Несбывшийся рассвет

Глава 1

— Хочешь сказать, тебе не нравится? — ее тонкие брови приподнялись, изогнувшись. — Я думала, тебе нравятся крашеные.

— Не тогда, когда это ты, — Охитека поморщился. — Я хочу сказать — твое белое оперение само по себе выглядит роскошно. А эта краска сделала тебя вульгарной, — он вздохнул. — Нет, тебе к лицу все, — оглядел жену. — Но эта синева… если уж так хотелось последовать моде — можно было ограничиться тем, что подкрасила бы кончики перьев у висков.

— Помилуй нас Спящий шаман! Мой муж читает нотации о моде! — она скривилась.

— Вэл, ты права. Я лезу не в свое дело, — мягко начал он.

— Еще как! — фыркнула жена. — А ведь я тоже могла бы сказать, что ты выглядел вульгарно, когда обхаживал эту напыщенную крашеную во все цвета радуги индюшку!

— Вон в чем дело! — он рассмеялся. — Милая, мне жаль. Но я намерен и дальше обхаживать супругу почтенного господина банкира.

— Потому что тебе нужна ссуда на твои безумные проекты, да.

— Потому что мне чрезвычайно хочется его позлить, — поправил он. — Этот тип упек меня в кутузку в преддверии осени. Мне не понравилось, знаешь ли, сидеть в камере без движения и без вестей снаружи. Я зол! И хочу отплатить.

Испепеляющим взглядом запросто можно было бы спалить пару городских кварталов.

— А ты не думал, что это было заслуженно?

— Не думал, — отрубил Охитека. — Я мог бы счесть это отчасти заслуженным — отчасти! — если бы в кутузку нас упекли обоих.

— Угум. И тебя не смущает, что это было еще в конце лета, а сейчас давно перевалило за середину осени.

Он раскрыл было рот, но говорить ничего не стал. Похоже, Вэл всерьез разозлена. Не ожидал такого эффекта! Ахоут — и тот выказывает куда меньше раздражения. Впрочем, с Ахоутом он пересекается только на общественных мероприятиях, а жену видит каждый день дома.

— Вэл. Я обхаживаю почтенную Макои не потому, что мне нравится расцветка ее перьев. А потому что ее муж — почтенный Ахоут. Ты имеешь полное право злиться, но краска к этому отношения не имеет!

— А мне нравится синий цвет, — ехидно поведала Ловелла. — Ничуть не меньше, чем тебе — господин Ахоут!

— Унылый, — поморщился он. — Тогда бы уж более темный оттенок! Или приглушенно-алый — выглядело бы лучше.

— Хм? — она оценивающе оглядела свое отражение в зеркале.

Интересно — как поступит? Оставит этот чудовищный цвет из чувства противоречия, или последует его совету? По совести, модный небесно-голубой оттенок делал жену блеклой, как пятно серой краски.

— Ты это сказал, чтобы позлить меня? — осведомилась она наконец.

— Нет, конечно. Просто мне грустно, что моя жена изуродовала себя в пику мне. Если хочешь последовать дурацкой моде — так хотя бы выбери цвет, который не убьет твою красоту.

Ловелла негромко рассмеялась, качая головой. Ну, похоже, она поверила в его благие намерения.

— Ладно, может, и перекрашусь, — снисходительно бросила она. — Между прочим, ты — единственный, кому не понравилось.

— Я — единственный, кто сказал об этом вслух, — поправил он. — Остальным — плевать.

— О! Так тебе на меня не плевать? Вот это новость! — она взмахнула рукой, останавливая его от дальнейшей перепалки. Подошла, положила руки ему на плечи. — Скажи. А ты и нынче будешь ухлестывать за этой индюшкой? — вкрадчиво осведомилась она.

— Ну, — протянул Охитека. — Если для тебя это важно — нынче я могу и воздержаться. Как минимум — ограничиться минимальным количеством знаков внимания, — он осекся. — Хорошо, я даже глядеть в ее сторону не буду! — положил ладони ей на талию. — После наверстаю. Скажи, когда тебе хотелось бы, чтобы я не подходил к ней — и я приму это к сведению.

Ловелла с минуту глядела на него недоверчиво. Потом саркастически фыркнула.

— Убийственная покладистость, — заметила она. — Самое противное — ведь сдержишь слово! А потом — все наверстаешь, — прибавила она, помрачнев.

— Милая, я обязан вывести Ахоута из себя! Это дело чести, в конце концов.

— Слушай. А если я начну обхаживать… да хоть его же?

— Ты? — Охитека внимательно поглядел на нее. — Знаешь, с точки зрения пользы дела — я бы, может, даже одобрил. Это может оказаться полезным. Но я не настолько циничен, чтобы использовать таким образом собственную жену.

По губам Ловеллы расползлась улыбка. Она аккуратно намотала на пальцы прядь длинных волос, которые он не успел собрать в хвост. Охитека замер, не понимая — чего ждать.

— А хочешь, дорогой муж, я тебе скажу, почему ты так бесишься из-за этого банкира? — вкрадчиво осведомилась она.

— Из-за него и бешусь, — хмыкнул он.

— Нет, я про другое, — она смахнула с его плеча невидимую пылинку. — Ты бесишься, потому что он тебя обставил. А ты и сделать ничего не можешь. И не пытаешься! Он тебя на раз-два уделал, не особенно напрягаясь. И даже не останавливаясь. Смел с дороги, как букашку — а ты теперь пыжишься.

— Спасибо, любимая. Ты умеешь утешить.

— А я не утешительница, — фыркнула жена. — Мое дело — сказать, как есть. Ты весь такой решительный и настырный. Но против Ахоута можешь только жалко трепыхаться. А ты сделай хоть что-нибудь, чтобы это реально имело смысл!

Охитека задумчиво вгляделся в светло-серые глаза. Те глянцево блестели, не выражая ни особого чувства, ни мысли.

Из Ловеллы вышел бы идеальный карточный шулер. Недаром она всегда мастерски играла в вероятности!

Совершенно нечитаемый взгляд. По лицу ее невозможно было понять, о чем она на самом деле думает, что за чувства ее обуревают. И с какой целью она сказала то, что сказала. Решила натравить мужа на банкира, загребшего чересчур большое влияние? Сама или по поручению отца — почтенного Ширики? Тот не вступал с Ахоутом в открытые стычки, но не единожды выказывал раздражение им и его методами.

Ловелла расхохоталась.

— Видел бы ты свое лицо, — покачала головой. — Что, уже пытаешься прикинуть, кто бы мог приплатить мне за то, что натравлю тебя на Ахоута?

— Приплатить? — удивился он. — Я думал, отцу ты бесплатно помогаешь… погоди-ка! То есть, это — не его идея?

Брови жены подпрыгнули.

— А это должна быть его идея? У меня чувство, что ты знаешь о моем отце что-то, чего не знаю я. И чего не знает даже он сам!

— Да брось! Он терпеть не может Ахоута.

— А сам-то он об этом знает? — скептически осведомилась Ловелла.

— Можешь его об этом спросить. Знаешь, Вэл, ты просто обязана научиться играть в семпель! — прибавил он.

— Я никогда не успевала за полетом твоей мысли, — вздохнула она.

— В клубах, где крутятся высоки ставки, предпочитают обычно семпель, — пояснил он. — Из тебя вышел бы образцовый шулер! С таким-то лицом. Мы бы озолотились.

Она с полминуты глядела на него с совершенно бесстрастным выражением во взгляде. Потом расхохоталась, запрокидывая голову.

— И не надейся, — отрезала она, отсмеявшись. — Таким способом тебе дела поправить не удастся! Если из меня и выйдет образцовый шулер — тебе не достанется ни берестяницы! К тому же я предпочитаю вероятности, — прибавила она. — Мог бы и запомнить.

— Да это-то я помню, — пробормотал он.

Жена помрачнела. Отвернувшись, поправила прическу, платье.

— Мы едем, или нынешний раут обойдется без твоего незаменимого присутствия? — едко осведомилась она и первая вышла из комнаты, не дожидаясь ответа.

Охитека выругал себя идиотом.

Надо ж было додуматься так ответить! Разумеется, он помнил. Вот только он видел, как азартно Вэл играет в вероятности, на молодежке девять лет назад. И был он там с бывшей невестой. С Кэтери.

Кинул взгляд в зеркало и направился вслед за женой. Показаться на нынешнем собрании ему нужно.

Дорога прошла в сумрачном молчании. Охитека смотрел в окно на проносящиеся мимо кварталы Уру. Холодные огни освещали замерзшие улицы, отражались от обледеневших после недавнего снегопада поверхностей. Ловелла глядела неподвижно перед собой. Ждала извинений или оправданий? Охитека подозревал, что от них станет лишь хуже. Да и звучать будет откровенно глупо.

Телефон звякнул, сделалось тревожно. Глянул на экран — Токэла.

Верховный жрец общины Великого столпа не стал бы звонить по пустякам. Тем более, он знал — сейчас время сборищ дельцов. А значит, понимал — Охитека будет на протяжении оставшихся долей предпоследних суток осени проводить там время с конца нечетного оборота и до середины четного.

— Слушаю, — он принял звонок.

— Простите меня, мальчик мой, — без предисловий начал жрец. — Я — старый дурак. А вы — молодой дурак, потому что мне поверили.

— Экое предисловие! — нэси встрепенулся. — И в чем же именно я напрасно вам доверился?

— Ваш последний проект, — отозвался Токэла. — Частный, — и смолк.

Единственный частный проект Охитеки — это строительство дома на побережье. Точнее — дом давно был достроен, и нэси регулярно ездил туда отдыхать в летнее время. Иногда даже с семьей. А сейчас там завершалось строительство подводного тоннеля, ведущего из домика прямиком в бункер под морским дном.

Проектом и правда занимался человек, работавший на общину. Инженер, много лет работавший на храм Великого столпа, разрабатывал проект и следил за ходом работ в домике на побережье.

— Что-то с инженером? — устало осведомился Охитека.

Вот не везет ему с инженерами! То одного шлепнут, то на другого — покушение…

— Вы ведь прибегли к помощи нашего человека, потому что считали: уж храмовый специалист не сольет закрытую информацию кому-то из конкурентов. А община не позволит совершить покушение на своего человека.

— Убили или продал нас?

Краем глаза заметил заинтересованный взгляд Вэл. Ну да! Слишком уж часто происходят неприятности с его проектами.

— Продал, — сокрушенно сознался Токэла. — Звоню предупредить. Вы, я так понимаю, уже собираетесь на очередное собрание?

— Еду, — скупо отозвался нэси.

— В таком случае — будьте готовы, — голос жреца зазвучал резко. — Вы знаете, месторождения радиоактивных руд истощаются. Это могло бы стать недурным аргументом в вопросе свертки программ ядерной энергетики. Однако на морском дне, в стороне от внешнего побережья Асинивакамига, нашли мощные залежи. И ваш проект — неплохой образец для прокладки пути к этим залежам. И их разработке.

— А траты?! — возмутился Охитека. — Они никого не смущают?!

— Ну, — жрец хмыкнул. — Попробуйте сами ответить себе на этот вопрос. Пока техническая возможность находилась под вопросом — под вопросом была и доступность новых месторождений. Но теперь всё может повернуться иначе. А значит, и ваш проект по разработке энергостанций нового вида могут зарезать.

— Спасибо, что предупредили, — выдавил Охитека.

Завершил вызов, глубоко вздохнул. Вот так новости! Храмовника перекупили! Кто ухитрился? Хотя… глупый вопрос. Ясно же — тот, кто имел такую возможность.

— Что, милый, проблемы заели? — ядовито пропела Вэл.

— Не исключено, что скоро обанкрочусь, — в тон отозвался Охитека. — Хочешь развестись?

— Не надейся! — фыркнула жена. — Я хочу наблюдать крушение исполина с первых рядов!

— У тебя место в вип-ложе, — пробормотал он. — И спасибо за лестную оценку! Приятно считать, что жена, оказывается, считает меня финансовым исполином.

На это она не ответила — лишь фыркнула презрительно. И снова отвернулась.

Вроде как — и нечего надеяться, что остыла. Для этого понадобится нечто большее, нежели известие, что супруг в очередной раз вляпался в проблемы.

И ладно, пусть бесится! Сейчас это не главное.

Кинул мимолетный взгляд за окно. От спального района на окраине до здания собраний Совета лететь — около получаса. Уру — большой город. Еще две минуты назад казалось, что это слишком много. Теперь — слишком мало. Охитека выудил из кармана телефон, полез в общую информационную сеть.

О том, что на морском дне нашли залежи радиоактивной руды, он слышал краем уха.

Помнится, в первый раз еще и позлорадствовал: мол, экий сочный кусок — да не по зубам никому на трех континентах! Слишком глубоко под водой запрятан. Теперь вот получалось — по зубам.

— Да обломают они зубы, — прошептал он сам себе.

И поморщился. Сам понимал, что себя обманывает. Да, подобраться к месторождению на морском дне — тяжело. Но его проект с подводным тоннелем и бункером показывает: возможно!

До сих пор подводные тоннели строили, не углубляясь слишком в морское дно. Те же трансконтинентальные транспортные тоннели вели по дну залива с Наваджибига на вершине мира на соседние континенты. Один из них тянулся к пригороду Ориза — города-порта в стороне от Уру. Именно в том тоннеле, к слову, в конце лета на него совершили очередное покушение. Но те тоннели закапывались вглубь много — на десяток метров. Верхние своды извивались змеями над морским дном. Его же тоннель уходил под морское дно полностью. Так, что самая верхняя часть сводов оказывалась заглублена под него на тот самый десяток метров. А то и полтора.

Информационная сеть скупо сообщала, что в конце нынешнего лета исследователи нашли на морском дне залежи руды.

Кой-ветродуй понес исследовательскую экспедицию в море? Этого сеть не рассказывала. Зато любезно указывала район, в котором находилась находка. Охитека с досадой понял, что разработка ископаемых — если до этого дойдет — начнется аккурат напротив той части внешнего побережья, где находился его домик. А значит — начнется добыча, и в море уже не искупаешься. О чистой воде можно позабыть.

— Бронелобы упертые, — выругался он с раздражением.

Даже с учетом того, что его проект слили, организация добычи выльется в немалые суммы. Переоборудовать энергостанции на получение энергии из новых источников, как на вкус Охитеки, было бы и проще, и дешевле. Но дельцы из верхушки Совета вцепились в ядерную энергетику — словно содержалось в ней нечто сакральное.

А потом танкера везли ядерные отходы к завесе ветров, чтобы вышвырнуть их за нее, да. Все, что оставалось жителям трех континентов — молиться, чтобы эти отходы завеса ветров не вернула однажды им обратно.

— И чего ты бесишься? — фыркнула с раздражением Ловелла.

— Не нравится мне идея добывать радиоактивную руду в море, — проворчал Охитека. — О чистой воде на побережье после этого придется забыть!

И смолк. Может, слить информацию экологам? Хотя что они решают!

Стоп. Он ухватил ускользавшую мысль за хвост. У активистов экологических движений, по сути, возможностей не больше, чем у социалистов. А социалистические группировки еще десяток с лишним лет назад мутили воду, силясь увеличить объем ядерных проектов. Чтобы приблизить социальный взрыв.

Ловелла презрительно фыркнула.

— Ну, будешь отдыхать в курортном комплексе своей приятельницы, дочки бывшего председателя Совета! Думаю, вода возле Наваджибига будет достаточно чистой даже для тебя, привереды! А уж в бассейнах — тем более!

«И причем здесь бассейны?»

Прикусил язык. Она просто ответила на его последнюю реплику. Не ее вина, что мыслями он уже унесся к экологам и дальше — к социалистам с их комбинациями. Она и не могла знать об этом.

— Мне нравится внешнее побережье Асинивакамига, Вэл, — он вздохнул. — У меня там дом, нарочно строил, чтобы отдыхать летом. Ступеньки прямо с веранды ведут в воду!

Жена только махнула рукой, отвечать не стала. Охитека отвернулся.

Нет, он не лукавил! Дома и моря действительно было жаль. Это ведь не на год, не на два! Разработка месторождения — это отравленное море на ближайшую сотню лет минимум. И то — в случае особого везения. Внешнее побережье вымрет. От летних курортов ничего не останется. Прибрежные городки придут в упадок, обезлюдят. Чем заниматься жителям, если прекратятся летние наплывы людей?

Он ухватил последнюю мысль.

Да, нести информацию экологам — номер гиблый. Экологи ничего не решают. А вот владельцы многочисленных гостиниц и комплексов на побережье понесут чудовищные убытки.

И не они одни. Поток туристов кормит ресторанные сети, торговые центры, комплексы развлечений. Все они в одночасье лишатся источника прибыли.

Охитека напряг память, вспоминая — у кого из членов Совета могут пострадать дела, если курорты внешнего побережья придется закрыть. Само побережье велико. Вот только там работают мелкие и средние дельцы. Крупных — достаточно крупных, чтобы пройти ценз в Совет — немного. А мелюзгу и слушать никто не станет! Да у мелких дельцов и нет голоса в Совете.

Глава 2

Ну, конечно. Финансировать разработку радиоактивных ископаемых на шельфе взялся Береговой Банк, находившийся во владении почтенного Ахоута. Если так — стоит ждать, что и другие подтянутся.

Охитека просмотрел проект, заботливо подготовленный заранее банкиром. Отметил низкую ставку по процентам. Минимальная из возможных! И это при том, что никто из дельцов пока не выразил желания взяться за амбициозный проект. Оно и понятно — слишком уж крупный кусок. Кто-то, может, и не прочь захапать такой. Вот только даже крупные предприниматели задаются вопросом: а удастся ли его проглотить!

А может, самому? Шальная мысль мелькнула и пропала. И тянуть потом с реализацией до последнего.

Охитека пробежал глазами проект еще раз. Нет, не выйдет! Вон, указаны сроки, в которые придется укладываться. Оттянуть разработку не удастся. Проект отберут, придется платить драконовские штрафы. А еще — после его рук сразу найдутся желающие взяться за разработку. Это пока дельцы мнутся. Но стоит одному схватиться — и другие сразу поймут внезапно для себя, какой жирный кусок упустили. Нельзя.

Взять — и разорить Береговой банк! Разом.

Охитека вздохнул. Поморщившись, убрал телефон. Разорит он Береговой банк, как же! Вон, всё, что в его силах — это мелко злить Ахоута, ухлестывая за его супругой. А та — не исключено, что просто подыгрывает по просьбе или приказу мужа.

Чем можно занять банковский конгломерат, который Ахоут подмял под себя? Ведь даже случись что с Береговым Банком — начинание его владельца подхватят другие. Те, кто прикормлен Ахоутом или зависит от него.

Краем глаза поймал короткий презрительный взгляд Вэл. Злится.

— А тебе-то чем так дорог проект разработки шельфов? — осведомился он. — Можно подумать, тебе кто-то процент с этой затеи отстегнет!

— У меня складывается впечатление, что ты рассчитываешь на проценты в случае, если проект зарежут!

— Рассчитываю, само собой. И не на проценты, а на полноценную прибыль!

Жена отмахнулась. Не испытывала, значит, желания слушать, какую прибыль он собирается получить с реализации проекта перестройки энергетической сферы. А ведь проект был амбициозный. Впрочем, он не планировал разъяснять это прямо во флайере, по дороге на полуофициальное мероприятие. Одно из тех, что чередой идут в преддверии зимнего собрания Совета.

Да и вообще, они достигли цели. Флайер, следуя за общим потоком, совершил плавный полукруг, снижаясь. И опустился напротив парадного входа.

— Милая, ты обворожительна, — поведал Охитека, прежде чем охранник распахнул перед ними дверцу. — Невзирая на свои посиневшие перья!

На это Вэл только фыркнула. Однако поданную ей руку, выбираясь наружу, приняла.

— Если смоешь эту краску до следующего сборища — я так-таки подарю тебе то, что собирался, — таинственно поведал нэси жене.

— А ты мне собирался что-то подарить?

— Собирался. Но с такой раскраской мой подарок тебе окажется не к лицу.

На это Ловелла только плечами пожала. Ладно, не до того сейчас. И чего он прицепился к окрасу перьев? Хотя синие перьевые кисточки на ушах — та еще картина. Модная, но донельзя унылая. Эдак он жену спутает с какой-нибудь модницей-вертихвосткой.

По широким ступеням пришлось подниматься вместе с еще несколькими парами. Наверху несколько пар двустворчатых дверей то и дело распахивались, пропуская прибывших, не оставаясь сомкнутыми и на полминуты. Они приехали в самый ажиотаж. Впрочем, приехать первыми и болтаться по полупустым залам — немногим лучше. А опаздывать нынче Охитека не хотел.

Очутившись внутри, с Ловеллой они разлучились практически сразу. Ее перехватили подруги.

*** ***

Охитека в задумчивости огляделся и направился к столу с напитками.

Останься жена с ним — непременно прошлась бы по его привычке начинать со спиртного. Но что поделаешь — эти сборища навевают на него жуткую тоску! А уж когда нужно решать проблемы — втройне.

Любопытно, тесть успел приехать? Почтенный Ширики — один из крупнейших дельцов в нише ядерных технологий. Он вполне мог оказаться заинтересован в разработке новых месторождений. Как минимум, мог что-то знать.

И поделиться сведениями по-родственному, ага. Охитека подавил саркастическую усмешку. Огляделся снова.

Серия нынешних мероприятий — полуофициальная. До собраний Совета — больше двух суток. А значит, время есть. Теоретически.

Охитека попытался представить: мелкие и средние дельцы, чей доход зависит от наплыва отдыхающих летом к внешнему побережью Асинивакамига, объединяются в картель. Оформляют это официально… скривился. Одно дело — десятки дельцов, которые могут сообща наложить вето. И совсем другое — пара-тройка картелей. Два-три голоса в Совете — это слишком мало. Особенно, когда речь идет о ядерном секторе.

Впрочем, право наложить вето есть у народных наблюдателей.

Охитека, подхватив бокал с каким-то слабым коктейлем, отправился на поиски кого-либо из их представителей. По дороге приветствовал рассеянно давних знакомых и деловых партнеров. Вглядывался в лица, мысленно сетуя на многолюдное сборище — попробуй найти нужного человека! Есть ли здесь вообще кто-то из народных представителей? Так, они обязаны бывать только на официальных собраниях Совета. Да и приезжали они обычно в числе последних. А то и ближе к концу.

А будет ли хоть кто-то сейчас обсуждать энергетические проекты, раз уж на то пошло? — озарило его. Решения будут приниматься уже во время собраний. Сейчас информацию могут и придержать.

И пусть придерживают, — решил Охитека. Сам он, значит, будет вести себя так, словно не подозревает ни о чем. Для него это — шанс донести до нужных людей мысль о перспективности своего проекта.

А вот после нынешнего раута нужно будет связаться с дядюшкой бывшей невесты — почтенным Хинто. Впрочем, в информационной сети уже есть проект и сведения о готовности Берегового банка финансировать его. А значит, вполне возможно, народные наблюдатели уже в курсе. Даром, что в сеть информация попала пару-тройку оборотов назад.

— А почтенный Охитека снова лезет, куда его не просили, — раздался недалеко насмешливый голос. — В числе первых!

Нэси замер и медленно оглянулся.

Нахмурился. Никого. Но кто-то ведь произнес только что эти слова? И голос смутно знакомый — вот только он никак не мог вспомнить имя говорившего. А вякнул неизвестный прямо за его спиной — словно нарочно, чтобы его услышали. Кто мог быть настолько дерзким?

— Видимо, продажа искусственных кристаллов идет не так бойко, как хотелось бы, — ответил второй голос с такими же ядовитыми интонациями. — Прибыль не покрывает расходы!

Нет, это неслыханно! Кто осмелился злословить о нем чуть ли не на его глазах?!

Охитека принялся осматриваться. Сердце ускорило бег, мышцы напряглись, он весь подобрался. Нэси сам себе казался зверем, готовым броситься на беспечную жертву.

Вот только, кажется, настороженность его пропадет втуне.

Большинство собравшихся сейчас рядом с площадкой для танцев. Традиция. В этой части зала собирались немногие. Стайка молодых девушек, троица парней — мажоры, которых притащили на мероприятие отцы. Судя по лицам, обсуждают какую-то пакость. Иначе торчали бы на танцполе, как их приятели.

Как ни силился, как ни озирался — нэси не мог взглядом отыскать того, кто мог высказаться неприглядным образом в его сторону.

Не послышалось же ему?

Охитека нахмурился. Оглядел стакан, который держал в руке. Он отпил всего пару глотков! Не считать же, что он допился до галлюцинаций. И это — в первые тринадцать минут после прибытия. Тем более, что алкоголя здесь почти и нет. Можно было бы предположить, что в напиток специально добавили наркотик… вот только это уже откровенная паранойя. Даже если изучить его повадки и знать, что по приезде он сразу пойдет к напиткам. Как узнать заранее, что за напиток он выберет? Тем более, какой из стаканов возьмет с подноса.

— Почтенный Охитека! — окликнули его. — Кого-то ищете?

— Почтенный Вихо! — нэси узнал давнего знакомого.

Тот остановился в нескольких шагах, дружелюбно улыбаясь. А до Охитеки дошло, как он только что выглядел: озирался с диким взглядом, словно увидел привидение. Или галлюцинацию — что куда ближе к действительности. Тот подхватил его под руку, повлек обратно к столам.

— Вас давно не видно и не слышно, — заметил Вихо, выбирая стакан с крепким напитком. — Никаких новых проектов, никаких новых скандалов.

— Помилуйте, — Охитека чуть нервно рассмеялся. — Я еще не со всеми старыми проектами разобрался! И потом — проект с кристаллами нового поколения достаточно объемный, и его хватит надолго. Я вносил в связи с ним предложения по энергетической сфере, но увы — не нашел понимания, — он усмехнулся. — А скандалы… хвала Спящему! Скандалов с меня хватит — сыт ими по горло.

Вихо хмыкнул. Поди пойми — поверил пылкой речи или нет.

— Так кого вы так выискивали? — полюбопытствовал он.

Охитека хмыкнул, напряженно соображая. Поди знай, кого он выискивал! Собственную галлюцинацию, не иначе. Но как отчетливо звучали голоса за его спиной!

К слову, за спиной они звучали, и когда он стоял лицом к столу, и когда обернулся. Все-таки почудилось. Помилуй Спящий!

— В принципе, осматривался, — сдержанно отозвался он. — Пытался понять, кто приехал. Вот никого из народных наблюдателей не увидел, — кое-как вспомнил о первоначальной цели. — Они решили игнорировать наши сборища, пока не пойдут официальные рауты?

— Народные наблюдатели? — изумился Вихо. — Они-то вам на кой?

— Побеседовать бы с кем-нибудь из них, — отозвался Охитека, отпивая еще глоток.

Вихо тоже отпил из своего стакана, задумался. Обвел взглядом зал.

— Не помню, чтобы видел нынче кого-то из них, — сознался он наконец. — Но кто-то должен появиться! Не сейчас, так через часок-другой. В конце концов, хоть мероприятие и полуофициальное, но обсуждать вопросы перед собраниями Совета будут обязательно! А вас что-то беспокоит?

— Меня беспокоит грядущее лето, — Охитека криво усмехнулся. — Представляете, до меня дошли слухи, что кто-то собирается загадить внешнее побережье Асинивакамига добычей ядерной руды прямо в море! Нашли какое-то месторождение в глубине.

Сам напряженно раздумывал. Не зря ли сболтнул? И будет ли какое-нибудь дело Вихо до нового месторождения. У него, помнится, особой собственности на побережье нет!

— Месторождение ядерной руды? — почтенный нэси вроде как удивился. — Там еще нужно организовать добычу. В море, насколько я знаю, это проблематично…

— А Береговой Банк уже выставил минимальный процент по ссуде на добычу. Выходит, банкиры уверены в успехе.

— А вы? — Вихо понимающе усмехнулся.

— А я думаю, что они недооценивают издержки, — поморщился Охитека.

— А еще — вы думаете, что ваша кампания по свертке опять срывается, — хмыкнул почтенный нэси. — И, вероятно, тревожитесь за судьбу своего энергетического проекта.

— Не без этого, — спорить Охитека не стал. А на кой — его мотивы у него на лбу написаны! И спорить будет неуважением к Вихо. — Правда, мой энергетический проект прекрасно развивается и на нынешний момент. Вряд ли новое месторождение как-то повредит ему. К моменту, как оттуда пойдут первые крупные поставки — мой проект уже вовсю заработает.

— Я слыхал, — медленно заговорил Вихо, — кое-кто считает, что ваш проект ненадежен.

Вот это новость!

— И чем же он ненадежен? — недоуменно вопросил Охитека.

— Переоборудование энергостанций на выработку энергии из магических кристаллов дорого. А сами кристаллы дают ее куда меньше, чем ядерное топливо. И синтез их ограничен — поскольку материала для производства искусственных кристаллов на трех континентах мало.

— Вот это здорово! — искренне возмутился он. — С каких пор его мало? Что касается дороговизны — так и добыча руды с морского дна предприятие не из дешевых! А откуда эта информация — об ограниченных возможностях синтеза? Было бы всё настолько плохо — я бы не брался за проект.

— Говорят, проект финансирован общиной Великого столпа.

— Эк! Так и почтенный Токэла не идиот — он не стал бы финансировать то, что не принесет прибыли. Я уж молчу, что этот проект финансировал сам… и сделал я это с целью получить прибыль!

— Я опять же, не стану указывать на источник слухов, — медленно заговорил Вихо. — Тем более, что негоже использовать слухи в качестве источника информации, — он помолчал. — Но вы и сами знаете — ваше стремление ограничить, а в перспективе — закрыть ядерные проекты на трех континентах на слуху. Так вот — существует мнение, что этот ваш проект создан именно с этой целью.

— Интересное мнение, — хмыкнул Охитека. — Правда, для дезинформации дороговато выходит — не находите?

— Ну, так ваш проект по переоборудованию энергостанций должен помочь вам отбить вложения.

— Допустим, это разумно. А что потом, в случае ненадежности проекта и проблем с синтезом в нужных количествах? Энергетический коллапс на трех континентах?

Охитека смолк. Что он делает — силится переубедить Вихо? Так Вихо наплевать. Он лишь поделился сведениями, которые оказались для него, Охитеки, в новинку. А вот он, принявшись оправдываться, сам роет себе яму. Подтверждая косвенно справедливость обвинений. Потому что прямо его никто не обвинял. А значит, и оправдываться надобности пока нет.

— Энергетический коллапс — это серьезно, — протянул Вихо.

— Н-да, здесь уже можно говорить о попытках переворота, захвата власти, — хмыкнул Охитека. — Вы мне глаза открыли.

Почтенный нэси в ответ отсалютовал бокалом.

Сарказма в его жесте Охитека не уловил. Нет, Вихо едва ли подозревал его в том, что он стремится к захвату власти. Раз уж на то пошло — существуют более надежные и быстрые способы. Свертка ядерных программ — слишком уж окольный путь.

Вихо в его стремление к власти не верил. Но вот другие…

Охитека представил: обронить пару намеков о возможном наступлении энергетического коллапса при нужных людях. О беспорядках, которые неизбежно в этом случае начнутся, о том, как ситуация выйдет из-под контроля. И о том, что подвести к такому может лишь тот, кому это выгодно.

После такого поддержки проекта перестройки энергетической сферы можно не ждать.

Но куда хуже другое. Со своими-то проектами он как-нибудь и сам справится! Продажи кристаллов идут, разработка реактора окупится. И энергетические узлы, обеспечивающие энергией его заводы, он переоборудует.

Но страх заставит этих идиотов пойти на разработку подводных месторождений. Пока что удерживает другой страх — слишком крупных вложений это требует. Это ненадолго. Рано или поздно какой-нибудь жадный недоумок ухватится за кредит, который предоставляет Береговой банк. Начнет разработку, поставки руды… сначала загадит побережье. А потом — пусть не сразу, пусть лет через десять-пятнадцать — начнутся протесты. И вот эти протесты очень быстро выйдут из-под контроля.

И этот коллапс тоже легко будет использовать для захвата власти.

— А ведь протесты из-за загаженного побережья и ядерных проектов тоже легко раздуть, — пробормотал он. — Куда легче, чем дутый энергетический коллапс.

— Серьезное обвинение, — заметил Вихо. — Считаете, Береговому банку это нужно?

— Я не знаю, — Охитека дернул плечом. — Если бы знал что-то наверняка — имел бы и осязаемые доказательства. А значит — мог бы доказать. И уж точно не стал бы держать всё это при себе. Пока у меня только догадки. С такой стороны на вопрос я посмотрел только что. До сих пор о переворотах как-то не думал…

А что, логично: сначала почтенный Ахоут загреб под себя большую часть банковской системы, а там — и до захвата власти недалеко.

Вот только Вихо прав. Швырять такие обвинения нельзя. Сказанное вслух, слово легко обратится против него.

— Почтенный Вихо! — окликнул кто-то из молодых дельцов.

И тот, извинившись, отошел. Охитека рассеянно поглядел на нового собеседника почтенного нэси. Лицо незнакомое — то ли молодой наследник, то ли кто-то из недавно поднявшихся. Вид лощеный, самодовольный. Нет, дела у этого идут неплохо!

Мысли вернулись к паре фраз, услышанных перед разговором с Вихо.

Кто же посмел ехидничать за его спиной в полный голос? Он снова обежал взглядом зал — на сей раз без спешки. Цепко вглядываясь в лица.

— А это важно? — осведомился незнакомый голос. — Болтуны испокон веков трепали языками — и ничего в мире от этого никогда не менялось. Что-то по-настоящему важное ты узнаешь без них.

Нет, это уже не показалось!

А главное — никто из присутствующих в зале не мог бы сказать такое. Просто потому, что никто не мог знать об обрывке разговора, случайно услышанном. Голова закружилась, свет показался неожиданно резким.

И рядом никого не было — об этом следовало подумать в первую очередь! Что это вообще было?

Глава 3

«Ну и кто ты?» — осведомился Охитека мысленно, ни на что особенно не надеясь.

Подумав, поставил бокал на стол, взял вместо него что-то безалкогольное. Отпил пару крупных глотков. Пожалуй, напьется он позже. Когда будет дома. Хотя пить в такой ситуации — скверная идея! У него галлюцинации — а он планирует, когда лучше напиться. Тут единственным правильным вариантом будет — никогда! Перед глазами еще плыло, но на ногах он держался уверенно.

Ответом на мысленно заданный вопрос послужило молчание.

И правильно! Рядом не было никого, кто мог бы произнесли последние услышанные слова. Кто мог бы знать о том, что он услышал перед разговором с Вихо.

И, к слову, ответ на этот вопрос тоже неважен.

Важно — кто стоит во главе сил, противостоящих его планам. И как не дать им помешать ему.

— Наконец ты задаешься правильными вопросами, — одобрил неизвестный, вновь заставив нэси заозираться. В этот раз, правда, он уже понимал, что собеседника своего не увидит. –Правильно заданный вопрос уже содержит половину ответа.

«Это я и сам знаю, — хмыкнул про себя Охитека. — Нечего подкрадываться исподтишка! Я уже избавился от галлюцинаций, что за ветродуевы шуточки?»

— Так это не галлюцинация.

«Ну да. Голоса прямо в голове, которые слышу я один. Верю, это и правда что угодно, только не галлюцинация!»

За сарказмом он пытался спрятать клокочущее раздражение. В голове всё ещё шумело.

— Милый мой, вы так побледнели! — раздался совсем рядом встревоженный голос.

Охитека обернулся, не особенно надеясь кого-то увидеть. И невольно отшатнулся от слепящего блеска украшений.

— Что же вы не скажете, как я хорошо нынче выгляжу? — в голосе почтенной Макои ему почудилась насмешка.

— Вы… ослепительны, — выдавил нэси.

— О? — бровь насмешливо-недоверчиво выгнулась дугой. — Не слишком-то много уверенности я слышу в вашем голосе!

Да неужто! В душе поднялось раздражение. Значит, ей хочется услышать уверенность в его голосе… он осекся, оборвав ядовитую мысль. В конце концов, он сам чуть не всю осень напролет обхаживал эту ощипанную индюшку. И даже подарил ей кристалл, что сверкает прямо сейчас ядовито-розовым пламенем на ее груди.

Спящий, что за пошлость! Чистейший кристалл повис на тонкой цепочке, спускаясь в ложбинку между приподнятых и сжатых корсетом грудей…

— Трудно сохранять уверенность в голосе, глядя на вас, — выдавил он.

Она рассмеялась, вскинула острый подбородок. Глаза заблестели.

— С каких пор вы сделались так робки, почтенный Охитека?

— Я всякий раз делаюсь таким, видя вас, — ему удалось-таки сфокусировать взгляд на ее лице. — Уж вам ли не знать! А сейчас вы и вовсе застали меня врасплох.

— О чем же вы так напряженно размышляли? У вас был такой задумчивый вид. Я бы даже сказала — испуганный.

«Испугался, тебя увидев. Слишком ты настырная».

Нет, глупо. Столько сил потратить на нее, чтобы теперь одним махом уничтожить всё бессмысленным хамством. Да и раздражение на самом деле вызвано бесплотным голосом, появившимся в голове из ниоткуда.

— Да вы и сейчас бледны, — продолжила она, подходя ближе.

Протянула руку с хищными яркими когтями, и он чуть не отшатнулся от нее. Пальчик коснулся щеки, провел сверху вниз, чуть царапая заостренным ногтем.

— Охитека! — окликнула она, не слыша ответа. — Вы глядите сквозь меня, словно увидели бесплотный дух. Что с вами?

В мягких соблазнительных интонациях слышалось нетерпение. Почтенная Макои не любила, когда собеседник думает не о ней — о чем-то постороннем.

Сосредоточил взгляд на ее лице. Хороша? Пожалуй, чем-то похожа на Ловеллу. Резкие черты, хищный взгляд. И характер такой же — резкий, непримиримый. Пожалуй, эту легче увлечь какой-нибудь безделушкой, сыграть на мимолетном капризе. Ловелла жестче, ее не так просто сбить с толку.

— Мне не по себе, когда вы так на меня смотрите, — прошептала она.

Что это — ей и правда не по себе? Этой самоуверенной нэси, жене и дочери крупных банкиров? Ее, оказывается, можно смутить пристальным взглядом…

— Вы сменили синий цвет перьев на бирюзовый, — заметил он негромко, проводя пальцем по коротким перышкам на границе роста волос. — Я в первый момент… растерялся.

— О! — она кокетливо улыбнулась. — Мне не идет?

— Вам? — он оглядел ее, словно только сейчас увидел. Хотя на деле-то так оно и было — до того взгляд скользил по ней слепо. — Идет, — он, запнувшись, смолк.

Да, вот на этой яркие неестественные краски не вызывали диссонанса. Выглядели, словно так и должно быть.

Выкрашенные разноцветной краской перья на лбу, висках и кончиках ушей придавали ей вид пластиковой игрушки. Яркой и пустой внутри. Да такой она на самом деле и была: пустой, шумной, лишенной внутреннего содержания. Может, поэтому ей было не по себе из-за его взгляда?

Хотя нет: ее ведь пугал не пронизывающий насквозь взгляд. Ее пугала отрешенность.

— Вы нынче немногословны, — она надулась.

— Простите, — он попытался встряхнуться, избавиться от оцепенения. — Кажется, первый коктейль был лишним…

Макои выразительно приподняла брови.

— Не припомню, чтобы лишний коктейль когда-нибудь составлял для вас проблему, — резонно заметила она. — По-моему, вы попросту не рады меня видеть!

— Я рад, — возразил Охитека и сам отметил, как неубедительно это прозвучало. — Я рад! Просто задумался. Неожиданные проблемы, знаете, порой падают на голову. А вы застали меня врасплох.

Спохватился, что следовало бы смягчить прозвучавшие слова улыбкой. Лицо его собеседницы вытянулось, во взгляде вспыхнуло бешенство.

— Что ж. Вернемся к беседе, когда вы решите свои проблемы, — она поджала губы. — Не уверена только, что к тому моменту мне будет до вас! — развернулась на каблуках и величественно поплыла прочь.

Ну как, величественно. Пыталась — величественно, а получилось — будто надутая индюшка, пошла, переваливаясь.

Тьфу ты! Взбаламутила, сбила с толку. А ведь он только что почти ухватил скользкую мысль за хвост. А ведь он почти понял… только что? Зато Охитека совершенно отчетливо понял другое: ему медузьи надоело выплясывать перед почтенной супругой банкира ритуальные танцы. Она милостиво принимала знаки внимания, пока всё его внимание безраздельно принадлежало ей. Но стоило отвлечься — как она разозлилась. Он не обращал внимания, насколько утомительно виться перед ней.

Стоило поймать галлюцинацию, чтоб понять это!

Вот. Он раздумывал о галлюцинациях. Они прекратились давно — последняя посетила его в самом начале осени. И возвращаться они были не должны! Откуда?

Что там сказал в последний раз голос? Верно заданный вопрос — половина ответа. Это он знал и сам!

Хотя правильный вопрос — не о том, откуда снова взялись галлюцинации. А что делать, чтоб не дать пойти своим планам прахом.

Нет, прахом они не пойдут в любом случае, — возразил тут же сам себе. Кристаллы уже продаются — и продажи будут расти. Реактор неплохо окупается, даже если всё останется на нынешнем уровне — окупится достаточно быстро. И энергосистему, как минимум, своих заводов он перестроит. Да и не только их. Беда в том, что банковской клике во главе с почтенным Ахоутом это невыгодно… и палки в колеса ему будут ставить азартно и от души.

— Мало понять, в чем выгода твоего соперника, — в этот раз голос прозвучал устало и как-то отдаленно. — Почему его выгода именно в этом, а не в чем-то другом?

Охитека дернулся. Опять!

Голос вроде бы похож на отцовский, но нет — не его. Отец никогда не высказывал подобных идей! Тому, чтобы понимать выгоды и мотивы других — да, он учил когда-то юного Охитеку. А вот почему… для отца это был вопрос странный. Он такими не задавался.

Не это, впрочем, важно. Галлюцинация есть галлюцинация — так что за важность, отцу принадлежал голос, или нет?

Голову сдавило, словно кто-то натянул на него тесный тяжелый железный обруч по самые брови. Охитека с трудом удержался, чтобы не схватиться за голову, попытался вдохнуть. Поднялась тошнота.

Боль в считанные секунды сделалась невыносимой. Кости черепа, показалось, сейчас треснут. Что это — мигрень, какая-то новая напасть?

Напомнил себе, что находится среди людей.

Людей… только кто эти люди? И почему он среди них находится. Что вообще значит — находится среди людей, почему нельзя выказывать слабость?

Он попытался проморгаться, но перед глазами плавал только слепящий свет. Пальцы свело судорогой. Что-то зазвенело, или это в ушах звенит?

Галдеж. Чей-то испуганный вскрик?

Ну да. Он же среди людей. Кругом — множество людей, и он… он там, где следует сохранять выдержку и спокойный вид.

Где он?

Под ногой хрустнуло. Пальцами удалось зацепиться за что-то, вот только звон сделался громче. Нет, это всё-таки не в ушах звенит! Это снаружи. Совсем рядом с ним. Толкнуло плечо, в спину. Что-то впилось в тыльную сторону ладони. К руке прилипло мокрое и холодное.

— Врача, скорее!.. — крикнуло рядом, над головой.

Как же больно звук ввинтился в уши. Он всё-таки схватился руками за голову, силясь стянуть железный обруч, который сжался сильнее. Забыл, что на самом деле и обруча никакого нет. Нащупать, само собой, ничего не удалось.

Подхватила волна. Приподняла, заколыхала — даже боль чуть отступила.

Правда, тут же вгрызлась с новой силой. Море зашумело, понесло его от берега. Перед глазами по-прежнему стояла плавали светящиеся пятна, мутило.

*** ***

— Милый мой, как вы? — на краю его постели сидела почтенная Макои. В паре шагов застыла бледная взбешенная Ловелла.

— Где я? — Охитека обвел взглядом помещение.

— Комната отдыха, — сухо поведала жена, опередив Макои. — Тебя перенесли сюда, вызвали врача. Он вколол обезболивающее — ты жаловался на головную боль.

— Все-таки пожаловался? — он вяло хмыкнул. — Не помню этого. Кажется, я даже соображать перестал.

— Угум. Стол перевернул.

Только сейчас Охитека понял, что рукав по-прежнему мокрый от запястья до плеча. Речь, видимо, о том столе, возле которого он стоял — с напитками. В них и вывозился. Тихо ругнулся и прикрыл глаза. Слабость вызывала противную мелкую дрожь во всем теле, даже когда он лежал.

Что за ерунда с ним, вообще?

Попытался вспомнить. Да, точно: голос в голове. Почему-то решил напомнить о себе спустя пару-тройку суток с прекращения галлюцинаций. Кстати, родители, которых он видел — точнее, галлюцинация… он зажмурился, запутавшись в собственных мыслях. Но словом — родители обещали, что видений больше не будет! Точнее — не родители, а их видение.

Не сдержавшись, захихикал вслух. И сам поморщился от явственных истерических ноток в своем смехе.

Галлюцинации ему обещали, что галлюцинаций больше не будет!

Неважно. Так или иначе, они вернулись. Он снова услышал голоса, которых не слышал больше никто. Голоса, что характерно, говорили весьма здравые вещи. По крайней мере, часть их речей заслуживала, чтоб прислушаться.

Побеседовать с Вихо они не помешали.

А потом подошла Макои… и принялась дергать нелепыми вопросами. Он едва не сорвался. Нет, кажется, он сдержался. Она просто решила напомнить, что вокруг нее следует виться вьюном. Показала ему спину… почти сразу после этого ему и сделалось дурно. Дальше — провал. Нет, смутно он еще мог вспомнить, как силился отыскать какую-нибудь опору, как падал. Звон бьющегося стекла.

Ловелла в бешенстве. Мало того, что распустил хвост перед банкиршей — еще и свалился, привлек к себе внимание.

— Госпожа Макои, спасибо вам за заботу, — обратилась Ловелла к банкирше, и та вздрогнула. Подняла голову. — Дальше мы сами, не стоит дальше утруждать себя, — и улыбнулась ехиднейшей из улыбок.

Охитека недоверчиво глядел, как та заливается краской, тут же белеет, покрывается пятнами, вскакивает и вылетает за дверь. Чуть поморщился, когда створа хлопнула.

— Милая, ты удивительна, — он прикрыл глаза. — Тебе бы укротительницей диких зверей быть…

— Укротительницей или нет, — она неуловимым движением приблизилась, сжала руку на его горле. — А с тебя я шкуру сдеру. Если ты продолжишь меня позорить! Помолчи, — он раскрыл было рот, чтобы ответить что-нибудь в свое оправдание — и она сдавила пальцы чуть сильнее.

Выждав несколько минут, треснула от души ему ладонью по лбу. И бесшумно выскользнула наружу.

Нэси тяжело вздохнул, потер лоб пальцами. И вот так положено обращаться с тем, кто только что упал в обморок на ровном месте?

Он даже не успел спросить, много ли пропустил.

Хотя важно ли это? Здоровье важнее. Если его накроет срывом — дела надолго потеряют значение. Оно ему надо? Тем более, есть риск выдать свои летние шалости с магической пылью. Нет, полежит еще немного, придет в себя — и домой! Плевать на всё. Как минимум, до конца нынешнего оборота.

Глянул на часы. А до конца оборота — не так уж много! Он что, провалялся два или три часа? Помилуй Спящий.

Плевать! До конца следующего. Пусть обсуждают разработку месторождений без него. В конце концов, вряд ли раньше весны кто-то очухается. Хотя… закона подлости никто еще не отменял.

Тяжело вздохнул. Неважно! Он с койки подняться от слабости не может, какие могут быть обсуждения? Всё после.

С этого сборища уедет, следующее пропустит… и останутся еще три или четыре раута. В течение которых нужно будет убедить нужных людей задуматься над проектом Берегового банка. Задуматься — и организовать планомерную кампанию противодействия. Желательно так, чтоб это не связывали с его именем. Хотя последнее — совсем уж фантастика.

Если вернуться к вопросу, что посетил его перед приступом.

Не в чем выгода Ахоута в финансировании разработки месторождений радиоактивной руды. А почему это выгоднее, чем спонсировать его, Охитеку.

На личную неприязнь плевать — банкиры никогда не руководствуются такой ерундой. Дело не в ней. В чем тогда? Синтетические кристаллы способны принести немалые прибыли и разработчику, и тому, кто вложится в их распространение. В перестройку энергосистемы под них. Пожалуй, реконструкция энергосистем на трех континентах — дело даже более прибыльное, чем производство и продажа самих кристаллов!

И Ахоут добровольно отказался от этого источника.

О чем это может говорить… за банкиром стоит кто-то еще? Охитека прикрыл глаза. Если и так — этот кто-то очень тщательно скрывается. И уж точно не для того, чтобы его вот так за здорово живешь вывели на чистую воду.

Или дело и правда не в прибыли. А во власти.

И тут не столь важно — сам Ахоут рвется к ее захвату, или кто-то, стоящий за ним. Начать грязную разработку, загадить побережье, вызвать шквал протестов и коллапс. Власти Совета придет конец — их попросту сметут. И счастье дельцов, если обойдется без арестов и конфискаций! А такое вполне может быть: узурпатор — это не демократическое сборище воротил, рвущих друг у друга куски из глотки!

А сможет Ахоут узурпировать власть, когда пойдут беспорядки?

Для этого нужна сильная служба безопасности. Такая, чтоб смогла заменить собой службу стражей мира на всех трех континентах.

Такими ресурсами, кажется, никто не располагает! Хотя… собрать в кучу службы безопасности всех банкиров, что подчинены Береговому банку — вот тебе и маленькая армия. Стражи мира будут заняты повсеместными беспорядками и погромами. Возможно, дезориентированы. Не исключено, в царящем бардаке они будут только рады подчиниться единоличному правителю! Один узурпатор — не множество прошедших ценз дельцов, среди которых еще приходится лавировать.

О чем он только думает.

Охитека скривился, попытался подняться. Уселся, спустив ноги на пол и ощущая, что, если поднимется — до двери не дойдет. Где врач, чтоб его медузы сожрали?!

Вколол обезболивающее. Как сказала Вэл — по его же просьбе. Сам он ни генетика лысого не помнил с момента, как его накрыло возле стола. Что это вообще было?!

В кармане нащупал телефон. Вот! У него есть связь с внешним миром. И со своей охраной. Так что нет ни единой причины брести в одиночку к выходу из здания. Зря он, что ли, кормит этих оглоедов?

Глава 4

Очередной раут Охитека решил проигнорировать. А вот доехать до Вершины мира счел возможным.

Хотел встретиться с почтенным Токэлой.

И изумился, застав у главы общины Великого столпа давнего друга. Лэнса, судя по виду, приехал с визитом часа два-три назад — никак не меньше. Не будь Охитека ошарашен недавним возвращением галлюцинаций, непременно залюбопытствовал бы — что они обсуждали без него. Тем более, что Лэнса, получается, тоже пропустил нынешнее сборище — а ведь он один из крупнейших дельцов Совета!

Но после обморока на собрании осталась нервозность, мешавшая сосредоточиться. Да и проект Берегового банка занимал мысли.

Так что вместо расспросов он попросту вывалил всё, что узнал о проекте. И что надумал сам.

— Ну ты наворотил, — протянул Лэнса, дождавшись, когда он закончит и выдохнется.

И смолк. В задумчивости выпил наливку чуть не залпом, не замечая укоризненного взгляда Токэлы. Тот молча налил еще, и Лэнса махнул вторую так же — не глядя.

— Н-да, — крякнул почтенный иерарх. — Что-то вы, почтенный Охитека, и впрямь наворотили. Я бы не стал так сразу предаваться панике.

— Когда пора предаваться панике настанет — будет поздно.

Лэнса истерически хихикнул. Судя по виду, его проняло. Что это — уже вообразил, как шагают по улицам Наваджибига протестанты, круша всё на своем пути?

— Панике предаваться мы пока всё же не будем, — проговорил он, встряхиваясь. — А вот время, чтоб принять меры, есть. Побеседовать с дельцами побережья. С народными наблюдателями. С Охэнзи, в конце концов.

— Твоей марионеткой? — хмыкнул Охитека.

— Охэнзи — не моя марионетка. Он пользуется немалой свободой — так что и сам успел забыть, кто поставил его на место председателя.

— Как быстро, — пробормотал Токэла. — Сомневаюсь, что председатель Совета сможет надолго отсрочить реализацию проекта Берегового банка. Тем более, что с точки зрения бизнеса проект отличный! Подкопаться не к чему. Разве что и правда народные наблюдатели наложат вето. Только им нужен повод.

— Переполох среди дельцов побережья. Можно и общественные организации подключить, — заметил Лэнса. — Голосов в Совете у них нет — но шумиха не нужна никому.

— Надо остановить Ахоута, — мрачно припечатал Охитека.

— Только не пори горячку, — осадил его Лэнса.

— Я не в том смысле, — отмахнулся Охитека и задумался.

— Эй, знаю я это выражение лица! — окликнул Лэнса. — Давай пока и правда не в том смысле, — попросил он. — Как ты планировал его остановить?

— Вы уже говорите об этом в прошедшем времени, — пробормотал Токэла.

— Разорить его к лысым генетикам, — отозвался Охитека. — Вопрос только один: как это сделать!

— Ах разорить, — Лэнса хихикнул. — Ну да, сущие мелочи. Чего уж там!

— Ваши проекты — один амбициознее другого, — Токэла высказался чуть более сдержанно. — Вы же не только Береговой банк хотите разорить, верно? Вам еще и конгломерат вокруг него нужно развалить.

— Да не так-то и нужно, если подумать, — протянул Охитека. — Конгломерат мне и самому пригодится.

— Если только так, да, — покивал Лэнса.

Токэла открыто рассмеялся. Веселья, впрочем, в его смехе было куда меньше, чем нервозности.

— Что с тобой стряслось на последнем мероприятии? — полюбопытствовал Лэнса. — Меня не было, только слухи дошли.

— В обморок упал, — проворчал Охитека. — Вообще-то галлюцинации, кажется, вернулись.

— Но вы же прекратили ваши эксперименты с вдыханием пыли? — насторожился жрец.

— Еще в конце лета! — вскинулся нэси. — Тогда, в начале осени, после выхода из камеры, я в последний раз увидел отца… родителей. На межконтинентальном мосту, — и, видя, недоумение собеседников, вздохнул. — Я остановился на середине, посмотреть на закат. Там они меня и нашли. В смысле, — он запнулся. — Словом, я обернулся — а они стоят за спиной. Оба, — и смолк. — Отец сказал — больше галлюцинаций не будет, пыль, которой я надышался, ушла из организма. Да и Кэт сказала то же самое — она ведь наблюдала меня, пока я… экспериментировал.

Повисло молчание.

В любой другой компании подобные признания были бы недопустимы. Вдыхание пыли магических кристаллов, оккультные практики! Святотатство, богохульство и нарушение закона об обороте наркотических средств.

— А что ты видел-то? — осторожно осведомился Лэнса наконец.

— Не видел. Только слышал голоса. И кое-какие соображения — они бы меня, может, и не посетили, если б эти голоса не… натолкнули на мысль. Кое-что из моих предположений — они не мои. Их озвучили голоса.

— Думаешь, Вэл узнает о твоих летних экзерсисах с пылью? — хмыкнул Лэнса.

— Вряд ли, — Охитека мотнул головой. — Слишком дико. Даже для меня — что бы она обо мне ни думала. Ну, врач такого даже предположить не смог. Тем более, что я с тех пор больше пылью не баловался! — последнее произнес, наверное, с излишней горячностью.

— Да мы-то в этом не сомневаемся, мальчик мой, — успокоил Токэла.

— Не могу понять, что это, — сознался Охитека растерянно. — Почему?

Вместо ответа жрец в очередной раз разлил наливку. Лэнса энергично подхватил рюмку, пока его пернатый собрат задумчиво глядел перед собой. Последний вопрос повис в воздухе — но он и сам знал, что следует сделать: поехать в клинику давней знакомой, рассказать о случившемся на собрании. Кэтери наблюдала за его состоянием всё лето, когда он взялся за опасные эксперименты над собой. Возможно, она найдет причину.

— Кстати, я и Кэт не видел на последнем сборище, — заметил он, сообразив неожиданно. — Она решила сэкономить время?

— На последних будет, — отозвался Лэнса. — Знаете, я думаю, переполох можно поднять не только среди владельцев прибрежных гостиниц и ресторанчиков. Загрязнение моря ударит по всему Асинивакамигу. И по фермерам в горах тоже. По владельцам садов и виноградников. Да, по отдельности они — мелочевка. Но вместе… почти целый континент. И не один, раз уж на то пошло: внешнее побережье не изолировано, через проливы грязная вода запросто дойдет и до Наваджибига. А там курорты рангом повыше, чем на внешнем побережье.

Точно! И открытый нынешним летом женой Лэнсы комплекс тоже пострадает. А Чероки, как ни крути, дочь бывшего председателя Совета. И она, и ее отец входят в состав правления трех континентов.

А значит, минимум три голоса крупных дельцов есть. Плюс — общественные организации и вся мелюзга, живущая на Асинивакамиге. Минимум — процентов шестьдесят-семьдесят обывателей самого крупного континента из трех.

— А дело выглядит уже куда менее безнадежно, чем долю суток назад, — хмыкнул Охитека.

— Скажи лучше, что там с твоим проектом? Переоборудование энергетической сферы.

— А что с ним будет? — удивился он. — Завод производит кристаллы, их покупают. До зимы собираюсь расширить производство, поставить еще один реактор.

— Неплохо, — подал голос Токэла. — А что там с энергосферой на Асинивакамиге? — ни с того ни с сего прибавил он. — По-моему, там работают три или четыре атомные станции. И еще мелочевка.

— К чему вы это? — переспросил Лэнса.

— Да как же, — хмыкнул жрец. — Фермеры и мелкие дельцы могут возмущаться грядущим загрязнением моря. Но им в определенный момент зададут вопрос о том, где они собираются брать энергию… если топливо для атомных станций прекратит поступать. И что они ответят на это?

— А ведь верно, — протянул Лэнса. — Им нужно переоборудовать хотя бы одну станцию.

— Или начать строительство новой, — заметил Охитека, припомнив, о каких станциях идет речь. — Их станции строились век с лишним назад, насколько я помню. У меня сейчас есть средства, чтобы взяться за этот проект.

— Что ж, одна из станций вполне может быть твоим личным проектом, — Лэнса кивнул. — А вот остальные… строительство — слишком долго. Переоборудовать — проще и быстрее. По крайней мере, в ближайшие несколько суток. До весны или даже до нынешней зимы. И я встречусь с людьми. Постараюсь донести до них, что обеспечить себя самих энергией — это будет самым весомым аргументом для них на зимнем Собрании совета. Заодно они смогут учредить картель для строительства энергетической станции нового типа.

— А у такого картеля голос будет весомым при решении вопроса по энергетике, — хмыкнул Токэла. — Неплохо придумано!

— Таких картелей запросто можно будет создать штуки три-четыре, — мрачно отозвался Лэнса. — По одному на станцию! В конце концов, это — вопрос их выживания.

— Может выгореть, — оценил Охитека. — Если они успеют.

— Им придется, — друг пожал плечами. — Во всяком случае, если они не хотят потонуть в отходах добычи радиоактивной руды. Пара суток у нас еще есть.

— Помнится, в том году, зимой, на атомной станции Каас случилась авария, — задумчиво проговорил Токэла. — Они ее ликвидировали, но в конце весны нынешнего года снова произошел сброс зараженной воды. И в начале лета. Станция в аварийном состоянии — и продолжает работать. Полагаю, община может выкупить ее. Ну, а вы — займетесь переоборудованием, — он кивнул Охитеке.

— Община, — начал тот.

— За сорок процентов от будущего дохода, не обольщайтесь, — хмыкнул жрец. — Вы же не думаете, что община станет заниматься благотворительностью?

— Думаю, станет — только не по отношению к тому, кто прошел ценз в Совет, — заметил Охитека. — А может, общине оставить ту станцию на своем балансе? Я же переоборудую ее… по сходной цене. Таким образом у общины Великого столпа появится голос в решении энергетических вопросов.

— Мысль хорошая, но неудачная, — поморщился жрец. — Служители богов берутся за коммерцию. Фи! Тем более — лезут в Совет. Мальчик мой, это позор.

— Что ж, — хмыкнул озадаченный нэси. — Как скажете.

Значит, за коммерцию не берутся. Но выкупить предприятие и передать в пользование за процент от будущей прибыли — запросто! Вроде как это — не коммерция.

Впрочем, не его дело. Главное — результат.

Сейчас будущее выглядело не так беспросветно, как несколько часов назад. И даже возвращение галлюцинаций не выглядело таким пугающим.

Уж кто-кто, а Кэт разберется! Она — врач, ее клиника — одна из лучших. И технически оснащена лучше, чем какая-либо еще. Кэтери не признавала полумер и закупала оборудование последнего образца у проверенных производителей. Кое-кто сумел неплохо подняться на ее заказах.

— Ты еще собираешься на последние рауты? — полюбпытствовал Лэнса.

— Следующий пропущу. Мне мое состояние не нравится. А вот на остальные собирался.

— Не пори там горячку! И сделай вид, что мучаешься беспомощностью.

— В смысле? — удивился Охитека.

— В смысле — не пороть горячку ты умеешь, я знаю. Но и светить самодовольной рожей не надо. Ходи тихий и подавленный. Пусть Ахоут думает, что ты почти готов сдаться. По крайней мере, не видишь выхода. Подготовку надо провернуть тихо. И завод со вторым реакторам пока что в базы не вноси. Но запустить его нужно в кратчайшие сроки!

На последних словах Охитека поперхнулся наливкой. Закашлялся мучительно — в изумлении глядя на друга.

Что это — ему предлагают запустить завод незаконно?

Нет, он, конечно, сэкономит на налогах в первое время. Вот только и сам завод будет уязвим — незаконное имущество, не зарегистрированное в общей системе, запросто можно отжать у обнаглевшего владельца. И тот даже не сможет потребовать его обратно.

— Неплохая мысль, — покивал Токэла. — Я отправлю вам отряд храмовых бойцов. Не всё им бездельничать! Будут охранять объект.

— В качестве… кого?

— А вот это никого не касается. Точнее — кто любопытный, пусть попробует выяснить. Но кому оно может понадобиться? Завод неплохо будет поставить вблизи энергостанции Каас. Так что присутствие наших бойцов можно будет объяснить… ну, на вашем объекте они квартируют, а наш — охраняют. Кто там полезет выяснять — это же каменные пустоши среди гор! Никто и внимания не обратит. Ну, перейдет аварийная атомная станция в другие руки — это убыточное предприятие!

Лэнса негромко покашлял.

— В другое время я бы согласился. Но это убыточное предприятие — атомная станция. Могут и заинтересоваться, — заметил он.

Жрец хмыкнул, но промолчал. Охитека потянулся к рюмке. Друг прав! Полностью незаметно провернуть подготовку едва ли удастся. Впрочем — как пойдет, так пойдет. Всё в руке Спящего шамана.

Подумав, принялся набирать сообщение для Кэтери. Если собирается заглянуть к ней в клинику — это можно сделать, когда уедет отсюда.

*** ***

— И что скажешь? — Охитека, щурясь, глядел на сидящую возле экрана Кэт.

Огненно-рыжие волосы стянуты в плотный узел на затылке, а в выбившихся прядках плясали холодные лучи электрических ламп.

— Скажу, что следов пыли нет, — отозвалась она, что-то щелкая и неотрывно глядя в экран. — А что, должны быть?

— Ну, если по законам логики — то нет, — задумчиво протянул он. — Ты же говорила, что они все выветрились. Еще в начале осени. А больше я с пылью не экспериментировал!

— Тогда откуда такие мысли? Может, ты просто переутомился. Расстроился, — она пожала плечами. — Я уже слышала о твоих проблемах с новым проектом. По переоборудованию энергетических станций.

— Я о них тоже уже слышал. Ты, Кэт, не первая мне о них говоришь. Только мне интересно: а откуда ты о них слышала?

— Ой, как я хорошо помню этот вкрадчивый тон! — она рассмеялась. — Что, вранье?

— Наглое и беспринципное, — он энергично кивнул. — Когда первый раз услышал — думал, шутка. Или мне послышалось. Но нет — о провале моего проекта не звонит только ленивый. И я думаю, это — часть кампании Берегового банка по продвижению своего проекта. С морской добычей. Видно, почтенный Ахоут сам понимает, что проект его ни на что не годится. Вот и пытается выставить дело так, словно три континента замерли на грани энергетического кризиса. Месторождения, мол, истощаются — а альтернативных источников энергии нет.

— Хорошо-хорошо, — она замахала руками. — Я поняла.

— Переборщил, ясно, — он кивнул.

— Ты как всегда. Стоит заговорить о твоих проектах…

— Как меня становится не заткнуть, — подхватил Охитека. — А уж если речь идет о том, как несправедливы ко мне конкуренты. И какую чушь творят они сами — так дело начинает пахнуть медузьей слизью! Значит, причин для галлюцинаций нет?

— А были именно галлюцинации?

Он, вздохнув, принялся пересказывать памятное мероприятие.

— И что, отчетливые голоса? — переспросила она, когда он закончил. — Вот именно голоса, а не отголосок собственных мыслей?

— Кэт, они насмехались надо мной!

— Собственный внутренний голос над тобой смеется, — она хмыкнула. — Охитека, я бы сказала, что это — повод задуматься. Ну, а если серьезно, — она помолчала. — Только голоса, никаких видений? Голос знакомый?

— Это был именно голос, — упрямо повторил он. — Не отголосок собственных мыслей, как ты говоришь. Не воспоминание. Голос знакомый. Узнать не могу! Не могу понять, чей. Не отца, не Ахоута, не любимого тестя…

— Мужской голос.

— А? — он поперхнулся воздухом. — Да… кажется, — и задумался. Кэт пристально глядела ему в лоб. — Но точно не женский! — заключил наконец он. — Нет, определенно, — покачал головой. — И я уверен, что уже слышал этот голос! Не помню, где. Не помню, чей. И звучал он четко. Словно кто-то говорил прямо над ухом, стоя в шаге или двух от меня.

— Идей нет, — созналась она, пожав плечами. — Следов пыли не осталось! Во всяком случае, таких, чтобы я заподозрила, что ты врешь насчет прекращения своих экзерсисов. И чтобы ими можно было объяснить галлюцинации. Может, это… последствия? Ну, ты пережил мистический опыт — как ни крути. И это… повлияло на тебя.

— Кэт, — он укоризненно взглянул на нее. — Это что-то, очень похожее на это новое модное направление… психологию.

— Психология — не просто модная штучка. Метод работает. Если правильно применять, само собой. Вот только посоветовать психолога я тебе не могу, хоть у меня и есть на примете пара-тройка надежных специалистов.

— Потому что после меня надежному психологу самому понадобится психолог?

— Потому что, невзирая на медицинскую тайну, любой обязан будет донести на тебя! За запрещенные оккультные практики. А заодно на меня — за то, что покрываю, потворствую и тоже изучаю. И на почтенного Токэлу — потому что он тоже был в курсе.

Охитека крякнул. Славные последствия, и необычайно вовремя!

— Знаешь, я бы так и так не пошел ни к какому психологу. Со своими страхами и сомнениями я предпочитаю разбираться сам!

Кэт невесело усмехнулась.

— Ну, я почему-то даже не сомневалась…

Глава 5

Посещение клиники оставило легкое раздражение.

Ну да, приборы показали отсутствие магической пыли в тканях мозга. И характерных изменений в структурах. А легче от этого не стало. Он-то прекрасно помнил чужой глумливый голос за своей спиной! Да и тот обморок.

Единственным дельным итогом посещения клиники были сведения об одном из кузенов Кэтери. И его контакты.

Старший сын ее дядюшки — бессменного народного наблюдателя, почтенного Хинто. Юный Лайз с год, как окончил университет. И сейчас подвизался в одной из небольших юридических контор Наваджибига, в районе Больших Секвой. Под поэтическим названием скрывался сектор промзон в континентальной части мегаполиса, мрачный и задымленный. Там же юноша снимал квартиру — в одном из многочисленных спальных небоскребов, настроенных вплотную друг к другу.

За год Лайз успел немного продвинуться по карьерной лестнице в своей конторе. Об этом тоже поведала Кэтери.

Парень отказался от помощи отца в работе. Решил пробиваться сам с самых низов. И Охитека уверен был — не ухватится с восторгом за возможность стремительно шагнуть вверх. Тем более, за возможность, предложенную толстосумом вроде него. Но он подозревал, что знает — чем можно заинтересовать парня.

Лайз откровенно расхохотался, когда Охитека представился.

— Я помню вас, — заявил он.

— Я бы удивился обратному. Я представляю, что вы можете обо мне думать. И обо мне, и обо мне подобных. Тем не менее, считаю, что от моего предложения вы не сможете отказаться.

— Любопытно.

— Хватит любопытства, чтобы вы согласились на встречу? Там услышите подробности.

Парень хмыкнул задумчиво.

— Что ж. Вы так уверены, что я не смогу отказаться… и правда, любопытно — что вы такого можете предложить мне.

Встречу Охитека назначил в большом, но не слишком дорогом ресторане в сквере, прилегающем к северной окраине района, где трудился Лайз. Сквер этот тянулся аж до самой городской окраины, заканчиваясь вплотную к Большой равнине Наваджибига, что окружала мегаполис. Здание с кинотеатром на первом этаже и рестораном на втором находилось в самом начале сквера — наиболее многолюдной его части.

Да, место проходное, народу много. Зато и внимания друг на друга почти никто не обращает. Публика разношерстная — и рабочие, и мелкие клерки, и управленцы среднего звена.

Вот среди последних мелькает порядком нэси из обедневших. Еще двое ни у кого интереса не вызовут. Так что ресторанчик — идеальное место, чтоб поговорить. Никто не обсуждает серьезные вопросы в таких местах — это все знают.

А он решил — ни больше, ни меньше — последовать последнему совету жены. Заняться чрезмерно возросшим состоянием и влиянием Ахоута. Слишком уж раздражал его банкир.

*** ***

— Я прекрасно помню, как вы держали на прицеле и меня, и всю семью, пока отец мотался, решая ваши проблемы, — зло сообщил парень.

А взгляд за годы не изменился! Все так же глядит бешеным койотом.

— На то и расчет, — Охитека хмыкнул. — Вы прекрасно знаете, что я собой представляю. Иллюзий на мой счет строить не будете. Нет, я не собираюсь никого снова брать на прицел, — прибавил он. — Хвала Спящему, опыта прибавилось. Так что я не допускаю таких ситуаций.

— Почему именно я? — взгляд оставался угрюмым.

— Потому что вы — сын своего отца, — решил не вилять. — Такой же честный и прямолинейный. Меня вы ненавидите — но вам можно доверять.

Парень хмыкнул. Во взгляде появилась едкая насмешка.

— И что от меня требуется? — осведомился деловито. — Право слово, в моей жизни такое впервые, — прибавил со смешком. — Предлагают кучу денег и предлагают заделаться банкиром!

— Деньги оформим, как ссуду. Не от меня, само собой, и даже не от одного из моих деловых партнеров, — отозвался Охитека. — Денег не куча, поверьте. Для банкира — мизер. А требуется от вас открыть банк. И когда к вам заявится почтенный Ахоут — позволить сожрать себя. С потрохами. Не сразу, само собой — побарахтаться немного для вида нужно. Поторговаться. Но не слишком долго — не стоит злить Ахоута. Кто его знает, что он может выкинуть в раздражении.

— Может и пристукнуть, — подсказал парень.

— Вот до этого лучше не доводить. Я, конечно, не берусь утверждать — каковы запасы его терпения. Но проверять не стоит — в наши планы это не входит.

— А потом?

— Потом — ваш банк превратится в один из марионеточных банков под негласным контролем Ахоута и его клики.

— Крупнейшие банкиры, объединившиеся в конгломерат, — парень кивнул.

— Это негласно, — напомнил Охитека. — Официально — на трех континентах нет банковской монополии. Так вот: цель — выяснить устройство их внутренней структуры.

— Ага, ага, — он задумчиво покивал. — Промышленный шпионаж за это не пришьют…

— Нет! Речь идет о неформальном образовании.

— И с чего вы так уверены, что меня не вышвырнут оттуда? — парень дернул уголком рта. — Это было бы закономерным ходом! Банк отжать, а я им на кой-уперся?

— Не порите горячку. Даже марионеточным банком кто-то должен управлять. И зачем тратить время, искать управляющего, если уже есть вы? Хотя, — Охитека задумался. — Это тоже возможный путь развития событий, — признал он.

Хмурясь, забарабанил пальцами по столу.

— Вопрос — что я им смогу предложить, чтобы меня оставили хотя бы на какой-нибудь должности, — подсказал парень.

— Соображаете, — Охитека покивал.

Задумчиво оглядел сына почтенного Хинто. Тот не стал злиться и посылать его к далеким краям ветряной завесы. Да, он не нравился мальчишке. Но предложение не вызвало у него отторжения. И не потому, что сын народного наблюдателя испытывал слабость к деньгам — он и сам мог заработать! Нет, просто идея банковской монополии на трех континентах вызывала у него куда большее отвращение, чем его, Охитеки, персона.

Мальчишка патологически честен — как и его отец. И для него важно благополучие простых людей. Он готов приложить усилия, чтобы защитить их.

И сейчас парень озвучил вполне реальную проблему. Стоило как следует раскинуть мозгами заранее, чтобы не решать потом впопыхах, как быть.

— При каком раскладе вас могут выпереть, — задумчиво протянул он.

— При любом раскладе им придется выдать мне на руки какую-никакую сумму, — заметил парень. — Ну, а я могу попытаться открыть новый банк.

— Это если вас не дисквалифицируют, — фыркнул Охитека. — И не пришьют никакого криминала, — он помолчал. — Хотя на первый раз вряд ли кто-то станет возиться. Вот во второй, — он вдруг захихикал. — Представляю себе изумление почтенного Ахоута, когда он узнает — разоренный им банкир начал всё заново!

— Вот это будет подозрительно. Хотя и забавно.

Да, не ошибся он в выборе! Парень непрошибаемо честный и ненавидит его всей душой. А еще он способен оценить иронию ситуации.

— Одним словом, барахтаться, конечно, нужно, — заговорил посерьезневший Лайз. — Но больше нужно торговаться. Чтоб стало видно: меня вполне можно купить задешево. А значит, резонно будет оставить на управляющей должности. Не нужно привлекать внимания лишними перестановками. Не нужно искать лишний раз человека, которым можно крутить. Я — из обедневших. Дорвался до денег. Значит, кроме денег, мне ничего особо и не надо.

— Звучит разумно, — согласился Охитека. — А Ахоуту свойственен разумный подход. Он парень исключительно рациональный! И не склонен разбрасываться за здорово живешь… ничем. Кадрами — в том числе.

— Что ж, — хмыкнул Лайз. — Думаю, вы уже сами поняли. Уговаривать меня дальше не нужно — я уже принял решение. Тоже, знаете, любопытно будет взглянуть изнутри на эту кухню крупных банкиров.

— Главное — не подставляйтесь.

Парень только пожал плечами. Обежал взглядом зал, словно только сейчас понял, где очутился.

— Вы всегда выбираете такие места для встреч? — полюбопытствовал безразлично.

— А кому мы тут нужны? Народу много, и нэси мелькают.

— Ну да, ну да, — Лайз покивал. — Три континента всё сильнее делаются похожи на большую деревню, — посетовал он. — Все друг друга знают… вот, скажем, о том, как вы угрожали перестрелять всю нашу семью — помню лишь я, да еще родители и братья с сестрой. А о том, что я — сын народного наблюдателя, знает едва ли больше людей, чем о том, что я же — кузен почтенной Кэтери, наследницы почтенного Аскука. И хорошей знакомой почтенного Охитеки, который очень недоволен политикой Берегового банка и господина Ахоута. И в частности, последним амбициозным проектом, который обещает вывести энергосферу трех континентов на новый уровень.

— Чего-чего там с новым уровнем? — Охитека не сдержался, заржал. — Это в СМИ так обозначают эту позорную затею?

«Это мой, мой проект способен вывести энергосферу на новый уровень!»

Ну да, смешно. Почтенный разоряющийся толстосум вопит во всеуслышание, как его новшество способно перекроить сферу энергетики.

— Позорную? — Лайз усмехнулся.

— Сарказм неуместен, затея позорная, — отрезал Охитека. — Впрочем, это уже не связано с моим предложением.

— Косвенно связано, — возразил парень. — Впрочем, не мое дело. В конце концов, ваш заказ едва ли как-то повлияет на него. Это — дело долгосрочное. А вот завалить его проект быстро у вас навряд ли выйдет.

— Это у вас, с внедрением, навряд ли выйдет как-то его зацепить.

— О. Так я — не единственная соломинка?

— Вы — единственный, кому я рискнул бы доверить слежку за деятельностью Берегового банка и конгломерата вокруг него. А энергетический прожект почтенного Ахоута — совсем другое дело. И там понадобятся совсем другие методы.

— Что ж. Пожалуй, я порадуюсь, что с этим мне иметь дело не придется.

Это верно. Нэси покивал. Пусть мальчишка радуется — потому как одному ему развалить проект Берегового банка навряд ли удастся. Это будет слаженная операция нескольких человек и множества ведомств! Народу придется подключить… половину континента — по меньшей мере!

Впрочем, лаяться с Лайзом и что-то ему доказывать глупо.

Оба нэси без спешки доели обед, дождались десерта. И лишь после — разошлись в разные стороны. Согласием парнишки он заручился — ничего больше Охитеке пока не было нужно. Несколько долей суток займет оформление необходимых документов.

Пиликнул сообщением телефон.

«Ты ведь заберешь меня с танцев? Я не хочу ехать с охраной!»

Алита.

Охитека вздохнул. Почти сутки ему некогда было толком увидеть дочь. Ловелла наверняка снова примется ворчать, что он балует ее. Но не отказывать же в малости? Он как раз освободился. И вполне успеет подъехать на место вовремя.

*** ***

— Стой! — взвизгнула пронзительно Алита.

Охитека инстинктивно нажал тормоз, плавно уводя машину на обочину. Тряхнуло. Дочь вцепилась в поручень над головой, глаза широко распахнулись.

Едва машина остановилась, дернула ремень, выскочила наружу и ринулась на дорогу.

— Куда?! — вскинулся Охитека, вылетая со своей стороны, но опоздал.

Алита, подобрав что-то на темной дороге, уже возвращалась. Машину обошла неспешно. Охитека с тяжелым вздохом рухнул обратно на сиденье. Когда-нибудь эта егоза доведет его до сердечного приступа! Что она там прижала к груди? Ухитрилась же углядеть на ходу в мелькающем свете фар! Сердце колотилось.

— Вот за что я тебя люблю — так это за скорость реакции, — с довольным видом поведала дочь, усаживаясь на место и пристегиваясь.

— Только за это? — начал Охитека.

— Смотри! — она, не дослушав, сунула ему под нос ладошку с пыльным грязным комком.

— Что за, — начал он и осекся. — Милая, это не котенок, — осторожно поведал нэси. — Это каракал! Как он оказался в городе? — прибавил недоуменно. — Такой маленький…

Он протянул руку, и Алита осторожно переложила существо на его ладонь. Комок зашевелился, выпуская все крохотные коготки разом. Лапки не желали держать истощенное тельце.

Охитека разглядывал малыша. Шерстка — спутанная, слипшаяся. В ней больше грязи, чем самой шерсти! Глазки не успели открыться, в ушках шевелилось что-то. Из носика текло. С уголков не открывшихся глаз, кстати, тоже. Похоже, найденыш родился не больше пяти-семи долей суток назад. Как он еще был жив? И где его мать.

— Надо его к врачу, — вздохнул нэси. — Иначе не выживет.

— А доктор его выходит?! — вскинулась дочь. — Он его спасет?

— Не знаю, — Охитека покачал головой. — Поехали. Отвезу тебя на танцы, а сам…

— Нет! — вскрикнула Алита. — Нет, я поеду к доктору. Я не смогу заниматься, если не буду знать, как он.

— Да может, это вообще — она, — пробурчал Охитека, передавая грязный комок дочери и заводя машину. — Ладно, поехали, — он поразмыслил с полминуты.

— Ну, что? — тут же заегозила дочь.

— Я сомневаюсь, что в обычной ветеринарной клинике нам помогут, — задумчиво отозвался он. — Это ведь не котенок, не щенок. Даже не птичка. Дикое животное с гор… боюсь, самое большее, что они смогут нам предложить — усыпить беднягу так, чтоб не мучился.

— Нет! — в глазах задрожали слезы.

Охитка вздохнул. Алита не мыслила, что такое — потери. И не представляла такого, чтобы что-то потерять. Или что-то не получилось.

Надо ехать в клинику Кэт, — решил он. Заодно будет повод показать Алиту… да, кошмаров не было давно. Но кто знает? К нему-то галлюцинации вернулись!

Он тронулся с места, влил машину в общий поток. Благо, тот был не слишком плотным — большинство предпочитало носиться над дорогами во флайерах. Собственно, именно потому он нынче и выбрал традиционное авто. Благодаря относительной свободе на дороге удалось разогнаться как следует. К клинике они подкатили спустя четверть часа.

*** ***

— Ты серьезно? — осведомилась Кэтери.

— Кэт, вопрос жизни и смерти! В ветеринарной клинике его доконают. Если ты не сможешь оживить его — никто не сможет.

— Тек, — начала она, перевела тяжелый взгляд на Алиту, покачала головой. — Я говорила, что ты — ненормальный? Хотя да, кажется, говорила. И не раз, — тяжело вздохнула. — Идемте уже, пока бедняга еще дышит…

Алита подскочила с дивана первая, и Охитеке достался еще один осуждающий взгляд от бывшей невесты.

— Это реанимация? — подала голос девочка, когда они, пройдя пару коридоров, зашли в сверкающее стерильностью помещение.

— Это лаборатория, — сухо отозвалась Кэт. — Это, вообще-то, клиника для людей! У нас нет реанимационного помещения для, — она кинула взгляд на комок, который Алита прижимала к груди. — Для таких крохотных существ.

Охитека отметил, что дочь чуть поникла.

Кэт кивнула ей, чтобы положила найденыша на один из пустых столов. Разжимать руки дочь не хотела. Только строгий взгляд Кэт и заставил ее это сделать.

Тут же оказалось, что комок шерсти умеет пищать. И громко! Кэтери выразительно глянула на Охитеку.

— Я привыкла слышать, как они рычат! — пояснила она на его недоуменный взгляд. — И детеныши тоже, да.

Ясно. Эти звери всегда рычат — даже когда малы. А этот — пищит, словно котенок. То есть, он совсем слабый и беспомощный. И никакой гарантии, что он выживет, Кэт дать не может. И это упрек в его, Охитеки, адрес. И предупреждение: если малыш умрет, ему таки придется объяснять дочери, почему это произошло.

«Ты снова потакаешь дочери, — невысказанные слова повисли в воздухе. — Не даешь ей понять, что не всё в мире делается по ее пожеланию. Не даешь осознать безнадежность некоторых стремлений. Например, чтобы жил тот, кто явно не жилец».

«Да если бы я сам осознавал безнадежность некоторых стремлений — я бы сдох еще тогда, девять лет назад, свалившись с крыши своего же небоскреба! — не сдержавшись, выкрикнул он мысленно. — И ты бы сдохла — потому что вытащить тебя с той дороги было бы некому. Сама бы ты генетика лысого ушла от охотников за головами!»

Кэт вздрогнула, оглянулась на него недоуменно, отвлекшись от аппарата, под который уложила крохотное тельце необычного пациента. Глаза на побледневшем лице широко распахнулись.

«Ты чего это?» — удивился он.

— Ты это, — Кэтери запнулась. — Ты ведь не говорил этого вслух?

— Я? — удивился Охитека. — Чего?

— Нет, папа ничего не говорил вслух! — вмешалась Алита. — Тетя Кэтери, что с каракалом? Он ведь выздоровеет? Я хочу забрать его домой! Он будет жить у меня в комнате, я дам ему самую мягкую подушку.

Глава 6

— А теперь расскажи мне толком, — начала Кэт, когда оба вышли, оставив Алиту рядом со спящим зверем. — На кой-тебе понадобился этот комок меха, облепившего кости?!

— Его Алита увидела на дороге, — вздохнул Охитека. — Велела остановиться, выскочила, подобрала…

— Дай мне терпения Спящий! — она возвела взгляд к потолку. — Скажи, вот ты сам себя слышишь?!

— Кэт. Это просто животное, — устало отозвался он. — Маленький умирающий детеныш. Чем он тебе помешал?! Что касается Алиты… да, я много раз слышал от тебя за этот год, что безобразно потакаю дочери. Но в этом случае, — он покачал головой. — Не думаю, что милосердие — то, что следует пресекать.

— Медузы с тобой, — устало вздохнула она. — Идем пить кофе…

Спорить не стал. Вроде ничего не делал — только ждал, когда она закончит манипуляции, и подбадривал Алиту. А устал невообразимо!

Впрочем, перед этим был сложный разговор с Лайзом. Хоть и проходила встреча в кафе, он там не столько ел, сколько убеждал парня. У Кэт, кстати, вид тоже не слишком бодрый. Что-то стряслось? Не просто ж так она решила поболтать с ним.

*** ***

— Значит, галлюцинации все-таки вернулись? — растерянно вопросил Охитека, дослушав сбивчивый рассказ. — Не понимаю…

— Да это было бы полбеды, — протянула Кэтери. — Они ведь не к тебе вернулись. Они пришли ко мне! С чего бы это?

— Может, мы просто слишком давно знакомы? — предположил он. — И ты прекрасно знаешь, что я мог бы сказать. Даже если промолчал.

И умолк. Беда в том, что он прекрасно сам себя слышал. И вот сейчас он сам себе не верил. Фраза, которую приписала ему Кэт — он представить не мог, что бы подвигло его заявить что-либо подобное. Для подобных высказываний требовалось очень качественно выжить из ума. Охитека надеялся, что ему до такого пока далеко.

— Нет, но я слышала, как ты это выкрикнул! Хотя да, — она задумалась ненадолго. — Я это услышала… вроде как у себя в голове. Внутри. Только в первый момент не поняла этого. Да у меня аж в ушах зазвенело!

— А как звучит! — нервно хмыкнул он. — Интересно, к чему бы это.

— Понятия не имею. Я слышала только крик. Эту фразу… больше ничего.

— Ни контекста, ни…

— Охитека! Ладно бы это был сон — мало ли, что может присниться. Тем более сейчас, при нынешних-то… при всём том, что сейчас творится, — она махнула рукой. — Но это было наяву! Я посреди рабочего дня, во время совещания, в окружении доброго десятка сотрудников, слышу твой голос, — она выразительно смолкла. — Мне стоило труда сдержаться, — прибавила после недолгого молчания.

— Но ведь они всё равно заметили, что с тобой что-то не так?

— Ну, мало ли, что со мной может быть не так, — она нервно усмехнулась. — Задумалась, поддалась рассеянности.

— То есть, никаких проблем. Внешних.

— Никто не высказал предположения, что меня посетили слуховые галлюцинации, если ты об этом, — она хмыкнула. — Моей рассеянности никто не придал значения. Но мне это не нравится! Какого лысого генетика?! Я-то не экспериментировала с, — она оглянулась на дверь.

— Что? — удивился он. — Твой кабинет в твоей же клинике могут прослушивать?

— Верить нельзя никому, — проворчала она. — Даже себя, как оказалось, — вздохнула. — Я не понимаю, что происходит. И я меньше всего склонна приписывать свои… да и твои теперь тоже! — галлюцинации неким мистическим материям. Если ты понимаешь, о чем я.

— Не понимаю, — сознался он.

— Кто знал, кроме нас… четверых?

— Никто, — отрубил он. — Кэт, я не сумасшедший — раззванивать такое где попало. Лэнса не стал бы.

Еще ведь Роутэг! Нет, Роутэгу он тоже верил, как себе. С этим парнем они были повязаны крепко. Что бы Кэт о нем ни думала.

— Знаешь, — проговорил он неторопливо. — Я бы не суетился. Ну, послышалось разок — с кем не бывает? Усиль охрану, устрой проверку всех систем. Проверь людей, почисть ряды охранников. Убери ненадежных или просто тех, чьи рожи тебе не нравятся. Это будет сигнал для тех, кто наблюдает за тобой — если таковые есть. Ты получила сигнал и сделала выводы. Ищешь врагов извне. Потому что причин не доверять себе у тебя нет.

Она сжала зубы, медленно выдохнула через нос.

— Да-да, если это — какая-то технология, которой вроде как не допускает нынешний уровень развития технологий… и которую решили обкатать на нас двоих — именно такая реакция и нужна.

— Я ни на секунду не допускаю мысли, что подвести меня может собственный рассудок.

— Нет, не допускаешь. И я не допускаю, — он смолк, задумавшись.

Внушение на расстоянии? Если такое возможно — то прослушивание разговоров… вот этого разговора, в частности — уже дело техники. Невзирая на все меры безопасности. И слова о магической пыли уже прозвучали. И о галлюцинациях.

Я знаю, что ты знаешь, что я знаю… бред!

Не говоря уж о том, какой бред приписали ему.

— Ладно! — она хлопнула ладонью по столу. — Решено — я так и поступлю. Это резонно, — и примолкла. — Охитка, — окликнула чуть растерянно. — Ты и правда считаешь, что такое возможно? Внушить на расстоянии мысль… галлюцинацию. Так, что никто вокруг ничего не заметит?

— Не знаю, — он пожал плечами. — Самому хотелось бы знать наверняка!

— Что ж, — проговорила она. — Это объяснило бы, что за ерунда с тобой приключилась на том собрании. А еще, — смолкла, прищурившись. Потом усмехнулась. — А еще — выходит, мы не просто под прицелом. Нас атакуют уже сейчас. Тебя и всех, с тобой связанных так или иначе.

— Ага, — он хмыкнул. — Хочешь сказать, будут и другие эксцессы?

— Ну, а ты как считаешь.

— Да, — он покивал. Ухмыльнулся.

Что ж, это даже неплохо. Будет активность — будет и пища для размышлений. Можно будет попытаться понять, к чему его подталкивают. Чего добиваются. А там — чем ветродуй не шутит — и отследить. Тоже недурно.

Надо будет сообщить Токэле о том, что услышал только что от Кэтери. Может, у храмовых техников найдутся соображения — что там может быть за технология.

— Ладно, с этим разобрались, — она вздохнула. — Что думаешь делать с животным?

— Заберу, — растерялся он. Успел забыть, почему приехал!

— Заберешь? — Кэтери выразительно приподняла бровь. — Тек, это — дикий зверь! Это не рыбка в аквариуме, не щеночек и не котенок. Это даже не маленький енот или лисичка. Не декоративный поросеночек, не козлик и не ягненок.

— Кэт. Я знаю, чем отличается каракал от ягненка. Ягненка можно сожрать, как подрастет. А с этим фокус может и не пройти.

— Этот сам тебя сожрет, если ему что-то не понравится.

— Я, — он запнулся. — Я поговорю с Алитой. Нет, не надо так скептически сверлить меня взглядом! Я поговорю с ней. Но сейчас… первое время, пока он совсем маленький. Пока ему нужна помощь, защита. Всё равно он один в горах не выживет. Везти его туда сейчас — это убийство.

— А после?

— После? — задумчиво протянул он. — Ну, можно будет связаться со службой охоты и надзора. Сообщить, попросить помощи. В конце концов, речь пойдет о возвращении выжившего зверя в его законное место обитания.

Дверь хлопнула, заставив вздрогнуть. Охитеке сделалось не по себе, когда увидел широко распахнутые покрасневшие глаза дочери. На Кэт он даже оборачиваться побоялся. Знал, что прочтет в ее взгляде.

— Ты хочешь отправить его в лес? — проговорила малышка дрожащим голосом. — В горы?!

— Когда подрастет, — сдержанно отозвался он. — Он к тому времени окрепнет, милая. Ему горы и дикий лес не будут опасны. А служащие помогут ему привыкнуть, чтобы мог выжить. Вот он для нас станет опасен. Не хотел бы однажды застать дома картину — как он доедает твои кишки, размазанные по всему дому.

— Тек! — укоризненно вскрикнула Кэтери.

— Кишки? — переспросила недоуменно дочь. Помолчала. Охитека, пока тянулась пауза, мысленно костерил на все лады себя и свой длинный язык. — А ты думаешь, он может меня съесть?

— Кто знает, — он пожал плечами, не придумав — что бы половчее соврать. — Он может привязаться к тебе. Может быть верным и преданным. Может никогда тебя не тронуть. Но знать этого наверняка мы не можем. И потому я хочу вернуть его на место до того, как станет слишком поздно.

— Но, — девочка запнулась. — Но он же не умрет, да?

— Ну, мы сделаем всё возможное, чтоб этого не случилось.

— По-моему, ты и сам уже привязался к этому комку шерсти, — проворчала Кэтери. — И я даже почему-то этому не удивляюсь!

— А чему тут удивляться? — возмутилась Алита. — Он такой хорошенький!

— Хорошенький маленький каракал, — пробормотала Кэт. — Да-да, понимаю. Что ж тут не понять! — она махнула рукой. — Ладно. Проснется эта зверюга, попробуем накормить. Посмотрим, как будет есть. И, если всё с ним будет благополучно — отпущу вас с ним домой часа через два-три, — она помолчала, нахмурившись. — Только учтите оба. Вот ты учти, — она ткнула пальцем в Охитеку. — Спустя семь-восемь суток вам с ним придется распрощаться!

— Я это понял, — он покивал.

— Понял он, — она скривилась. — Это Алита поняла! А на твой счет я сомневаюсь…

*** ***

Они и правда покинули клинику два с половиной часа спустя. По дороге Охитека то и дело бросал взгляды на мирно спящий на коленях у дочери комок. Кончик хвоста и лапы то и дело подергивались. Не иначе — малышу снилось что-то тревожное. Дочка дремала — ей, в отличие от подопечного, спалось спокойно.

Как крохотный детеныш дикого зверя очутился на оживленной дороге в центре мегаполиса? Скальные каракалы водились глубоко в горах Асинивакамига.

Загадка!

Нет, возможно, кому-то из воротил, живущих в Уру, пришла эксцентричная прихоть: заполучить в домашний зверинец дикое животное. Держат же драконов, в конце концов! Да, не дома — в специальных ангарах на привязи. Но кто сказал, что каракала собирались держать в жилище?

Да может, и не именно этого. Мать забрали, от детенышей избавились. Этот как-то ухитрился освободиться. Увы — это не помогло ему вернуться в родные горы.

Теперь у него, впрочем, появился осязаемый шанс. Главное — чтобы не удрал. Иначе снова затеряется среди оживленных улиц. В этот раз ему повезло — его приметила Алита и пожалела. Второй раз такого везения не будет.

Очутившись дома, дочь вспомнила — ее приглашала нынче подруга. Какие-то девичьи посиделки.

Благо, пообедать они успели в кафетерии при клинике. Алита только переоделась и мгновенно исчезла. В этот раз с ней поехали охранники. Охитека остался со зверем. Кэт вручила ему целый список рекомендаций — как поддержать жизнь в отощалом тельце и поддержать здоровье.

Что ж, ожидаемо — это будет его головная боль. А вовсе не Алиты. И напомнить бы дочке об ответственности. Но он, к собственному удивлению, сам был рад, что найденыш остался на его попечении.

Тот как раз проснулся и теперь недоуменно озирался, высовывая крохотную головенку с подушки на кресле и топорща громадные уши. Взглядом зацепился за неподвижно сидящего нэси и замер. Носик принялся настороженно принюхиваться.

Выждав немного, Охитека поднялся. Шагнул к креслу. Звереныш ощерился, заверещал.

— Эй! Ты же всю дорогу ехал на коленках у Алиты, — возмутился нэси.

Так то была Алита, — возразило мысленно ему. Девочка, спасительница. А ты — огромное несуразное двуногое. Кто тебя знает, что ты за животное?

Охитека моргнул. Это каракал мысленно с ним заговорил, или он сам с собой?

А что, это имеет значение? — ответило ему.

— Я схожу с ума, — тихо проговорил нэси. — Это не мой внутренний голос! Свой внутренний голос я знаю, всю жизнь с ним живу. А это что?! — и уставился во все глаза на зверя.

Тот заверещал снова, громче, чем в первый раз. Завозился, силясь одновременно брыкаться задними лапами и выпускать когти на передних. Ощерил верхние клыки, но не удержался и зевнул.

— Ты проснись сначала как следует, — вздохнул Охитека. — Видно, проголодался — вот и злишься, — и направился на кухню.

Каракалы — хищники. И питомцу нужно мясо. Кэт предупредила — никакого молока или детского питания. Сырое мясо — сразу и начинать им кормить. Нарезать только помельче — чтоб клыки не сломал. Они еще тонкие, детские.

Когда вернулся, детеныша на подушке не было. Охитека в недоумении оглядел комнату. Спрятался — это сразу ясно. Как его искать-то теперь?

— Эй! Я тебе мяса принес, — позвал он. — Еда! Между прочим, если ты боишься, что я захочу тебя съесть — знай: у меня полный холодильник отличнейшего мяса. И кости, обтянутые мехом, аппетита у меня не вызывают. Ну, где ты? Я тебе мяса нарезал! — он поставил тарелку на журнальный столик. Уселся на диван, оглядев его пристально. — Очень вкусное мясо, — продолжил вкрадчиво. — Вот сам попробуй! Съешь хоть кусочек и сразу поймешь: когда есть такие запасы, и охотиться не надо. Дичь — кто ее знает, какая она попадется. А вот мясо…

Сам болтаешь, какое хорошее — а не ешь.

Нэси заморгал. Да что ж это! Нет, возражения здравые — он сам вполне мог бы сам себе такое сказать. Но… это точно именно его внутренний голос?

Поневоле вспомнилось собрание, на котором он устроил дебош.

Да наплевать! Если это и галлюцинации, то наверняка от голода, — решил он. Мысль, что вот это звучало как его собственное соображение, отмел. Плевать! Может, это и важно. Но не сейчас. Позже.

Подхватил кусочек мяса и отправил в рот. И чего глупая зверюга привередничает? Мясо отличное! Даже без соли.

Сам ты — глупая двуногая неуклюжая лысая зверюга, — ответили ему беззвучно. Он даже не мог бы сказать — мужской голос или женский, детский или взрослый.

Обдумать это не успел: ногу его атаковали разом четыре лапы и тонкие, как иглы, клыки двух мощных, хоть и маленьких, челюстей.

— Нашелся, — заключил нэси, когда оцепенение схлынуло. — Слышишь, друг. Если я и более съедобен, чем ты, то ненамного! Попробуй лучше это — ручаюсь, тебе должно понравиться, — новый кусочек мяса — тоненький и мягкий — поднес к носику подопечного. — Попробуй! Неужели это хуже, чем грызть костлявые ноги в жесткой шкуре, да еще и завернутые в носки?

Звереныш, не выпуская его ноги, принюхался. Он даже соизволил разжать клыки и чуть повернуть голову к аппетитному запаху.

— Ну что, неужели не нравится? — подначивал Охитека. — Я невкусный, да и зубы об меня сломать можно запросто. И пострашнее хищники, чем ты, ломали! Лучше раздели со мной трапезу. Что нам с тобой делить?

Взгляд блестящих глаз перебегал с собственных когтей на кусочек мяса.

— У меня еще есть, — вздохнул нэси, поняв причину заминки. — Целиком меня ты всё равно не съешь. А еду для тебя я всегда найду.

— Какие проникновенные речи, — протянул насмешливый голос над головой.

Охитека вздрогнул всем телом. Поднял взгляд и увидел жену, застывшую в дверном проеме. Та оглядела картину, покачала головой.

— Значит, это вот и есть тот самый милый зверек — хорошенький, совсем домашний? Ручной, ласковый, как котеночек.

— Это Алита его так отрекомендовала? — вздохнул Охитека.

— Угум. Вижу, ни словом не погрешила против истины. Милейшее, нежнейшее создание!

Детеныш на это засопел, заурчал утробно и вдруг, выпустив ногу, одним движением впился в руку. Похоже, решил, что предложенный кусочек мяса не может быть единственным, что ему предложили. Добыча обязана быть значительно больше!

— Ты столько не съешь, — вздохнул нэси, отбирая руку. — На вот! Расправься сначала с этим, — сунул мясо прямо в мордочку.

Звереныш с полминуты таращился на него недоуменно. Потом обнюхал добычу. Фыркнул презрительно и в считанные секунды просто слизал ее. Поднял вопросительный взгляд.

— Ну, аппетит есть, жить будет, — заключил Охитека. Выложил перед детенышем еще несколько кусочков. — Вэл, мяса хочешь? — глянул на жену.

— Из одной тарелки с животным? — фыркнула она не хуже каракала. — Благодарю. Обойдусь, пожалуй.

— А я думал, ты мне составишь компанию за ужином.

— Ты и мне предлагаешь разделить с тобой трапезу? Как любезно! Я уж решила, что такая честь полагается только зверью, найденному в канаве, — и, скривившись, направилась в спальню.

Охитека вздохнул. Скандал из-за найденыша — серьезно?! И Алита, как назло, осталась у подружки.

Решил приручить властителя горных вершин и склонов самых высоких хребтов Асинивакамига, — попенял ему неслышный голос в голове. — А сам даже собственную жену выдрессировать не можешь…

Глава 7

— И как это понимать, дорогой супруг? — вкрадчиво осведомилась Ловелла, когда они уселись ужинать. — Что это за животное появилось у нас в доме?

— Это каракал.

— Дикий.

— Уже домашний, — он вздохнул, увидев, как приподнялись ее брови. — Он просыпался, — пояснил терпеливо. — Ел с рук у Алиты, — он не стал уточнять, что это было еще в клинике. А сейчас вот звереныш напрочь оказался признавать его. — Вэл… это просто животное. Алита захотела его оставить. Ты хочешь отказать дочери в такой мелочи?

— Я бы слова не сказала. И плевать даже, что это — дикий зверь, и не такую экзотику видали. Но видишь ли, какая штука: я почему-то уверена, что с кем-то другим она бы не подобрала его.

— Потому что охрана не рискнула бы…

— Нет, даже не поэтому! Будь Алита с охраной, ей бы этот зверь даже не попался на дороге. Вы наткнулись на него не оттого, что она такая глазастая. А оттого, что она ехала с тобой! — тонкий пальчик обвиняюще ткнул ему в грудь.

— Но это она его заметила! — растерялся Охитека. — Я-то здесь причем?!

— При том, что без тебя он бы даже не появился там, где вы его подобрали!

Нэси какое-то время глядел на жену, силясь понять — что она имеет в виду. И всерьез ли она вообще произнесла последние слова.

— Вэл, ты мне приписываешь чрезмерное могущество, — выдавил наконец он.

— Могущество?! — расхохоталась она. — Не льсти себе. Это не могущество, это твоя удивительная способность вляпываться во всякое, — она не договорила, только презрительно покривила губы.

— О. Спасибо, милая.

— Это всё, что ты можешь мне сказать?

— А что ты хочешь услышать?! — возмутился он. — Если бы ты обвинила меня в том, что я балую нашу дочь — я бы согласился с тобой. Возможно, даже признал бы, что поступаю неправильно. Я знаю, что поступаю неправильно, — он помолчал с минуту. — Но ты винишь меня в том, что, — он смолк, силясь оформить мысль в слова. — Словом, я, похоже, не в силах ничего поделать. Ты считаешь, что зверь появился на дороге только потому, что по ней ехал я… Вэл, я не могу не ездить по дорогам! — еще с минуту вглядывался в ее лицо со скептически приподнятыми бровями. — И не знаю, что еще тебе сказать! — прибавил с возмущением.

— Всё? — осведомилась она холодно.

— Нет, не всё, — он встряхнул головой. — Что ты вообще имела в виду?!

Подумав, встал, вытянул с верхней полки встроенного шкафа бутылку наливки. Плеснул себе, поставил вторую рюмку перед женой.

— Ты гляди-ка, — ехидно протянула Ловелла. — А ведь сколько оборотов не пил! Дома, по крайней мере. Что, рассчитываешь споить меня?

— А тебя надо спаивать? Или подоплека твоих слов — тайна за семью печатями?

— У моих слов нет подоплеки. Ты и сам всё знаешь.

— Знаю что?

Он помимо воли подобрался. Разом вспомнился разговор с Кэт несколько часов назад. Ей тоже послышалось что-то, смутно намекающее на мистику.

Вот только с Вэл он никогда на подобные темы не говорил.

Они никогда не говорили о вере. Об участии воли богов и Спящего шамана. О сверхъестественном в их жизни — тем более, что оно, если и присутствовало, то исключительно в его жизни.

— Ну, ты же знаешь, что Гичиби при жизни всегда сопровождал каракал?

— Эм, — протянул он. — Знаешь, я в детстве не слишком интересовался легендами. А после — тем более. Но тебе не кажется, что ты как-то непочтительно отзываешься о Спящем? Он и при жизни был Великим — и воином, и шаманом, и вождем.

На это она только вздохнула, закатила глаза.

— Охитека, мне это не нравится, — поведала пару минут спустя. — Знаешь, поначалу это выглядело забавным. Твоя религиозность, — пояснила она.

— И что не так с моей религиозностью? Возраст, знаешь…

— Да не смеши! Возраст. Тебе только тридцать! А ты и восемь лет назад, — она поморщилась. — Не в этом дело. Постоянные поездки к Вершине мира. Не просто в храм — а лично пообщаться с почтенным Токэлой. Мало кто из самых набожных так часто посещает обычные богослужения. Храмовые бойцы постоянно торчат у тебя — зашугали твою же охрану. О твоих регулярных пожертвованиях я молчу — общине уходят самые жирные куски!

— Не самые, — запротестовал Охитека. — И это не пожертвования, а плата! За их работу.

Хотел было напомнить, что Токэла когда-то спас его — но прикусил вовремя язык. Вэл не знала подробностей давней истории. Взятие заложников, бойня в коридорах, угрозы взорвать Колизей со всеми, кто в нем находится, включая самого верховного жреца общины Великого столпа — всё это тогда усилиями почтенного Токэлы замяли. Разве что Спящий ведает, каким образом ему это удалось.

— Знаешь, мне отец тогда сказал, — Ловелла поглядела невидящим взглядом сквозь него. — Я значения не придала. Ты ведь рано потерял отца. И теперь ищешь его во… в каждом, кто хоть отдаленно похож. А почтенный Токэла этим пользуется.

— Чего?! — Охитека поперхнулся наливкой.

— Скажешь — нет? — она усмехнулась. — Да я последние несколько суток в сонный оборот слышу, как ты с отцом разговариваешь! Доказываешь ему что-то, убеждаешь.

— Я в сонный оборот разговариваю? — удивился он.

Последние несколько суток. Ну да, отец стал приходить в видениях несколько суток назад. А точнее — с того летнего оборота, когда Алита вытянула его на несуществующую трассу.

— Вэл. А это ведь началось после исчезновения Алиты?

— Да…, а говоришь — это для тебя новость.

— Нет, дело не в этом. У меня нервы чуть сдали после той истории, я даже в клинику ездил. Просил дать мне каких-нибудь успокоительных.

— В клинику к твоей подружке Кэтери, — жена скривилась.

— Я точно знаю, что Кэт занималась проблемой успокоительных, — он пожал плечами. — Ее реклама крутится на телевидении. И я точно знаю, как она щепетильно относится к своим разработкам. Потому и обратился к ней.

— Доверяешь.

— Доверяю. С ней я лично знаком! Так вот — возможно, и кошмары по ночам из-за этого появились. Не из-за успокоительных, а от того, что перенервничал, — он помолчал. — Правда, сам я ничего не помню — ни разу не просыпался так, чтобы именно от кошмара.

Она снова вздохнула. Потянулась к бутылке, плеснула наливки себе.

— Вот к чему я с тобой привыкаю, — посетовала с досадой. — Охитека, ты мне зубы заговариваешь. Какие-то кошмары, какие-то таблетки…

— Вэл. Ты сказала — слышала, как я во сне с отцом разговариваю. Видимо, он мне снился. Я этого не помню. Предположил, что причиной — расшатанные нервы. К Кэт я обратился вскоре после возвращения Алиты — понял, что дело скверно. Что касается почтенного Токэлы — он мне во многом помог. Помог тогда, когда мне нечем было платить за помощь! Ни одна частная охранная контора не стала бы связываться со мной. Он мне помог в долг. И я на ум не возьму, Вэл, как это связано с несчастной заморенной животиной! — прибавил с легким раздражением.

Смутно ощущал, что зря. Вроде только отвлеклась она от скользкой темы. Вот только не хотелось оставлять ей ощущения, что он ловко увел разговор от неудобного предмета.

— Знаешь, а я сама не понимаю, — созналась она внезапно. — Только меня не покидает смутное чувство: этот зверь как-то связан с тем странным, что вокруг тебя творится.

— Вэл, ничего странного. Это называется — отжим имущества. Именно это творилось вокруг меня девять лет назад. И именно это аукнулось нынешним летом.

— А я не об этом, — она покачала головой.

— Вэл, я впервые слышу, чтобы ты говорила о каких-то ощущениях… предчувствиях. Ты не свои ли фанаберии мне приписываешь? Или скажешь — от меня заразилась избытком религиозности?

— Понимаешь, я слишком хорошо тебя знаю, — поведала она задумчиво.

— Не поверишь — я тоже достаточно хорошо себя знаю.

— Интересно, откуда я знала, что ты так ответишь?

— Вероятно, оттуда, что ничего другого здесь ответить нельзя, — он за ехидством попытался скрыть растерянность.

К чему она вела? Что хотела услышать.

Продолжать спор Ловелла не стала. Вернулась к тарелке. Охитека поморщился — мясо безнадежно остыло. Подумав, запихнул тарелку в микроволновку. Перехватил ехидный взгляд жены, решил игнорировать.

Что это вообще сейчас было? Лучше не думать. Вернее, подумать после. Сейчас у него других забот с избытком. Подготовить документы для Лайза — чем раньше заработает новый банк, тем лучше. Кстати…

— Ты будешь смеяться, но в ближайшие обороты мне снова придется ехать на Вершину мира, — поведал он.

— Ты, — Ловелла поперхнулась, и он заботливо похлопал ее по спине. — Что ты опять там забыл?! Нет, не отвечай — ты опять отговоришься делами. Я же знаю — это у тебя беспроигрышный аргумент. Ты мне зубы заговариваешь. Я говорила о звере, а ты снова начал эту песню об отжиме имущества. Я прекрасно помню, что ты заставил меня подписать этим летом!

— Я это тоже помню. И не понимаю, чем тебе виноват в этом зверь.

— Охитека. Подумай: я прихожу домой. Алиты нет — Алита уехала к подруге, осталась с другими девочками у нее на сонный оборот. А ты сидишь играешь со зверюгой, которую любой нормальный человек побоялся бы тащить в дом!

— Это детеныш, Вэл. Он истощен, измучен, и мы его еле откачали.

— Истощен? На руки свои посмотри.

— Ну, что руки? Вэл, это обычные царапины! Залить антисептиком — и нет проблем. И это я уже сделал. Вэл, если бы я впадал в истерику из-за каждой мелкой болячки, давно бы подох. Не поверишь — но за последний десяток лет мне и с куда более серьезными травмами приходилось оставаться на ногах. Бегать и что-то решать. А тут, — он потряс ладонью в воздухе. — Тьфу! Вот это называть травмой? Это даже не смешно.

— А я и не смеюсь, — она помрачнела и уставилась в тарелку.

Конец ужина прошел в тягостном молчании. Подогретое мясо Охитека доедал без удовольствия.

Злило, что жена снова недовольна. Злили невнятные намеки. Злило, что не смог спокойно поговорить со зверем… он с трудом подавил истерический смешок, чуть не вырвавшийся при последней мысли. Кажется, ему пора сдаваться в госпиталь милосердной Пэвэти — лечить расшатанный рассудок.

— Насчет милосердной Пэвэти — это в точку, — заметила вслух Ловелла. — Давно пора! Не факт, правда, что это излечимо.

— Сам знаю! — огрызнулся Охитека. — А что, я это вслух сказал?

Несколько мгновений они с Вэл таращились друг на друга широко распахнутыми глазами. Сердце у Охитеки тяжело колотилось. Вот как это выглядит!

И что теперь делать? Скрывать свои галлюцинации ему худо-бедно удавалось. Но как скрыть галлюцинации, которые начинают видеть те, кто вокруг?

— Нет, конечно, — прихлопнула жена спустя минуту безмолвия. — Это я внезапно научилась читать твои мысли! — фыркнув, поднялась, сунула тарелку в раковину. — Между прочим, я привыкла, что посуду моют слуги, — поведала она.

— Вэл, сколько суток мы живем в этой квартире? — вяло возмутился он. — Давно пора привыкнуть, что никаких слуг нет!

И сдвинул тарелку с остатками мяса в сторону. Аппетит пропал напрочь.

Как она могла услышать насчет милосердной Пэвэти? Охитека уверен был, что не произносил этого вслух. Привычки говорить с самим собой у него не было. Во всяком случае, он мог различить, когда говорил вслух, а когда думал про себя. И не вел бесед с самим собой, когда рядом находился еще кто-то. Может, он бы и не обратил внимания. Но только нынче Кэт говорила об этом же. То, как она услышала его голос, когда его рядом не было вовсе.

Да и перед этим, насчет потачек дочери… разговор, который так и не прозвучал вслух — да и не мог прозвучать в присутствии Алиты!

Какое-то время он гипнотизировал тарелку с остатками стейка. Потом вскочил с раздражением и принялся приводить кухню в порядок.

— Прекрасно, — прокомментировала жена. — Не слуги, но тоже неплохо, — с этим и вышла прочь.

Охитека врубил воду в кране на полную мощность и выругался, когда брызги полетели вокруг, залив ему рубашку и пояс брюк. Опустил вентиль и рухнул на стул возле окна. Откинулся на жесткую спинку, затылком больно стукнувшись об угол откоса.

Из комнаты заиграла незнакомая мелодия и тут же оборвалась.

Голос Ловеллы. Он прислушался. Сообразил, что это был ее телефон. Кто это звонит ей в самом конце нечетного оборота? Голоса ее собеседника не слышно, да и сама Вэл говорит мало и тихо.

Снова выругался. Дожил — подслушивает разговоры жены!

Надо вымыть посуду, — напомнил себе. Собраться с мыслями — а не так, как в первый раз — и вымыть! Всё равно ничего не надумает.

Галлюцинации, которыми он ухитрился заразить жену и Кэт. Разговоры Вэл о его религиозности. И о том, что найденыш имеет какое-то отношение к ней.

Еще мелкий ехидный зверь, который явно знал больше, чем говорил… последняя мысль снова вызвала истерический смех.

Хотя именно она определенно имела смысл! Во всяком случае, разобраться с этим вопросом казалось более реалистичным, чем с обоими предыдущими. Надо выбрать время и потолковать со зверюгой как следует. Подробно и без спешки. Только для этого нужно выбрать момент, когда ни Вэл, ни Алиты дома не будет. Ни одна из них не поймет. Особенно Вэл. Дочь, может, и поймет — но вот ей как раз не стоило бы. Пусть считает питомца просто безопасной зверушкой. Ну, относительно безопасной.

Ладно, с планами определился. Ближайшая цель — как следует поговорить со зверем.

Эта мысль успокоила. Да, бредовая. Но если смириться с этим — можно считать, появилась какая-никакая определенность.

— Сказала же, после! — донесся сквозь шум воды голос Ловеллы. — Не сейчас, потом! — чего это она вдруг голос повысила? Кто-то ухитрился вывести ее из себя.

Охитека насторожил слух.

Ему казалось — он видит воочию, как она нервно расхаживает по комнате, прижимая телефон к уху. Даже звук шагов слышался отчетливо.

«А ведь никаких шагов не слышно. На полу — ковер, он идеально гасит всякий топот».

Охитека дернул головой. Мысль звучала так, словно ее произнес кто-то невидимый прямо в ухо. Но заострять на этом внимание сейчас не хотелось.

— Да в гробу я видела этого ублюдка! — шикнула Вэл.

Любопытно! Определенно любопытно. Кого это любимая супруга видела в гробу? Речь не о нем — в этом он был уверен твердо. То есть, не то, чтобы он сомневался в способности жены высказаться о нем в подобном тоне. Отнюдь! Он сомневался, что ей придется кого-то убеждать в этом так настойчиво.

Нэси спешно вытер руки. Воду оставил включенной, только переместился ближе к двери кухни.

— Ладно! — с раздражением отозвалась Вэл. — Сейчас приеду! В кои-то веки решила с мужем провести четный оборот наедине, — посетовала напоследок.

Непонятно — услышал ее невидимый собеседник или это было сказано для себя.

Да собственно, и плевать — кому фраза предназначалась. Решила провести четный оборот наедине? Охитека не сразу и сообразил: похоже, у жены имелись планы, касавшиеся его напрямую. Вот только его она забыла с ними познакомить.

Так, стоп. А ехать она куда собралась?! И к кому.

Ловелла вылетела в прихожую и непонимающе уставилась на облокотившегося вальяжно на входную дверь мужа.

— Милая, я тоже хотел провести с тобой четный оборот наедине, — поведал он. — Куда это ты собралась?

— Ты что, подслушивал?!

Он с любопытством оглядел ее перекосившееся в возмущении лицо. Глаза расширились.

— Вэл, ты так вопишь, что подслушивать не нужно. Не захочешь — а волей-неволей окажешься в курсе твоих планов. Так вот: планы провести ближайшие тринадцать часов наедине — одобряю. Планы нестись куда-то сломя голову в сонный оборот — нет.

— О супруг мой, — она ехидно улыбнулась. — Я так ждала твоего одобрения!

— Я знал, что оно тебе необходимо, — Охитека ухмыльнулся. — Решено: ты остаешься, а я выражаю его как полагается.

— О супруг мой. А почему бы тебе не отправиться на Вершину мира? — ласково осведомилась она. — Ты, помнится, собирался повидать почтенного Токэлу…

— Дражайшая супруга, — он мгновенно подхватил тон. — Я и так вижу почтенного Токэлу достаточно часто. Боюсь, в последнее время даже чаще, чем тебя!

Ловелла тяжело вздохнула.

— Пропусти, — уронила, разом посерьезнев.

— Не-а, — он помотал головой. — Только если расскажешь, куда собиралась! Но это неточно.

— Что-то рассказывать, еще и без гарантий? Перетопчешься!

Дразнит его. Знает ведь, что говорить подобное чревато! Охитека покачал головой. И правда, стоит больше времени проводить с семьей. А точнее — с женой.

— Вот вместе и перетопчемся, — заключил он, шагая вперед и ухватывая ее в охапку.

Сумку бесцеремонно выхватил, отшвырнул в сторону кухни. Ловелла ожидаемо негодующе взвизгнула, попыталась брыкнуть.

Проходили.

А вот укус болючий! Это ей стукнуло в голову что-то новое, или правда разозлилась? Ой, да плевать! После разберется. Впереди целый сонный оборот — тринадцать часов. Даже больше.

Глава 8

Охитека, не открывая глаз, ощупал вторую половину кровати. Простынь оказалась холодной.

Распахнул глаза, сел в постели. Уставился на соседнюю подушку. Пусто! Поморгав, потянулся за часами, лежащими на тумбе рядом.

Половина пятого сонного оборота. Куда унесло Вэл?

Вслушался в тишину пустой квартиры. Именно пустой — это он понял сразу. Жена не вышла на кухню или в ванную. Ее не было дома вовсе. Он посидел немного, таращась перед собой. В окно лился тусклый закатный свет, шторы никто не закрыл. Охитека моргал, веки оставались тяжелыми. Сонливость не отпускала.

Наконец спустил ноги с кровати, поднялся. Прошелся по комнатам, сам понимая бесплодность этого действия. От того, что он мечется, жена не вернется.

Всё-таки ушла! Дождалась, когда он заснет, и отправилась, куда собиралась. Накатила иррациональная обида. Могла бы остаться! Что там такого важного стряслось? И кто ей звонил, в конце концов.

Вернувшись в спальню, уселся. Потом свалился головой на подушку.

Слабость не отпускала, но сон возвращаться не желал. Какой там сон, когда жена исчезла в неизвестном направлении! Не то, чтобы он особенно тревожился. Но грызло любопытство. И досада. Что ее заставило его бросить?!

Нет, если так подумать — теперь он совершенно один в доме. На ближайшие несколько часов. Хотел ведь с каракалом поговорить!

Вот только настроения для разговоров не было. Мысли оставались вялыми, сонными. Он бы предпочел все разговоры оставить до пробуждения. И провести сонное время возле теплого бока жены. Да и зверюга наверняка где-то дрыхла, забившись в угол. Очень ему надо — разговоры с двуногим разговаривать в такой час!

Тот словно подслушал мысли.

Неожиданно запрыгнул откуда-то с пола прямо на грудь, впился всеми когтями разом. И не заподозришь, какая сила скрыта в этих хилых лапках!

«Сам ты дохлятина с хилыми лапками, — поведали ему. — Валяешься вяленой рыбиной, не можешь ни проснуться толком, ни заснуть снова».

Нэси тяжко вздохнул, прикрыл глаза.

— Почему я терплю, как ты надо мной насмехаешься? — осведомился он после минутного раздумья.

«Потому что ленив, как обожравшаяся пещерная такса. Рассчитываешь услышать откровения, которые решат все твои проблемы разом, — животное свернулось клубком на груди и заурчало, впиваясь когтищами. — А еще тебе нравится, когда кто-то теплый лежит у тебя под боком. И, раз уж жена ушла, ты, так и быть, согласен на животное».

— Откуда у заморенного детеныша такие познания? — пробормотал Охитека. — Откуда тебе знать, как себя ведут обожравшиеся пещерные таксы, и каково жить с проблемами? И что ты можешь знать о сбегающих тайком женах…

Смолк, ощущая себя законченным недоумком.

Спорит с животным! Силится доказать ему, что оно не может в силу малого возраста и слабых сил говорить ему то, что он слышит. Ему давно следовало сдаться в госпиталь милосердной Пэвэти. Вот только гложет подозрение, что уже поздно.

«Всё, что тебе нужно — это поскорее отправиться в Колизей, — поведал засыпающий зверь. — Ты же собирался! С женой разберешься позже. И ты сам знаешь, что правильно будет именно так».

И ведь прав, блохастый комок шерсти.

Первая задача сейчас — разобраться с Береговым банком. Внедрить Лайза в банковский когломерат — это задел на будущее. После — заняться срывом проекта по разработке морских месторождений. Не забыть о собственных проектах. Следить за работой заводов, заложить новые реакторы по производству кристаллов. Заняться строительством малых энергостанций на местах.

Перечисление предстоящих дел успокоило, так что он сам не заметил, как заснул.

Проснувшись бодрым в девятом часу четного оборота, первым делом скинул сообщение Лайзу. Прежде всего надо отправляться в Колизей, оформить сделку официально! Подать заявку на регистрацию нового банка.

Несмотря на несусветную рань, парень откликнулся сразу. Встречу Охитека назначил через несколько часов — пусть соберется без спешки.

Он и сам хотел не торопясь позавтракать, привести себя в порядок. Уже покончив с едой, вспомнил: когда проснулся, несносного комка шерсти рядом не было. Спрятался куда-то? И даже на запах еды не вылез. Надо бы мяса для него оставить — а то вернется Алита и наткнется на голодного и злого зверя.

*** ***

— Мне кажется, или вы решили использовать меня вместо Повы — в качестве гаранта незаконных сделок? — хмыкнул Токэла.

— Почему незаконных? — удивился Охитека. — Сделка совершенно законная. Я выдаю почтенному Лайзу ссуду на открытие банка.

— Сам он по факту остается подставным лицом, — жрец покивал.

— Да! — швырнул нэси, энергично кивнул. — Я не хочу, чтобы наши имена связывали до поры до времени, — прибавил он спокойнее.

— И используете меня в качестве прикрытия — как я сразу и сказал…

— Не вас, а общину Великого столпа, — поправил Охитека. — Я хотел сказать — я прошу защиты и покровительства у общины, — тут же исправил он сам себя.

Лайз с изумленным видом слушал обмен репликами. Взгляд широко распахнутых глаз перебегал от старшего спутника к главе религиозной общины и обратно. Кажется, даже ненависть и недоверие чуть поутихли, уступив место недоумению.

Хотя ненависть и недоверие утихли чуть раньше, когда они обсуждали вступление в конгломерат банкиров.

— Прошу прощения, — встрял он, и Токэла недоуменно уставился на него. — Я правильно понял… на трех континентах действуют вполне официальные гаранты незаконных сделок, причем одним из таких гарантов служил почтенный Пова? А гарантом нашей сделки выступит… почтенный глава уважаемой религиозной общины?

— А что вас так изумляет, юноша? — хмыкнул жрец. — Откуда столько искреннего возмущения в голосе?

— Я, — Лайз запнулся. — Я, пожалуй, лучше помолчу.

— Очень умное решение, — одобрительно кивнул Токэла.

Бросил ехидный взгляд на Охитеку. Тот силился лицом выразить осуждение последней фразе. На какой-то миг показалось — сейчас почтенный глава общины высунет дурашливо язык.

Вместо этого тот ткнул кнопку, вызывая младшего служителя.

Охитека отметил, что обязанности секретаря у почтенного иерарха каждый раз исполняет новый служитель. Причем он ни разу не замечал, чтобы кто-то из прежних секретарей возвращался после перерыва. Сутки-двое, и прочь с должности! Это вообще удобно, когда такая текучка?

А вот он секретаря уже лет шесть не менял. Может, стоит восполнить упущение?

— Почтенный Токэла. А куда вы деваете секретарей, отслуживших свое? — осведомился он, когда тот вышел готовить документы.

— Какой вы наблюдательный, — фыркнул глава общины. — Нет, это не слишком удобно. И не имеет отношения к безопасности. Всего лишь внутренний порядок общины. Никто не может занимать привилегированное место слишком долго.

— Секретарь главы — привилегированная должность?

— Мальчик мой, не забивайте себе голову. Многие правила тянутся из глубины столетий. Может, какие-то из них и устарели. Но мне лень их менять. Это всё, что вас волнует?

— Не всё, — сознался Охитека. — Но я, пожалуй, не хочу вас обременять своими проблемами. И задерживать сверх необходимости. Разве что, — он поразмыслил с полминуты. — Хочу поделиться некими… сведениями. Даже не сведениями, а вопросом. Вот скажите. Может ли быть такое, что кто-то разработал технологию, которой нет даже у общины Великого столпа? Скажем, возможность транслировать некие мысли и идеи прямо в голову другому человеку на расстоянии.

— На расстоянии? — Токэла закашлялся. — А как… на большом расстоянии?

— Да кто ж его знает. Может, и приличном. Факт — на пути мысли станут бетонные стены, защищенные арматурой с магическим напылением. Бронированные стекла.

— Какой любопытный вопрос! Спасибо за загадку, мой мальчик. Я об этом непременно подумаю на досуге.

Охитека бросил взгляд на Лайза.

Если в начале беседы тот выглядел изумленным, то сейчас парень, кажется, вовсе погрузился в прострацию. Ха! А шутка ли — такие разговоры.

Может, зря ляпнул?

Да наплевать! Еще он не фильтровал то, что говорит. Пусть мальчишка привыкает. Будет работать с ним — еще не такое услышит. Его задача сейчас — составить расписку в получении ссуды и заявку на открытие нового банка. Пусть этим себе голову забивает. А ему нужно отправить пока что пару-тройку сообщений. Раз уж взялся за решение вопроса с ядерным проектом — надо разом сделать всё, что сейчас возможно.

*** ***

— Почтенный Охитека, — окликнул Лайз.

Тот кинул взгляд на мальчишку. Ему явно не хотелось заговаривать. Но беспокойство глодало сильнее, чем неприязнь к не то работодателю, не то сообщнику.

— Говорите, — отозвался нэси, не отрывая взгляда от дороги.

— Вы упоминали технологию, — Лайз запнулся. — Такое и правда существует?

Охитека хмыкнул. Ну да, кто бы сомневался!

— Я не знаю даже, может ли такое существовать, — сознался он. — Я не занимаюсь такими разработками. А вот община занимается технологиями против слежения. Многими их разработками я пользуюсь каждый день. Потому и решил озадачить почтенного Токэлу — вдруг он может что-то знать? Ну, или сумеет разузнать.

— Звучит дико, — высказался Лайз.

— Да кто б сомневался, — фыркнул Охитека. — Закрытая информация зачастую, знаете ли, звучит дико. И в этом, если задуматься, есть смысл. То, что звучит дико, трудно принять. А что не принято — то не считается известным.

Мальчишка покивал и смолк, глядя на дорогу.

— Да, это разумно, — заговорил он после паузы. — А… откуда у вас вдруг появились сведения о подобных технологиях?

— Откуда? — Охитека вздохнул. — Да как вам сказать…

— Только не говорите, что кузина таким занимается!

— Не занимается. Но вот довелось и ей, и мне не так давно столкнуться с чем-то странным. Чему и названия не подобрать.

— Мне это не нравится. Если б не вы — Кэт не вляпалась бы!

Охитека невольно дернулся, кое-как удержал ровный ход флайера. Сам себе удивился — мальчишка наверняка ляпнул, не подумав. А его так встряхнуло от формулировки!

— Она пока что не вляпалась, — вкрадчиво отозвался он после паузы. — И я надеюсь, что и не вляпается. У меня нет планов — втягивать ее в свои дела.

Лайз бесстрастно покивал. Охитека уставился на дорогу, скрывая закипевшую злость.

Слишком уж хорошо читался скепсис по каменной роже мальчишки. Ну да, планов у него не было. А может ли он сказать, что не втянул уже Кэт в свои проблемы? С самого лета мотается к ней из-за каждого чиха. Повесил на нее сперва — проблемы с пылью магических кристаллов, которой надышался по дурости. После — проблемы своего полигона с полузаконными экспериментами.

— А вам стоит начать появляться в местах обитания ваших будущих коллег, — заговорил он. — Рестораны, клубы. Нужно, чтоб ваше лицо примелькалось. Да и вам не лишне будет поглядеть на них… в естественной среде обитания.

— Мне общаться с другими банкирами еще и в неофициальной обстановке? — переспросил Лайз и смолк.

Видно, сам понял, что его возмущение неуместно. Само собой, он не может ограничиться одними лишь деловыми встречами! Кому он нужен будет, если никто не будет его знать? А лучший способ примелькаться — показываться там, где о делах не говорят.

— Я тоже не люблю все эти сборища, — Охитека сочувственно глянул на него. — Но ничего не попишешь: работа есть работа.

— По мне же сразу видно будет, что я там чужак, — посетовал мальчишка.

— Переживете! Ну, потешите немного их любопытство. Совсем скоро они забудут, как вы были новичком, и начнут относиться к вам как к одному из своего круга. Кстати, советую воспользоваться форой как следует.

— Какой еще форой?

— Чужак будет внушать любопытство. Кто-то непременно захочет задать парочку неудобных вопросов. Не тушуйтесь, не избегайте таких людей. Это — ваша возможность зацепиться там.

— Зацепиться — в роли шута?

— Шут — хорошая роль. Вас не будут воспринимать всерьез. Во всяком случае, поначалу. Разумеется, я не пытаюсь советовать вам увлекаться, — Охитека помолчал. — Побыть шутом с треть суток — терпимо. Дольше — может вызвать проблемы. Впрочем, оставляю это на ваше чувство меры. У вас ведь нет дел в ближайшие часы?

— И куда вы собираетесь меня везти? — насторожился Лайз.

— Отвезу вас в один магазинчик. В Цитадели Леса. Меня он раздражает, зато моя жена его просто обожает.

— Где этот магазинчик?! — мальчишка поперхнулся воздухом, и Охитека довольно ухмыльнулся.

Цитадель Леса была громадным торговым комплексом в самом центре Уру. И самым дорогим. По негласному правилу, сюда могли впустить только тех, кто проходил имущественный ценз. И ценз этот был немногим ниже, чем для того, чтоб занять место в Совете трех континентов.

Разумеется, обычных посетителей никто не выгонял. Но те, даже если ухитрялись забрести по ошибке, надолго не задерживались. Роскошь, цены, царящая обстановка и главное — множество мест, куда пускали людей из ограниченного списка, быстро отпугивали нежелательных гостей.

Впрочем, случайных людей с улицы здесь почти не бывало. Цитадель Леса была слишком хорошо известна на всех трех континентах. И обыватели обходили ее стороной.

— Не можете же вы и дальше ходить в таком виде, — пояснил Охитека. — Костюмчик мелкого клерка — не лучший способ произвести первое впечатление. Машину можем здесь же арендовать. У них неплохой парк. Шофера с охраной наймете себе позже, сами, — он подумал. — Да! На первое время за вами присмотрят мои ребята. Но в течение ближайшей трети суток вам придется найти себе людей. И сменить квартиру.

Мальчишка, судя по взгляду, уже подумывал, как сбежать. Пожалуй, еще попытается выскочить на ходу из машины.

Охитека ухмыльнулся. Откровенный ужас на лице Лайза его забавлял.

— Пожалуй, охраной озаботиться лучше в первую очередь, — посоветовал он, как ни в чем не бывало. — Где вы там живете — поначалу никто интересоваться не будет. А вот охрана вам нужна для солидности.

— Я думал — чтоб никто башку не пробил…

— А! Ну и это тоже, — Охитека покивал.

Лайз закатил глаза, но смолчал. Охитека бросил взгляд на часы. В Колизее они управились даже быстрее, чем он рассчитывал. Так что он вполне мог потратить теперь часа три-четыре на выбор костюма для мальчишки. И даже арендовать для него флайер. Сам Лайз навряд ли выберет что-то толковое — он просто не мог разбираться в том, что для него слишком дорого.

Лишь бы не ляпнуть такого вслух, — напомнил себе. А то психанет.

Избавиться от мальчишки в итоге удалось спустя почти шесть часов. Чуть ли не половина оборота! — посетовал мысленно Охитека, вручая Лайзу ключи от премиального флайера и разъясняя, куда и как следует теперь парковать транспорт. Заметив, как тот закатывает глаза, поймал себя на мысли: кажется, он начал понимать жену. Та грозила прибить его каждый раз, как вытаскивала его в Лесную цитадель.

Теперь Охитека изумлялся, как не прибила. Причины были! В сравнении с ним самим Лайз еще прилично вел себя. И так-таки разозлил.

— Кстати, немного инсайдерских сведений, — доверительно проговорил он на прощание. — Здесь, в Лесной цитадели, тоже немало баров, ресторанов и площадок для встреч. Но банкиры — народ особый. Здешние точки не жалуют. Предпочитают свободную обстановку, — последние слова протянул издевательски. — Поближе к народу! Так вот — можете, само собой, и здесь помелькать. Но лучше начать с павильонов Койоты и облачного крыла Кленовых купален. Это на будущее, — прибавил, не давая возразить. — После того, как организуете себе офис. До того лучше не пижонствуйте.

Оставив парня с ключом и в новеньком костюме, он с облегчением рухнул на водительское сиденье своего флайера. Завел мотор и вывел его с парковки. Теперь — прочь! Подальше от раздражающей его Лесной цитадели… в собственный офис, куда совсем скоро должен был прибыть один давний знакомый. Встречу Охитека назначил еще до выхода из дома, и указанный час неотвратимо приближался. Кое-кто, к слову, наверняка уже ждет в пустующем кабинете. А после встречи его ждет континент Асинивакамиг. Там, наверное, придется застрять не на одну долю суток.

Глава 9

Нэси решил вспомнить свое юношеское увлечение социализмом. А точнее — вспомнить о связях среди социалистов. Само собой, от самих связей давно ничего не осталось. Едва ли кто-то из старых знакомых помнил его. Но вот он кое-кого помнил. И кое-кто из старых знакомых успел за последние годы достичь немалого веса в социалистическом сообществе.

— Лони, вы меня не помните? — Охитека поднялся навстречу посетителю.

— Отчего же, — мужчина держался прямо. Руки не подал, не выказывал намерения сесть за стол. — Я вас прекрасно узнал, почтенный господин Охитека, — в последних словах прозвучала едкая насмешка.

Нэси на миг даже растерялся. Что он уже сделал не так? Не то, чтобы он близко общался когда-то с этим человеком…

— Лони, мы с вами были знакомы… девять лет назад, — напомнил он.

— Да-да, я помню, — тот кивнул, криво усмехнулся. — Вы прекрасно выглядите, господин Охитека! Точь-в-точь, ваш покойный батюшка. Вы очень на него похожи.

— И чем же это, если не секрет? — нэси начал потихоньку закипать.

— В используемых методах, — усмешка сделалась желчной.

— Лони, вы прекрасно помните, при каких обстоятельствах мы с вами познакомились. И с чем наше прежнее общение было связано!

— Я помню, — повторил тот. — Только вот обстоятельства переменились. Теперь вы — почтенный член Совета, влиятельный человек на трех континентах. Что вам до бед простых людей!

А будет сложнее, чем он рассчитывал!

Охитека намеревался поднять народные протесты на Асинивакамиге. И самым простым способом ему казалось привлечь бывших знакомых — социалистов. Уж эти-то расшевелят обывателей! Устроят такие демонстрации, что Совету при всем желании не удастся их игнорировать.

— Как раз по поводу бед простых людей я и хотел с вами поговорить, — сухо отозвался он. — Прошу, присаживайтесь. Разговаривать стоя не слишком удобно — как вы находите?

— Благодарю, — тот наконец уселся, так и не подав руки.

Выпендрежник! Ладно, медузы бурые с ним. Благо, хоть не стал кочевряжиться, отказываясь садиться за стол.

Придется набраться терпения, — заметил сам себе Охитека. Чтобы не выказать раздражения. В конце концов, чхать на его фанаберии. Он позвал социалиста ради дела, а не ради приятного общения! Для последнего есть почтенный Токэла. Или даже, на крайний случай, каракал.

— Даже представить страшно, что заставило вас вспомнить о простых людях, — едко заметил между тем Лони. — Не иначе — у вас стряслось нечто, угрожающее вашему благополучию.

— Вы проницательны, — Охитека кивнул. — Правда, пока еще не стряслось. Но это и правда угрожает моему личному благополучию, — пришлось сделать над собой усилие, чтобы яд не просочился в слова. — Люблю, знаете, летом окунуться в море на внешнем побережье Асинивакамига! Даже домик там восстановил — еще отец мой покойный его строил.

— А чем вас не устраивают побережья Наваджибига? — с деланным беспокойством осведомился собеседник.

— Слишком пафосно. Слишком много моих сородичей, знаете ли. А я предпочитаю быть единственной важной птицей в окрестностях. Да к тому же — боюсь, побережья Наваджибига тоже пострадают. А теперь — серьезно, — прибавил нэси, помрачнев. — Вы слышали о новом проекте Берегового банка?

— А! Тот самый проект, что обещает заметно урезать вам прибыли с ваших кристаллов?

— Он не обещает урезать мне прибыли, не обольщайтесь. А вот испортить летние купания на ближайшую пару сотен лет — обещает.

И с трудом удержался от гримасы раздражения, увидев скептическое выражение на лице Лони.

— Лони, я знаю, что вам выгоден бардак на Асинивакамиге и обнищание населения. Болезни, гибель садов и виноградников. Невозможность вылова рыбы, голод. Мне Макки в свое время открыл глаза. Мол, чем хуже будет житься людям — тем скорее начнутся беспорядки, которые сметут нас, Совет, с лица трех континентов. С этой логикой трудно спорить. Но вы представляете себе, какие это будут жертвы? И вы считаете, ваши глобальные цели того стоят? Я уж не говорю о том, что Совет едва ли позволит так запросто себя сковырнуть. И тут дело уже не только во мне — я не самый крупный из игроков на трех континентах.

Лони молчал, опустив взгляд в столешницу. На скулах вздувались желваки.

— Вы всерьез считаете социалистов такими отморозками? — осведомился наконец он.

— Когда-то я считал социалистические организации — единственной силой, способной вернуть трем континентам справедливость.

— Но мнение поменялось. Теперь силой, способной вернуть трем континентам справедливость, вы считаете…

— Разве что волю Спящего шамана, — хмыкнул нэси. — Я не вижу на трех континентах такой силы, не буду скрывать. Да и не гонюсь давно за справедливостью — разочаровался, знаете ли.

— За чем же гонитесь, если не секрет?

— Какие уж секреты. У меня семья, почтенный Лони, — Охитека усмехнулся. — Семья, жена из династии почтенных толстосумов и магнатов атомной промышленности. Тесть — нэси весьма не прогрессивных взглядов. И дочь, которую я не хочу разочаровать. Сейчас меня волнуют деньги, респектабельность, уважение сородичей.

— Боюсь, ваши приоритеты слишком далеки для меня, — рассмеялся собеседник. — И вы зря ко мне обратились.

— Вас оскорбило, что я считаю социалистов отморозками, — напомнил нэси. — Значит, жертв среди мирных людей вы не хотите. А они будут! Подумайте. Загрязнение вод вдоль всего внешнего побережья Асинивакамига. Закрытие пляжей, курортов, гостиниц. Рестораны и развлекательные комплексы вдоль всего побережья останутся без туристов. Зараженная отходами добычи радиоактивной руды рыба. А еще сады и виноградники сразу за прибрежной зоной. Да и вглубь континента дожди быстро донесут радиацию. Представляете себе масштаб бедствия? К слову, — прибавил он. — Как считаете — хватит жертв, чтобы начать полноценную кампанию по свержению власти Совета?

— Я не планирую кампаний по свержению власти Совета, — скорбно поведал Лони. — Да и никто не планирует — насколько мне известно.

«А ты уверен, что тебе известно всё и обо всех, парень?»

— Я говорил не об этом, — мягко поправил Охитека.

— Я помню, — скривился собеседник. — Проблемы у целого континента, да.

— И не у одного. Континенты разделяют проливы. И через эти проливы загрязнение запросто расползется с внешнего побережья Асинивакамига ко всем остальным. Окутает все побережья, разойдется до самой завесы ветров во все стороны.

Лицо социалиста дернулось.

— Господин Охитека, — заговорил он после паузы. — Я услышал всё, что вы сказали. У меня просьба: сохранить в тайне то, что вы обращались ко мне.

— Разумеется, — нэси кивнул. — Это и в моих интересах!

— Что касается меня — я вынесу на обсуждение то, что сейчас услышал от вас. В любом случае, что делать — решают лидеры организации.

Негустой результат, — отметил про себя нэси, прощаясь с социалистом.

Что делать — решают лидеры. Прекрасная отговорка! Якобы сам Лони — мелкая сошка, и ничего не решает. А то Охитека не знает, как устроены социалистические ячейки и их взаимодействие. Поторопился свернуть разговор. И эта странная просьба — сохранить их разговор в тайне. Странная — если не сказать больше.

*** ***

Нэси спиной ощутил движение воздуха. Совершенно бесшумное.

— Ну, и как тебе этот тип? — осведомился он, не оборачиваясь.

— Хорош, — отозвался Роутэг, появляясь перед глазами и усаживаясь в кресло, недавно занятое социалистом. — И это — твой бывший приятель?

— Я понял, — Охитека усмехнулся. — Ты не одобряешь. Твое осуждение распространилось по всему кабинету, его ножом можно резать!

— Знаешь, я с трудом представляю — как ты с ними был заодно?!

— Вполне себе неплохо, знаешь ли. Было весело, — мечтательно протянул Охитека. — Я шлялся по демонстрациям, участвовал в протестах. Торчал на сходках и круглых столах на частных квартирах. Ругался с отцом, перебивался без карманных денег. Юность — прекрасная пора, — прибавил он со вздохом. — Особенно, если ты — молодой мажор и полный отморозок.

— Эк ты о себе!

— Это не мои слова, — Охитека ухмыльнулся. — Это почтенная Чероки меня так приложила в свое время. Я ей снега за шиворот напихал, дочка председателя обиделась…

Роутэг жизнерадостно заржал. Потом смолк, посерьезнел.

— Маловато доверия этому кренделю, — заметил он. — Да и организация гнилая.

— Оу. Тут ветродуя поспоришь, конечно. На трех континентах полно организаций без гнили! И людей, которым можно доверять безоговорочно. Роутэг, в этом мире много людей, которым ты доверяешь?

— Я, доверяю? — протянул уголовник, разминая запястья. — Какой любопытный оксюморон!

— Вот и я о том же.

— Слышишь? А мы друг другу доверяем?

— А ты всерьез хочешь озаботиться этим вопросом? — хмыкнул Охитека. — Я б не стал забивать голову. Тем более, вопрос сейчас в другом.

— Угум. Например, в том, почему он так упрашивал не предавать огласке факт твоего к нему обращения.

— Тоже мне, великая тайна! — отмахнулся нэси. — Объяснение, лежащее на поверхности — опасается испортить свою репутацию общением со мной. Объяснение чуть сложнее — сам предаст это дело огласке. И под предлогом, что я не удержал язык за зубами, и теперь его репутация среди своих превратилась в лохмотья, откажется сотрудничать. А то и вовсе примется вредить. Нет, — протянул он. — Вопрос — чего нам ждать от социалистических организаций. Ведь под шумок и правда можно сковырнуть Совет…

— Эк — сковырнуть! А кого поставить на освободившееся место?

Нэси хмыкнул. Вопрос непраздный! Желающих-то найдется порядком. Да власти на всех не хватит.

— Короче, будет месиво, — расшифровал Роутэг его заминку. — А что: в мутной воде рыбка прекрасно ловится! Многие предпочитают именно мутную. Не всем же нужна та самая власть. Кто-то согласится на теневое влияние. Кому-то достаточно будет денег. Ладно, ясно, что на твоих бывших приятелей надежды никакой. А что там с этим мелким пацаном, как его? Сын народного наблюдателя.

— А вот этот будет работать не за страх, а за совесть. Правда, кто из этих ребятишек окажется более эффективен — еще вопрос.

— Чего так? Не веришь в светлый разум обедневших сородичей?

— Лайз умный парень и старательный. Он прекрасно понял, зачем нужно его участие. Вот только он слишком прямолинеен. А на этого Лони можно будет после и надавить. Или вообще использовать вслепую. Он непременно попытается вести свою игру — так что этим можно воспользоваться.

— Прекрасный план, — вздохнул Роутэг. — А чем занят почтенный Лэнса?

— Тем же, чем и обычно, — удивился Охитека. — Работает… ты хочешь сказать, что предпочел бы озадачить его?

— Угум. И дочка председателя Совета…

— Бывшего председателя Совета, — поправил Охитека. — Почтенный Чунта покинул свой пост в нынешнем году. Нет, у почтенной Чероки свои проекты и хлопоты. Не стоит пока втягивать ее в эту историю с морским месторождением. Что касается Лэнсы — мы давно всё обсудили.

— Ладно, — Роутэг махнул рукой. — Ты меня-то зачем вызвал? Показать этого типа? Проследить за ним?

— Проследить? — протянул Охитека. — Да пожалуй, — он кивнул. — У самого-то как со средствами?

— Если что-то понадобится — ты узнаешь об этом первый, — ухмыльнулся Роутэг. — Ладно, раз я больше тебе не нужен — пошел. Дела, дела! — и, выудив телефон, направился к выходу.

Нэси проводил его задумчивым взглядом. Что-то он тоже поторопился в этот раз уйти. Не мог же он опасаться, что социалист скроется из виду? Уж кто-кто, а Роутэг способен из-под земли достать кого угодно. Как бы давно этот самый кто угодно ни попался ему на глаза. У него свои методы.

И свои люди повсюду. Наверняка и в охране Охитеки затесались ставленники Роутэга. Сам нэси, правда, ни разу не пытался их вычислить и избавиться.

«А доверяем ли мы друг другу?»

Охитека покрутил высказанную Роутэгом мысль и плюнул. Нашел время! Ладно еще, голоса в голове молчат, никак не комментируют. Не знают о его сомнениях или ждут удобного случая, чтоб подпитать их?

А что. Если голоса — не его собственные галлюцинации. Почему бы им и не быть пока в неведении о его истинных сомнениях?

Хотя нет. В Роутэге он никогда не сомневался. Как и в Лэнсе, и в Токэле. Не потому, что считал — эти трое будут ставить его интересы выше своих. Или хотя бы учитывать его интересы в своих решениях. Просто из-за этих троих он сам готов был поступиться своими интересами.

Хотя нет, была ведь еще Кэтери.

А может, поговорить об этом с каракалом дома? Он фыркнул последней мысли. Дожил — с живностью советоваться собрался.

Звякнул телефон. Токэла. Что-то еще стряслось? Принял вызов.

— Скажите, мальчик мой. А почему ваш приятель предлагает мне деньги за то, что я отправлю своих бойцов приглядеть за вами? — вкрадчиво осведомился глава общины, не размениваясь на приветствия.

— Роутэг? — недоуменно переспросил Охитека.

— Именно. Он мне звонил только что. Я не замечал за ним прежде ни сентиментальности, ни особого недоверия к вашей способности о себе позаботиться. А тут — он настырно просит меня заняться вашей безопасностью. И не говорить об этом вам. Еще и деньги сует — еле отбрыкался! Что вы там задумали?

— Да ничего, — изумился Охитека. — С чего он вообще, — и осекся. — Я понял, — проговорил с тяжелым вздохом. — Я тут общался с одним из бывших товарищей — социалистов.

— Взялись за дело со свойственным вам энтузиазмом.

— Я так понимаю, Роутэг решил: моя дикая гипотеза о том, что социалисты могут приложить свои загребущие ручонки к перевороту — не такая-то и дикая. А я ее озвучил! И теперь от меня могут избавиться.

— Сами вы об этом, что характерно, не переживаете.

— Ай, от меня уже столько раз пытались избавиться!

— Что очередная попытка вполне может оказаться успешной. Чисто по законам статистики.

— Служитель богов, поминающий статистику — это зловеще, — отметил Охитека. — Отче, мне кажется, Роутэг просто перестраховывается. Во всяком случае, я точно не собирался ослаблять собственную охрану, чтоб проверить — устроят на меня покушение бывшие собратья-социалисты, или нет.

Токэла на это скептически хмыкнул.

— Отче, а почему вы сразу мне позвонили? — осведомился нэси. — Если Роутэг просил вас не делать этого.

Жрец ненадолго замялся.

— Мне показалось, мальчик мой, что вы попросту забыли о безопасности, — отозвался он наконец негромко.

— Я забыл?

— Вы, вы. Кто ж еще.

— Давно меня никто так не оскорблял, — посетовал Охитека. — Ну, если не считать Кэт — она это делает регулярно. Но ей просительно — она врач. А Роутэг не объяснил, почему он вам позвонил, а мне ни словом не обмолвился?! Неужели решил, что я нарочно собираюсь подпустить убийц поближе?

— Ну, кто ж знает, чего от вас ожидать. Вы любите ходить по краю.

— Вы мне эту клятую пыль до скончания века припоминать будете.

— До окончания года — по меньшей мере, — усмехнулся жрец.

— Которого?

— Да это уж как пойдет, — в голосе Токэлы прозвучало откровенное ехидство. — Зависит от вашего благоразумия.

— Я понял. Я буду благоразумен, — вздохнул нэси.

Распрощавшись с почтенным иерархом, велел секретарю вызвать к нему служащего охраны. Он еще находясь дома, дал приказ отследить перемещения жены. Выяснить, куда в спешке удрала, пока он спал, и с кем встречалась. Наверняка должны были уже что-то выяснить. Сам задумался. Какого ветродуя Роутэг позвонил Токэле, а не ему самому? Вообще, зачем звонить, когда он мог лично всё сказать, пока находился здесь.

Правда решил, что чокнутый нэси решил поставить очередной опыт на себе самом? И посмотреть, кто и когда придет его убивать. А может, не доверял его, Охитеки, службе безопасности?

Или же дело в другом.

«А доверяем ли мы друг другу?»

Возможно, у Роутэга были свои резоны. Тот мог знать что-то, о чем не собирался говорить ему, Охитеке, лично. Хотя мог предполагать, что Токэла не внемлет просьбе и действительно позвонит ему.

Может, самому позвонить Роутэгу? Нет, он же прекрасно знал, что не сделает этого.

Коротко стукнули в дверь. Вот и вызванный работник службы безопасности! Удобный повод, чтоб отложить неудобный вопрос на часок-другой.

Глава 10

— Ну, что, выяснили, кого там моя драгоценная супруга видела в гробу? — Охитека поднял взгляд на застывшего перед столом охранника.

— Простите? — тот откашлялся. Лицо вытянулось.

Н-да. Молодой, еще не привык к причудам хозяев. А кто, к слову, взялся набирать новых людей в обход его распоряжений?

— А! — взгляд мальчишки посветлел. — Госпожа Ловелла ездила к подруге. Почтенная госпожа Доли устроила прием в своих апартаментах, я достал список приглашенных, — он аккуратно уложил тонкую папку на стол. — Сейчас ваша супруга по-прежнему там. Правда, большая часть гостей разошлась.

— Остались лишь избранные? — хмуро пошутил Охитека.

— Что-то вроде этого, — охранник серьезно кивнул. — Всего десятка два или три человек. Есть имена всего тринадцати, личности остальных — выясняем.

— Ага… неплохо, — нэси покивал. — А чем они там занимаются?

— Выясняем, — повторил парень.

— То есть, еще не выяснили, — заключил Охитека. — Прекрасно! А кто поручил это дело именно вам?

— Почтенный Хоуи, — удивился он.

— Лично? — он вгляделся в слишком молодое и растерянное лицо. — А вы давно приняты на работу? Почтенный… простите, как вас?..

— Одава, — покладисто доложил парень. — Работаю у вас чуть больше трети суток. Собеседование проводил лично господин Хоуи. Что-то не так?

«Какого ветродуя он поручил это дело именно тебе, сопляк?!»

Обидится ведь мальчишка… нет, дело не в том, что сопляк обидится. Ему, Охитеке, на это плевать с самой высокой точки Колизея. Просто лучше задать этот вопрос самому почтенному Хоуи. Тот решил отдать важное поручение мальчишке, принятому треть суток назад. Наверное, у него были на то причины?

— Результаты мне не нравятся, — отозвался Охитека вместо этого. — Что ни спроси — только выясняете. А я рассчитывал, что давно выяснили!

— Может, просмотрите списки? — осведомился парень. Растерянность понемногу уходила с лица. — Возможно, у вас появятся дополнительные распоряжения. По отдельным лицам.

Охитека ощутил, как брови приподнимаются сами собой.

— Ладно, — он послушно кивнул. — Возможно, — и раскрыл папку.

Два списка. Один — длинный, один — короткий. В коротком — двадцать два имени, включая имя его жены. В длинном — больше полусотни.

— А госпожа Доли занимает всё те же апартаменты в небоскребе почтенного Вихо, что и девять лет назад?

«Выясняем»…

Ну, или «обязательно выясним…» — как вариант.

— Не совсем, — отозвался неожиданно мальчишка. — Госпожа Доли в начале весны перебралась в более просторные и защищенные помещения. Правда, в том же самом небоскребе, принадлежащем почтенному Вихо. Парой этажей ниже.

— И что, они правда лучше защищены? — удивился Охитека.

— Намного. Это не говоря о том, что защита жилых апартаментов в принципе, заметно улучшилась за последние девять лет, — Одава чуть заметно улыбнулся.

Охитеке вспомнился разговор с почтенным Вихо в начале осени. Тот, помнится, поминал инцидент девятилетней давности.

— Интересно, — протянул нэси.

Опустил взгляд в короткий список. Вот сама хозяйка — почтенная Доли. Первый номер в списке. Ну да, странно было бы, если б ее забыли. Второй номер — почтенная Ловелла. Следующие двое — их подруги. Почтенные Джеки и Тэйпа — кажется, ценз в Совет не проходили ни они сами, ни их родственники. Поскольку на официальных и полуофициальных мероприятиях Охитека никогда их не видел. Джеки вообще, кажется, из числа обедневших.

Но знакомы эти четверо давно, и держатся обычно вместе. Вот и сейчас — все четыре имени стоят вверху обоих списков.

Вернулся к короткому списку избранных. Имена нескольких великовозрастных оболтусов были ему знакомы. Его ровесники или чуть младше — чуть больше полдесятка. Продолжали бездельничать, пока родители вели дела. Доверять управление компаниями отпрыскам не спешили — то ли не доверяли, то ли те сами не изъявляли желания получить власть.

Вот имена богемных личностей. Известны настолько, что даже Охитеке не составило труда понять — о ком речь.

А неплохой список, если так поглядеть! Артисты, журналисты, художники. Имена художников были знакомы ему благодаря галерее Вэл. Мало кто мог позволить себе собрать такой цветник из знаменитостей на частном мероприятии. Художники вообще не слишком охотно посещали частные приемы. Во всяком случае, те, чьи имена были на слуху.

А имена вот этих трех знали многие. Охитека точно знал, что они неплохо оплачивались, и работы их уходили за приличные деньги в серьезные коллекции.

То есть, такие люди вообще не шастают по сборищам толстосумов. Тем паче — сборищам, где развлекаются. Та же история с музыкантами. Исполнители и композитор, чьи имена были на слуху. И слышали их даже те, кто не слишком интересовался современным искусством — как Охитека.

Как подружка Ловеллы ухитрилась собрать такой цветник?

Хотя нет. С какой целью их всех собрали? И как это понимать. Охитека прекрасно помнил сборища, что устраивала Вэл посреди лета. Как толпились там художники, выставлявшиеся в ее галерее.

Помнил и юное дарование, которому жена сливала сведения о его, Охитеки, делах. Не начинается ли сейчас что-то подобное?

Один из пунктов в списке вовсе озадачил. Частный детектив? Не слишком знаменитый — но контору держал добротную. Работал не один год.

— А что там частный детектив делал? — пробормотал нэси.

— Трудно сказать, — отозвался Одава, заставив вздрогнуть. — Но не похоже на то, что там обсуждались какие-то важные дела. Частный прием, просто собрались развлекаться.

Охитека поднял взгляд. Кажется, парень не понял, что вопрос был риторическим.

— Такие частные приемы — отличное прикрытие для обсуждения важных дел, — заметил он. — И сборище, как нарочно, разношерстное…

— Мы не задерживали и не допрашивали участников, — охотно пояснил парень. — Всё-таки мы — частная охрана. Не стражи мира. А участники — не преступники, и ни в чем не подозреваются.

— Не вздумайте никого трогать, — устало отозвался нэси. — Следить. Выяснить, что возможно, об этом сборище. И о том, что там происходило. Возможно, какие-то частные переписки, разговоры, — он помолчал. — Ну, не могут же участники не обсуждать его между собой? Там в списке частный детектив… выяснить, что за птица, как давно работает, чем занят сейчас.

— Частный детектив следит за вами, — охотно пояснил Одава.

— За мной? — протянул нэси. — Почему я не удивлен… и давно?

Ветродуй знает, что такое! Нет. Почему он не удивлен? Похоже, Вэл решила, что жить ей будет спокойнее, если дорогой супруг будет под колпаком.

— Последние четверо суток — это то, о чем мы знаем. Возможно, дольше, — судя по сочувственному взгляду подчиненного — лицо у него вытянулось заметно. — Ваша супруга, насколько я понял, до недавнего времени была не в курсе.

— Неужели мой дорогой тесть? — выдавил Охитека.

— Нет. Ее подруга, Доли. Точнее — она платила. А вот инициатор — почтенная Тэйпа. Она — чиновница муниципалитета при госпитале милосердной Пэвэти.

— Милосердной Пэвэти, — повторил ошалевший нэси. — Надзор?

Парень кивнул.

— Начальница мелкого отдела. Уже выяснили, что в конце лета она несколько раз запрашивала материалы по стражам мира, пострадавшим при инциденте с… вашими экспериментальными гранатами. А после — с поступающими с вашего закрытого полигона списанными рабами.

— С моего полигона списанные рабы не поступали, — запротестовал Охитека.

— Поступали. По крайней мере, по документам.

— Тогда — эти документы тоже достать, — прихлопнул нэси. — Выяснить, кто такие, откуда появились в госпитале на самом деле. Документы лично мне в руки. Без огласки!

— Что еще?

— Еще? — переспросил нэси в задумчивости. — Вэл кого-то видела в гробу…

— Простите? — изумился парень. — В гробу? А! — лицо его просияло. — Может, про детектива она и говорила?

— Ну, может, — проворчал Охитека и помрачнел. С таким же успехом Вэл могла говорить и о нем самом. — Ладно, идите, — махнул рукой. — Пока — документы по якобы моим рабам из госпиталя. Установить личности, заодно узнать, кто из чиновников и работников госпиталя приложил руку.

Одава скрылся, бесшумно прикрыв дверь.

Охитека откинулся на спинку кресла. А не отголосок ли это той истории с так и не вышедшей на экраны сенсацией? Кто-то ведь собирал компромат на него. Компромат, связанный с запрещенными оккультными практиками.

Лэнса, помнится, заявил — больше тот сюжет никогда нигде не всплывет. После событий конца лета сведения сделались неактуальны. А могли и навредить кому-то из активистов, будучи обнародованными.

И пожалуйте — детектив продолжает слежку!

Ловелла не знала. Зато ручонки к этому приложили девицы-нэси из обедневших. Вполне закономерно — деньги нужны всем. А таким, как эти две, особенно. В покое его, выходит, не оставили. Это была просто короткая передышка в начале осени.

А что, разумно, если задуматься.

На широкие экраны сюжет уже не вытащишь. Чревато. А вот подбросить сведения Вэл… та засуетится сама. Расскажет отцу — а почтенный Ширики не станет сидеть сложа руки. Не та ситуация. Оккультные практики — то, что запросто бросит тень и на него самого, и на его дела. Он быстро прижучит зарвавшегося зятя — и, возможно, даже не станет особо разбираться.

Снова ткнул кнопку селектора.

— Скажите почтенному Хоуи — пусть всё-таки лично ко мне зайдет, — потребовал он. — Прямо сейчас!

Придется-таки последовать совету почтенного Токэлы. Тесть — человек решительный. С него станется и просто запереть беспокойного дочкиного мужа в каком-нибудь закрытом учреждении. На годик-другой, если настроение хорошим будет. Просто, чтоб не отсвечивал и не создавал проблем.

Запыхавшийся Хоуи явился спустя почти четверть часа.

Отихека с трудом отказался от мысли начать с ворчания — откуда можно добираться без малого тринадцать минут! Первым делом выдал приказ кратно усилить охрану собственной персоны. Затем — следить за перемещениями охраны почтенного Ширики. Особенно обращать внимание на попытки приблизиться к зданию корпорации и к нему лично.

— Вы опасаетесь покушения со стороны собственного тестя? — изумился Хоуи.

— Неважно. Просто отслеживать, — сделалось досадно. Хотя вывод-то напрашивался сам собой. — Почтенный Хоуи. А этот парнишка, Одава.

— Мой троюродный племянник, — рубанул Хоуи.

— А! Семью, значит, за собой тащите, — нэси покивал. — Кумовство.

— Что-то не так? — лицо Хоуи сделалось непроницаемым. — Если не справляется — вышибу взашей лично.

— Пока справляется. Я лишь приметил новое лицо. Не слишком молод?

— Взял под свою ответственность. Буду держать под личным контролем. Будут нарекания…

— Да не нервничайте вы так! — поморщился нэси. — Просто удивился. Просто спросил. Пока проблем нет. С виду толковый парень, дальше — поглядим.

Хоуи мрачно кивнул. Лицо непроницаемое, как бетонная плита под фундамент. В сравнении с двумя своими предшественниками… хотя какое там может быть сравнение! Ни на одного из них почтенный Хоуи не походил. Скрытный, молчаливый. На работе — думает только о работе. С начальством не спорит, ничему не удивляется. Приказы выполняет в точности.

Идеальный исполнитель. Заменить бы — да на кого?

— Прямо сейчас еду на Асинивакамиг, — поведал Охитека. — Кортеж — пять машин, я — в одной из служебных. В течение нынешнего оборота усилить охрану квартиры, жену и дочь из виду не выпускать!

Когда Хоуи вышел, откинулся на спинку кресла. Может, домой заехать — взять с собой каркала на Асинивакамиг? Пусть прокатится.

Отогнал нелепую мысль. Что за бред?! Дался ему мохнатый заморыш.

Да к тому же дочь не поймет. А если потеряется шерстяное недоразумение? Почует запах свободы, родных гор. Пойдет искать сородичей.

Да и ему некогда будет присматривать за зверем. У него в планах на ближайшую пару долей суток — целый список остановок.

Первым делом — осмотреть атомную энергостанцию, которую придется переоборудовать. И заглянуть на точки, где собрался закладывать новые. Встречи с тамошней администрацией уже назначены. А вот на дельцов с побережья он выйдет позже. Эта задачка будет посложнее.

Сложность заключалась даже не в том, чтоб договориться. Разъяснить людям, что над ними всеми нависло, труда не составит!

Вот только слишком много на внешнем побережье континента водилось дельцов. Мелкие и очень мелкие, средние. Здесь бизнес не собирался в монополии и конгломераты. В итоге — нэси даже не представлял, с кого и с чего начать. И ведь наверняка особых связей между собой у местных нет! Есть какие-то временные договора и альянсы. А есть — мелкая грызня за место под солнцем и конкуренция. Итого: кого ставить во главе местных картелей? Тем более, кто доверит одиозному дельцу из Совета назначать их. Договорятся ли между собой они сами?

Щелкнул селектор.

— Машины готовы, охрана ждет, — отрапортовал секретарь.

Вот и ладно. Пора! О тамошних дельцах подумает по дороге. А еще лучше — озадачит местную администрацию! Те должны лучше знать своих подопечных.

*** ***

Охитека прикрыл глаза, чтоб не видеть мелькающих в окне деревьев по обочинам дороги. Так и чудилось — вот моргнешь сейчас, и развесистые кроны в ало-оранжевой листве покроют снежные шапки. А под корнями появятся сугробы.

По коже пробежал фантомный озноб, хотя в салоне было тепло.

Двое охранников сидели напротив, спиной к направлению движения. Поменяться? Нет, так он не перестанет видеть леса за окном.

Наверное, он этот вид узнает и спустя сотню лет. Повороты дороги и очертания леса по сторонам. Летний лес, весенний, или пламенный осенний, как сейчас — неважно! Эти места врезались в память намертво. Как намертво врезались и те чувства. Холод, одиночество и беспомощность загнанного зверя. Так что нэси просто отодвинулся на середину сиденья — подальше от окон с обеих сторон. Уложил затылок на подголовник и прикрыл глаза. Откроет на той стороне, когда проедут мост!

Двигатель тихо шелестел — ни рывков, ни вибрации. Машина шла ровно.

Инерция движения слегка прижимала затылок к упругой коже подголовника. На поворотах слегка покачивало.

Шелестел воздух, скользящий мимо корпуса флайера на скорости.

«Открой глаза, — послышалось Охитеке. — Взгляни!»

Ну уж нет. Еще чего! Снова будут видеться снежные сугробы. И пробивать фантомный озноб — словно он снова бредет по снегу в одной рубашке… нет уж, слишком острые воспоминания связаны с этой дорогой. А еще запах гари, треск стрельбы, горящая проводка, на которую тогда в царящей свистопляске и внимания не обращал.

«Одинокий шакал труслив».

Охитека распахнул глаза. Оглядел цепко лица охранников. Должно быть, вид у него был ошалелый — потому как взгляды у парней разом сделались настороженными.

— Господин Охитека? — окликнул старший.

— Послышалось, — выдавил нэси.

Охранники переглянулись. Старший пожал плечами, вытянул рацию. Негромко передал остальным, чтоб сохраняли бдительность. Лица у обоих снова сделались сосредоточенно-непроницаемыми.

Это что же, собственная охрана настолько доверяет его интуиции? — поразился нэси.

Без лишних вопросов простое «послышалось» стало причиной для усиления бдительности. А ведь они даже не знают, что именно ему такого послышалось!

И хвала Спящему, что не знают.

Неведомый голос прямо обвинил его в трусости. И что это за прозвище — Одинокий шакал?!

Охитека кинул случайный взгляд за окно — и прикрыл глаза. Подурнело. На этом самом повороте он когда-то едва не вписался в дерево. Вон, и дерево так же стоит на прежнем месте.

Помнится, на этом повороте, именно благодаря дереву, ему удалось стряхнуть преследователей с хвоста. Надо бы, что ли, как-то поблагодарить это дерево. Нарочно к нему приехать. Ленту повязать на ветку в знак признательности и памяти.

Но не нынче. И дело даже не в занятости. Дурнота накатила, словно он опять получил по голове чем-то тяжелым.

«Одинокий шакал труслив и недоверчив, — снова зашелестело, когда дурнота чуть отпустила, сменившись легким шумом в ушах. — Отчего же так легко оказалось его купить громкими обещаниями?»

Говори яснее! — хотелось заорать Охитеке.

Нельзя. Он хорошо помнил, что в машине с ним сидят охранники. И их доверие к его сверхъестественному чутью запросто сменится пониманием, что шеф спятил.

Кто же купил его громкими обещаниями?

Нэси ощущал, что это что-то значит. Что-то, до крайности важное. Вот только как понять, о чем толкует бесплотный голос галлюцинации?