Несбывшееся Пророчество

Пролог

В моей келье догорает свеча, шипит и плавит воск, но это меня не заботит. Я одна в этот поздний час, когда просыпаются призраки прошлого, чтобы приходить к нам во снах. Сижу за столом, а руки мои покоятся на страницах книги. Если сейчас захлопнуть фолиант, то любой сможет прочесть: «Кодекс чтиц». Он написан несколько веков назад, первой чтицей, что провозгласила себя Пророчицей. С тех пор каждый год набирают юных учениц, чтобы передать им таинства этого искусства. Я одна из видящих будущее. В этой обители прошли лучшие годы моей жизни, но то, что запомню, лежит вне её стен. Касаюсь страниц книги, словно тех воспоминаний, что навсегда цветными пятнами запечатлелись в моём сознании.

На ощупь пергамент похож на ссохшуюся человеческую кожу. А буквы, что начертаны на нём, — на морщины на щеках старухи. И мне не нужно видеть, чтобы прочесть написанное: выведенное пером и магическими чернилами никогда не тускнеет и не стирается. Я выучила эти строки назубок:

«Если чтица откроет тайну предсказания третьему лицу, она будет наказана».

«Если чтица предскажет себе, она будет наказана».

«Если чтица вольно или невольно помешает предсказанному, она будет наказана».

Всего три правила. Три простых правила, что оберегают каждую из нас от опрометчивых поступков и желаний. Всего три наказания: потеря голоса, потеря слуха, потеря зрения. Посмевшая нарушить правила в четвёртый раз — умрёт. Я жива, значит, мой черёд идти вопреки законам чтиц ещё впереди. И пальцы ведут по строкам. И память открывает завесу прошлого. Услышь же меня тот, ради кого мне однажды суждено было принять наказание.

Глава 1. Мир за пределами обители

Волнами пошёл воздух в арке портала, ведущей в обитель чтиц, скрытую где-то в горах империи Алданаи. Треснула магическая пелена и явила взору юную чтицу Мореллу, сразу же заключённую в кольцо вооруженными воинами. В ушах девушки до сих пор звенел раскатистый говор предводителя этого разномастного сброда: он требовал, и немедленно, подать ему чтицу, ибо «князь Дейрос, благороднейший и сильнейший из демонопоклонников, желает получить предсказание». И настоятельница сдалась. Жалобно потрескивали фитили свечей, а ковры, устилавшие переходы обители, заглушали топот грязных сапог наёмника, забравшего с собой одну из пророчиц.

Карета с узкими окнами уносила её прочь от места, которое на протяжении шести лет она считала своим домом, где в уюте и тишине маленьких келий училась слушать и слышать, впадать в транс и выходить из него, понимать и быть понятой. А теперь перед ней расстилается дорога во взрослую жизнь — жизнь без наставницы, жизнь вне стен обители. И осознание этого наполняло Мореллу новыми чувствами, ранее неизведанными эмоциями: предвкушением, приятной дрожью и покалыванием в кончиках пальцев. В особую музыку сливалось лошадиное цоканье по летней подсохшей дороге, бряцанье сбруи наёмников, их смешки и ругань. Постепенно Морелла расслаблялась: никто не заглядывал в карету, не приставал к ней с нескромными намёками. Наёмники всегда славились изрядной верой в предрассудки, поэтому к чтицам относились настороженно, с опаской, как к ядовитой змее: никогда не знаешь, когда её острая головка с раздвоенным языком покажется из травы.

Для Мореллы это была поездка в неизвестность. Её даже не удосужились предупредить, как быстро они доберутся до владений князя Дейроса. И теперь, в минуты относительного спокойствия, чтица пыталась вспомнить то, что ей преподавали в обители. Но в голове всплывали лишь отрывки из учебников географии и истории. Очевидным оставалось то, что отряд движется прочь от империи Алданаи, на юг, где выход к морю контролирует Союз княжеств Дэммор. Конечно, союз — это громкое название для небольших наделов, поделённых между многими князьями. В междоусобных войнах они перекраивают карту Союза, стирая с лица земли одни рода и возвеличивая другие. «Почему же так?» — спрашивала Морелла наставницу. И ответ поразил её: «Все князья — одержимые демонами Ада. И каждый из них жаждет получить титул Князя Ада, а потому не терпят они конкурентов и уничтожают друг друга в непрекращающихся братоубийственных войнах». И в этот край держит путь Морелла! На минуту ей захотелось распахнуть дверцу кареты и выскочить наружу. Но страх быть затоптанной копытами лошадей оказался сильнее страха перед демонами, заставляя девушку замереть на сиденье кареты.

Пока разум чтицы метался между этими двумя крайностями, капитан наёмников скомандовал привал. Карета резко затормозила, и Морелла неуклюже завалилась на обитое бархатом сиденье. Зашуршало её платье, звякнули простенькие серёжки в ушах. Сумрак кареты прорезал тусклый свет заходящего солнца, и в нутро экипажа просунулась голова лысеющего наёмника.

— Эй, красотуля, вылазь-ка давай наружу.

Морелла помедлила: разумом она понимала, что чтице ничего не сделают, но сердце заполошно стучало о рёбра.

— Э, ну как хочешь, крошка. Тогда останешься ночевать в карете, — этому наёмнику не было никакого дела до комфорта ценного груза. Захлопнув карету, он проорал, — кто сегодня на похлёбке? Чур, порция девчонки моя!

— Что ты несёшь, Плешивый! Да князь тебе всё поотрывает и скормит своим псам, если не довезём чтицу, — голос был властный, но грубый. И после секундного молчания:

— Драгос, Ирис, присмотрите-ка за девочкой.

— Да, капитан. Уже идём, капитан.

Дверь в карету снова распахнулась. Теперь в проёме показался другой наёмник. В его облике сквозили хищные черты, на висках, словно впаянные в кожу, отливали бирюзой несколько чешуек.

— Госпожа чтица, — стараясь спрятать рычащие нотки, обратился он к Морелле. — Позвольте представиться. Я — Драгос, правая рука нашего капитана. Ну, а вы?..

Морелле пришлось заполнить эту многозначительную паузу:

— Морелла, чтица, — она почувствовала, что волнуется, говоря о себе столь очевидные вещи: наёмники прекрасно знали, кого сопровождают.

— Эге, госпожа Морелла, но вы всё же вылезайте из кареты: скоро поспеет похлёбка, а там, глядишь, и ночь на дворе, — наёмник протянул ей руку в кожаной перчатке без пальцев, желая поддерживать, и предсказательница покинула карету.

Морелла несмело оглядела своих конвоиров: большинство из них были мужчинами. Однако среди них она заметила и пару женщин, но и те — воинственного вида. К Драгосу и чтице тут же приблизился совсем молодой паренёк. Облачённый в длинную куртку со стоячим воротником, узкие брюки и высокие сапоги, он отличался от остальных наёмников некой субтильностью.

— Драгос, позволь я позабочусь о нашей… спутнице.

— Ладно, Ирис. Я пока пойду устрою на ночлег лошадей. А Вы, госпожа Морелла, не волнуйтесь: Ирис — парень смирный, хоть и магик недоучившийся, — Драгос усмехнулся.

Ирис переступил с ноги на ногу и попросил чтицу следовать за собой. Они подошли к костру, разожжённому в небольшом углублении, и оказались в самом центре лагеря. Огонь приятно потрескивал, лизал жадными золотистыми языками пламени хворост. Мажонок бросил на землю какую-то дерюгу, чтобы чтице было куда присесть. Когда огненные блики падали на русые волосы Мореллы, казалось, что на голове у девушки разгорается пожар. И Ирис залюбовался. Но когда чтица повернула к нему лицо и огненные блики пропали, оказалось, что перед ним обычная крестьянская девочка: невысокая, плотная, но ухоженная и отвыкшая от тяжёлой работы в деревне. Пусть ореол тайны ещё окутывал предсказательницу, но Ирис немного осмелел, спрашивая:

— Ты не устала с дороги, Морелла?

— Нет, благодарю. Я путешествовала… с комфортом. — Морелле не хотелось признавать, что последний раз она вот так выбиралась куда-то в далёком детстве, когда ей было всего двенадцать. Последние шесть лет она провела в обители. И что карету немилосердно трясло на ухабах, а сиденья были жесткими. — Скажи, как долго нам ещё ехать? — несмотря на необычность ситуации, чтица не давала больше волнению или страху завладеть собой. Наставницы накрепко вбили в головы своих воспитанниц, чтобы те в любой ситуации сохраняли достоинство и уверенность в собственных умениях и предсказаниях.

— Ммм, — задумался Ирис, — пожалуй, ещё пару-тройку дней мы будем двигаться по дорогам империи, а затем всего день пути останется до замка князя Дейроса.

— А зачем я понадобилась князю?

— Мы, то есть я, не знаю. Только слышал, что он планирует очередной поход на своего соседа. Собрал со всей округи наёмников. Даже из империи Аладанаи к нему нанимаются.

— Что же, понятно, — Морелла предположила, что этот Дейрос хочет получить предсказание по поводу предстоящего нападения. Обычная практика для чтиц.

Пока они так разговаривали, поспела похлёбка, и наёмники сгрудились около костра. Застучали ложки, полилось пиво, зазвучали разговоры. А потом наёмники запели:

Привыкший сражаться не жнет и не пашет:

Хватает иных забот.

Налейте наемникам полные чаши!

Им завтра — снова в поход! *

Сейчас, под неусыпным взглядом своего командира, они старались не обращать внимания на девушку, но каждый из них жаждал спросить: «Что ждёт меня? Слава, али забвение? Богатство, али скитания? Злато, али дерюга?» Но рядом сидел Драгос, по другую руку — Ирис, потому наёмники лишь косились в сторону чтицы. Признаться, Морелла не сразу заметила присутствие старшего наёмника: он бесшумно появился с той стороны, откуда слышалось ржание коней, и одним слитным движением опустился рядом. Засиживаться долго не стали: на завтра планировалось двинуться в путь с первыми лучами солнца. Сейчас в империи было спокойно, но разбойничьи шайки всё же иногда попадались. Также, говорят, последнее время кладбища стали неспокойны, а потому капитан счёл нужным распределить ночные вахты. Драгос и Ирис должны были приглядывать за предсказательницей, чтобы никто не донимал её, а остальные — за лагерем.

Где-то вдали заухал филин, треснула ветка. Морелла вздрогнула: ночной лес наполнился странными звуками и шелестом. Но её проводили в карету, и всё стихло. По обе дверцы от неё устроились Драгос и Ирис, который вызвался дежурить первым.

Он вглядывался в ночную тьму и прислушивался к шорохам, доносившимся из кареты: там готовилась ко сну чтица. Юному магу хотелось задать девушке несколько вопросов и, конечно же, испросить предсказания, как и многим в засыпавшем лагере. Но всем было известно, что было платой за это: самая дорогая вещь для спрашивающего, а иногда и огромная сумма денег. Что заставляло чтиц соглашаться на ту или иную плату, было неведомо обычному человеку. И Ирис боялся, что ему будет нечем заплатить, но, что и греха таить, не был уверен, что хочет знать свою судьбу — боялся.

Подобного нельзя было сказать про командира отряда наёмников. «Клык», — подумал Ирис, когда увидел того подходящим к карете.

— Пододвинься-ка, мажонок, — нетерпящим возражений голосом скомандовал Клык.

Он постучал в дверцу кареты. Внутри сразу всё затихло. Можно было представить, как вздрогнула чтица, как судорожно решает: притвориться спящей или открыть дверь. Командир решил за неё:

— Я знаю, Морелла, ты не спишь. Открывай, дело есть.

Девушка подчинилась. Она всё также была одета в дорожное платье, только распустила волосы, вероятно, собираясь переплести их перед сном. Её юность была полной противоположностью зрелым годам Клыка, чистая кожа — загару наёмника, а русые волосы — жгучей тьме шевелюры командира отряда. Только глаза у обоих были серого, стального оттенка.

— Что вам надо, господин? — неуверенно спросила чтица.

— Очевидно, Морелла, очевидно, — и он залез в карету.

Примечания:

* (с) песня "Наёмники", группа Мельница (по другой версии, Дом ветров)

Глава 2. Ночь, что несёт смерть

Ирис хотел бы помешать командиру, но это же командир — человек крутой и скорый на расправу. Ириса передёрнуло всего лишь от попытки представить то, что сейчас творится за тонкими стенками кареты. Вот Клык плюхается на сиденье, оно недовольно скрипит. От матёрого наёмника пышет жаром костра и пóтом, он смотрит в упор на чтицу. Ирис дёрнулся к ручке двери, но это же капитан: не пощадит за вмешательство, выкинет из отряда. И что тогда? Полуголодное существование того, кто не смог окончить обучение. Ирис поплотнее запахнул куртку: холодало — и уселся на расстеленный прямо рядом с каретой плащ, привалившись к её борту. Магик подумал: «Если что, Драгос услышит и проснётся: у него звериное чутьё». Ирис лишь на секунду прикрыл глаза.

Лагерь погружался в сон: на рогожах расположились наёмники, засыпая в ожидании своей вахты. Тихонько похрапывали лошади, протяжно скрипели деревья. Вдруг тишину ночи разорвали щелчки тетивы и звон вынимаемых из ножен мечей.

— Нападение! — чей-то истошный крик разорвал дремоту ночи.

Ирис подскочил, и его чуть не пришиб дверцей кареты выскочивший наружу Клык. Как ни странно, на его лице не было и следа сонливости, одежда пребывала в порядке, ни одна прядка волос не выбилась из стянутых в тощую косицу, длиной до нижнего угла лопаток. Ирис частенько завидовал командиру: сам молодой маг не мог носить длинные волосы, потому что негласное правило магов предписывало отпускать волосы той длины, насколько сильна была магия. А уровень Ириса… был определён, как минимальный для поступления, поэтому его тёмные волосы были чуть ниже уровня плеч. Но он собирал их в хвост.

— Не спи! — окрик разбуженного Драгоса был полон злости. Он не мог понять, как проспал нападение. Раньше такого с ним не случалось: инстинкты оборотня всегда выручали.

— Вы двое! — обратился к Ирису и Драгосу командир, — оставайтесь подле кареты и стерегите чтицу. «Это точно за ней», — чуть не сорвались слова с губ командира. И Клык устремился на подмогу своим воинам.

— Есть, капитан. Стережём, капитан, — ответил за двоих Драгос. Он всегда с долей юмора относился к тому, что приходится подчиняться короткоживущему. Самому же Драгосу было чуть больше двадцати восьми десятков лет.

— На нас напали? Кто? — маг прижался спиной к карете и вглядывался в пляшущие в отсветах костра силуэты разбуженных людей.

— Да какая разница! Что ты опять застыл-то? — окрикнул Ириса напарник. — Хоть щит какой создай: мы же здесь как на ладони.

Ирис спешно начал плести заклинание, помогая руками и голосом: «Люфт фершлингт зихцур кỳпель»*, — и обвёл рукой полукруг, заключая себя, Драгоса и карету в полусферу. И очень вовремя: от переливающегося голубым купола беззвучно отскочила стрела и затерялась где-то под ногами наёмников. Драгос застыл с противоположной стороны кареты, но проявление защитного заклинания заметил:

— Молодец, Ирис. Оказывается, ты не такой и слабый воздушный маг, — подбодрил оборотень своего напарника.

Наёмники знали своё дело, поэтому быстро среагировали на внезапное нападение. Клык перехватил правой рукой поудобнее изогнутый клинок, а в левой сформировал сгусток сырой силы, выискивая в темноте цель. Рядом пустил стрелу из лука его подчинённый, и вскрик со стороны врага возвестил об удачном попадании, зажигая в наёмниках азарт битвы. Сгусток силы полетел прямо в сторону нападавших, но быстро потух, нейтрализованный, вероятно, защитными амулетами врага. Клык выругался сквозь зубы, а затем послал в противника огненный шар, созданный несколькими быстрыми движениями руки. Заклинание угодило в дерево, осветив позиции нападавших. Это стало сигналом к началу ближнего боя между двумя группами разумных.

Наёмники Клыка подбадривали себя криками и матом, а нападавшие действовали молча, двигаясь проворно, словно туман стелился по земле. В неровном свете костра казалось, что глаза врагов отливают алым. «Одержимые», — метались мысли в голове у Клыка. Нападавших оказалось совсем мало: лишь трое, но капитан уже потерял четверых своих людей. «Так нас перебьют!» — было следующей связной мыслью Клыка. «Надо спросить с князя Дейроса дополнительную плату», — с этими размышлениями капитан скрестил клинок с оружием противника. Клык извернулся, почти подставившись, и полоснул одержимого по боку, но тот даже не вскрикнул. Алая кровь отливала багрянцем в свете костра. Совсем рядом тройка наёмников окружила одного из нападавших, действуя слаженно и поочерёдно нападая на него. «А где третий?» — насторожился Клык: «Неужели…»

«Неужели Клык не смог задержать нападавших!» — мелькнуло в голове Ириса, когда тощая фигура в чёрном вынырнула прямо перед ним. Щит выдержал лишь один удар врага, а затем с противным скрипом лопнул. Магик застыл, не зная, что делать: выхватить кинжал или использовать заклинание. Противник уже занёс над ним свой меч, когда смазанной тенью из-за противоположного борта кареты вынырнул Драгос Альт. Его удар был силён и страшен, но враг лишь пошатнулся и приготовился для следующего удара. Из глотки старшего из наёмников вырвалось рычание, и Драгос обрушил на одержимого серию смертоносных ударов. Тот сумел отбить почти все атаки, лишь обманный финт достиг цели. В итоге оборотень оказался ловчее демона в теле человека, поэтому быстро разделался с нападавшим.

Ирис перевёл дыхание:

— Что это было? Оно двигалось совсем не как человек.

— Я тебе, что, мудрец? — отмахнулся от вопроса Альт. Он сделал вид, что сейчас его больше всего интересует содержимое карманов. — Пусто! — с негодование воскликнул он, сидя рядом с телом.

За обшариванием трупа их застал Клык. Он тяжело дышал и хмурился:

— А вот и третий.

— Всего трое? — выпрямился Драгос. — А скольких потеряли мы?

— Шестерых, — капитан был явно недоволен: от отряда в пятнадцать человек осталось только девять, а они до сих пор не пересекли границу империи Алданаи и Союза княжеств Дэммор. «Кто послал этих?» — не унимался Клык: «Кто-то из князей прознал о нашей миссии?»

Всю битву чтица провела в карете. Там её удержал чёткий приказ капитана Клыка: «Не высовывайся!», брошенный, когда тот покидал карету. Отчасти Морелла была рада тому, что на них напали, ведь это помогло прервать неуместный разговор с Клыком. «Им всем нужно лишь одно», — досадовала провидица.

Когда Клык грубо ворвался в карету, чтица поначалу испугалась, но слова наставницы, учившей молодых чтиц жизни, сами всплыли в памяти: «Каждый, кто будет обращаться к вам, желает только одного: получить предсказание. Для мира вы не девушки, не женщины, а вестницы судьбы. Помните это и держите голову гордо, сердце — хóлодно, а разум — свободно». Поэтому Морелла придала своему лицу бесстрастное выражение, а своё волнение скрыла за прикрытыми веками.

— Морелла, — оставшись с пассажиркой наедине, Клык растерял ту уверенность и браваду, которую всегда демонстрировал миру. — Я… желаю спросить.

Чтица не дала ему продолжать мысль, подняв правую руку ладонью вверх. На узком запястье, там, где сполз рукав платья, чернела метка чтицы: открытая книга.

— Прежде чем ты продолжишь, скажи, Клык, знаешь ли ты, чем платит спросивший чтицу?

— Знаю! — был горячий ответ.

— И ты готов отдать мне то, что дороже всего не свете? — с этими словами другой рукой Морелла нащупала флакончик в складках своего платья и поддела крышку. Тонкой струйкой из своего вместилища в салон кареты вырвался лавандовый флёр.

Клык непроизвольно коснулся своей груди. «Эту вещь он хранит у сердца», — приметила чтица и продолжила:

— То, что волнует твою душу и сердце?

После этих слов взгляд Клыка скользнул вверх и вправо. «Это что-то находится в его прошлом, это что-то он видел», — были следующие мысли Мореллы.

— То, что не даёт тебе забыть себя, кто ты и что ты? То, что связывает тебя с миром?

Взгляд Клыка заметался по стенкам кареты. Пальцы судорожно сжали медальон на груди. Он молчал, вспоминая те дни, когда ещё не был наёмником, а был обычным магом в страже одного из городов империи Алданаи. Когда готовился к свадьбе с первой городской красавицей. Когда эту красавицу приметил богатенький хлыщ. Когда эта красавица предпочла ему туго набитый кошелёк…

И Клык сделал свой выбор:

— Твоя цена… — но звуки нападения заставили его выскочить наружу, оставив Мореллу на попечение Ирису и Драгосу.

Как только капитан покинул карету, пробка заняла своё место, а флакончик затерялся в складках платья. Морелла жадно прислушивалась к происходящему за стенками кареты, опасаясь покидать её. Ожидание казалось бесконечным, а эта ночь — самой насыщенной за всё время её жизни.

И вот дверца кареты снова распахнулась, а на пороге показался Драгос:

— С Вами всё в порядке, госпожа Морелла? — в его голосе слышалась тревога и волнение. В душе чтицы потеплело. Стоящий перед ней походил на скалу, подсвеченную бликами костра.

— Благодарю, Драгос. Но что случилось? Что это был за шум? — приподняла бровки Морелла.

— Не стоит беспокойства, госпожа чтица, опасность миновала, — Альт был сама любезность.

— Под вашей охраной я чувствую себя в безопасности, — смиренно кивнула предсказательница.

— Хватит разводить политесы! — Клык был зол на себя и чтицу за мгновения слабости в её обществе.

— Слушаюсь, капитан, — глаза Драгоса смеялись. — Госпожа, не изволите ли ещё побыть в карете, пока мы… избавимся от мусора?

Морелла закусила нижнюю губку: она сразу поняла, что за «мусор» имеется в виду, поэтому лишь молча кивнула, а дверца кареты снова захлопнулась.

Остатки ночи поспать больше никому не удалось: выжившие рыли могилы, чтобы похоронить своих товарищей. Над земляными холмиками наёмники тихонько затянули:

...Жестокую мудрость, подобную нашей,

Постигнут в свой смертный час…

Налейте наемникам полные чаши!

Пусть выпьют в память о нас!... **

Троих нападавших Клык приказал бросить там же, где они и лежали. Не желая стать приманкой для хищников, которые могли сбежаться на запах крови, отряд снялся с места и, ведя коней на поводу, покинул место ночлега.

Примечания:

* Воздух сплетается в купол (немецкий: Luft verschlingt sich zur Kuppel.)

** (с) песня "Наёмники", группа Мельница (по другой версии, Дом ветров)

Глава 3. Новый капитан

Когда наёмники вернулись на тракт, уже всходила луна. Её мертвенный свет рисовал на утоптанной тысячами странников дороге причудливые тени, а лес по обочинам казался полным ночных страхов. Эти мысли прочно поселились в голове Ириса. Ему чудились новые нападавшие за каждым кустом или деревом. Он беспокойно крутил головой и старался держаться поближе к карете. Внутри было тихо. Их ценная спутница, казалось, не проявила почти никакого интереса к ночному происшествию. Он припомнил её лицо, выражение которого трудно было разобрать в темноте. Но вот голос… в нём сквозило напряжение, немного тревоги. Она казалась Ирису удивительной, волнующей, загадочной.

Когда он был ребёнком, то во время ярмарок часто ходил на городскую площадь к шатру другой чтицы. Шатёр был изукрашен причудливым орнаментом ярких цветов. Когда полог приподнимался, наружу вылетала смесь различных запахов: приторных, горьких и пряных. Он мог подолгу наблюдать за тем, кто входил и выходил оттуда. Кто-то ступал под своды шатра уверенной походкой, а выходил сгорбленным, словно старик. У кого-то на лице застыло выражение отчаяния, а ноги еле волочились по земле, но выходил проситель, расправив плечи и радостно улыбаясь. Увы, тогда Ирис не понимал, как может какая-то женщина в строгом платье, с шалью на плечах так преображать людей. Он и сейчас не понимал.

Как ни храбрилась Морелла перед отрядом, но её, сидящую в душном нутре кареты, ощутимо потряхивало. Ей казалось, что она до сих пор слышит звуки битвы, а кровь стучит в ушах при виде чьего-то мёртвого тела подле кареты. Всё это так не вязалось с уютным мирком обители, с тихими коридорами, со светлыми кельями, с мягкими голосами наставниц. Ночь дарила ощущение беспокойства, и Морелла покрепче обхватила фиал с лавандовой настойкой и постаралась отрешиться от всего мирского, как её учили настоятельницы.

Она легонько напевала одну из молитв, которыми чтицы настраивали себя на предсказания, но из-за чуть приоткрытых губ наружу не просачивалось почти ни одного звука. Это помогало отвлечься, но и могло спровоцировать нежелательное в дороге видение, поэтому девушка прервала напев, не доведя его до конца, и прикрыла глаза. Перестук копыт и мерное покачивание всё же сморили её, но после полуночи ей пришлось пробудиться, потому что отряд въезжал на постоялый двор.

Стояла тихая ночь, а небо было усыпано звёздами. Природе было всё равно, что несколько часов назад оборвались жизни нескольких разумных. Чтица устремила взгляд в небеса, пытаясь угадать знакомые созвездия. И созвездия сложились в руну «огонь». Девушке стало тревожно. Вокруг Мореллы, покинувшей карету, столпились наёмники: они зевали, на лицах проступали сонливость и усталость. Но они были рады хорошенько перекусить, а потом завалиться в постель. Но Клык резкой командой ясно дал всем понять, чтобы они не трепали языками об их спутнице и вели себя прилично. Затем он направился прямо к дверям таверны и бесцеремонно стал колотить по деревянным доскам. К сожалению, Морелла не могла сказать точно, где они сейчас путешествовали, а в темноте названия таверны и подавно было не видно.

Но это было проблемой лишь для людей. Драгос Альт же прекрасно видел и недавно подкрашенную вывеску, изображение кружки пива на ней и само название их временного пристанища: «У дядюшки Ро». Здание выглядело добротным, дерево казалось почти свежим, а двор — аккуратно подметённым. Рядом вынырнул Ирис. Он был ещё бледен, но держался молодцом. Юный маг внимательно наблюдал за Клыком, ожидая команды занимать комнаты. Ирис бросал мимолётные взгляды на чтицу, что-то выискивающую на небе.

Хозяин постоялого двора не заставил себя долго ждать: на пороге появился крепкий мужчина с окладистой бородой, в ночном колпаке и наспех накинутом кафтане.

— Кого это принесло на ночь глядя? — пробасил он.

— Эй, хозяин, не загораживай дорогу, а дай добрым путникам хорошенько пожрать и поспать вдоволь! Мы всю ночь были в дороге, и твоя таверна очень кстати, — Клык был грубоват, но ужасно устал после ночного боя и попыток направлять коня так, чтобы никто не переломал себе ни ноги, ни копыта.

— Сколько вас там, а? — не спешил впускать постояльцев хозяин.

— Де… десять, — был ответ капитана. На Клыка уставились ясные и живые глаза «дядюшки Ро».

Дверь распахнулась шире, приглашая войти в таверну, а хозяин уже будил свою жену зычным голосом и отдавал распоряжение подогреть гостям вечернюю похлёбку. Наёмники только этого и ждали, сразу ввалившись в зал. Хозяин запалил несколько свечей, высветивших добротные деревянные лавки, грубо сколоченные столы. В обеденном зале оказалось промозгло, поэтому капитан, недолго думая, запустил в камин, украшавший трапезную, огненный шар. Остывшие с вечера дрова весело заискрили, и вверх взметнулся столб пламени. На это хозяин неодобрительно покачал головой, но промолчал. Наёмники разбрелись по залу, усаживаясь на лавки, и лишь один немного замешкался.

— Называйте меня дядюшка Ро, — представился хозяин. — Вы прибыли слишком рано, — он произнёс с явным сарказмом, — поэтому придётся довольствоваться вчерашними кушаньями.

— Давай, тащи, что есть, — раздалось со всех сторон. И в зал вплыла дородная жена хозяина, неся на подносе ломти хлеба на плоской тарелке, пиво в высоких стаканах и несколько чугунков, из которых вырывался пар. Под одобрительные выкрики наёмников всё это она сгрузила на стол и хотела было уйти, но её остановил тонкий девичий голосок:

— Уважаемая! А не найдётся ли у вас воды? — Морелла привыкла избегать излишеств в еде и питье за время обучения в обители. Полный желудок никогда не способствовал точности предсказаний.

Клык приказал долго не рассиживаться, а расходиться по комнатам. В руки дядюшки Ро перекочевал десяток серебряных монет. В этот момент к нему подошла чтица. По лицу девушки ничего нельзя было прочесть, но глаза тревожно мерцали.

— Капитан Клык, то нападение…

Но он шикнул на девушку, призывая замолчать. Как бы Клыку ни хотелось и самому отдохнуть, но он предпочёл, вместе с Драгосом, подежурить рядом с покоями чтицы. Первым вошёл в отведённую комнату Альт. Он повёл носом, будто принюхиваясь. Комнатка располагалась на втором этаже и оказалась маленькой, а узкое застеклённое окно выходило на задний двор. Там обильно росли какие-то кусты и несколько деревьев. Окружал всё это забор высотой в человеческий рост. Ставни были плотно запахнуты, и на первый взгляд снаружи их открыть было невозможно.

Морелла прошла в комнату вслед за наёмником. Она чувствовала себя странно рядом с высоким Драгосом. Чтица исподтишка поглядывала на Альта, её чувства тревожили ощущения какой-то неправильности этого мужчины. Будто тёмная дымка окутывала его силуэт, или это просто разыгралось воображение юной девушки, ведь как только она моргнула, эта дымка пропала, а перед ней предстал обычный наёмник среднего возраста.

Не обнаружив ничего подозрительного в комнате, Драгос оставил Мореллу одну, а сам присоединился к Клыку на посту. Оборотню хватило лишь взгляда, чтобы оценить состояние командира: темные круги под глазами и потухший взгляд выдавали сильную усталость.

— Отдохни, капитан. Я присмотрю за девочкой.

— Хорошо, Драгос. Ты никогда не подводил меня, не подведи и на этот раз. Князь Дейрос обещал хорошо заплатить, если мы привезём чтицу к нему в целостности и сохранности, — Клык говорил тускло, но уверенно. Оставив пост на своего подчинённого, командир скрылся за поворотом коридора.

Постоялый двор замер: в предрассветный час сон крепок и сладок.

Морелла ещё немного покружила по комнатке и уселась на кровать. «Да, это не королевская перина», — усмехнулась она про себя и прилегла, не раздеваясь. Ей казалось, что уснуть не удастся, но сон сморил быстро. Чтице редко что-то снилось, а видений хватало и наяву, поэтому просто уснуть и ничего не видеть было прекрасно.

Проснулась она резко, от удара двери о стену. Сев на кровати, Морелла отбросила одеяло. Спросонья ей показалось, что на пороге комнаты появился монстр с рогами и крыльями:

— Демон! — истошно завизжала она. Мыслям чтицы вторили клубы дыма и языки пламени, что лизали стены позади исчадия ада. Морелла попыталась вскочить на ноги, но запуталась в складках платья и мешком осела на кровати.

Чудовище подскочило к ней… И от сердца отлегло: это был всего лишь Драгос. Его лицо было сосредоточено, а в голове билась только одна мысль: «Где я растерял свои навыки! Неужели так очеловечился?» И оборотню было от чего сокрушаться.

Пока он стоял, привалившись спиной к дверям комнаты чтицы, ничего не предвещало проблем. Его острый слух выхватывал храп, скрип кровати, чьи-то осторожные, крадущиеся шаги. Нос же был забит запахом недавно оструганного дерева, пыли. Вдруг ему почудился запах дыма. Драгос насторожился. Запах стал усиливаться, растекаться под ногами струйками. Затем стал нарастать жар, послышался треск пожираемого огнём дерева, а Драгос стоял, не шелохнувшись. Как давно он не купался в огне — его стихии! И лишь языки пламени, что вдруг осветили темноту коридора, вывели его из задумчивости.

Когда он ворвался в комнату к чтице, то, кажется, перепугал её до смерти, до крика. Но времени объясняться не было, поэтому наёмник лишь громко крикнул: «Пожар!» — и ухватил её за руку. Морелла сначала отбивалась, но потом затихла, лишь испуганно глядела на него огромными глазищами. Он хотел сунуться в коридор, но там уже вовсю полыхало. «Какой-то странный огонь. Уж не магический ли?» — подумал Драгос и бросился к окну в комнате чтицы.

Звуку выламываемых ставень вторили крики других постояльцев, вопли «Пожар!» и хлопанье дверей. Ставни скрипели, но не поддавались. Грязно ругаясь, наёмник схватил чтицу в охапку, завернул в свой плащ и бросился вон из комнаты, прямо в бушующее пламя. Огонь лизал его, не причиняя никакого вреда, а Морелла жалась к широкой груди и молилась, чтобы они выбрались невредимыми. Драгосу хотелось расправить крылья и взмыть в небо, но давнее проклятие не давало истинной сущности обрести свободу. На счастье, в конце коридора оказалось широкое окно, в котором уже кто-то выбил ставни. В него и сиганул Драгос, мягко приземлившись на землю. Как только нестерпимый жар спал, Морелле сразу стало легче дышать. Она попыталась выпутаться из крепких объятий, и её сразу опустили на землю.

Постоялый двор полыхал, занималась заря, и ветер доносил запах гари. Рядом столпились другие постояльцы. Они вертели головами, хмурились, переругивались. Перед таверной бегал и выл хозяин. Дядюшка Ро был безутешен: детище всей его жизни превращалось в пепел всего за одну ночь. И виновный был найден сразу же.

— Это ты, наёмник! — указал хозяин на Клыка. — Я видел, как ты поджёг мой камин огненным шаром!

— Что за бред ты несёшь, недоумок! — не остался в долгу капитан. — Стал бы я сначала платить, а потом поджигать твой сарай!

Клык угрожающе обхватил рукоять меча, наёмники тоже подобрались. От намечающейся драки их остановил властный и звучный голос:

— Всем убрать оружие и успокоиться! Здесь представитель имперского дознания! — словно из ниоткуда показался худой и высокий мужчина. Его волосы были небрежно стянуты шнурком, а их длина выдавала не самого слабого мага.

— Да мне-то какое дело! — не успокаивался Клык.

— Какое? Да просто ты подозреваемый, — припечатал дознаватель. Все притихли.

— И что ты мне сделаешь?

— Ничего, — и руки Клыка оказались спелёнаты воздушными путами, — пока твоя вина не доказана.

Клык попытался разорвать оковы, но ничего не вышло, и он от бессилия зарычал. Наёмники не вмешивались: связываться с имперскими дознавателями себе дороже. Они начали понимать, что заказ вполне может оказаться проваленным, если тут застрянут. Денег отряд не только не получит, но и их репутация будет испорчена. И Клык, прикрыв на секунду глаза, покорился.

— Драгос! — оглянулся командир в поисках искомого.

— Здесь, капитан, — из толпы показался Альт. Рядом жалась чтица, она смотрела испуганными глазами и плотно сжимала полы плаща наёмника.

Подле неё незаметно оказался и Ирис. Его одежда была подпалена, а на лице причудливым узором красовались мазки сажи. Его, как и Мореллу, потряхивало. И не в последнюю очередь от того, что он сделал изрядный круг по этажу, пытаясь добраться до комнат прорицательницы. К его облегчению, девушки там не оказалось. «Спаслась!» — с такими мыслями он сам выскочил в окно, создав воздушную подушку, она продержалась лишь несколько мгновений, но затормозила его при соприкосновении с землёй. Увы, магик не обладал той же сноровкой, что и Драгос.

— Я, похоже, тут немного задержусь, а ты возглавишь отряд, чтобы выполнить то, что должно, — принял решение Клык.

— Слушаюсь… капитан, — Драгос выглядел невозмутимым и уверенным в себе.

Пока Драгос пересчитывал наёмников (к счастью, никто не сгорел), хозяин постоялого двора кружил вокруг дознавателя, требуя наказать преступника, а сам представитель имперского правосудия пытался добиться от Клыка вразумительного ответа на вопрос, что тот делал после ужина. «Спал», — таковым был ответ. «Нет, подтвердить никто не может», — слышалось от бывшего капитана. Следствие затягивалось, а сроки доставки ценного груза неумолимо приближались, когда отряду вновь пришлось двинуться в путь в уменьшенном составе.

Глава 4. Дорога берёт свою плату

Эти дни Морелла будет вспоминать на протяжении многих лет. Пусть был пожар, пусть смерть смотрела на них из тьмы лесов, по дорогам которых они двигались в сторону границы империи Алданаи и Союза княжеств Дэммор, но в те дни девушка могла быть не послушницей обители, не чтицей на первом выезде и не будущей наставницей юных воспитанниц, а простой путешественницей.

Драгос Альт позволил ей покинуть душное и узкое нутро кареты, и Морелла могла вдоволь поглазеть по сторонам. Наёмникам предстояло ещё три-четыре дня пробыть в пути, прежде чем они достигнут пограничной заставы. А пока всё, что Морелла видела вокруг, пробуждало в её памяти дни детства: вольницу бескрайних полей, изумрудные струи рек, недостижимую высоту неба, дробный цокот копыт коней по дороге на выпас.

Девушка исподтишка разглядывала своих спутников: худощавый Ирис и крепко сложенный Драгос, плешивый наёмник с вечно бегающими глазками и пара девиц, увешанных оружием столь густо, как приезжавшие в обитель благородные леди — украшениями. Но чаще всего взор чтицы останавливался именно на Драгосе: на развороте его плеч, на чешуйках на висках, искрящихся в солнечном свете. Она вслушивалась в его зычный и уверенный голос. Но всё чаще, к своему удивлению, Морелла замечала задумчивые и мечтательные взгляды, бросаемые на неё Ирисом.

***

Тот день был как две капли похож на пару предыдущих: Клык их так и не догнал, хотя наёмники частенько поглядывали назад: не появится ли из-за поворота знакомая фигура в запылённом плаще — прислушивались, не догоняет ли их кто-то. Но нет, дорога была пустынна в обоих направлениях, словно вымерла. И наёмники переговаривались между собой:

— Сразу чувствуется, что скоро земли этих демонопоклонников…

— Держите ухо востро. Мне всё это не нравится…

— Скоро ли пограничная застава? Как-то мне тревожно… — слышалось то тут, то там.

Драгос приказал удвоить бдительность. Он был напряжён и собран. Ирису и Морелле словно передалось его настроение: молодой маг прокручивал в голове известные ему заклинания, а Морелла нервозно поглядывала по сторонам. И девушка не выдержала:

— Командир Альт, вы напряжены. Вас что-то тревожит?

— Не стоит беспокойства, госпожа чтица. Мы, старые битые жизнью наёмники, никогда не дремлем и всегда настороже, — Драгосу не хотелось пугать девушку. При взгляде на её встревоженное выражение лица хотелось ободряюще улыбнуться. «Она же совсем ребёнок», — думалось ему.

— Не стоит обманывать меня, господин Драгос, — осуждающе качнула головой чтица. — Возможно, я редко покидала обитель, но могу заметить, как вы все напряжены.

— Но я настаиваю, — мужчина был непреклонен. — Доверьтесь моему чутью, моя дорогая. Пока оно молчит. А мы, наёмники, всегда собраны, если дело касается таких пустынных дорог, как эта.

— Вы опасаетесь подвоха со стороны князя Дейроса?

— Нет, совсем нет…

— Я мало что слышала о нём: в обители мы знакомимся с историей властителей лишь крупных стран, а мелкие княжества то появляются, то исчезают, и потому их правители меняются слишком быстро, чтобы помнить их всех. Почему бы вам не рассказать мне о Дейросе?

— Князь-то? Мне он показался умелым воином, но вот характер… оставляет желать лучшего. Наверное, это следствие одержимости, но Дейрос способен выйти из себя по любому поводу, и от его плохого настроения может достаться всем: и родной дочери, и слугам.

— Значит, мне стоит его опасаться?

— Что тут сказать? Не думаю, что он осмелится как-то навредить чтице: вас ценят во всём мире.

И чтобы окончательно развеять тревоги спутницы, Драгос решил сменить тему:

— Лучше расскажите мне, как же вы стали чтицей.

Прислушивающийся к их разговору Ирис направил коня поближе к Морелле и Альту:

— Действительно, Морелла, расскажи нам о… себе, — маг на секунду замолчал. — Если это не секрет, конечно.

Морелла бросила на него короткий взгляд, раздумывая, что она может рассказать, а что — нет. Вокруг шумел густой лес, выводили замысловатые трели птицы, а солнце заливало мир своим светом. Природа будто настраивала на спокойную и неторопливую беседу.

— Не знаю, что нового я могу поведать вам, не нарушая обетов, даваемых чтицами. Но, как вам должно быть известно, чтицами становятся только девушки. Мои сёстры часто путешествуют по миру и примечают девочек с даром. Так, конечно же, нашли и меня.

— С даром? Но как они это понимают, что перед ними будущая чтица? — Ирис весь обратился в слух.

— Родители сами приводят своих детей, — пожала плечами Морелла. — Я, как и многие мои сёстры по обители, отличалась от других детей, так как уже тогда могла предвидеть некоторые вещи.

— Но зачем отдавать одарённое дитя кому-то, когда можно поставить дар на службу самому городу или деревне? — поинтересовался Драгос.

— По трём причинам, — Морелла направила коня чуть ближе к Альту. Она держалась на коне немного скованно, но посадка в седле была правильной. Драгос невольно отметил, что обучение в обители чтиц включало в себя и верховую езду.

— Во-первых, как вы знаете, в империи введён закон, по которому чтицы должны служить всей стране, а не отдельным её представителям. А во-вторых, необученная чтица быстро сжигает себя, теряет контроль над даром и вскоре сходит с ума в невозможности совладать со своими видениями. А в-третьих, многих селян пугают подобные способности, и они считают, что это козни Тьмы.

— А тебе нравится быть… чтицей? — в голосе Ириса сквозило смущение.

— Нравится ли? Ирис, я не знаю другой судьбы, — Морелла развернулась к нему всем корпусом, голосом и взглядом показывая, что его вопрос абсолютно не имеет никакого смысла.

От такого ответа Ирис стушевался и уже было открыл рот для извинений, как Драгос вскинул вверх руку, затянутую в перчатку из плотной кожи. Мужчина весь напрягся, но стон-скрип падающего на дорогу дерева стал для всех неожиданностью, сразу же прервав любые беседы. Казалось, солнце вмиг заволокло тучами, деревья жалобно застонали, а птицы замолкли. Кони отчего-то разом взбесились, встали на дыбы, пытаясь скинуть своих седоков. Альт одной рукой уверенно удерживал узду, а другую положил на рукоять меча. Конь Ириса бил копытами воздух, и наездник только чудом не оказался на земле. А Морелла не смогла удержаться на своей кобыле и уже почти сразу рухнула на утоптанный грунт дороги, закрываясь руками от взбесившегося животного. Девушка сжалась в комок, пытаясь спрятать голову от мельтешивших в воздухе копыт кобылы, а по спине расползалось зарево зарождающейся боли. К ржанию коней добавились звуки разрываемой сталью плоти. Со всех сторон послышались стоны и крики. В неразберихе Драгос не сразу приметил двоих нападавших, действовавших совсем как те, с кем они столкнулись несколько дней назад, ночью. Они двигались молча, стремительно, стелясь по земле, в их руках мелькали кинжалы, вспарывая кирасы, сухожилия и глотки наёмников. Кровь оросила дорогу. Видя, что дело плохо, что их ценный груз оказался на земле, а в седле только он и Ирис, Альт принял решение отступить. Драгос с невозможной для человека сноровкой наклонился, подцепляя с земли чудом не растоптанную Мореллу, усадил её впереди себя, а Ирису закричал:

— Вперёд! Прыгаем через дерево!

Привыкший за пару лет службы в наёмниках исполнять приказы быстро Ирис метнулся за Драгосом. Волна облегчения накрыла его с головой, когда магик приметил подол юбки Мореллы в седле перед командиром.

Подстёгиваемые страхом кони плохо слушались, но спущенная Драгосом с цепи суть истинного дракона-оборотня заставила животных повиноваться ему. Морелла мёртвой хваткой вцепилась в талию мужчины, спина горела, но она не позволила себе разреветься, а лишь плотно стиснула веки. Жаль, что нельзя было также заткнуть и уши: в них лезли крики боли и предсмертные стоны. Если бы она обратила свой взгляд назад, на залитую кровью дорогу, то заметила бы, как плешивый разбойник пытается закрыться от удара одного из нападавших, выкрикивая:

— Пощадите! Это же я навёл вас на девчонку… — но окончание его речи тонет в хрипе, вырывающемся из перерезанного горла. И под каблуками одержимых на две половинки раскалывается амулет связи.

Морелле показалось, что на несколько секунд она лишилась сознания, но вот уже разгорячённую кожу обдувает ветер, а кони мчатся вперёд. Драгос оглядывается назад и ругается:

— Они преследуют нас!

Ирис тоже хочет обернуться, но ему становится страшно, он боится потерять контроль над конём, поэтому смотрит только вперёд и вперёд.

— Ирис, поднажми. Осталось совсем чуть-чуть до приграничного города, а там нас тронуть не посмеют, не прямо на глазах имперской стражи.

И всё же кони быстрее людей, пусть даже и одержимых демонами. И впереди видны ворота города. «Амра», — с облегчением выдыхает Ирис. Кони в мыле, тяжело дышат, но звериная суть дракона пугает их больше, чем смерть от переутомления, и кони несутся, прямо на стражников, прямо к воротам. Стража скрещивает пики прямо перед носом наёмников, но поводья натягиваются до предела, и взмыленные кони шарахаются, встают на дыбы. Удила разрывают им губы, но звериный оскал уже исчез с лица Драгоса, а Ирис заполошно дышит. Морелла всю дорогу так и не посмеет открыть глаз и взглянуть на дорогу. Тогда, в ночи, трудно что-либо разобрать, но при свете дня обнажается весь ужас и кошмар смерти.

— Стоять! Быстро отвечайте, от кого вы так мчитесь!

— Там-там… — начал было Ирис, нервно оглядываясь за спину, но там никого не оказалось. Дорога снова была пуста, птицы выводили трели, а солнце приветливо светило.

— Что там? Говори толком! — прикрикнул раздражённый страж. Вокруг них уже столпились любопытные, ожидая узнать, почему эти двое, нет, трое, так неслись по пустому тракту.

— Мы очень спешим, доблестный страж! На нас напали в пути разбойники, и наша спутница была серьёзно ранена, мы загнали наших коней, чтобы поскорее добраться до целителя. В вашем достопочтенном городе ведь есть целитель?

— Всего лишь это! — стражи быстро потеряли к ним интерес. — Тогда проезжайте. А целителя найдёте на главной площади, в здании с вывеской в виде чаши, оплетённой лозой.

Драгос спрыгнул с коня, оставив сидеть на нём лишь чтицу, и приказал Ирису следовать за ним. Магик пытался начать разговор, но Альт грубо оборвал его. Спутники молчали до тех пор, пока не удалились от ворот на значительное расстояние.

Морелла постепенно приходила в себя. Она даже осмелилась оглядеться по сторонам.

— Где мы? — было её первым вопросом с начала нападения.

— Это Амра, город на границе империи Алданаи и Союза княжеств Дэммор, — пояснил Ирис. — Он расположен на реке, которая и служит в этом месте естественной границей, — парню не терпелось поделиться остатками знаний, что вбивали в его непутёвую голову в бытность ученичества.

— Верно, — поддержал его Драгос. — Нам осталось только пересечь реку по мосту, и мы окажемся на землях демонопоклонников, — после этих слов Альт заметно скривился. Задание, которое обещало быть лёгкой прогулкой, превратилось в последнюю поездку для большинства членов отряда. «И где носит Клыка?!» — с изрядной долей беспокойства подумал мужчина.

— Как ты, Морелла? — не преминул поинтересоваться Ирис.

— Сносно, — она не хотела жаловаться. — Только спина болит. Мы сейчас к целителю, да?

За разговорами они как раз достигли дома лекаря. Небольшое каменное строение утопало в роскошной зелени сада, окружённого невысоким каменным забором. У ворот путников встретили приветливо, помогли Морелле спуститься с коня, уложили на поддерживаемую магией платформу и отлевитировали в дом. Спутникам же предложили пока подождать в беседке. Когда Ирис попытался сунуться вслед за Мореллой, его вежливо, но непреклонно попросили не мешать.

В доме целителя Мореллу встретил полумрак и запах лекарственных растений. Навстречу ей вышел мужчина чуть за тридцать, с добрым открытым лицом, с небольшой аккуратной бородкой. Он широко улыбался и сразу принялся за осмотр девушки. Его тёплые руки легко надавили на плечи Мореллы, заставляя ту присесть на низенькую кушетку. Целитель попросил её раздеться, попутно выспрашивая о самочувствии и представляясь сам.

Целителя звали Хайл Кундиге*, и он держал практику в городе уже около пяти лет. Сначала о нём ходили разные слухи: поговаривали, что он похож на одного из фаворитов самой Белой Королевы, но они быстро стихли за неимением топлива для сплетен. Хайл жил один, из прислуги имел повариху, служанку и конюха, двух помощников. Брал дорого, но работу знал на отлично. Вот и сейчас он сразу определил, что больная получила серьёзный, но неопасный ушиб спины. Кундиге всегда отличался наблюдательностью, а потому быстро приметил как наливающийся синевой синяк, так и татуировку чтицы на руке девушки. Но он ничего не спросил и не сказал.

Казалось, целитель просто водил руками вдоль спины больной, но по телу Мореллы растекалось приятное тепло, боль истаивала, ужас отступал. Под негромкую речь лекаря хотелось уснуть, но Морелла пересилила себя и всю процедуру держала глаза открытыми. Из положения лёжа было мало что видно, но в доме целителя царила чистота, на стенах висели пушистые ковры, а полки были сплошь уставлены книгами или завалены свитками.

Не прошло и получаса, как Морелле позволили встать, одеться и отправиться к своим спутникам. В саду в беседке Драгос отсчитал требуемую сумму в золоте, не споря и не торгуясь. Ирис же сразу подскочил к Морелле, подхватывая её под локоток и усаживая рядом. Он взволнованно заглядывал в глаза девушке, а Морелла лишь с облегчением улыбалась ему.

За всеми заботами спутники не заметили, как стемнело. Было решено переночевать в Амре, а на утро двинуться в дорогу. Гостиницу им посоветовал целитель. Это оказалось трёхэтажное строение, где на первом располагался зал и купальни, на втором были комнаты попроще, а на третьем — покои для аристократов. Троица сняла две смежные комнаты на втором этаже, рядом с лестницей. Одну отдали Морелле, а вторую мужчины заняли сами. Они поделили ночь на две смены: первую часть ночи в спальне Мореллы обязывался пробыть Ирис, охраняя её, а вторую, самую сложную, — Драгос.

Юный маг дождался, пока Морелла приведёт себя в порядок перед сном, а затем осторожно постучал в её комнату. Когда девушка разрешила войти, то на её лице он успел заметить тень разочарования, будто увидеть она желала кого-то другого. Растерянный и смущённый близостью юной девицы, он присел на кресло подле её кровати. Его поза была напряжённой, а спина — прямой, как палка. Парню хотелось подвинуться поближе, даже немного поговорить пред сном, но Морелла уже удобно расположилась на кровати, накрываясь одеялом с головой и отворачиваясь. Несколько раз Ирис порывался вскочить с кресла, коснуться хоть кончиков её волос, но всякий раз пересиливал себя.

А Морелле не спалось. В открытые ставни светила луна, легкий ветерок перебирал занавески. Перина казалась слишком мягкой, а одеяло — слишком жарким. Морелла ворочалась с боку на бок, когда что-то негромко ударило по подоконнику, затем по дощатому настилу пола. Сидевший тут же в кресле Ирис встрепенулся. На фоне тёмного окна чётко прорисовывался человеческий силуэт. «Вор?» — мелькнуло в голове мага. Морелла затаилась под одеялом, прислушиваясь. Силуэт угловато дёрнулся, а Ирис взмахнул рукой, посылая в него первое пришедшее в голову заклинание:

— Фангарн**! — и удачно. Невидимые сети спеленали чужака, и он кубарем повалился на пол.

Звуки падения, донёсшиеся до чуткого слуха оборотня, разбудили Драгоса. Поняв, что слышны они из комнаты чтицы, он бросился туда. В этот момент сети с противным треском лопнули. Морелла отбросила одеяло и, как была, в нижней сорочке, скатилась с противоположного конца кровати на пол.

— Люфтигер штааль***! — раздалось голосом Ириса, и ночной гость, уже направившийся в сторону мага, словил в грудь острый воздушный клинок. В этот момент дверь номера распахнулась, и на пороге возник Драгос с обнажённым мечом в руке. Меч описал сияющую дугу и снёс визитёру голову. Морелла стояла, прислонившись к стене, и тяжело дышала. Альт вытер кровь с клинка куском одежды поверженного противника, а Ирис бросился к чтице, сжал её в объятьях. Сразу стало легче.

Среди ночи пришлось отволочь труп на улицу и бросить в ближайшей канаве: привлекать к себе внимание городской стражи никто не хотел. Морелла больше не сомкнула глаз. Она перебралась в комнату к Драгосу и Ирису, и они просидели настороже до утра. На утро потребовали воды для умывания и затёрли кровь с пола. Коней пришлось оставить, а сторговать на рынке других.

И с первыми лучами солнца, под скрип открывающихся ворот, троица покинула Амру.

Примечания:

* Heilkundige - нем., целитель, лекарь, врач, медик, врачеватель

** Fanggarn - нем., сети (для ловли птиц)

*** luftiger Stahl - воздушный клинок

Глава 5. Предсказание произнесено

Стоило пересечь массивный каменный мост, как на Ириса и Мореллу сразу навалилась какая-то тяжесть: словно сгустился сам воздух, словно стало трудно дышать. Драгос Альт, привычный ко всякой темной магии за свой долгий век лишь передернул плечами, сбрасывая тяжесть земель демонопоклонников. Что ожидаешь, оказавшись на территории Союза княжеств Дэммор? Но небо было всё такое же голубое, трава — зелёная, а река под мостом так же неспешно текла.

За мостом путешественников уже ждал почётный эскорт: десяток облачённых в легкие доспехи воинов на породистых конях. Вперёд двинулся, по-видимому, их командир. Морелла рассматривала всадников с интересом: но не было ни демонического огня в глазах, из ноздрей коней не валил огонь, а за спиной не было дьявольских крыльев. Получается, перед ней обычные люди?

— Драгос? Где Клык? Вы привезли то, за чем вас посылали? — голос командира хрипел, словно связки мужчины не были приспособлены издавать звуки человеческой речи.

— Да, капитан, — и наёмник легко повёл головой в сторону Мореллы и добавил, — Клык… он отстал.

— Тогда не будем терять времени. Князь ждёт вас.

И княжеские воины окружили наёмников, словно отсекая от всего внешнего мира. Их лица были бесстрастны, будто им и не было дела до того, кого приходится сопровождать, будто видали чтиц уже много раз, да не прониклись. Вблизи осанка воинов оказалась чересчур прямой, лица — чересчур хищными, а взгляд — несколько безумным. Морелла передёрнула плечами, Ирис держался скованно и напряжённо. Один Драгос сохранял спокойствие: путешествовать с надёжной охраной по территории княжеств всё безопаснее, чем вот так, втроём.

К счастью, владения князя Дейроса лежали совсем близко к границам Империи Алданаи, и потому уже к вечеру Морелла с сопровождающими прибыли в замок князя Дейроса Фариуса. То была величественная древняя постройка, принадлежавшая многим поколениям князей Фариус. Но, увы, на камнях окружавшей замок стены были видны следы неумолимого времени: кое-где начал крошиться раствор, скрепляющий огромные валуны, кое-где сам камень пошёл трещинами. Драгос покачал головой: с их прошлого визита всё осталось прежним, будто и не было разговора Клыка с капитаном стражи князя об укреплении стен.

Ирис в который раз поразился величию замка и толщине стен: он бы не отказался подняться на стену, прогуляться по ней, ощутить на коже дыхание ветра — его стихии. Восхищение мага разделяла и Морелла: выросшая в деревне и не видевшая практически ничего, кроме родной обители, она задержала дыханье, когда путники проезжали под аркой прохода в крепостной стене. На секунду чтице показалось, что сейчас вся эта груда камней обрушится вниз и погребёт их всех под завалом. Но ничего не произошло, а Мореллу на крыльце замка встречал, несомненно, сам князь.

Это был мужчина в самом расцвете сил: гладко выбритый, напомаженный, с прилизанными волосами. Разбирайся Морелла в моде, то она бы сказала, что он довольно успешно стремится подражать существавшим в те дни традициям при дворе императора Алданаи. Идеально прямая выправка, черные и красные цвета в одежде — не всякая кокетка устоит перед этим мужчиной, хотя, при приближении, чтица заметила несколько седых прядей в висках мужчины. Пока чтица разглядывала того, кто стал причиной её приезда в княжество Фариус, она не заметила, куда исчезли Драгос и Ирис. Девушку охватила запоздалая тревога: ей на мгновение показалось, что больше она не увидит никого из своих невольных спутников.

Но князь Дейрос, представившись, был сама любезность и предупредительность: он подхватил заволновавшуюся чтицу под локоток и повёл в замок. Князь Фариус говорил негромко, но звуки его холодного голоса пробирали до самых костей. Не давая Морелле даже осмотреться, он споро сопроводил её в выделенные девушке покои. Здесь всё было также отделано в чёрный и красный. Морелле комната показалась чересчур мрачной. С момента въезда в замок чтицу не отпускало чувство неправильности, какой-то неестественности окружающего. Тяжелые портьеры на высоких стрельчатых окнах топорщились, будто за ними кто-то прятался, гобелены на стенах изображали то ли адскую бездну, то ли просто пожар в оружейной лавке. Огромная кровать под балдахином могла вместить её, Драгоса и Ириса, да, пожалуй, осталось бы место и на Клыка. Рядом сиротливо серел золой давно нетопленный камин.

«Клык…» — мелькнуло в голове Мореллы: «Неужели это действительно он устроил пожар в таверне?» Девушка не могла в это поверить.

Стоило чтице остаться наедине с князем, вне пригляда челяди и воинов, то черты лица мужчины словно поплыли, делаясь хищными, острыми. Глаза смотрели будто в самую душу, казалось, выискивая в её глубине самые постыдные мысли и секреты. Но Морелла не дрогнула, не отвела взгляда. В её душе плескалось лишь озеро спокойствия, чьи тёмные воды и сами были не прочь поглотить неосторожно притронувшегося к водной глади. Глаза в глаза. Волк и волчица. Адское пламя и заснувший океан. Князь отвёл взгляд первым. Разозлился, скрипнул зубами и моргнул, прогоняя видение волны, стремящейся погасить его огонь.

Морелла нарушила молчание первой:

— Зачем вы приказали доставить меня сюда, князь?

— Зачем? Чтобы задать вопрос, конечно. Это должно быть очевидно тебе, девочка, — за презрительными словами князь скрывал растерянность: юница, но легко выдержала его взгляд, даже заставила первого отвести его.

— За этим все всегда и обращаются к чтицам. Но почему вы хотели, чтобы я приехала в замок лично, а не прибыли сами, как это обычно происходит?

Князь поморщился: да, жаждущие узнать что-либо у чтиц сами посещали обитель, но демонопоклонников в империи не жаловали, да и оставлять владения без присмотра в такой щекотливый момент не входило в планы Дейроса.

— Тебя не должно это волновать. Твоя задача — дать правильный ответ. И можешь проваливать обратно в свой монастырь.

— Как пожелаете, князь. Я здесь, чтобы ответить на ваш вопрос. Но чтицы не дают правильных ответов, мы лишь указываем на наиболее вероятное развитие событий.

— Тогда поскорее дай мне ответ! — повысил голос князь.

— Сначала задайте вопрос, а затем предоставьте мне все необходимые инструменты для ритуала прозрения.

— Какие ещё инструменты!

— В дороге на нас напали разбойники, и большая часть моих вещей была утеряна. Поэтому для прорицания мне потребуется чистая колодезная вода, две миски, котелок, а также прикажите разжечь огонь в камине. Ещё мне понадобится мята, лебеда, лепестки роз, лаванда, чертополох и пшеница — достаточно пары горстей. Ещё прикажите принести ступку, пестик и нож, перо, чернила и пергамент.

— Может, тебе и внутренности жертвенного петуха подать? — хохотнул князь Дейрос.

Но Морелла его шутки не разделила:

— Премного благодарна, но это излишне. За подобным обращайтесь к жрецам, а не чтицам.

— Прекрасно. Тогда необходимое доставят сейчас же. А я надеюсь получить верное предсказание к сегодняшней полуночи. На заставляй меня ждать, девочка!

— И мне не будет дозволено даже отдохнуть с дороги? К чему такая спешка? — Морелла была неприятно удивлена.

— Я заплатил твоей настоятельнице достаточно золота, чтобы не ждать, пока ты там приведёшь себя в порядок. Предсказание должно быть произнесено к полуночи. И точка.

— Но я до сих пор не услышала вопроса.

— Тогда слушай! — князь сделал круг по комнате, будто собираясь с мыслями. — Чем закончится моё нападение на владения и замок князя Дольфа?

У чтицы не оставалось выбора, кроме как начать ритуал, как только князь Дейрос и слуги оставили её одну. Камин был затоплен, огонь весело лизал свежие поленьям, а колодезная вода была разлита по двум мискам. Чтицы всегда творили таинство предсказания в одиночестве, без посторонних глаз. Но сейчас Морелла не была уверена, что за ней не поглядывают через скрытые отверстия в стенах, не подслушивают через неприметные щели. Поэтому запросила она у князя не только то, что ей было действительно необходимо, но и полностью бесполезные предметы: никто не должен знать, как творят свои предсказания пророчицы.

«Похоже, у князя служит достойная травница», — все растения принадлежали к урожаю этого года, выглядели свежими, нележалыми. Но ни одно из них не было нужно Морелле: чтиц смолоду приучали всё необходимое носить с собой. Потому девушка лишь налила колодезной воды в две миски, одна из которых обозначала настоящее, а другая — будущее. Первая понадобится для завершения ритуала, а во вторую Морелла скоро капнет немного из флакончика, который незаметным движением тут же будет спрятан обратно в складки юбки.

Но пока она мелко нарезала лебеду, лаванду и цветки чертополоха, измельчила это в ступке, ссыпала в котелок с оставшейся водой. Туда же бросила веточку мяты и лепестки роз, поставила котелок на треножник в камин. «Знатный чайный отвар должен получиться», — глаза Мореллы блеснули хитринкой. Подобная монотонная работа всегда помогала настроиться на деловой лад, облегчала вхождение в транс.

Морелла присела за стол, на котором разложила листы пергамента, обмакнула перо в чернила. От варева стал распространяться горький аромат, невесомо смешиваясь с дымом от огня. Пророчица сосредоточилась на запахе, исходящем из второй миски с водой, куда только что добавила каплю зелья из специального флакончика, и одним быстрым движением опрокинула её содержимое в рот.

Что такое предсказание? Это просмотр сотен и тысяч вероятностей с целью отыскать ответ лишь на один вопрос. Что такое вероятность? Это один из ответов. Что такое ответ? Это то, что ждёт заказчик. Кто такой заказчик? Это тот, кто мнётся за дверью, ожидая разрешения войти.

Глаза Мореллы широко распахнулись, тело выгнуло дугой, пальцы неловко обхватили перо:

Когда ворота распахнутся в пыли, Не мир вам вручат — лишь копья в груди. Кони растопчут зелёную траву, Стрелы уймут вашу гордую славу.

Оставляя кляксы, пятная бумагу каплями пота, что стекали с подбородка, Морелла недрогнувшей рукой выводила слова:

Чужой вождь пройдёт по вашим костям, Собрав золото с пепла и срама. Боги с небес засмеются в ответ — Их кровавая игра даст им свет.

Чтица тяжело дышала, переживая каждую смерть, слыша каждый крик, оплакивая каждого мужа и сына:

Подмоги не ждите — никто не придёт. Вы уснёте в земле на долгий черёд. А вдовы чужие утешат других, И забудут ваш прах под весенний стих.

Ровные строки пророчества, что ровные ряды так и не воздвигнутых могильных камней, ложились на пергамент, отмеряя чью-то жизнь. Когда дрожь стала уж совсем нестерпимой, когда видеть это Морелла больше не могла, то одним глотком опустошила миску с чистой водой, возвращаясь в сегодня и сейчас. Покидая ратное поле, оставляя мёртвых на поживу воронам и видя окровавленные тела Драгоса Альта и Ириса. Пергамент спланировал на пол.

Чтица ещё приходила в себя, как с треском двери комнаты распахнулись, и в покои ворвался всё также гладко причёсанный князь:

— Что ты видела? Говори!

Морелла слабо махнула рукой в сторону бумажного листка у своих ног. Только увидев исписанный пергамент, мужчина схватил листок и принялся читать. Но по мере чтения лицо князя бледнело, на скулах заиграли желваки, а затем он смял пергамент, одним точным движением забросил его в камин.

— Всё это чушь, пророчица! Ты дала мне неправильный ответ!

— Не я даю ответы, а будущее, — голос Мореллы звучал устало и надтреснуто.

— Не имеет значения! Ничто и никто не помешает мне отомстить! — с этими словами князь Дейрос круто развернулся на пятках и, хлопнув дверью, вылетел из комнаты чтицы.

Оставшись одна, Морелла опустила голову на сложенные руки. Сейчас ничего не имело значения, кроме развороченной каким-то заклинанием груди Драгоса, пронзённого стрелой Ириса, с выпущенными кишками. Но… как же так? Почему?

Нет, Мореллу нельзя было назвать совсем уж неопытной предсказательницей. Но впервые ей в видениях явился небезразличный, в общем-то, человек. Ах, как была права наставница! Никогда не привязывайся к людям, юная чтица, — ты лишь проводник знамений будущего.

Глава 6. Выбор чтицы (ч. 1)

Скоро полночь, и зал для приёмов в замке князя Дейроса Фариуса полон. Но собрался здесь совсем не высший свет: пестро от военных камзолов разных наёмничьих банд, а чёрно-красными отметинами пятнают это разноцветное сборище слуги князя. Наёмники перешёптываются: ждут, когда объявят текст пророчества. Многие склоняются ко мнению, что это уж очень удачный ход: предзнаменование победы, а значит, и наживы способно вдохновить воинов биться за чужое, в общем-то, дело, чужую месть и чужие интересы.

В воздухе разлита тревога. Что причиной этому? Ожидание ответа от судьбы? Лица-маски слуг? Кроваво-чёрные гобелены на стенах с изображёнными на них переплетениями линий и непонятных фигур? А может, каждый считает здесь соседа конкурентом в схватке за золото ещё не завоёванного замка?

Но стоило пробить полночи, как боковые двери распахнулись, и в зал упругой уверенной походкой вошёл князь Фариус. Он был бледен, но смотрел прямо, словно не моргая. За ним семенила невысокая фигурка, закутанная в плащ. И сотни глаз уставились на неё.

— Чтица… Пророчица… — волной пронеслось по залу.

Из-под плаща показалась тонкая девичья ручка, протянула князю пергамент и так же быстро исчезла в складках плаща. В звенящей тишине князь Дейрос начал читать:

…Город откроет врата без боя, Как спелый плод падёт в руку. Стены — лишь тень, гарнизон — ничто, А в казне — золото по колено. Победа — ваша, и слава — вечна!

Голос князя набирал силу, разносясь по всему залу, отражаясь от колонн и взлетая под своды, украшенные искусной лепниной. Обещание богатой добычи, доступных дев и легкой победы зажигали алчные огни в глазах наёмников.

Князь замолчал, обводя торжествующим взглядом притихших наёмников, свернул пергамент, и тут же грянул гром радостных восклицаний. В расширенных зрачках Князя Дейроса плескалось ликование, а за всем происходящим из-за неплотно закрытой двери следила пара внимательных глаз.

***

Как назло на само оглашение предсказания ни Драгос Альт, ни Ирис не попали. Появившийся словно из-под земли капитан княжеской стражи начал то ли беседу о путешествии, то ли допрос, куда делась остальная часть отряда. Драгос неохотно отвечал, он был опечален гибелью отряда и, что греха таить, расстроен задержанием Клыка, с которым они наёмничали довольно давно. Это Ирис был новичком в отряде, а старших мужчин связывало попадание не в одну переделку. Альт сомневался, что ему придётся свидеться с Клыком в скором времени: независимо от того, виновен тот в поджоге или нет, имперские дознаватели так просто свою жертву никогда не отпускали.

— Когда мы выступаем? — напоследок поинтересовался Драгос.

— Если князя устроит предсказание, то завтра по утру, — ответ капитана стражи прервали магические часы, возвестившие полночь. — Сейчас он как раз это объявляет.

— Но не нужно ли нам поспешить в зал? — удивлённо пробормотал Ирис.

Главный стражник замешкался с ответом на долю секунды:

— Что бы там ни было, в этом пророчестве, мы всё равно сразу же узнаем, придя туда. Зачем спешить?

— Но и о чём нам с тобой разговаривать? Мы потеряли отряд, а Клык застрял неизвестно на сколько времени.

Капитан нахмурился:

— С вашим отрядом был подписан контракт и даже выплачен аванс. И никто не позволит вам не участвовать в завтрашнем сражении.

— А… А если мы вернём аванс? — с надеждой в голосе проговорил Ирис.

— Нет, Ирис, увы, не выйдет, — раздражённо проговорил Драгос. Казалось бы, опытный и битый жизнью дракон, но так привык полагаться на своего командира, что, в спешке покидая горящую таверну, не озаботился тем, чтобы забрать у Клыка предварительную оплату. Теперь же того, что составляло его долю и имелось на руках, было недостаточно, чтобы заплатить неустойку в случае расторжения контракта.

Доля наёмников тяжела: подмоченная репутация и уничтоженный отряд способны лишить заказов, а значит, и золота. В итоге, избежать присутствия на пиру Драгосу и Ирису не удалось.

Драгос скользил между наёмниками, приглядывая, какого отряда стоит держаться в предстоящей битве, а вот Ирис не выдержал шума, царившего в зале, и поспешил спрятаться в полутёмной нише. Но долго там ему пробыть в одиночестве не удалось.

Шуршание многослойного платья подсказало магу, что какая-то дама почтила его своим присутствием. «Тоже мне дама», — фыркнул мысленно про себя Ирис, оглядывая девочку лет шестнадцати, с чёрными упругими локонами, собранными в сложную причёску, с пронзительными чёрными глазами и тонкой талией, скрытой под корсетом.

— Госпожа! — поклонился Ирис, соблюдая правила приличия.

Легкий реверанс был ему ответом.

— Не имею чести быть знакомым с вами… — попытался указать девочке на щекотливость их положения маг.

— Я Лили. Я здесь… живу, — похоже, нахождение наедине с незнакомым мужчиной совсем не пугало «даму».

«Что и говорить! Демонопоклонницы всегда отличались вольными нравами», — хмыкнул про себя Ирис.

— И что же заставило госпожу Лили искать общества простого наёмника?

— Любопытство, лишь простое любопытство, господин наёмник… Ирис.

«О как! А эта Лили знает моё имя!» — удивился маг. Что-то неприятно заныло у сердца.

— Разве мы знакомы, госпожа?

— Не лично, нет, но… князь Дейрос говорил о вас в моём присутствии. Я знаю, что вы прибыли сюда в сопровождении чтицы. А я никогда не видала их и, уж тем более, не имела чести беседовать с ними. Поэтому, мучимая нешуточным интересом, набралась смелости, чтобы расспросить о ней того, кто знает больше моего.

— Вы о… Морелле? — Ирис попытался расслабиться. Перед ним всего лишь юная аристократка, охочая до тайн и предсказаний.

— Да, о ней, — слегка склонила хорошенькую головку собеседница.

— Госпожа чтица — девушка просвещённая, образованная и храбрая, — голос Ириса звучал восторженно.

— Удивительно! И вы, господин, Ирис, конечно же, видели, как она творит предсказания? Это, наверное, незабываемое зрелище!

— Нет, в дороге ничего такого не припомню, — отрицательно качнул головой маг.

— Какая жалость!.. Но почему же госпожа Морелла не почтила наш праздничный пир вниманием?

— Я… не знаю. Она сразу же отправилась в замок с князем.

— И вы больше с ней не виделись?

— К моему глубокому сожалению. Не могу больше ничем помочь, — Ирис был опечален тем фактом, что так и не смог сказать ничего не прощанье Морелле. Он лишь надеялся, что завтра вернётся из битвы живым и сможет поговорить с ней.

От Лили не укрылась смена настроения её собеседника:

— Тогда я не в праве больше задерживать вас. Позвольте откланяться и пожелать вам всяческих успехов в завтрашней битве. Надеюсь, это не последняя наша с вами встреча.

И снова это тревожное чувство шевельнулось в душе Ириса. Но он подавил его в зародыше. Завтра они выживут, и он сможет снова увидеть Мореллу.

***

Не только Драгос с Ирисом, но и сама Морелла пропустила оглашение пророчества. В расстроенных чувствах она опустилась на кровать, прикрывая устало глаза. Завтра ей придётся столкнуться с тем, что держало чтиц в стенах их обители: с реальным шансом потерять… кого? Морелла боялась ответа на этот вопрос. За время дороги её взгляд часто останавливался на широкой спине Драгоса, слишком долго скользил вдоль сильных рук к крупным кистям. Девушка мотнула головой, отгоняя видения. В её власти предсказать судьбу, но не изменить её. Какая ирония!

От мрачных мыслей её отвлекло покашливание. Морелла вздрогнула: она в комнате не одна! Перед ней стояла девочка, чуть моложе самой предсказательницы, но со взглядом умудрённой женщины.

— Привет. Ты — Морелла, чтица? — голос девочки был негромкий, пропитанный любопытством.

— Привет. Да. А кто ты?

Девочка не была похожа на служанок, которые уже успели принести Морелле обед, но смотрели в пол и лишь молчали, стоило спросить, может ли она покинуть комнаты. Выходило, что нет. Что же. Удерживать чтиц силой никто не решался, поэтому в скором времени предсказательнице предстояло отправиться в обратный путь, навсегда оставив в этом мрачном замке дорогого ей человека.

— Я Лили. И я живу в этом замке. Я никогда не видала живую чтицу и вот пришла…

Морелла усмехнулась: предстать в роли экспоната — к этому тоже готовили чтиц.

— Так что же, на что похожа «живая чтица»?

— На… обычную девушку? Которая устала с дороги.

Странные речи вела эта Лили, говоря с той, кого считали проводницей будущего, как со своей сверстницей. Но Морелла была и рада просто поболтать, отвлечься от терзавших её мыслей о неизбежности будущего.

— Ты совсем не такая, как о тебе сказал один юный господин наёмник.

— Наёмник? Кто? — встрепенулась чтица.

— Его звали… как цветок, который растёт… впрочем, неважно. Ирис. Его звали Ирис.

— Ах! — разочарованно вздохнула чтица. — И что же он сказал?

— Что ты смелая и красивая. Но пока я вижу только второе.

Морелла рассмеялась: назвать её смелой и красивой — это было мило.

— О чём же ещё вы говорили?

— Всё о пустяках. Например, о том, какое славное пророчество ты произнесла! И воины князя, и наёмники были рады услышать его.

— Что? Славное? Рады? — на голове Мореллы зашевелились волосы. — А что было в этом… пророчестве?

— Как что? Разве госпожа чтица не сама его же и написала? Князь прочёл ровно с пергамента.

— Что… что там было написано? — Морелла не выдержала и, приблизившись к Лили, схватила ту за плечи.

— Дай-ка припомнить… — Лили сохраняла безразличное выражение лица, точно не её сейчас собирались трясти как дерево, ожидая, что с него упадут яблоки.

…Город откроет врата без боя, Как спелый плод падёт в руку. Стены — лишь тень, гарнизон — ничто, А в казне — золото по колено. Победа — ваша, и слава — вечна!*

После этих слов Морелла в ужасе отшатнулась:

— Я такого не писала!

— Но как же… — на лице Лили отразилось непонимание.

— Кто объявил о пророчестве?

— Сам князь, конечно. Разве это не ты была рядом с ним, закутанная в плащ?

— Нет, это не… — Морелла оборвала себя на полуслове. Что это всё значит? Чтица сама видела, как обратилось в пепел написанное ею предсказание, как недовольный князь покинул её комнаты. И самих комнат она не покидала. Тогда откуда взялась фигура в плаще и… пророчество? «Фальшивка!» — мелькнуло молнией в голове Мореллы. «Что же теперь будет?..»

— Скажи, ты можешь… — но что должна теперь делать Морелла?

— Да? Что-то не так? Я могу чем-то помочь? — на миленьком личике Лили проступило волнение и тревога.

Морелла заметалась по комнате. Она должна предупредить Драгоса и… Ириса. Комнаты ей никто покинуть не позволит, сама она показаться перед наёмниками не посмеет, опасаясь закономерных вопросов. А эта девочка послана ей Небесами. Или самим Адом. И Морелла решилась.

— Ты можешь передать послание одному из наёмников?

— Послание? Конечно, могу. Тому… молодому… Ирису, кажется?

— Ему или мужчине с чешуйками на висках.

Лили молча кивнула, ожидая, пока её собеседница напишет несколько слов на оставшемся в комнате пергаменте.

— Пожалуйста, передай это любому из них, — в отчаянной попытке не броситься вон из комнаты дрожащим голосом проговорила Морелла, передавая листок.

— А они мне поверят? — Лили не спрашивала о содержании записки. — Они знают твой почерк?

— Нет, не знают, но я надеюсь, что они поверят.

— Хорошо, я сейчас же исполню твою просьбу.

— Я безмерно благодарна тебе! — воскликнула воспрянувшая духом чтица.

— Но когда я вернусь, ты погадаешь мне?

— Что? Погадать? Чтицы не гадают, а смотрят будущее.

— Ты посмотришь моё будущее, когда я спрошу, не потребовав за это плату?

— Да, можешь не сомневаться! — без всяких опасений подтвердила Морелла.

— Тогда отвернись! — скомандовала Лили. И когда чтица повернулась обратно, то девочки и след простыл.

***

Следуя тайным ходом, Лили, к которой все обращались не иначе как «госпожа Лилитта», оказалась у себя в комнате. Там она развернула послание и прочла:

«Дорогие господин Драгос и Ирис!

Не могу не интересоваться, хорошо ли вас разместил князь? К сожалению, сама я присутствовать на пиру не смогла, потому прошу эту милую госпожу Лили передать вам моё послание. Я бесконечно обеспокоена происходящим. То, что совершил князь на оглашении пророчества, — нонсенс. Поэтому я прошу вас подвергать все его слова сомнению.

С надеждой на ваше благоразумие,

Морелла,

чтица.»

«Что за бессмыслица!» — воскликнула про себя Лилитта. «Чего эта Морелла хотела добиться подобным письмом? Почему не могла написать прямо: дескать, бегите отсюда, пока живы, Дейрос вас надул.» Девочка в задумчивости барабанила остро наточенными коготками по столу. Затем взяла пергамент и принялась составлять записку.

Глава 7. Выбор чтицы (ч. 2) / Разлучница

Когда Морелла осталась одна, уверенность в собственном решении не пошатнулась, выстояла под натиском тревоги за мужчину, взгляда которого она искала на протяжении всего пути. Эти чувства были для неё внове. Эти чувства заставляли что-то внутри чтицы сжиматься, трепетать. Трепетать от желания увидеть его, от желания спасти его. Каким простым всё казалось: несколько слов на клочке бумаги, нежданная помощница — и в завтрашней битве погибнут не все. Морелла гордо расправила плечи и со спокойным сердцем отправилась почивать.

***

Лилитта в последний раз зло макнула перо в чернила. За год пребывания в этом теле она так и не приспособилась к каллиграфическому письму. Княжеская дочь откинулась на спинку кресла, вспоминая, как оказалась в том мире. Какая ирония! Князь Дейрос хотел, чтобы в тело её дочери подселился демон, а подселилась она, женщина с Земли. Лилитта не оправдала ожиданий «отца»: в ней не было ничего демонического. И вот теперь князь Фариус, опозоренный бестолковой дочерью, решил избавиться от неё.

Каким простым всё казалось: юная чтица, предсказание-обман — и завтрашний день Лилитта встретит за пределами замка. Осталось лишь написать письмо так, чтобы эти Драгос и Ирис покинули замок вместе с ней, Лили.

Девушка в последний раз пробежала глазами по тексту:

«До­рогие гос­по­дин Дра­гос и Ирис!

Не мо­гу не ин­те­ресо­вать­ся, хо­рошо ли вас раз­местил князь? К со­жале­нию, са­ма я присутс­тво­вать на пи­ру не смог­ла, по­тому про­шу эту ми­лую гос­по­жу Ли­ли пе­редать вам это пос­ла­ние. Князь умышленно исказил моё предсказание, и завтра всех наёмников ожидает не победа, а смерть. Я не хочу, чтобы это случилось и с вами, поэтому поскорее бегите из замка. Обо мне не беспокойтесь: князь ничего не сделает чтице, а вот вы непременно погибнете завтра, если останетесь. Я попросила госпожу Лили помочь вам выбраться за ворота, но ей это может грозить неприятностями, поэтому, пожалуйста, проводите её до города и присмотрите за ней хотя бы первое время.

С на­деж­дой на ва­ше бла­гора­зумие,

Мо­рел­ла,

чти­ца.»

Лилитта стряхнула песок с листа: не было времени ждать, пока чернила просохнут сами. Пергамент, переданный ей Мореллой, княжеская дочь разорвала на мелкие клочки и скормила огню, пылавшему в камине. Девушка в последний раз оглядела комнату, надеясь, что завтрашний рассвет она встретит далеко от замка. Лилитта последний раз провела рукой по статуэткам демонов, выполненным из опала и оникса, в последний раз коснулась корешков книг и в последний раз задёрнула бордовые шторы на высоких окнах. Немного повозившись, девушка распорола ножом для резки бумаги корсет, скинула дорогое пышное платье, нижние юбки и чулки, оставшись в легкой сорочке. На смену наряду княжны пришёл охотничий костюм и плащ, вместо корсета — сумка со сменной одеждой и припасами в дорогу, а также кошелёк, наполаненный монетами разного достоинства.

Хищно глянув в сторону двери, Лилитта поспешила запереть её изнутри, а затем скользнула в один из потайных ходов, что пронизывали замок, словно древоточцы ствол дерева. Собрав паутину и пыль на свой плащ, девушка добралась до пиршественной залы, но из неё не доносилось ни звука, тогда Лилитта проследовала прямо до казарм.

Её отец был мстителен и нетерпим, но позволить наёмникам вусмерть упиться перед битвой позволить не мог. Поэтому Лилитта здраво рассудила, что найдёт Ириса и Драгоса в казармах. Бросив сумку чуть в стороне, в тени замковой стены, и плотнее кутаясь в плащ, она вышла на освещённый пятачок земли:

— Эй, стражник, — негромко позвала она парня с пробивавшейся бородкой, расхаживающего взад-вперёд рядом со входом в казарму, — позови мне Драгоса.

— Чё? Ты кто такая? — молодой воин был из недавнего набора, поэтому не узнал княжескую дочь, которую отец прятал ото всех. («Свой позор прятал», — мысленно настроилась на нападение Лилитта.)

— Мы договорились с ним встретиться и хорошо провести время, — выкрутилась девушка.

— А почему бы и нам не провести время вместе, чем дожидаться его? — прищурился парень.

— Мне-то всё равно, господин стражник, но вот Драгос потом может тебя и прирезать по-тихому, если я скажу ему, что это ты помешал нам встретиться. Знал бы ты, как он смотрел на меня на пиру… — и Лилитта мечтательно закатила глаза. — Видел, как чешуя блестит у него на висках? Сразу видно, что непростой вояка, а с толикой нечеловеческой крови.

— Ладно-ладно. Так бы сразу и сказала, — стражник передёрнул плечами. — Счас приведу, — с этими словами мужчина почти скрылся во тьме казармы, когда во след донеслось:

— Только не говори ему, кто пришёл. Пусть будет сюрприз, — игриво рассмеялась Лилитта.

Девушке ждать пришлось недолго. Беззвучно из мрака временного пристанища наёмников показался мужчина, чешуйки на висках которого отражали свет факелов. «Драгос, » — догадалась Лилитта. Мужчине перед ней было на вид лет тридцать, он был одет в свободную белую рубаху, кожаный жилет с множеством кармашков, тёмные брюки из плотной ткани и высокие сапоги на небольшом каблуке.

— Кто меня искал? — голос наёмника сочился недовольством.

— Господин Драгос? Вы господин Драгос? — Лилитта поступила взор и сцепила руки в замок, показывая смущение.

— Да, это я. А ты кто такая будешь?

— Я… у меня к вам личное дело, — Лилитта отметила краем глаза, что молодой стражник уже вернулся на свой пост и стоял неподалёку, вслушиваясь в их разговор. — Но я бы не хотела обсуждать их при посторонних. Не могли бы мы с вами… отойти ненадолго?

Драгос оглядел собеседницу: перед ним стояла девица лет шестнадцати, одетая в широкие мужские брюки и мешковатую рубашку, не дававшие оценить её комплекцию правильно. Но что она может сделать ему, наёмнику с нечеловеческой силой, пусть и глаза у неё — провалы в горную расщелину?

— Пошли, — принял решение Драгос.

Наёмник завернул за угол замка, следуя за ступавшей немного по-мужски девушкой. Её спина выдавала неуверенность и волнение, но, когда она повернулась лицом, глаза были невинно прикрыты, а руки прятались за складками плаща.

— Так что тебе нужно? — поторопил девицу Драгос. — И кто ты такая?

— Меня зовут Лили, и я живу здесь, в замке, и являюсь наперсницей дочери князя. Мне удалось лично поговорить с госпожой чтицей, и она попросила передать вам и Ирису послание. — С этими словами Лили зашуршала чем-то в складках плаща, а затем протянула сложенный вчетверо листок.

Прочтя послание, наёмник нахмурился. Не специально ли их с Ирисом задержали с разговорами, не позволив попасть на оглашение пророчества, как тех, кто лучше всех знал чтицу? Если верить написанному, а причин к обратному Драгос пока не видел, им опасно оставаться в замке. Пальцы наёмника дрогнули, слегка смяв пергамент:

— Я хочу увидеть Мореллу.

Лилитта заволновалась:

— Господин Драгос, это невозможно, — и девушка поспешила пояснить свою мысль. — К ней никого не пускают, комнаты охраняют стражники, не дозволяют никому заходить без дозволения князя, а в замке полно слуг — вас могут увидеть.

— Но ты как-то же сумела поговорить с ней!

— Да, я… — Лилитта почувствовала, как по спине пробежала струйка пота. Мысленно приказав себе успокоиться, «ведь оборотни чувствуют чужой страх», она продолжила. — Я приносила и забирала еду по приказу князя. Мне удалось задержаться в комнате лишь на несколько минут, когда госпожа чтица попросила передать вам с Ирисом это послание, сказав, что я должна сделать это до рассвета.

— Ах вот оно что… Пусть так. — кажется, Драгос что-то решил для себя. — Что по поводу Ириса… А ты читала послание?

— О нет, конечно, господин Драгос. Хотя я и близка с княжной, но грамоте почти не обучена. Что там написано?

«Странно всё это», — чуть слышно проворчал наёмник, но если это правда, что в замке им оставаться опасно, не стоит ли послушаться предостережения Мореллы и убраться куда подальше?

— Что завтра мы все умрём. Сейчас я вернусь с Ирисом. А ты… — Драгос бросил взгляд на девицу, которая весь разговор стояла, замерев, — выведешь нас отсюда?

— Вывести? — Лилитта сделала вид, что думает. «Или умрёте вы завтра, а я — чуть позднее», — про себя подумала девушка.

— Да, Морелла пишет, что ты поможешь нам, а взамен мы защитим тебя.

— Раз госпожа чтица так пишет, то я с радостью помогу вам, — казалось, с облегчением выпалила Лили. — Тогда я быстро соберу немного вещей, и мы встретимся тут, да? — несколько невинно произнесла девица.

Коротко кивнув, Драгос поспешил к казарме, чтобы привести Ириса. За это время Лилитта успела вернуться с походной сумкой, затем привесила её на спину, хорошенько укрыв складками плаща. Прошло совсем немного времени, как появились Альт с зевающим и сонным Ирисом. Вялость быстро покинула последнего, когда маг увидел Лили:

— Госпожа Лили? Что ты здесь делаешь? Почему ты так одета? Что вообще происходит?

— Сейчас не время вдаваться в подробности, — перебил Ириса Драгос. — Лили передала мне послание Мореллы, где говорится, что князь обманул нас и завтра всех ожидает не победа, а смерть. — наёмник бросил взгляд на небо: драконье чутьё говорило, что скоро рассвет.

— Тогда мы должны предупредить всех! — громче, чем надо, воскликнул Ирис.

— Нет, господин Ирис! — в волнении Лилитта подбежала к магу и ухватила за его предплечье. — Ни в коем случае! Если князь узнает, от кого вы узнали об этом, он убьёт и меня, и госпожу чтицу!

— Тебя-то почему? — спросил Ирис.

— Но разве не я передала вам это послание? Если князь узнает… Ах! Теперь и я оказалась втянута в это! — будто сейчас поняла Лили.

— Но так нельзя! — Ирис задрожал. Он не смог бы простить себе, если бы с Мореллой что-то случилось. Драгос молчал. Ему не нравилось всё это с самого начала.

— Не думаю, что кто-нибудь заметит исчезновение двоих наёмников, — резонно заметил Драгос.

— Если ты так считаешь, Драгос… — всё ещё сомневаясь, протянул Ирис.

— Считаю. — затем оборотень обратился к Лили, — как ты думаешь вывести нас?

— Я… — Лили прикрыла глаза, будто размышляя, — я проведу вас через скрытый лаз в крепостной стене.

— Ты собираешься добираться до города пешком? — проворчал Драгос.

— Нет-нет, дворовые мальчишки всегда выводят коней на ночное пастбище, и мы сможем… одолжить их.

— И они так просто «одолжат» нам пару-тройку коней? — в голосе Драгоса звучало неприкрытое сомнение.

— Я знаю, как убедить их, — Лилитта была сама уверенность.

Всё вышло, как и обещала Лилитта: калитка для слуг не скрипнула, когда вынужденные попутчики выбрались за пределы замка, а выпас встретил их пофыркивающими лошадями и несколькими мальчишками, сидящими у костра. Девушка попросила мужчин подождать, а сама что-то шепнула крайнему пареньку, передала ему какую-то вещь, а затем поманила Драгоса и Ириса жестом, чтобы они выбрали трёх коней. Увы, седло нашлось только одно, и его, конечно же, забрала госпожа Лили, как единственная дама. Желание поскорее исчезнуть из отцовского замка оказалось сильнее опасения переломать ноги коням, и Лилитта пришпорила своего скакуна, чтобы оказаться на полкорпуса впереди своих спутников. Дорога до Амры была одна, поэтому заблудиться им не грозило.

***

Наутро воодушевленные наёмники покинули стены замка, чтобы двинуться в поход на чужого врага. Их целью был городок на самой границе владений князей Дейроса и Дольфа. В конце пути их догнал Клык. Он озирался в поисках Драгоса или Ириса, но тех словно след простыл. По вечерней зорьке бойцов встретили высокие побеленные стены, узкие бойницы и закрытые ворота. С гиканьем разношерстная толпа устремилась на приступ. Вниз летели стрелы, но маги-наёмники не дремали, а защитные купола вспыхивали то тут, то там. Боевой клич разнесся над полем брани, и отворились крепкие ворота, и закованная в тяжелые доспехи конница обрушила всю свою мощь на толпу любителей легкой наживы, и раздался хруст костей, а подковы стали липкими от крови. Из ноздрей коней валил пар, с копий личной гвардии князя Дольфа на землю лилась алая жидкость.

…Когда перед нами ворота открыли,

Мы ждали — вынесут ключ,

Но копья сверкнули сквозь облако пыли,

Как молнии из-за туч!..

Нас кони втоптали в зеленые травы…*

В небо неслись проклятья, но никто не отступил! Честь, пусть и измеряемая в золоте, была для наёмников не простым звуком. Клык раздавал удары направо и налево, огненная аура танцевала вокруг него. Где-то на границе сознания смеялась та, чьи локоны он до сих пор носил в медальоне на груди. Схватив противника за волосы, Клык единым росчерком перерезал ему глотку, как когда-то тому, кто посмел увести его невесту на брачное ложе. Ударом локтя другой руки наёмник метил в кадык другому, но хрип умирающего возродил видения смерти его возлюбленной, и меч соскользнул, промазал, с тем чтобы выпасть из ослабевшей хватки, когда кончик чьего-то клинка показался из груди Клыка. Дыхание перехватило, боль пронзила раскалёнными углями всё нутро, а на залитой кровью земле мужчине привиделось распростертое, безжизненное тело давно почившей возлюбленной. В голубое, чистое небо взлетел последний крик боли, но не физической…

…Смеялись на небе могучие Боги,

Кровавой тешась игрой.

Мы все полегли, не дождавшись подмоги,

Но каждый пал как герой!

Давно не держали мы трусов в отряде —

На том широком лугу

Из нас ни один не молил о пощаде,

Никто не сдался врагу!..*

За развернувшимся сражением с возвышенности наблюдал князь Дейрос. Видя, что наёмники проигрывают, он пришпорил коня и поспешил обратно в замок. Ещё одно подтверждение, что предсказания чтиц сбываются. Пусть так, но теперь никто не посмеет сказать, что князь Дейрос Фариус прощает обиды и не готов мстить. Ещё придёт время, и Дольф заплатит за всё! Заплатит за то, что сломал жизнь его единственной дочери, Лилитте! За то, что нарушил ритуал, когда душа его дочери должна была слиться с душой демона. За то, что теперь ему предстояло избавиться от родной крови, чтобы не дать никому узнать о позоре его семьи.

Примечания:

* (с) песня "Наёмники", группа Мельница (по другой версии, Дом ветров)

Глава 8. Любовь для слепцов

Трое всадников встречали утро следующего дня на мосту в Амру. Створки городских ворот с протяжным скрипом распахнулись, чтобы впустить Лилитту и её двоих спутников внутрь. Никто не спросил с них подорожных и платы за вход.

— Теперь ты вернёшься в замок? — спросил Ирис, когда они углубились в извилистые городские улочки?

— Нет, — отрицательно качнула головой девушка. — Теперь мне нет пути назад. Князь не прощает подобного, — Лилитта добавила в голос немного сожаления и грусти. Она безразличным взглядом окинула невысокие, сложенные из камня или дерева дома, с тоской вспоминая многоэтажки родного города, из стекла и бетона.

— И что ты теперь планируешь делать? У тебя есть кто-то в городе? — поинтересовался Драгос.

— Я… никого не знаю. — да, у Лилитты был план, но не было союзников за пределами замка. — Может, вы посоветуете мне, где лучше остановиться?

— Только если у целителя, к которому мы заезжали по дороге сюда, — предложил Драгос. — Мы больше никого не знаем в городе. — и Ирис утвердительно кивнул.

— Так и решим, — согласилась девушка.

— Решим? Это твоё решение, а нам не по пути, — жёстко отрезал Драгос.

— Но… — Лилитта в изумлении распахнула глаза.

— Простите, госпожа Лили, но я тоже не могу остаться с вами. Там, в замке, осталась девушка, с которой я хотел бы увидеться хотя бы ещё раз.

«Морелла, что ли?» — про себя предположила Лилитта и скривилась: «Любовь — такая ненадёжная штука.» Однако вслух девушка сказала совсем другое:

— Господин Ирис, сейчас вы не сможете вернуться в замок: князь Дейрос мстителен, поэтому не спустит вам так легко того, что вы сбежали прямо накануне битвы.

— Хаха, Ирис, а ведь девочка права. Как бы ты ни хотел повидаться с Мореллой, у тебя пока ничего не выйдет.

— Драгос! — щёки юного мага покрыл лёгкий румянец. — Причём тут госпожа чтица?! — и Ирис опустил голову, — неужели это так очевидно?

Дракон-оборотень похлопал его по плечу:

— Уж можешь мне поверить, такие вещи я вижу за версту*.

*если они не касаются тебя самого (прим. автора)

— Ладно, но, может, мы обсудим это чуть позже? — слегка нахмурила бровки Лилитта. — Я порядком устала в этой скачке, поэтому не пора ли нам найти место, где мы могли бы передохнуть? — девушка помолчала с секунду, — раз уж нам придётся задержаться в городе.

— И то верно. Стоит подождать Клыка, — одобрительно кивнул головой Драгос. Он не знал, что Клык уже двигался в сторону замка, чтобы по утру присоединиться к войску князя Дейроса и умереть с именем давно почившей возлюбленной на устах.

Лилитта хотела бы удержать этих двоих подле себя как можно дольше: если князь отправит за ней погоню, то двое наёмников — это лучше, чем один или вообще ни одного.

— Этот Клык, кто он, наёмник? Он тоже прибыл с вами в замок?

— Он наш командир и мой друг, — безразлично пояснил Драгос, — но он отстал в пути, а значит…

— Сможет избежать пророчества! — воодушевлённо продолжил Ирис, а Драгос утвердительно и с надеждой кивнул.

— Тогда нам стоит снять комнату на постоялом дворе и немного подождать. Князь, наверняка, скоро отправит госпожу чтицу обратно… туда, откуда её привезли, а твой друг не пропустит Амру, если хочет попасть в замок.

На это мужчинам было нечего возразить, поэтому они отправились искать постоялый двор, а по пути Лилитта завела разговор о Хайле Кундиге — том целителе, что упоминал в самом начале Драгос…

***

Гонец прибыл в замок вслед за князем с неутешительными новостями: их армия разбита, никто из наёмников не выжил. Князь Дейрос передёрнул плечами: о силе чтиц не лгали, их предсказания никогда не врут. Пребывая в ярости, князь запустил в посланца кубком, который держал в руке, и приказал всыпать тому десяток плетей. Беспрестанно кланяющегося и просящего о снисхождении мужчину отвели на задний двор, чтобы подержать там до прибытия князя, предпочитавшего самому раздавать наказание «провинившимся». О, князь был сейчас же готов ворваться к чтице, чтобы вырвать её сердце, но страх перед карой высших сил, что защищали пророчиц, удержала его от подобного шага. Поэтому ещё долго с заднего двора доносились истошные крики.

Лишь когда князь немного успокоился, он решил навестить свою гостью. С пути хозяина замка спешно разбегались слуги, а стражники, замершие у дверей комнаты Мореллы, вытянулись в струнку так сильно, что, казалось, почти доставали макушками до потолка. Князь Дейрос заснувшим вулканом обрушился в комнату к пророчице.

— Твоё предсказание сбылось, — таковы были первые слова, произнесённые им.

— За то нас и назвали пророчицами, чтицами, ведающими будущее, — безразличие и покой звучали в голосе сидевшей напротив него девушки. Она застыла изваянием на краешке кровати, юбка была разглажена на коленях, ни единой складочки на подоле. Трудно было понять, спала ли Морелла этой ночью или провела в ожидании, что кто-то придёт к ней.

— Ты! Это ты во всём виновата! — снова разъярился князь.

— Я? — Морелла добавила в голос толику удивления. А на мужчину посмотрели незрячие глаза молодой девушки, и князю было неведомо, что он ошибся, а перед ним сидела и безмятежно улыбалась вестница смерти, которая для двоих дорогих людей преступила один из законов чтиц.

Князь понимал, что это он задал вопрос и он поступил так, как было сказано в пророчестве. В бессильной ярости и невозможности зарубить её мечом прямо на месте, мужчина вылетел из покоев пророчицы, не забыв запереть за собой дверь.

Морелла не расстроилась вновь наступившему одиночеству, а лишь триумфально, но тихо рассмеялась. В этот момент она чётко осознала, что они, чтицы, вершат судьбы, рушат судьбы, ломают судьбы. Поняла, почему не старые ещё чтицы, пребывающие в самом расцвете своих сил, возвращаются в обитель, чтобы более никогда не покидать её стен. Однажды упивавшиеся своим могуществом, они пресыщаются им, теряют интерес к жизни, в которой вершить чужую судьбу становится так просто, что больше не волнует и не будоражит кровь.

Морелла аккуратно спустилась с кровати. Так непривычно оказалось не видеть ничего вокруг, а лишь слышать звуки и осязать предметы. Девушка сделала неуверенный шаг в сторону. Она бы предпочла научиться обходиться без зрения как можно скорее. Один осторожный шаг и попытка нащупать рукой преграды на пути. Хотелось, чтобы кто-то взял её за руку. Кто-то особенный. Но он жив — и это главное. Вершить судьбу — вот что становится непреодолимым соблазном для юных чтиц. Но у всего есть своя цена. Вопрос лишь в том, готова ли ты заплатить?

***

За снятые комнаты пришлось платить Лилитте: Драгос и Ирис не собирались оставаться в городе дольше необходимого. Для них казалось так просто оставить юную девушку одну, в незнакомом городе, когда в сердце каждого горел огонь его собственных желаний. Лилитте с трудом удалось отговорить Ириса от немедленного возвращения в замок, а Драгоса — от немедленных поисков Клыка. Юный маг наскоро перекусил и отправился послушать, что сплетничают на улицах о князе Дейросе, а оборотень - посетить целителя. Сама же Лилитта решила попытать счастья и тоже наведаться к нему, поэтому увязалась за Драгосом. Может, удастся ненадолго спрятаться у целителя, пока она хорошенько обдумает, куда податься дальше?

Но первым аудиенцию у Хайла Кундиге получил старший из наёмников, которого интересовало лишь одно: как снять то проклятие, что лишило его возможности обернуться драконом. Когда Драгоса проводили к господину Кундиге, тот как раз перед домом прощался с очередным посетителем. Это был мужчина, носящий дорого выглядящий коричневый костюм, слегка бледный на лицо, что разительно контрастировало с чёрными, словно уголь, волосами, заплетёнными в косу, спускавшуюся до середины спины. Отметив это краем глаза, Драгос предположил, что перед ним не самый слабый маг. Однако тот быстро покинул их, демонстрируя полное безразличие к окружающему миру.

— Господин Драгос? Чем я могу помочь вам? — целитель немного удивился, увидев знакомое лицо. — Вы ранены? — голос Хайла слегка дрогнул.

— Доброй утро, господин Кундиге. Нет, со мной всё в порядке. За исключением одной вещи. И вы правы, мне нужна ваша помощь.

— Конечно-конечно, я весь во внимании. Пройдёмте со мной, и я выслушаю вас, — целитель показал рукой на беседку в стороне.

Драгос уговорил себя ещё немного потерпеть. Он всё равно планировал поговорить с целителем после того, как будет выполнен контракт. Стараясь не вдаваться в подробности, оборотень рассказал о своей проблеме — проклятии, которое не даёт ему снова расправить крылья.

— Увы, господин Драгос, мне неизвестно способа помочь вам, — с сожалением развёл руками Хайл. — Моё целительское искусство бессильно что-либо сделать.

Таков был ответ, который слышал оборотень на протяжении нескольких лет. Они беседовали в саду, примыкавшем к дому целителя, и благоухание множества цветов вдруг сделалось для Драгоса постылее всего на свете. Он рвано выдохнул и отхлебнул начавший остывать чай. Его зубы скрипнули, перемалывая в труху попавшую между ними чаинку. Взлететь в небо хотелось нестерпимо.

Драгос Альт порывисто поднялся, чтобы попрощаться, и уже вышел за ворота дома, как его окликнули. Это оказался тот самый посетитель в коричневом, что ранее беседовал с целителем.

— Господин оборотень, позвольте вас на пару слов, — голос молодого мужчины звучал обещающе.

— Что тебе надо? — расстроенный очередной неудачей Драгос не был настроен вести светские беседы.

— Возможно, я знаю, как вам помочь… — холодная улыбка исказила губы незнакомца, стерпевшего подобное фамильярное обращение.

И Драгос пошёл за тем, кто пообещал вернуть ему небо. Наёмник оставил своего напарника по ремеслу, оставил девицу, доверившуюся ему. С тех пор в Амре его больше не видели**.

Вернувшийся на постоялый двор, к Лилитте, Ирис сильно взволновался по поводу исчезновения Драгоса, но и госпожа Лили куда-то запропастилась. Маг, поднявшись в снятые комнаты, судорожно заметался из угла в угол, не зная, что делать. От бессмысленного перекладывания вещей его отвлекла вернувшаяся с завтрака Лилитта. Девушка имела вид воодушевлённый и сразу же отвлекла Ириса вопросами:

— Господин Ирис, не покажите ли мне, как добраться до целителя Кундиге?

— Что? — вырванный из мрачных дум Ирис не сразу понял, о чём его спросили.

— Я бы хотела поговорить с целителем Кундиге. Господин Ирис, не проводите меня к нему? — Лилитта хотелось хихикать, когда она произносила это имя — имя цветка с Земли. А когда маг нахмурился, она добавила, — не переживайте вы так, князь ничего не сделает госпоже Морелле. Вам нужно просто дождаться её и всё.

— Но я не могу ждать! Вдруг с ней что-то случилось?!

— И что вы тогда хотите сделать? Броситься за ней в замок? Просто войти в ворота? Или перелезть через стену? — Лилитта с трудом подавила презрительные интонации в голосе.

Но её слова словно успокоили Ириса:

— Именно это я и хочу!

— Что? — недоуменно моргнула глазами Лилитта, когда юноша вылетел прочь из комнаты. И женщина в теле девушки вновь осталась одна.

Топот сапог по лестнице возвестил о том, что Ирис и вправду бросился обратно, в замок. Выбежав из дверей постоялого двора, он спешно приказал конюху найти седло, подготовить коня и припустил прочь из города. На мосту его встретили новости, прилетевшие из замка князя Дейроса: крестьяне, идущие торговать в город, перешёптывались о разгроме стотысячной армии, а стража радовалась, что князья заняты грызнёй друг с другом и не лезут на территорию Империи. Ирис натянул поводья и замедлился. Он возблагодарил высшие силы о том, что сегодня избежал смерти. В его сердце разгорелся жгучий огонь благодарности по отношению к той, кто предупредил их с Драгосом, — Морелле. Счастливо улыбаясь, он свернул с тракта, ожидая, когда госпожа чтица двинется в обратный путь.

***

К обеду Морелла немного свыклась со слепотой, приспособившись сносно передвигаться в пределах своей комнаты. Ценой этому стало множество синяков и ушибов, но она держала голову прямо. В обители её наставницами были несколько незрячих чтиц, так неужели и она не справится? Они, юные воспитанницы, спрашивали, каково это — не видеть. И даже, шутя, иногда прогуливались с закрытыми глазами. Морелла улыбнулась этим воспоминаниям. Но прежней ей уже не быть.

С улыбкой на губах и застал её князь.

— Вы улыбаетесь, госпожа чтица? — но нет, улыбка тут же увяла на губах девушки, и князь решил, что ошибся. — Нет? В любом случае, вам здесь больше не рады, поэтому извольте проследовать на выход. — и князь барским жестом распахнул створки двери.

— Кто будет сопровождать меня в обратном направлении? — приподняла брови Морелла.

— Ах, кто же… дайте подумать… — князь помолчал, изображая на лице работу мысли. — Какая жалость, но сопровождать-то вас и некому. Как-никак я потерял всю свою армию в недавней стычке.

— Нет, князь, так не пойдёт, — чтица говорила уверенно. — Вы знаете правила: тот, кто доставил чтицу, должен и вернуть её обратно, иначе на ослушника падёт кара высших сил.

— Ты смеешь угрожать мне, девчонка? — прорычал князь. Сегодняшнее утро было богато на неприятные сюрпризы: сокрушительное поражение, пропажа единственной дочери, теперь эта девка смеет запугивать его! Живущий в нём демон требовал разорвать кого-нибудь на части, но человеческий разум ещё неокончательно угас, потому князь Дейрос в последний момент сдержался:

— Это лишь слухи, — князь слыхал подобные байки, но доподлинно было известно, что только убийство чтицы приводило к скорой кончине убийцы. Или заказчика. — А теперь выметайся прочь из моего замка.

И Морелле ничего не оставалось, как подчиниться. Только у двери комнаты князь заметил, что с девушкой что-то не так: она двигалась так, будто не видела, куда ступает. Странная догадка мелькнула в его голове:

— Ты что, слепая? Раньше я не замечал за тобой ничего похожего.

— Да, князь, вы правы, — отрицать очевидное было глупо. — Не только для вас пророчество стало тяжким испытанием.

Князь скривился: «Ещё свернёт шею где-нибудь по дороге в свою обитель», он подозвал одного из стражника и приказал подготовить повозку, чтобы доставить чтицу обратно в Обитель. Второму стражнику было приказано сопроводить «госпожу чтицу» до ворот, посадить и в повозку и доставить «домой».

Собрались быстро. Первый стражник получил карту с указанием цели путешествия, провизию, теплые плащи и кошелёк с мелкими монетами. Второму выпала честь помочь чтице спуститься с лестницы, проследовать во двор и усадить госпожу в повозку. Мужчина аккуратно поддерживал её под локоток, предупреждая о ступеньках и порожке, а Морелла благодарно улыбнулась ему, залезая внутрь. До ушей девушки донеслось ржание коней, скрип повозки и скрежет открывающихся и захлопывающихся за ними ворот.

***

Ирис ждал, вскакивая с плаща при приближении карет, повозок или групп всадников, среди которых были девушки. Но вглядывался в лица, спрашивал:

— Не с вами ли едет госпожа Морелла?

Но получал отрицательные ответы, несколько ударов хлыстом и даже подаяние от какого-то вельможи. Солнце нещадно припекало, а вода быстро заканчивалась, но Ирис не решался покинуть свой пост до тех пор, пока мог терпеть жажду. Начинало темнеть, а на небе вспыхивали светляками первые звёзды. Освежающая прохлада ненадолго сморила его, весь день проведшего в тягостном ожидании, и Ирис ненадолго задремал, а когда пришёл в себя, то уже показались луны, а дорога была пуста. Раздосадованный, он решил заночевать в городе, а с утра снова занять свой пост. Но было невдомёк Ирису, что всего ничего, как повозка с Мореллой миновала ворота Армы.

А княжеские стражники посмеивались про себя, видя привалившегося к стволу дерева заснувшего путника:

— Лакомая добыча для разбойников.

— Попрошайка какой-то, — переговаривались они между собой.

И чтица выглянула из повозки, чтобы… никого не увидеть. И не лишись Морелла зрения, уж она бы точно узнала Ириса и, может, приказала остановить повозку? Но чтицы ведают судьбу лишь тогда, когда их вопрошают об этом. И лишь чужую.

Эпилог

Скоро окончательно рассветёт, а я научилась слышать, как восходит солнце, как растворяется ночная мгла под его лучами. Юные ученицы по привычке меняют мне свечи и зажигают их, но свет мне не нужен, я лишь собираю кончиками пальцев обжигающую горечь их пламени.

После возвращения от князя Дейроса и до сегодняшнего дня я более не встречала ни Драгоса, ни Ириса. Хотя имя первого звучало в устах тех, кто приходил в обитель, и тех, кто жил за её стенами, но я не искала встречи. Наставница всегда говорила: «Мужчина никогда не увидит в чтице женщину, а увидит лишь орудие для воплощения своего замысла». Мне нет резона сомневаться в её словах. Хотя имя Драгоса звучало позади имени самого Чёрного Короля и несло тьму и разрушение, но я не искала встречи. Хотя имя Драгоса вдруг исчезло из людских слухов, но я не искала встречи. Тогда к чему я видела его и Ириса сегодня в предрассветной тишине?

Этот сон-воспоминание каждый раз вырывает меня из оков ночи. Он приходит ко мне в последние дни так часто, что я начинаю бояться засыпать. Мне, забывшей о красках мира, тягостно вновь видеть мир расцвеченным множеством оттенков. Я начинаю бояться, что сон этот послан мне неслучайно. Я начинаю бояться, что мне снова предстоит нарушить один из запретов чтиц. И то, что в молодости казалось таким простым и ясным, с возрастом теряет былую чёткость.

И вот моя вам история — история чтицы, принявшей своё первое наказание, но никогда не пожалевшей о сделанном выборе. Даже если весь мир осудит меня. Даже если мне снова придётся нарушить заповедь.