попку. Девушка только ойкнула, с того момента, как мы устроили возню в моей палате, она уже не могла мне ни в чем возразить.

— Я приду за тобой, жди, — пообещал я и отправился к выходу.

Водитель подогнал машину ко входу. Больничка, где я так недолго лежал, оказалась частным заведением. Вывеска гордо гласила, что это медицинский фонд волхва Фроянова, только вместо змеи, обвитой вокруг чаши, здесь красовалось изображение круга, опоясанного по краям изогнутыми хвостиками.

Уселся в длинную черную машину, блестящую на солнце. Видимо, у них здесь погода гораздо лучше, чем на Кирке. Не такие сильные перепады. На моей родной планете нет смысла вылизывать машину до блеска, все равно скоро ее побьет град или завалит пеплом из действующего вулкана.

Внутри прохладно и свежо, Богдана сидела у окна, уткнувшись в какое-то светящееся прямоугольное приспособление. Насколько я помню, это примитивное средство для связи и коммуникации.

Называется телефон или смартфон, множество всяких прозвищ. Кстати, а где мой такой аппарат? Ага, вот он, среди вещей, выданных мне в больнице. Сломан во время стычки. Вернее, во время моего избиения.

Машина мягко тронулась с места. Я тоже уселся у окна, с интересом обозревая город. Он назывался Москва и на улицах полно других машин. Так много, что мы то и дело вынуждены были останавливаться.

Я рассматривал высокие здания и завидовал местным жителям. Надо же, живут в свое удовольствие. На город не налетает горячий самум или ледяной смерч, его не накрывают периодически гигантские цунами. Монстры не нападают на людей.

Впрочем, едва я подумал об этом, как тут же увидел, что на тротуаре открылась крышка люка и из-под земли выскочило мерзкое чудище. Похожее на жабу, только с уродливой человеческой головой и свисающими редкими волосами.

Монстр схватил одного из прохожих лапками, разорвал на части. Остальные с криками бросились врассыпную.

— Ого, ты смотри, это же цыцоха, — сказал водитель.

Окна у нас подняты, и наверняка бронированные. Так что нам можно не опасаться.

Богдана подняла руку, над кистью из ниоткуда возник полыхающий язык пламени. Она явно не желала сидеть на месте, а рвалась в бой. Ох и дурочка же, совсем молодая и зеленая.

— Открой, Редя! — закричала сестра, другой рукой пыталась открыть дверцу машины. — А то я отцу пожалуюсь!

Но водитель не послушался.

— Воевода мне только спасибо скажет! — ответил он и не пошевелился.

Тем временем, с чудищем разобрались и без нашей помощи. В толпе оказались другие кудесники. В монстра ударили столбы пламени, а еще вихри воды. Очень противоречивое оружие, надо бы выбрать что-нибудь одно.

Но это сработало и вскоре обожженное и захлебнувшееся чудище повалилось на тротуар. Прохожие кидали в труп пустыми пластиковыми бутылками и куриными яйцами. Кудесники стояли рядом и осматривали поверженного врага.

— Ну вот и все, — сказал водитель, мы как раз поехали дальше. — И не надо никуда выходить.

Богдана обиженно ткнулась в смартфон.

Через час мы приехали домой, а за это время я занялся собой. Так, что там у нас с энергией пси. Если тут запросто разгуливают монстры на улице, то нужно подготовиться.

Я пощупал запасы энергии внутри себя и понял, что тут предстоит еще много работы. Ну, а чтобы не терять времени, я начал бить ребром ладони по твердой поверхности подлокотника. Потом слишком увлекся и сломал устройство.

Богдана удивленно посмотрела на меня.

— Ты как это сделал? — спросила она. — Тебя же папа убьет.

— Пусть радуется, что я теперь могу постоять за себя, — ответил я.

Мы жили в коттеджном городке, каждый дом однотипный, в три этажа и огорожен забором в метр высотой. По форме напоминал избу, но сделан вовсе не из бревен, а их камня, это просто дизайн такой.

— Бронислав, сынок, ты уже здесь? — навстречу мне вышла высокая блондинка, лет около сорока, но все еще красивая, да так, что даст фору многим молоденьким. Одета в длинный шелковый халат, золотистые волосы ниспадают на плечи. А мы с сестрой, значит, в отца такие рыжие. — А я хотела вечером ехать к тебе, привезти вкусняшки, которые ты любишь. Почему ты уехал? Тебя там обижали?

Слушая ее воркование, я понял, почему мальчишка вырос таким слюнтяем. Да она же окутала его гиперопекой. Пока папаша воевода вечно пропадал на работе, маменька создала для сына тепличные условия, вот он и вырос маменькиным сыночком.

— Нет, просто решил, что дома лучше, — заявил я. — Доктора не лечат, а калечит. Тем более, что это частная клиника, там хотят только капусту с нас стричь.

Мать удивленно посмотрела на меня, я уже начал привыкать к этим взглядам. Да, я очень сильно отличался от предшественника. И это сразу бросается в глаза.

— Ты какой-то другой, Броник, — озабоченно сказала женщина и взяв мою голову, внимательно осмотрела. Найти ничего, конечно, не могла, но безошибочно почуяла неладное чуткой материнской интуицией. — Ну ничего, правильно сделал. Наш волхв тебя вылечит.

— Кстати, о вкусняшках, — я почувствовал, что изрядно проголодался. — А когда мы можем перекусить?

Мать встрепенулась и побежала на кухню, дать распоряжения слугам насчет обеда. Да, точно, у нас, оказывается, есть слуги. Не так много, всего трое, но у обычных людей и того нет.

Мы с сестрой разошлись по своим комнатам, расположенным на втором этаже. Когда я поднимался по лестнице, встретил девушку, быстренько спускающуюся навстречу с третьего этажа.

Смутно знакомая девушка, точно, это наша служанка Настя, предмет долгих вожделений бывшего владельца этого тела. Я оценивающе оглядел девушку.

Невысокая, среднего росточка, но зато сложена пропорционально. И симпатичная мордашка. Одета, как полагается, в черное короткое платье с белым кружевным фартуком, на головке чепчик. Очень выгодно подчеркивает изгибы ее бедер, тонкую талию и высокую пышную грудь.

И еще очень глубокое декольте, позволяющее разглядеть ложбинку между грудями. Да, эта красотка вполне могла вскружить голову прыщавому подростку. Причем, как я помню, на все вздохи и смущенные взоры отрока воеводы она отвечала пренебрежительными насмешками.

Ну, теперь все будет иначе. Она служанка. Так пусть обслужит юного боярина. Я загородил девушке дорогу.

— Эй, ты чего, — сказала Настя и недоуменно поглядела на меня. — Ну-ка, пусти.

Но вместо того, чтобы посторониться, я шагнул к девушке вплотную. От неожиданности она отошла назад, но уперлась спиной в стену. Я встал перед ней и упер руки в стену с двух сторон, а Настя осталась между ними. Теперь она стояла передо мной, удивленная и встревоженная.

— Ты спятил, что ли? — спросила она. — Пошел отсюда.

Она пыталась освободиться, но я прижал ее к стене. От нее пахло малиной и орхидеями, такая смесь парфюма.

— Ну, что тебе надо? — спросила Настя и странно улыбнулась. — Ты какой-то странный, Броник. Неужели наконец на что-то решился?

Вместо ответа я прижался к девушке и поцеловал в губы. Она пыталась вырваться, но я держал ею крепко, а девушка слишком слаба. Поняв, что ей не удастся освободиться, Настя вдруг сама прижалась ко мне. Я ощутил ее вздымающуюся грудь и у меня мгновенно окаменело в паху. Даже не понадобилась энергия пси.

— Ну вот, наконец-то, — прошептала Настя, когда мы оторвались друг от друга. — Оказывается, ты можешь вести себя, как настоящий мужик. А то вечно, книжки да компьютерные игры, на меня даже не глянул.

Не успел я ответить, как она снова поцеловала меня, причем тут же провела язычком по моему небу и коснулась моего языка. Я зарычал и полез к ней под юбку, нащупал трусики и начал их сдирать.

— Настя, где ты там? — послышался снизу голос матери. — Долго я буду тебя ждать? Куда пропала эта несносная девка?

Настя оттолкнула меня, улыбнулась, поправила одежду и крикнула в ответ:

— Иду, боярыня, иду! — потом чмокнула меня и прошептала: — Позже увидимся.

Вывернулась из моих объятий и быстро побежала вниз. Вот дерьмо, что же они все так и ускользают из моих объятий, сначала Олеся, а потом и Настя. Впрочем, если медсестра осталась далеко, то горничная теперь будет рядом и я рано или поздно залезу к ней в трусики.

Окрыленный этой мыслью, я отправился в свою комнату. Осмотрелся и нашел, что это очень неплохая берлога. Просторная, светлая, с плакатами на стенах, с гитарой и с компьютером.

Да, бывший владелец этого тела тот еще оригинал. Кровать в углу не застелена. В шкафу одежда и стопки книг, много-много. Он что, хотел стать гребаным профессором и преподавать в университете? Тогда папаша воевода, как я помню, имеющий довольно крутой нрав, точно надавал бы ему оплеух.

Единственное, чего я здесь не нашел, так это спортивных тренажеров и принадлежностей для боевых искусств, вроде перчаток и шлемов. Со спортом предыдущий Бронислав совсем не дружил.

А мне сейчас надо усиленно тренироваться, чтобы восстановить энергию пси и подготовиться к учебе. Раны и синяки на голове, руках и туловище быстро заживали. Головокружение прекратилось и стул у меня, пардон, тоже нормализовался. Значит, внутренние органы тоже начали восстанавливаться.

Приняв душ, я отправился трапезничать. Меня позвал старый слуга. Помнится, его звали Феофан. Дядька Феофан.

— А где батя? — спросил я, входя в столовую. — Без него будем трапезничать?

За столом сидели только мать и сестра. Столовые приборы из серебра, фарфоровые тарелки. Свет приглушенный, баба Нина, наша кухарка, подавала блюда. Увидев меня, старушка вытерла слезы и поцеловала меня в лоб, прошептав: «Ишь как отделали тебя, соколик ты мой!».

— Отец сегодня будет поздно, — сказала мать, подождала, пока я усядусь и принялась за суп. — Приятного аппетита, дети.

Еда здесь чертовски вкусная. Мы там, на Кирке, не сказать, чтобы голодали, но зачастую питались синтетической пищей. А это, по большей части, просто порошок или бесцветная паста. Употреблять в пищу представителей местной фауны не рекомендовалось, они почти все ядовитые.

Зато здесь все натуральное. Отведав мяса с жареной картошкой на второе и пирожков, я долго не мог решить, что на этой планете лучше, женщины или пища. Потом решил, что и то, и другое достойно восхищения и удачно дополняет друг друга.

От десерта я и вовсе не мог оторваться. Мне вообще надо как можно больше заправиться. Я хотел начать тренировки уже сегодня ночью и мне потребуется много топлива.

— У тебя отличный аппетит, это хорошо, — одобрительно заметила мать. — Значит, идешь на поправку.

В итоге, я так набил брюхо, что едва мог двигаться. Пробормотал «Благодарствую», как здесь принято и вперевалку отправился в свою комнату, переваривать пищу. При этом сыто рыгнул, чем привел в изумление бабу Нину и мать, а сестра громко засмеялась.

В комнате я завалился на кровать и заснул до самого вечера. Напоследок перед сном отправил жалкие крохи энергии на восстановление организма. После выздоровления можно заняться атакующими и защитным функциями.

Долго валяться дома мне не разрешат. Скоро я отправлюсь в Академию, а значит, к этому времени я должен быть в боевой готовности.

Проснулся я в полночь, привел себя в порядок, надел спортивный костюм и отправился на спортплощадку. Дядька Феофан сказал, что она возле стадиона. У нас здесь в коттеджном городке есть собственный стадион и я решил до него пробежаться.

Дома царила тишина, все уже легли спать. Мой путь лежал через столовую и кухню, свет горел только в коридоре и на лестнице. Я спустился вниз, пошел по коридору и когда проходил мимо кухни, услышал оттуда невнятное бормотание и шорох.

Что за чертовщина?

Сначала думал пройти мимо, но потом любопытство взяло вверх и я зашел на кухню. Я решил, что это пришел отец и копается в холодильнике, чтобы найти чего-нибудь перекусить. А может, это баба Нина припозднилась и доделывает что-то там.

Но в темноте я никого не обнаружил. А шум и возня в углу, где лежала груда мешков с овощами и фруктами, только усилились. Там еще кто-то недовольно бормотал. А еще я думал, что в дом забралась собака.

Но это оказалась не собака. Когда я подошел ближе, шум прекратился. Тот, кто там копошился, заметил меня. Затаился, как будто надеялся, что я пройду мимо.

Я подошел еще ближе и пихнул мешки ногой. На всякий случай сконцентрировал энергию пси в руках и сразу почувствовал, что они стали тяжелыми и твердыми, как из стали.

А потом их груды мешков на меня с воплем бросилось какое-то чудовище.

Глава 3. Академия

Не то, чтобы я испугался. Но получилось неожиданно. Поэтому я отшатнулся.

Хотя, в какой-то миг я, конечно же, упал духом. Думал, меня сейчас разорвут на части. Но потом быстро понял, что это маленькое лохматое существо. Больше похоже на собачку.

Лохматик прыгнул из мешков на меня. Оскаленная пасть, острые клыки, горящие глаза. Маленькие лапки с острыми коготками. Если попадет в глаз, никакая пси не спасет.

Но я успел отреагировать. Отшатнулся и сделал пару шагов назад. Одновременно ударил по чудищу кулаком. Предварительно зарядив его энергией. У меня после сытного ужина и хорошего сна много пси накопилось.

— Хр-р-р! — зарычало существо. Но от моего удара заткнулось и как будто поперхнулось. Шлепнулось на пол и закашляло. — Эй, зачем драться? Ты с ума сошел?

Лохматый встал с пола и потер поясницу. Проворчал сердито:

— Всю спину отбил, скудоумный! Чего со всей силы лупишь? Сила есть, ума не надо?

И заковылял обратно к мешкам.

— Эй, а ты кто такой? — спросил я. В памяти что-то шевельнулось. Где-то я уже видел этого волосатика.

В полумраке кухни видно нечетко. Но я разглядел, что существо ходит на двух ногах и напоминает небольшого человечка. Только с ног до головы покрытого лохматой шерстью.

На голове длинные торчащие ушки. На пальцах заостренные когти. Размером с кошку. Поверх шерсти синий кафтан, подпоясанный кушаком.

Существо сердито оглянулось на меня.

— Ну да, хоть и здоровенный, а все такой же тупой. Ты забыл Жиху, что ли? Мало я тебя в детстве пугал?

Ах да, точно. Теперь вспомнил. Это наш домовой. Зовут Жиха. Баба Нина говорила, что он живет у нас.

Она кормила домового молоком и пирогами. Я его видел в детстве. Он срывал с меня одеяло, трогал лицо ледяными лапами. Садился на грудь во сне. Отчего трудно дышать. Проснувшись, я не мог пошевелиться.

— Теперь вспомнил, — сказал я. Огляделся по-хозяйски. — А чего ты на меня набросился? Испугать хотел? Думал, как в детстве прокатит?

Домовой поглядел на меня. Оскалил острые зубы.

— Ишь ты, какой. Это ты меня напугал. Подкрался незаметно. Чуть сердце из задницы не выпало. Так и до приступа недолго довести.

Я улыбнулся. Прикольный малый этот Жиха. Еще и шутит. Когда ругается.

— А чего ты там потерял? В мешках? Опять припасы хотел оприходовать?

Домовой кивнул. Без малейшего стеснения. Видимо, считал все припасы в доме своими.

В какой-то степени, так и есть. Он дух дома. Хранитель очага. Без него дом зачахнет. По крайней мере, так рассказывала баба Нина.

— Глупая кухарка не оставила мне сегодня ужин, — он подошел к мешкам и снова залез внутрь. — Представляешь? Куда это годится? И вот я вынужден рыться в пакетах. А сопляк меня пугает. Потом еще и лупит по рылу. Куда это годится?

Вот так, ворча, он продолжал шуршать мешками. Потом нашел что-то и довольно захрустел. Впрочем, недолго. Выплюнул и снова выругался:

— Тьфу, чтоб вас всех, член Перуна! Опять гнилая редиска! Да что это такое! Уже и пищи нет хорошей. Нет, уйду я отсюда. Оставлю вас Кобо, пусть он прикончит хозяина.

Ого, о чем это он? Серьезно?

— Подожди, ты о каком Кобо говоришь? — спросил я. — Куда уйдешь?

Хруст и вовсе прекратился. Жиха вылез из мешка, посмотрел на меня.

— Ты что, здесь еще? Я думал, ушел уже давно. Чего спать не идешь?

Я полез в холодильник, нашел молоко и налил в блюдце. Поставил на пол.

— Кто такой Кобо?

Жиха с удовольствием полез в блюдце с головой. Выпил молоко одним махом. Сел на пол, вытер губы лапкой.

— Кто, кто… Кобо лихой домовой. Анчутка. Его сюда кто-то отправил. Какой-то кудесник. Чтобы он сначала вашего отца извел. А потом и всех остальных. Эй, есть еще молоко? Или клубничный джем?

Так, а это уже очень любопытно. До жути. Я опять полез в холодильник.

— Клубничного джема нет. Есть ванильный сырок. Будешь?

Жиха кивнул.

— Ну давай, что ли. Хотя бы так.

Но когда он вцепился в сырок, я не сразу отпустил лакомство.

— Что за кудесник? Откуда? Как зовут?

Жиха разорвал когтями обертку. Сунул сырок в пасть целиком. Проглотил. Довольно улыбнулся.

— А бес его знает. Я от Кобо слышал. Когда чуть не одолел его. Но потом он одержал вверх. Хвастался, что всех тут победит.

Я задумался. Информация о том, что поблизости бродит враждебный домовой, не очень воодушевила.

— Эй, послушай. Мы с тобой знакомы давно. Ты много лет живешь в нашем доме. И что теперь? Ты готов так просто отдать его? Молодому наглецу?

Жиха кивнул. Взял обертку от сырка, поглядел, не осталось ли чего.

— А что делать? Он сильнее. Мне что теперь, задницу рвать? Из-за вас? Которые мне даже молочка не оставили на ночь.

С одной стороны, он прав. Но тогда получается, тут все дело в условиях. Условиях сделки. Тут на этой планете все любят торговаться. Попробую быть землянином.

— Давай так, — сказал я. — Я тебе помогу. Анчутка, получается, нечисть. Меня как раз учат в Академии с ними разбираться. Мы расправимся с ним вдвоем.

Домовой снова усмехнулся. Поковырял когтем между клыков.

— Говорят, ты не очень хорошо себя показал. Говорят, ты чуток дефектный. В плане волшебства. Ничего не умеешь. Как ты собрался мне помогать?

Я качнул головой.

— Это не так. У меня есть энергия. Если я разовью ее в себе до нужного уровня, то стану неуязвимым. Никакая нечисть со мной не справится. Вот, смотри.

Выставил указательный палец. Сконцентрировал пси. Ударил в пол. Бац, плитка раскололась. И в полу осталась дырка.

Жиха удивился. Пощупал дырку когтем.

— Ты бетон насквозь пробил. Как так? Энергия, говоришь? А ты знаешь, что я могу тебе помочь?

Он подумал, потом взял меня за запястье. Я почувствовал, что пси вливается в меня. Ух ты. Сумасшедший поток энергии. Это много, очень много.

Жиха отпустил меня. Я вскочил, чувствуя в себе огромную силу. Надо срочно подготовить свое тело. К ударам и защите.

— Вот это другое дело! Как ты это сделал? Я сейчас могу пробить стену кулаком! Вот только, боюсь, рука сломается. Значит так, домовой. Мы с тобой договорились. Найди Кобо. А я помогу тебе расправиться с ним. Завтра увидимся.

Из глубины дома послышался шум. Сонный голос Феофана спросил:

— Кто там?

Я обернулся. Жиха исчез. Я крикнул в ответ:

— Это я. Бронислав. Выйду на улицу. Скоро вернусь.

Феофан что-то пробурчал, но я его не слушал. Выбежал на улицу. Выскочил за ворота. Помчался по дорожке между домами.

Темноту разрезают фонари. Пустынно. Где-то лают собаки. Особняки освещены. Территория ухожена: газоны, кусты роз, кое-где фонтаны. Иногда за заборами виднелись люди. Сидели на крылечках, следили за мной. А еще иногда навстречу попадались патрули.

Вскоре я добрался до спортплощадки. Небольшой стадион для мини-футбола, огороженный сеткой. И рядом спортивная площадка. Турники, брусья, лестницы. И никого.

Я тренировался тут два с половиной часа. Сам не заметил, как пролетело время. Энергия пси так и бурлила во мне. Адаптация тканей происходила почти мгновенно. Стоило мне повторить раз сто ударов по железным столбам, как я сразу почувствовал, кулаки и пальцы стали чуть ли не железными.

Так я и развивал тело в прошлой жизни. Только здесь, с энергией Жихи, процесс пошел гораздо быстрее. В разы. Чем больше я буду делать набивку, тем сильнее стану.

Мне бы еще найти кого-нибудь, чтобы лупил доской по прессу. Или кидал сверху камень. Тогда моя шкура станет бронебойной.

— В здоровом теле здоровый дух? — я услышал сзади насмешливый голос. Женский. — Что, не спится?

Обернулся. Ух ты, какая. На краю площадки появилась девушка. Как бесшумно подкралась, однако. Я и не слышал. И не видел.

А посмотреть есть на что. Одета в облегающий спортивный костюм. Бесшовный и эластичный. Черного цвета с желтыми полосками по краям. Шорты и укороченный топ. Отлично открывают грудь, живот и ноги.

Фигура просто отпад. Сразу видно, что девушка активно занимается спортом. Высокая упругая грудь, накаченная попа, длинные стройные ноги. Волосы собраны в пучок на затылке.

— Ночь лучшее время для тренировки, — ответил я.

Девушка подошла ближе. Классические черты лица. Правильные и тонкие. Аристократка. Белокожая и изящная. Пожалуй, нос чуток великоват, а в остальном все великолепно. Большие глазищи, пухлые капризные губки.

— Что-то я тебя здесь раньше не видела, — заметила она, тоже пристально рассматривая меня. — Ты из какого рода? Шереметьевы? Донские? Троегубовы?

Какая непосредственность. А если сказать, что я вообще не боярин? Так, черная кость. Смерд.

Чую, что тогда наше знакомство тут же закончится. Девушка презрительно развернется и уйдет. Даже разговаривать не станет. А мне не хотелось бы, чтобы она ушла. Хотя она здорово отвлекает меня от тренировки.

И все-таки, я решил развлечься. Посмотрим, сколько она продержится.

— Нет, я обычный смертный, — ответил я. — Слуга.

Девушка подошла к турнику, который я до этого колотил, наморщила личико. Усмехнулась.

— Да что ты говоришь? Ты думаешь, я настолько высокомерна, что не буду разговаривать со слугами? Да будет тебе известно, что княжна Лучезара всегда лояльно относится к своим подданным. И не страдает дискриминацией по кастовому признаку. А если не хочешь говорить свой род, так и оставайся анонимом. И вообще, я приду в следующий раз. Когда тебя здесь не будет.

Она развернулась и отправилась прочь. Я удивился. Как она догадалась?

— Я из Давыдовых, — сказал я ей вслед. — Но как ты узнала?

Княжна не оборачивалась. Шла божественной походкой. Сзади вид просто сногсшибательный.

— Ты согнул опору турника своими кулаками. Такую силу невозможно приобрести без магии. А значит, ты боярин.

Вот оно что. Какая проницательная. Я подошел к турнику. И впрямь, стойка вся измята, как будто сделана из пластилина. Хм, лучше перейти на камни, чтобы не возмещать каждый раз ущерб, нанесенный площадке.

— Еще увидимся, — сказал я вслед девушке.

Но она покачала головой.

— Это вряд ли. Я не общаюсь с лжецами.

Ну-ну. Эффектное появление, эффектный уход. Я усмехнулся. А девочка действительно красивая. Кровь с молоком. Чувствуется порода. Ну ничего, я еще найду ее. Хорошо, что узнал имя.

После тренировки я побежал домой. Больше ничего интересного не произошло. Я завалился спать. Утром меня разбудила мать. Пришел семейный волхв, осмотреть меня.

Осмотр получился хороший. Волхв выдал заключение, что я почти здоров. Регенерации произошла на удивление быстро.

— Я бы даже сказал, что это магическое вмешательство, — сказал он матери, поправляя очки. — Но откуда? У Бронислава до этого не было признаков. Так что это чудо.

Он порекомендовал отлежаться до конца недели и с понедельника идти в Академию. Как раз то, что надо. За это время я хорошенько прокачаю свои навыки. И буду готов к учебе.

Так и случилось. Все эти дни я только и делал, что ел, спал и тренировался. Домовой больше не появлялся, княжна Лучезара тоже. Отец уехал с командировкой в Сибирь, с инспекцией тамошнего военного округа. Я его еще не видел.

А потом, после выходных, настал день моего похода в Академию. К тому времени я уже успел прокачать энергию пси до неплохого уровня. Так, что мог разбить каменную глыбу ударом кулака, кончиками пальцев или ребром ладони. Да и корпус свой тоже подкачал до бетонной твердости.

Так что я готов.

Утром водитель отвез нас с сестрой в Академию.

— Может, ты отпросишься еще на пару недель? — с тревогой спросила Богдана по дороге. — Потом приедет папа и уладит все дела в Академии. Тебя же опять превратят там в фарш.

Я улыбнулся. Мои занятия остались секретом для родных. И моя сила тоже.

— Нечего все время прятаться за папу, — заявил я. И заметил, что Редя прислушивается к нашему разговору. С чего бы это? — Я уже сам смогу постоять за себя. То, что случилось раньше, не повторится.

Богдана тяжко вздохнула.

— Эх, Броник, ты даже не представляешь, куда попал. Сейчас все стычки с одногруппниками - это цветочки. В конце каждого курса - Красные игры. Вот там тебе придется вертеться, чтобы уцелеть. Я не знаю, как ты справишься.

Эта забота обо мне очень трогательная. Но уже начинает надоедать.

Но я не успел ничего сказать.

— Приехали! — объявил Редя.

Мы вылезли из машины.

Одеты в традиционную униформу студентов Академии. У меня черные брюки, белая рубашка и красная клетчатая жилетка. Еще полагался тонкий галстук-шнурок, но я его предпочел оставить.

Богдана выглядела сексапильно. Белая блузка, красная клетчатая юбка выше колен. Белые тонкие чулки на стройных ножках. Рыжие волосы спадают на плечи.

— Если что, звони, — сказала сестра, закинув рюкзак с учебниками на плечо.

Вместе с другими студентами мы прошли парковку и попали на территорию Академии Драконобоев. Сестра сразу увидела подруг и побежала к ним. Я пошел дальше. С интересом оглядывался вокруг.

В таких учебных заведениях я до этого не бывал. Слышал, что на других планетах есть.

А у нас обучение на практике шло. С инструктором. На десять человек. Мутант мог разорвать всех на части. Никаких красот. Вроде двенадцатиэтажного учебного корпуса, библиотеки, общежития, столовки, центра молодежи, лабораторий и даже тренажерного зала.

Все эти чудеса стояли вокруг огромной площади, в центре которой разбили прудик с фонтанами. Интересно, а после сдачи экзаменов студенты купаются в этом пруду, пьяные и голые, счастливо хохочущие?

Для оформления фонтанов использовали каменные фигуры причудливых чудовищ, русалок и водяных. А в центре стоял длиннобородый Водный царь с трезубцем в руке.

Самих студентов вокруг полно. Огромная толпа бездельников. На площади, облицованной брусчаткой, стояли скамейки, на которых и резвилась молодежь. Очень удобно, можно сразу разглядеть своих. Вот только я сейчас совсем не помню одногруппников. Может, при встрече узнаю их снулые лица?

Я обогнул пруд и через площадь направился к зданию главного учебного корпуса. На краю площади я вынужден был остановиться.

Несколько сотрудников службы безопасности перевозили в клетках штук пять кикимор.

— Эй, посторонись, — кричали они студентам. — Освободите дорогу.

Я поглядел на пленниц. Тощие, уродливые, горбатые старухи с длинными когтями, каждый подобен кинжалу. Длинные седые волосы росли клочьями, одеты в лохмотья. У некоторых за спинами смятые прозрачные крылышки, как у только что вылупившихся из кокона бабочек. А две держали в руках длинные косы с посверкивающими лезвиями.

Сидя в клетках, кикиморы смотрели по сторонам, шипели, ругались нехорошими словами, от которых уши в трубочку сворачивались. Пара студентов швырнули в них смятые банки из-под энергетиков.

Серьезные, однако, дамы. Одна такая меня чуть не угробила во время испытания. Припоминаю. Они мастеровито машут когтями, могут вмиг оставить без яиц и других элементов мужского достоинства.

— Куда это их? — спросил кто-то за спиной.

— Ну, понятное дело, — лениво ответил другой. — Кого в лабораторию, кого для испытания. Говорят, скоро будут для желторотиков. Которые не успели пройти.

Вот зараза, это же про меня. Я закинул лямку рюкзака повыше на плечо и торопливо отправился дальше. Где там моя аудитория? Как бы еще не заплутать.

Где-то в корпусе протяжно зазвонил колокольчик, а потом по всей площади через рупоры громкоговорителей ударили колокола. Теперь уж точно не пропустишь занятие. Все студенты тоже поспешили к корпусу. На площади мгновенно образовалась толпа.

Уже на подходе к корпусу я отстал. Загляделся, понимаете ли, на девушек. Они здесь все ходили в таких же нарядах, как и моя сестра. Коротенькие юбочки, обтягивающие блузки, волнистые волосы. Бездна красоток, на любой вкус и цвет.

Правду говорят, что после смерти попадаешь в другой мир. Вот и я тоже очутился в раю. А как еще назовешь место, где столько симпатичных девушек?

Однако ж зайти в здание я не успел. На ступеньках к корпусу кто-то схватил меня за руку. Я остановился и оглянулся.

Передо мной стояли трое парней, в такой же униформе, как и я. Рожи угрожающие и высокомерные. Да еще и заплывшие жиром, чересчур. Только один, державшийся позади других, более-менее худощавый, а вот двум оставшимся не мешало бы сесть на диету.

Самый толстый и внушительный, тот, что держал меня за руку, пребольно стукнул меня кулаком в грудь.

— Эй, Давыдов, чтоб тебя вурдалаки затрахали, какого хера ты здесь лазаешь? Я тебе запретил приходить, ты забыл?

Эге, а ведь это Ерш Кисловский. Тот самый, что выбил дух из моего предшественника. Вот и славно познакомились. Зверь на ловца бежит!

Глава 4. Суровое наказание

Ох ты ж, мои суровые пухляши. Я постарался извлечь из файлов памяти все сведения об этих эпичных ублюдках.

Итак, главный коновод - это Ерш из боярского рода Кисловских. Помимо излишнего веса, он и вправду похож на рыбу. Толстая, каплевидная голова, расширяющаяся кверху. Выпуклые немигающие глаза. Только чешуи и плавников не хватало.

Двое других - мелкие рыбешки, вроде лоцманы при акуле. Обычные запасные номера, выступающие на подтанцовке. Если Ерша поймать на крючок и зажарить на углях, они постараются скрыться на дне. Затариться в мутной илистой водичке.

Итак, тактика ясна. В первую очередь, надо завалить Ерша. И пожестче, чтобы остальные испугались.

— Ух ты, рыбешка, — я не стал отходить назад и увеличивать дистанцию между нами. — А ты точно не боишься?

Одновременно отправил энергию в костяшки пальцев и тоже ткнул Ерша в округлый мягкий живот. Бумц! Как будто в желе попал.

Но эффект получился замечательный. Рыбодробительный. Ерш совсем не ожидал от меня сопротивления. Ахнул, задохнулся. Схватился за место удара. Вытаращил на меня и без того большие глазенапы.

— Э, ты че!

— Да ты ваще охерел!

Это заверещали рыбешки по краям. Ну-ка, цыц.

— Я тебя сейчас урою, — Ерш совсем потерял голову и двинулся на меня. Придурок хотел устроить драку прямо перед учебным зданием.

— Э, остынь, малыш, — я толкнул его в грудь. — Ну-ка, пойдем, поговорим.

Ерш огляделся, понял, что тут неподходящее место для выяснения отношений, и потащил меня за здание. Где-то там, наверное, есть укромный уголок, чтобы ломать друг другу челюсти и впечатывать носы в череп.

— Э, полегче, малек, — я оттолкнул его руку. — Не боись, я никуда не денусь. Щас мы с тобой разберемся.

Мы стремительно шли вдоль здания. Две рыбешки семенили за нами. Хотя, звуки шагов что-то слишком громкие и многочисленные. Оглянувшись, я увидел, что за нами увязались человек десять.

Зрители. Болельщики единоборств. Любители кровавых зрелищ.

Они шли и комментировали происходящее. Все поголовно были уверены, что я по уши в дерьме, и скоро опять попаду к волхвам для лечения.

Я тем временем припоминал, чем так силен Ерш Кисловский. Стихия их рода - земля. Старшие в роду, опытные кудесники, могли вызывать разрушительные землетрясения, оползни, создавать трещины в земле, швырять валуны.

Серьезные парни, в общем. Не сказать, что сильно приближены к трону, но вхожи во дворец. Есть связи при дворе. Пронырливые рыбки, в общем.

Что касается младшего Ерша, то он, как я понял, просто черпал энергию из земли. Мы тогда тоже дрались где-то в сторонке и на голой земле. Ерш брал энергию из недр и бил меня ужасающе сильно.

В какой-то момент не рассчитал и ударил чересчур. Тогда-то и выбил дух. А его шакалята постарались добить меня окончательно.

Сейчас Ерш будет использовать ту же тактику. Бить обычного соперника, не обладающего волшебными свойствами, своими пудовыми кулачищами. Заряженными энергией стихии под завязку.

Ну, что же, у меня есть что этому предоставить. Все-таки, не зря я тренировался. Сейчас посмотрим, как этому сучонку поможет мать сыра-земля.

За учебным корпусом обнаружилась пристройка. Но мы пошли еще дальше. Кажется, вон то спортцентр, большое прямоугольное здание с высокими стенами и окнами почти под крышей. Изнутри слышались свистки и крики бегущих людей. Разминку, наверное, делают.

За спорткомплексом мы нашли уютную площадку, скрытую от посторонних глаз за окружающими зданиями. Ага, здесь, значит, и состоится наш поединок века.

— Ну, че ты там вякал, мразота? — спросил Ерш, выходя вперед. Сумку он отдал одному из прихлебателей. — Ну-ка, иди сюда.

Он поднял кулаки и шагнул ко мне. Я бросил сумку ближе к стене. Тоже повернулся. Габариты у нас разные.

На первый взгляд, Ерш гораздо больше и сильнее. Поэтому наверняка он пойдет в ближний бой.

К тому же он весь кипит от праведной ярости. Готовится наказать меня за нахальство.

Да, все верно. Водное позвоночное животное набросилось на меня, помахивая плавниками. Надеялся на быструю и блестящую победу.

И еще он надеялся, что я не выдержу его напора и побегу прочь. Ударюсь в паническое отступление.

Но я остался на месте. Все это время концентрировал энергию пси в кулаках и корпусе.

Не разговаривал, помалкивал. Не думал ни о чем постороннем. Все лишние телодвижения - это бесполезная трата драгоценной энергии.

И сейчас я просто ушел чуть в сторону с линии атаки Ерша. Дополнительно отбил его ударную руку. Пожестче. Получилось нелегко, видимо, Ерш тоже напитался энергией.

И следующий трюк - это боковой удар кулаком, в скулу противника. Чего он вообще не ожидал.

Удар получился, что надо. Я почувствовал выход энергии. Как будто гранат разорвалась.

Бабах! От моей смачной оплеухи Ерш резко поменял траекторию движения. Голова откинулась в сторону. А за ней и все тело. А затем он улетел вбок.

Шлепнулся наземь. Зрители изумленно ахнули. Почти сразу же Ерш вскочил, тряхнул головой и снова рванул ко мне. Он посчитал произошедшее досадной случайностью. Да и все остальные тоже так подумали.

Слишком уж необычно представить, что я мог завалить такого кабана. Такого ершистого кабана.

— Урою, сука! — повторил Ерш.

Снова помчался на меня. Опять замахнулся кулаком и налетел всем телом. Но на этот раз я устроил новый сюрприз.

Вся пси в защиту. В голову, в корпус, в ноги. Я представил себя чуть ли не вековым баобабом, вцепившимся корнями в почву. И еще немного согнулся, чтобы принять нападающего на спину.

Удар в мою голову ушел мимо. А вот следующий, в живот, попал. Сильный, урод, без защиты он выбил бы мне все внутренности. Но сейчас я удержался.

А вот Ерш нет. Не рассчитав равновесия, он налетел на меня всей массой. И мой борцовский прием позволил перекинуть его через себя. Поверху.

Короткий крик и удар большого тела. Как будто мешок с мукой рухнул с телеги. Я оглянулся и выпрямился.

Ерш валялся с другой стороны от меня. Он упал на асфальт всем телом. Хорошо, что боком, а не спиной, иначе раздробил бы себе все кости.

Любого другого такой бросок надолго вывел бы из строя. Но Ерш снова почти мгновенно вскочил на ноги. Вот урод, это что же, из-за стихии земли? Она ему дает силу, как в каком-то древнем мифе? Мое нынешнее тело помнило об этом. Читал в книжке.

— Прикончу, мразота, — повторил Ерш.

И бросился в третью атаку. Правда, снова атаковал кулаками, как боксер.

Теперь я понял, почему. Он вообще не будет атаковать ногами. Если Ерш начинающий кудесник земли, то не будет отрывать ноги. Это его проводники силы. Так что, он будет нападать только руками.

Тогда понятно. И драться с ним на кулаках - это вообще безнадега. Рано или поздно загасит.

Надо лишить его источника силы. Помнится, в той же книжке был ответ. Того бойца, из мифов, просто подняли над землей. И у него кончилась вся сила.

Правда, поднять Ерша в моем нынешнем состоянии вряд ли получится. Силенок еще маловато. Вот если бы полный боекомплект пси был, тогда другое дело. Я бы с десяток таких Ершов над головой вертел.

Ну, а сейчас я сделал только то, что мог. Когда Ерш очутился передо мной, все сто кг разъяренно сопящей массы, я сделал прием, несколько раз спасавший меня в схватках. Быстро сконцентрировал энергию и пнул по ноге противника.

Он как раз в это время устремился ко мне, чтобы ударить кулаком в голову. И совсем забыл о защите нижней части корпуса.

За что я его наказал. Удар получился, что надо. Пяткой по голени противника.

Хруст, крик, новый шлепок. Ерш завалился на землю. В ноге открытый перелом. Из раны торчит белая кость в окружении окровавленных лоскутов сухожилий и мышц.

— Вот сука, урою! — репертуар Ерша особо не менялся. Сначала он не чувствовал боли, но постепенно адреналин улетучивался из крови, а вот боль, наоборот, усиливалась. — Вот мразь, че так больно? Где волхвы? Зовите волхвов! А, тварь, я встать не могу.

Он ворочался на асфальте, пытаясь подняться, и пару мгновений я думал, стоит ли звездануть ему по роже. Чтобы окончательно вырубить. А потом подумал, что ладно. Пусть живет и пачкает воздух.

Вот только его маленькие рыбешки так не считали. Тот, что поменьше, не стал рыпаться. Зато второй, потолще и поэтому храбрее, решил заступиться за поруганную честь командира.

— Ты смотри, что сделал этот лошок! — заорал он исступленно. Указал на меня пальцем, как будто застукал на месте преступления. — Он же Ершу ногу сломал! Да я тебя щас за это…

Он тоже подскочил за мне. Хотел садануть в лицо здоровенным кулаком. Но не успел. Я уже и так потратил много пси во время поединка.

Но кое-что осталось. И все эти остатки я успел вогнать в голову и в руки.

Бамц! Удар чувствительный, но я даже не шевельнулся. Представил себя стеной. И успел отбить удар подпевалы.

И почти сразу же пошел в ответную атаку. Короткий боковой в голову. И тут же еще один. Как раз из тех, которыми я сминал железные брусья.

Этого хватило, чтобы вырубить подхалима. Он откатился назад, ударился о стенку здания спиной и сполз на асфальт. Из носа потекла кровь. Глаза бессмысленно закатились.

— Где волхвы, мать вашу?! — орал Ерш. — Чего вы стоите? Зовите целителей! Я сейчас ногу потеряю!

Как же он достал этими своими криками. Я не выдержал, подошел и схватил Ерша за волосы. Поднял голову и заглянул в лицо.

— Если ты еще вякнешь, я тебе вторую ногу сломаю, понял? — процедил я, глядя в выпученные от боли глаза. — Заткнись и жди. Сейчас мы вызовем помощь. И в следующий раз подумай, перед тем, как подойти ко мне, понял?

Ерш смотрел на меня, как кролик на удава. Хлопал глазами. Но теперь замолчал.

Больше здесь нечего делать. Я поднял сумку с учебниками и растолкав зрителей, направился обратно. К учебному корпусу. Ерш теперь молчал.

Вскоре я вернулся к многоэтажному зданию и вошел в просторный холл. Между прочим, здесь симпатичненько. Просторно, светло, свежо. В середине круглая площадка, тоже, как и снаружи, мурлыкал фонтан. Всюду железные скамеечки. Из развешанных повсюду динамиков транслировали музыку и новости из студенческой жизни.

На входе турникет, где за входящими студентами наблюдала служба безопасности. Некоторых они проверяли, заставили вывернуть карманы. Видимо, какие-то особо опасные хулиганы.

На меня охранники не обратили особого внимания. Видимо, уже запомнили, что я тот еще заучка, проваливший испытание. Неспособный нанести ущерб кому-то.

Так-с, а где у меня учеба? Звонок уже давно прозвенел, все студенты разбежались по аудиториям, по коридорам бегали такие же опозданцы, как я. Примерно я помнил, что надо подняться на пятый этаж, а там уже свернуть направо и искать нужный кабинет.

Только вот, точно ли пятый этаж? Или шестой? Или вообще седьмой? Вот дьявольщина, ничего не помню.

Ладно, на месте разберусь. Я вышел к лифтам и как раз увидел, что створки одного из них закрываются. Второй лифт, как я успел заметить, закрыт на ремонт. Там висела табличка с объявлением.

Я метнулся вперед. Просунул руки в закрывающиеся створки в самый последний миг. Открыл.

Ворвался внутрь и ткнул кнопку пятого. Плевать, главное подняться. Едва отдышался и тут сзади раздался насмешливый голос:

— Я вижу, ты очень торопишься на занятие, Давыдов.

Хм, а голос молодой и звонкий. Женский. Я обернулся и увидел перед собой очень симпатичную девушку. Брюнетку с черными, как смоль, волнистыми волосами и с такими же темными глазами, с великолепной точеной фигуркой. Улыбка тоже насмешливая, видны ослепительно белые зубки.

Причем одета в обтягивающую черную юбку и белую блузку, отлично подчеркивающие ее достоинства. Не сказать, чтобы прямо такие выдающиеся, но сложена пропорционально. Как говорится, все при ней.

Хотя, судя по одежде, она принадлежит к касте преподавателей. Лет двадцать пять максимум, сама не намного превысила нас по возрасту. Почти ровесница.

Во всяком случае, при виде нее мне тут же захотелось прижать девушку к себе, сорвать всю эту черно-белую обертку и немедленно слопать эту сладкую конфетку.

— Да, вот только я чуток забыл, где у нас занятие, Изяслава Александровна, — в самый последний миг я вспомнил, как зовут преподшу. И то, что она вела у нас грамматику. Фамилия Озерская. Прежний Бронислав на нее, помнится, так засматривался, что забывал, о чем вообще речь шла на занятии. — Вы не подскажете?

Девушка нахмурилась. Но даже это ей шло, просто отлично и ничуть не портило.

— Вообще-то, первое занятие - это мое занятие, Давыдов. Ты что, забыл совсем? И не на пятом, а на восьмом этаже. Или ты вообще не собирался посещать мое занятие? И так опоздал, так еще и прогулять хотел?

Мда, не очень красиво получилось. Сразу накосячил.

В гневе Озерская была чудо как хороша. Изогнула тоненькую, изящную бровь. Алые губки чуть оттопырены.

— Ну уж нет, ваше занятие я ни за что не пропустил бы, — ответил я, с вожделением рассматривая девушку. — Просто я после травмы чуток подзабыл все.

Прекрасная преподша только теперь вспомнила, почему я отсутствовал. Снова нахмурилась, но уже озадаченно. Приложила пальчик ко лбу, ахнула.

— Да точно, ведь декан говорила! У тебя какая-то неприятность была с другим учеником. Он тебя избил до полусмерти?!

Вообще-то, он не остановился на полпути и избил до смерти. Правда, я сегодня с ним частично разобрался.

Но Озерской об этом не нужно знать. Достаточно просто подтвердить, что я валялся в больничке.

Но не успел я ответить, как лифт вдруг чуть затрясся, гудение прекратилось и мы остановились между этажами. Свет погас, вспыхнул аварийный красный. Озерская тут же испуганно прижалась ко мне.

— О нет, только не это. Как же я боюсь таких ситуаций.

Хм, а мне, наоборот, нравится. В панике девушка оказалась совсем рядом, от ее тела и волос исходил необычайно притягательный аромат. Жасмины или гвоздика, не очень хорошо разбираюсь, но пахнет приятно.

— Все в порядке, я рядом, — я приобнял девушку. Зачем терять удобный момент? — Держитесь за меня.

Озерская схватила меня, и я сразу ощутил, как ее упругая грудь уперлась мне в бок. Да и бедра соприкоснулись с моими.

Она совсем сошла с ума от страха. Неужели у нее совсем нет магических способностей? С чего бы так бояться?

— Скажите, Изяслава, а разве вы не кудесница? — спросил я тут же. — Я всегда думал, что преподавательницы обязательно из боярского рода. И умеют применять магические трюки.

Только теперь Озерская заметила, что прижалась ко мне слишком сильно. Отодвинулась, смущенно потупилась. Ростом она чуть ниже меня, в красном мерцающем свете лицо девушки казалось нереальным, словно на размытой картине.

— Мы, Озерские, всегда были целителями, — чуть приглушенно ответила преподша. — Поэтому я не смогу взмыть в воздух или сломать стену, если лифт вдруг вздумает полететь вниз. Мне остается только надеяться на родичей. На то, что они смогут собрать меня по кусочкам. И исцелить.

Ну да, весьма печально. Но у меня другая ситуация. Наоборот. Я смогу сломать стену. И вылечить смогу. Сам себя. Вот только рассказать об этом пока не могу. Чем больше сохраню в тайне, тем лучше.

— Ясно, — заключил я. — Тогда попробуем наладить связь.

Нажал кнопку вызова диспетчера. Но вместо голоса раздались только щелчки и стуки. На табло горела надпись: «Аварийная ситуация! Соблюдайте спокойствие и не пытайтесь выйти самостоятельно».

— Похоже, мы тут надолго, — вздохнул я. Вгляделся в камеру. Нет, она не работает, выключена. — Даже видео не работает. Видимо, свет отрубился полностью. И генераторы не пашут. Хотя, может, это к лучшему?

— А ты не боишься? — спросила Изяслава с надеждой. — У тебя все в порядке?

Я покачал головой и сам обнял девушку. Прижал к себе и поцеловал.

Глава 5. Занятия

Поцелуй длился недолго. Девушка мягко отстранилась от меня. В красном свете ее глаза таинственно мерцали.

Она указала на камеру.

— А ты уверен, что она не работает?

Какая похвальная предусмотрительность. Впрочем, она рискует больше, чем я. Меня могут пожурить и отстранить от занятий. А вот преподшу наверняка уволят.

— Да не вопрос, — я стащил с себя рубашку и бросил на камеру. — Теперь все в порядке. Надеюсь, у них нет звукозаписи. Или скрытой камеры. Не хочется быть звездой сети.

Изяслава поежилась. Такая перспектива ее тоже не привлекала.

Но это я что-то не туда заехал. Так не пойдет. Все общение потухнет. Надо рулить по-другому. В другие берега. Куда мы вроде бы уже направлялись.

— На чем мы там остановились? — я снова привлек девушку к себе. — Тебя надо избавить от страха высоты?

Изяслава уже чуток остыла после нашего первого поцелуя. Опомнилась. Сразу ощутила дистанцию между нами. Как между учеником и учителем.

— Ты уверен, что нам надо это делать? — с сомнением спросила она.

Вместо этого я прижал ее крепче. Одной рукой притянул за спину, а второй обхватил голову, не давая отстраниться.

Назад дороги нет, детка. Не для такой красоточки, как ты.

И поцеловал. На этот раз все серьезнее. Я прижал девушку к стене и уже не отпускал. Раз уж она не такая магичка, которая может выбить яйца огненным шаром, то можно не бояться нападения.

Лифт чуточку пошатнулся. Изяслава испуганно дернулась, но я не отпустил ее. Продолжал целовать и прижимать к стенке лифта. Наши учебники, тетради и бумаги полетели на пол. И одновременно провел руками по ее телу.

Несмотря на то, что у Изяславы нет такой сексапильной формы, как у студенток, в деловом платье тоже есть свои плюсы. Подол юбки можно быстро поднять, а блузку вытащить наружу. И получить доступ к восхитительному телу девушки.

Она даже не успела пискнуть, как я уже сунул руку под юбку и провел ладонью по шелковой ножке. Изяслава пыталась оттолкнуть меня, правда, делала это странно. Одновременно прижималась ко мне бедрами.

Черт подери, ее что, возбуждает опасность? Я встречал такое, некоторым девушкам нравится заниматься любовью с риском для жизни. Мы практиковали такое там, на Кирке.

Но там была реальная опасность. Вроде урагана или монстра, ищущего вас среди руин, а не лифт, застрявший между этажами. Хотя, если Изяслава боится высоты и лифта, то для опасность вполне реальная. И от этого градус возбуждения поднялся у нее на недосягаемую высоту.

Поэтому я не обратил внимания на слабое сопротивление девушки. Перехватил ее руку своей ладонью, тоже прижал к стенке лифта, а второй рукой продолжал исследовать неизведанные области под юбкой девушки. Очень притягательные. И влажные.

— М-м-м! — застонала Изяслава и еще сильнее прижалась ко мне. — Как хорошо, милый.

Ого, она действительно необычайно возбуждена. Постанывает все чаще, хотя я почти еще ничего не делал. Хм, а ведь я могу этим и воспользоваться. Очень даже грязно воспользоваться.

Рубашка моя так и висела на камере, скрывая обзор. Сам я остался раздет по пояс. Одну руку Изяславы я отпустил и она уже больше не сопротивлялась. Наоборот, обняла меня и провела по мне ладонью.

Я тоже не терял времени. Расстегнул на блузке девушки все пуговицы, обнажил плоский упругий живот и чашечки кружевного лифчика. Изяслава пыталась прикрыться, но сделала это так изящно, что, наоборот, еще больше распалила меня. Я сорвал с нее лифчик и провел по небольшой груди с торчащими бледно-розовыми сосочками.

— Что ты делаешь? — спросила девушка и снова хотела прикрыться. — Мы не должны…

Я снова поцеловал ее, чтобы заткнулась. Иногда женщины говорят всякую ерунду, которая совсем не имеет смысла. И особенно в такие ответственные моменты.

Одной рукой я до сих лазил у нее под юбкой. Другой ласкал грудь. Губами исследовал шею, плечики, снова целовал. Изяслава постанывала, но еще держалась. Правда, изо всех сил.

И если этот проклятый лифт не заработает в самое неподходящее время, я сломаю ее оборону. Никуда не денется. Я же вижу, что она сама этого хочет.

Я в очередной раз пытался сорвать с девушки трусики. Но тут Изяслава проявила неожиданное упорство. Держалась она с невиданной стойкостью. Мне пришлось добавить в руку энергии пси, чтобы преодолеть ее сопротивление. Трусики даже немного затрещали под моим напором.

— О, милый, нельзя же так, — простонала Изяслава.

Я схватил обе ее руки в одну свою, а другой сорвал наконец трусики. Уф, как будто прикончил монстра или расправился с дюжиной противников. Да и то сорвать трусики было тяжелее.

— Ох, нет, — простонала Изяслава. — Я не могу…

Опять она болтает всякую чушь. Я снова поскорее поцеловал девушку, что бы заткнулась. Затем повернул ее, загнул, задрал юбку, спустил брюки и приступил к самому приятному занятию на свете.

Изяслава держалась руками за стенку лифта и стонала, все громче и громче. Лифт покачивался и поскрипывал. Красный свет продолжал таинственно мерцать.

Мы пришли к сказочному финалу почти одновременно. Пару секунд после этого моя преподша стояла, нагнув голову. Замерла неподвижно.

Я тоже стоял, наслаждаясь моментом. До этого мой предшественник в этом теле и взглянуть не смел на предмет своего обожания.

Как раз в это мгновение лифт задрожал. И снова загудел. Красный свет сменился обычным.

— Скорее! — встрепенулась Изяслава. — Надо срочно собираться. А то нас застукают.

Она принялась лихорадочно приводить себя в порядок. И собирать свои вещи, разбросанные по полу лифта.

Да ладно, чего бояться. Я ткнул кнопку экстренной остановки. Лифт снова остановился и качнулся. Изяслава завизжала и схватила меня. Она как раз застегнула блузку. Трусики спрятала в сумочку.

— Теперь ты можешь собраться без спешки, — я великодушно улыбнулся.

Но Изяслава все равно торопилась. Менее, чем через минуту она уже стояла готовая.

В идеально застегнутом деловом костюме, с уложенной прической, с бумагами и тетрадями в руках. Ничто не говорило о том, что совсем недавно эта холодная девушка стояла и громко стонала, прислонившись к стенке лифта. Только, пожалуй, загадочный блеск в красивых больших глазах.

— Запускай, — скомандовала она. Уже почувствовала себя учителем. — Поехали.

Я потянулся за рубашкой, но сначала чмокнул девушку в губы. И сжал ее попку. Потом снял рубашку с камеры и запустил лифт.

Наконец мы поднялись-таки на нужный этаж. Дверцы лифта открылись и Изяслава с облегчением вырвалась наружу. Я вышел вслед за ней.

Нас встретили ремонтники и методистка из нашего деканата, полная тетка с планшетом в руках. Она подозрительно осмотрела нас. Поджала губы и повела Изяславу в аудиторию.

— Вы в порядке, Изяслава Александровна? — спросила она. — Этот шалопай Давыдов не мешал вам?

Преподша покачала головой. Я шел сзади и смотрел на ее попку. Вспоминал недавние события, когда я видел эту попку немного в другом ракурсе.

Мы зашли в аудиторию, хотя до конца занятия оставалось минут десять. Я уселся на задней парте и мечтательно сидел до самого звона колоколов. Сигнала к перемене.

Во время перерыва ко мне подошли двое. Парень и девушка. Лица смутно знакомые. Я напрягся, вспоминая, кто они такие.

Ах да, точно. Злата Яковлева и Лесьяр Головин, единственные со всей нашей сто шестой группы, кто не относился ко мне, отщепенцу, без пренебрежения. Злата, девушка с характерными золотыми кудряшками и стройным станом, правда, чуточку с маленькой грудью, как по мне.

Хотя, ей идет. И университетский наряд на ней сидит, как влитой.

Род Яковлевых владел стихией воздуха. Злата пока что умела создавать только не сильные ветра, способные поднять в воздух маленькую собачку.

Она это, кстати, как-то продемонстрировала на площади Даная, то есть Морского царя. Подняла в воздух и закрутила собачку одного из преподавателей. Он потом долго ругался и жаловался.

Лесьяр тоже парень-заучка. Прирожденный математик, любит закапываться в книги, учить и зубрить. Поэтому, собственно говоря, и сблизился со мной, вернее, с моим предшественником. Тот тоже тот еще ботаник.

Правда, в отличие от меня, Лесьяр с легкостью открыл в себе родовую силу стихии земли. Тоже, как и Ерш, только гораздо слабее моего противника. Он и на испытании, говорят, еле справился с бесом. Даже пришлось вмешаться одному из дружинников его отца.

Темноволосый, с проницательными карими глазами, спрятанными за стеклами очков. Высокий и хорошо сложенный, вот только чуть рыхлый из-за того, что сторонился спорта.

Тоже одет безупречно. В темные брюки, как и я, и клетчатую черно-красную рубашку. Правда, в отличие от меня, его форма не смята, а как будто только недавно поглажена до иголочки.

— Это правда, Броник? — спросил Лесьяр, с изумлением глядя на меня. — Говорят, ты надрал задницу Ершу? Сегодня перед уроками. Я не верил, но очевидцы утверждают, что это так.

Хм, он даже говорит, как ботаник. Очевидцы, ишь ты. Я улыбнулся.

— Нет, откуда. Где я и где Ерш? Да он же меня соплей насмерть забьет.

Лесьяр облегченно вздохнул и поправил очки. Удовлетворенно кивнул.

— Тогда все логично и объяснимо. Я никак не мог объяснить эти слухи с причинно-следственной точки зрения. А теперь все понятно. Они не имели под собой основания. Ты действительно вряд ли смог бы справиться с Ершом. Даже если бы внезапно обрел силу.

Он снял от счастья. Радовался, что смог устранить фактор, не вписывающийся в общую картину. А потом спохватился.

— Ты извини, Броник. Не в обиду. Ничего личного. У тебя же нет дара, поэтому так вышло. Но ничего, может, все наладится.

Злата пристально следила за нами голубыми глазами. Потом презрительно фыркнула.

— Придурок ты, Лес. Он тебя троллит. Моя подружка своими глазами видела, как Броник разобрался с Ершом и его шестерками. Он ему ногу сломал, слышишь? Я же тебе говорила, а ты не верил.

Лесьяр перестал радоваться. Внимательно поглядел на меня и все понял. Тогда он развел руками.

— Но как же так? Как ты это смог? Если это правда, становится очевидным другая причина. Только она все объясняет. Это значит, что у Бронислава появился…

Снова загудели колокола, призывая на следующее занятие. Я толкнул Лесьяра в плечо и поднес палец к губам. Ладно, умник, если ты до всего допер сам, то будь любезен помолчать.

Злата и Лесьяр поглядели на меня, потом друг на дружку и кивнули.

— Ладно, мы будем молчать, — сказал Лесьяр. — Только скажи, какой у тебя дар? Такой же, как у семьи?

Я покачал головой.

— Ни слова больше. Узнаете потом. А сейчас идите.

Умники есть умники. Не стали спорить. Встали, послушно развернулись, пошли за соседние парты. А я огляделся по сторонам.

Наконец-то очухался. А то после свидания в лифте сидел сам не свой. Все-таки Изяслава огненная девушка, так выбила меня из колеи. Так, что я не видел даже косых взглядов одногруппников.

У нас здесь в группе человек тридцать учится. В сто шестой группе. Парни и девушки, примерно по половине. Несколько центров силы, одним из которых был Ерш.

Есть и другие коноводы, лидеры, группирующие вокруг себя последователей. Они постепенно пытались подмять под себя остальную группу. К окончанию первого семестра должен появиться кто-то один.

Верховный лидер всей группы. Которому все остальные будут подчиняться. Или, по крайней мере, хотя бы двое. Равные друг другу конкуренты. Больше - уже не то.

Вся эта система нужна, чтобы обеспечить выживание на Красных играх. Итоговом экзамене на пригодность. Там просто необходимо учиться действовать в команде. Иначе не выживешь.

А отдельная группа с жесткой иерархией и авторитетным вожаком на вершине пирамиды - самая эффективная структура для выживания в таких случаях. Поэтому выявление лидера и захват власти - это необходимость. О ней рассказывают родители каждому студенту перед поступлением в Академии Драконобоев.

Мой отец, теперь я помню, был одним из таких лидеров. В своей группе. Смог подчинить всех остальных в жестоких схватках. И успешно прошел все испытания Красных игр. Мне предстоит пройти его путь.

До того, как я вселился в тело этого парня, у него почти не было шансов. А теперь посмотрим. Еще можно побарахтаться.

Сейчас начался другой урок. Вместо Изяславы какой-то сморщенный старичок. Рассказывал о целебных травах и корешках. Мандрагора, анютины глазки, донник, разбой-травка, богородица, проскудки, всех и не запомнишь. Нудное и скучное занятие.

Но я не досидел до конца. Дверь в аудиторию открылась. Методистка, та самая, полная и суетливая женщина.

— Давыдов, к декану, быстро!

Вот паскудство. Это наверное, из-за драки. Уже дошло до ушей университетского начальства.

Я вышел из кабинета, сопровождаемый любопытными взглядами однокурсников. Пошел вслед за методисткой в деканат.

По дороге хмуро думал, что сейчас будет. Вышибут с курса или отделаюсь замечанием? И что скажет мой строгий отец, когда ему сообщат о драке?

Декан оказался суровым низкорослым мужчиной. Морщинистое лицо обезображено шрамом от ожога. Внизу окладистая борода, как полагается чиновнику из боярского рода. И мундир из длиннополого приталенного кафтана, опоясан красным шелковым кушаком.

Как же там его зовут? Ах да, вспомнил.

— Вызывали, Онодраг Васильевич? — спросил я, входя в кабинет. — Что-то случилось?

Декан факультета Епанчин сидел за огромным столом на вращающемся кресле. Сбоку окно на всю стену, откуда открывался замечательный вид на кампус университета и дальше, на Москву-реку. В кабинете всякие диковинки, вроде гигантского глобуса и необычных оружий, развешанных на стене. И еще экран телевизора напротив окна.

— Да, вызывал, — он смотрел на меня пристально и неподвижно. Как удав на кролика. — Говорят, у тебя сегодня был интересный разговор с Кисловским на заднем дворе спортцентра?

Ну и хер с ним. Я без спросу уселся на стул перед столом. Пусть снимает стружку. Я готов.

Покачал головой.

— С чего вы взяли? Мы с ним немного поспорили перед зданием корпуса. Насчет целебных свойств мандрагоры. Но только и всего. Никаких разговоров за стадионом, вы что?

Декан продолжал сверлить меня взглядом. Потом взял пульт со стола, щелкнул.

На экране телевизора вспыхнула запись. С камер видеонаблюдения. А там вся наша драка с Ершом. Как на ладони.

— Как ты его сделал? — спросил Епанчин. — Что это за кудесник такой? Что за стихия? Я еще не видел. Похоже на владение энергией ци из Срединной империи, но откуда это умение в нашем царстве? Как ты его изучил?

Ого, а он слишком глазастый. И задает слишком много вопросов. Получается, я уже выдал свою тайну, как ни старался ее скрыть. В первый же день возвращения в Академию. Вот паскудство.

— Вам показалось, Онодраг Васильевич, — непреклонно ответил я.

Декан поднялся, подошел к окну. Постоял, сложив руки за спиной.

— Я тебе скажу то, что обещал не рассказывать, — сказал он. — Твой отец мой давний товарищ. Боевой товарищ. Вот этот шрам появился в одной заварушке, из которой я бы не вышел живым, если бы не твой отец. И поэтому, когда он просил, чтобы я присмотрел за тобой, я не мог отказать. Хотя это противоречит правилам Академии Драконобоев. Но мы уже чуть не потеряли тебя после драки с Ершом. И я не хотел допускать впредь подобного. А сегодня ты пришел и сам накостылял Ершу по шее. Как ты это сделал? Мне нужно знать это, чтобы оценить обстановку.

Вот оно что. Выходит, мой папаша не так уж и прост. Все-таки беспокоился за никчемного сынишку.

Но я не собирался клюнуть на эту слезную и пафосную историю. Потому что еще на Кирке убедился, что дружба и любовь ничего не стоят. Когда на кону огромные бабки и власть.

Поэтому я снова покачал головой.

— Не понимаю, о чем вы говорите, Онодраг Васильевич, — повторил я.

Декан понял, что дальнейший разговор напрасен.

— Иди, — сказал он. — Но помни, что я за тобой приглядываю.

Глава 6. После занятий

Честно говоря, плевать на контроль декана. Какого хера? Толку от этого ноль.

Если бы я не владел энергией пси, сегодня Ерш снова вколотил бы меня в землю. И праздновал потом, идиот.

Я вернулся на занятие. Хотя оно, впрочем, скоро закончилось. Студенты радостно потекли к выходу.

Я сидел, ожидая, пока все выйдут. Не люблю толпиться. Дышать друг другу в затылок.

Злата и Лесояр снова встали передо мной. Чистенькие и красивые, пара ангелочков. На Кирке им не удалось бы сохранить такой гламур.

— Ну что, Броник, ты с нами?

Наверное, я округлил глаза. Но все равно удивился:

— Куда это?

Они переглянулись.

— Как куда? На кружок ритуальной магии. Ты забыл? Сегодня заседание. А ты заместитель председателя.

Ой нет, только не это. Ненавижу заседания. Сидеть два часа в одном месте, болтать и сношать друг другу мозги? Избавьте меня.

— У меня тренировка по плану, — я покачал головой. — Как-нибудь в другой раз. И потом, мне надо еще подлечиться. Курс медикаментов у волхва. И все такое.

Ботаны не стали меня уговаривать. Снова переглянулись.

— Хорошо, — кротко сказала Злата. — Не будем мешать. Выздоравливай поскорее.

Лесояр пожал руку. И они ушли. Между прочим, попка у Златы просто отменная. Я наслаждался видом сзади.

Интересно, Лес смог уломать ее или нет? Так и ходит, роняя слюни? Делает вид, что он лучший друг. Мой предшественник, кстати, тоже крутился у нее во френдзоне.

Нет, я потом обязательно схожу с ними на этот кружок. Посмотрю, что там да как.

Насколько я помню, там полно симпатичных девочек. Да и со Златой надо познакомиться поближе. Доказать, что я уже перерос френдзону. Как штанишки годовалого младенца.

Ну, а сейчас домой. Мне и вправду пора тренироваться. Можно пойти и в университетский спортзал. Но я не хочу светить свою силу. Поэтому, домой.

Аудитория почти освободилась. Осталось только несколько учащихся.

Я встал. Направился к выходу. Но дорогу преградили трое студентов.

Так, что за дерьмо? Впереди здоровенный малый. С бочкообразной грудью и толстой, как ведро, головой. Глазки маленькие, поросячьи. Руки широкие и толстые. Выше меня на голову.

Чуть позади двое. Тоже немаленькие. Рыхлые и с двойными подбородками. Слой жира на животе намного выше нормы.

— Ну-ну, малыш Бронислав, — промурлыкал парень впереди. Неожиданно красивый и мелодичный голос. Ему бы в опере петь. Или фильмы озвучивать. — Говорят, ты стал храбрый и сильный? Говорят, Ерша в дерьмо лицом макнул?

Да, точно. Я вспомнил. Этого типа впереди зовут Чернек Долматов. Стихия воды. А это два его задолиза. Вечно ему поддакивают. Тоже из тех, кто претендует на лидерство в группе.

— Ты чего приперся, придурок? — лениво спросил я. Энергии пси осталось мало. В крайнем случае, буду драться обычными способами. Размяться не помешает. — Тоже дерьмо похлебать захотелось? Я тебе это быстро устрою.

Маленькие глазки Чернека расширились. Да и его дружков тоже. Он метнул в меня шар воды. Я увернулся. Принял боевую стойку.

Чернек поднял руку. В ней образовался длинный столб воды. И тут же заледенел. Превратился в молот изо льда.

— Я тебя сейчас… — начал было здоровяк.

— Что здесь происходит? — раздалось сзади.

Хулиганы обернулись. Около двери стояли дружинники Академии. Охранники. Трое человек. В бронежилетах, с касками на голове. С автоматами. Те, кто отвечает за безопасность.

Обычно они закрывали глаза на поединки. Если только те не переступали грань разумного. А бой в аудитории разумным не назовешь.

— Ничего, — Чернек снова заговорил медовым голосом. Которым можно песни петь. — Мы обсуждали приемы боя.

Не то, чтобы он прям испугался охранников. Боярин, даже со слабым даром, может доставить массу неприятностей защитникам.

Но открытое сопротивление администрации строго карается. Вплоть до отчисления. Поэтому Чернек сразу перестал скалить зубы. И убрал молот.

— Да, мы дискутировали насчет превосходства стихий, — я тоже мило улыбнулся.

Охранники продолжали смотреть на нас. Лиц в касках не видно. Голос из-за этого звучал глухо.

— Расходитесь, — приказал старший. — Немедленно. Мы не потерпим драк в здании.

Чернек обернулся ко мне. Потрепал по плечу и шее.

— Сегодня тебе повезло, малыш, — сказал он. — Но мы еще поговорим.

Они развернулись и вышли из аудитории. Ну вот, следующие претенденты на лидерство тоже готовы.

Все считают меня слабым. Отличной жертвой для показательной порки. И хотят в очередной раз подтвердить свой авторитет. За мой счет.

Но я сделаю иначе.

Для начала хочу домой. Когда противники вышли, я собрал вещи. И отправился следом.

Домой поехал без Богданы. Сестрица осталась в Академии. Участвовала в дебатном клубе. Она у меня та еще активистка.

По дороге в машине работал над энергией. Отправлял остатки в ударные поверхности. В кулаки и стопы. В голень, в колени. В локти.

А еще в защитные: в пресс, череп и ребра. Чтобы они стали бронебойными.

Оказалось, что после встречи в лифте у меня появилось масса пси. Только другого качества, чем от спорта. Эмоциональная. Ее я закачал в мозги. И в сердце.

Для развития мозгов и интуиции. Насколько я помню, так можно прокачать даже удачливость.

Дома никого. Мать уехала к подруге. Отец на работе.

Зато я заметил Настеньку. Служанку. Она пыталась робко пробежать мимо меня. Но я схватил ее. Прижал к стене.

— Милая Настя, приготовь баню, — приказал я. — Я хочу попариться после занятий. И сама приходи. Спину мне веником почешешь.

Служанка пыталась высвободиться. Слегка улыбалась, но вырывалась отчаянно. Как птичка из клетки.

— Отпусти меня, придурок, — пробормотал она. — Иначе закричу.

Я улыбнулся.

— Тогда я закрою тебе рот.

Она сопротивлялась еще. Но поняла, что не справится. Какой там. У меня сейчас полно сил.

Тогда девушка расслабилась.

— Хорошо, молодой боярин, — сказала она. — Будет тебе банька.

Ну и отлично. Несмотря на рандеву в лифте, я чувствовал в себе силы. На забавы с Настенькой. Давно пора.

Какие же у нее красивые глаза. От попыток вырваться девушка раскраснелась. Да и кудри растрепались. Прикрыли личико.

Настя дунула вверх, пытаясь убрать локоны с глаз. Я держал руки ее за руки и не давал освободиться.

— Ладно, отпусти, — сказала она. — Сказала же, сделаю.

Я снова поцеловал ее. И только тогда отпустил.

— Вот животное, — с улыбкой сказала девушка.

И побежала дальше по своим делам. Я вернулся в свою комнату и переоделся для тренировки. Еще раз отметил, какая у них тут удобная и функциональная одежда. И обувь.

Но выйти из комнаты не успел. Только подошел к двери, как она захлопнулась. Сама собой. Потрогал - заперто. Что за шуточки?

Бух. Дверца шкафа раскрылась. С полки упала книга. Потом другая. Третья.

Потом мои брюки подлетели в воздух. Рубашка. Носки.

Я прищурился. И тут же заметил очертания черного человечка. Того, что это проделывал. При свете дня совсем не видно.

— Жиха, ты, что ли? — спросил я. — Чего разбушевался?

Домовой обернулся. Удивленно. Лица его я не видел. Потому что вся фигура осталась прозрачной. Только очертания.

— Ты меня видишь? — спросил он. — Надо же. В кои-то веки у Давыдовых хороший кудесник.

Ишь ты. Еще и насмехается.

— Ты чего барагозишь? — спросил я. — Развлекаешься, что ли?

Домовой подплыл ближе.

— Тебя подгоняю, боярин. Нашел я Кобо. Если хочешь, можем сейчас взять. Когда он дрыхнет. А можем ночью. Правда, тогда он проснется. И будет опаснее.

Я подумал. У меня еще мало энергии. Лучше напасть сейчас. Неожиданно.

— Эй, ты чего, обделался, что ли? — заскрипел домовой. — Я так и знал, что Давыдов-младший слюнтяй малодушный.

Я кивнул.

— Хорошо. Давай сейчас. Но ты должен помочь мне с энергией. Как ты там делал? Возьми меня за руку.

Домовой отплыл назад.

— Э, нет. Мне пожрать надо. Тогда только. Хочешь энергии, накорми. А то я опять голодный. Пустое брюхо.

Большим пальцем я указал назад.

— Лады. Пошли на кухню.

Домовой растворился в воздухе. Дверь открылась. Я спустился вниз. На кухню. Здесь уже хлопотала баба Нина.

— Ты уже пришел, миленький, пропыхтела она. — Сейчас, подожди чуток. Скоро обед будет.

Я помотал головой.

— Не сейчас, баб Нин. Я на тренировку. Дай пирожных каких-нибудь. Творожных. С вареньем. И лимонада.

Кухарка тут же нахмурилась.

— Это как так? Весь аппетит себе перебьешь! Сначала супчик, потом котлетки, только тогда сладкое получишь.

И сразу видно, просто так не даст. Она ко мне до сих пор по-матерински относится.

А сейчас встала грудью на защиту холодильника. Всей энергии пси в галактике не хватит, чтобы ее сдвинуть. Пришлось признаться:

— Баб Нин, это не для меня. Для домового.

Тетка так удивилась, что застыла с половником в руках.

— А ты что, видел его?

— Видел, видел, баб Нин. Потом расскажу. Давай чего-нибудь.

Из кухни я вышел с ворохом йогуртов, джемов и пирожных. Думаю, Жиха будет доволен.

Шел по коридору, думал, где мы встретимся. Куда подевался домовой?

Дверь в конце коридора приоткрылась. Что у нас там?

Ах да, подвал. Там прачечная, котельная и хранилище для продуктов: круп, муки, сахара и овощей. Ну, и всякой всячины, как положено.

Ну да, самое лучшее убежище для домового. Я спустился по каменной лестнице. Жиха ждал меня внизу.

Здесь сумрачно. Я хотел включить свет. Домовой заворчал:

— Зачем тебе эта яркость?

Пришлось обойтись естественным освещением. В коридоре подвала имелись маленькие окошки. У потолка. Хватало, чтобы видеть.

Жиха тут же зарылся в продукты. Я подождал, пока он насытится. Сидел на стиралке.

Вскоре от моей добычи осталась только кучка оберток и пластиковых стаканчиков. Жиха довольно рыгнул. Вытер оскаленный рот рукой.

— Вот это другое дело. Ладно. Пошли брать Кобо.

Я спрыгнул со стиральной машинки.

— Подожди. Во-первых, давай сюда энергию. Во-вторых, объясни мне. Что анчутка умеет делать?

Жиха оглянулся и приложил палец к губам.

— Тихо, ты! Не говори этого слова. Просто Кобо. А то он проснется.

Он взял меня за руку. Я почувствовал, как пси вливается в меня.

— Сам он небольшой. Примерно моего роста. Но умеет мгновенно перемещаться, — продолжал говорить Жиха. — Невидимый. И еще. Он может превращаться в любое существо. В беса или в человека. Я такого не умею. Поэтому и хочу напасть, когда спит. Чтобы не обратился в нечисть.

Ясно. А как же слабые места?

— И как с ним справиться? — спросил я. — Есть какие-то бреши в обороне?

Жиха недовольно поморщился. Отпустил меня.

— Какая такая оборона? Ты смеешься? Он почти неуязвим. Пожалуй, только железа и соли боится.

Ну, ладно. Постараюсь обойтись своими силами. Разве что, нож взять. Хотя, энергия пси должна справиться. Сейчас у меня ее достаточно.

— Ну, где он? — спросил я. — Давай, уже. Начнем.

Жиха указал на одну из дверей в конце подвала.

— Там. В кладовке. Спит.

Я подошел к двери. Подергал. Закрыто. Оглянулся на домового.

— А как…

Но Жиха исчез. Оставил меня, что ли? Один на один с анчуткой.

В ту же секунду дверь с щелчком открылась. Ага, значит Жича тут. Предпочел стать невидимым.

Я зашел внутрь. Огляделся. Помещение без окон. Темно, глаза выколи. У стен стеллажи, заполненные всякой всячиной. Еще ящики и коробки в дальнем углу. Где же Кобо?

Я направил энергию пси в глаза. Тем более, что это подарок от домового. Который отлично видит в темноте.

Ого, другое дело. Я увидел комнату, словно нацепил тепловизор. Как будто с инфракрасной подсветкой. Все вокруг темно-зеленое.

Кто-то толкнул меня в бок. Я оглянулся. Слева у ноги стоял Жиха. Темный лохматый комок шерсти. С горящими глазами и пастью. В зеленом свете смотрелся прикольно.

Он указал влево. Я поглядел в указанном направлении. На коробках, сложенных почти до потолка, лежало другое мохнатое существо. Как кошка.

Это что же, и есть Кобо? Что-то не очень впечатляет.

Я подошел ближе. Коба лежал, раскинув лапы в стороны. Еще и похрапывал.

Да с ним справиться раз плюнуть. Схватить за голову. Свернуть шею. И всего делов.

Но я не успел. Существо умолкло. А потом вдруг раз! — и подняло голову. Уставилось на меня.

Я хотел схватить его. Но не успел. Хоба! Существо словно растворилось в воздухе.

Сзади раздалось рычание. Я оглянулся. Кобо повис на стеллаже. В другой части комнаты. Держался одной лапой. Как обезьяна в зоопарке. На прутьях.

И свирепо рычал. Тоже, как разгневанный шимпанзе.

— Он проснулся! — заверещал Жиха. — Проснулся! Спасайся, кто может.

И исчез. Вот паскуда.

Ладно. Обойдемся своими силами. Я зарядил руки и ноги пси. Встал в боевую стойку.

И тогда Кобо прыгнул. На меня. С громким рыком. А в воздухе на лету превратился в огромного волосатого монстра. С длинными когтями и клыками. Нечто вроде гориллы.

И обрушился на меня.

Честно, если бы не энергия пси, я бы не устоял. Но я успел отбить его длинную когтистую лапу. И саданул кулаком в ответ. Как раз в надвигающееся на меня туловище.

Успел в самый последний момент. Эта туша чуть не снесла меня с ног. Но я ушел в сторону. А в удар вложил немерянный запас энергии.

Получилось просто великолепно. Кобо отлетел в сторону. Снес стеллажи. Ударился в стену. И упал на пол. Остался лежать, мордой вниз.

Я чуток помедлил. Потом распределил энергию по туловищу и голове для защиты. И только потом отправился к поверженному врагу.

Подошел, пихнул ногой. Кобо внезапно очнулся. Вскочил с диким воем. Ударил меня лапой.

Разрезал когтями футболку на лоскуты. И поцарапал мне грудь. От глубоких порезов меня спасла только защита. Хорошо, что я ее заранее поставил.

Я пнул его ногой. Тоже вложил энергии. Кобо увернулся, сам ударил меня. По опорной ноге. Да еще и толкнул вдобавок.

Я упал, а Кобо тут же налетел. Навалился сверху. Ударил лапой, пытался покоцать мне глотку. Перерезать своими когтями-ножами. Я отбил удары, но он продолжал остервенело кромсать меня.

Силища неимоверная. Я пытался скинуть его с себя. Но не мог. Наконец, мне удалось схватить его за волосатые лапы.

Он хотел вцепиться мне в горло клыками. Но тут сбоку на его голову прыгнул визжащий комок. Принялся яростно кусать и царапать коготками.

Это же Жиха! Откуда взялся? Я думал, он уже далеко.

Кобо с рычанием мотнул головой. Жиха не удержался. Улетел в сторону. Впечатался в стену. С визгом упал на пол.

Анчутка высвободил лапы. Хотел ударить меня.

В подвале послышались торопливые шаги.

— Эй, кто там? — голос бабы Нины. — Что там происходит?

Мы все замерли на месте. Как дети, застигнутые во время шалости. Запрещенной шалости. Даже морда Кобо выглядела растерянной.

Баба Нина подошла к двери кладовой. Жиха, попискивая, протянул руку. Дверь закрылась, замок защелкнулся.

— Кто там? — повторила баба Нина. Попыталась открыть дверь. — Борислав, ты внутри? Как открыть эту дверь? Подожди, сейчас позову Феофана.

И убежала. Шаги стихли.

И мы продолжили драку. Продолжая нависать надо мной, Кобо хотел ударить когтями. Но я опередил его.

Вложил все остатки энергии в пальцы правой руки. Прием «Орлиный коготь». Пси на кончиках пальцев. Удар в жизненно важную точку на теле противника.

Сначала оттянул руку к себе. Потом выбросил вверх. В горло анчутки. Чтобы перебить гортань.

Кобо замер. Потом хрюкнул, всхрапнул и повалился на меня. Такая громадина.

Правда, тут же обрел свой настоящий облик. И впрямь стал похож на кошку. На обвисшую на моей груди кошку. Я с отвращением сбросил Кобо в сторону.

Поглядел на Жиху. Домовой встал, пошатываясь.

— Ну что? — прохрипел он. — Замочил его?

Я пощупал безжизненное тело. Не дышит. Сердце не бьется.

— Вроде бы.

Жиха рванул к двери.

— Тогда сваливаем отсюда. Сейчас Феофан припрется.

Я встал и побежал из кладовки. Едва мы выскочили из подвала и спрятались за дверью, как мимо прошли Феофан и баба Нина.

— Кто-то там в кладовой орудует! — жаловалась кухарка. — Слышу грохот. Нечисть какая-то. Может, вызовем полицию?

Но Феофан был уверен в себе:

— Никого не надо. Сам разберусь. Авось, еще есть порох в пороховницах.

Кажется, он ущипнул бабку за бок, потому что та взвизгнула. И шлепнула охальника по руке.

— Ладно, можно идти, — сказал я.

Обернулся, а Жихи нет. Опять испарился, бездельник.

Я поплелся в свою комнату. На лестнице наткнулся на Настю.

— Ты где ходишь? — спросила девушка. — Ищу тебя везде. Пошли, баня готова.

Ну наконец-то, первые хорошие новости после возвращения домой.

Глава 7. Жаркая банька

У нас на Кирке вода ограничена. На вес золота. Тем более, горячая.

В бане я ни разу не был. Разве что, как-то чуть не свалился. Когда упал в гейзер. Только защитный комбинезон спас. И то, что неглубоко было.

А тут это в порядке вещей. Тем более, с восхитительной служанкой.

Мы спустились вниз. Вышли из дома. Баня стояла отдельным домиком. На заднем дворе.

Небольшое одноэтажное здание. Темно-коричневое. Из бревнышек. Крыша тоже из крашеных дощечек.

Окна затемненные. Изнутри видно, что творится снаружи. А наоборот нет. Затейливо придумано. Изощренно.

Девушка шла впереди меня. В своей униформе служанки. Я разглядывал сзади белые стройные ножки. И выпуклую попку. А что еще делать? Зрелище, достойное богов.

— Хватит пялиться на меня, — сказала Настя, не оборачиваясь. А сама еще грациознее двигала бедрами. Выставляя их на обозрение. Какая коварная. — Глаза сейчас вывалятся.

Ну ты, фу ты. Какие мы неприступные.

— Если уж смотреть, то на что-нибудь достойное, — ответил я. — А я пока не вижу ничего более достойного. Чем твоя попка.

Девушка хмыкнула. Мы подошли к баньке. Настя открыла дверь.

Изнутри пахнуло жаром. Очень даже нехилым. Как из ворот преисподней. Куда это я дал себя заманить?

Хотя, моя память предшественника говорила, что баня - это приятно. И полезно. Надо только пройти это испытание.

Нечто вроде стихии огня и воды. Их соединения. И войны.

Мы вошли в предбанник. Вешалки, шкафчики, тумбочки. На одной висел халат. И полотенце. Странная меховая шапочка. И веники из листьев разных пород деревьев.

— Раздевайся, боярин, — девушка зашелестела одеждой. — Быстрее.

Я обернулся к ней. Ух ты. Она скинула униформу. Осталась в нижнем белье. Полупрозрачном. Почти не скрывающем ничего.

Но со всеми обязательными элементами. Чулочками на подвязках. Кружевного бюстгальтера. Трусиков, под которыми угадывались очертания прелестной попки. И горячей щелочки между ног.

— Это я сейчас, — живо ответил я. — Это я мигом.

Быстро стащил с себя всю одежду. Тоже остался в нижнем белье.

Настя удивленно подняла точеные брови.

— Трусы тоже. Или ты в них будешь?

Ну, хорошо. Раз пошла такая жара. Я скинул и трусы. Остался полностью обнаженный. Перед полураздетой девушкой.

И сразу почувствовал возбуждение. Даже несмотря на недавние забавы в лифте. С Изяславой.

Настя глянула вниз. На мое хозяйство. Снова подняла бровь. Хмыкнула.

Открыла дверь и пошла дальше. В полутемный коридорчик. Освещенный красноватой лампой. Все также соблазнительно виляла округлой попкой.

Я за ней. Коридорчик вел к трем комнатам. Двери стеклянные. С длинными лакированными ручками. Прекрасно видно, что там внутри.

Одна комната - это душевая с бассейном. Вторая - комната отдыха. Со столом и лавками.

Ну, а третья таинственно заполнена серым паром. Туманом. Это, конечно же, парная.

У меня сразу возникли ассоциации с опасностью. На Кирке в таком тумане прятались очень плохие твари. Готовые разорвать тебя на куски.

Я машинально поискал пистолет. И ничего не нашел. Кроме своего естественного оружия. Которым природа наградила меня между ног.

Настя, между тем, открыла эту последнюю дверь. И скрылась в комнате, окутанной паром. Словно исчезла.

Ничего не поделаешь. Я нырнул следом. И сразу почувствовал страшный жар. Обжигающий.

Впереди из тумана выплыли очертания деревянных скамей. На всю стену. В три уровня. Напротив железная коробка - печка.

А посередине стояла Настя. Обворожительная в нижнем белье, наполовину скрытая паром. Невероятно желанная. В руке держала веник из веток и листьев.

— Ну как, согрелся? — спросила она. — Давай, залезай на лавку.

Ага, еще чего. Сначала самое главное. Я уже запарился ждать.

Раскинул руки и обнял девушку. Какая у нее гладкая шелковистая кожа. Я провел руками по потной спине. Опустился вниз. Схватил упругие ягодицы. Прижал девушку к себе.

— Эй, боярин, — запротестовала она. Пыталась высвободиться. — Ты чего? Сначала париться.

Да ни за что на свете. Я обхватил девушку за голову. За горячие волосы. Поцеловал в губы. Ощутил соль на ее губах.

Как же здесь жарко. Каждое движение создавало волны горячего воздуха.

— Ах ты, кобель, отпусти меня, — девушка пыталась меня оттолкнуть. Даже хлестнула веником по голове. Но ее прелести манили меня. И поэтому я скорее сварюсь заживо в горячей воде, чем отпущу ее. И поэтому девушка поняла, что лучше перестать сопротивляться. — Ну хорошо, давай хоть в другую комнату выйдем.

Но я не желал ничего слышать. Слишком долго ждал. К тому же, я хотел попробовать тут. В жаркой баньке.

Подхватил девушку на руки. Отнес к сиденьям. Положил на второй уровень. Туда, куда должен был лечь сам.

Какие здесь горячие доски. На лавке лежало большая простыня. Я как раз и уложил девушку на нее. И снова поцеловал. Одновременно ласкал руками.

Снял лифчик и обнажил великолепную упругую грудь с розовыми сосками. Клубы пара скользили вокруг. Я целовал девушку.

Потом спустился ниже. Целовал обнаженную грудь. Одновременно залез свободной рукой между ног девушки. Она застонала.

А когда я снял с нее чулочки и подвязки, вдруг вскочила. И ловко кинула меня на скамью. На свое место.

Только я хотел подняться, как шалунья наклонилась надо мной. И поцеловала сама.

— Лежи, боярин, лежи, — прошептала она мне на ухо потом. — Сейчас я сделаю тебе приятно. Очень приятно.

Ну что же. Звучит многообещающе. Ради такого можно и потерпеть. Тем более, что это вознаграждается. Очень щедро.

Я лег поудобнее. Подложил руку под голову. Наслаждался зрелищем.

Настя осталась в одних трусиках. И с удовольствием щеголяла передо мной. Макнула веник в таз, потрясла.

И давай охаживать меня им. Упругие груди при этом подскакивали. Я хватал ее за бедра. Но Настя ловко отпрыгивала. И продолжала лупить меня веником.

— Переворачивайся, боярин! — закричала она. — Я тебе спину обработаю!

Мне понравилась баня. Особенно, как прелюдия к любовным ласкам. Я охотно перевернулся.

Лег на живот. Настя встала рядом. Снова лупила веником. Я исхитрился.

И схватил ее за ногу. Подтянул к себе. И поцеловал грудь. Сладко-соленую от пота.

— Ну же, боярин! — простонала девушка. — Пусти. Я еще не закончила.

Я продолжал целовать ее.

— Ничего, скоро закончишь, — пообещал в паузе между поцелуями.

Но Настя сумела вывернуться. Отскочила.

— Успокойся, Броник, — она ткнула меня в спину. Когда я пытался подняться. — Я тебе массаж сделаю. Очень чувственный. Тебе понравится.

Ладно. Подожду еще. Я опустился на скамью. А девушка взобралась мне на спину. Оседлала. Я почувствовал ее горячее тело.

И принялась массировать меня. О, в этом она оказалась мастерица. Усердно мяла и терла меня. Прощупала каждую мышцу.

И удивительно. После ее массажа я почувствовал рост энергии. Также, как и после общения с Жихой.

Под конец, в качестве бонуса, красотка потерлась о меня бедрами и грудью.

— У тебя странная энергия, — заметила она. — Она изменилась. Ты какой-то другой. Словно ты не Броник.

Плевать. Я чуть не сошел с ума. Пока ждал ее. Развернулся. Схватил.

Настя снова пыталась вырваться. Но куда там. Я держал крепко. Сорвал с нее трусики.

И хотел уже сделать свое дело, как в дверь бани кто-то постучал. Сильно и решительно.

— Бронислав, ты здесь? — спросил густой мужской голос. — Открой, сынок.

Настя изменилась в лице.

— Это старший боярин! А ведь мне строго запрещено! Быть с тобой.

Она оттолкнула меня. С огромной силой. Я и сам удивился, откуда такая сила. Заметалась по бане.

— Успокойся, — сказал я. С удовольствием глядя на обнаженную девушку. — Спрячься. Сейчас я его отвлеку. А ты уйдешь.

Так и сделали. Настя собрала свои вещи. Спряталась в комнате для отдыха. А я закутался в простыню. Открыл дверь, пока разъяренный отец чуть не выломал ее.

— Что так долго? — спросил он, входя в предбанник. — Заснул, что ли?

Отец у меня знатный. Настоящий боярин. Типичный такой. Высокий, чуть сморщенный, сухой и тощий. Кожа, как пергамент. Гордится древностью рода. Глаза цепкие и пронзительные.

— Не слышал, — ответил я, рассматривая отца. — Задумался об учебе.

Вот ты какой, кудесник огня. Воевода царя. Говорят, в битве при Бресте, во время восстания волхвов, отец спас жизнь монарха.

Сейчас он поморщился.

— Одной учебой сыт не будешь, — сказал он. — Я хотел поговорить с тобой. Через час опять уезжаю в Новгород по делам. Поэтому нет времени.

Я кивнул. Ну поговорить, так поговорить. Почему нет.

— Только сначала глянь печку, — попросил я. — Кажется, сломалась.

Отец опять нахмурился. Он вообще не умел улыбаться. Как я посмотрю.

— Недавно же только делали, — пробормотал он.

Прошел в парную. А я постучал легонько в комнату отдыха. Оттуда выскочила полуголая Настя. И выбежала из бани. Благополучно.

Я отправился к отцу. Тот уже вышел навстречу. Вытер пот со лба.

— Ничего не сломалась. Просто регулировка температуры барахлит. Там слишком горячо. Осторожно. Так угореть можно. Правда, для нас, Давыдовых, огонь не страшен. Хотя, тебя это не касается.

Он опять нахмурился. Не нравится напоминание о моем бессилии.

— Ладно. Короче. Я с тобой об испытании поговорить хотел. Есть возможность договориться. Насчет мелкого бесенка. Вместо кикиморы. Что скажешь? Справишься?

И обеспокоенно поглядел на меня. Я мысленно усмехнулся. Эх, батя. Я уже сейчас чуть ли не впятеро сильнее, чем был до этого. И с каждым днем силы растут. Надо просто воспитывать энергию пси.

Упражнять. Работать. Увеличивать. Еще бы какой-нибудь артефакт найти. Помогающий накапливать или собирать пси. Из окружающей среды. Из людей, из животных, из растений. Здесь такой обязательно должен быть.

Так что отставить бесенка.

— Не надо менять, — я помотал головой. — Пусть останется кикимора. Разберусь.

Отец смотрел на меня, грозно насупив мохнатые брови. Сомневался. Еще не слышал о моих успехах в школе.

— Уверен? — спросил он. — Это опасное испытание. Не Красные игры, конечно, но все же. Если не пройдешь, отправишься в изгнание. Ты мой единственный сын. Я не допущу этого.

У него мания такая. Все держать под контролем. И надо показать старику. Что я кое-что умею.

— Перед тем, как действовать, поговори с Епанчиным, — ответил я. — С твоим давним товарищем. Он тебе скажет. Надо ли беспокоиться обо мне. А теперь извини, папа. Я хочу попариться. И искупаться.

Я отправился в парную. Полежу чуток, погреюсь. Потом помоюсь и на тренировку. Отец ошеломленно смотрел мне вслед.

— Откуда эти царапины? — спросил он. — И синяки? Тебя опять избили в Академии?

Я покачал головой. На ходу.

— Нет, не совсем так. Поговори с деканом. Он объяснит.

И ушел париться. Еще и злой на старика. Сорвал мне такую сладкую «малину» с Настей.

Впрочем, баня быстро выпарила из меня раздражение. Если после парной нырять в ледяной бассейн, все проблемы и страхи вообще отступают.

Я вышел через час. Освежившийся. Довольный. Как заново родился.

Остаток дня прошел в рутинах. Отец уже уехал. Обед, отдых, тренировки.

Пару раз на глаза попалась Настя. Но избегала меня. Знала, чертовка, что если поймаю, не отпущу. Ничего, не убежит.

Мать пришла поздно. Ездила на заседание фонда. Помощи беспризорным детям. Общественная деятельность. Благотворительность.

На тренировке я отрабатывал защиту. Так называемая «железная рубашка». Комплекс упражнений с энергией. Включая правильное дыхание.

Позволяет распределять энергию для обороны поверхности кожи. И внутренних органов. Если натренировать хорошо, то уже не страшны удары ножами или дубинкой.

А в идеале можно легко отразить выстрелы в упор. Либо попытки обжечь огнем или электричеством. А то тут полно таких любителей. Как я заметил.

Мне бы еще напарника для тренировок. Чтобы отрабатывать удары. И защиту.

Я тусовался на стадионе до позднего вечера. Стоял, медленно дышал. Мысленно распределял энергию.

Двигал руками в стороны. Ноги скользили по кругу. По часовой стрелке. Поза в низком приседе. С согнутыми ногами.

— Ты хочешь увеличить ягодицы? — насмешливо спросил женский голос. — Тогда для этого тебе надо приседать. Почаще.

Так. Очень плохо, когда лезут посторонние. Неважно, кто. Я не обратил внимания.

Продолжил упражнение. Как раз накладывал энергию пси в живот. Защищал нижнюю часть.

Девушка больше не лезла. Активно занималась на брусьях неподалеку. Я слышал резкие выдохи: «Хэ!».

Но я уже вспомнил, кто это. Княжна Лучезара, острая на язычок. И с великолепной фигурой.

Вот чертовщина. Стоило вспомнить ее, настрой полетел псу под хвост. Сбились все мысли. Проклятье.

Хоть защиту пресса удалось закончить. И на этом спасибо.

Я выдохнул остатки прежней энергии. Открыл глаза. Вокруг уже темень. Но фонари светили ярко.

Лучезара тоже работала над прессом. Но по-другому. Ногами зацепилась за перекладину вертикальной лесенки. Туловище поднимала вверх. К коленям. Резко и сильно.

Закончила, спрыгнула. Отдышалась. Я снова отметил, какая у нее попа. И выдающийся бюст.

— Если кому и нужно поработать над ягодицами, то это тебе, — сказал я. — Самую малость.

Княжна презрительно фыркнула. Похлопала себя по заднице.

— Не бойся, там все в порядке. В отличие от тебя. Ты что там делал? Успокаивал нервы?

Так, а если она выступит моим партнером? Неплохо было бы в постели. Но для начала, можно и на спортплощадке.

— Работал над защитой, — ответил я. — У тебя какой навык волшебства? Поможешь отработать прием?

Думал, что она откажет. Слишком уж высокомерная мордашка. Но княжна кивнула.

— Что там у тебя? Если что, я кудесница воздуха.

Я указал на себя.

— Просто бей меня в живот. Со всей силы. Хочу проверить свою защиту.

Девушка подошла ближе. По шее стекали капельки пота. Стояла, уперев руки в бока. От нее пахло розами. Несмотря на недавнюю пробежку.

— Ты уверен? — спросила она. С сомнением. — На каком курсе учишься? На первом? А я на втором. Если я ударю со всей силы, то у тебя яйца вылетят.

Я усмехнулся. Какая самонадеянная девочка. Не думаю, что она настолько сильная.

— Попробуй тогда, сначала легонько, — сказал я. — А там уже видно будет.

Я встал в боевую стойку. Сконцентрировался на энергии. Почувствовал, как пси пульсирует в животе.

Лучезара подошла ближе. Чуть прикрыла глаза. Вокруг нее завертелись небольшие вихри.

Потом открыла глаза. Они вспыхнули синим огнем. И пнула меня в живот ногой. Неплохо для девчонки. Сильно.

Защита отлично сработала. Нога девушки отскочила. Она удивленно посмотрела на меня.

— Ничего себе. Ты как будто старшекурсник. Пресс, как стенка. Ну-ка, дай попробую сильнее. Я тебя пожалела. Ударила не в полную силу. А теперь вижу, что с тобой можно играть по-взрослому.

Я вытянул руки перед собой. Снова сконцентрировался на пси. Правую ногу назад. Для опоры.

Лучезара выдохнула «Хэ!» и саданула ногой. Явно со всей силы. Еще и добавила стихии воздуха. Что-то вроде вихря.

Ого. А это вышло гораздо сильнее. От удара я отскочил назад. Но сохранил стойку. Удержал равновесие. Если бы не нога сзади, упал.

Лучезара наклонилась, потерла ногу.

— Я что-то перестаралась. Больно.

Мой живот чувствовал себя прекрасно. Только немного побаливал. Отлично. Защита работает.

— Ох! — девушка присела на скамейку. — Как же больно.

А вот не надо лупить со всей силы. Я подошел, сел рядом на корточки.

— Дай посмотреть.

Пощупал стройную ножку. Надавил.

— Так больно? А вот так? А здесь?

Понятно. Небольшое растяжение. Забинтовать. И пару дней покоя. Прикладывать лед.

— Идти можешь?

Лучезара встала, попробовала сделать шаг. Охнула. Скривилась от боли.

— Ладно, давай помогу, — я подошел. Раз! — и поднял девушку на руки. Она вскрикнула.

Думал, что она тяжелее. А она легкая, как перышко. Или она использовала силу воздуха? Чтобы стать легче?

— Поставь на место, — потребовала княжна. — Я сама дойду.

Но высвободиться не пробовала. Ну, а раз так, донесу.

— Ничего. Ты легкая. И к тому же это я виноват, — ответил я. — Где твой дом?

Девушка удивленно поглядела на меня. Вблизи она еще красивее. Глазищи огроменные. В них легко утонуть с головой.

— Ты что, не знаешь? Особняк Морозовых. В центре. Вон туда.

Она указала пальчиком в сторону. Я понес ее по дороге.

— Что у тебя за стихия? — спросила Лучезара. Обеими руками она обвила мою шею. — Я такую еще не встречала.

Я пожал плечами.

— Сам еще не разобрался.

Мы болтали, пока не дошли до ее дома. Выглядит впечатляюще.

Огромная территория. Забор. Всюду прожекторы. Домики охраны. И пятиэтажный дворец в глубине сада. К нему вела широкая дорога.

— Ну все, здесь я сама, — княжна попыталась высвободиться. — Отпусти меня.

Я кивнул. А потом сказал:

— Хорошо, только сначала поцелуй. На прощание, — и поцеловал красавицу в губы.

Сначала она пыталась отстраниться. Но долго не сопротивлялась. Наоборот, тут же ответила на поцелуй.

Я так и держал ее на руках. Удобная поза для поцелуя.

Внезапно тротуар осветили лучи прожекторов. Мы очутились словно на сцене театра.

— Немедленно отпусти ее высочество! — загремел голос, усиленный динамиками. — И подними руки.

Глава 8. Снова в универе

О великие демоны Кирка. Я почувствовал себя беглым преступником.

Обеспокоенные родители княжны устроили переполох на весь город. Врубили сирены на полную катушку. Прожекторы рыскали повсюду белыми лучами. Бешено ругались через матюгальник.

— Отпусти меня, — прошипела встревоженная Лучезара. — Быстро! Ах, все, уже поздно.

Из дома выскочили темные точки. Много, очень много. Стремительно приблизились к нам. Увеличились на глазах.

Превратились в вооруженных людей. С автоматами в руках, в касках и черных бронежилетах. На глазах темные очки с приборами ночного видения. Все, как полагается.

А вслед за ними, по освещенной дорожке от дома, торопливо вышли несколько человек. Мужчины и женщины.

В обычной одежде. Джинсы, рубашки, кофты. А на шеях кулоны с медальонами. Сверкающими в лучах прожекторов. Я почувствовал, что это не простые медальоны.

Это гребаные амулеты. Аккумулируют энергию. И отдают владельцу. При необходимости.

— Ты в порядке, Лучезара? — стройная женщина подбежала к нам. Белокурые волосы развевались на ходу. Сразу видно, мать девушки. — Он тебя не обидел?

Княжна капризно оттолкнула руки матери. Надменно выпрямилась.

Зашагала было к дому. Но не смогла пройти и шага. Тут же охнула. Опустилась на асфальт.

Все вокруг запричитали. Охранники продолжали молча держать меня на мушке. К полусогнутой княжне с оханьем подбежали другие женщины. Безутешные родственницы. И скорбные служанки.

Одна из женщин наклонилась к ущербной ножке Лучезары. Провела руками. Из них вырвался лучик синего света. Проник в стройную ножку княжны. Растаял.

— Носилки сюда! — крикнула кто-то из женщин. — Быстро!

Тут же подбежали слуги с раскладными носилками. На маленьких черных колесиках. Бережно уложили княжну. Обездвижили ногу кожаными ремнями. Покатили к дому.

Женщины с криками помчались следом. Безмолвные охранники продолжали держать меня на прицеле. Угрожающе.

Я презрительно усмехнулся. Столько шума и пафоса. Из-за простого растяжения.

А что, если бы Лучезара сломала свою прекрасную ножку? Меня бы точно распяли прямо здесь. И еще выставили на главной площади Москвы. В назидание другим.

Один из мужчин с медальоном подошел ко мне. Лет за сорок, высокий и худой. Глаза большие, немигающие и пронзительные. Скулы ввалились. Лицо морщинистое. Губы тонкие. Похож на графа Дракулу.

Черные брюки и рубашка. На воротнике узоры. На нагрудном кармашке фамильный герб. Вышит серебром. Крутящийся вихрь.

На медальоне изображение бородатого Стрибога, разгоняющего тучи. Небожитель надул щеки, чтобы набрать больше воздуха.

— Ты кто? — скрипуче спросил мужчина. — Холоп или боярин? Как ты посмел коснуться моей дочери?

Как много вопросов. Причем, этот высокомерный аристократ считает, что вправе их задавать.

Конечно. Это ведь великий князь Морозов. Приближенный царя. Я его узнал. Видел эту морщинистую рожу по телевизору и на новостных сайтах.

— Я Бронислав Давыдов, — спокойно ответил я. Продолжал пристально смотреть в холодные глаза боярина. — Сын…

— Я знаю, кто твой отец, — перебил меня князь. — Хорошо. Теперь иди. Я поговорю с твоим отцом. О твоем поведении.

Вот как. Ишь ты, какой. Суровый и непреклонный. Типа, высокопоставленный чиновник. И никакого спасибо за помощь дочери.

— А как же Лучезара? — наивно спросил я. Хотя и не ждал ответа. — Я хотел…

— Пусть тебя это не беспокоит, — снова перебил меня князь. Что за беспардонная манера такая? Прерывать собеседника. — И вообще, больше никогда не приближайся к ней. Если хочешь уцелеть.

Ого, даже так. Мне захотелось заехать кулаком в надменную рожу Морозова. Чтобы чуток спустить с обетованных небес на грешную землю. Но сомневаюсь, что это хорошая идея.

— Слушаюсь, великий князь, — я шутливо поклонился. От его ледяного вида мне еще больше захотелось залезть в трусики Лучезары. И я не я буду, если не сделаю это. — Конечно, какие разговоры. Я даже взглянуть на нее не смею.

Морозов принял мои слова за чистую монету. Ничего не сказал. Смерил меня презрительным взглядом. Резко развернулся. И ушел к дому.

Я наивно думал, на этом все. Но ко мне подступили еще двое мужчин. Вернее, парней. Тощих жилистых парней.

Примерно, моего возраста. Тоже породистые блондинчики. Похожие на Лучезару.

Все ясно, это братья. С такими же заносчивыми рожами, как и у отца. Ну, и мерзкая же семейка.

Одеты тоже во все черное. Только вместо брюк джинсы. А вот рубашки такие же, как у отца. И магические амулеты похожие. Только поменьше.

— Еще раз коснешься Лучезары, гавнюк, мы тебе руки вырвем, — угрожающе пообещал один. Вблизи я скорректировал впечатление о нем. Вношу поправку. Повыше ростом и накачанный. Сразу видно, любитель стероидов и спортзала. — А если ты хоть вякнешь, то…

Я быстро сконцентрировал пси в кулаках. Плевать на последствия. Сейчас я урою этого смазливого юнца. И второго тоже.

Их отцу я еще мог спустить спесивый тон. В силу преклонного возраста. Человек явно витает в розовых облаках. На белом пони.

Но вот этих тявкающих щенков можно поучить уму-разуму. Хотя это безнадежно. Вряд ли ума прибавится.

— Латислав, Летимир! — негромко позвал князь на ходу. Не оборачиваясь. — В дом, быстро!

Я кивнул на Морозова.

— Идите, мальчики. Вас папочка зовет. Вам на горшок пора.

Второй брат яростно рванулся ко мне. Но первый его тормознул. Погрозил мне кулаком.

— А, у нас здесь герой появился. Языкастый. Ну ничего. Мы тебя найдем, гавнюк. И заставим вылизывать нашу обувь твоим длинным языком. Как раз, хорошенько почистишь.

Я дружелюбно улыбнулся.

— В любое время, уроды. Приходите в гости.

Отец снова позвал их. На этот раз громче. Братья молниеносно развернулись. Понеслись обратно.

Охранники тоже убрали автоматы. Все также молча, как роботы. И быстро потекли обратно. Тоже к особняку.

Ворота захлопнулись с металлическим стуком. Прожекторы погасли. Я остался один-одинешенек.

Ладно. Чего здесь прохлаждаться? Я смачно сплюнул на асфальт. Побежал к себе легкой трусцой. Ну и лютая же тренировочка выдалась.

Дом погружен в гробовой сон. Я принял контрастный душ. Сытно поужинал в одиночестве. Лег спать.

А ранним утром отправился на учебу. Вместе с сонной Богданой. На папиной машине, разумеется.

— Как у тебя дела в школе? — рассеянно спросила Богдана. Оторвалась от светящегося планшета. Внимательно посмотрела на меня. — Никто не обижает?

Вопрос забавный. Как будто я пухлый малыш в общественном детсаде.

— Не, все в порядке, — я пил ледяной лимонад. Маленькими глоточками. Успел цапнуть перед выходом из холодильника. — Все приняли меня, как родного. Живем большой дружной семьей.

Сестра недоверчиво посмотрела на меня.

— Ты троллишь меня, что ли? Нет, серьезно. Если кто-то полезет, зови меня. Я этому уроду мигом яйца поджарю.

Мы быстро доехали до универа. Пробок на улицах меньше, чем обычно. Видимо, из-за надвигающихся выходных. Я допил лимонад.

Вылез из машины. Швырнул бутылочку в зеленую урну возле ворот. Чересчур сильно. Разбил вдребезги.

— Ну, что ты творишь?! — Богдана наморщила изящный носик. — Не мог аккуратнее?

Мы органично влились в поток студентов, шустро текущий к входу. Богдана опять нашла подружек. Ушла с ними. Даже не оглянулась.

А меня кто-то сильно ткнул в спину. Я молниеносно обернулся. Думал, это опять Ерш. Хочет добавки, в прошлый раз мало получил.

Но нет, опустил заряженные силой кулаки. Передо мной стояла нахмуренная девушка. Смутно знакомая.

Низенькая ростом, но сложена пропорционально. Шатенка, карие глаза метают злые молнии. Тоненькие брови сдвинуты. Миниатюрная и хорошенькая. Но очень раздраженная. Похожая на фею.

— Давыдов, ты почему не следишь за экологией? — злобно прошипела девушка. — Как так можно? Осколки весь вход усыпали.

Я сначала не понял, о чем она толкует. А потом вспомнил разбитую бутылку.

— Ну это так, случайно вышло, — я пожал плечами. Чего такой дикий шум поднимать? Остальные студенты проходили мимо нас. Мельком оглядывали. — Не попал, бывает.

Но девушка непримиримо покачала головой. За ее спиной стояли еще две. Тоже хорошенькие, но чуть повыше ростом. Большие темные глазищи. Волосы окрашены в розовый и серебристый оттенок.

— От лица Экологической клуба Академии объявляю тебе штраф, — грозно заявила девушка. — Минус десять баллов за поведение. Я сообщу в деканат.

Вот вонючее дерьмо. Я вспомнил, что она имеет ввиду. Ее зовут Яна, она президент так называемого Экологического кружка.

Это сообщество получило от ректора полномочия следить за чистотой и порядком в Академии. И правом штрафовать виновников. И эти штрафы потом учитываются при подведении итогов за семестр.

Мерзкие ублюдки. Я уже слышал, что штрафы используются, чтобы устранить неугодного студента. Замочить его репутацию.

— Эй, красавица, подожди, — девушка вздернула носик. Собралась уйти. Но я схватил ее за руку. — Чего ты так торопишься? Давай обсудим это. Например, сегодня, за чашкой кофе. Я тебе все объясню.

Девушка отдернула руку.

— Не тронь меня, ушлепок. Пока я не подала на тебя жалобу. За сексуальное домогательство.

Развернулась и ушла. Ее подруги последовали за ней. Хотя, та, что с серебристыми волосами, глянула на меня с любопытством. А я ведь ее не знаю.

Другие студенты насмешливо обходили меня. Как речка вокруг камня. Застрявшего посреди русла. Я опомнился и побежал на занятия.

Первое занятие прошло быстро. Это была арифметика. Я не особо вслушивался. Еще на Кирке изучил сложение цифр в совершенстве. Так что, думаю, можно не беспокоиться.

Рядом сидела Злата. Дальше, за нею - Лесояр. Чтобы не отвлекать препода, вредную толстую тетку, девушка написала мне в мессенджере: «Че у тебя с Яной?»

Я ответил: «Штраф влепила. За то, что бутылку разбил».

Злата отправила смайлик рука-лицо. «Ты что, не мог донести до урны?».

Я ухмыльнулся. «Ладно, похер. Приглашу в кино, а потом уговорю все стереть».

Злата покачала головой. «Ты придурок. Разве Чернек разрешит?».

Прозвенел колокол. Долгожданное окончание пары. Перемена. Я тупо спросил:

— А при чем здесь Чернек?

Злата страдальчески закатила глаза.

— При том, что Яна его девушка. Поэтому ты её никуда не пригласишь.

Вот дерьмо. То-то она ко мне прицепилась. Это они сговорились с Чернеком.

— Ты что, урод, к моей девушке клеился?

А вот и сам Чернек. Легок на помине. Все такой же плотный, бочкообразный. Маленькие глазки быстро обшарили меня.

Голос все такой же мелодичный. Но есть и визгливые нотки. Как такой урод мог понравиться Яне? Любовь зла.

Злата и Лесояр скромно потупились. Чуть отодвинулись в сторону. Типа, мы тут не при делах.

Я не шелохнулся. Продолжал лениво сидеть за партой. Чернек навис надо мной. А за ним еще два его прихлебателя. Тоже уроды.

— Да нет, не клеился, — ответил я. Чернек довольно осклабился. Но я продолжил: — А зачем мне клеиться? Да я ее чуть ли не трахнул. Прямо там. Перед входом. Она сама готова была отдаться.

Злата в ужасе посмотрела на меня. Лесояр потряс аккуратненькой головой. Чуть золоченые очки не уронил. Наверное, подумал, что ослышался.

А у Чернека маленькие глазки вдруг стали большими. От изумления.

— Что ты сказал? — заорал он и замахнулся. — Да я тебя сейчас, щучий потрох!

Он мгновенно создал в руке синий водяной столб. Обрушил на меня. Со всей тяжестью.

Я поднял руки над головой. Создал невидимый энергетический щит. Бах! Столб с треском раскололся о защиту. Как будто морская волна обрушилась.

Злату окатило соленой водой. Вся замысловатая прическа пропала. Парта, учебники, телефоны - все смыло мощной волной. Я тоже весь промок. Насквозь.

Чернек снова удивился. Несказанно. Думал, он меня сейчас с ног снесет. А я устоял.

И не просто устоял. А ударил в ответ. Пока Чернек стоял и хлопал глазами, я мгновенно перевел пси в кулаки.

И выписал «двоечку» ему в корпус. Прямой удар левой, потом тут же правой. И если левый почти обычный, то правый заряженный по самые помидоры.

Результат превзошел ожидания. Чернек отлетел назад. По дороге сбил своих прилипал. А еще пару столиков и стульев.

Все в аудитории уставились на нас. Девушки закричали: «Успокойтесь!».

Но какой там. Чернек временно вышел из строя. Тогда в дело вступили его обормоты.

Оба почти одновременно взмахнули мясистыми руками. В ладонях возникли синие водяные шары.

Тут же покрылись белой морозной корочкой. Отвердели. С хрустом. Заледенели.

А затем обормоты метнули шары в меня. Один за другим.

Один я успел отбить. Ударил кулаком. Ледяной шар разлетелся на кусочки.

Зато второй ударил в грудь. Ух ты. А это больно. Хорошо, что я успел поставить защитную энергетическую плашку в корпус.

Но все равно от удара потемнело в глазах. Шар раскололся о мою грудь. Обломки ударили во все стороны. Ледяные крошки впились в подбородок и руки. Я согнулся от боли.

— Вали его! — подпевалы Чернека с ликованием перепрыгнули через парту. И устремились ко мне. — Щас мы тебя размажем по стене.

Рано радуетесь, мудозвоны. Я заставил себя встряхнуться. Активировал защиту корпуса. И послал пси в руки.

Мы застряли между широкими партами и белой стеной. Нападающие запутались между стульев. И я тут же воспользовался этим.

Ушатал ближайшего кулаком. Со всей силы. Попал в голову. В лоснящееся лицо, в мясистую скулу. Противник со стоном отлетел на парту.

Второй уже летел ко мне. Тоже замахнулся пудовыми кулаками. Я с ним не церемонился. Жестко отбил удар предплечьем.

И тут же зарядил правой в голову. И вдогонку - пальцами левой, в пухлое горло. Как раз то, что я отрабатывал. «Железные когти орла».

Очень жестко. Если ударить в полную силу, можно пробить гортань. Но я еще не достиг такого уровня. Хотя осталось немного.

Бедолага заклокотал. Замахал руками, отлетел к стене. Медленно сполз с нее, как громадный кусок слизи. И благополучно отключился.

— Ах ты, падла! — это сзади очнулся Чернек. — Я тебя завалю, падла.

Поднялся с пола, стоял со зверской физиономией. В руке длинный прозрачный кнут. Из чистой воды. И с острыми гранями.

Так, смогу ли я отбить удар таким кнутом? Обостренная интуиция подсказывала, что это опасно. Таким кнутом можно запросто перерезать руку или ногу. Или шею.

Тем более, что вокруг зашумели:

— Чернек, хватит!

— Успокойся!

— Прекрати! — это уже завизжала Яна.

Поэтому я решил не рисковать. Чернек не утихомирился. Взмахнул кнутом. Я нырнул вниз. Схватил жесткий стул с металлическими ножками. Прикрылся им.

Кнут хлобыстнул. И со свистом разрезал стул на две части. Вот это да. В руках у меня остались ножки да рожки. Сам стул распался на части.

А Чернек размахнулся для нового удара. Вот урод. Не теряя времени, я схватил тяжелую парту. Поднял. И натужно метнул в хулигана.

Парта обрушилась очень вовремя. Чернек ударил по ней кнутом. Отрубил ножку.

А потом парта сбила его с ног. Чернек опять упал на пол. Кнут беспомощно растаял в воздухе.

— Что здесь происходит? — в аудиторию вошла разгневанная Изяслава. В руках бумаги и журналы. — Кто это устроил? Давыдов, без тебя здесь, конечно, не обошлось!

Я мгновенно унял боевой настрой. Преподавательница сегодня выглядела особенно хорошо.

Деловой темный костюм. Юбка до колен обтягивает тугие бедра. Ниже видны стройные ножки. Волосы собраны сзади в тугой пучок.

На переносице изящные очки. Те самые, в которых девичьи глазки кажутся еще больше и загадочней. Под пиджаком кремовая рубашка, верхние пуговицы расстегнуты. Видна ложбинка груди.

В общем, я сразу забыл о Чернеке.

— Ничего подобного, Изяслава Александровна! — тут же ответил я. Самым невинным тоном, на какой способен. — Я вообще не при делах.

Сел на ближайший стул. Рядом копошились обормоты Чернека. Сам он тоже едва поднялся на ноги.

В это мгновение в аудиторию ворвалась охрана.

Глава 9. Мелкий бес

И вот я снова сижу перед деканом. Знакомый кабинет. Из огромного панорамного окна вид на Москву-реку. Но сейчас нет времени наслаждаться пейзажей. И желания.

Потому что декан не шутит.

— В прошлый раз я спрашивал тебя о даре, — сказал Епанчин. Он откинулся на спинку кресла. Холодно смотрел на меня. Как удав на кролика. — И ты прикинулся дурачком. Утверждал, что ничего не знал. Что ты скажешь теперь?

А что тут можно сказать? Придумать ничего не удастся. Мой навык уже не секрет. Далеко не военная тайна.

— Ладно, чего уж там, — сказал я, потерев ушибленную во время драки грудь. — Да, у меня есть дар. Я не хотел говорить. Чтобы это было неожиданно. Для моих врагов.

Декан кивнул. Удовлетворенно. Он сложил руки перед собой.

— Что это за дар? Почему ты ни разу не воспользовался огнем? Вашей родовой стихией. Или это что-то другое?

Вот настырный. Мы на Кирке не привыкли так. Расспрашивать друг друга о методах выживания. Кто захочет, сам расскажет.

— Нет, это что-то другое, — теперь уже я подпустил тумана. — Я еще сам не разобрался. Выходит по-разному. Я в процессе изучения.

Декан рассматривал меня ледяными глазками. Прикидывал, можно ли верить моим словам.

— А ты достойный сын своего отца, — сказал он наконец. — Твой батя тоже умеет делать вид. Будто ничего не происходит. А потом раз! И поджаривает твою задницу. В самый неподходящий момент. Ладно, пусть будет так. Разбирайся. Единственное, что я хочу, чтобы твой дар не стал проблемой. Для нас. Ты меня понимаешь?

Я потряс головой. О чем это он толкует? Ничего не понял. Какие еще проблемы?

— Видишь ли, я уже семь лет возглавляю деканат, — Епанчин встал, подошел к окну. Сунул руки в карман. Покачался на месте. С носка на пятку. И обратно. — И уже видел пару раз. Вот такие спонтанные проявления волшебства. Они ничем хорошим не закончились. Новоявленные кудесники получали слишком большую силу. Теряли контроль над собой. Их пришлось уничтожить.

Он обернулся. И посмотрел на меня. Темный силуэт на фоне большого освещенного окна.

— Теперь понял? Враги твоего отца обязательно воспользуются этой ситуацией. Повлиять на него через детей - самый лучший вариант. Дешево и сердито. Поэтому ты должен научиться контролировать себя, — декан вернулся обратно в кресло. — Кстати, это касается и меня. В последний раз новоявленный кудесник нанес огромные разрушения. Меня чуть не сняли с этой должности. Хорошо, ректор спас. Поэтому я тоже заинтересован. Чтобы ты развивался гармонично.

Интересно. Очень интересно. Впервые слышу о врагах. Хотя, надо полагать, среди бояр и вправду идет борьба за власть. Ожесточенная. В которой в ход идут любые средства.

— Ну что же, тогда понятно, — сказал я. Декан замолчал. Выжидающе глядел на меня. — Постараюсь не нанести большие разрушения. Только маленькие.

Епанчин кивнул.

— Хорошо. Я надеюсь, ты не забудешь об этом разговоре. Теперь иди.

Я кивнул. Быстренько выскочил из кабинета декана.

Интересно. Если у декана такой вид из окна, то как там у ректора? Вообще красота с высоты птичьего полета?

Занятия почти закончились. У нас осталось только две пары. Кажется, астрофизика и астрология. Я хотел вместо занятия посидеть в кофейне. Поглазеть на девочек. А может, не только поглазеть.

Спустился на лифте на первый этаж. Выбежал из него. И натолкнулся на Изяславу. От неожиданности выбил бумаги у нее из рук.

— Ох, простите, Изяслава Александровна, — я бросился поднимать разбросанные вещи. Девушка тоже опустилась. Я коснулся ее руки. Намеренно. — Это случайно. Я не хотел.

Девушка торопливо собирала тетради и учебники.

— Ох, Бронислав, какой вы неловкий.

Я схватил ее за ручку.

— Я могу исправиться.

Девушка отдернула ладошку.

— Пожалуйста, не будем больше. Ни слова. Это какое-то наваждение. Я не знаю, что со мной случилось.

Но я уже не мог оторваться от Изяславы. Видно, же что хочет повторения. Но стесняется.

Мы встали. Я держал бумаги в руке. Преподавательница хотела взять их. Я не дал.

— Не беспокойтесь, Изяслава Александровна. Я вам помогу. Отнесу.

Она покраснела. Это ей очень шло.

— Разве вам не надо на занятия? Я и сама могу донести.

Я ткнул локтем в кнопку лифта. Потому что руки заняты. Створки распахнулись с мелодичным звоном.

Мы вошли в лифт. Поехали наверх.

— Надеюсь, мы не застрянем, — бодро заметил я. — Хотя, наоборот. Надеюсь, застрянем. Может, устроить аварийную остановку?

Изяслава покраснела еще больше. Отчаянно замотала головой.

— Нет, ни за что. Второй раз такого стресса я не вынесу.

Я улыбнулся. Переложил бумаги в одну руку. Подошел ближе. Обнял девушку за талию. Прижал к себе.

— Ты безумно красивая. Так и хочется тебя трахнуть. Прямо здесь.

Изяслава в ужасе оттолкнула меня.

— Бронислав, камеры. Ты с ума сошел?

Мелодичный колокольчик. Лифт остановился на нужном этаже. Мы вышли.

Направились по коридору к кафедре практического волхования. Вокруг ни души.

Правда, на потолке пламенеет красный огонек камеры. Наблюдает за нами. Ладно, придется пока сдерживать себя. Не распускать руки.

Не доходя, до кафедры, девушка остановилась перед дверью. Ага, это ее кабинет. Сбоку золоченая табличка: «Озерова Изяслава Александровна, к.в.н., доцент».

Мы вошли в кабинет Изяславы. Девушка сложила свои бумаги на стол. Взяла мои.

— Большое спасибо, Бронислав. Ты мне очень помог. Можешь идти.

Я кивнул. Как только девушка повернулась, обнял ее сзади. Прижал к себе. Поцеловал в шею.

Изяслава пыталась вырваться. Но куда там. Я держал крепко. Развернул к себе лицом.

— Отпусти меня, животное, — она стукнула меня кулачком в грудь. — Отстань. Я буду жаловаться.

Я прижал девушку еще крепче. Поднял за подбородок. Поцеловал. Несмотря на пару секунд сопротивления, Изяслава потом сама начала страстно целовать меня.

Так, что я удивился. Но, раз уж пошла такая жара. Не останавливаться же. Я навалился на девушку.

Прижал к столу. Почувствовал ее горячее тело. Мгновенно воспламенился. Девушка обняла меня.

А я тут же схватил ее за задницу. За упругую попку. Потом запустил руку под юбку.

Изяслава свела ножки вместе. Пыталась не пустить меня дальше.

Какая же у нее тут гладкая кожа. Я провел пальцами по ножке. Начиная от икр до коленки. Вернее, под коленом. Зашел дальше и выше.

Мы продолжали целоваться. Изяслава схватила меня за руку. Пыталась помешать двигаться дальше. Я взял ее ручки в свои.

Схватил запястья в левую руку. А правой продолжил атаковать между ног. И сразу почувствовал, что она там горит.

— М-м-м, пожалуйста, не надо, — простонала Изяслава. — Бронислав, милый. Отпусти меня.

А сама трепетала от желания. Я это чувствовал. Девушка мелко дрожала. Особенно, когда я снова медленно провел пальцами. По ее бархатистым ножкам.

Я давил на нее слишком сильно. Беспрепятственно задрал юбку выше колен. Развел ноги. Сунул свою ногу, чтобы она не могла свести колени вместе.

Девушка снова пыталась вырваться. Но я крепко держал ее. Тогда она опять принялась целовать меня. С отчаянием обреченной. И больше уже почти не сопротивлялась.

Моя рука под юбкой исследовала самые сокровенные глубины ее естества. Изяслава стонала и изгибалась в моих руках.

Я продолжал держать ее руки. А свободной рукой полез расстегивать блузку.

— Но так нельзя, Бронислав, — простонала девушка. Она так и сидела на столе с закрытыми глазами. — Я же твоя преподавательница. Мне запрещено.

Я расстегнул последнюю пуговицу. Поцеловал девушку в мягкие губы. Чтобы заставить замолчать.

Рука полезла ласкать восхитительную грудь девушки. Она снова часто задышала. Видеть ее атласную кожу под белой блузкой - прекрасное зрелище. Но еще лучше без блузки.

Я содрал с Изяславы пиджачок. Потом блузку. С плеч. Перешел целовать шею и плечи девушки.

— Нет, Бронислав, пожалуйста, — девушка сама полезла мне под рубашку. — Мы не должны.

А сама быстро и лихорадочно расстегивала мне пуговицы. Отлично, просто отлично.

Я быстро стянул с себя рубашку. Стащил с девушки блузку. И пытался снять лифчик.

Как назло, он не давался. Всегда так бывает. Я возил по ее спине пальцами. Потом решил действовать напролом. Содрал лифчик. Плевать, потом разберемся. Не это самое главное.

— Ох, милый, — Изяслава притянула меня к себе. — Я так хочу тебя.

В дверь кто-то постучал. Очень громко и решительно.

— Изяслава Александровна, вы тут? — женский голос. Какая-то незнакомая тетка. — Вас на ученый совет вызывают. По исследованию ДНК василисков. Ждут уже. Вы тут, Изяслава Александровна?

Мы тут же остановились. Изяслава открыла глаза. Опомнилась. Вся магия исчезла. Вся романтика момента.

— Да-да, конечно! — крикнула девушка. — Сейчас подойду!

Я надеялся, что тетка уйдет. И мы сможем продолжить. Но та нисколько не угомонилась.

— Мне надо передать вам материалы по геному зародышей, — раздраженно закричала та. — Откройте, пожалуйста.

Вот прилипчивая. Изяслава оттолкнула меня и начала лихорадочно одеваться.

— Великая Лада, какой ужас, — пробормотала она, натягивая лифчик и застегивая блузку. — Как я могла так забыться? Ты на меня плохо действуешь, Бронислав. Сейчас открою, Степанида Изосимовна! У меня голова разболелась.

Она толкнула меня.

— Ну, чего стоишь. Давай, прячься.

Я шустро оделся и спрятался за шкафом. С канцелярскими принадлежностями. Изяслава быстро поговорила с теткой и выпроводила ее вон. Когда я снова подошел к ней, оттолкнула.

— Не подходи ко мне. Мне надо идти. Давай, выходи тоже.

Она закусила губу. Стала еще привлекательнее.

— Может быть, потом. Как-нибудь. В другом месте. Пригласи меня.

Я поцеловал ее на прощание.

— Обязательно. Куда-нибудь в отель. Номер для молодоженов.

Мы вышли из кабинета. Девушка торопливо зацокала каблучками по коридору. А я направился к лифту. Как раз, когда подошел, зазвенел колокол. Окончание занятий. Большая перемена.

Я вызвал лифт. На смартфоне звякнуло сообщение. В мессенджере.

Это Богдана. «Ты уже все?», — спросила она. — «Домой поедешь? Тебя подождать?».

Я ответил «Да».

«Тогда спускайся в кунсткамеру», — ответила сестра. — «Я там».

Что это? Я напряг память. Ах да, точно.

Это же музей. В подвале главного здания. Там хранили трупы самых разных чудищ и монстров. Для исследования. И демонстрации студентам.

Лифт остановился на первом этаже. Я не стал выходить. Нажал еще тремя уровнями ниже. Кунсткамера находилась в самом низу. Даже ниже парковки. Зачем ее так далеко прятать?

Мы здесь уже бывали пару раз. Водили на экскурсию. Как первокурсников. Но детально ничем не занимались.

Старшие курсы, как моя сестра, находились тут дольше. Препарировали трупы страшилищ. Изучали строение. Анализировали способности.

Я вышел из лифта. Небольшая проходная. Освещена фонарем. Дальше стеклянная дверь. Коридор.

И вход в подземный бестиарий. Студенты называли его кунсткамерой. Обширное помещение без окон. Похожее на торговый центр.

Разделено на множество стеклянных комнат, соединенных коридорами. Только вместо бутиков освещенные экспонаты. По тематическим разделам.

Расположено здание в виде прямоугольника. А проходы через него вкруговую. И сообщаются между собой.

Я вошел через раздвижные двери. Створки раздвинулись и сдвинулись. Справа и слева сразу появились экспонаты.

За стеклянными витринами. С табличками. На дисплеях. На них транслировались названия чудовищ. И небольшие описания.

Очень забавно. Я читал названия. Мельком рассматривал трупики монстров. Аспид - крылатая змея. Оперение гамаюна, поздняя линька. Гигантский мухомор. Русалка, мумия в натуральный рост.

— Осторожнее, куда прешь? — какой-то сопляк с рыжими огненными волосами, как и у меня, вынырнул из бокового прохода. Оттолкнул меня. Побежал поперек дороги. Потом и остальные. Путь преградили школьники. Лет десять, младшие классы. — Инесса Станиславовна, он чуть меня не сбил!

Это же экскурсия. Приводят сюда со школы. Делать нечего. Я подождал, пока дети пройдут. Торопливо пошел дальше.

Зачем я сюда приперся? Лучше бы дождался Богданы возле машины.

Мессенджер снова звякнул.

«Ты где? Давай быстрее. Я возле гнезда Соловья-разбойника».

А где это гребаное гнездо? Теперь искать по всему музею.

Я быстро пошел дальше. В целом, в бестиарии не так много народу. Иногда попадались студенты. Но мало.

Вскоре я увидел впереди Богдану. Рядом опять школьники. Опять те же самые. Вышли из бокового прохода. Когда только успели?

Я пошел к сестре. Богдана, как всегда, уткнулась в смартфон. Ничего не видит вокруг.

Но дойти не успел. Чертов рыжий пацан, тот самый, что меня толкнул, достал из рюкзака бутылку. И швырнул в витрину.

Стекло мгновенно разлетелось. На множество осколков. Они посыпались вокруг. Дети закричали. Рыжий засмеялся.

А экспонат внутри витрины внезапно ожил. И выпрыгнул наружу.

Это было уродливое красноватое существо. Полусогнутое, с большой круглой головой. С длинными когтистыми конечностями. Почти лишенное шерсти, голое. Только на бедрах и голове темно-рыжая растительность.

Глаза большие, полукруглые. Светящиеся красным огнем. И большая пасть, усеянная острыми клыками.

Дети с криками побежали в стороны. Богдана подняла голову. Учительница замерла в шоке.

Существо высоко прыгнуло. С урчанием. И обрушилось на одного из школьников. Опрокинуло на пол. Схватило за руку. И вонзило клыки в плечо.

В то же мгновение в него ударил огненный шар. Большой такой. Вдвое больше головы.

Монстр отпустил вопящего ребенка. Огонь не причинил существу особого вреда. Только опалил одежду на школьнике.

Зато теперь уродец отпустил окровавленного мальчика. И прыгнул на Богдану. Это ведь именно она метнула огонь.

Сестра сформировала еще один шар. Еще больше. И мгновенно швырнула навстречу монстру. Огонь снова не причинил ему вреда. Только отбросил чуть в сторону.

Уродец упал на пол. Вскочил, яростно зарычал. И снова прыгнул на Богдану. Дети разбежались, кто куда. Даже учительница сорвалась, наконец, с места.

Богдана отчаянно метнула в него новый шар. Но этого мало. Уродец в этот раз обязательно добрался бы до нее. Он уже вытянул когтистые руки. Чтобы впиться в сестру.

Но вот только я помешал. Налетел сбоку. Сбил монстра в полете. И вместе с ним улетел в сторону.

Воздух, между прочим, здесь раскаленный. Последствия недавних бросков огня. От Богданы.

Мы покатились по полу. Я сгруппировался, быстро вскочил на ноги. Но уродец еще быстрее. Встал передо мной. Оскалил клыки. Зарычал. Зрелище довольно страшное.

После объятий с Изяславой у меня еще осталась энергия пси. Зарядился от девушки. Если бы я занялся с ней любовью, получил бы еще больше.

А так совсем немного. Крохи. Но и этого хватит. Я направил энергию в кулаки. И в защиту корпуса, головы и шеи. Чувствую, сейчас монстр начнет рвать меня когтями.

— Осторожно, Броник! — крикнула сбоку Богдана. — Уходи! Ты с ним не справишься.

Она же не знает про мои способности. Бедняжка. Еще и переживает.

Монстр припал к полу. Приготовился к прыжку. Какие у него острые когти. Как ножи.

— Броник! — взвизгнула сестра. — Беги!

Но мы уже прыгнули навстречу друг другу. Сцепились в воздухе. И принялись молотить друг друга. Я бил кулаками, а уродец царапался когтями и кусался.

Мы упали на пол. Хорошо, что я очутился сверху. Прижал локтем его рычащую голову к полу. Сдавил шею.

А свободной рукой молотил по этой голове. Что есть силы. Каждый раз концентрируя пси в кулаке.

Уже на третий удар голова монстра лопнула. Раскололась, как грецкий орех под ударом молотка. Наружу хлынула кровь и серая жидкость.

Монстр уже отключился. Перестал рычать. Конечности бессильно упали на пол. Я еще пару раз саданул его кулаком.

В последний раз пробил череп насквозь. В лицо брызнула кровь существа. Морда уродца превратилась в бесфооменную кашу.

— Эй, Броник, ты как? — Богдана подошла ко мне. Осторожно взяла за плечо. — Не пострадал?

Я поднялся и отпихнул мертвое существо в сторону. Посмотрел на сестру.

— Все в порядке.

В это мгновение из-за угла выскочила охрана. Опять прибежали к самому финалу.

Глава 10. Коварные планы

Сестра тихонько подошла ко мне.

— Что это было, Броник? Как ты смог его замочить?

Не совсем похоже на мою решительную сестру. Совсем наоборот. Она сейчас обычная напуганная девочка. И чертовски удивленная.

— Он не задел тебя? — спросил я. И отмахнулся. — А замочить я его смог с помощью кудесничества. Конечно же. Теперь ты тоже знаешь.

Охранники подошли к монстру. Осмотрели и убедились, что он сдох. Учительница подбежала к раненому ученику.

— Где волхв? — пронзительно закричала она, схватив мальчика. — Где скорая помощь?

Да, костоправ сейчас не помешал бы. Мальчишка лежал на полу. Из раны натекла лужа крови. Если врач не появится в ближайшее время, будет плохо.

Кстати, только теперь я заметил, что это тот самый рыжий хулиган. Который и устроил все это.

— Что случилось? — из бокового прохода выбежали две девушки. Тоже студентки, в форме учащихся третьего курса. Я уже заметил особенность. Чем старше курс, тем темнее одежда. Выпускники вообще ходили в черном. — Кто звал волхвов? Мы из рода целителей. Кому нужна помощь?

Они заметили мальчика. Подбежали, склонились над ним. Из пальчиков вырвались вихри белой и желтой энергии. Окутали пострадавшего.

Кровь тут же свернулась. Кровотечение прекратилось. Рана начала зарубцовываться.

Эге, такими темпами он скоро на ноги вскочит. И побежит дальше безобразничать.

— Но почему ты молчал? — Богдана удивилась еще больше.

Я посмотрел на сестру.

— Вот, теперь ты знаешь. Хотя я предпочел бы хранить в секрете. Чем меньше знают, тем лучше. Неожиданность это ведь тоже оружие. А нам сейчас надо использовать все способы. Для победы. Кстати, почему на этого утырка не действовал твой огонь?

Я коснулся мертвого монстра носком туфли. Поглядел на грязные кулаки.

Богдана с отвращением отвернулась.

— Это ведь мелкий бес. Он нечувствителен к малому огню. Огнем его можно только расколоть изнутри. А я еще не умею. Кстати, тебе надо умыться. От тебя пахнет, как от дохлого горного козла. Я с тобой не сяду в машину.

Да я и сам хотел помыть руки и лицо. Привести себя в порядок. После всех этих драк чувствовал себя бомжом. Вонючим и грязным.

Раненый мальчик зашевелился. Захныкал. Прибежали санитары. Уложили его на носилки. Потащили к выходу из кунсткамеры.

Мы с Богданой отправились в уборную. Почистить перышки. После поднялись на первый уровень. Вышли наконец наружу.

Погода испортилась. Заморосил дождик.

Впрочем, это еще приемлемо. На Кирке дождь шел сплошной стеной. Сбивал людей с ног. Потом добивал градом размером с яйцо страуса.

Мы добежали до машины. И отправились домой.

— И как теперь быть? — спросила Богдана в салоне. — Ты сказал родителям?

Я мотнул подбородком на водителя.

— Не хочу сейчас обсуждать.

Богдана опять удивилась:

— Ты что, это же Редя. Он с отцом уже давно работает. Ему можно доверять.

Эх, сестричка. Как раз именно таким доверять не надо. Ты удивишься, что предают именно те, кто ближе всех.

Я все равно покачал головой.

— Обговорим это дома.

Водитель обернулся.

— Гаяна Борисовна просила на рынок заехать. Забрать бабу Нину. Так что мы туда сначала.

Кто это, Гаяна Борисовна? Ах да, это же мать. Я вспомнил сейчас, что ее девичья фамилия - Карпова. Она приехала из города Челябинск.

А какая у нее родовая стихия? Что-то не могу вспомнить. Мать почти никогда не показывала нам. Свои умения.

Водитель свернул на повороте. Поехал по темным от дождя улицам. Шины шуршали по мокрому асфальту.

Богдана углубилась в смартфон. Пока что я не подвержен этой болезни. Почти все поголовно, как я заметил, ходят погруженные в телефоны.

А я так не могу. Неистребимая привычка. Если бы на Кирке я ходил, не глядя по сторонам, то погиб бы уже через пять минут.

Поэтому я сидел, глядя в окно. В запотевшее окно. Снаружи по стеклу бежали капли.

Мы съездили на рынок. Забрали бабу Нину. Приехали домой. Я помог дотащить продукты.

И с нетерпением ожидал обеда. Все сегодняшние события отняли уйму энергии. Надо набрать за счет пищи.

Пока обед готовился, я пошел разыскивать Настю. Хотел заставить ее потереть спинку. Когда я буду принимать душ.

И не только это. Уж в этот раз она бы от меня не убежала.

Но негодницы нигде не было. Баба Нина сказала, что она уехала в торговый центр. Купить кое-чего для матери.

Жиха тоже куда-то подевался. Пропал после расправы над анчуткой. И больше не появлялся. Что за дезертирство?

Когда я помылся и вернулся посвежевший в свою комнату, снизу послышался крик матери. Она звала меня. Срочно.

Я спустился в столовую. Мать уже сидела за столом. Богдана тоже тут. Стол еще не накрыт. Баба Нина колдовала в кухне.

— Что ты скажешь на это? — бледная мать указала на конвертик, лежащий на столе перед ней. Небольшой такой. С золоченой печатью Академии. С изображением кудесника, уничтожающего дракона. Уже открытый. — Только что доставили. Пока ты был наверху.

Я взял конверт. Развернул. Достал листок глянцевой бумаги.

Официальное приглашение. На проверку пригодности студента. Состоится уже завтра. В Красном зале боевых искусств Академии. В спорткомплексе. Драться предстоит с кикиморой.

— Отличная новость, — я улыбнулся. — Хорошо, что уже завтра.

Поглядел на мать. Отметил, как поразительно она побледнела. Потом отметил необычную молчаливость Богданы.

— Ты с ума сошел? — спросила мать. — Не успел ты выйти из лечебницы! А они уже назначили испытание. Да они вообще охерели там! Хотят прикончить тебя. Я так этого не оставлю. Я дойду до самого царя, если понадобится. Я им устрою испытание!

Я улыбнулся. Богдана умоляюще посмотрела на меня. Я кивнул. Тогда сестра сказала:

— Мама, успокойся. Все в порядке. У Бронислава открылся дар. Он справится с испытанием.

Мать изумленно посмотрела на меня.

***

В тот же день Ерш Кисловский пришел к старшему товарищу. К Головину Будимиру.

Дело происходило в кафе Академии. Там, где Будимир любил тусоваться. И где у него имелась отдельная кабинка. Там он сидел с друзьями. Иногда уединялся с девушками.

Почему такие привилегии? Потому что глава рода, Головин Игорь у царя - ближний боярин. Из тех, что составляют самый тесный круг помощников.

Например, помогают перед отходом ко сну. А это огромное преимущество. Тот, с кем царь советуется перед сном - получает необычайное влияние.

Поэтому род Головиных - один из самых могущественных. И Кисловские у них на побегушках. Даром, что стихия одна. Сила земли.

При том, что Будомир - младший сын. Из десятка других. Поэтому и учится в средненькой Академии. А не в элитном Корпусе Ратников. Отец счел полезным.

Хотя, сейчас он на третьем курсе. Изучил множество заклинаний. Прошел два сезона Красных игр. Готовится к третьему.

Осталось учиться еще два года. И с каждым годом его сила растет. Уже сейчас Будомир считал себя сильнее многих братьев.

На последних Красных играх он завалил больше нечисти, чем старшие. И гораздо опаснее. Чем та мелкотня, с которой возились братья. Наследники рода.

Правда, отец до сих пор не признал его силы. Носится больше со старшими наследниками. Считает их главными.

Из-за этого Будомир бесился. И срывал злость на ком попало. Холопах, торговцах, слугах. А в Академии - на других студентах. Те не могли дать отпор. Из-за высокого статуса смутьяна.

Сейчас к Будомиру, сидевшему в компании дружков, прихрамывая, подошел Ерш Кисловский. Поклонился, поздоровался. Чуть ли не челом бил. И руки целовал.

— А, это ты, рыба, — поморщился Будомир. — Чего приперся? Ты какой-то помятый. Тебе в ремонт надо.

Ерш уселся за стол Будомира. Полно блюд, наполовину опустошенных. И еще бутылки с виски спрятаны под столом. Простая охрана вряд ли могла помешать пить алкоголь. А вот преподы могли устроить веселую жизнь.

Трогать что-то Ерш не посмел. Без разрешения старшего товарища.

— Я из-за этого и пришел, — заявил он. — Из-за того, кто меня на ремонт отправил. Помощь нужна, Будик. Сам не справлюсь.

Будомир перестал ласкать сидящую рядом девушку. Сощурился. Поглядел на Ерша.

— Кто это сделал? Косматый? Буян? Ратибор? Кто бы еще мог с тобой справиться?

Ерш покачал головой.

— Это ботаник бывший. Давыдов. Сын мелкого воеводы. Раньше ходил без дара. Огребал по-полной. А теперь получил непонятную хрень. Не стихия, а черте что.

Он замолчал. И отвел глаза. Будомир усмехнулся.

— А теперь ты от него огреб? По-полной? Так, получается.

Ерш кивнул. Не поднимая глаз.

— Мы с ним втроем не могли справиться. Всех уделал. Мне ногу сломал. Целители еле вылечили. Сегодня другого лидера группы завалил. Если так будет продолжаться, он станет главным.

Будомир подумал.

— И ты просишь помочь с ним? Ради той поддержки? Которую потом обязуешься мне оказывать? Верно?

Ерш снова кивнул.

— Хотя бы чуток. А дальше я сам.

Будомир поглядел на приятелей. Остальных третьекурсников. Те насмешливо улыбались. С их точки зрения, зеленый первокурсник не представлял угрозы. Так, работы на пять минут.

— А что у него за способности? — спросил Будомир. Рядом ласкалась девушка. Он цыкнул на подругу. Чтобы не мешала. — И почему раньше не было?

Ерш пожал плечами. Хотел взять жареную курочку. Но не осмелился. Его дразнил аромат разложенной на столе пищи.

— Неизвестно. И стихия непонятная. Он вообще мутный какой-то. То ботан был. То совсем поменялся.

Девушка обиженно надулась. Будомир спросил:

— И что ты хочешь? Чтобы мы впряглись за тебя?

Ерш кивнул.

— Я же говорю, сам не справлюсь. Помощь нужна. Хотя бы чуток. А потом уж я сам дальше.

Будомир поглядел ему в глаза.

— Ты знаешь, что я потребую за это. Тебе будет трудно расплатиться.

Ерш опять обреченно кивнул. Его зависимость от Будомира увеличивалась с каждым днем.

— Главное, расправиться с этим ублюдком. И стать лидером группы.

Но Будомир считал иначе.

— Нет, не только это. Ты сотрудничаешь с нами. Кисловские ходят под Головиными. И удар по тебе - это удар по нам. Поэтому мы просто обязаны ответить. Чтобы все знали. Тронешь Ерша - получишь от Будомира.

Он кивнул на тарелки.

— Ну-ка, подкрепись. А потом расскажи нам подробно. И давай решим, как нам схватить за задницу этого типа.

***

Услышав о моих приключениях в Академии, мать сначала разнервничалась. Потом успокоилась. Богдана умела найти к ней подход.

— Если он справился с бесом, то одолеет и кикимору, — сказала сестра. — Так что не беспокойся. Броник спокойно пройдет испытание.

Она поглядела на меня.

— Только мне непонятно. Почему у тебя нет силы огня? У тебя какое-то другое умение. Что это?

Я пожал плечами. Нечего рассказывать про энергию пси. Буду пока валять дурачка.

— Пока сам не разобрался. Но огня нет. Может, потом появится.

Это они еще не знали про драки. А то женская половина семейства встревожилась бы еще больше.

— Может, это от занятий спортом? — предположила мать. — Броник в последнее время не отходит от спортплощадки. А раньше и не приближался.

Кстати, о спорте. Чтобы сходить на тренировку, мне надо заправиться. Желудок прилип к позвоночнику. А про обед все забыли.

— Так, а что насчет трапезы? — спросил я. — В этом доме кормят? Или морят голодом?

Мать окончательно успокоилась.

— Да, тебе надо подготовиться. Хорошенько подкрепиться. Завтра у тебя важный день. Ответственный. Ты должен быть полон сил.

Она вскочила. Позвала бабу Нину. Старушка рада стараться. У нее давно все готово.

Накрыла на стол. Откуда-то появилась и Настя. Быстро помогла принести обед. Я с удовольствием перекусил.

После трапезы я бросился искать Настю. Но чертовка опять убежала. Явно намеренно избегала меня. Я с горя завалился спать.

Проснулся вечером. За окном темно. Я потянулся. Зевнул и пошел собираться на тренировку.

За время отдыха организм сам генерировал энергию пси. От пищи я получал ее меньше всего.

А вот если бы прикончил монстра. Или врага. Или переспал с девушкой. То получил бы выше крыши.

Я замер на месте. Пораженный внезапной мыслью. Кстати, почему я не отобрал энергию у беса? В кунсткамере.

Эх, придурок. Правда, там были посторонние люди. Процесс забора энергии сразу показал бы всем, что я непрост. Ладно. В следующий раз буду шустрее.

Спустившись по лестнице, я пнул дверь подвала.

— Жиха, ты где? Мне нужна твоя помощь. Будешь сырки?

Но вредный домовой не отозвался. Ушел по делам. По своим нечистым делам. А мне назавтра энергия нужна.

Я вышел из дома. Дождь уже закончился. Я побежал трусцой по дорожке. Мимо изредка проезжали машины. Шины шуршали по мокрому асфальту.

Вот и спортплощадка. Я сделал комплекс упражнений. Сначала подтягивания с весом.

Для этого надел пояс для утяжеления. С цепью. На нее натянул рюкзак. А в него запихал железный диск. Они лежали тут повсюду. Рядом с тренажерами. Для противовеса.

Сделал пять подходов. Под конец энергия бурлила. В руках, плечах, во всем теле.

Потом на брусьях. Потом снова подтягивания.

Поглядел на турник. Да, тут на металле еще остались следы. Вмятины от моих кулаков. Нет, куда это годится? Надо найти новую тренировочную площадку. Желательно прямо сейчас.

Кажется, когда мы сюда ехали, я видел заброшенную стройку. В паре кварталов от нашего коттеджного городка.

Видать, у владельца что-то не срослось с документами. Или не отметился нужным людям.

Вот и стопанули. Тут это на каждом шагу. Сплошь и рядом. А сейчас стройка зарастает бурьяном. А ведь там уже успели залить фундамент, поднять стены на несколько этажей.

В общем, я туда и побежал. На улице тем временем окончательно стемнело. Легкие работали ровно и мощно. Сердце билось спокойно.

Я выбежал с территории коттеджного городка. Охранник в будке удивленно проводил меня взглядом. Дальше я спустился по узенькой улочке. И вышел на большой проспект. Помчался по тротуару.

Здесь гораздо больше машин. И народу. Я пробежал пару светофоров. И увидел заброшку.

Подбежал к покосившемуся забору. Огляделся. Вроде охраны нет. И видеокамер тоже. Территория внутри заросла кустами.

Я сунул руки между прятьями. Схватил железки. Напрягся. Разогнул. Еще и еще. А то не пролезу.

Так, вот это другое дело. Я еще раз огляделся. Никого поблизости. Протиснулся в отверстие. Чуток застрял. Поцарапал футболку.

Разозлился. И вырвал один прут с корнем. Швырнул на асфальт. Прут зазвенел. А я пошел через поросшую кустами площадку. Перед недостроенным зданием.

Поднялся внутрь. Очутился в коробке первого этажа. Так, где здесь камни для тренировки?

Мои кроссовки шаркали по безлюдным помещениям. В одном я нашел плиты. Дорожные, из бетона. Три метра на один. То, что надо.

Напрягся, оттащил одну в сторону. Поставил у стены. Размахнулся.

Сконцентрировал пси в кулаке. В руке. В сердце.

И ударил в самую середину. Плита раскололась на две части. Грохнулась на пол. Подняла кучу пыли. Чуть не упала мне на ногу.

Я поглядел на обломки. Интересно, смогу ли я разломать их тоже? Это будет труднее.

Поднял один. Тот, что побольше. Тоже прислонил к стене.

Опять сконцентрировал пси в руке. Получилось очень ярко. И реалистично. Я увидел, что кулак будто бы окутался ярко-желтым цветом.

А затем снова всадил кулак в плиту. С размаху. Правда, пришлось наклониться.

Крак! Плита тоже разломилась. Обломки тоже рухнули на пол. Опять чуть не задели стопу. Я едва отскочил назад.

Так, теперь попробую другую руку. Потом ноги. Локти, руку.

Жаль, здесь нет напарника. Поработать с моей защитой. Чтобы я набил и корпус, и голову. И ноги. Чтобы стал пуленепробиваемый.

В течение десяти минут я расколол все плиты на обломки. Весь измазался в пыли. Энергию почти всю потратил. Но зато приобрел каменные кулаки, пресс и грудину. А еще стопы.

Минут пять потом отдыхал. Глубоко дышал, стараясь успокоить мысли.

И услышал неподалеку отчаянный женский крик.

Глава 11. Ритуал

Кто это там шалит? Женский крик вроде другой. Не полный страсти. А страха и боли.

Хотя, тут заброшка. Вполне могли спрятаться студенты вроде меня. Которым негде уединиться.

Однако, проверить не мешает. Вдруг чего не так.

Я прислушался. Крики утихли. Так, они доносились вон оттуда. Из глубины здания. Только в другом крыле.

Туда я и направился. Вышел в коридор на первом этаже. Пошел вдоль помещений.

Идти старался бесшумно. Хотя не всегда удавалось. Стены вокруг серые и темные. Сквозь трещины в фундаменте пробивалась трава. Иногда под потолком проносились летучие мыши. Вот дерьмо.

Из помещения в конце коридора раздался стон. Отчаянный и полный тоски. Эге, а там, кажется, уже потрошат кого-то. На куски.

Я ускорил шаг. По коридору потянуло запахом горящего дерева. Тут же я услышал треск поленьев в костре. И увидел блики огня на стене.

Подбежал к последней комнате. Заглянул внутрь. Судя по началу, там много чего интересного.

В центре помещения горел костер. Выложен кирпичами на полу. Для затопки использовали книги и журналы.

На стенах висели черепа. Людей и животных. И каких-то чудищ. Некоторые двуглавые. Неужели настоящие? А еще деревянные маски с большими глазами. И пучки трав.

У ближней ко мне стене творилась вообще дичь. К полу прикована обнаженная девушка. Руки распяты в стороны, ноги разведены шире плеч. Вроде неплохая такая девушка. Симпатичная.

Но сейчас ее смазливое личико искажено от страха. Рот заткнут кляпом. А большие глаза готовы вылезти из орбит.

И немудрено. Сбоку, спиной ко мне, на коленях сидел какой-то мужик в длинном черном балахоне. Голова закрыта капюшоном. Руки поднял над головой. В ладонях зажат кинжал.

И еще он что-то бормотал. Некие заклинания.

В дальнем углу на серебряной цепи сидел другой мужчина. Брюнет с черными глазами. Волосы длинные, сложены сзади узелком.

В синих джинсах и белой рубашке, вполне себе обычный. Вот только по краям рта выглядывали длинные изогнутые клыки.

Он заметил меня. Но ничего не сказал. Даже не пошевелился.

— Во имя Чернобога и Морены! — закричал мужик с кинжалом. — Умри! Примите мою жертву, боги!

Поднял кинжал еще выше. Сейчас ударит девушку. Та, бедняжка, замычала от страха. Не в силах что-либо сказать.

Эге, дружище, зачем так радикально? С такими симпатичными девушками надо поступать нежнее. Приласкал, а она одарит вниманием в ответ. Подарит нежность. Почему надо сразу в расход?

Я шагнул вперед. Схватил мужика за руки. Вырвал кинжал.

Неожиданно, он оказался чертовски силен. Не хотел отдавать мне оружие. Пришлось стукнуть упрямца в грудь. Локтем. Чтобы угомонился. И отдал опасную игрушку.

Капюшон упал с головы мужчины. Под нею обнаружился бледный, лысый и тощий заморыш. Глаза большие. Веки подведены тенями. Это что, косметика, что ли?

От моего удара заклинатель задохнулся. Чуть не упал назад. Но устоял на коленях. Я же говорю, силен.

— Ты хто? — заскрипел он. — Че тебе надо?

А сам вскочил и взмахнул руками. Из ладоней вырвался фиолетовый огонь. И уплыл куда-то за комнату. В черный двор, осветив деревья синим светом.

— Я бы на твоем месте свалил отсюда нахрен, — посоветовал мужчина на цепи. Тот, что с клыками. — Сейчас оттуда…

Мужчина повернулся к нему. Указал пальцем:

— Заткнись, Греви, — а сам зловеще улыбнулся. Мне. — А тебя тоже в жертву принесу. Ты сильный. Хорошая кровь. Много энергии даст.

Вот урод, а? А ты меня спрашивал? Я шагнул к лысому. Хотел размазать по бетонному полу.

Но во дворе раздалось урчание. Негромкое такое, но очень опасное. От которого кровь стыла в жилах. Я оглянулся. Из-за деревьев, росших во дворе, выползли трое нежитей. Нечисть, как их называли.

Мелкие бесы, вроде того, что я прикончил в кунсткамере. Только побольше. Тела изъедены гнилью. И трупными пятнами. Гладкие тела светятся фиолетовым оттенком. И глаза горят синим огнем.

Ага, ожившие мертвецы! Первый раз такое вижу. Это что же, получается, этот лысый их вызвал?

Твари заползли на фундамент. Перепрыгнули перегородку. И медленно приблизились ко мне. Они напоминали рычащих сторожевых псов. Готовых вцепиться в горло.

— Ну, что вы тупите? — пронзительно закричал лысый. — Убейте его.

Бесы заворчали громче. И бросились на меня.

Пошла жара. Я сконцентрировал энергию на кулаках. А еще ногах и туловище. Для защиты.

Первым подскочил бес справа. Норовил вцепиться мне в ногу. Здоровенными клыками. Я успел пнуть его в рожу.

Бес отлетел к стене. Впечатался в нее. Рухнул на пол, подняв пыль. Заворочался, пытаясь подняться.

Но мне не до него. Двое других напали одновременно. Один впился в ногу. Второй прыгнул на меня. Метил в горло. Я отшатнулся. И ударил его в огромную светящуюся морду.

Он тоже отлетел. Куда-то во двор. Обратно. Исчез в кустах.

Зато третий так и не отцепился. Еще и рычал. И пытался достать когтями. В пах. Ах ты, зараза.

Я хотел вмолотить ему сверху. По круглой, покрытой короткой шерстью башке. И не успел.

Гребаный некромант выкрикнул заклинание. Что-то связанное с ураганом. Воздушная волна ударила меня. Сбила с ног. Отбросила.

Я грохнулся о стену. Поднял голову. Отряхнулся. Огляделся.

Единственный плюс падения - это то, что гребаный бес слетел с моей ноги. А очутился я рядом с тем клыкастым мужиком.

Он все также сидел на цепи. Тоже отряхнул волосы от пыли. Подмигнул мне.

— Ты так с ними не справишься. Освободи меня. А я тебе помогу, — и ткнул пальцем в серебряную цепь. Видимо, сам не мог ее коснуться.

Бесы вскочили на ноги. И тот, которого я шваркнул об стену. И другой, что кусал меня за ногу. И еще со двора выскочил третий.

А лысый махал руками. Рисовал в воздухе пентаграмму. Опять какую-то пакость готовил.

Короче, клыкастый дал хороший совет. Я решил рискнуть. Схватил цепь.

— Даже не думай! — угрожающе сказал лысый. Прекратил рисовать заклинание. — Да я тебя за это…

Я сконцентрировал пси в руках. И рывком разорвал цепь. Звенья с легким звоном посыпались на пол.

— Взять его! — завопил лысый. — Разорвите его на куски!

Бесноватые твари бросились на меня. С рычанием. Я успел вскочить. Одну встретил ударом в рожу. А вот вторая сбила меня с ног. Навалилась сверху. Хотела схватить за горло.

Краем глаза я заметил, как Греви метнулся к лысому. Невероятно быстро. Но наблюдать за ним времени нет.

Проклятая нежить щелкала клыками у горла. Из пасти разило тухлятиной. Великие демоны, от одной вони можно подохнуть.

Тут со стороны лысого раздался крик. И вой. Нарастающий. И тут же оборвался.

А потом все прекратилось. Бес замертво свалился рядом. Мгновенно превратился в кучку гнилых костей. От кучи поднялся фиолетовый пар. Вонь, как в канализации.

Я огляделся. Все три нежити превратились в кучки синего пепла. Девушка все также лежала на полу.

А бывший пленник вцепился клыками в горло лысого. И терзал. Лицо и грудь залиты кровью.

Лысый уже не шевелился. Все его лицо сморщилось.

А Греви все никак не успокоился. Длинные волосы сзади растрепались. Узелок распался.

— Э, хорош, — я поднялся и пощупал горло. Кажется, все целое. — Ты уже его прикончил.

Подошел к Греви. Схватил за плечо. Вот дерьмо, тут все в крови. Я испачкал ноги.

Парень обернулся. Окровавленное лицо с белыми клыками. Зарычал. Эге, вот твоя благодарность.

Я уже хотел вогнать кулак ему в рожу. Но внезапно Греви перестал рычать. Бросил лысого. Поднялся. И вытер лицо рукавом.

— Что-то я увлекся, — заметил он. По лицу пробежала гримаса. Но он взял себя в руки. — Да, он подох. Хорошо, что это я прикончил его. Кровь старая, горькая. Но с перчинкой.

Кажется, я знаю, кто он.

— Ты упырь? — спросил я. — Вурдалак?

Греви снова вытер рот. Все равно весь подбородок в крови.

— Нет, — он покачал головой. — Не совсем так. Я бескуд. Мы убиваем жертву. Не оставляем в живых. Выпиваем всю жидкость из тела. Вурдалаки не убивают. Просто пьют кровь. Причем у лиц другого пола. А упыри поедают жертву полностью. До последнего кусочка.

Надо же, какие детали. Буду знать.

— А зовут тебя Греви? — спросил я. — Я Бронислав. Из рода Давыдовых.

Греви кивнул. Слегка поклонился.

— Ох, где мои манеры? Виконт Гревиган Раулем Сибелиус, родом из Марош-Васархели, Трансильвания. Я родился в…

Девушка негодующе замычала. Мы обернулись. Очень даже симпатичное зрелище. Бедолажка так и лежала в центре пятиконечной звезды. Нарисованной мелом на бетона. Враскорячку. Являя нашим бесстыжим взглядам все интимные подробности.

На концах звезды на полу раньше стояли зажженные свечи. После драки они разлетелись по сторонам.

— Ох, прошу прощения, — Греви отвернулся. — Мои извинения, боярыня.

Я подошел, наклонился. Разорвал веревки. Вытащил кляп изо рта девушки. Бросил ей одежду. Валяющуюся неподалеку у стены.

— Не могли раньше освободить, что ли? — девушка быстро одевалась. — Стоите тут, треплете языками. Что за бесстыдство?

Она поднялась и гневно оглядела нас. Среднего роста, стройная, даже чуть тощая. Шатенка с серыми глазами. Ресницы длинные и пушистые. На щечках россыпи веснушек.

Успела натянуть джинсы и блузку. Но я-то видел, что у нее, где надо, с округлостями в порядке. Так что, говорю, симпатичная.

— Очень рад познакомиться, — я тоже чуть поклонился. Насмешливо. — Бронислав Давыдов. Прошу любить и жаловать.

Девушка рассерженно смотрела на меня. Серые глаза потемнели.

— Из бояр, надеюсь? Или смерд?

Ого, а она не чужда дискриминации. Аристократического снобизма.

— Боярин, не боись, — кивнул я. — А как тебя зовут? Недотрога ты наша. И как ты попала сюда? Рассказывай, давай.

Девушку звали Дарина Селезнева. Из рода травников и алхимиков. Небольшого и захудалого.

Она сама не помнила, как все случилось. Шла по улице. Из универа. Вечером. По темной улице.

Удар, потеряла сознание. Очнулась уже здесь. Раздетая, связанная, на полу.

И этот лысый придурок ножом машет. Дарина начала кричать. И тогда он заткнул ей рот. Дальше уже все известно.

— А ты? — спросил я у Греви. — Ты как на цепи очутился?

Греви облизнул пальцы.

— Это долгая история. Дело в том, что я охочусь за некими плохими людьми. Теми, что почти истребили мой род. Из-за которых я и стал бескудом. Из нашего рода остался только я. Меня похоронили в карстовой пещере. В Карпатах. В соляных отложениях. По специальному ритуалу. Я согласился стать бескудом. В обмен на возможность жить. И отомстить за наш род. Через какое-то время, я проснулся. Вышел из пещеры. Начал охоту. Причудливая цепочка обстоятельств привела меня в Москву. Тут я познакомился с Осьмушей, — он указал на лысого.

Вот, значит, как его звали. Этого кудесника. Я наклонился и обыскал мертвеца. Паспорт на имя Кондратьева Осьмушки. Бумажник с деньгами и банковскими карточками. Смартфон. Ключи на связке.

На шее амулет на цепочке. И еще кинжал в кармане плаща. Лезвие хищно изогнуто внутрь. На металле светились руны.

А еще перстень из непонятного металла. Тоже покрытый рунами.

— Он сказал, что знает. Как найти тех, кого я ищу, — продолжил Греви. — И обманул меня. Посадил на цепь. И привел сюда. Ему требовалась моя кровь. Кровь бескуда. Для ритуала. Сначала он хотел убить девушку. А потом меня. И вызвать демонов. Заточить их в перстень.

В общем, все, как обычно. Я взял перстень и амулет. А еще кинжал. Законная добыча.

Амулет кинул Греви. А перстень Дарине. Кинжал оставил себе.

— Здесь под фундаментом кладбище. Древнее. Он хотел вызвать души мертвецов, — Греви надел амулет на шею. Ткнул пальцем в темный двор. — И обрести кучу силы. Темной силы.

Ага, и тут я вылез на сцену.

— Надо же, какие типы ходят по улицам, — я покачал головой. — Так из дома выходить не хочется.

Девушка поежилась.

— Я хочу уйти отсюда. Меня, наверное, дома заждались, — она полезла в сумочку. Достала смартфон. — Вот сволочь. Он сломал телефон. Чтобы меня не нашли.

Я кивнул.

— Я тебя провожу. Не беспокойся. Пойдем. А тебе есть где ночевать? — и поглядел на бескуда. Он вроде неплохой тип. Хоть и нежить. — Если тебя поймают, то прикончат?

Греви пожал плечами.

— Конечно, прикончат. Кто же потерпит? Чтобы здесь нечисть шлялась? Я пока могу пожить в квартире этого некроманта. Она все равно пустая. Здесь недалеко находится. Вы идите. А я еще здесь побуду. Покушаю.

Он снова облизнул клыки. Дарина снова передернула плечиками. Выскочила в коридор.

— Еще увидимся, — я достал свой телефон. — Ну-ка, давай номер. Мы с тобой еще пообщаемся. Может, я тебя увижу.

Греви назвал свой номер. Я оставил его наедине с трупом некроманта. И пошел провожать Дарину.

— Где ты живешь? — спросил я. Мы как раз продрались сквозь заросли. Вышли на улицу. Пришлось снова ломать забор. — Далеко отсюда?

Девушка указала вдаль. Волосы у нее спутались. В локонах застряла трава.

— Здесь неподалеку коттеджный городок есть. Знаешь?

Я усмехнулся. Ну, конечно. Где еще ей жить?

Вызвал такси. Ехать тут недалеко. Проезд стоит копейки. Скоро подъехал новенький Ниссан. Мы уселись назад.

Дарина достала из сумки пузырек. Откупорила крышечку. С чпокающим звуком.

В воздухе запахло травами. Выпила. Залпом.

Водитель тревожно оглянулся. Он был смерд, простой смертный. Не стал возражать. Хотя думал, что мы тут устроили наркопритон.

— Ты в порядке? — спросил я. — Надо чего?

Дарина покачала головой.

— Нет, зачем? Мы сами травники и алхимики. Меня сейчас бабушка быстро в норму приведет. Это я для восстановления сил выпила. Настойка из женьшеня, элеутерококка и розмарина.

Мы остановились перед шлагбаумом. Охранник увидел, что это такси. Поднял шлагбаум. Такси заехало внутрь.

— Спасибо, — сказала Дарина. — За то, что помог. А то бы я валялась сейчас там. С кишками наружу.

Я кивнул.

— Обращайтесь, если что. Кстати, ты можешь молчать насчет Греви? Он тоже, как бы, жертва. Вроде хороший малый.

Такси остановилось. Дарина указала на дом.

— Ну вот, я и приехала, — поглядела на меня. — Ладно, не скажу. Он тоже чуть не погиб. Мы собратья по несчастью. Сосестры. Ладно, давай. Я побежала.

Она чмокнула меня в губы, выскочила из машины. Побежала к дому.

— Интересная дамочка, — заметил водитель. Тронул машину. И через пять минут подъехал к моему дому.

Я расплатился. И вышел из машины. Усталый, как собака. Вот так тренировка выдалась.

Вошел в дом. Первым делом в душ. А потом отправился спать.

Но сразу заснуть не смог. Когда снимал штаны, из кармана выпал кинжал. Глухо ударился о пол. Я и забыл про него.

— Ого, где ты раздобыл эту штуку? — спросил голос из шкафа.

Я обернулся. Внутри сидел Жиха. Смотрел на меня из-за раскрытой дверцы. Вернее, на кинжал.

— А что? — спросил я. — Что в нем такого?

Жиха указал на лампу:

— Сначала выключи свет. В глаза бьет.

Я щелкнул выключателем. Комната погрузилась в полумрак.

Жиха выбрался из шкафа. Подошел, поднял кинжал. Лезвие светилось в темноте.

— Это Собиратель душ, — сказал Жиха. — Он может отнимать энергию души. У убитого. Хорошая вещь. Обычно пользуются некроманты. Откуда ты взял?

Я лег на кровать. Зевнул.

— У некроманта. Само собой. Помешал провести ритуал. Прикончил. У него еще амулет был. И перстень.

Жиха заинтересовался.

— А где они? Ну-ка, дай посмотрю.

Я отвернулся к стене. Глаза слипались.

— Отдал. А что?

Жиха хлопнул себя по лбу.

— Ой, дурак! Зачем? Перстень знаешь, какой артефакт? Он может призывать мертвых. Давать им энергию. Амулет же усиливал способности. Ты что, не хочешь стать еще сильнее? Почему со мной не посоветовался?

Я уже засыпал.

— Потому что тебя не было рядом. Где ты шлялся? Кстати, завтра утром помоги мне. У меня испытание завтра.

Он говорил что-то еще, ворчал. Но я уже не слышал. Заснул наконец-то. И во сне увидел, что рядом со мной лежит обнаженная Лучезара. Очень хороший сон.

А потом проснулся. Отец тряс меня за плечо.

— Вставай, Бронислав. У тебя сегодня важный день.

Глава 12. Утро перед Испытанием

Я с трудом продрал глаза. Надо же, как трудно вставать. Будто вчера всю ночь гужбанил в баре.

Вот и отец заподозрил тоже самое.

— Ты что, не выспался? — строго спросил он. — С ума сошел? Ты забыл, какой сегодня день?

Нет, конечно. Не забыл. Разве мне дадут забыть? Все уши прожужжали испытанием. Великой проверкой на прочность.

Я сел на кровати. Зевнул. Почувствовал под шелковой подушкой твердый предмет. Вот дерьмо, это же кинжал. Лишь бы отец не заметил. А то устроит допрос.

Отец стоял рядом. Ждал. Терпеливо. Одет, как и полагается воеводе. Торжественно. Длинный двубортный кафтан с золотыми пуговицами. С погонами. И гербом нашего рода. Кудесником, уничтожающим нечисть огнем.

На поясе церемониальный меч. С рукоятью, покрытой деревом. С алмазом в навершии. И с рунами на лезвии.

На голове горлатная шапка. Высокая, цилиндрической формы. Из бархата.

На ногах сапоги. Черные, высокие. В такую-то жару. С ума сошел. Надеюсь, меня не будут наряжать.

— Вставай быстрее! — отец нетерпеливо тряхнул плечом. — Одевайся. Настя уже подготовила твой костюм.

Нет, без торжественной части не обойтись. Надеюсь, моя одежда не такая душная, как отцовская.

— Встаю, встаю, — проворчал я. — Уже умываюсь.

Поднялся с кровати. Подушку с кинжалом укрыл светло-коричневым одеялом. Хотя оружие и так не видно.

Окно открыто. Там уже утро. Видны фигурки людей, спешащих на работу.

И машины. Разъезжающие по улочкам нашего городка. Очень быстро. Торопятся успеть до пробок.

На шкафу мой костюм. Висит на серых «плечиках». Я остановился. Осмотрел. Хм, а что, неплохо. Мне нравится.

Тоже кафтан. Плотный, бордовый. Длинный, до колен. На воротнике вышит герб рода. Золочеными нитями. И на пуговицах тоже.

Шапка вроде треуголки. Легкая и не такая большая, как у отца. Правда, слетит ведь. При первом резком движении. А мне их сегодня много предстоит сделать.

На ноги обычные студенческие брюки. И ботинки. С черными носками, разумеется.

Кстати, на носках сбоку тоже герб рода. Это я только сейчас заметил. Хм, не слишком ли унизительно? Вышивать их на носках? Может, еще на труселя добавить?

— Давай, пошевеливайся, — нетерпеливо подгонял отец. — Мойся. И выходи завтракать.

Он остановился перед дверью.

— Мать говорит, у тебя есть дар. Это правда?

Спросил вроде небрежно. Но голос предательски дрогнул. Так вот, чего он явился. Такой расфуфыренный.

Переживает. Боится, что я не пройду испытание. И надеется услышать от меня: «Да. У меня есть дар».

— Ты разве не говорил с Епанчиным? — я решил его немного подразнить. — Он ничего не сказал?

Отец повернулся. Качнул головой. Шапка склонилась вперед.

— Нет, не успел. Он тоже в курсе?

Я пожал плечами.

— Ну, а почему он назначил испытание? Так быстро? После моего возвращения из больницы? Как думаешь?

Отец обернулся. Посмотрел на меня. Пронзительно. Из-под шапки выбился огненно-рыжий локон. На морщинистый лоб.

Задумался. Пошевелил бровями. Да, да. Хоть теперь поразмышляй. Над тем, кто твой сыночек.

— Какой у тебя уровень? — спросил он. С надеждой. Глаза загорелись. Думал, что я чуть ли не чародей. Высшего ранга. — Огнеборец? Метание огненных стрел? Или просто шары пламени? Размером с кулак.

Я усмехнулся. Не так быстро, папочка. Тебе предстоит много сюрпризов.

— Ни то, ни другое, — я покачал головой. Чуть не расхохотался. Когда увидел, как у отца вытянулось лицо. Разочарованно. — Я могу преобразовать энергию. В силу. В могучую силу.

Отец продолжал лихорадочно думать. На лице появилось выражение надежды. Он с интересом взглянул на меня.

— Это как?

Я огляделся. Что бы такое использовать? Для демонстрации. Не хотелось бы портить стены. Или мебель. О, точно.

Достал из шкафа толстенные тома. Большой энциклопедии боярских родов. Прикинул. Взял сразу три.

Отец с любопытством следил за мной. Когда увидел книги, скептически усмехнулся. Покачал головой.

— Послушай, Бронислав, это невозможно. Ты повредишь себе…

Я крепко взялся за книги. И резким быстрым движением разорвал их на части. Сразу, все вместе. Бросил обрывки на пол.

Отец вытаращил глаза. Не мог поверить. Но пришлось.

— Ого, это другое дело. Это вообще нечто другое. У тебя совсем другой талант. Вот почему ты не мог сразу проявить дар. Ты уникум.

Я пожал плечами. И отправился переодеваться. Так, пожалуй, с отцом можно поделиться. Почти всеми своими фишками. И умениями.

— Да, я могу свободно распределять энергию. Создавать энергетический щит. Отражать агрессию противника. Так что, не переживай насчет сегодняшнего испытания.

Не, отец уже про это забыл. В мозгу у него происходила лихорадочно работа. Уже думал, как меня использовать. Такой уж человек. Сразу берет быка за рога.

— Конечно, конечно, сынок, — прошептал он рассеянно. — Это просто прекрасно. Отлично. Я должен посоветоваться. Кое-с-кем. Давай, переодевайся. И выходи к завтраку. А я сейчас переговорю. С нужными людьми.

И убежал. Тут же забыв обо мне. Во мне зашевелился червячок сомнения. Хм, я точно сделал правильно? Не слишком ли много рассказал? Сейчас папаша растреплет все мои секреты.

Ладно. Я задумчиво переоделся. Тугой воротник врезался в горло.

Вообще-то, мне должна помочь служанка. Или слуга. Куда они все запропастились?

Ладно. Если бы я был обычным аристократ, то поднял скандал. Но я с Кирка. А у нас нравы проще.

Когда был готов, спустился вниз. Семья ждала меня в гостиной. Все тоже в полном параде. Я и не знал, что это так красиво. И торжественно.

Отец в мундире. Мать в длинной рубахе из белого шелка. Полы до самых пят. Всюду узоры из золотых нитей и жемчуга.

Поверх соболиная шубка. С откидными рукавами. На голове белая кичка. Женский головной убор с рогами. Для замужних женщин. Сделан из пластика и бересты. Украшен бисером и золотом. Мать одевала его по особым случаям.

Сестра почти в таком же наряде. Только без шубки. И на голове кокошник. Богато украшенный бусинами. И бисером.

Богдана при этом злится. Закусила нижнюю губу. Сдерживается, чтобы не выругаться. Она не любит традиционную одежду.

Слуги тоже все собрались здесь. Они в обычных костюмах. Повседневных. Только Настя сияет в соблазнительном наряде горничной. Юбочка коротенькая, насколько это возможно.

Девушка поощрительно улыбается. Ничего, я скоро тебя поймаю. Обязательно. После Испытания ты от меня не убежишь.

— Сынок, вот и настал день Проверки твоей доблести, — пафосно сказал отец. — Я надеюсь, ты достойно сдашь этот экзамен.

Для него это все реально. Как и заслуги бояр. Которые каждое поколение должны доказать свою пригодность. Ну что же, это справедливо. Кому много причитается, с того и большой спрос.

— Я не подведу, отец, — ответил я. Что там еще требуется сказать по ритуальной формуле? Ничего не помню. — Всех порву на лоскуты.

Нет, это не совсем то. Отец удивился. Но тут же улыбнулся.

— К демонам формальности, сынок, — сказал он. — Просто сделай их. И все. Возвращайся с победой.

Ну и отлично. Мы сели завтракать. Мать волновалась. Подкладывала мне самые лучшие блюда. Баба Нина ради такого случая постаралась на славу. Наготовила пирогов, супов, всякой разной дичи.

— Не думаю, что перед Испытанием надо набить брюхо, — недовольно заметил отец.

А это как уже поглядеть. Мне, наоборот, не помешает еще энергии. Никогда лишней не будет. Особенно перед проверкой. О которой мне прожужжали все уши.

— Нет, наоборот, — я наложил себе как можно больше блюд. Так что, едва поместились в тарелку. — Мне нужна пища. Как можно больше. Это дает больше энергии.

Отец удивился. Никогда не видел, чтобы он так быстро менялся в лице. Но это случилось. Тогда он приказал бабе Нине:

— Положите ему еще больше. И принеси еще тарелку. Поглубже. Пусть сын наестся от души.

Баба Нина рада стараться. Через полчаса усиленной работы челюстями я еле встал со стула. Грузно отдышался. Поблагодарил за трапезу.

И отправился в свою комнату. Чтобы переварить завтрак. Через пять минут уже вышел. Быстрый и резвый.

Всю пищу я уже преобразовал в пси. Упаковал слоями. И спрятал в солнечном сплетении. Энергии уже достаточно. Темной и тяжелой. Полученной от пищи.

Эх, еще бы заняться любовью. С какой-нибудь красоткой. Эмоциональная энергия отлично дополнила бы пищевую. И получилось бы убойное сочетание. Впрочем, для любовных забав нет времени.

— Время. Езжайте в Академию, — сказал отец. — Мы доберемся сами. На другой машине.

Ну что же, отлично. Давайте быстрее закончим с этим делом. Я обнял мать, едва сдерживающую слезы. Пожал руку отцу. Вместе с Богданой вышел из дома.

Машина уже стояла у ворот. Мы сели внутрь. Шофер Редя обернулся. Подмигнул.

— Ну, как настрой? Боевой? Готов свернуть горы?

Я решил чуточку подразнить окружающих. Пусть думают, что я сейчас обделаюсь. Со страха.

— Ох, не знаю, — я опасливо покачал головой. — Демоны его знают, как все пройдет. Может, получится. Может, нет.

Богдана удивленно посмотрела на меня. Не ожидала услышать такой малодушный ответ.

— Да ладно, чего ты, — расстроился водитель. — Справишься. В крайнем случае, тебе помогут.

Я помогал головой.

— Не знаю, не знаю. Не хочется лишиться титула. Но если проиграю, то назад дороги нет.

Водитель хмыкнул. Повернулся, дал газу и машина двинулась в путь. Мы мягко поехали по дороге между коттеджами. Выбрались из поселка. И взяли путь в Академию. По привычной дороге.

— Ты чего? — спросила сестра. Стащила с себя кокошник. Бросила на сиденье. Поправила прическу. — Совсем жахнулся, что ли? На этот раз ты не проиграешь. Мы тебе не дадим. Если что, я подстрахую.

Настала моя очередь удивленно глянуть на сестру. Та уже заглянула в смартфон. И быстро просматривала сообщения в мессенджере.

Похоже, что она не шутила. Хотя помощь на Испытании строго запрещена. Только в случае явной угрозы жизни кандидату. И то помогать могли только специально назначенные ассистенты. Другим в случае вмешательства грозило отчисление.

— Не надо, — сказал я. — Если что-то пойдет не так, не лезь. Не хватает еще, чтобы тебя тоже отчислили. Мать такого не перенесет. Понятно? Я тебе запрещаю. Строго-настрого. Не вмешивайся. Ни в коем случае. И помни. Все это часть плана.

Водитель, как я заметил, чуть повернул голову. Внимательно прислушивался к нашему разговору. Хм, очередную проверку он не прошел.

На самом деле у меня нет, конечно же, плана. Разве что, только общие штрихи. Ввязаться в бой. А там посмотрим.

Насчет плана я придумал специально для Реди. Чтобы проверить его реакцию. И вот он эту проверку пока провалил.

— Какого плана? — спросила Богдана. Отличный вопрос. Как раз то, что нужно. — Ты о чем, вообще?

Я приложил палец к губам. Напустил на себя таинственный вид.

— Сейчас не могу говорить. Хочу сказать только одно. Все под контролем. Ректор и декан в курсе. Так что просто смотри. И наслаждайся зрелищем.

Вскоре мы приехали в Академию. Испытание начиналось позже, чем занятия. Так что, все студенты уже сидят на лекциях.

Хотя, мой поток имеет право посмотреть на Испытание. И они этим обязательно воспользуются. Также, как и группа моей сестры. Ну, и конечно, преподаватели. И сотрудники деканата. Методисты.

И группы других студентов. Которые тоже участвуют сегодня в Испытании. Повторно. Такие же неудачники, как и я. Придут издеваться над нами.

Поэтому площадь перед Академию пустовала. Только немногочисленные студенты сидели на скамейках.

Мы вылезли из машины. Я первый. Водитель козырнул на прощание:

— Удачи, Броник. Возвращайся с победой.

Ага, а сам, наверное, тут же побежит докладывать. Отцу о моем настрое. И нашим недоброжелателям о моем упадке. Пусть повеселятся.

Наверное, многие из противников нашей семьи желают, чтобы я провалил Испытание. Лишился наследства. И отправился в изгнание. А там уже можно легко расправиться с моим отцом. Разбитым морально. И забрать у него воеводство.

Ну ничего. Пусть радуются до поры до времени. А водителю я улыбнулся. Самой широкой улыбкой. На какую способен.

— Спасибо, Редя. Твоя поддержка очень многое значит!

Водитель показал большой палец. Богдана вышла первой. Я за ней. Мы вошли в ворота. И отправились через площадь.

— Эй, сосунок. Смотри, чтобы кикимора не отрезала тебе яйца! — крикнул один из студентов. Узнал меня. По наряду. Понял, что я иду сдавать экзамен. — Хотя, вряд ли они у тебя есть!

Он сидел с компанией приятелей. На скамейке. Пили коктейли. И веселились.

Мда, спасибо за напутствие. У студентов не принято поощрять перед Испытанием. Считается, что добрые пожелания могут сглазить демоны.

Поэтому студенты всегда желают кандидатам проигрыша. Но некоторые перебарщивают.

— Не обращай внимания, — процедила сестра. — Эти ублюдки сами не знают, что говорят. Залили пиво по уши. И галдят.

Я усмехнулся. Пусть болтают, что хотят. Это не особо отражается на моем состоянии.

Мы вошли в здание спортцентра. Именно здесь проводились Испытания. Внутри сначала просторный холл. С высокими потолками. Окна большие, панорамные.

А еще внутри полно народу. Ждут начало Испытания.

Охрана усиленная. Сразу четверо человек. Они внимательно изучили мой пластиковый жетон.

— Давыдов, проходи, — наконец, сказал один. — Прямо и направо. Готовься. А вы тоже у нас учитесь?

Это он уже сестре. Богдана упорно тряхнула головой. Протянула пластиковую карточку со своей фотографией.

— Ну да. Конечно, здесь. Я пойду с ним.

Охранник покачал головой. Все они были здоровенные и накачанные.

Не знаю, смогут ли остановить нас. Если сестра захочет пройти тоже. Но вон там у них за спиной антимагические щиты. Блокирующие силу стихий. И дубинки, отнимающие уровень волшебства.

Натасканы, чтобы противостоять юным кудесникам. И ломать их. Так что, может, я с ними и справлюсь. Но шуму мы наделаем немало.

— Сопровождающие только родители, — неумолимо ответил охранник. — Или преподаватели. Другие родственники только на трибуны.

Сестра разозлилась. Когда надо, она мгновенно превращалась в фурию.

— У моего брата повторное Испытание, — упрямо заявила она. — И ему требуется поддержка. Родители на трибунах. А я пойду с ним. Слышишь, смерд?

Охранник посмотрел на нее. И опять покачал головой. Нашла коса на камень. Богдана и впрямь собралась поджечь его. Но тут я положил ей руку на плечо.

— Сестричка, все в порядке, — я кивнул. — Иди на трибуны. И наслаждайся зрелищем. Не надо нервничать.

Богдана обернулась ко мне. Я заметил слезы в уголках ее глаз. Поправила рыжие волосы. Порывисто обняла. И прошептала:

— Береги там себя.

Потом оторвалась. Чуть оттолкнула. И стремительно ушла. Прорвавшись через турникет.

Охранник усмехнулся.

— Дикая штучка. Я бы с ней…

Потом посмотрел на меня. И осекся. Наверное, не понравилось выражение моего лица.

Я забрал карточку и тоже перешел через турникет. Отправился в указанном направлении. Холл, как я говорил, битком набит людьми. Студентами и их родителями. Преподавателями.

На меня сразу обратили внимание. Наряд испытуемого, как-никак. Не успел я сделать и пару шагов, как навстречу вышел Ерш. Со своими шакалятами.

— Опа, ты смотри, — издевательски сказал он. — Наш малыш собрался на Испытание. Ты уверен, что тебя там не задавят? Может, откажешься? И пойдешь работать ассенизатором? В глухую деревню где-нибудь в тайге? Где тебе и место. Также, как и всей твоей вонючей семейке.

Ладно, не до забав с малышами. Я раздвинул идиотов плечами. Прошел через них. Потом разберусь. Сейчас более важные дела.

Я пересек холл через толпу. Вокруг одного из претендентов собралась большая группа. Поклонники. Он поднял руку. И крутил в ладони маленький серый вихрь.

— Я разорву кикимору на части, — сказал он. — Она даже пикнуть не успеет.

Я усмехнулся. Ну давай, кудесник. Молодец. Желаю удачи.

Еще я увидел Чернека. Тот пристально смотрел на меня. Заметил мой взгляд. Провел ладонью по горлу. И ухмыльнулся.

Ну, спасибо и на этом. Хорошее пожелание.

— Внимание! Кандидаты на прохождение Испытания, — раздался гулкий голос в динамиках. — Пройдите в накопитель. Повторяю…

Ну все. Началась движуха.

Глава 13. Красное Испытание

Перед самим экзаменом мне дали минутку тишины. Возможность насладиться покоем. Подумать, чего еще предстоит сделать. В этой юной жизни. Вернее, что не успел сделать.

Ага, еще много чего. Во всяком случае, позабавиться с местными девушками. Вот о чем нужно сокрушаться в юности. Когда тебя могут прибить.

Я очутился в небольшой комнате. Выкрашена в красный цвет. Наверное, чтобы кандидаты не скучали. Перед Испытанием.

Напротив еще одна дверь. Какой-то другой выход.

У стены шкафчик. Для одежды. В центре столик. На нем фрукты и напитки. У столика два кресла. Удобные. Все самое необходимое.

Пол застелен бордовым ламинатом. Как будто залит кровью. Мои ботинки четко стучали по полу.

В углу холодильник. Одну из стен занимал огромный экран. На нем транслировалось изображение арены. Большое помещение в виде круга.

Стены - решетки. Поднимаются высоко вверх. За стенами - ряды скамеек. Там уже сидят люди. Видно, что их немало.

Все понятно. Это зрители. Будут смотреть на мое Испытание.

Так, хорошо. Я перевел взгляд с экрана. Ага. На потолке камеры. Одна, две, три.

Ого. Да меня сейчас тоже показывают. Наверняка. И запись тоже выкладывается в сеть. В этом нет сомнений. Пусть люди видят, как я готовлюсь.

Хм, а как переодеваться? Или мне выступать в этом неудобном парадном костюме? У меня есть свободный спортивный костюм. Лучше драться в нем.

— Давыдов Бронислав, подготовиться, — из невидимых динамиков послышался мужской голос. — Для тебя наступает время проверки. Ты готов?

Видно, как зашевелились зрители на экране. Значит, и вправду слышат и видят меня. А еще я понимаю, что выступаю первым. За что такая дурацкая честь? Я с удовольствием уступил бы ее другому.

— Давыдов? — с нетерпением повторил голос. — Ты готов?

Вот урод, еще и подгоняет.

— Готов, готов, — проворчал я. — Дай только переодеться.

— Твой выход через минуту, — неумолимо ответил голос. — Если не выйдешь, тебе автоматически будет засчитано поражение.

Вот сволочи. Я бросился к шкафчику. Плевать на приличия. И на нормы морали. Я быстро разделся. До нижнего белья. Достал из сумки костюм. Быстро переоделся, шурша одеждой.

— Давыдов, твой выход, — сказал голос. — Мы тебя ждем.

На арене заиграла музыка. Торжественная. Как будто свадьба. Или похороны. Надеюсь, не то, ни другое. Я спрятал свой парадный костюм в шкафчик. И помчался к двери.

Попытался открыть. Но нет. Заперто. Я хотел сконцентрировать энергию. И выбить ее. Но потом услышал смех зрителей. Ах, дьявол. Не та дверь.

Я кинулся к другой двери. Распахнул ее. Попал в узкий темный коридорчик.

Вверху свет. Стены темно-синие. Или даже серые. Направление одно. Впереди еще дверь.

Я выскочил в нее. И очутился в той самой арене. Дверь захлопнулась.

Мда, забавно. Стены высокие. Метров десять высотой. За ними видны силуэты зрителей.

Да вас тут полно, уродов. Любителей острых ощущений. Да, я видел такое на Кирке. Там мы иногда так развлекались. Сражались с монстрами. Один на один.

— Начали, — вдруг сказал голос. — Бояре и боярыни. Встречайте. Это Давыдов Бронислав. Пришел на повторное Испытание. Давайте пожелаем ему удачи.

Зрители слабо зааплодировали. Я услышал крики и свист. Ага, это наверняка студенты.

— Сдохни, тварь! — кричали они.

— Чтоб она тебя разорвала! — заорал другой. — На мелкие кусочки.

— Помолись своим демонам! Скоро ты их встретишь в Подземном мире! — кричал другой.

Мда, это что такое пожелание удачи? Не похоже.

— Выпускайте, — приказал голос.

В стене появилось отверстие. Бесшумно и быстро. Там темнел коридор. И еще послышался писк и урчание.

Зрители сразу умолкли.

Я приготовился. Заиграл энергией внутри себя.

Ох, как много запасов. Я хочу поскорее использовать пси. Если слишком долго держать в себе, можно взорваться от переизбытка энергии.

Ворчание приблизилось. В темноте отверстия зажглись два красных глаза. И почти сразу оттуда вылетел кусок льда. Летел со страшной скоростью.

Вот зараза. Я едва успел отскочить. Удержался на ногах.

Зрители зашумели.

— И вот она, наша кикимора! — провозгласил голос. — Та самая, по кличке Черная вдова. Знаменитая и непревзойденная. Та, что уже уничтожила карьеры около полусотни студентов. И отправила часть их в изгнание. А остальных прикончила!

Студенты заулюлюкали. И засвистели. Вот сволочи. Они выставили против меня сильную нечисть. Это что, сделали специально?

Из отверстия вылетели еще куски льда. Один, второй, третий. Пролетели мимо. Хотя и недалеко от моего туловища. Ударились в противоположную стенку. И разбились.

Я отпрыгнул еще дальше в сторону. Успел. И одновременно приблизился к отверстию. Пусть только эта тварь покажется. Я устрою ей славную встречу. Гребаная Черная вдова.

И тогда кикимора показалась из выхода. Вышла медленно и осторожно.

Низенькая горбатая старуха. Согнутая в три погибели. Жидкие серые волосы свисают спутанными прядями. Руки увенчаны длинными острыми когтями. Нос крючком. Глаза красные. В перекошенном рту видны клыки.

— Да ты красавица, — я шутливо поклонился. — Ну что, давай потанцуем?

Зрители засмеялась. Голос завопил:

— Ого, Давыдов, оказывается, тот еще смельчак. Он шутит с Черной вдовой.

Кикимора не отреагировала. Все также медленно тащилась по арене.

Кстати, пол здесь похож на канвас. И покрыт каким-то огнеупорным составом. Очень гладкий и блестящий. Светло-коричневый, даже кремовый.

Я следил за нежитью. Ждал, что сделает.

Кикимора шла по кругу. В какой-то миг, я не уследил, взмахнула лапами. И швырнула в меня сразу двумя льдинами. Острыми, синими, блестящими. Они прожужжали в воздухе. И воткнулись в меня.

Со стороны женской половины зрителей послышался вздох. Удивленный.

— Ого, вот это бросок! — завопил голос. — Извини, Давыдов, но она вовсе её хочет с тобой танцевать.

Зрители не засмеялись. Все пристально следили за мной. Потому что ждали, что будет дальше.

А что дальше? Я вытащил льдины. Одну из руки, другую из груди. Одновременно направил пси на регенерацию.

Из ран потекла кровь. Но не сильно. Быстро свернулась. И прекратила сочиться. Я мысленно представил, будто раненые места обледенели. Покрылись коркой льда. И это сразу остановило кровотечение.

— Ого, похоже, Давыдов успел подготовиться! — заметил ведущий. — Однако, позвольте заметить! Наше шоу уже не такое скучное!

Ага, для тебя это шоу, сволочь. А для меня игры на выживание. Ну ладно, посмотрим, кто кого.

Кикимора заурчала. Продолжила тащиться по кругу. Потом приостановилась. И снова взмахнула лапами. Но я уже наготове.

Так и знал. Второй раз, тот же капкан. Я быстро пригнулся. Льдина прошуршала надо мной.

Впилась в решетку. И разбилась. Обдав зрителей ледяной крошкой.

Ну, а теперь мой черед. Я уже изучил, как дерется кикимора. Страшное и сильное существо. Метает льдины. И наверняка может исполосовать когтями.

Но это ее единственные преимущества. Больше ничего нет. И если нейтрализовать их, кикимора превращается в обычную старуху. Маленькую и жалкую.

Такую даже бить жалко. Хотя, если вспомнить, сколько студентов загубила Черная вдова… Можно и отомстить. Почему бы и да.

Гигантский прыжок. В сторону и вперед. Я тут же сократил дистанцию с врагом. Наполовину. Кикимора остановилась.

Метнула еще одну льдину. Это ожидаемо. Я сделал финт влево. И тут же рванулся вперед. А очередная льдина пролетела мимо.

— Пошла жара! — ликующе заорал ведущий. — Ты смотри, что делает! Давай, Давыдов. Успокой Черную вдову! Она уже истосковалась без мужской ласки!

Зрители неистово зашумели. Сначала тихо, а потом все громче. По мере того, как я приближался к ворчащей нежити.

Зрители орали все громче. Некоторые приподнялись с мест. Бешено махали руками.

Я подозреваю, что в студенческом тотализаторе на мой бой делали ставки. И наверняка большинство ставило против меня. Надо потом поднять денежек. На этом азартном виде спорта.

Я дождался, пока другая льдина мелькнет мимо. Теперь уже не прыгал. Слишком близко. Одно неверное движение. И бабка собьет меня с ног. Увесистой льдиной.

До кикиморы осталось метра три-четыре. Я почувствовал страшную вонь. Великие демоны, да она никогда не мылась. Один ее запах способен убить наповал.

— Вы смотрите, он уже рядом! — восхищался голос. — Давыдов, она твоя. Полностью твоя! Возьми ее. И делай, что хочешь.

Вот урод. Я поклялся найти ведущего. После боя. И вколотить ему слова обратно в глотку.

Но это потом. А сейчас я снова притворно рванул в сторону. Но кикимора не поддалась на уловку. Вот хитрая тварь.

Старуха, пригнувшись, стояла на месте. И пристально следила за мной. Маленькие красные глазки сверкали, как раскаленные угольки. Злобные угольки.

Я сделал еще шаг. И другой. И еще. Зрители пришли в неистовство. Орали, как бешеные.

Кикимора сама рванулась ко мне. С неожиданной скоростью. Я и не успел ничего сделать. Но вовремя отреагировал. Сконцентрировал пси в руках. И в последний миг поднял их. Для защиты.

— Вот это да! — восхищенно закричал голос. — Она сама бежит к тебе, Давыдов! Видимо, ты ей очень понравился.

Кикимора взмахнула когтями. Ударила меня. И попала прямо по выставленной руке.

Глухой удар. И треск когтей. Моя рука осталась висеть в воздухе. А вот лапа кикиморы бессильно упала вниз. Как тряпка. Когти на ней обломаны до пальцев.

Зрители изумленно выдохнули. Ну, а я тут же воспользовался. Прекрасной возможностью. Из-за того, что кикимора опешила.

И саданул ей кулаком другой руки. Прямо в лицо. Со всей дури. Сконцентрировал пси огромной силы.

Удар вышел, что надо. Кикимора отлетела назад. И ударилась о решетку. Так, что стены затряслись. А зрители за ней испуганно отшатнулись.

Ну, а затем кикимора свалилась вниз. Уже вся, как тряпка. Упала на пол лицом вниз. И уже не шевелилась.

— Вот это да! — завопил голос. — Нет, вы видели это? Я впервые вижу, чтобы кикимору вырубили одним ударом! Причем Черную вдову! Самую опасную и беспощадную нежить Академии! Да кто ты такой, Давыдов? Почему ты прятал свои таланты до этого?

Зрители взревели от восторга. Женщины визжали, а мужчины махали кулаками в воздухе.

Я стоял и оглядывался по сторонам. Потом посмотрел на руки. И на грудь.

Ущерб небольшой. На руке царапины. Раны уже вообще не кровоточат. Отлично. Просто отлично. Ну, почему они не открывают двери? Как отсюда выйти?

— Броник, осторожно! — где-то далеко послышался женский голос. Кажется, мать. — Сзади.

Ага, вот почему все замолчали. И смотрят напряженно на меня. Я мгновенно обернулся. И едва успел.

Оказывается, чертова кикимора еще не повержена. Окончательно. Каким-то образом, она поднялась.

И подошла ко мне. И еще замахнулась. Уцелевшей рукой.

Если бы не мать, я бы не успел уклониться. Эта тварь разодрала бы мне голову. На куски. Потому что я не защитился энергией пси.

А так я машинально пригнулся. Отодвинул туловище назад. Как в боксерском поединке. А кикимора промахнулась. Когти просвистели передо мной.

Я снова сконцентрировал энергию пси. В руках. Кикимора не успокоилась. Хотя я видел, что из носа и рта у нее течет кровь. Нет, она размахнулась. И ударила снова.

Но теперь я уже приготовился. Этот удар снова принял на руку. Отбил. Нечисть вложила в удар всю силу. А от моего блока отшатнулась назад.

Ну да, а что же ты думала? Я собрал прилично энергии. И еще осталось для завершающего удара.

Бам! Я воткнул в нее кулак другой руки.

— О, вот это засада! — увлеченно заорал ведущий. — Во дает, Давыдов! Он совсем забыл. Что кикимора обладает отличной способностью к саморегенерации. Она восстанавливается. С поразительной скоростью. И если ей не оторвать голову, то…

Старуха снова отлетела назад. То ли у нее совсем легкий вес. То ли я вкладывал в удар слишком много силы.

Но она опять пролетела над ареной. И воткнулась в стену. На этот раз гораздо ниже. И опять бессильно свалилась на покрытие.

Только теперь я уже не дремал. Как он там сказал? Оторвать голову? Да это с радостью.

Вы хотели острых зрелищ? Из есть у меня. В большом избытке.

Я подскочил к кикиморе. Снова скривился от ужасной вони. Как будто тут валяется кусок сгнившего мяса.

На этот раз нечисть лежала лицом вверх. Руки бессильно раскинуты в стороны. Красные глаза закрыты.

Я схватил кикимору за голову. И за тощее узкое плечо.

— Ты смотри! — закричал ведущий. — Я не верю своим глазам. Кто-нибудь, объясните, что он делает? Неужели он собрался…

Глаза кикиморы вдруг широко распахнулись. Горели неукротимым красным огнем. Она уставилась на меня с лютой злобой. Заверещала.

И тогда я свернул ей шею. Крак-к-к! Позвоночник с хрустом переломился. Я влил энергию пси в руки. Кикимора умолкла. И обвисла. Словно из нее выкачали весь воздух.

Напрягся. Развел руки в стороны. Продолжая удерживать кикимору за голову и плечо. И с тошнотворным хрустом оторвал голову от тела.

Зрители охнули. Ведущий опять заорал:

— Да что же ты творишь, Давыдов? Как ты это сделал? Я впервые вижу такое на арене Академии Драконобоев.

Я выпрямился, держа голову кикиморы в руке. Показал зрителям. И швырнул на середину арены.

В то же мгновение обезглавленное тело кикиморы вспыхнуло. Синим огнем. Я на всякий случай отошел подальше.

— Ну вот, настал и черед Черной вдовы! — провозгласил ведущий. Непобедимая кикимора уничтожена! Тем, от кого я меньше всего ожидал этого!

Вот ублюдок. Я огляделся. Ага, вот они. И видеокамеры. И динамики. И микрофоны.

Немудрено, что меня видят все. И зрители тут. И люди в интернете. А где же прячется этот урод ведущий? Наверняка сидит где-то неподалеку.

— Ну все, Давыдов, — сказал ведущий. — Ты молодец. Прошел Испытание. Причем очень эффектно. Возвращайся в комнату. Ну, а вы, бояре и боярыни, только что были свидетелями. И сейчас я объявляю имя нового кандидата. Это Виктор Львов. Прошу его подготовиться к выходу на арену.

Для меня гостеприимно открылась дверца. В стене. Я вышел через нее и пошел по коридору.

Вернулся в давнишнюю комнату. Снял с себя испачканную одежду. Умыл лицо и руки. Перевязал раны и царапины на груди и руках.

Только теперь ощутил, как они побаливают. Постоял перед зеркалом. Посмотрел, все ли в порядке. И переоделся опять в парадный костюм.

Дверь открылась. Заглянул какой-то мужичок в костюме. Наверное, охранник или преподаватель.

— Давыдов, молодец. Поздравляю. Но давай, проходи скорее. Сейчас надо убраться тут. Для другого кандидата.

Я удивился. Не очень-то и вежливо.

— Это для этого, как там его. Для Львова?

Мужик улыбнулся. Он был одет в черный костюм. С белоснежной рубашкой и черным же галстуком. Туфли начищены до блеска. Голова лысая. Сверкает, как магический шар.

— Львов уже все. Пролетел. Кикимора его загрызла. Теперь следующий идет. А он через твою комнату должен проходить. Так что давай, пошевеливайся.

Вот паскудство. Бедолага Львов. Я тебе сочувствую. Но мужик прав, надо освобождать помещение.

Я вышел из комнаты. Когда проходил мимо мужика, спросил:

— Слышь, а где ведущий сидит? Тот самый, что комментировал? Я с ним встретиться хотел. Поблагодарить, так сказать.

Мужик продолжал улыбаться. Он был ниже меня. В плечах широкий, крепкий, накачанный. Костюм трещал по швам от мышц.

— Че, морду хотел ему набить? Тут все так спрашивают. Но не получится. Это ведь не человек. Нейросетка. Настроена на ведение шоу. Так что, расслабься.

Вот паскудство. Я вышел в другую дверь. Снова коридор. На потолке бесшумно светят большие люминесцентные лампы. Идут через весь потолок.

Стены, пол и потолок окрашены в стальной цвет. Впечатление, будто ты в железном тоннеле. Или в чреве звездолета.

На двери надпись: «Выход». И вот я опять в холле.

Народу гораздо меньше. Все сидят на трибунах. Перед дверью стояли мои родители.

Мать едва сдерживала слезы. А отец молчал. И еще сестра. Эта тут же бросилась мне на шею. Тут уже и мать не выдержала. Тоже обняла.

— Ну что, молодец, — отец не стал демонстрировать эмоции в публичном месте. — Поздравляю. Ты теперь истинный Давыдов.

Глава 14. После Испытания

Долго праздновать победу мне не дали.

Отец оторвал от меня мать. И сестру. Мой костюм промок от их слез.

Похлопал меня по плечу. Утешительно. Заглянул в глаза.

Пытался понять, как я себя чувствую. Не грохнусь ли сейчас в обморок? От шока. После Испытания.

— Ты молодец, но учебу никто не отменял. Вечером отпразднуем. Твое прохождение испытания. Хорошо?

Я кивнул. Вечером, так вечером. Мне понадобится много энергии. Чтобы восстановиться.

И я поймаю нашу служанку. Наконец-то. И заставлю тоже меня отблагодарить. На свой манер. Поэтому я хищника улыбнулся.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила мать. Вытерла уголки глаз платочком. — Все в порядке? Как твои раны? Я видела, эта тварь попала в тебя. Тебе нужен волхв? Или другой целитель?

Я покачал головой. Приятно, когда за тебя так переживают.

Но это пустяковые царапины. Кикимора оказалась не самым страшным соперником. Или это я достиг высокого уровня? Кто знает.

— Братик, пойдем, — сестра улыбалась от счастья. Тоже, значит, рада. Что кикимора не разорвала меня. На крошечные кусочки. — Мам, не переживай. Я присмотрю за ним. Все будет хорошо. Езжайте домой. Потом приедете на церемонию. Награждения. Когда все другие претенденты выступят. Но уже не сегодня.

Да, точно. Это будет через пару дней. Так принято.

Мать снова обняла меня. Прижала к себе. Ее можно понять. Считала уже погибшим. А я выжил.

Мы вышли из Дворца спорта. Отец и мать под ручку отправились к выходу. Мы пересекли площадь. И вскоре подошли к учебному корпусу.

Но сестра потащила меня к кафешке.

— Сейчас все равно нет занятий, — сказала она. — Пошли, перекусишь. В «тошниловку». Я тебя накормлю. Как раз чуть очухаешься.

Хорошая идея. Не мешает заправиться. Мы не дошли до ступенек. Свернули. И скоро очутились в ближайшей студенческой кафешке.

Народу мало. Только компания девчонок в углу. Сидели за сдвинутыми столами. Щебетали о парнях. И о шмотках. Как и полагается.

Сестра набрала хот-догов. И шаурмы. Молочных коктейлей.

— Ну что, отпразднуем?

Мы оттащили подносы в другой угол.

— Тебе надо много пищи? — спросила Богдана. Откусила кусок хот-дога. — Я заметила. Ты в последнее время жрешь, как волк.

Я тоже набил рот. Мигом запихал в рот шаурму. И сразу почувствовал прилив энергии.

— Да, — кивнул я. И запил коктейлем. Сразу выпил весь бумажный стаканчик. Залпом. — Пища для меня источник энергии. Ну, еще нежить. Я могу брать энергию у них. После убийства. Деревья, вода. Огонь. Правда, этому я еще не научился. С энергией я могу делать что угодно. Преобразовать, чтобы драться. Или защищать свое тело.

Богдана забыла о хот-доге. Смотрела на меня округлившимися глазами.

— Я впервые такое вижу. Слышала о таком. Но даже подумать не могла. Что ты на такое будешь способен.

Я взялся за хот-дог. Тоже мигом сожрал.

— Тут надо много учиться. Не знаю даже, что…

Над дверцей звякнул колокольчик. В кафешку вошли пятеро парней. Один за другим.

Впереди Ерш. Заметил меня. И ухмыльнулся. С чего бы это? Я выпил второй коктейль.

Ерш остановился. Рядом с ним я заметил одного прихлебателя. Тощего дрыща. Его соплей перешибить можно.

Затем Ерш обратился к одному из парней. Показал пальцем на меня. Тот снисходительно кивнул.

Трое его спутников направились к нам. Вразвалочку. Ерш с приятелем остались позади. Чего это?

— Сиди спокойно и не лезь, — предупредил я Богдану. — Сейчас начнется заварушка. Не пугайся под ногами.

Сестра обернулась. Нахмурилась.

— Что это значит, Будомир? Ты чего сюда приперся?

Парень спереди только сейчас обратил на нее внимание. Нахмурился.

— Ты, как там тебя? Багира, Братислава, Богдана? Не суйся не в свое дело. А лучше, вообще скройся.

Я начал собирать пси. Немного тяжело. Пища только начала преобразование. Но у меня еще осталось энергии.

Я сидел на месте. Посмотрел на сестру. Покачал головой. Мол, не встревай. Я же предупредил.

— Эй ты, говорят, ты у нас феномен, — обратился ко мне Будомир. Роста невысокого. Тоже тощий. И мускулистый. И при этом еще неплохо упакован. Я помнил, какие это у него часы. — Кикиморе башку оторвал. Влегкую. А мне сможешь?

Так, он нарывается. Специально. Его привел Ерш. Чтобы отомстить за свое поражение.

Это старшекурсник. Возможно, покровитель Ерша. И он просто обязан набить мне морду. Чтобы показать всем, что ему нельзя переходить дорогу.

Я кивнул.

— Конечно, смогу.

Тогда Будомир вломил мне. Просто, кулаком в лицо. Без размаха. И очень быстро.

Я не успел увернуться. Вместо этого поднял руку. И отбил его удар. Хотя, это было непросто.

Будомир отшатнулся. Не ожидал такой реакции. Тогда я сам ответил ему. Тут же. Без остановки.

Ударил его кулаком в живот. Противник согнулся. Я тут же схватил его за шкирку. И рванул к себе. Вернее, к столу.

И со всей силы приложил о поверхность. Прямо о пустые тарелки и бумажные стаканчики.

Раздался ужасный грохот. Пожалуй, я не рассчитал силы. И ударил старшака о стол чересчур больно. Я думал, он мощнее.

Стол развалился на куски. Посуда посыпалась на пол. Также, как и еда. Богдана вскочила.

Девушки за соседним столом закричали. Побежали прочь. Будомир свалился на пол.

Заворочался там. Пытался подняться. Надо же. Я не думал, что он такой слабенький. Или это я стал сильнее?

Впрочем, времени нет. На размышления и переживания. Потому что его соратники тут же очнулись. И бросились на меня. Сразу оба.

— Прекратите немедленно! — завизжала кассирша.

Но куда там. Кто ее будет слушать? Одного противника я встретил. Лобовым ударом. Прямо в лицо. Кулаком. Потому что он вообще забыл о защите.

От удара он отлетел в сторону. Шмякнулся о стену кафе. Да так, что все вокруг затряслось. Со стены попадали модные фотокартинки в рамках. Интерактивные. Обои порвались.

Нападающий свалился на столик у стены. Тоже сломал его. На две части. И скрылся за обломками.

Мда, у кафе сегодня неудачный день.

Второй налетел на меня. Пытался устроить проход в ноги. Вернее, в грудь. И свалить на пол. Что за дурацкая тактика? И задумка.

Впрочем, она почти удалась. От внезапности. Этот третий здоровяк. Навалился, как бык. Я так понимаю, хотел свалить меня. На пол. И там отмудохать. Своими громадными кулачищами.

Почти удалось. Если бы не Богдана. Она зажгла в руках огненный шарик. И метнула в верзилу.

Глаза пронзила вспышка света. Нехило так получилось. Здоровяк заорал от боли.

Изогнулся. Отскочил в сторону. Запахло горелым мясом.

— Ах ты, сучка! — заорал он.

Хотел ломануться на Богдану. Тогда я подлетел к нему. И саданул кулаком.

Сначала в лицо. Потом добавил в живот. Со всей силы. Снова от души выплеснул пси.

Великашка подлетел в воздух. Нарвался на столики. Собрал их все по пути. И наконец добрался до окон.

Вылетел из кафе. Одним махом. Высадил стекло своим телом. И заворочался на улице.

Я думал, что уже все в порядке. Ерш вряд ли к нам сунется. Повернулся к Богдане.

— Уходим отсюда, черт подери!

Но сестра указала за спину.

— Осторожно, Броник!

Я обернулся, но поздно. Пол покрылся трещинами. И тут же из-под него рванули фонтанчики земли. Кафе пошатнулось.

Трещины змеились к парню, стоявшему у стены. В боевой стойке. Ладони вытянуты в мою сторону. Лицо искажено злобой.

Да, Будомир уже очухался. И оказался вовсе не слабаком. А наоборот, очень даже сильным кудесником.

— Успокойтесь! — визжала кассирша. — Прекратите, немедленно! Я вызываю ратников!

Вдали послышался вой сирен. Но Будомир покачал головой. Ему было все равно.

— Заткнись, тварь, — сказал он. — Если хочешь жить. Лучше уходи отсюда. Все уходите. Кроме Давыдовых.

Я прикрыл Богдану. Пол колыхался под ногами. Весь испещрен трещинами. Из них в воздух взлетали комья земли.

И формировались в руках Будомира. В огромный земляной шар. Который он быстро раскручивал в ладони. И готовился швырнуть в нас.

— Ха-а! — выкрикнула Богдана.

И метнула свой шар. Огонек размером с кулак. Он бессильно разбился о громадный шар Будомира.

Тот уже набрал земли метра полтора диаметром. Огромный грязный шар. Вертелся перед Будомиром. Из него торчали корни деревьев, камешки, осколки цемента и арматуры.

— Держись, Богдана! — заорал я. Собрал всю пси.

И тогда Будомир метнул в нас земляной шар.

Я едва успел среагировать. Выбросил руку вперед. Собрал всю пси, которую успел наскрести. И ударил по шару со всей силы. Как по гигантской груше.

Шар с грохотом разорвался на части. На комья, щебень и щепки. И на корни деревьев. Все вокруг засыпало землей. И нас тоже.

Будомир повернул руки. И закрутил их. Указал на меня. Творил какое-то заклинание, уродец. Еще и приговаривал что-то. На непонятном языке.

Нас опять облепили комья земли. Мягкая теплая грязь. Лезла в лицо и под одежду. Какая мерзость.

И все больше. Больше с каждым мигом. Этот придурок хотел заключить нас. В земляной кокон. И задушить. Вот что значит драться с продвинутым кудесником.

Я ощутил, что мы приподнялись в воздух. Где-то продолжали гудеть сирены.

Сзади отчаянно захрипела Богдана. Я и сам не мог дышать. И ничего не видел. Земля залепила глаза.

Я снова напряг все силы. Направил пси во все тело. Вширь. И почувствовал, как энергия выходит наружу.

Шар снова разорвался. Опять с оглушительным хлопком. Мы свалились на пол.

Моя нога провалилась в трещину. Все вокруг засыпано землей. Кроме проклятого Будомира. Он обрадованно повернул ладонь. Сжал в кулак.

Трещина в полу тут же ужалась. И намертво схватила мою ногу. Да что ты будешь делать!

— Уройте его! — зарычал Будомир. — Ерш, где ты там, придурок! Быстрее!

Сзади послышался топот ног. Это очнулись Ерш. И его напарник. Готовые свернуть мне голову.

Вот дерьмище. Если я не освобожусь, будет туго. Очень туго. Я задергался на месте.

Пытался освободиться. Черт, энергия не собиралась в пучок. В ногу. До сих пор рассеяна по всему телу. А так не освободишься.

— И-и-эх! — взревел сзади Ерш.

Я заметил его мешковатую тень. Скользящую по полу. Сейчас накроет меня. Даже немного втянул голову в плечи.

Снова вспышка пламени. Такая сильная, что меня самого обожгло. Сзади хлопнул взрыв.

Ерш завизжал. Причем звук сместился куда-то в сторону. К двери.

Я обернулся. Богдана стояла с вытянутыми руками.

Ерш вопил у стены. Лицо и плечи обожжены. От одежды струится дым.

Второй ушлепок, его товарищ, растерянно стоял у входа.

— Ах ты, сучка! — снова завопил Будомир. Собрал огромный ком земли, сломанных плиток, цемента и ламината. Швырнул на Богдану. И отбросил ее на стену. — Получи, тварь! Мерзкая холопка!

Повернулся ко мне. И снова начал собирать землю. В один общий ком. Чтобы прикончить.

Я напряг ногу. Плевать на пси. Главное, вытащить. Даже просто с помощью физической силы.

Получилось. Нога вылезла из трещины. Как раз в тот момент, когда Будомир торопливо швырнул в меня новый земляной шар.

Но я уже стоял на ногах. Твердо. Разбил новый шар. И прыгнул на Будомира.

Он снова водил руками. В стороны. Увидел, что я на него напал. Тут же оборвал заклинание. И хотел пнуть меня.

Какой там. Я успел раньше. Вломил Будомиру кулаком в голову. Потом тут же в живот. И опять в лицо. Со всей силы. Чтобы угомонить этого придурка.

Будомир отлетел к стене. Сжался в воздухе, как безвольная кукла. Ударился о стену. Потом упал на пол. И уже не шевелился.

Я огляделся. Ерш все также стонал у стены. Его приятель выскочил из кафе. И удрал.

Богдана пыталась подняться. Я подскочил к сестре. Помог встать.

В кафе вбежали охранники. Нацелили на нас пистолеты.

— Немедленно поднимите руки! Не смейте кудесничать, — истерично заорал один. — Иначе я применю оружие!

Вот паскудство. Богдана оперлась о меня. А я поднял руки вверх.

Кафе наполнилось людьми. Прибежали преподы. Те, кто были рядом. Потом руководство. И наконец, наш декан.

Нападавших увезли на скорой. Волхвы осмотрели и Богдану.

Но сестра не пострадала. Только ушибы и царапины. Первый же волхв исцелил ее на месте.

— Завтра на дисциплинарную комиссию, — Епанчин указал на меня. — Тебя спасает только то, что сегодня ты прошел испытание. Иначе я бы тебя исключил.

Глаза горели гневом. Но притворным. Декан чуть придвинулся. Тихо пробормотал: «Живо звони отцу. Пусть позвонит мне». А сам указал на вход:

— А сейчас оба вон отсюда! Не смейте показываться на глаза! Паршивцы! Да как вы смели напасть на сына ближнего боярина! Чуть не убили мальчика! Да я вас отчислю нахер!

Я увел Богдану. Декан продолжал кричать вслед.

Все понятно. Играет на публику. Видимо, старшекурсник, которого я отмудохал, сын какого-то высокопоставленного вельможи.

Домой поехали на такси. Богдана устало откинулась на сиденье.

— Он что, и вправду крутой тип? — спросил я. — Этот гребаный Будомир?

Богдана слабо кивнула.

— Ну конечно. Ты что, не знаешь его? Он из Головиных. Сын вице-канцлера. Правда, младший в роду. Но очень сильный.

Таксист насторожил уши. Я промолчал. Так мы и доехали до дома.

Родителей не было. Куда-то уехали. Отец по делам. Мать, скорее всего, к подругам. Хвастаться, что я прошел Испытание.

— Миленький ты мой, наконец-то пришел! — баба Нина даже прослезилась. Обняла меня, прижала. От нее пахло пирогами. — Как же тебя потрепали! А я думала, вернешься или нет! Все молилась Берегине. Чтобы защитила тебя, соловушку.

Дядя Феофан смотрел издали. Жевал губами. От него чуток несло перегаром.

Из кармана у него торчало горлышко флажки. Ага, начал уже праздновать.

— Да, было дело, — сказал он одобрительно. — Вот также его папаша ходил. Пришел потом, весь потрепанный.

Богдана заперлась в комнате. Я привел себя в порядок. Принял душ.

Настя мелькнула вдали. Но быстро убежала. Ладно. У меня пока нет сил, чтобы гоняться за ней.

Затем перекусил. Баба Нина щедро угостила обедом. Старушка искренне переживала. Думала, я уже не вернусь домой.

После обеда меня потянуло на сон. Организму требовалась перезагрузка. И восстановление. А это происходит во сне.

Я дотащился до своей комнаты. И рухнул было в постель. Только задремал, как услышал в голове голос.

— Вставайте, боярин. Я нуждаюсь в вашей помощи. И сам могу помочь.

Я продрал глаза. Огляделся. За окном уже темно.

Вечер, что ли? Ничего себе, задремал.

Голос знакомый. Как там его? Достопочтенный Гревиган Раулем Сибелиус. Как он сумел забраться мне в голову? Прямо, как Жиха.

— А ты где? — спросил я. Заозирался. Он что, в мою комнату забрался? — Что-то я тебя не вижу.

Вокруг никого. С улицы падает свет фонарей. Голос снова раздался в голове.

— Я на улице, молодой вельможа. Почтительно жду.

Я выглянул в окно. Улица перед домом пустынная. Только машины у обочины. Я присмотрелся. Заметил стройную темную фигуру возле дерева. Ага, вот он.

— Да, это я, — подтвердил Сибелиус.

Он что, читает мои мысли? Сейчас выясним.

Я быстро оделся. В тренировочный костюм. На ноги напялил кроссовки. Взял с собой Пожиратель душ. Почуял, что он сегодня подня понадобится.

Распахнул окно. Сиганул вниз. Мягко спружинил на землю. Под окнами.

Перебежал двор, перепрвгнул через забор. Потом через дорогу. Приблизился к бескуду. Тот улыбнулся. Оскалил клыки.

— Как поживаешь, молодой боярин? — спросил он. — Не сильно ли я отвлек тебя? Ты отдыхал после учебы? Хотя, я чувствую, сегодня ты избежал большой опасности. И прошел экзамен. Поздравляю.

Я подошел вплотную.

— Спасибо. А ты что, можешь читать мои мысли?

Греви кивнул.

— Конечно. Я много чего могу. Но сейчас я пришел не за этим. Помнишь, я говорил, про плохих людей? Которые почти истребили наш род? Так вот, я напал на след. Одного из них. Это матерый хищник. Вампир. Настоящий вурдалак. Чтобы одолеть его, нужна помощь. Твоя. Ты мне поможешь?

И бескуд выжидающе уставился на меня.

Глава 15. Вурдалак

А что еще я мог ответить? Конечно, я сказал:

— Почему бы и нет? Давай сделаем это. Но только условие. Мне нужна энергия. Я сегодня сильно потратился. На экзамен. И еще других придурков. Которые сами полезли под кулаки.

Греви кивнул. В темноте глаза у него светились желтым огнем. Как у кота.

— А вот с этим я тебе помогу.

Я почувствовал, как в меня вливается энергия. Темная.

Взятая напрямую из крови человека. Его жизненных соков. И от этого внутри меня тут же забурлили желания.

А темнота вокруг окрасилась красным цветом.

Очень плохие. Например, почему бы кого-то не прикончить? Хотя бы, того же Греви.

— Ты осторожнее, — бескуд отступил назад. — Я в тебе чувствую злобу. Ого, как на вас, смертных, действует наша сила. Отправь ее в резерв. Возьми себя в руки. Не вздумай напасть на меня.

Я так и сделал. Успокоился. Красная пелена спала с глаз. Хотя и осталась.

Мы пошли по улочке. К выходу. Я поглядывал на Греви.

Бескуд спокойно шел рядом. Интересно, можно ли до конца доверять? Ему, этому убийце людей. Кстати, у него нет тени. От света фонарей.

— Рассказывай, — сказал я. Перестал смотреть на бескуда. Если бы захотел, давно напал. На меня. Так что, можно не бояться. — Кто он? Этот вурдалак. И как вышел на тебя?

Греви некоторое время шел молча. Я понял, что он прочитал мои мысли. И понял недоверие.

— Я же сказал, что не причиню тебе зла, — размеренно сказал вампир. — Ты спас мне жизнь. Это опять действует моя энергия. Темная энергия. Сила пси. Как ты называешь. Поэтому можешь не бояться. Кстати, я вижу, что ты тоже не человек. Даже больше. Гораздо больше. Ты…

Я остановился. Посмотрел в желтые глаза бескуда. И не отводил взгляда.

— Давай оставим это. Я больше не буду тебя подозревать. А ты больше не будешь лезть. Ко мне в душу. Договорились?

Сначала Греви молчал. Возможно, думал, не разорвать ли меня на кусочки? Потом кивнул.

— И предупреждаю, посмеешь напасть, пасть порву, — добавил я. — А теперь рассказывай про этого вурдалака. Не томи душу.

Мы пошли дальше. Греви наконец заговорил.

— Это один из древних существ, — сказал он. — Его зовут Прародитель Люциус дез Девин. Он гораздо старше меня. И гораздо сильнее. Сам я бы с ним не справился. Но с тобой. Особенно, с учетом того, что я узнал недавно о тебе. Ты получишь от него огромную энергию. Правда, сумеешь ли ты справиться с ней? Вот в чем вопрос.

Я указал на ворота. Мы как раз достигли.

— Пошли быстрее. Хватит болтать. Расскажешь по дороге. Меня распирает. От желания кого-нибудь прикончить.

Греви удивленно глянул на меня. Но возражать не стал.

Мы вышли с территории коттеджного городка. Поймали такси.

Греви назвал адрес. Другой конец города.

Когда я сел на заднее сиденье, посмотрел на водилу. Как быть? Разговаривать в его присутствии? Но так не пойдет.

— Заткнись и слушай, — голос Греви звучал в голове. — дез Девин по виду обычный человек. Никто не знает его сути. Он живет в своем доме. Трехэтажный особняк. Считается у вас олигархом. Владеет нефтяной компанией. Но охраны нет. Предпочитает затворничество. Как думаешь, почему?

Я даже думать не стал.

— Потому что не боится. Что он делает с ворами?

Греви кивнул. Продолжал говорить мысленно. Наша машина свернула и выехала на набережную Москвы-реки.

Город сиял огнями. По улице ходили прохожие.

— Как-то к нему забрались грабители. Четверо парней. Хотели потрясти его кошелек. Так вот. Все они вошли. Но никто не вышел. А потом пропали записи с уличных камер видеонаблюдения. Хотя, у моего источника чудом остались копии. Резервные.

Мы проехали мост. Сзади послышался рев сирены. Нас обогнала полицейская машина.

— Его сильные стороны - высасывание жизненной энергии. Необычайно быстрое, — продолжал Греви. На его лице отражались всполохи сигнальных огней. Красные и синие. — Слабые - это физическая уязвимость. Поэтому наша тактика - это подобраться к нему. Как можно ближе. Подобраться тебе. Я его отвлеку. Потому что если он обнаружит тебя, то заберет всю пси. А так он займется мной. А ты подойдешь вплотную. И прикончишь его. Ты понял?

Я кивнул. Что тут непонятного? Только не хотелось придумывать эти схемы. Можно уничтожить дез Девина гораздо проще. Просто напасть. И прикончить.

— Я сказал, заткнись, — возразил Греви. — Ты хоть умеешь шевелить мозгами? Ладно. Слушай меня. Я буду говорить тебе. Что делать. И молчи. Мы приехали.

Такси остановилось. Я расплатился. Мы вышли. Снова очутились в фешенебельном коттеджном городке. Не хуже, чем наш. А может, и получше.

— Он не тут, — Греви продолжал разговаривать мысленно. — А чуть дальше. На отшибе.

Мы прошли вдоль забора. Впереди в темноте появился холм. Окруженный каменным забором. На вершине трехэтажный дом. Белый, с красной крышей. Вполне милое сооружение.

— Обходи сбоку, — сказал Греви. — И заходи с черного входа. А я пойду вперед.

Я послушался. Бескуд направился к воротам. Открыл одну створку.

Нырнул внутрь. Исчез. Я пошел дальше. Быстро обошел дом. И увидел калитку. Подошел. Пытался открыть. Калитка закрыта.

— Я уже у двери, — сказал Греви в голове. Чувствую его присутствие. Он в доме. Захожу. Ты тоже. Чуть позже. Смотри, не попались раньше времени.

Я опять попытался открыть калитку. Потом надоело ждать. Я взялся за створку.

Напряг силы. Рванул к себе. Осторожно и мягко. И открыл.

Замок с грохотом сломался. Вылетел «с мясом». Я вошел внутрь. О, красиво. Газон, деревья. Дорожка из тротуарной плитки. Ведет к гаражу. Рядом с домом.

— Я внутри, — сказал Греви. Он на втором этаже. В спальне. Поднимаюсь внутрь. Пока никого. Ступеньки даже не скрипят. А он, может, ничего не подозревает. Я даже думаю, что…

В доме послышался рев. Как будто медведь поранил лапу. Долгий и продолжительный. Голос Греви отрезало. Как ножом. И раздался грохот.

Я рванулся вперед. Подскочил к задней двери. Ударил плечом. И выломал к чертовой бабушке.

Впереди шум, треск и вопли. Словно столкнулось стадо бизонов. Я вломился в стену вместе с дверью.

Быстро огляделся. Это маленькое помещение. Вроде холла. Впереди коридорчик. Ведет как раз туда, где шумят.

Я услышал тонкий голос Греви. Жалобный. Как будто плачет. Ничего себе. Это кем же надо быть, чтобы довести бескуда до скулежа?

Недолго думая, я рванул по коридору. Потопал ногами. Под ногами паркет. На стенах цветные обои. И картины. На потолке легкий свет.

Коридор привел в просторную комнату. Вроде гостиной. Стол, стулья. Тоже картины на стенах.

Я выбежал в другой коридор. Помчался дальше. Все также на звук боя. Боялся, что Греви не выдержит. И проиграет.

Но внезапно скулеж превратился в рычание.

— Это тебе за моих предков, — завопил Греви. — Сдохни тварь!

Я выбежал в другую комнату. Тоже гостиная. Сколько их тут? Тут нет других коридоров. Тупик. И куда теперь?

Ах да. В коридоре был поворот направо. Надо было туда. Я вернулся назад. И помчался по новому коридору.

Вырвался в другой холл. Кажется, у главного входа.

И тут же увидел, что на втором этаже, возле лестничной площадки, катаются два тела. Сцепились в яростной схватке. И еще они оба светились. Прерывистым алым светом.

Я подскочил. И взлетел наверх. Ухватился за перила. Взобрался на площадку.

Не мог понять, кто из них Греви. Оба драчуна превратились в окровавленных красных тела в изодранных одеждах. Наконец, я узнал Греви. По золотому медальону.

Тем более, что дез Девин оседлал бескуда. И воткнул ему в шею длинные когти.

Эй, а это откуда? Мы так не договаривались. Что за огромные мощные колюще-режущие изделия?

Но думать времени нет. Я подскочил к вампиру. Схватил его. И оторвал от Греви.

Обхватил двумя руками. И перебросили через себя. Хотел воткнуть. Макушкой в пол.

Но вампир успел вырваться. С громким рычанием. И тут же бросился на меня. Даже не остановился.

Наверное, к счастью. Я встретил его сильным хуком. В челюсть. Ударил со всех сил.

И сам не заметил, как получилось. Вурдалак отлетел к стене. Ударился о нее. Со стены посыпались картины. Надо же, и тут их тоже полно.

Люциус дез Девин свалился вместе с картинами. На пол. Чуток повалялся там. А потом вскочил.

Но кидаться на меня не стал. Вместо этого стоял изогнувшись. Как бешеный пес.

Глаза горели красным светом. Изо рта росли огромные клыки. Когти на руках и ногах. Одежда порвана. Сквозь лоскуты виднелось мускулистое туловище. В облике почти не осталось ничего человеческого.

— Сдохни, неведомая тварь, — прорычал вурдалак. Вытянул в мою сторону ладонь. И тут все пространство между мной и ним заволокла красная пелена. Воздух превратился в алый плащ. — Я заберу твою жизнь.

Я почувствовал. Что он не шутит. Он выкачивал из меня энергию. Бешеными темпами. И сам становился сильнее.

Пытался броситься на него. Но не мог шагнуть.

— Не стой на месте! — рядом мелькнул Греви. Его голос опять раздался у меня в голове. Сам бескуд прыгнул на Люциуса дез Девина. Ударил в лицо. Пошатнул. И снова сцепился с ним. — Вперед! Разорви его на куски!

Я почувствовал, что наваждение спало. Теперь я мог двигаться. Хотя и потерял много пси.

И я тут же прыгнул на дерущихся вампиров. Рвавших друг друга когтями. Подскочил.

Дез Девин как раз очутился ближе. Я заехал ему кулаком в ухо. Голова вурдалака мотнулась назад. Он зарычал на меня. Но Греви схватил его за руки.

— Бей! — заорал он на весь дом.

Вурдалак лязгнул клыками. Чуть не укусил меня. Я увернулся. И пнул его ногой. Благо, находился как раз передо мной.

Опять изо всех сил. Правда, а меня их мало. Остались крохи. Тогда я активировал резервы. Из тех, что нужны на развитие. На обеспечение организма. И влил в кулаки.

— Вы все сдохнете, смертные! — зарычал Люциус дез Девин.

Но я уже чуток повеселел. Подскочил к ним. И принялся отсыпаться ударами. Кулаками, обеими руками. По голове вурдалака.

В основном, боковые удары. Отличный урок бокса.

Потом вспомнил про ноги. Схватил дез Девина за волосы. И давай бить коленями. Прямо в лицо. Гревиган держал воющего вурдалака за руки. И не давал уйти.

Через пару минут экзекуции вурдалак перестал дергаться. Его морда опухла и покрылась ссадинами. Клыки я выбил.

Наконец, от самого удачного удара коленом Люциус отключился. И провалился лицом вперед. Прямо на Греви.

Тот выбрался из-под врага. Тяжело дышал. Как будто пробежал марафонскую дистанцию.

Потом наклонился, вонзил клыки в горло Люциуса. И разодрал его. Впился в хлещущую кровь. И начал пить ее.

Меня замутило. Я отошел в сторону, чтобы не видеть происходящее. Оперся об изломанные перила. Но они тоже рухнули.

Я еле удержался на месте. Когда только мы успели их сломать? Схватка была такой яростной, что я не заметил, как все случилось.

Люциус дез Девин еще дрыгал когтистыми руками и ногами. А Греви грыз его горло. Причмокивал и прихлюпывал, как будто пил молочко.

Я устало уселся на пол. Прислонился к стене. Проверил состояние организма.

Да, дела плохи. На меня навалилась страшная усталость. Не могу и пальцем шевельнуть. Куда все девалось? Как я теперь доберусь до дома.

Ага, оказывается, все еще хуже. Окружающее расплылось перед глазами. Потеряло форму. Задрожало. И покрылось чернотой.

Я повалился набок. И отключился.

— Эй, Витя, как ты? — я услышал голос Греви.

Открыл глаза. Греви надо мной. Все лицо в крови. Огромные изогнутые клыки торчат изо рта. До сих пор.

— Да ты совсем плох, — пробормотал Греви. — Сейчас, дружище. Сейчас.

Я почувствовал, как в меня вливается пси. Огромными волнами. И сразу очнулся. Сразу приподнялся. И встал.

Слабость исчезла. Мгновенно. Я посмотрел на Греви.

— Вот это другое дело. Совсем другое дело. Ты сам как?

Бескуд кивнул. Вытер лицо от крови.

— Все в порядке. По сравнению с Люциус дез Девином. Все очень даже в порядке.

Я огляделся.

— А где он сам? Что-то я его… — и осекся. На полу площадки второго этажа лежала сморщенная тряпка. Я даже подходить не стал. Чтобы проверить. — Это что, он? Это ты его начисто?

Греви опять кивнул. Похлопал себя по животу.

— Я наелся. Теперь на очень долгое время. Даже если я поделюсь с тобой половиной его силы. У меня останется очень много. Очень, очень. Сейчас тебе скинуть?

Я услышал вдали вой сирен. Полицейские. Уже спешат на помощь.

Как бы ни был отдаленно расположен дом, но мы навели здесь грандиозный шухер. И соседи успели вызвать полицию. А те сразу поспешили на помощь олигарху.

— Нет, не сейчас, — я схватил Греви за руку. Потащил к выходу. — Пошли отсюда. Уходим. Ты успел замести следы?

Бескуд улыбнулся на ходу.

— Мое зрение позволяет видеть в очень низком диапазоне. Я собрал и удалил все наши ДНК. Которые мы оставили тут. А шкурка Люциус дез Девина скоро распадется на лоскутки. На них ничего не удастся обнаружить. Камеры я уже обезвредил. По всему периметру.

Мы вышли с черного входа. Добежали до забора. И выскользнули наружу. Потом перебежали улицу.

— Хорошо же ты поработал, — сказал я. — Все убрал подчистую? Когда успел?

Греви опять самодовольно улыбнулся. Лицо до сих пор в крови.

— Я могу двигаться очень быстро. Когда наполнен силой врага.

Рядом с коттеджным городком благоухал скверик. Мы быстро перешли его. В центре фонтан. Греви умыл лицо и руки.

Мы прошли дальше. Добрались до жилого квартала. Тут уже обычные дома. Многоэтажки. По девять уровней. Мы углубились во дворы. Вышли на оживленную улицу. И поймали такси.

Поехали сначала к дому Греви. Там еще меньше камер.

Там бескуд закачал в меня еще больше энергии. Так много, что я чуть не отключился. Но зато потом сразу почувствовал себя могучим.

Чуть ли не крылатым. Готов залезть на крышу небоскреба. Прыгнуть оттуда. И полететь.

Причем, кто знает, может и удалось бы. Я слышал, что некоторые мои соратники и впрямь умудрялись летать. За счет полученной пси. Надо только научиться ее использовать. Правильным способом.

Зато в остальном силенок у меня прибавилось. Очень много. Я готов выступить хоть против целой армии. Всех разнесу.

Греви отправился домой. И я тоже. Сидел в такси. Чувствовал, как пси клокочет внутри меня.

Я был готов разорвать кого угодно. Даже этого таксиста. Невинного сущеглупого холопа. Только усилием воли сдержал себя.

Когда возвратился в наш коттеджный городок, посмотрел на часы. И на смартфон. Время два часа ночи.

Несколько сообщений от матери. И от отца. Они думали, что я спал. Мать еще раз поздравила с победой. Написала, как сильно меня любит. И благодарит всех богов, за то, что я выжил.

Отец сухо написал, что поговорит завтра со мной. Утром. Перед уходом в академию.

Он уже в курсе насчет Будомира. Это точно. Наверняка отец еще мотается по делам. И еще не дома.

Иначе бы сразу пришел ко мне в комнату. И обнаружил, что меня нет. Тогда разговор был бы совсем другим.

Но мне плевать. Я не хотел идти домой. И спать тоже не хотел. Вместо этого пошел на спортплощадку.

Ну-ка, попробую свои силы. На спортивных агрегатах.

Пришел, а на площадке ни души. Все уже давно спят. Сначала я подошел к груше. Она здесь огромная, длинная, тяжелая. Килограмм на восемьдесят. Повесили недавно.

Я размахнулся и врезал боковой. Несильно, осторожно.

Груша согнулась вдвое. Потом резко отскочила. Я думал, что все в порядке. Но какой там.

Цепь лопнула Груша со звоном улетела назад. Кожаная ткань порвалась. Еще в полете из груши щедро посыпались опилки и песок.

Потом груша грохнулась на резиновое покрытие площадки. И осталась лежать.

Вот елы-палы. Я и не думал, что так силен. Может, я ударил слишком мощно? Не рассчитал?

Я подошел к опоре для турника. Металлический литой столб. Толстый, как рука обычного взрослого.

Снова коротко размахнулся. И врезал по столбу. Тоже несильно. Кстати, пси даже не пришлось регулировать.

Энергия свободно циркулировала по моему телу. Сама устремлялась туда, куда нужно. Это что же получается, надо крошить как можно больше нежити? И брать ее энергию?

Столб согнулся. Очень сильно. Турник покорежился. Металл деформировался. А я даже не почувствовал боли. Или усилий.

Надо же. Силенок действительно много.

— Может, хватит ломать спортплощадку? — спросил сзади женский голос. — Или ты не успокоишься, пока все здесь не разнесешь?

Я обернулся и увидел вышедшую из темноты Лучезару.

Глава 16. Все будет хорошо

Я отвернулся. И еще раз влепил по турниру. Но уже по другой стойке.

Бамц. Стойка тоже погнулась. Я повернулся снова к Лучезаре.

— Ты меня здесь подстерегаешь, что ли?

Девушка возмущенно вскинула подбородок.

— С чего ты взял, холоп? Ты давай, смотри за своим языком. Иначе я прикажу…

Сейчас не то время, чтобы со мной так разговаривать. Сила пси бурлила во мне. А близость Лучезары заставляла кипеть кровь.

Поэтому я подошел к девушке. Схватил за стройную талию. И привлек к себе.

Старый добрый прием. Который уже не раз помогал мне. Но с княжной не сработал.

— Ты что себе позволяешь? — девушка оттолкнула меня. — Совсем охерел?

Толчок получился несильный. Я отошел. Лучезара стояла, сверкая глазами. В черном эластичном спортивном костюме.

Так даже еще красивее. Разъяренной ей больше идет. Чем спокойной.

— Это тебе за холопа, — спокойно ответил я. — А если не угомонишься, то получишь добавки.

Но Лучезара, само собой, не хотела успокаиваться. Встала в боевую стойку.

Подняла ладони перед собой. И между ними завертелся маленький вихрь. Постепенно он увеличивался.

Ох ты ж, вечер перестал быть томным. Я усмехнулся.

— Приглашаешь потанцевать? Ну, давай.

Лучезара махнула руками. В мою сторону.

— Заткнись, холоп!

Вихрь полетел в меня. Со свистом крутясь в воздухе. Причем быстро рос в размерах. Когда добрался до меня, достиг почти метра.

Я выставил одну ногу вперед. Уперся в резиновое покрытие. На спортплощадке.

Подумал, не надо ли взяться за стойку турника? А потом решил, пес с ним. Справлюсь.

Вихрь налетел на меня. Тело обдало холодным воздухом. Волосы растрепались. Я пошатнулся. Но устоял. Даже не особо напрягся.

И удивился. Думал, все будет серьезнее. Может, это у меня полно силы?

— Как ты? — Лучезара удивленно опустила руки. — Почему удержался? Ты же гребаный первокурсник. Что это значит?

Я направился к ней.

— Готовь свою очаровательную попку. Сейчас я буду ее наказывать.

Лучезара снова разозлилась. Подняла руки вверх. Роскошная грудь ее при этом приподнялась. Прекрасное зрелище.

— Егот, егот, егот момосарага! — девушка закричала заклинание. Опустила руки. И опять направила на меня. Кончики пальцев. — Ададбасана!

Мда, тарабарщина. Для меня. А вот для кудесничества - нет.

На этот раз у Лучезары получилось сильнее. Гораздо сильнее.

Вихря я не увидел. Просто воздух вокруг пришел в неистовство. Мгновенно похолодало. А потом налетел мощный порыв ветра.

Я едва удержался на ногах. Чуть не улетел назад. Но вовремя собрал пси в ногах и бедрах.

Утяжелил себя. Да так, что не мог и пошевелиться. Но зато стоял на месте. Пока вихрь вокруг пытался оторвать меня от земли. Вернее, от резинового покрытия.

Лучезару и все окружающее пространство я не видел. Все заволокло серой пеленой. Быстро движущегося воздуха.

Где-то мелькали пятна света. Это от фонарей. Волосы и полы куртки задрались вверх. Но я стоял на месте. В центре бешено крутящегося вихря.

Наверное, со стороны красивое зрелище. Но я в этот момент думал о том, как бы удержаться. Чтобы меня не унесло вверх. А потом не расплющило о дорогу.

Энергии еще полно. После расправы над вурдалаком. Так что могу стоять долго. Интересно, насколько хватит сил у Лучезары?

И тут же все прекратилось. В один миг. Ветер улетел. Бессильно завывая. А я остался. Машинально поправил прическу.

Огляделся. Увидел Лучезару. Она стояла все там же.

— Ну, неплохо ты мне волосы провентилировала, — заметил я. — Я тебя буду вызывать теперь. Каждый раз после душа. Потереть спинку. И волосы подсушить.

Лучезара покачала головой.

— Как ты это делаешь? — ошеломленно спросила она. — Что ты за человек такой? Я даже не…

Она покачнулась. Чуть не упала. Я подбежал и успел подхватить на руки.

Девушка лежала у меня на руках. С закрытыми глазами. На пару мгновений потеряла сознание. Я отнес ее к скамейке.

Лучезара открыла глаза. Посмотрела на меня. Мы очутились под фонарем. Ее побледневшее лицо казалось белым, как сахар.

— Отпусти меня, — прошептала девушка. — Не прикасайся ко мне.

Но сама не пыталась подняться. Наоборот, приподнялась и обвила мою шею ручками.

— А ты сильный, Бронислав, — заметила она. — Очень сильный. Я впервые встретила такого парня. Который смог противостоять мне. Правда, я чуток перестаралась. Но ничего…

Она лукаво взглянула на меня. Слегка улыбнулась.

И я понял, что Лучезара уже полностью пришла в себя. А может быть, не особо и ослабла. Просто, немножко притворялась. Чтобы я взял ее на руки.

Тогда я просто наклонился. И поцеловал девушку. В губы. А она с готовностью ответила на поцелуй.

Я сидел на скамейке. А Лучезара лежала у меня на коленях. Отличная поза для поцелуя.

Через пару минут мы оторвались друг от друга. Я огляделся. Потом снова наклонился к Лучезаре.

Но она чуток отвернулась. Пробормотала:

— Нас могут увидеть, — вытянула руку по направлению к фонарю. Его свет ярко горел над нами. Чтобы весь коттеджный городок знал о нас. — Я предпочитаю темноту.

Из-под наманикюренных пальчиков девушки вырвался вихрь. Миниатюрный такой.

Докрутился до лампы. И выбил ее. Одним махом.

Свет с хлопком погас. Наступил полумрак. Достаточно, чтобы не бояться посторонних взглядов.

— Вот теперь иди ко мне, — прошептала девушка.

Я снова наклонился к ней. И поцеловал в мягкие податливые губки.

Но Лучезара опять отстранилась. Пытливо посмотрела на меня. Ее глаза таинственно мерцали в полумраке.

— Ты уверен, что хочешь этого? — спросила она. — А что, если я тебе не по зубам? Ты ведь еще не знаешь меня.

Ага, как же.

— Ничего, как-нибудь справлюсь, — самонадеянно ответил я. Взял девушку за затылок. Повернул лицом к себе. Сказал: — А теперь будь добра, заткнись уже.

И поцеловал. Лучезара ответила с внезапной страстью. Застонала и сама подалась ко мне.

Впилась в мои губы. Да так пылко, что прокусила до крови. Я не стал отстраняться.

Наоборот, еще сильнее сдавил затылок девушки. Прижал к себе. Чтобы она почувствовала мою кровь.

Одной рукой ласкал затылок. А другой обнял за шею. За нежные прохладные щечки. За упругие ушки. С мягкими мочками.

Снова провел пальцем по шее. Слегка так. Нежно. Тыльной стороной. Так, что девушка затрепетала. Одновременно продолжал ее целовать.

— М-м-м, — протянула девушка, как будто смакуя. — Иди ко мне. Ты знаешь, что невероятно возбуждаешь меня?

Конечно, я знал. Потому что снова поцеловал девушку. А затем опять провел пальцем по шее.

Все ниже и ниже. По плечу. По едва заметной ключице. По основанию шеи. И наткнулся на топик. Закрытый топик. Верх спортивного костюма.

Так, что там у нас? Дошла ли клиентка до кондиции? Я осторожно коснулся груди. Поверх топика.

Сначала Лучезара не обратила внимания. А потом слегка замерла. И напряглась. Взяла меня за руку. И отвела в сторону.

Ага, ладно. Клиентка еще не потеряла голову. От страсти. Еще сохранила контроль. Хорошо. Значит, надо работать дальше.

Я опять принялся страстно целовать девушку. Чтобы она забыла обо всем. И через пару минут снова коснулся груди. Ну-ка, что теперь? Клюнет или нет?

Лучезара все еще сохранила остатки контроля. Опять взяла меня за руку. И убрала с груди. А сама снова обняла за шею. И принялась целоваться еще активнее.

На третий раз я не церемонился. Какого дьявола?

Уже понятно, что это строптивая кобылка. И чтобы оседлать ее, нужно действовать дерзко и нахально.

Поэтому я просто схватил ее руки в одну свою. Ту, которой держал затылок. Схватил крепко. Как в замок. И сцепил над головой.

Лучезара попыталась вырваться. Но куда там. У меня еще достаточно пси. Чтобы удержать десять таких, как она.

Я продолжал целовать девушку. Мягкими нежными поцелуями. А второй рукой действовал жестко и решительно. Так, чтобы девушка не успела опомниться.

Первым делом, опустил ей руку под топик. В районе живота. Властно исследовал плоский и упругий животик.

Мягкий и теплый одновременно. Провел пальцами. Нарисовал на животе девушки круги. Потом нечто вроде ее имени.

Лучезара дернулась пару раз. Попыталась высвободиться. Тихонько засмеялась.

— Мне щекотно. Хватит, Броник. Я ужасно боюсь щекотки.

Я снова поцеловал ее. Оторвался. Поглядел сверху в красивое лицо с мягким овалом. Снова чуток пощекотал. Другой рукой продолжал удерживать ее руки.

— Ага, значит ты ревнивая, — заметил я. — Почему-то я не сомневался.

Лучезара кивнула.

— Увижу тебя с другой, я вас на куски разорву, — свирепо пообещала она. А потом закрыла глаза. И снова застонала. — Ну, поцелуй же меня. Поцелуй.

Я опять принялся ее целовать. Тем временем моя рука так и осталась на голом животике девушки.

Кстати, надо признать. Фигура у нее и в самом деле что надо. Ни капли целлюлита. Ни на животике. Ни на ягодицах.

Упругое молодое тело. Изнывающее от страсти.

Я рывком поднял топик свободной рукой. И коснулся груди. Нижней части.

Ох ты, какой сюрприз. Красотка не носит лифчик. Хотя, зачем он ей? С этим плотным эластичным топом?

Лучезара пыталась отодвинуться. Освободиться. Хотела оторваться от меня. Но я не дал. Прижал ее еще крепче.

Продолжал целовать. И одновременно взял за грудь. Снова нахально.

Как только коснулся сосочка, Лучезара успокоилась. Перестала сопротивляться. Снова едва слышно застонала.

Я исследовал языком ее губы. А рукой гладил грудь. Лучезара лежала с закрытыми глазами. И не шевелилась. Потом прошептала: «Иди ко мне».

Ого, а это уже значит кое-что другое. Я отпустил ее губы.

Поцеловал в щечку. В шею. В уши. Облизал мочку. Лучезара опять задохнулась от страсти.

Выгнулась всем телом. Я понял ее намек. Продолжал ласкать грудь. А сам опять поцеловал шею. Спустился ниже. Плечи, верх груди.

Потом рывком задрал топик. И обнажил грудь. В полумраке передо мной колыхались упругие соблазнительные груди. С едва заметным розовыми сосочками.

Лучезара лежала с закрытыми глазами. А я любовался зрелищем. Затем наклонился и начал целовать грудь.

Девушка громко и часто дышала. И опять изгибалась всем телом. В ответ на мои ласки. Пыталась освободиться.

Но я крепко держал ее за руки. Потому что знал. Если она сейчас освободится, то все наваждение может исчезнуть. Закончиться. И девушка уйдет. А потом никогда не вернется.

Поэтому надо ковать железо. Пока горячо.

Кстати, что там насчет раскаленного места? Ни на секунду не отрываясь губами от груди, я развел девушке ноги. И сунул руку между ними. Чтобы проверить, дошла ли она до кондиции.

— Отпусти меня, пожалуйста! — взмолилась Лучезара. Застонала. — Так нельзя, Броник. Ну пожалуйста. Мне надо домой.

Ага, еще чего. Ты потом сама будешь меня благодарить. Ну уж нет, не отстану.

— Я тебе сказал, заткнись, — я опять заткнул девушке рот поцелуем. А сам продолжал исследовать зону между ног.

Лучезара страстно обнималась. Иногда пыталась высвободиться. Но я держал крепко.

Впрочем, девушка не особо и возражала. А когда я залез ей в трусики, ловко вырвалась. Воспользовалась тем, что я слишком увлекся.

Я уж подумал, что все. Упустил момент. Загрустил.

Но Лучезара крепко взяла меня за руку. Встала. Поправила одежду. И повела за собой.

— Я не собираюсь тратиться с тобой тут, — сказала она на ходу. — На глазах у всех. Ехать искать квартиру сейчас слишком поздно. Но, к счастью, тут недалеко моя машина. Я предлагаю переместиться на заднее сиденье.

Машина и вправду оказалась совсем рядом. Со спортплощадкой.

И поставлена, как нарочно, в укромном месте. В узком коридорчике между высокими заборами.

А еще рядом росло дерево. Надежно укрывало ветками и листвой от нескромных взглядов. В общем, отличное место.

— Что же ты раньше молчала? — спросил я.

Лучезара открыла дверцу. Мы запрыгнули на заднее сиденье. Быстро освободились от одежды.

В последующие два часа забыли обо всем. Машина тряслась и ходила ходуном.

Потом мы лежали и болтали. Расслабленно. И отвлеченно. Обнаженная Лучезара положила голову мне на плечо. Она была похожа на сытую кошечку.

— А что мы будем делать завтра? — спросила она. Потянулась и включила музыку. Звуки битов наполнили салон. — Я хочу поехать с тобой в ресторан. И я наберу свое лучшее платье.

Ого, елы-палы. Началось. Не успели мы переспать, как она уже строит планы. На нашу совместную жизнь.

Хотя, может, на Лучезару стоит посмотреть серьезно? Княжна, очень перспективная партия.

Впрочем, неизвестно, как посмотрят ее родители. Чтобы мы встречались. Ведь я ей не ровня.

И еще. У нее скверный характер. Слишком своенравный. Такую устанешь приручать каждый день.

— Ну, что ты молчишь? — в голосе девушки опять послышались завывания урагана. — Или ты собрался меня кинуть? Нашел девушку для одной ночи?

Но она не успела устроить скандал. Из-за забора вышли двое парней. Оглянулись и увидели машину Лучезары.

Подошли к нам. И постучали в тонированное окошко.

— О великая Лада, спасибо нас! — ужаснулась Лучезара. — Это же мои братья. Они тебя на куски порвут. Если увидят со мной. Что делать?

Я огляделся. Да, мы в ловушке. Братья поймали нас.

Пока что еще ничего не заподозрили. Тарабанили в окна. Пытались разглядеть через тонировку. Что творится в салоне.

— Для начала оденься, — я торопливо натягивал свою помятую спортивку. — А потом выйдем. Объясним, что мы не делали ничего плохого.

Лучезара тоже начала одеваться. Гораздо быстрее меня.

— Выходи, сестренка! — кричали братья. — Ты там уснула, что ли?

Девушка покачала головой.

— Какой там. Тебе нельзя попадаться им на глаза. Они тебя на куски порвут. Лучше спрятаться в багажнике. Я их отвлеку. А ты убежишь. Только машину потом закрой.

Она натянула трусики и штанишки. И топик. Вот и готова. Также, как и я.

— Ты что там, не одна? — закричал один из братьев. — Лучезара! Быстро выходи! Или я разобью окно!

Я с сомнением посмотрел назад. Багажник, может, и хорошая идея. Но братья слишком возбуждены. И могут обыскать салон.

Найдут меня. А это не очень красивая ситуация. Для сына воеводы.

Еще и сфоткают, чего доброго. Как я вылезаю на свет божий. Из багажника. Жалкий и помятый. А фотки и видео сольют в сеть. Большой урон для репутации. И моей, и отца.

— Да ладно, — сказал я. — Я постараюсь договориться.

Лучезара схватила меня за руку. Глаза горели беспокойным огнем. Очень лестно, что она так за меня переживает.

— Ты не знаешь моих братьев. Они настоящие звери. Как-то они вызвали торнадо. И тот унес моего кавалера чуть ли не в космос. Тот упал. Сломал ногу и руку. А в другой раз они просто избили моего парня. До полусмерти. Он месяц валялся в больнице. И им ничего за это не было. Потому что у моего отца очень серьезные связи.

Я усмехнулся.

— Очень страшно. Я весь дрожу.

Братья били в окна. Все сильнее. Они и вправду какие-то бешеные.

Лучезара взяла меня за плечи. Обняла. Обхватила мое лицо ладонями. Поцеловала.

— Милый. Ты сильный. Я знаю это. Но с моими братьями тебе не справиться. Они гораздо сильнее меня. И тебя. Давай я отвлеку их. Они не посмеют меня ударить. А ты выскочишь из машины. И убежишь. Ну, пожалуйста?

Я покачал головой. Все-таки, приятно, когда красивая девушка так сильно беспокоится. За тебя.

Значит, я ей небезразличен. Но я все-таки решил рискнуть. После восхитительного слияния с Лучезарой я чувствовал себя на седьмом небе. Зарядился по самое не хочу.

И сила пси теперь во мне совсем иного качества. Пылкая и яркая энергия девушки словно утихомирила кровь покойного Люциуса дез Девина.

Я перестал жаждать смерти и убийств. Снова превратился в себя. В расчетливого и прожженного воина Кирка.

Который всегда найдет способ обуздать двух юнцов. Двух слишком много возомнивших юнцов.

Поэтому я сказал:

— Не беспокойся. Все будет хорошо, — открыл дверцу и вылез из машины.

Глава 17. Шаркань

Машина у Лучезары новенькая. Электрическая.

«Jaguar» прошлого года выпуска. С запасом хода на пятьсот километров. Стильненький, красненький. На приборной доске пачка розовых влажных салфеток «Ясеневые».

На сиденье глянцевые журналы и рекламки салонов красоты. А еще в подстаканнике забытый коричневый бумажный стаканчик «Карамельница».

Выходя, я наклонился к Лучезаре. Девушка смотрела на меня большими умоляющими глазами. Она все-таки чертовски перепугалась. Неужели ее братья действительно такие страшные?

— Выглядишь прекрасно, — сказал я. Глаза у Лучезары огромные. Пухлые губки шептали что-то типа: «Не надо выходить». Топик она натянула на пышную обнаженную грудь без лифчика. Поэтому сверху смотрелась, как прекрасная наложница из гарема султана. От нее так и веяли мощные флюиды сексуальности. Так и хочется снова схватить ее и трахнуть на роскошном кожаном заднем сиденье «Ягуара». Я указал на переднее сиденье. — Перебирайся туда. Заводи машину. И уезжай…

Закончить не успел. Кто-то резко схватил меня за воротник спортивной кофты. Так резко, что чуть не порвал. Вернее, даже порвал. Послышался треск.

Повернул к себе. Я увидел разъяренное лицо Латислава. Похож на Лучезару. Только нос и губы гораздо толще. И грубее. Хотя лицо припухшее. И красное. Сразу видно, что успел выпить медовой наливочки.

Одет в синие джинсы, черную шелковую рубашку и черную кожаную куртку. На груди блестел серебристый медальон с изображением Стрибога, надувающего щеки и разгоняющего тучи мощным дыханием. Медальон матово светился в темноте.

Дальше за плечом Латислава виднелась бешено искаженная рожа Литимира. Второго братца. Выглядит точно также. Только плечи поуже.

И ростом чуть пониже. И одет чуток по-другому. Тоже синие джинсы, а поверх коричневая «толстовка» с надписью «Бью сильно, пью много, люблю долго!». На золотистых кудрях коричневое очелье из бересты. Тоже, видать, какой-то оберег.

— Убью, сучонок, — зарычал Латислав. Замахнулся кулаком.

Мы находились в узком закоулке. Слева высокий кирпичный забор, метра под три, в навершии вверх торчали клыки острых железных зубьев. Забор тянулся далеко вперед, до самого тротуара.

Справа «Ягуар» Лучезары, и стволы пяти кленов, высотой метров семь. Они росли у забора другого коттеджа и надежно укрывали нас от посторонних взглядов.

Сейчас одной рукой Латислав замахнулся. А другой теснил меня на дверцу красной машины. Литимир никак не мог добраться до меня, слишком уж узко тут. А из салона визжала Лучезара:

— Отпустите его, немедленно! Что вы делаете?!

Я напрягся и уперся ногами в асфальт. Переместил энергию пси в кулаки и предплечья. Машина со скрипом приподнялась от моего толчка набок. Лучезара внутри ойкнула и опрокинулась на сиденье.

Одной рукой я схватил лапу Латислава. А второй саданул его в живот. Со всего маху.

В начале движения тоже напряг руку. Согнул в локте, чтобы придать больший размах и амплитуду. А потом слегка расслабил. Чтобы энергия пси без сопротивления перетекла из моей руки в тело противника.

Ударил вполсилы. Но и сам не ожидал произведенного эффекта.

Латислав улетел назад. Спиной, растопырив конечности в воздухе, как морская звезда. Очутился на тротуаре, упал на спину, перекувыркнулся пару раз и вылетел на дорогу.

Там как раз ехал черный внедорожник с огромными бугристыми колесами. Внутри ранняя пташка, пожилая седая женщина. Окно полуоткрыто. Я слышал, как она ахнула от неожиданности.

Резко затормозила. Вовремя. Чуть было не наехала на оглушенного Латислава. Тот так и остался валяться на асфальте.

— Что за придурок? — закричала женщина. Выглянула в приоткрытое окошко машины, уставилась на неподвижного Латислава. — Ты с ума сошел? Чего лезешь под колеса? Эй, ты слышишь, придурок? С тобой все в порядке?

Кстати, пока старший братец летел, он зацепил Литимира. Тот ведь стоял сзади. От толчка младшего братца отбросило на капот «Ягуара» сестренки.

Он грохнулся на капот со всего маху. Приложился локтем, спиной и головой. Заорал от боли. Скатился перед машиной. Там заворочался на асфальте, у корней клена.

Я видел со своей позиции затылок и спину Литимира. Кстати, берестяное очелье слетело с его головы. Валялось неподалеку на дорожке.

— Ты чего такое творишь? — сзади из салона выбралась ошеломленная Лучезара. Глаза распахнулись еще больше. Посмотрела на неподвижного Латислава. Потом на тяжело копошащегося перед машиной Литимира. — Ты же убил их.

Я покачал головой.

— Жить будут. Но в следующий раз дважды подумают. Перед тем, как лезть к незнакомым людям с кулаками. Хотя, они у тебя пробитые на голову. Море по колено. Если еще раз сунутся, научу уму-разуму.

Тетка на дороге вылезла из машины и подошла к распростертому на асфальте Латиславу. Наклонилась, пощупала пульс на шее. Повернула голову в нашу сторону.

— Это вы избили бедного мальчика? Чуть не убили. Как так можно? Как не стыдно? Что за молодежь пошла? Уже среди бела дня избивают и калечат!

Лучезара порозовела от удивления. Стыдливо прикрыла рот рукой.

— Первый раз вижу, чтобы Латислав вот так валялся. Ты нечто, Броник. Но давай, уходи отсюда. Дальше я сама разберусь. Тем более, сейчас сюда охранники понаедут. И полиция. Тебя загребут.

Совет хороший. Девушка чмокнула меня в губы, на мгновение прижавшись упругой грудью. И побежала к Латиславу. Тетка начала на нее кричать. Мол, почему так избили, что она, невинная жертва, чуть не раздавила парня.

Чтобы не связываться со сварливой теткой, я развернулся и побежал в переулок. Успел еще заметить, что Литимир поднялся на ноги. Стоял покачиваясь и держался за затылок. Бессмысленно смотрел в забор.

Я скрылся в переулке. Сзади долго слышались крики старухи.

Прибежал домой. Сразу рухнул спать.

Еще перед сном почему-то подумал о Жихе. Что-то он надолго пропал. Где домовенок?

***

Жиха едва заметно пошевелился в темноте. Последнее время он сидел неподвижно. Всматривался вдаль. В конец тоннеля. Там, где копошился другой домовой.

Сейчас Жиха находился в подвале дома Давыдовых. Вернее, еще ниже. Там, где он любил иногда прятаться от собак.

Это полость в бетонном полу. В свое время отец нынешнего главы дома, Борис Давыдов, приобретший коттедж, носился с идеей устроить подземный ход. Чтобы в случае нападения, в крайнем случае, уйти по туннелю из дома.

Сделал в бетонному полу подвала отверстие. Углубился на три метра вниз. Потом добрался до почвы. Сделал лаз горизонтальным. По задумке, проход должен был вести на полкилометра. Под забором к глубокой канаве. За пределы коттеджного городка.

Но выкопать хозяин успел только до трети. Затем его спешно отправили на войну в Белуджистан. Там Борис Давыдов сложил голову. Погиб, защищая разлом, откуда полезли полчища нежити.

Олегу Давыдову, отцу Бронислава, тогда было шесть лет. Ни о каком проходе он и не слыхивал. Также, как и его братья. Старшему девять, младшему три годика.

Играли они, конечно, в подвале. Но крышка люка искусно подогнана к полу. Само отверстие спрятано под стеллажом, в в самой дальней комнате подвала. Ни за что не подумать, что тут есть проход.

Слуги, помнящие о причуде барина, давно уже померли. Феофан точно не знал, только слыхивал кое-какие легенды семейные. Он пришел к Давыдовым уже позже.

По молодости искал отверстие сам, не нашел, да еще и Жиха галлюцинации на него наслал. Чтобы отвадить от своих владений. Вот Феофан и прекратил поиски.

А подземельем, тянущимся внизу, вдоль подвала, Жиха с удовольствием пользовался сам. Туннель получился на славу.

Сначала шел строго вниз. В кромешной темноте. Потом метров на тридцать под подвалом. И даже заходил частично под соседний дом. Заканчивался тупиком.

Вырыт в сырой земле, местами глинистой, местами перемешанной с валунами. В середине тоннеля сквозь почву пробились корни ольхи, тополей и сосен, растущих перед забором особняка Давыдовых.

Жихе корни не мешали. Чтобы не развалили проход, он укрепил его железной решеткой. Выломал в ливневом коллекторе, обслуживающем коттеджный городок. Хотя, корни и сами по себе укрепили стенки.

Иногда с потолка просачивалась влага. На дне появлялись каналы, заполненные дождевой водой. Жиха не обращал внимания. Знал, что вода потом уйдет дальше. На глубину. Высохнет.

За многие годы Жиха проделал в туннеле уйму отверстий. Собственные потайные лазы. Вели в систему вентиляции, к трубам канализации. К полостям между стен, некоторые просто огромные.

В пяти метрах от начала туннеля он устроил жилище. Вырыл в стене углубление. На метр.

Натаскал туда веток, соломы, сверху положил покрывала. Положил пластиковый бочонок на девятнадцать литров. Из-под емкостей для доставки бутилированной воды. Ночевал в нем. Получилось уютно.

Вчера, когда спустился вниз, сразу почувствовал неладное. Вроде все тоже самое. Как обычно.

Но в сыром воздухе домовой почуял чужие запахи. Едва уловимые, но настораживающие. Вонь разложения, с примесью кислятины.

Жиха осмотрел всю нору. Но ничего не нашел. Ночью он спал чутко. И слышал едва заметный шорох в земле. Под тоннелем.

Домовой тут же вскакивал. Несколько раз шлепал по тоннелю. Осматривался, принюхивался, прикладывал ухо к стенкам и полу тоннеля. Но шорох сразу утихал.

Сегодня утром он опять слышал шорох. Уже усиливающийся. Чтобы понять, что к чему, Жиха сделал вид, что ушел. Нарочно громко протопал по проходу к выходу. Кряхтя, с шарканьем залез наверх. Грохнул крышкой люка.

И затаился около входа. Первые полчаса висел под люком. Крышка люка тоже интересная. Сверху нашлепка из цемента, идеально подходящая под отверстие в полу подвала. Снизу из чугуна, как в колодцах канализации. И еще две ручки приварены.

Висел в кромешной темноте, в которой, впрочем, превосходно видел. На одних только передних лапках. Ноги поджал под себя. Даже не дышал.

Уловка удалась. Вскоре в тоннеле опять послышался шорох. Едва слышный. Но с каждым мгновением все более громкий.

Кто-то ползал в земле рядом с тоннелем. Наверняка опять какой-нибудь конкурирующий домовой. Жиха страстно желал поймать нарушителя.

Судя по размерам, возмутитель спокойствия небольшой. Можно будет и самому расправиться с ним. Без помощи Бронислава.

Жиха дождался, когда в тоннеле послышался шум от падения комьев земли. Неизвестный злоумышленник проделал отверстие в земле. И пытался пролезть в тоннель.

Домовой отпустил ручки люка. Осторожно спустился вниз, цепляясь за тонкую веревочную лестницу, сплетенную из капрона и привязанную к крючьям, вбитым в основание люка.

Бесшумно опустился на землю. Существо, вторгшееся в его владение, тут же замерло. Шум прекратился. Жиха застыл на месте. Превратился в статую. Опять прекратил дышать. Он мог надолго задерживать дыхание.

Тот, нарушитель, тоже затих. Ждал. Они оба превратились в каменные изваяния.

Время шло. Жиха сидел на месте. Прижался к стене. Превратился в выступ.

Вглядывался в темноту. Ему казалось, что в конце тоннеля, там, где темнела земля и змеились корни фокуса, появилось новое пятно. До этого не было.

Дом наверху жил своей жизнью. Скрипел, кряхтел, хлопал дверьми, стучал.

Иногда доносились отдаленные голоса бабы Нины. Жиха вспомнил, какие она печет пироги и невольно сглотнул слюну. Он уже здорово проголодался.

В туннеле невероятно тихо. Мыши попискивали в щелях. Торопливо бегали тараканы.

Прошло еще полчаса. И только тогда пятно в конце тоннеля зашевелилось. Жиха продолжал сидеть. Затаился еще больше.

Пятно приближалось. Домовой все никак не мог разглядеть нарушителя. Но ясно видел, что тот не выше его самого. Может, только совсем чуток. Значит, можно будет справиться. Самому.

Он приготовился. Из скрюченных пальцев на маленьких волосатых лапках непроизвольно показались коготки. Изогнутые и острые.

Жиха почувствовал, как в пасти выросли клыки. Небольшие, но острые, как иголки и растущие сплошным частоколом.

Когда пятно приблизилось на половину тоннеля, Жиха сорвался с места. Рванулся по тоннелю вперед. Шлепал босыми лохматыми лапами по сырой земле. Брызги из грязных лужиц летели в стороны.

Ну все. Теперь не уйдешь, тварь. Даже если он больше и сильнее, Жиха находится на своей территории. Это придает ему сил.

Родной дом всегда наполняет яростью и отвагой. А вот чужак, наоборот, боится всего, даже тени.

— Ры-ы-ы! — заревел Жиха. Лапы чуть отставил назад, чтобы вцепиться в шерсть незнакомца со всей силы. — Ры-ы-у-убью!

Но уже на подлете понял, что ошибся. Это оказался вовсе не домовой. А шаркань.

Огромная слепая черная змея, достигающая тридцати метров в длину. Умеет летать на небольших изогнутых крыльях. Почти всегда многоголовая. Может быть три, семь, максимум двенадцать голов.

Эта шаркань еще подросток. Метра три в длину, около полуметра в диаметре. Голова тупоносая, пасть широко разинута, острые зубы торчат, как кинжалы. С верхних капает фосфорно-зеленый яд, смешанный со слюной. Глаза подернуты толстой белой пленкой, словно бельмом.

Видно, что шаркань еще ни разу не сбрасывала кожу. Черные чешуйки тускло мерцают в темноте. По краям вокруг каждой чешуйки светился белый овал.

Когда змея станет взрослая, чешуя будет пылать желтым цветом. После сброса кожи чешуя пару дней опять будет желтая, а потом снова пожелтеет. Жиха знал, что это из-за внутреннего жара в желудке шаркани. Там обрабатываются яды.

У этой молоденькой шаркани только одна голова. Две остальные еще только обозначились по обе стороны шеи. Выглядят, как два огромных бугорка за глазами. Вскоре, после созревания, оттуда вылупятся еще две головы. И быстро начнут расти.

Крыльев тоже нет. Вернее, есть, но слабые и неразвившиеся. Как у личинки стрекозы. Мокрые, прозрачные, беспомощно прижатые к туловищу. Тоже скоро вырастут.

Жиха знал, что шаркань смертельно опасна. В таком, подростковом возрасте - особенно. Потому что ненасытна.

Змея готова сожрать все, что угодно. Чем больше, тем лучше. Пища нужна ей, чтобы быстрее вырасти. Достичь половой зрелости. И начать откладывать яйца. В кладке двенадцать яиц, из которых вылупляется от силы шесть-семь шарканят.

И еще Жиха не знал, откуда шаркань появилась. Змея не могла вылезти сама по себе. Кто-то запустил ее в землю рядом с домом Давыдовых. Еще маленькой, когда она была размером с червяка.

И этот кто-то знал, что при наличии благоприятных условий для питания шаркань растет неимоверно быстро. А тут хватает пищи. В виде мокриц, тараканов, мышей и лягушек.

Рычание поперхнулось в глотке Жихи. Он завизжал от ужаса.

Остановился на ходу. Рванул было назад, но споткнулся о сосновый корень на дне тоннеля и упал на спину.

Шаркань повернула к нему черную тупоносую морду, внимательно прислушиваясь. Две широкие выемки ноздрей жадно раздувались, разыскивая домового по запаху. Змея мгновенно высунула раздвоенный язык, ощупала воздух и поняла, где лежит жертва.

— Ах ты, гнида! — отчаянно заорал Жиха. Он отчаянно пытался встать, шаркая ногами по влажной земле. Но пока так и лежал на спине, ощущая, что ноги и бедра покрылись грязью. Руки не слушались. Дурак, какой же он дурак. Проморгал маленькую шаркань, когда она была еще крохотной. — Помогите! Бронислав, помоги! Не подходи ко мне, гнида! Ах ты…

Шаркань метнула к нему черную огромную морду. Широко разинула пасть. И вонзила острые кинжалы зубов в Жиху.

Она попала верхними клыками в правое плечо и левое предплечье домового. А нижними в ляжку и икру. Мгновенно впрыснула яд в тело домового.

Жиха почувствовал, что его кровь закипела. Он хотел закричать. Закричать так, как никогда не кричал до этого.

Но не мог, потому что внутренности мгновенно превратились в желе. Змея распахнула пасть еще шире и сожрала домового.

***

Мне вдруг послышалось, что Жиха зовет меня. Отчаянно и пронзительно. Его обуял ужас. Смертельный ужас. Я проснулся и открыл глаза.