Несбывшееся приключение

Глава 1

Оказавшись под числом двенадцать, минутная стрелка щелкнула и заслонила собой часовую. Вот и полночь. Несмотря на столь позднее время покрытая мраком улица жила своей жизнью. Автомобильные огни скользили по потолку, расталкивая сомкнувшуюся в комнате тьму. Разговоры прохожих дотягивались до приоткрытого окна. Веселые песни местных мужичков разносились по всей округе. Откуда-то сверху доносился треск старых половиц. Свет с кухни робко топтался у приоткрытой двери. Родители вновь громко о чем-то спорили. Их ругань впивалась в юные уши Димы, отводя от него такой сладкий и долгожданный сон. Грубый голос отца заставлял его вздрагивать и прижимать подушку к ушам. Мама лишь изредка вставляла свое слово, однако тотчас же встречала грубость и черствость.

Подобные сцены продолжались практически ежедневно, что расстраивало не только Диму, но и его старшую сестру, которая периодически вмешивалась в родительские разговоры. Она старательно защищала мать от нападок отца, но её слово не мог противостоять слову отца. В голосе шестнадцатилетней девушки не было столько твердости и дерзости, сколько в суровом мужском. Дима никогда не вмешивался в эти споры, опасаясь попасть под горячую руку отца, но и выносить ожесточенных споров тоже не мог. Он ощущал всю эту пылкую злость, появившуюся, казалось бы, из неоткуда и завладевшую сердцем отца. Она утихала утром, а вечером внезапно возвращалась и приносила страдания всей семье. И Дима боялся, как бы злость не овладела отцом навсегда, но препятствовать этому не мог. Но что уж и говорить об этом, когда он и себя не мог защитить от этой самой злости. Ещё будучи семилетним ребенком, он боялся заходить на кухню (там и случались все ссоры), считая, что злость поселится и в его теле. Порой накал страстей меж родителями доходил до предела, что Дима заползал под кровать и начинал всхлипывать, что позже сменялось горестным плачем. Старшая сестра Рита забирала его к себе в комнату, клала рядом и успокаивала. Голос её был таким мягким и нежным, таким заботливым и родным, что Дима засыпал практически мгновенно, освобождаясь от обрушившихся на него тягот. А сказки её так и вовсе были полны искреннего добра, которого так недоставало ему. Он и сам пытался рассказывать их самому себя, пытаясь обернуть все свои мысли к мирным и счастливым фантазиям, но ничего не получалось. И несмотря на всю тщетность предыдущих попыток, Дима вновь попытался окунуться в сон с помощью призванной силы фантазии. Однако, чем сильнее пытался он отвлечься, тем громче становилась ругань. Сколько бы он не пытался обратить это, а удача так и не постигла его.

Дима тихонечко отворил дверь и направился к сестре. Дверь её была чуть приоткрыта, как раз на случай, если младший братец навестит её. Побоявшись издать хоть какой-либо звук, она кое-как протиснулся внутрь, придерживая дверь от страшного скрипа. Риты в кровати не было. Её постельное белье было раскидано по всей комнате. Занавески валялись где-то под радиатором, рваные плакаты развевались на легком ветру, который проникал внутрь через распахнутое окно. В общем, в комнате царил полный беспорядок и казалось, будто она сама, будучи в исступлении, приложила к этому руку. Ошарашенный Дима стоял на месте, но не беспорядок обездвижил его, а сидящая на подоконнике сестра. Дима шепотом окликнул её, но та не пошевелилась. Она неподвижно глядела на возвышающиеся снаружи жилые постройки. Дима окликнул её ещё раз. Внезапно постройки за окном начали рассыпаться на маленькие кусочки. Огни фонарных столбов потускнели, а затем и вовсе погасли. Густая ночь проникала внутрь комнаты, протягиваясь вдоль стен. Дрожащий от страха Дима шагнул назад и задел дверь, которая издала скрип. От неожиданности мальчик вздрогнул и обернулся. Только сейчас он заметил, как споры на кухни утихли и даже тамошний свет исчез. Накатившая тьма объяла всю квартиру. Дима вновь повернулся к сестре и с ужасом узрел, как её держал на руках незнакомец, одетый в черные одежды. Лицо его укрывал рваный капюшон, а частично оголенные руки были очень бледны. Рита чуть приоткрыла свои глаза и взглянула на брата, безмолвно упрашивая его о помощи. Страх отступил от Димы. Не спаси он сестру сейчас, то и сам рано или поздно окажется на её месте. Он не верил в свои силы, не верил в то, что сможет противостоять злу отца без её помощи. Это была ярко выраженная нотка эгоизма, ведь не думал он выручать Риту по иным причинам. Только из страха заболеть злом, как отец. И этот страх был сильнее страха перед каким-то незнакомцем. Дима шагнул вперед и потребовал незнакомца отпустить его сестру. Незнакомец отрицательно мотнул головой и вышел в окно. Расправив свои широкие крылья, похожие на крылья летучей мыши, он скрылся во тьме.

Приближался рассвет. Чернь ночи отступила от горизонта, позволив голубым краскам расплескаться на небе. Ветерок гнал сотни пушистых облаков куда-то вдаль. Ещё никогда ранее Дима не видел облака так близко. Он посмотрел вниз и вместо земли увидел плотную облачную простынь вместо земли. Кругом не было ни единого дома, ни единой дороги, ни единого человека. Дима подивился этому, но не настолько, чтобы пребывать в крайнем изумлении. Он выглянул из окна и заметил, что его собственный дом парил в воздухе. Точнее, парил только лишь этаж, а остальной части дома попросту не было. Дима взял простынь и выпрыгнул из окна. Простынь расправилась, приняв форму парашюта, и ребенок отправился в свободный полет. Стаи певчих птиц неспешно пролетали над головой, пробивающиеся через облака солнечные лучи были теплыми и ненавязчивыми, ветер не закладывал уши, как это обычно бывало ранее. Дима растворился в настоящем моменте, и сердце его успокоилось. Теперь он мог отринуть все свои былые тревоги и страхи и сосредоточиться на главном. Он совсем не удивлялся тому, как изменилась реальность, потому что все его мысли были заняты спасением сестры.

Глава 2

Прорвавшись через облачное одеяло, Дима столкнулся с новой преградой на его пути. Ему пришлось маневрировать между парящих в воздухе и скрепленных меж собой древесными корнями огромных и заросших кусков земли. Дима едва ли справлялся с управлением простыни, кое-как обходя все препятствия. Мимоходом он успел заметить любопытствующих зверюшек, усевшихся на корнях и наблюдающих за ним. Опустив голову, он заметил под собой воду. Много воды. Целое море, не имеющее конца и края. Он испугался и попытался сместиться ближе к последним оставшимся кускам земли. Однако, он упустил возможность приземлиться на один из них и продолжил падение. Дима маниакально разглядывал водную гладь, надеясь обнаружить хотя бы небольшой клочок земли. И удача улыбнулась ему. Небольшая лодка с тремя дремлющими рыбаками покачивалась на волнах. Дождавшись удобного момента, Дима отпустил края простыни и упал прямо в лодку, чем разбудил рыбаков. Трое мужчин разглядели непрошеного гостя с головы до ног. Один из них сразу же упал на колени и поклонился.

-Этот ребенок упал с неба! – воскликнул он, подняв руки к небу. – О, Господи, спасибо тебе за нашего нового правителя!

-Да погоди ты, - сказал ему Александр. Тридцатилетний мужчина одетый в обноски имел важный вид и нарочито пытался казаться умнее, чем был на самом деле. Он и впрямь имел довольно глуповатый вид. – Упал-то он и упал, но вот божий ли он посланник или лжец. Как ты здесь оказался, мальчик?

-Я…я ищу свою сестру. Её украл какой-то человек, одетый в черное.

-Человек в черном?! – испуганно воскликнул Алексей и всплеснул руками. – Он бывал здесь, да, вместе с девушкой. Не ищи его, мальчик. Не вздумай даже.

-Ну вот, - влез со своей репликой Артем. Он выглядел моложе всех остальных, да и энергии и живости в его глазах было гораздо больше, нежели у остальных. Его подвижная и забавная мимика понравилась Диме. – Вы понимаете, что все это значит? Это ведь он!

-Кто он? – угрюмо спросил Александр.

-Тот самый, кто одолеет человека в черном и займет престол Последнего королевства! Наконец-то мы обретем своего короля. Да здравствует, - Артем помолчал и обратился к Диме шепотом. – А как тебя зовут? Дима? Да здравствует король Димитрий!

-Я готов признать в нем короля, если он одолеет Человека в черном и избавит весь наш замок от скверны, - заявил Александр, важно сложив руки на груди. – А если он станет очередным нахлебником, то и зачем он нам такой нужен. Только народ раздражать лишний раз.

-Достоин он престола или нет определит наша Третья родовая провидица Ольга. Я послушаюсь её слова, - сказал Артем.

-Да-да, я согласен, согласен! – пролепетал Алексей. – Артем дело говорит.

-Я не признаю его, пока он не докажет свое происхождение, - настаивал Александр. – И даже слово Ольги для меня ничего не будет значит, как и для многих в замке. И не мне объяснять вам, почему это именно так. Ну а ты, мальчик, чего молчишь? Скажи уже что-нибудь!

Тогда Дима сказал, что ничего не знает ни о замке, ни о том, как попал сюда, но он любым способом найти сестру и вызволить её из лап Человека в черном. Рыбаки посовещались ещё раз, но уже подальше от ушей сошедшего с небес Димы. Договорившись, они объявили о том, что помогут Диме добраться до замка и выслушают вердикт Ольги. На том и порешили.

Лодку не слабо колыхнуло. Александр бросился к борту и громко велел всем грести влево. Остальные послушались. Из-под воды показался обросший водорослями и прочей подводной растительностью кусок земли, который постепенно взмывал в небо. Алексей сказал, что вина этого явления лежит на Человеке в черном, чей приход стал причиной «земледвижений» и когда-нибудь вся земля мира расколется и поднимется в небо. Дима не стал уточнять слова Алексея.

Уже вскоре лодка подошла к каменистому берегу, откуда открывался великолепный вид на белый замок, построенный на гигантском валуне. Дима не оставил без внимания ту помпезность, коей не было обделено это строение. Оно было увешано красочными тряпками с вышитым на них гербом – красный щит, на котором изображена вставшая на дыбы белая лошадь. Вокруг замка, на возвышенностях, было отстроено поселение, где во всю кипела жизнь. Рыбаки провели Диму к извилистой лестнице, опирающейся на парящие каменные глыбы. Около пятисот ступенек вели к воротам замка. Преодолев половину из них, Дима заметил увядший лес, расстилающийся до самого горизонта. Деревья были лишены листвы, их ветви извивались как-то неестественно, словно бы их намеренно так вывернули. Столь нелицеприятный вид пугал Диму. Кто знает, что за твари могут водиться в таком увядшем лесу. Александр пояснил, что лес этот звался Дарующим, но после прихода Человека в черном, - который, кстати, и был причиной его увядания – лес обозвали Гиблым. В последний раз Человека в черном видели вчерашним вечером. Он пролетел над замком и скрылся в лесу. Туда-то Диме и нужно было отправиться.

Стражники остановили гостей у ворот. Рыбаки объяснили им появление маленького гостя, пока Дима восхищался внешним видом благородных воинов. Их золотые доспехи блестели на солнце, красные плащи были столь длинными, что одна треть от их длины лежала на земле. На кирасе был выбит герб. Стражники велели рыбакам возвращаться в гавань, а они тем временем сопроводили Диму в опочивальню провидицы Ольги. Всю дорогу Дима наслаждался прекрасными человеческими бюстами и великолепными картинами неизвестных ему мастеров. Он и сам некогда имел мечту стать художником и не раз хотел пойти в художественную школу. Правда родители не разделяли желание своего сына и всякий раз говорили (в основном отец), что художник – человек бедный и в современном мире ему нет места, равно как и всем прочим творческим профессиям. Рита же говорила Диме, что у родителей просто нет денег.

Одетая в алую мантию женщина стояла напротив окна и не обратила на вошедшего Диму никакого внимания. Лишь когда Дима стал осматривать стоящие на полке золотые кубки и уже собирался дотронуться до одного из них, она предостерегла его от необдуманного поступка.

-Я видела тебя в своих видениях, юный гость, - молвила она с каким-то загадочным оттенком. – Ты упал с неба, как положено было упасть наследнику трона. И ты тот, кто изгонит из наших краев человека в черном.

Дима и помыслить не мог, что он когда-нибудь может стать королем замка. Это было похоже на сказку, исполнение какого-то потаенного желания. Он не думал о власти или управлении, ведь для него стать королем значит воплотить все свои мечты. Есть сладкое, когда вздумается, гулять допоздна, играть с местными детьми. В общем, посвятить все свое время развлечениям, в которых его не будут ограничивать, но будут даже потакать. Сотни разных идей переполнили его разум, вытеснив мысль о спасении сестры. Не позволив Ольге продолжить речь, он сказал, что готов занять престол и сразиться с человеком в черном, если его обучает сражаться. Ольга склонила голову, тем самым выказав свою верность. Она проводила Диму в его покои, где его переодели в более подходящую для короля одежду. Белая рубашка с небольшим напуском на талии, на которую ложилась красная курточка. На левом плече был закреплен бордовый плащ. Но сколько его не уговаривали надеть шоссы (если проще, мужские колготки), а Дима резко отказался и просил дать ему обычные штаны. Туфли слегка жали ему, но это было терпимо.

Ольга провела его в тронный зал. Впереди, прямо у стены, блестел золотой трон, увешанный драгоценными камнями. Он сверкал, манил Диму своим великолепием. Проникающие через витражные окна солнечные лучи скользили по мраморному полу, прямиком к трону. Дима пошел было вперед, но Ольга остановила его.

-Я не могу сесть на трон? – спросил он.

-Ты ещё не король, - пропела Ольга. Её высокий и благородный голосок проливался в его уши, заставляя душу его трепетать. – Но ты обязательно станешь им, как только прилюдно примешь корону.

Но ему уже не терпелось воплотить в жизнь все свои фантазии. Казалось, ещё немного и он начнет даже злиться.

-И когда я приму корону? Когда? – в нетерпении повторял Дима.

-Полно горячиться, мой король, - поклонилась Ольга. – Это произойдет завтра в полдень, а пока можешь начать свои тренировки по обращению с оружием. Король должен быть сильным. Король должен наказать Человека в черном.

Но Дима отказался, добавив, что займется всем этим сразу же, как только получит корону и хорошенько отдохнет. Ольга не могла перечить. Она отвела Диму в его покои и приставила к дверям стражников, хотя Дима и чувствовал себя в полной безопасности. Он, конечно же, помнил слова рыбака Александра о том, что не все склонят перед ним колени и признают королем, однако не переживал на этот счет. Переодевшись в мужскую сорочку, он улегся в постели и уснул очень быстро. Родительская ругань уже не тревожила его. Не тревожили его и мысли о сестре и Человеке в черном.

Плотно позавтракав, он отправился посмотреть на тренировки своих бравых рыцарей. Ещё в пятилетнем возрасте он увлекался аурой благочестия, которой были окутаны рыцари, а также боями на мечах. И теперь он мог воочию увидеть все эти битвы, о которых так давно грезил. Усевшись в кресле, Дима прыгал глазами от одного боя к другому, не успевая охватить их все разом. Ольга стояла рядом и молила его заняться приготовлениями к церемонии его восшествия на престол, но Дима был слишком поглощен сражениями, одно из которых так сильно его привлекло, что он не смел отвлечься. В этом сражении отец учил своего сына обращаться с мечом. Он был жесток с ним и порой очень груб, и мог бы напомнить Диме о его отце, однако этого не произошло. Оба отца были очень разные. В отце этого мальчика не было никакой злобы, но прослеживалось намерение обучить своего сына, сделать его самым сильным воином в замке. Дима не ощущал подобного отношения к себе. Никогда.

Тренировка закончилась. Тот самый мальчик снял свой шлем, чем невероятно ошарашил Диму. Это был Максим – его одноклассник и самый близкий друг. Дима сорвался с места. Он был так счастлив, что увидел здесь знакомое лицо, что радостно закричал, огласив весь замок. В его голове возникли самые безумные идеи о том, как вместе они могли бы развлекаться здесь. И совместные игры в рыцарей, и прогулки по ночному замку, и безмерное поедание сладкого. Также Дима давно хотел попробовать вино – напиток королей и рыцарей.

-Макс, это ты? Как ты здесь оказался? Откуда ты…как? – вопросы наперебой осаждали его губы. Захлебываясь собственной радостью он путался в словах.

-Мое имя Максимилиан, в честь легендарного воина, - с гордостью произнес мальчик, выпятив грудь. – А Макс…имя какого-то пройдохи! А ты сам-то кто?

-Я? – удивился Дима и затерялся в ответах. Он и впрямь не знал, как ему представиться. – Я…прибыл сюда с небес. Из города, где мы были друзьями.

-Друзьями? Впервые тебя вижу, - надменно продолжал Максимилиан, пока отец не толкнул его с просьбой быть повежливее. Мальчик насупился.

-Если продолжишь так себя вести, то мне придется применить наказание, - сурово молвил отец. – Тем более ты стоишь перед будущим королем.

-Королем? Вот этот…

-Максимилиан! – железным тоном выпалил отец. - Умей держать язык за зубами!

Максимилиан извинился перед Димой, сославшись на незнание о его происхождении.

-Поклянись служить мне верой и правдой, - сказал Дима. Отец Максимилиана Андреас был против, ибо Дима ещё не вступил в титул короля, а давать ему клятвы сейчас – недальновидный поступок. Но Максимилиан опередил отца и поклялся служить Диме. На вопрос, как же зовут его господина, Дима ответил:

-Димитрий, - и подал руку Максимилиану. Последний поднялся самостоятельно. Дима по-прежнему стоял с протянутой рукой и чувствовал себя в глупом положении. Подоспевшая Ольга быстро увела Диму в замок, готовиться к коронации, а Максимилиан тем временем выслушивал укоры отца в поспешной даче клятвы «какому-то некоронованному разгильдяю».

Дима был вымыт и хорошо одет. Придворные отворили перед ним расписные двери и поклонились. Дима ступил на красную ковровую дорожку, ведущую прямиком к сияющему троны, чье золото и бриллианты отражали падающий прямо на них солнечный свет. По обе стороны от Димы стояли придворные, укутанные в яркие и весьма богатые ткани. Все они кланялись новому королю, и никто из них не выражал даже малейшего возмущения. Их улыбки, их покорность, их красота, а также роскошь, с которой его приняли во дворце, заставляли Диму желать большего. Мысли о сестре растворились в настоящей помпезности. Он поднялся по ступенькам и уселся на трон. Ольга возложила корону на его голову и обратилась ко всем: «Вот и настал тот самый день, когда трон, пустовавший не одно десятилетие, наконец-то обрел своего короля, равно как и мы с вами». Все начали аплодировать и ликовать. Они ожидали первого слова короля. Дима растерялся. Он не привык выступать перед таким количеством людей и боялся сказать неверное слово. Этот страх явно прослеживался и в школе, когда учитель просил его выйти в доске или ответить устно. И Дима до жути боялся, что его спросят. Пока он разгребал нахлынувшие воспоминания, зал стих.

-Я..кхм, я упал с небес, потому что преследовал Человека в черном. Он украл мою сестру и, - Дима вспомнил о Рите и затих, не веря тому, как возможность стать королем захлестнула его с головой, выбив все мысли о ней. – и…я хочу спасти её. Я хочу, - он уже хотел было сказать «отказаться от короны», но одернул себя в последний момент. Королем он все же хотел побыть и изгнать эту идею никак не мог. Он замешкался.

-Наш юный король был очень изнурен приготовлениями к коронации и теперь хочет покоя, - произнесла Ольга и, упав перед ним на колени, подала продолговатый свиток. Дима дернул за веревку. Ткань сползла вниз, обнажив меч, прозванный Сияющим. И название это точно соответствовало его внешнему виду. Вдоль всего лезвия были выбиты руны, неизвестно что обозначающие. Провидица Ольга обмолвилась о том, что их значение было заложено тем, кто создал эти земли. «Богом?», - спросил Дима, но Ольга умолчала и вновь объявила о том, что собирается увести короля. Придворные переглянулись меж собой и согласились с намерением провидицы. В сопровождении стражников Ольга отвела Диму в его покои.

-Я должен спасти сестру, - говорил он Ольге. – Мне нельзя здесь оставаться…я должен отправиться в путешествие.

-Ты теперь король, и ты должен защищать королевство, - ответила Ольга. – Все мы – твои дети, Димитрий. Позаботься о нас.

-Но моя сестра…

-Я могу распорядиться выслать за ней отряд самых бравых и сильных рыцарей. Они вернут её.

-Как же они одолеют Человека в черном? – паниковал Дима. - Они не справятся. Они не вызволят её.

-Они справятся, юный король, - Ольга преклонило колено. - Даю тебе мое слово.

Дима поверил ей и отдал свой первый приказ. Тридцать рыцарей выступили на рассвете. Дима лично провожал их и пожелал удачи в грядущих поисках и сражениях. В толпе оставшихся рыцарей присутствовал и Максимилиан, чей отец тоже был в числе отправленных рыцарей. Дима пригласил его к себе в покои на разговор. Мысли о сестре не оставляли его ни на минуту, а потому ему стоило отвлечься. Дима пытался заговорить о школе, об одноклассниках, о некогда совместных прогулках, но все это казалось Максимилиану чуждым и выдуманным. Быть может он посчитал Димитрия сумасшедшим, причем эти слова чуть не были им произнесены. И тогда Дима окончательно убедился в том, что перед ним совершенно другой человек, но наружностью напоминающие друга. Он расстроился и просил Максимилиана уйти.

-Я понятия не имею, кто такой этот Макс! – вскричал он, недовольный тем, как Дима обращался к нему. – Да, ты – мой король, и я не хочу грубить тебе, но я – не Макс и никогда не встречал тебя до вчерашнего дня. Я готов стать твоим другом и твоим щитом в сражении с Человеком в черном, но не считай меня тем самым Максом!

Дима был ошеломлен произнесенной речью. Пыл в глазах Максимилиана угас, и он словно бы понял, как безрассудно поступил. На его лице вырисовалось раскаяние. Он упал на колени и извинился перед своим королем. Дима принял извинения и даже извинился сам, что совсем не свойственно королю. Он поразмыслил над словами Максимилиана и решил сдружиться с ним так же, как когда-то сдружился с Максом. Их объединяло веселье, различные выходки, которые помогали Диме отвлечься от семейных проблем, а Максу – от извечной скуки. Это решение, как думал Дима, должно было положить начало их дружбе.

Дни проходили незаметно. Рыцари все не возвращались из похода, но королю было уже не до этого. Он и Максимилиан полностью окунулись в круговорот веселья, причиняющий многим придворным достаточно неудобств. Но должно ли это заботить короля? Вряд ли. Целыми днями он и Максимилиан бегали по замку, разыскивая веселье. Они брали луки и стреляли по стоящим на подоконниках горшкам, задирали дамам юбки, наслаждались театральными представлениями, в которых играли придворные. Уж очень Дима не любил их, ибо они напоминали ему об избалованных одноклассниках, родители которых были весьма состоятельны. Максимилиан же любил смотреть на шутов и бросать им под ноги золотые монеты. Дима ощущал себя своим в этом новом, не похожем на его, мире. Этот мир казался ему одним долгим сном, где воплотились все его давние и даже очень свежие мечты. Он словно бы жил здесь всю свою жизнь, а воспоминания о семье и его реальности были не более, чем продолжительным кошмаром. Да и к Максимилиану он относился не как к своему доблестному и преданному рыцарю, а как к хорошему другу.

Уже на третий день Дима и Максимилиан сдружились, что, однако, не очень нравилось прочим придворным. Многие из них представляли себе поведение короля несколько иначе. Все их ожидания о сильном и мудром правителе, способном положить конец всем здешним бедствиям, обратились в прах. Они оказались недовольными и уже порицали себя за поспешность в избрании Димитрия. Многие тихонько шептались о ложных моментах в происхождении короля, причем слухи эти распространялись из трактира, где обитал тот самый рыбак Александр. Но Диме было не до слухов. Он продолжал погружаться в развлечения, не замечая предостережений Ольги. Править он не умел и не хотел. Он желал только управлять кем-то в угоду себе и управлял придворными, заставляя их крутиться вокруг себя. С каждым днем улыбки неотвратимо сходили с их лиц, оставляя после себя изнуренность. И если Максимилиан замечал эти изменения, то Димитрий даже не пытался. Порой он приказывал Ольге носить ему завтраки в покои. Со временем она стала его личной рабыней. О своем намерении обучиться обращению с оружием он совсем позабыл. Ни ушедшие в поход рыцари, ни сестра, ни Человек в черном уже не имели сколько-либо значения для него.

В голосе Димы начинала преобладать какая-то необычайная злость. Если хотя бы одна его просьба не была исполнена, он начинал наказывать провинившихся ударами плетью. Ольга влияла на решения Димитрия как только могла. Но не удалось ей совладать с королем. Она покинула двор, несмотря на угрозы в свой адрес. Её уход сказался на поведении короля, да ещё и самым необыкновенным образом. Злость не объяла его целиком, но возобладало здравое начало. Он наконец-то прозрел и увидел измученные лица своих подчиненных, которые невольно напомнили ему о матери. Его непонятная злость заставила подчиненных мучиться в попытках угодить нерадивому королю. Ровно как и его мать пыталась угодить отцу, дабы избежать лишней ругани. Так же она пыталась угодить и маленькому Диме, исполняя всякий его каприз. Дима никогда не задумывался над тем, как же сильно мама любит его, как сильно старается угодить ему. Даже после изнурительного рабочего дня, она не показывала своей усталости и с радостью уделяла все свободное время своему младшему ребенку. Она делала все, что в её силах, лишь бы Дима ни в чем не нуждался. И король Димитрий ясно это понял. Он понял, как несправедлив был, но большую горечь у него вызывало рождение злости в его душе. Дима боялся вновь дать злости взять над собой верх. Он созвал всех придворных. Они сбежались так быстро, как только могли, и преклонили колено. Дима спустился с трона и сам упал перед ними на колени, слезно моля о прощении. Придворные недоумевали. Ольга подошла к юному королю и прижала его к себе, приняв его извинения. Тогда одна из рун на его мече, близкая к рукояти, засияла.

-Пускай и своевременно, но ты подошел к истине, - сказала она. И как же она была права, заметив о своевременности. Свершенные им поступки уже имели последствия, и последующее событие лишь усугубило их.

Землетрясение нагрянуло очень неожиданно и в мгновенье ока смело все селение и повредило замок. Земля покрылась глубокими трещинами, куда проваливались остатки хижин и домов. Весь урожай был уничтожен. Люди обратились за помощью к королю, но тот был настолько напуган и поражен случившимся, что не отважился выйти к народу. Он спрятался в своих покоях вместе с Максимилианом и осторожно выглядывал из окна. Толпа, собравшаяся у ворот замка, теряла терпение. Размахивая вилами, кувалдами и топорами они требовали ответов у короля, которого успели наречь «Трусливым». Ближе к вечеру разгневанный народ стал зажигать факелы и метать горящие предметы во внутренний двор замка. Стражники бездействовали, ожидая приказа.

-Каков будет приказ, мой король? – спросила вошедшая Ольга. Заплаканный Дима не мог что-то внятно выговорить. Максимилиан настаивал на разгоне всех собравшихся, ибо они предали короля, посмев поднять на него оружие. Хоть Максимилиан и покидал короля из-за жестокости своего короля, но та была жестокость необоснованная. Здесь же люди сами разыскивали себе королевский гнев, и Димитрию следовало бы наказать их за своеволие и, более того, покушение на Димитрия. Сам Дима по-прежнему молчал. Крики толпы напомнили ему об отце, отчего весь он сжался, а сердце бешено колотилось у него в груди. Он просто не знал, как поступать в таких ситуациях. Страх полностью подчинил его, разогнав все мысли. Кроме одной, весьма безумной, но необходимой.

-Я пойду по следу Человека в черном, - сказал он, утерев слезы. - Я верну рыцарей и спасу сестру.

Максимилиан поддержал его в этой идее, но вот Ольга отнеслась скептически и даже выступила против.

-Негоже королю покидать свой народ вот так скрытно, - произнесла она. - Ты должен выйти к ним и дать слово.

-Что же это за народ, который против короля-то вздумал идти, - возмутился Максимилиан. - Не заслуживают они слова!

Дима подошел к окну и вновь взглянул на взволнованную толпу. Крики, плевки, брань, огонь. Вся эта необузданная, закипающая злость расплескалась по всему замку, просачиваясь прямо в его покои. Вся эта картина напомнила об отце, а точнее об одном воспоминании, когда он обвинил Диму в краже денег, хотя он этого не совершал. Тогда мальчику крепко досталось. Диме стало не по себе. Голова закружилась, коленки неистово дрожали. Он шатался на месте, готовый в любой момент потерять сознание. Максимилиан уже готовился подхватить его, но Дима выстоял. «Я передаю корону тебе, - сказал он, обращаясь к Ольге. – Храни её до моего возвращения». Ольга не могла принять такую ношу, однако в дело вмешался Максимилиан, заговорив о преданности королю. Ольга все же согласилась и принять корону, и дать людям слово.

-Я отправлюсь с тобой, - сказал Максимилиан. – Ты не обучался владению мечом, а вот я обучался. Я стану твоим защитником. Словом, я буду главой твоей стражи!

-Главой? Но у меня уже есть королевская стража, и она сейчас стоит за дверью.

-Нет, я буду твоим личным стражником. Главой твоей личной стражи. Да, пока что я один, но это пока, - Максимилиан преклонил колено. – Примешь ли ты меня в свою стражу?

И Дима принял. Он как раз и рассчитывал на Максимилиана, ибо в одиночку он вряд ли бы отважился на поиски сестры. Лес и так внушал ему неподдельный ужас одним только видом, а о тамошней живности даже и думать не хотелось. Общество Максимилиана вселяло в него достаточно уверенности. В конце концов друзья и созданы для того, чтобы помогать друг другу в трудную минуту. И Дима задумался, а готов был бы он предложить свою помощь тому же Максимилиану, если бы она была ему невыгодна? Ответ на этот вопрос вступал в жесткий конфликт с совестью, а потому он не пожелал долго над этим размышлять. «В конце концов Максимилиан идет со мной только потому, что его отец был в числе пропавших рыцарей», - утешил себя Дима, как бы оправдывая себя.

Глава 3

Димитрий и Максимилиан выбрались из дворца через тайный ход и оседлали коней. Благо, верховая езда считалась королем развлечением наравне с подниманием юбок у дам. Уже на подступах к лесу кони скакали уже не так быстро, как ранее. В нескольких шагах от лесной границы кони вдруг заржали и встали на дыбы.

-Давай же! Вперед, - вздергивая поводья, говорил Максимилиан, но ни его конь, ни Димин так и не сдвинулись с места.

-Слезай уже, - сойдя с коня, с ноткой смелости в голове сказал Дима. – Дальше мы пойдем пешком.

Максимилиан расслышал эту самую смелость в голосе короля, которая уязвила его. Неужто смелость юного короля превосходит смелость юного воина? Нет, такого не может быть. Максимилиан спрыгнул на землю и пошел в лес, веля Димитрию держаться за его спиной. Его наигранная смелость чувствовалась очень отчетливо. Дима покорно следовал за ним, втайне радуясь, что его уловка сработала. «Как все-таки он не похож на Макса», - подумал он, ибо Максим бы никогда не повелся на нечто подобное. Такая примитивная хитрость на него не действовала. А вот на самого Диму она действовала прекрасно, хоть он и понимал принцип её работы.

Тем временем Мальчики успели затеряться в лесной глуши. Показная удаль Максимилиана постепенно сходила с его лица. В его движениях уже преобладала некоторая растерянность, которую он изо всех сил пытался скрыть. Дима и сам колебался, боясь издать лишний звук. Однако страх его отступил, хотя на его место и не пришла смелость. Он размышлял над спасением Риты. Хватит ли ему сил одолеть Человека в черном, если последний держит в страхе все здешние земли? Вы только посмотрите, что он сотворил с этим некогда благоухающем, цветущим лесом! Он погиб, утрачен безвозвратно, отдан во владения тьмы. Дима и сам видел такие леса, но не вживую, а во всяких фильмах ужасов. Только он подумал о назойливо каркающих воронах, как он тотчас же разнесся эхом по всему Гиблому лесу, нагнав достаточно жути на юных путников. Кроме того, из лесных глубин стали доносится очень странные звуки. Их природа была неясной, ибо они отличались от обычных лесных. Они не напоминали ни пение птиц, ни треск сучков, ни шелест листвы. Это был тихий промышленный шум, через который сквозил весьма пронзительный свист, вроде бы характерный для ветра, а вроде и нет. Неестественное шипение, рокот, монотонные звуки, похожие на звуки при ковке металла. Звуки то нарастали, то затихали, подобно морским волнам, хватающимся за берег и затем сползающим с него.

Дима искал глазами источники этих звуков, но сколько он не вертел головой, а распознать место их происхождения было нереально. И куда бы ты не пошел, они следовали за тобой, взращивая в тебе все больше ужаса. Дрожь пробрала его. Он не прекращал озираться по сторонам, выдумывая все более и более жуткие вещи, обитающие здесь. Звуки бьющихся друг о друга деревяшек пугали Диму больше всего, ибо они были связаны с его детским страхом. Он очень боялся марионеток, а именно их судорожных движений, когда кто-то дергал за ниточки.

Максимилиан сбавил шаг и не выпускал из рук рукоять меча. Он был настороже, однако все эти звуки пугали его не так сильно, как его короля. Вся эта каша, сваренная из самых разных звуков, давила на уши и разум, словно вытягивая из души все доброе и светлое, но оставляя печаль и отчаяние. Дима заострял свое внимание на марионетках, и звуки бившихся деревяшек стали более отчетливыми. Обернувшись, он заметил деревянные конечности, от которых исходили тонкие нити к небу. Голова её слегка была наклонена вбок. Дима замер. Ему казалось, что оторви он взгляд от этого силуэта, как марионетка сразу же бросится к нему и…а что могло бы случится? Он не боялся последствий. Он даже не представлял их. Его пугал только образ марионеток и их движения. Тогда стоит ли бояться? Немного прибодрившись от этих мыслей, он пошел дальше, пока не заметил ещё нескольких марионеток, появившихся из-за древесных стволов. Композиция мертвого леса по-прежнему то накатывала, то отступала.

-Смотри, - произнес Максимилиан, поднимая с земли меч. – Рыцари были здесь, - он осмотрелся и заметил части доспехов, уводящие в заросли, где как раз-таки столпились марионетки. Зажмурившись, Дима положил свою руку на спину Максимилиана и пошел за ним.

-Они не тронут меня, они не тронут меня, - шепотом повторял Дима, каждый последующий шаг которого становился более робким.

-Кто тебя не тронет? – спросил Максимилиан.

-Они…марионетки.

-Какие марионетки?

Дима открыл глаза, надеясь больше не увидеть их перед собой, но они по-прежнему стояли за деревьями.

-Да вот же они! Перед тобой, - Дима вновь зажмурился.

-Я защищу своего короля, чего бы мне это не стоило, - твердо сказал Максимилиан. Произнесенные слова отвлекли Диму от мыслей о марионетках, заставив вспомнить как у него самого не раз проскакивала мысль сказать так маме, когда на неё напирал отец. Композиция усилилась. Её источник был очень близко, вероятно прямо перед ним. Дима открыл глаза, как вдруг музыка стихла. Старый дуб стоял посреди очень древнего и весьма заросшего каменистого круга. Каждый камень был обозначен римской цифрой. Слева стояла живая клетка, сотканная из ветвей дуба, где сидели часть плененных рыцарей. На ветвях дуба сидела женщина средних лет, поросшая увядшими листьями. Несмотря на серость её лица, черты были красивыми и выразительными. Она очень напоминала Диме его тетю. Заметив гостей, она опустила скрипку.

-Кто это тут у нас? – спросила женщина. – А, мальчик, упавший с небес. Да, Господин в черном говорил о тебе. Ох, где же мои манеры. Звать меня Нектария, - она повела взгляд к Максимилиану. – А как твое имя? Ты очень похож на одного рыцаря, которого отправил маленький король за Господином в черном.

-Это мой отец, где он?! – повелительно вскричал Максимилиан, но это не помогло скрыть его боязнь. Причем страх его был навеян не женщиной, а тем, что среди пленных не оказалось его отца.

-Его здесь нет, - ответила Нектария. – Господин в черном увел его и всех прочих рыцарей за собой. Уж не знаю, что он задумал с ними сделать, но явно ничего хорошего, - она рассмеялась. Максимилиан вытащил меч. Нектария спустилась вниз и встала перед детьми во весь свой исполинский рост. Она была выше их раза в три и одолеть её мечом было бы очень сложно. Но Максимилиан не отчаивался. Он пошел в атаку, но тут же был отброшен назад. Тогда в ход пошел Сияющий меч короля, однако и он оказался бессильным.

-Хочу предложить тебе сделку, маленький король, - сказала она. – Одолеть меня вы вряд ли сможете, а потому ты можешь отдать мне своего бойкого рыцаря. А я выпущу всех остальных. А если ты сдашься Господину в черном, то он наверняка отпустит твою сестру. Тебе, конечно, придется остаться с ним, но сестра будет свободна. А семейные узы важны, ведь так?

Дима призадумался. Сдаваться он, конечно же, не собирался, но и одолеть Нектарию было непростой задачей. Мечом её не сразить, словом не убедить. А сделка её была обманом – это факт. Что же делать? Максимилиан продолжал нападать на Нектарию, хоть это и было пустым занятием. Он словно бился головой об стену, надеясь, что та вот-вот рухнет. Дима узнавал в этих глупых действиях свои собственные. Ещё в детстве он постоянно прятал от отца Зелье Злости (как он его называл), надеясь, что если отец не будет его пить, то и вечером он будет гораздо спокойнее. Но сколько бы он не старался, куда бы его не прятал, а отец всегда находил его и становился ещё более свирепым. Дима замечал в Максимилиане все больше и больше черт, скорее относящихся к нему, но никак не к Максу. А его нынешнее поведение все меньше и меньше напоминал его обыкновенное. Дима отпустил эти мысли, подумав, что сейчас не время для этого. Он размышлял над тактикой сражения против Нектарии.

-Думаешь, как мог бы одолеть меня? – насмехаясь, спросила Нектария. – Не стоит тебе думать, все равно не придумаешь.

Она в очередной раз отшвырнула Максимилиана и начала играть на скрипке. Первые пронзительные нотки обездвижили мальчиков.

-Не знаю, что ты можешь услышать, но тебе это очень понравится, - осклабилась Нектария. И мелодия скрипки действительно начала меняться. Теперь Дима различал не скрежет бившихся деревяшек, а чей-то обозленный мужской голос, напомнивший ему об отце. Воспоминания перехватили его думы и подчинили себе. Дима оказался беззащитен и слаб перед таким ударом. Он упал на колени, невольно перебирая в голове все эпизоды кухонных ссор. И как же ему бороться против этого? Несмотря на отсутствие Риты, он мог противостоять Нектарии силой своей фантазии, как это делал дома. Способ не самый эффективный, но иных и не было. Он попытался представить себе зеленый сквер, где он любил прогуливаться с сестрой, однако мелодия Нектарии все сбивала. Как и вопли отца в прошлом. Дима судорожно отыскивал доброе, по-настоящему важное для него воспоминание, способное разогнать все навязчивые мысли, но в каждом из них он находил некоторую грусть, сбивающую его настрой. Он продолжал рыться в воспоминаниях, пока Максимилиан атаковал Нектарию.

И вдруг он вспомнил! Цепь всплывших в памяти воспоминаний привела его к своему десятому дню рождения. Тогда он решил сделать грандиозный праздник, какой был у его одноклассника Влада, где присутствовал почти весь класс и много его друзей. Он так же позвал всех одноклассников и многие согласились прийти. Радостный Дима вернулся домой, сам наготовил еды (под контролем мамы) и на следующий день – в день его рождения – с нетерпением ожидал всех. В тот день к нему пришла тетя Алина и, увидев ожидающего за столом Диму, посмеялась, сказав, что, видимо, у него нет друзей и провести ему этот день в одиночестве. Она открыто злорадствовала над ребенком, что выглядело очень жалко и унизительно. Она не любила свою сестру, маму Димы, по причине глубокой зависти, берущей начало ещё с их детства. Но к чему была зависть - непонятно. Немного побеседовав со своей сестрой, Алина ушла.

Дима не поверил словам тети Алины и продолжал ожидать гостей. Но вдруг стали поступать звонки от всех приглашенных, которые не могли прийти по каким-то надуманным причинам. Даже сестра не пришла, сказав, что у неё дела. Дима никогда не имел много друзей, но было достаточно обычных знакомых, что его вполне устраивало. Он никогда не задумывался о нужде в друзьях, ведь их всегда заменяли другие занятия. И сейчас, когда он всерьез подготовился к празднику, никто не пришел. Совсем. Дима сидел в одиночестве и плакал за накрытым столом. Мама пыталась его утешить, но её слова не помогали, но усугубляли ситуацию. И вот раздался звонок в дверь. Гостем оказался Максим, с которым Диму не связывали дружеские отношения в то время. Затем пришла и сестра, которая в последний момент отменила все свои дела и явилась на праздник. Макс утешил Диму и даже подарил ему подарок. Дима вновь расплакался, но то были слезы искренней радости. Эта радость, возникшая неожиданно, к тому же после полного отчаяния, была очень сильно, но умудрилась затеряться на задворках памяти.

Дима встал на ноги. Его глаза блестели от слез, но на губах сияла улыбка. Нектария отошла назад и прекратила играть на скрипке. Её лицо исказилось в изумленной гримасе.

-Ты изменился, - выдавила она после некоторого молчания. – Что случилось?

-Я отыскал очень важное для меня воспоминание. Непростительно забытое. И теперь, - он утер слезы, - теперь я чувствую себя самым счастливым человеком на свете. А ты - ошибалась!

-Ошибалась? – спросила она. Её конечности стали рассыпаться на сотни сухих листьев. Она упала на колени и с ужасом глядела на груду листьев, образующуюся под ней.

-Ты не любила мою маму, потому что завидовала ей, и всегда пыталась унизить её и вознести себя, - говорил Дима, стоя над распадающейся Нектарией. – И теперь ты пыталась унизить меня, короля Димитрия, в лице моего подданного и вознести себя в наших лицах. Но у тебя не получилось. Потому что в твоей жизни была только зависть и злость. Твоя сила – поселение слабости в сердцах других. И ты пыталась сокрушить меня, используя мои слабости. Но я одолел тебя, сделав твою силу – твоей же слабостью!

Выслушав его, Нектария склонила голову и окончательно рассыпалась, оставив после себя кучку листьев. Ещё одна руна загорелась на Сияющем мече. Максимилиан освободил рыцарей и велел им отправляться домой, несмотря на их просьбы сопровождать короля дальше. Но Димитрий настоял на их возвращении. Максимилиан советовал им рассказать о победе короля над гнусной королевой Гиблого леса. Диме стало приятно на сердце, но он просил рыцарей не говорить о таком. Хотя он и знал, что они расскажут. А это и был расчет. Рыцари откланялись королю и отправились назад в замок, а Димитрий и Максимилиан продолжили свой непростой путь.

Глава 4

Целый день пробирались ребята через дремучий лес, попутно высматривая хотя бы один ориентир, способный натолкнуть их на след Человека в черном. Максимилиан был на грани отчаяния. Ему казалось, что злодей намеренно замел все свои следы, а потому его поиск – занятие бессмысленное. Более того, они блуждали по лесу чуть ли не день, а солнце по-прежнему находилось в зените. До сего момента это не казалось ни Димитрию, ни Максимилиану странностью, ибо они были очень заняты своими переживаниями. Максимилиан боялся, что не доведется ему ещё раз увидеть отца. Того же боялся и Дима, но думая о сестре. С каждым шагом они оба все более верили в то, что сгинут в Гиблом лесу.

По мере дальнейшего продвижения в лесные недра Дима стал замечать нарастающую в округе тьму, несмотря на висевшее в небе солнце. Тьма эта рождалась где-то в чащобе и медленно подбиралась к мальчикам. Она оседала на деревьях и кустарниках и со временем полностью поглощала их, лишая своей формы. Повеяло холодом. Диму тошнило от появившегося запаха сырой земли. Чем чаще он совершал вдохи, тем быстрее силы его покидали. Максимилиан ускорился, но Дима уже не мог идти быстрее. Он наоборот снижал темп. Максимилиан изо всех сил тянул его за руку, надеясь оторваться от тьмы, но это было невозможно. Черные пятна поглощали одно дерево за другим, наступая детям на пятки. Максимилиан усадил своего короля у дерева и обнажил меч. Тьма внезапно остановилась и поползла вверх, образовав собой некую волну, которую захлестнуть ребят. Замерев в этом положении, из неё вдруг полезли остроконечные щупальца, атаковавшие Максимилиана. Последний отбивался, как мог, но его уверенно оттесняли к полубессознательному королю. Дима глядел на ожесточенную борьбу своего рыцаря, при этом признавая всю силу надвигающейся черни. Дима боялся её, как и любой другой ребенок. Он догадывался, что во тьме, как таковой, ничего страшного нет, но неужели всякая тьма была пустой и не несла в себе опасности? Эта, например, породила омерзительные щупальца. Другая могла породить насекомых. Третья выпустила бы ядовитых змей. Да и если задуматься, сама тьма все-таки была опасна. Остаться в ней равносильно…смерти? Собравшись с силами, Дима встал и двигался прочь дальше короткими перебежками. Максимилиан пятился назад. Упершись в дерево, он оглянулся, как вдруг клешни пронзили его. Он и взвизгнуть не успел, как тьма разом поглотила его. А Дима все бежал и бежал, практически не оглядываясь. Темень обгоняла его по правую и левую стороны, готовясь сомкнуться прямо перед его лицом. Дима уже готовился обернуться и дать ей бой, но в последний момент трусил. Он всегда боялся темноты, причем даже больше, чем всяких странных звуков. Нектария со своей скрипкой – ничто перед тьмой. Дима уже чувствовал, как щупальца касались его ног, пытаясь ухватиться за неё. Холод уже топтался на его спине. Тьма соединилась прямо перед его лицом, образовав плотное черное кольцо. Дима остановился. Выхода не было. Рой насекомых пролетел над головой, заслоняя собой светлое небо. Дима упал на колени, прикрыв голову руками. Кольцо тьмы становилось все уже и уже. Ещё чуть-чуть, и весь этот мрак дотронется до мальчишеских ног, после чего поползет наверх по его телу.

Что же ему делать? Что предпринять? Бежать ведь некуда и просить о помощи некого. Ещё будучи восьмилетним ребенком он до жути боялся темноты, а точнее, тех чудищ, что в ней обитают. Он боялся и ногу из-под одеяла высунуть, не говоря уже о том, чтобы попить воды посреди ночи. Тогда ему было гораздо спокойнее спать в одной кровати с мамой или сестрой. Отец открыто осуждал его, говоря, что темноты боятся только трусы и «маменькины сынки».Своим суровым отношением он пытался вытравить из ребенка страх. И у него это получилось, пускай и отчасти. Страх темноты сменился страхом перед отцом. Однако сейчас забытый детский страх вновь овладел им.

Ни Риты, ни мамы рядом не было. Максимилиан пожертвовал собой ради спасения своего короля, но…несмотря на то, что он – королевский рыцарь, относился ли он к Диме только как к своему королю? Дима был озадачен такой мыслью. Сам он всегда считал его только другом, но…правда ли это? Нет, не совсем. Максимилиан был для него близким другом только на время совместных развлечений. Однако, когда Диме грозила реальная, их отношения менялись. Максимилиан превращался в рыцаря, а Дима – в его короля Димитрия. И Дима вспомнил, как подобное случалось и дома. В зависимости от ситуации он использовал наиболее выгодные отношения с Максом. Более того, Дима считал это нормой. Более того, он был уверен в том, что Максим тоже так делал, а потому не чувствовал вины за собой. «Это было несправедливо, - виновато произнес Дима. - Я был дураком, я пренебрегал дружбой». Как только он произнес это, тьма вдруг остановилась, оставив свет в небольшом кругу, где едва помещался Дима. Все вокруг было облито плотным мраком, внутри которого зияла одна лишь пустота. От поглощенного леса совсем ничего не осталось. «Я все понял», - произнес Дима, улыбнулся, и переступил порог тьмы. Круг разом сомкнулся, истребив последний островок дневного света.

Глаза привыкли к вездесущей темноте, но она была столь плотна, что Дима по-прежнему не мог ничего разглядеть. Все же тьма была не простой пустотой, засасывающий внутрь все, что попадалось ей под руку. Назойливое жужжание пролетающих насекомых бросало мальчика в дрожь. Его сбивчивое дыхание было тяжелым и громким. Дима пытался успокоится, но паника только росла в нем, словно назло. Страх бросил его в пучину хаоса, где его разум метало из стороны в сторону. Его добрые воспоминания высасывались из него, обнажая неприятные. Тьма словно бы очищала его память, как очищают фрукт от кожуры. Воспоминания тонкой нитью просачивались сквозь сознание измученного ребенка. И вновь голос отца. И вновь то воспоминание о дне рождения. Чем дольше Дима думал о не самых приятных моментах своей короткой жизни, тем больше вещей мог различить во тьме. Вот показались силуэта деревьев. А вот и кусты. Дима пытался отыскать Максимилиана, но все ещё не мог на него наткнуться. Он отчаялся. Со злости ударив кулаком по дереву, он вдруг вспомнил, как так же ударил по праздничному столу, когда никто не явился на день рождения. Точно такой же удар он увидел в школе, когда над ним насмехались одноклассники. «Никто не пришел на твое день рождения! – глумились они. – Ты никому здесь не нужен. Иди отсюда, ты здесь лишний. Давай-давай, пока мы тебя не избили». Дети каждодневно травили Диму, не давая ему проходу, отчего он начал прогуливать уроки и стал все реже и реже выходить из дома. Сестра не могла здесь помочь, да и сам Дима стыдился просить у неё помощи в таком деле. Макс был чуть ли не единственным, кто не участвовал в травле, но и не защищал его. После дня рождения они не общались. До поры до времени. Когда Дима уже, казалось, готов был слиться с тьмой, он вспомнил тот момент, когда Макс все же вступился за него. Это было вечером, во дворе. Одноклассники колотили его, издевались и угрожали дальнейшей травлей. Тогда Дима в полной мере ощутил себя одиноким и беззащитным. Он остался один, а всюду – тьма, в которой скрываются злобные лица тех, кто над ним издевается. Тут-то и ворвался Максим, размахивая металлической трубой перед лицами обидчиков. Некоторые из них попытались угомонить защитника, но попали под горячую руку и бежали. Остальные бежали следом. Тогда Макс подали Диме руку. И сейчас Дима подал руку стоящему на коленях Максимилиану. «Я был во тьме, - произнес Дима, - и та тьма гораздо ужаснее, чем та, в которой я нахожусь!». Он взял Максимилиана за руку и помог ему подняться. Тьма отпустила его и вскоре отступила совсем, освободил из своего владения весь лес. На лезвии Сияющего меча загорелась следующая руна.

-Что произошло? – осмотревшись, спросил Максимилиан. – Мы ведь шли по лесу и…ничего не помню.

-Ты споткнулся, упал и потерял сознание. Сейчас все хорошо.

-Разве я мог упасть так глупо? – возмутился он. – Я ведь рыцарь!

-Видимо, мог. Даже рыцарь может так упасть.

Глава 5

Ребята брели по лесу уже не первый день, но так и не наткнулись на след Человека в черном. Максимилиан взялся обучать Диму владению мечом. Какого было его удивление, когда король, ни разу не державший в руках меч, сходу умудрился освоить все уроки и мог сражаться на уровне рыцаря.

На пятый день друзья выбрались к руинам древнего поселения, посреди которых стоял более-менее целый фонтан. Рядом сидела обворожительная девочка, одетая в тунику, и вязала шарф. Дима узнал её. Она училась в параллельном классе и в последнее время очень нравилась ему, хотя он не оказывал ей знаков симпатии. Застенчивость мешала Диме даже заговорить с ней. И вот она здесь, но…может быть это вовсе и не она? Как Максимилиан не был Максом, так и она могла не быть Дашей. Она не глядя приветствовала путников и, увидев Диму, оторопела. Её изумленный взгляд уперся в него. Он тоже не сразу приветствовал её. Максимилиан же не был изумлен её присутствием, равно как и она его. Девушка представилась Дарьяной и рассказала о том, что Человек в черном похитил её из «Мира Димитрия» и заключил здесь. Она охраняла пленных рыцарей, которые содержались в одной из темниц. Максимилиану эта история показалась подозрительной хотя бы потому, что Человек в черном выбрал её в качестве стражника пленных рыцарей. Однако он промолчал. Дима практически не слушал историю, ибо все его внимание было приковано к женской красоте. Её длинные русые волосы стекали по плечам, голубые глаза были ясными, а взгляд был очень выразительным. Нос был облеплен едва заметными веснушками. Розовые утонченные губы ссохлись и потрескались. Дима очень хотел поговорить с ней. Он помнил её шелковистый голос. Он был таким чистым и убедительным, что он мог слушать его часами и плевать, о чем конкретно она ведет речь. Он вспомнил, как украдкой подслушивал её разговоры в коридоре, стоя рядом. Её нежнейший голос навсегда запал ему в душу. И сейчас он вновь мог услышать её и даже говорить с ней, чего ранее и представить не мог. Причем она была единственной в этом мире, кто узнала Диму, отчего их встреча была до боли приятна последнему. Более того, Дарьяна была его первой влюбленностью. Она говорила, что очень хорошо знала Диму и даже сама хотела подойти к нему и познакомиться, но боялась выставить себя глупой. Она знала, что Дима подслушивает её разговоры, но он поправил её, сказав, что ему был безумно приятен её голос. Дарьяна засмущалась и покраснела. Дима же потерял всякую бдительность. «Проверь пленных и приведи их сюда, будь другом», - просил Дима Максимилиана. Максимилиан исполнил просьбу, хоть и с большой неохотой. Не хотел он оставлять их наедине. Он не доверял Дарьяне.

-Я уже и не надеялась на твое прибытие, - Дарьяна подвинулась к нему. – Если бы ты не пришел сюда, я так бы и осталась здесь в заложниках у Господина в черном.

-Я освобожу тебя, - гордо вымолвил Дима, пытаясь казаться героем в её глазах. – А потом мы освободим мою сестру и вернемся в наш город. Можем сразу же сходить погулять, что скажешь?

-Хорошо, - улыбнулась Дарьяна, и Дима весь засветился от счастья. – Только вот бежать нам надо уже сейчас.

-Что? А как же моя сестра?

-Господин в черном дурит тебя, Дима. Он не похищал твоей сестры. Он обманом заставил тебя прийти сюда. Как и меня. Он похитил мою маму, но, когда я уже поняла, что это ловушка, было поздно.

-Но…я видел, как он украл её…утащил из комнаты, - скомкано говорил Дима, пытаясь убедить себя в том, что видел. Ему начинало казаться, что он сам выдумал все это похищение. – Может быть ты и права.

-Ты не думал, почему тебя объявили королем? Почему Макс…точнее, Максимилиан оказался здесь? Почему ты пытаешься спасти рыцарей? Это все умело обыграно Господином в черном. Он не хочет, чтобы ты сбегал отсюда.

-Почему? Зачем я ему нужен?

-Этого я не знаю, как не знаю, зачем ему нужна я. Я и знать не хочу, поэтому нам нужно поскорее отсюда уйти.

-И как мы попадем домой? – спросил Дима, доверившись Дарьяне. Он насильно убедил самого себя в её правоте, изменил свои воспоминания о похищении сестры, дабы они подходили под слова Дарьяны. Только в его голове смел зародиться протест, как Дима подавлял его. Он полностью доверился Дарьяне. Казалось, если бы она предложила ему расправиться с Максимилианом, то он тотчас бы это сделал. Вскоре вернулся и сам Максимилиан.

-Я вытащил всех пленных на свежий воздух, - сказал он, смахнув пот со лба. – Но там не было моего отца. Придется идти дальше.

-Я уже никуда не пойду. Я возвращаюсь домой.

-О чем ты говоришь? – нахмурившись, спросил Максимилиан. – А как же твое обещание спасти рыцарей? А как же королевство? А как же твоя сестра?

-Она спит в своей кровати, и я должен вернуться к ней. Пошли, Дарьяна, нам нужно домой.

-Это все она, - Максимилиан обнажил меч. – Не позволяй себя одурачить, мой король.

-Человек в черном использует тебя, чтобы удержать меня в этом мире, - сказал Дима. – Я возвращаюсь домой, Максимилиан.

Дима развернулся и пошел прочь. Дарьяна пошла за ним. Максимилиан атаковал Диму сзади, но тот вовремя развернулся и блокировал удар. Началась битва. Дима настолько уверился в словах Дарьяны и фальшивости Максилиана, что попытки последнего привести короля якобы в чувство раздражали его. Он злился, и злость питала его мускулы силой. Он ранил Максимилиана в плечо и опрокинул навзничь.

-Не ходи за мной, - пригрозил Дима.

-Её голос совратил тебя, - кричал Максимилиан ему вслед. – Твоя сестра здесь. Я здесь. Неужели ты предашь нашу дружбу?

Дима ничего не ответил. Дарьяна протянула ему руку. Ах, как прекрасна была её улыбка! Как прекрасны были её волосы! Казалось, она становилась все более милой и привлекательной. Дима полностью потонул в своей влюбленности, что подкрепляло его доверия к ней. И Максимилиан сообразил, в чем же заключалась её сила.

-Не доверяй ей, - сказал он. – Поверь мне, своему другу…своему преданному рыцарю, который готов отдать за тебя свою жизнь. Я вижу, она нравится тебе, но подумай ещё раз, стоит ли её красота твоего доверия?

Дима взял Дарьяну за руку, и поплелся следом, - как вдруг ударил её мечом в спину. Дарьяна вздрогнула и обернулась.

-Прости меня, - сказал он. – Но я не могу…не могу полагаться только на твою красоту и пленительный голос. Я не предам Мааксимилиана, как бы сильно мне не хотелось пойти за тобой. Я верю, что сестра моя все ещё в плену у Человека в черном. Я видел её похищение. Я спасу её, спасу всех рыцарей и вернусь домой, только когда Человек в черном падет.

Тут-то вся красота Дарьяны начинала исчезать. И чем меньше Дима доверял ей, тем скорее она утрачивала свой облик. Она превратилась в сморщенную, сгорбившуюся старушку, полностью лишенную своих сил. Дима вытащил Сияющий меч и пронзил её. Но Дарьяна продолжала идти вперед, пока тело её не обратилось в пепел и, подхваченный ветром, не развеялся. Дима помог Максимилиану подняться на ноги и извинился. Очередная руна обрела свет. По лезвию скользнул едва заметный луч света.

-Я и сам становился заложником влюбленности, - говорил Максимилиан то ли с тоской, то ли с неприязнью. – Благо, отец помогал мне выбросить её из головы.

-Влюбленность не всегда плохо, - парировал Дима. – Просто не стоит терять от неё голову, как я.

Максимилиан согласился. Они отужинали, немного подремали и продолжили путь.

Глава 6

Мальчики уже привыкли бродить по лесу, и никто из них уже не задумывался, с какой целью они вообще отправились в путь. Дима наслаждался путешествием. Ещё будучи дома, он не очень-то любил все эти прогулки по скверам и всякий раз отнекивался, когда мама звала его немного пройтись. Сейчас он чувствовал себя прекрасно и очень редко думал о возвращении в родную квартиру. Этот лес стал его новым домом. Звуки мольбы о помощи привлекли его, напомнив о его спасательной миссии. Он встрепенулся и бросился вправо. «Нет, нам надо туда!», - поправил его Максимилиан. Дима спорил, надеясь вновь услышать голос и сориентироваться, но этого не произошло. Максимилиан тянул его в противоположную сторону, но Дима упирался. «Я чувствую, что мы должны пойти туда», - сказал Дима и, вырвавшись, побежал, опираясь на свой внутренний ориентир.

Дима выбрался к каменистому склону, ведущему в долину. К одному из валунов была привязана Рита. Меж её губ торчал кляп, сама она была без сознания. Ошеломленный картиной Дима бросился к ней.

-Постой, - окликнул его Человек в черном, сидящий на соседнем валуне. Он взял с огня рыбу и принялся неспешно поедать её. – Не приближайся к ней.

-Что ты с ней сделал?! – крикнул Дима и, взявшись за меч, твердым шагом двинулся к похитителю. – Говори же! Что ты…

-Не повышай на меня голос, - ответил Человек в черном, вытирая платком свой рот. – Ты ведь даже не знаешь, кто я, а уже хочешь забрать свою сестру.

-Мне плевать, кто ты. Я одолею тебя, заберу сестру, и мы вернемся домой.

-Я не отдам её, Дим, - сказал он, откладывая тарелку с едой. – Мне даже не придется сражаться с тобой за неё. Ты проиграешь.

-Позволь мне дать ему бой, - сказал Максимилиан, заслонив Диму своей спиной. – Я тоже хочу вернуть отца.

-Твой отец не здесь, - ответил Человек в черном. – Он находится у Зеркального водопада. Отправляйся туда, если хочешь вызволить его. Тебе нет нужды биться со мной.

-Я буду сражаться, - решительно ответил Максимилиан.

-Как и я, - Дима встал рядом. – Вместе мы одолеем тебя.

Они набросились на врага. Человек в черном мастерски уклонялся от всех атак, однако сам атаковать не спешил. Максимилиан и Дима не сдавались, несмотря на полное бессилие перед ним. Но чем чаще они промахивались, тем скорее злость окутывала их сердца, а ненависть туманила разум. Устав от этой бессмысленной возни, Человек в черном отшвырнул обоих мальчишек назад и приказал им возвращаться в замок и ждать.

-Чего ждать? - выкрикнул запыхавшийся Дима.

-Возмездия, - ответил Человек в черном. Максимилиан вспомнил о словах провидицы Ольги, когда вся земля мира поднимется к небу. Он не допустит этого. Он вновь набросился на врага, но вновь был отброшен назад.

-Значит сражаться с тобой мечом бесполезно, - сказал Дима, отбросив оружие. – Тогда я попробую использовать кое-что другое.

Дима закрыл глаза и полностью окунулся в свои воспоминания. Мама, её подарки, её внимание, её любовь и опека. Сестра, её защита, её поддержка, её любовь. Макс, веселье, дружба, помощь. Все эти образы, вокруг которых кружились самые яркие воспоминания, последовательно возникали в его сознании. Вся его злость растворилась в этих воспоминаниях. Он вновь взглянул на Человека в черном и не испытал даже ненависти. Этот человек казался ему несчастным, потому что иначе он бы не пошел на похищение его сестры. Дима хотел подойти к нему, обнять и проявить сострадание. Человек в черном был настороже и отошел назад. Внезапно его рукава распались, обнажив белые руки. Хоть его лица Дима и не видел, но он ощутил вражеских страх и ужас.

-Нет, - дрожащим голосом произнес он, но затем оправился от изумления. – А ты кое-чему научился. Даже без использования Сияющего меча. Хотя, впоследствии он тебе очень даже понадобится.

В голове всплывали все новые и новые воспоминания, поддерживающие намерения Димы обойтись с Человеком в черном мягко. Он ощущал какую-то странную связь с ним и даже мог предположить, кем же мог быть этот странный враг. Все его подозрения падали на отца, хотя, судя по телосложению, Человек в черном и не был на него похож. Да и голоса были разные. Но Дима был уверен в том, что это отец. Осталось только снять его капюшон и убедиться в догадке.

-Гляди-ка, тебе удалось лишить меня покрова, - сказал Человек в черном, - но на этом пора заканчивать.

-Да, ты прав, - Дима сосредоточился на всех своих добрых намерениях.

-Думаешь, ты разобрался во всех своих страхах и теперь имеешь силу, превосходящую мою? Думаешь, ты видел тьму? – спрашивал Человек в черном, пока его одежды восстанавливались. – Нет, настоящая тьма тебя ждет. Впереди.

Он щелкнул пальцами, как вдруг все добрые намерения Димы тотчас же исчезли. Глаза содрогнула накатившая рябь. Картинка перед глазами расплылась и сменился полнейшим мраком. Дима упал на колени и принялся тереть глаза, надеясь вернуть зрение. Но все впустую. «Я не вижу! Не вижу!», - кричал Дима. Пока Максимилиан помогал ему подняться, Человек в черном взял Риту на руки и, расправив крылья, упорхнул. «Успокойся, Димитрий. Спокойно, я держу тебя. Держу. Все хорошо, я найду его, и он вернет тебе зрение», - говорил Максимилиан, заставив своего друга опереться на него. Дима отталкивал его, но просил дать ему длинную ветку, дабы прощупывать себе путь.

Слова Человека в черном оказались пророческими. Дима и впрямь не видел тьму, не мог ощутить её в полной мере. Теперь же он не мог рассчитывать даже на то, что глаза его могут привыкнуть к ней. И чем дольше он пребывал в таком состоянии, тем больше переживал, что останется слепым навсегда. Его также страшило и то, что он не мог участвовать в борьбе за свое зрение, и все его надежды падали на Максимилиана. Дима хоть и доверял своему другу и бравому рыцарю, но ему вряд ли удастся что-то изменить без помощи своего короля. Дима считал себя сильнее Максимилиана, опираясь на предыдущие битвы, а раз он не смог одолеть Человека в черном, то и Максимилиан не сможет. Вряд ли можно вернуть зрение другим способом.

Вскоре Дима заметил, что ноги его стали слабеть и неметь. Он сбавлял ход, пока вовсе не упал на колени. «Я не чувствую их», - с ужасом произнес Дима. Максимилиану пришлось собрать носилки из ветвей.

-Где мы сейчас? – спросил Дима, ведя рукой по земле. – Все ещё в лесу?

-В Пограничной долине. Скоро выйдем к поляне.

-Что? – переспросил Дима.

-К поляне скоро…

-Я…я, - заикался Дима. – Я скоро оглохну…Макс, я скоро оглохну!

Дима свалился с носилок и пополз прочь. Максимилиан подбежал к нему, уложил обратно и крепко обнял, успокаивая и приказывая не терять надежду. Но разве эти слова могли хоть как-то помочь? Дима был раздавлен. Он тормошил свои ноги, в надежде хоть что-то ощутить, но все тщетно. Боясь полностью потерять способность к ощущениям, он в каком-то диком исступлении трогал все, что попадалось ему под руку. Он не раз падал с носилок и велел Максимилиану подставить свое плечо, дабы Дима вновь учился ходить, таким образом возвращая ногам чувствительность. Максимилиан сказал, что это только замедлит ход, да и такая тренировка ему вряд ли поможет. У Димы начиналась истерика. Он требовал Максимилиана слушать его, говоря уже с позиции короля. Рыцарь не поддался, сказав, что проклятие глубоко шокировала короля, и он не соображает, что говорит. Дима попытался успокоиться, пока в его воспаленную голову не влетела мысль о том, может ли он потерять ещё и слух.

Нарастающее бессилие беспокоило Диму. Максимилиан безуспешно пытался успокоить его, боясь, что он в очередной раз выпадет из носилок и покатиться вниз по склону, усеянному хвойными деревьями. Он даже вознамерился привязать буйствующего друга к носилкам, но все оттягивал это решение. И Дима вроде-как успокоился и покорно сидел на своем месте, отчего Максимилиан испытал очень поспешное облегчение. Руки юного рыцаря ощутили резкий толчок. Носилки перевернулись, и Дима кубарем покатился вниз. Сколько он не пытался, а зацепиться за пролетающие мимо стволы и ветви ему никак не удавалось. Он врезался в кустарные заросли, где и исчез с концами. Максимилиан бросил носилки и бегом побежал вниз, взывая к своему другу. Дима тем временем успел отлежаться и решил ползти обратно. Глупость же сделал, не иначе. Выставив перед собой руки, он тихонько крался вперед, полностью полагаясь на осязание. Ползая на карачках, он не раз спотыкался, не раз бился головой о торчащие ветви, но ни разу не позвал Максимилиана на помощь. Он ведь знал, куда следовало ползти, чтобы выйти обратно к склону. Как оказалось, он ошибался. Маршрут завел его в совершенно непроходимые дали, где он и увяз.

Чем дольше плутал Дима, тем больше он тревожился. Вляпавшись во что-то вязкое, он попятился назад и уперся в ель. Вороны вспорхнули в небо, осыпав мальчика перьями. Стоило одному перу коснуться его руки, как Дима вздрогнул и отпрянул в сторону. Земли были устланы опавшими хвойными ветвями, которые впивались в его ладони. Забравшись в заросли колких кустарников, он сдался и крикнул Максимилиана. Молчание. Шишка упала ему на голову, до смерти перепугав. Дима выждал некоторое время и вновь позвал Максимилиана. Тишина. Дима дополз до первого попавшегося под руки дерева и забрался под его корни, ожидая спасения. Его руки были испачканы в чем-то вязком и отвратительном, где-то вдалеке завывал волк, звуки порхающих птиц настораживали. А перед глазами лишь тьма и ничего более. И так хотелось развеять её, так хотелось дотянуться до света. Дима вдруг понял, что он никогда и ничего так страстно не желал, как зрячести. Он успел позабыть о своих недвижимых ногах. Зрение – вот, что действительно важно в данный момент. Где-то сзади треснула ветвь. Дима обернулся и позвал Максимилиана. Нет, это не он. Но не может же ветвь треснуть просто так! Воображение нарисовало самые чудовищные варианты, начиная с хищного животного и кончая самыми фантастическими чудовищами. Дима весь сжался, ругая самого себя за сотворенную на носилках глупость. Теперь же он один в глухом лесу, а Максимилиан ищет его, быть может, совсем в другом месте. И что же теперь делать? Ждать Максимилиана или выбираться самому? Дима решил выждать какое-то время и потом уже самому ползти. Однако Дима пополз практически сразу, ибо заслышал где-то в округе подозрительный шорох. Его юные нервы уже не выдерживали столь давящего напряжения. Хотелось кричать. Он боялся привлечь чудовищ из своих фантазий, но сдерживать свои порывы был больше не в состоянии. Дима выбрался из-под корней и быстро пополз вперед, клича Максимилиана. Ничего, в ответ лишь лесные звуки. Дима находился на грани истерики. Он не останавливался ни на мгновенье, но отчаяние уже добивало его. Задумавшись о самых плохих исходах своего путешествия, он потерял бдительность. Его не насторожило отсутствие земли прямо перед ним. Он потянулся рукой ещё ниже, посчитав, что он добрался до склона. Так он сорвался с обрыва и полетел вниз. Дыхание замерло, стук сердца набирал темп. Все происходило, будто во сне. Страх оттолкнулся от кончиков его пальцев и с каждой секундой свободного полета все ближе подбирался к бешено колотящемуся сердцу. Мысли спутались. Дима полностью сосредоточился на ощущениях своего тела, ожидая смертельного столкновения. И оно произошло, пускай и было не таким уж смертельный. Дима упал на крупный корень и крепко обхватил его. Опасность разбиться миновала. Только вот стала ли его ситуация лучше? Дима призадумался. «И что дальше? - спросил он у самого себя. – Висеть здесь, пока корень не оборвется?». Он и впрямь подумал намеренно сорваться вниз, тем самым избавив себя от страданий. Дима ещё раз окликнул Максимилиана. Потом ещё раз. И ещё. Никто не ответил. Дима заключил, что будет висеть, пока у него есть силы. Он не терял надежды на спасения, несмотря на, казалось бы, совершенно патовую ситуацию. Силы покидали его очень стремительно

-Димитрий, - откуда-то сверху донесся радостный голос Максимилиана. – Это ты? И впрямь ты! Цепляйся за веревку! Она слева. Да-да, давай. Аккуратно тяни руку. Нет, не сорвись! Плавно. Есть! Держись, я тебя вытащу!

Максимилиан вытащил его и обнял. Дима пребывал в каком-то неопределенном состоянии. Он держал молчание и никаких эмоций по поводу спасения не испытывал. Видно, шок все ещё сжимал его в своих тисках. Максимилиан взял его под руку и потащил обратно к носилкам.

-Прости меня, - выдавил он, когда Максимилиан уже взбирался по склону вверх. – Я чуть было не погубил себя из-за глупости. Мне нужно было довериться тебе и сидеть смирно.

-Ничего страшного не произошло, - говорил Максимилиан. - Ты цел, и это самое главное. Давай, ложись обратно. Вот, хорошо.

-Я больше не доставлю тебе неприятностей. Обещаю.

-Ты и не доставил. Да, пришлось за тобой побегать, но все закончилось очень хорошо. Отдыхай.

-Что?

-Отдыхай, говорю.

Дима протер уши, но слух от этого не улучшился. Слух и впрямь покидал его очень скоро. Однако Дима не впал в истерику. Он спокойно просил Максимилиана не говорить с ним, чтобы он не мог проследить приход глухоты. Но все же он не мог не слышать завывание ветра, звенящую листву, журчание ручья, резкое, но отчетливое пение птиц. Все это угасало мучительно медленно. «Вот они…это они», - последние слова Максимилиана испарились в его ушах.

Летящие вниз капли звучно бились об асфальт. Слепящий свет заставил Диму прищуриться. Мальчик осмотрелся. Он сидел на лавочке у подъезда. Лампа над железной дверью освещала крыльцо. Множество окон отливали теплым светом, приглушенным прозрачными занавесками. В траве трещали сверчки. Дима пощупал свои ноги и встал. «Наконец-то я дома», - с облегчением вздохнул он и даже взвизгнул от счастья. Радостный Дима подбежал к двери. Домофон был отключен, а значит дверь должна открыться. Но она не поддавалась. Огни квартир гасли один за другим. Фонари, освещающие крыльца подъездов, последовательно потухли. Тот же, что был над головой Димы, только потускнел. Мерцающий огонек метался в плафоне, словно запертый светлячок. Дима огляделся. Тишина. На улице пусто. Он взглянул на небо. Звезды и луна были на месте, а значит это не может быть иллюзией. Так он решил. Подергав дверную ручку, он отошел назад и со злости пнул дверь ногой. Позади него неожиданно возник скрип. Он повернулся и увидел скрюченного мужчину, сидящего в инвалидном кресле. Он катился вниз по наклонной, набирая скорость, пока окончательно не скрылся во тьме. Послышался грохот, судя по которому кресло опрокинулось. Дима хихикнул. Он всегда относился к инвалидам пренебрежительно и не упускал возможности посмеяться над ними вместе с Максом. За это его частенько порицала сестра и мать, но он, полноценный человек, не мог прекратить. Подобное пренебрежение осталось в нем от отца, который и сам относился к таким людям с долей брезгливости. А все потому, что он не любил тестя, которому, к слову, лишился ноги из-за болезни.

-Я присяду? – спросил внезапно появившийся старик на костылях. Дима вздрогнул.

-Дедушка?!

-Да-да, дедушка, - кивнул он. – Ты тоже садись. Поговорим немножко.

Дима молча сел рядом, ожидая, что же скажет его покойный родственник. Дима никогда не был эмоционально привязан к деду. Виделись они редко, а разговаривали ещё реже. Их отношения всегда были весьма прохладными. Что бы не случилось в доме дедушки, так он первым делом всегда винил ребенка. Если сломалась розетка, пока у него гостил Дима – значит он и виноват! А нечего самому вставлять штекер в розетку – можно и попросить кого-то из старших. Подобных ситуаций было очень много. Мама пыталась оправдать ребенка перед своим отцом, но тот ничего не хотел слушать, а однажды и вовсе назвал Диму «криворучкой-дурачком».

-Почему ты здесь? Ты же…умер? – последнее слово далось ему с трудом, хотя он и не выражал никаких эмоций на похоронах. Смерть дедушки прошла мимо него.

-Пришел навестить своего внука, - улыбнулся он, изо всех сил стараясь не показывать зубов.

-Навестить меня? Зачем? Когда ты вообще так делал.

-У меня было достаточно времени, чтобы…переосмыслить кое-что. Мое отношение к тебе, например.

-Нет, дедушка, - воспротивился Дима и вскочил с места. – Ты всегда не любил меня, потому что я походил на отца. А отец не любил тебя, потому что ты...без ноги.

Когда Дима закончил ему вдруг стало стыдно за то, что так резко высказался в адрес дедушки. Стоило быть мягче. Дедушка посмеялся, стуча тростью по асфальту.

-Нет, твой отец не любил меня по другой причине, но ты прав, я не любил тебя, потому что ты был очень похож на отца. К тому же ты унаследовал у него некоторые привычки, которые меня раздражали.

-Даже папа говорил, что он не любил тебя, потому что ты был не такой, как мы.

-Все гораздо сложнее, внучок, и тебе не обязательно знать об этом. Хотя…может тебе и стоило об этом рассказать, дабы у тебя не создалось искаженное представление об инвалидах, - с грустью произнес дедушка. – Ладно, чего уже прошлое ворошить. Ничего не изменишь. Я просто хотел извиниться за такое скотское отношение к тебе. Я любил тебя…просто…ты был похож на отца, а его я не переносил. Прости меня.

-Я и сам не переношу своего отца, когда он злой и орет на маму.

-Тогда почему потакал ему в ненависти к инвалидам?

-Я…я не знаю, - виновато произнес он.

-Они не заслуживают такого отношения. Никто из них не выбирал такой судьбы, не выбирал таких болезней. Мы каждодневно боремся с возникающими на каждом шагу сложностями, которыми обделены полноценные люди. Мы изо всех сил пытаемся создать себе приятные условия для существования, которые и так есть у всех прочих людей. Порой нам и впрямь нужна помочь, но гордость мешает нам просить о ней открыто. И полноценные люди пользуются этим, создавая нам дополнительные препятствия. Мы устаем от этой борьбы, Дима. Возможно, я повторяю слова мамы…с другой стороны, я, как инвалид, могу подтвердить эти слова.

-Я понимаю, - Дима утирал влажные глаза. – Я был не прав, прости. Я ведь и над тобой смеялся.

-Ничего-ничего, это уже в прошлом. Главное, что ты все понял.

-Но…ведь это уже не важно. Получается, - лицо Димы искажалось по мере его понимания ситуации, - если ты здесь, то и я умер.

-Ты остался в лучшем мире, - дедушка приобнял Диму.

И Дима вправду понял, почему оказался здесь. Однако он все же недоумевал, почему же Человек в черном так поступил? Зачем он отправил его сюда, наверняка зная, что у Димы есть шанс вернуться? Почему он не убил мальчика? Может, он не мог этого сделать? Слишком много вопросов, в которых Диме и предстоит разобраться.

-Но как мне теперь выбраться отсюда?

-Все зависит от тебя, - произнес дедушка и попытался встать, но вновь рухнул на скамейку. Дима встал перед ним.

-Помоги-ка мне, внучок, - просил он и подал руку. Дима взял её и потянул на себя, - как вдруг оказался посреди поля, держась за влажный древесный сучок. Рядом лежали перевернутые носилки. Максимилиана не было рядом, но следы его отчетливо виднелись на промокшей почве. Дима уселся на носилки и посмотрел на руку, которую подал своему дедушке. «Да, я все понял, - сказал он. – Спасибо». Он поднялся на ноги и отправился на поиски Максимилиана.

Глава 7

Следы привели Диму к давно заброшенному селению. Дощатые и бревенчатые дома наполовину ушли под землю, рельеф которой был изувечен землетрясениями. Уродливо изогнутые ветви давно омертвевших деревьев частично укрывали заброшенное селение от прямых солнечных лучей. Диме вспомнилось, как он уже бывал в такой деревне в реальном мире. Там жила его бабушка и ещё несколько пожилых людей, не пожелавших перебраться с родной земли в крупный город к родственникам. Бабушка очень серьезно болела, но никак не хотела поехать в больницу, говоря, что природа и свежий воздух вылечат её лучше любого врача. Она лишь просила почаще навещать её. Родители так и делали, периодически привозя с собой сына. Дима не знал, как он относится к бабушке. Мама говорила любить её просто потому что она - его бабушка. Сам он не испытывал к ней теплых чувств, зато испытывал к самому месту её проживания. Прохудившиеся хижины, исхудавшие бледные старики с впалыми глазницами, запах гнили, обилие насекомых. Последнее особенно пугало Диму. Однажды он сидел на крыльце, поедая мед ложками, как вдруг на него набросилась оса. Потом вторая. И ещё одна. Дима получил два укуса, с которых ему было плохо последние дни пребывания в деревне. С тех пор он боялся всех жужжащих насекомых. С наступлением ночи насекомые бились в окно, летя на свет ночника, чем не позволяли Диме уснуть. Казалось бы, можно просто выключить источник света, но тогда мальчик бы до жути испугался темноты. Ситуацию осложняла тень от брошенной деревянной церквушки. Диме казалось, что именно она является рассадником всех этих насекомых. Он даже подумывал поджечь её, но все боялся подойти ближе. Теперь же ему выпал такой шанс, пускай и в другом мире.

Дима аккуратно подкрался к одной хижине и, пройдя вдоль стены, выглянул на улицу. Ни души. Уже собравшись покинуть укрытие, он вдруг заметил, как вокруг распахнутого настежь окна вьются мошки. «Дурацкие насекомые», - в нем смешались ненависть и страх. Он терпеть не мог насекомых ещё с детства. Мерзкие они были, противные. Одно их жужжание вынуждало Диму бежать сломя голову. А укусы ос он так и вовсе запомнил на всю жизнь. Дима осторожно достал меч. Окна распахнулись, и целый рой насекомых устремился к нему. Дима метнулся к хижине и захлопнул за собой дверь. Рой влетел в окно, а Дима вылетел из хижины в поисках нового укрытия. Жужжащая туча могла бы накрыть мальчика, если бы он не сообразил окунуться в бочку с водой. Однако это решение оказалось западней для него самого. Рой кружил вокруг бочки, ожидая его появления. Не способный более задерживать дыхание, Дима всплыл. Насекомые кружили вокруг него, но не смели ужалить его или же сесть на кожу. Более того, они держались от него на небольшом расстоянии. Дима сразу же догадался, что насекомые испугались отвратного запаха. Он и сам зажимал нос, испытывая тошнотворное отвращение. И все же Дима считал необходимым отвязаться от всего этого роя, а потом вылил на себя всю бочку. Большая часть насекомых пала замертво, а оставшиеся разрозненные группы попрятались кто где. Невыносимый зуд прошелся по коже, к горлу подступил пищевой комок, готовый вырваться в любой момент. Дима вытерпел это и вернулся на след Максимилиана.

Вскоре он добрался до обветшалой деревянной церквушки. Её ржавые купола, сотканные из железных листов, покосились, крыша катастрофически просела, окна были побиты, само строение выглядело не очень устойчивым. Что интересно, Максимилиан спокойно преодолел все поселение, кишащее насекомыми, и беспрепятственно вошел внутрь, где его след и терялся. Только Дима подошел к двери, как позади него раздалось нарастающее жужжание. Обернувшись, он вновь лицезрел тучу насекомых. Вскрикнув, он забежал в церквушку и запер двери. «Окна ведь побиты!», - подумал он и, поняв, что оказался в ловушке, зажмурился. Но ничего не произошло. Рой вновь рассосался, словно его и не было. Дима осмотрелся. Перед ним расстилалась дорожка, ведущая к побитому иконостасу. По правую и левую сторону были выставлены разбитые скамьи. В лучах блеклого света, проникающего внутрь через окна и щели, колыхались пылинки. Дима шагнул вперед. Половицы просели, издав пронзительный скрип. Мальчик не побоялся сделать ещё один шаг. И ещё один. Ступал он как можно мягче, но половицы, как назло, скрипели с той же громкостью, а порой и громче. Двухвостки и сороконожки лезли из-под пола, протискиваясь через щели разной толщины. Они были крупнее, чем должны быть, что не могло не взволновать Диму. Мальчик побежал вперед, - как вдруг половица под ним треснула, и нога провалилась вниз. Подпольные насекомые тотчас же облепили конечность. Чувство легкой щекотки от передвижений сороконожки привели Диму в неописуемый ужас. Он истошно кричал, пытаясь вытащить застрявшую ногу. Выбравшись, Дима бежал вперед, не поворачивая головы. Помещение за иконостасом было завалено обломками и уже полностью поросло паутиной и мхом. Бежать было некуда. «Я прошел такой трудный путь. Я преодолел многие свои страхи и многому научился у своих противников. Бояться мне уже нечего!», - зажмурившись, проговорил Дима и повернулся. И вновь пустота. Настроенный на сражение Дима был растерян. Он начал топать и прыгать на месте, вызывая членистоногих на бой. Но никто не объявился. Дима заметил в дальних углах церкви несколько присосавшихся к стенам личинок, среди которых был и бессознательный Максимилиан, прилепленный к стене какой-то вязкой жидкостью. Дима ужаснулся и бросился к нему. Резкий толчок где-то на чердаке содрогнул потолок. Несколько досок свалились на скамьи, а следом – несколько крупных ос. Насекомое преградило Диме путь, отчего последнему пришлось взяться за оружие. Закрыв глаза, он вновь собрал воедино все самые светлые намерения. Но осы не отступили, а, наоборот, перешли в наступление. Первый же укус был очень болезненным. Левая рука покраснела, слегка вздулась и даже онемела. Дима был в замешательстве. Он отпрянул назад, вновь пытаясь сосредоточиться на добре, но осы становились все агрессивнее. Дима даже не пытался взяться за меч, все ещё веря в силу своих намерений. «Освободи меня», - сказал очнувшийся от громкого трепетания крыльев Максимилиан. Но Дима не спешил с этим. Он до последнего верил в собственные силы и с большой неохотой желал принять помощь от друга. Ведь все трудности, с которыми ранее сталкивались ребята, разрешил именно Дима и данная - не исключение. Ему всего лишь требовалось время, в течение которого он точно что-нибудь придумает и одолеет врага. Но обманчивы были его мысли! Он не допускал и возможности победить врага без своих добрых намерений, ибо они, по его мнению, были самым сильным его орудием. Беспросветная упертость стала его истинным врагом. Максимилиан негодовал и пытался выбраться сам. Сквозь боль, воплощенную в истошном крике, он высвободил одну руку и, достав до кинжала, освободился полностью. Максимилиан прицелился и швырнул кинжал в осу, поразив его прямо в тельце. Муха замертво упала на спину, судорожно подергивая конечностями. Часть ос ринулась к нему, что не могло не рассердить по-прежнему уверенного в своей победе Диму. Все его благие намерения растворились во вспышке негодования и злобы. Как только это случилось, оставшиеся осы повернули к Максимилиану. Дима наконец-то взялся за меч. Он запрыгнул на спину к ничего не подозревающей осе и пронзил его голову. Дима свалился с неё, проломив дощатый пол. Столкновение встряхнуло его внутренние органы. «Не вмешивайся, я сам их одолею!» - ненавистно выкрикнул Дима, пытаясь подняться. Но Максимилиан не услышал этих слов, ибо был занят сражением с пятью противниками. Мухи молниеносно кружились вокруг него, то и дело сбивая с ног. Но Максимилиан не сдавался. Правда, чуть позже одна из мух все-таки укусила измученного рыцаря в спину. Второй укус пришелся по руке. Юный рыцарь опустился на колено, изо всех сил удерживая равновесие. Область укуса на спине распухла, равно как и рука. Максимилиану грозила смерть. «Отстаньте от него!», - молил Дима. На смену злости к другу пришел страх за него. И когда осы вновь переключились на Диму, он все понял. Максимилиан тоже уловил суть. Пока Дима отвлекал ос своим «внутренним» светом, Максимилиан поднялся на ноги и атаковал врага со спины. Двое насекомых упали замертво. Друзья сменили тактику. Теперь Максимилиан стал приманкой, источающее привлекающее ос добро. Дима сбил осу, швырнув в него куском доски, и добил Сияющим мечом. Благодаря совместной работе друзья уничтожили последних оставшихся насекомых. Они подошли друг к другу, дабы пожать руки. Тут-то слабость окончательно сразила их, заставив упасть на пол. Прижавшись спина к спине, они глядели на тельца побежденных ос: уставшие, но довольные. Дима заметил, что число светящихся рун увеличилось.

-Прости меня, Максимилиан, - отдышавшись, сказал Дима. – Я был слишком самоуверен, и это чуть не погубило нас.

-И ты прости меня.

-За что?

-Я бросил тебя в лесу, когда ты во мне нуждался как никогда. Я…я видел отца. Он был вместе с оставшимися рыцарями. Он увидел меня и приказал всем бежать в укрытие. Так я и нашел это покинутое селение. Потом меня оглушили чем-то тупым по голове, и я очнулся уже во время твоего сражения.

Друзья вновь пожали друг другу руки. Осы обратились в плененных рыцарей. Максимилиан был шокирован увиденным и ещё долго хранил молчание по падшим. Он чувствовал вину за то, что погубил их. Дима же отнесся к этой вести апатично, совсем не сокрушаясь о своей причастности к их гибели. «Не истреби мы их, они истребили бы нас», - говорил он Максимилиану, но последний не хотел ничего слушать. Максимилиан верил в существовании другого исхода, о котором они не догадались в пылу сражения. Эти мысли напомнили Диме о том, что он и сам корил себя за некоторые, достаточно спорные поступки. Ведь, казалось бы, поступил правильно, но не совсем. Или же сделал одно, а мог бы сделать и другое, а виной всему спешка или эмоции. Друзья вышли из церкви, которая сразу же развалилась, оставив под своими завалами бравых рыцарей, оскорбленных магией Человека в черном.

Глава 8

Юные путники голодали. Все их продовольственные запасы иссякли. Во фляге осталось совсем немного воды – буквально на два глотка. Ни родники, ни реки, ни озера не повстречались им. Да и лесная живность перестала попадаться на глаза. Гиблый лес действительно вымер. В край ослабевшие дети кое-как брели вперед, забыв обо всем. Звуки урчащего живота эхом отражались в их опустевших головушках. В скором времени дети просто упали на землю. Максимилиан потерял сознание. Дима поднялся, вскинул своего друга на плечи, но, сделав два шага, пал вновь.

Очнувшийся первым Максимилиан с радостными возгласами растормошил своего друга. Дима поднялся, почесал голову и, осмотревшись, протер глаза, коим просто не мог поверить. Лес цвел. По ветвям прыгали белочки, маленькие птички кружили в небе. Увидев текущий рядом ручей, Дима бросился к нему и вдоволь напился.

-Что произошло? Почему лес вдруг ожил?

-Я не знаю. Когда я проснулся, то был не менее удивлен, - ответил Максимилиан.

Дима бросил мгновенный взгляд на дерево и собрался полезть наверх.

-Надо бы взглянуть на лес с высоты, - произнес он. - Может тогда все встанет на свои места.

-Позволь мне, - вызвался Максимилиан и быстро, словно обезьянка, вскарабкался к верху.

-Ну что там?

Максимилиан осмотрелся.

-Лес расцветает прямо на глазах! – радостно воскликнул он. – Он цветет! Ручей уходит на запад. На мертвых деревьях появляется листва. Не поверишь! Ты не веришь, да? Забирайся и посмотри! – тут Максимилиан обернулся и радость сошла с его губ. – Нет…нет…

-Что? Что там?

-Они выжигают лес. Адское пламя. Они жгут его! – Максимилиан спустился вниз. С противоположной стороны, куда как раз-таки и двигались мальчики, деревья пылали. Линия пламени проходила вдоль всех лесного массива, источая плотные клубы дыма. Дима учуял запах гари и, не дожидаясь Максимилиана, побежал прямиком к огню.

Разогретый воздух обжигал кожу. Пепел застилал глаза. Обгорелая листва слетала с обугленных деревьев. Слух уловил чей-то безумный смех, за которым последовала серия взрывов. Пламя вспыхнуло с новой силой, загребая в свои жаркие лапы все больше лесных территорий. Дышать становилось все труднее. Дым стоял непроницаемой завесой, из-за которой кроме смазанных силуэтов ничего не было видно. Кругом бушевало пламя. «Это ты!», - неистово выкрикнул Поджигатель и метнул в Диму бомбу. Мальчик уклонился, однако взрывная волна ударила ему в спину, бросив вперед.

-Ты служишь Человеку в черном? – спросил Дима, взявшись за меч. Поджигатель неистово расхохотался, ухватившись за живот. В его черных глазах блестело яростное сумасшествие, какого Дима ещё никогда не видел. Нижняя часть лица была сокрыта под пышной обожженной бородой. Из-за распахнутой рубахи виднелись густые волосы. Широкая грудь была покрыта многочисленными ожогами. На поясе висел небольшой меч. С плеча свисала сумка с огненными бомбами. Дима всматривался в его лицо, но из-за бороды не мог разглядеть нужных деталей. Этот человек казался ему очень знакомым. К тому же Поджигатель явно хромал, что давало Диме подсказку.

-Я не служу ему, любопытный мальчишка, - с гордостью выплеснул Поджигатель. - Я его презираю и ненавижу всем своим сердцем. А ты? Презираешь его? Ненавидишь?

-Он забрал мою сестру, и я хочу вернуть её.

-Только и всего? – удивился поджигатель и вновь рассмеялся. – Что-то не вижу я в твоем лице злости и ненависти!

Поджигатель метнул ещё одну бомбу, от которой Диме вновь повезло уйти, но взрывная волна нещадно ударила его по спине, обуглив одежды. Тут прибыл Максимилиан и, только завидев поджигателя, взялся за меч и побежал в атаку.

-Какой нетерпеливый! Что ж, я готов! Я люблю такое! – упиваясь своей умалишенной свирепостью, проговорил Поджигатель и начал бросать бомбы. Дабы избежать взрывной волны, Максимилиан спрятался за деревом. Достав кинжал, он выпрыгнул из укрытия и метнул его во врага. Последний уклонился и ответил бомбой.

-Нападаете вдвоем?! Трусы! Несчастные трусы! Хотя…это и хорошо! Давно я так не веселился!

Максимилиан утащил обожженного друга за дерево и велел сидеть здесь.

-Я твой…

-…король, я знаю. Но если ты падешь, то я никогда не доберусь до отца, а ты – до сестры. Вспомни, чему нас научили предыдущие сражения.

-Одно из них велело действовать сообща. В одиночку ты его не одолеешь, как я не мог одолеть оводов.

-Но и рисковать твоей жизнью не нужно. Ты ранен. Тебе нужна помощь.

-И где ты её добудешь?

-Вы чего там шепчетесь?! – возник вдруг Поджигатель и метнул бомбу прямо в дерево. Максимилиан укрыл Диму своим телом. Ствол разлетелся в щепки, а его останки упали прямо на спину Максимилиана, придавив обоих. Поджигатель подошел к ребятам и занес над ними бомбу, только вот так и не смог отпустить её. Он показательно цыкнул и, наклонившись над Димой, прошептал: «Я был бы рад, если бы Человек в черном лично покончил бы с тобой», после чего двинулся дальше распространять свое адское пламя.

Дима очнулся от резких болей в груди. Он попытался выбраться из-под Максимилиана и придавившего его дерева, только вот силы его совсем иссякли. Максимилиан пришел в себя несколько позже, когда Дима наконец-то докричался до него. Максимилиан уперся руками и коленями в землю, приняв всю тяжесть обгоревшего ствола (впрочем, уже рассыпающегося), и помог Диме выбраться, после чего выбрался и сам. Только тогда ребята заметили великую черную пустошь, которую оставил за собой Поджигатель. Бескрайние выгоревшие пространства, усеянные оставшимися от деревьев черными кольями, окружали изумленных друзей. Вдалеке, над скалистым склоном, Дима заметил летящего Человека в черном и направился туда.

-А как же Поджигатель? – остановил его Максимилиан. – Мы должны покончить с ним, пока он не добрался до замка.

-В замке найдутся рыцари, способные противостоять ему, - отмахнулся Дима. – Мне нужно к сестре.

Причина столь сильного рвения к сестре усматривалась в недавнем поражении. Дима учуял очередную слабость, которую стремился покрыть возвращением сестры. Он по-прежнему видел в ней абсолютную защиту от всех опасностей его окружающих.

-Ты поклялся защищать замок и их жителей! – воскликнул Максимилиан. – Мы остановим Поджигателя вместе.

-Человек в черном – вот наша главная задача. Мы погубим его, спасем мою сестру и защитим замок.

-Как же ты собрался погубить его, если не можешь справиться с Поджигателем?

Эти слова задели Диму, хоть он и разделял их справедливость. Он боялся вновь столкнуться с Поджигателем. Он ясно понимал, что они не остановят его. К тому же Поджигатель был очень похож на кого-то, с кем был знаком Дима в своем мире. И знакомство это отнюдь не приносило мальчику радости. Максимилиан рассказал Диме свой план атаки, причем столь уверенно, с предвкушением скорой победы, что Дима и сам заразился этой уверенностью. Но тень сомнения все-таки мучила его. И все же он согласился дать Поджигателю реванш. Ребята отправились следом за ним.

-И все-таки вы вернулись, детишки?! – с каким-то необычайным задором произнес Поджигатель. – Я думал вы отправитесь прямиком к Человеку в черном и покончите с ним, - тут он расхохотался. – А вы вернулись ко мне! Зачем? Думаете со мной у вас больше шансов, нежели с ним?

Ребята отошли друг от друга на приличное расстояние и побежали вперед. Поджигатель широко улыбнулся и швырнул по парочке бомб в смельчаков, но промахнулся. Взрывная волна сбила Диму с ног, но он тотчас же поднялся и побежал дальше, несмотря на полученные ожоги. Максимилиан и вовсе не столкнулся с особыми трудностями, потому что Поджигатель отдавал все свое внимание Диме. Ребята обежали врага с обеих сторон и нырнули в пылающий лес. Ослепленный дымом Дима запнулся о корягу и упал на руки. Горящее дерево издало фатальный треск, после чего повалилось прямо на него. Дима испугался, прикрыв голову руками. Ствол должен был придавить его, однако этому помешали толстенные ветки, впившиеся в землю. Что странно, когда дерево падало, Дима углядел эти самые ветви на противоположной стороне ствола. Чудо, не иначе. Дима бежал дальше, наспех оглядываясь. Как бы его вновь не придавило деревом. «Надеюсь Максимилиан уже на месте», - подумал он, продираясь к нетронутой огнем части леса. И Максимилиан действительно ожидал его у ручья.

-И во что мы наберем воду? – спросил Дима. - Во фляги?

-А больше и не во что. Давай.

-Мы не остановим его таким количеством воды. Огонь испаряет ручей, - он указал на буйствующие языки пламени. – Наши попытки обречены.

-Да, мы не погасим его, но вспомни, о чем я тебе говорил, - Максимилиан приставил указательный палец к виску. – Этот лес живой, Димитрий. У него есть душа, он чувствует. Он чувствует жар огня, но кроме этого чувствует и нашу поддержку. Да, мы не справимся с огнем, но природа справится с нашей поддержкой.

-Хорошо, твоя взяла, - кивнул Дима. Они набрали фляги, но пройти к Поджигателю не смогли. Деревья словно бы встали ближе друг к другу, ветви обвязали стволы, листва сгустилась, преградив путь юным помощникам.

-Я же тебе говорил, - улыбнулся Максимилиан, изумленными глазами глядя на заросли. – Лес живой. Он живой.

-Он не хочет нас пускать.

Дым протискивался сквозь листву. Уже знакомые истерический смех был близко. Раздался поистине сильный взрыв, разметавший природную стену и отбросивший ребят назад. Обугленные, источающие дым щепки разметало по округе. Деревья превратились в искалеченные тени самих себя. На фоне пылающего леса возник силуэт Поджигателя. Расправив руки, он вновь захохотал.

-Вот я и нашел вас! Думаете остановить мое пламя водой из фляжек? Ха-Ха, ну давайте. Это безрассудно, но смело. Покажите мне, чего вы стоите!

Эта невыразимая словами энергия, заложенная в поломанном голосе Поджигателя, зажгла сердце Максимилиана. Он пребывал вне терпения, решая атаковать прямо сейчас. Если Поджигатель сделает хотя бы ещё один шаг, он атакует его. Так и могло бы произойти, если бы выросший из-под земли корень не обвил бы ногу Максимилиана. Дима метнулся вправо, за дерево. Поджигатель бросил в него бомбу, взрывная волна которой выбила мальчика из укрытия. Максимилиан забежал за соседнее дерево и, взяв корягу, бросил её в Поджигателя. Рука последнего хрустнула, очередная бомба выпала из разжатых пальцев. Лес атаковал его древесными ветвями. Трава крепко обвила его ноги. Поток воды направился к нему, последовательно принимая форму волны.

-Это то, что я хотел увидеть! – в исступлении прокричал Поджигатель. Он срубил ветви своим мечом и контратаковал лес бомбами. Вырвавшееся наружу пламя поражало своей разрушительной мощью. Деревья тотчас же обратились в прах. Огонь ковром прокатился по траве, оставив после себя мертвую почву. Водная волна незамедлительно испарилась. Образовавшийся густой пар накрыл лес, что позволило Максимилиану подобраться к Поджигателю. Тогда он заметил, как одна бомба лежала у ног врага. Видно, он так яростно хватал бомбы из своей сумки, что не заметил, как одна из них оказалась на земле.

-Ну и где ты прячешься, Дима? Да и зачем? Только что ты стоял передо мной с такой пылкой уверенностью в глазах, а теперь прячешься за спиной у Неё, хотя решил защищать? Знаешь, Дима, ничего удивительного! Прошедший путь так ничему и не научил тебя. Может быть у меня получится! – Поджигатель расхохотался пуще прежнего, отчего пламя приобрела алый окрас и стало более свирепым. Максимилиан выжидал удобного момента, дабы схватить бомбу и швырнуть её в Поджигателя. Дима отсиживался в укрытии. Правда, недолго. Поджигатель обнаружил его и швырнул бомбу. Дима отпрыгнул в сторону, но взрывная волна-таки достала его. Щепки впились в спину.

-Какой же ты слабак! – презрительно бросил Поджигатель. – Думаешь твои намерения меня как-то трогают? Или думаешь, что они помогут в схватке с так называемым Человеком в черном, хотя я бы назвал его иначе. Мне привычнее называть его другим именем.

В этот момент Максимилиан кинулся к бомбе и швырнул её во врага. Поджигатель даже не обернулся. Он схватил летящую в него бомбу и бросил обратно. Взрыв. Полностью обожженный Максимилиан вылетел из дыма и больше не шелохнулся. Дима смотрел на тело своего рыцаря. Ярость мешалась с сожалением. На искаженном от злости лице показались слезные ручейки. Не помня себя, он вскочил с места и бросился к Поджигателю с оглушительным криком. Корни уцелевших деревьев пытались преградить ему путь, но их сил оказалось недостаточно.

-Вот об этом я и говорил! – радостно вскрикнул он и атаковал. Ослепленного злобой Диму не могли остановить ни бомбы, ни лес, ни план, согласно которому он договорился следовать.

-Не будь так безрассуден! Я поощряю злость и ненависть, но не такую идиотскую! – кричал Поджигатель. Очередная бомба сбила Диму с ног и сожгла его спину. Мальчик приземлился прямо у ног Поджигателя, уткнутый носом в землю.

-Мерзость, - произнес он, перевернув ребенка на спину. Из ладони бессознательного мальчика выпала бомба. Глаза Поджигателя округлились от страха. Он рванул прочь, но не успел убежать далеко. Взрыв одной этой бомбы был небольшим, но вот взрыв всех тех бомб, которые оставались у Поджигателя в сумке, могли уничтожить весь лес, что в конечном итоге и произошло.

Огонь погас достаточно быстро. Порывистый ветер уносил дым далеко на запад. Цветущий лес полностью выгорел. Лишь место, где в последний раз лежал Дима, оказалось покрытым высокой зеленой травой. В следующий миг почва вытолкнула нетронутое взрывом тело мальчика, после чего трава тотчас же завяла. Дима очнулся. Максимилиан лежал неподалеку. Последний взрыв не задел его, хотя раны, оставленные атакой Поджигателя, были серьезны. Сам Поджигатель тоже остался в живых. Все его тело было одним сплошным ожогом. Все волосы на его теле полностью выгорели, отчего Диме не составило труда узнать его, несмотря на покрытое гарью лицо.

-Меня всегда интересовало, какой силы должен быть огонь, чтобы меня сокрушить, - посмеиваясь, произнес Поджигатель и тут же закашлялся. - Этого оказалось достаточно. Я даже пошевелиться не могу.

-Па, - дрожащим голосом произнес Дима, - па.

-Ну и чего ты сопли здесь распустил? – нахмурившись, спросил отец. – Ты одержал победу. Выгляди, как победитель, а не как проигравший. Убери всю эту жалость. Ты был таким решительным, когда бежал на меня с голыми руками. Я это уважаю. Более того, ты не потерял головы, а действовал по плану.

-План был другой.

-Значит ты импровизировал. Это гораздо сложнее.

-После того, как ты ранил Максимилиана, действовать по плану было очень сложно. Я потерял голову в тот момент.

-Забудь. Итог все равно в твою пользу. Надеюсь теперь ты понял, что твои добрые намерения – ничто если не подкреплять их решительностью. К решительности может подтолкнуть ярость, ненависть, злость…черт возьми, зачем я тебе все это рассказываю? Я ненавижу тебя ещё сильнее, чем Человека в черном, а помогаю почему-то именно тебе.

-Ты помогал ему уничтожать лес.

-Нет, я всегда этим занимался! Как здесь, так и в нашем мире.

-Что? – удивленно вопросил Дима.

-Потом подумаешь над этим, а теперь иди и спаси свою сестру пока Человек в черном не убедил её действовать сообща. Поверь, если так произойдет, то тебе уже не спасти её. Никогда. Иди же! Оставь меня с Ней.

-С кем?! – огляделся Дима, верно приходя в ярость. – Ты уничтожил Её! Уничтожил! – он психовал, прыгая на месте. – Зачем ты это делал? Что за зло сидело в тебе? Ты ведь изводил всю семью! За что? Расскажи мне!

-Ты…не готов…потом…у Человека в черном, - отцовские веки сомкнулись. И несмотря на всю боль, которую он принес как в том, так и в этом мире, Дима поблагодарил его. На померкшем отцовском лице возникла едва заметная улыбка. Это был финальный аккорд. Благодарность сына, полученная по итогу жестокого сражения, добила отца, позволив ему слиться с Ней. Сияющий меч обрел невиданную ранее яркость. Плотная светлая аура окружала его лезвие. Чуть позже весь этот свет сконцентрировался в новой руне. Дима взвалил Максимилиана на свои плечи и пошел туда, где в последний раз видел Человека в черном. Он уже не видел, как на отцовской груди распустились ромашки – любимые цветы матери.

Глава 9

Максимилиан все ещё пребывал без сознания. Дыхание его было слабым, пульс практически не прощупывался. Изнуренный походом Дима вкладывал последние силы в пульсирующие от усталости ноги. А тут, как назло, вдарил дождь. Молния рассекала нагроможденные друг на друга серые тучи. Гром содрогал небеса. Ноги вязли в размякшей почве. Диме очень повезло добраться до грота. Он положил Максимилиана, сам улегся рядом и мгновенно уснул. Но сон его был тревожен и полон кошмаров, в которых Рита отказывается вернуться домой и, взяв за руку Человека в черном, уходит с ним. И Дима ничего не мог сделать, ведь если он кидался вслед за ней, то Человек в черном отбрасывал его назад, и сон повторялся. Дима проснулся в холодном поту и взглянул на Максимилиана. Тот все ещё был без сознания. Если прикинуть, то прошло уже не менее двенадцати часов, а Максимилиан все ещё не приходил в себя. Дима приложил ухо к его груди. Сердце все ещё билось, пускай и слабо. Дыхание тоже присутствовало. Дима ударил его по щеке, но и это не помогло пробудить раненого. Дима наскоро смастерил носилки и потащил Максимилиана дальше. «Если я не успею, Человек в черном поработит её, - говорил сам себе Дима. – Я должен успеть во что бы то ни стало! Я должен!». Максимилиан замедлял ход, но бросить его никак нельзя. Хотя Дима все же допускал такую мысль. «Уничтожу Человека в черном, верну сестру и вернусь за ним, это ведь просто, - рассуждал он. – Но смогу ли я одолеть врага без помощи Максимилиана? Нет, мне нужна его помощь. Очень нужна». Но какая может быть помощь от раненого? Нет, он всего лишь обуза. Поставить его на ноги стоит времени, которого у Димы уже совсем не было. А если он окончательно потеряет сестру, то и сражение с Человеком в черном уже не будет иметь смысла. Он уже и забыл о том, что был королем. Судьба здешних земель его ни капли не трогала. Все его сражения были так или иначе связаны с домом. Они словно указывали ему путь домой, который пролегает через спасение сестры и никак иначе. Если ему удастся вернуть её без сражения с Человеком в черном, то так тому и быть. Он не станет сражаться, даже если он – угроза существованию этого мира. «Я многим обязан Максимилиану, возможно даже своей жизнью, - излагал Дима. – Но Рита мне гораздо ближе. Она моя сестра. И если мне придется выбирать между ними, то я выберу сестру». Он все-таки рассчитывал вызволить сестру тайно, избегнув сражения с Человеком в черном. «Нет, совесть не простит мне этого, - выпалил он, вновь подумав о Максимилиане. – Я не могу оставить его. После всего того, что он для меня сделал. Я не смогу жить с этим предательством. Но если я помогу ему, то, возможно, упущу сестру. Значит я предам её». Дима ужасно мучился. Нужно было решать уже сейчас!

Погрязнув в нерешительности, Дима продолжал тащить Максимилиана за собой. Так он наткнулся на домик с водяной мельницей. Хижина выглядела брошенной. Вся крыша поросла мхом, мельница была очень побитой и захвачена лишайниками. Дно высохшего ручья было потрескавшимся. Дима вспомнил, как в детстве мама рассказывала ему сказку о болотнике, жившем на заброшенной мельнице. Он уже настроился на битву с нечистью, как вдруг на порой вышла старушка и, завидев его, позвала внутрь. Дима даже не подумал о том, стоит ли принимать приглашения от такой подозрительной дамы и проследовал внутрь.

-Ты ведь ребенок, упавший с неба, так? – спросила она с надеждой в голосе. - Тот, кто стал королем Последнего королевства?

Дима неуверенно кивнул, опасаясь какой-то просьбы. Старушка выглядела очень жалко, её лицо так и кричало о помощи. Отказать ей было бы неправильно, даже несмотря на его спешку.

-Ты разыскиваешь Человека в черном и плененных им рыцарей? – с ещё большей надеждой спросила она, отчего Диме как-то полегчало. Он подумал, что один из рыцарей, видимо, был её сыном, и она просит выручить его. Её просьба и его цель совпадают. К тому же он может оставить ей Максимилиана.

-Да, я хочу покончить с ним и восстановить мир в королевстве, - сказал он, слабо веря в собственные слова. – Но мой рыцарь серьезно ранен, а потому остаток пути я проделают в одиночку. Сможешь о нем позаботиться?

-Превеликий и благородный король, - старушка упала на колени. – Помоги мне вернуть домой любимого внука. Ещё два дня назад он ушел к колодцу и не вернулся. Это разбойники задержали его! Я уверена, это они. Помоги моему внуку вернуться, а я исцелю твоего рыцаря, и вы продолжите свой путь.

-У меня нет времени на твоего внука, - с неприязнью выдал Дима. Её намерение заключить сделку ему не понравилось. «Если старушка знает о Человеке в черном, то наверняка представляет себе всю его мощь, - размышлял Дима. - Одолеть его в одиночку – очень непростая задача. Какая здесь может быть сделка? Эта старушка должна как можно скорее вылечить Максимилиана и пожелать нам удачи в предстоящем сражении». Старушка бросилась ему в ноги и продолжала слезно молить о возвращении внука. Он не терпел подобных унижений ни при каких ситуациях. «Даже льстивые придворные, обласкавшие меня с головы до ног, не вызывали у меня такую жгучую неприязнь, - думал Дима. - Такое поведение не может вызывать жалость – только презрение». Однако королевское сердце невольно таяло, что вызывало у Димы ещё большую раздражительность. Совесть буквально душила его. Не вытерпев подобных терзаний, он нагнулся над бедной старушкой и пообещал ей отыскать внука, если она полностью излечит Максимилиана. Дева обняла его ноги и осыпала благодарностями, тем самым жутко смутив. Вырвавшись из объятий, он уложил Максимилиана на диван, а сам отправился к колодцу.

Забравшись достаточно глубоко в чащу, он вдруг расслышал крики о помощи. Интуитивно схватившись за меч, он затаился в кустах и крадучись последовал к зову. Он затаился за деревом. Молодой рыцарь стоял на коленях посреди лесной полянки и держался за голову. Дима узнал в нем одного из тех, кто отправился в поход и был удивлен, что он здесь, а не в плену. С другой стороны, поляна может быть волшебной клеткой, откуда невозможно выбраться. Рыцарь так широко раскрыл рот, словно кричал, но сохранял безмолвие. Внезапно раздался ещё один зов о помощи, причем он точно исходил от этого самого рыцаря. Дима осмотрелся. Никого. Но как только он вышел из укрытия, его атаковал большой змей. Разинув пасть, он набросился на добычу. Дима уклонился и следующим же ударом хотел покончить с врагом, отрубив ему голову. Змей ушел от удара и затаился в лесу. Дима подошел к рыцарю и попытался растормошить его. В голове вновь возник голос, говорящий о том, что для начала ему следует покончить со змеем. Дима заслышал шипение за спиной. Он ударил с разворота, но змей вовремя сомкнул пасть, зажав в ней клинок. Подавив в себе злость, взращенной сражением, он отринул все те мысли, которые хоть как-то могли обратить его к отрицательным эмоциям. Он успокоился и сосредоточился на своих добрых помыслах, после чего легко рассек змею. Та обратилась в камень и рассыпалась на тысячи мельчайших кусков. Рыцарь освободился от наложенных чар. Рыцарь рассказывал о походе очень сбивчиво. Судя по его словам, рыцари блуждали по лесу около четырех дней, прежде чем Человек в черном пленил их. Сражения не было. Последнее, что помнил рыцарь, был лес. Привал в лесу, если быть точным. Потом рыцарь медленно начал терять сознание и очнулся уже здесь, на полянке, во власти змея-обольстителя.

-И больше ничего не помнишь? – спросил Дима, надеясь выудить немного больше знаний.

-Помню! – воскликнул рыцарь. – В лесу мы наткнулись на одну деву-отшельницу, которая рассказала нам о Человеке в черном, о бедствиях, которые он притащил за собой, и даже о его слабостях.

-О слабостях? – всполошился Дима. – И какие же у него слабости?

-Она не уточнила, мой король, но указала на того, кто наверняка о них знает.

И рыцарь поведал об одном юноше-затворнике, который приходился Человек в черном некогда очень близким другом. Живет он на отшибе, в простенькой хижине, отстроенное где-то на Великом Ржаном Поле. Трудность поиска заключалась в том, что поле это было поистине огромным и очень немногим людям удавалось преодолеть его. Судя по словам спасенного рыцаря, местные народы верят в магическую сущность поля, дурманящую разум. Дима не испугался. Ему нравились безграничные просторы полей, будь то ржаные или какие-либо ещё. И он даже был бы не прочь отвлечься от нынешней суеты и потратить несколько часов на блуждания.

Долго бродить не пришлось. Уже вскоре на горизонте возникла невысокая башня, вся обвязанная стальными цепями. Там Дима застал остальных рыцарей, чему был немало удивлен.

-Максимилиан вытащил нас из плена змеев-обольстителей, - ответили ему рыцари, расхаживающие вокруг башни.

-Что?! Он ведь ранен! Он на попечении у старухи, - обеспокоенно отвечал Дима. – Как мог он спасти вас? И где он сейчас?

-Он был здоров и бодр, когда выручал нас, - ответил один из рыцарей. – Сейчас он вызволяет оставшихся пленных, а нам велел помочь королю.

Если Максимилиан и впрямь очнулся, то это замечательная весть! Значит старушка все же поставила его на ноги и даже сделала глупость, рассказав о сделке. Она ведь не знала, что Максимилиан не тот, кто будет спокойно сидеть в укрытии, пока его друг и король бродит в поисках сбежавшего юноши. А смысла в его поисках теперь нет. Пускай старушка и исполнила часть своего уговора, но стоит ли Диме продолжать тратить свое время на исполнение своей? Нет, у него есть дела поважнее, нежели счастье какой-то старушки. Он собирается спасти не только сестру, но и весь этот мир от полного уничтожения. А борьба с Человеком в черном будет упорной и жестокой, в этом он не сомневался. Более того, есть вероятность, что ему придется сражаться с ним в одиночку. Максимилиан вряд ли вернется к нему, пока не отыщет отца. И Диме не вправе судить его. Такого решение его друга. Именно друга, не рыцаря.

Дима взглянул на единственное окно под самой крышей, которое было наглухо заколочено досками. «Я нашел вход!», - прокричал рыцарь, разгребая камни у основания башни. Узкий проход вел вниз. Только рыцарь хотел сойти туда, как вылезшая из тьмы рука схватила его за горло и бросила назад. Из-под башни вылезли четверо огромных рыцарей. Их доспехи были очень стары и покрыты густой зеленью. Помятые шлема полностью скрывали лица. Рыцари Димы встрепенулись и взялись за мечи и пошли в атаку. Некоторые попытались незаметно проскочить внутрь башни, но противник оказался очень проворным и сильным. Проворным, к слову, он бывал лишь в том случае, когда кто-то пытался проникнуть внутрь. В битве же они были очень неповоротливы. Рыцари долго бились друг с другом и жестоким было их сражение, но подданные короля начали выдыхаться. Рыцарям башни усталость была неведома. Дима использовал все свои силы, чтобы одолеть хотя бы одного противника, но все они были невосприимчивы к его атакам. Сила его добрых намерений оказалась здесь полностью бесполезной. Главным его орудием стал обычный меч, который, впрочем, был так же бесполезен. Пусть вражеские доспехи и выглядели очень хлипкими, но пробить их было невозможно. Рыцари башни оттесняли короля и его подданных. «Я, кажется, понял, - произнес истощенный битвой Дима. – Прикройте меня, я постараюсь проникнуть внутрь». Слова короля оживили рыцарей и те, воспрянув духом, атаковали. Дима зажмурился, вздохнул и резко оттолкнулся от земли. Он вновь обратился к своей внутренней силе и побежал к башне, уклоняясь от всякого вражеского удара, которые стали более медлительными. Танцующее лезвие меча в опасной близости пролетало над головой.Куски земли, отлетающие от вошедшего в землю клинка, попадали в глаза и нос, сбивая с толку. Уже в нескольких шагах от башни Дима едва уклонился от летящего в его сторону копья и проскочил прямо вниз. «Значит моя сила не помогла в бою, но очень помогла в проникновении, - отряхнувшись, подумал он, - Она словно заставила рыцарей башни пропустить меня». А битва снаружи по-прежнему кипела. Дима взобрался по винтовой лестнице наверх и отворил дверь. Убранство помещения было донельзя скромным: стол, стулья, кровать, пару шкафов, забитых книгами, ковры на стенах. Но никого больше. Слева послышался железный скрежет. Не успел Дима повернуться, как несколько ползущих к нему цепей мгновенно обвязали его. Юноша вылез из-под кровати. Одетый в какие-то обноски, неряшливый и испуганный Затворник осмотрел Диму с головы до ног и осторожно присел на угол кровати.

-Это Человек в черном послал тебя за мной? – спросил он. – Да? Только, пожалуйста, не обманывай меня.

-Я пришел сюда, потому что хочу победить Человека в черном, а ты знаешь о его главной слабости. Помоги мне одолеть его, раскрой его секрет.

-Я тебе не верю, - Затворник сжал пальцы в кулак, и цепи туже стянули королевское тело. – Ты просто проверяешь меня. Я никому не выдам его секрет. Честно, никому. И никому не выдавал. Никогда-никогда.

-Я прибыл с неба. Я – король Последнего королевства, может ты слышал обо мне?

-Да, слышал. Так ты и есть тот король, чью сестру украл Человек в черном?

-Я хочу вернуть её. Помоги мне, и я не оставлю тебя без награды.

-Мне не нужны награды. Я просто хочу жить в покое и одиночестве, а твои рыцари не хотят оставить меня. Отзови их.

-Как долго они уже здесь? – спросил Дима, рассчитывая втереться к Затворнику в доверие.

-Не знаю, но довольно долго. Они лишили меня покоя. Все требуют, чтобы я помог им победить Человека в черном. Прямо как ты сейчас.

-Я помогу тебе обрести покой, если ты поможешь мне спасти сестру.

-Откуда я знаю, что ты не предашь меня, как когда-то предал Человек в черном? – жалобно промолвил Затворник и ещё сильнее стиснул цепи. – Он был моим другом. Очень близким. Могу ли я доверять тебя, если даже близкий друг предал меня?

Наученный опытом Дима изо всех сил пытался вспомнить, не предавал ли он кого-то в своем мире. Память молчала. И все же Дима посчитал, что откровенность в разговоре поможет ему добиться расположения Затворника.

-Мои рыцари отправились в поход ради своих земель, своих семей и ради мира. Буду честен, я отправился в поход ради сестры. И если ты не поможешь нам, Человек в черном уничтожит этот мир, как и тебя. Навряд ли он захочет оставлять в живых того единственного, кто знает секрет его слабости.

Затворник уже не был столь категоричен. Он сомневался в правильности своего дальнейшего ответа, что хорошо сыграло Диме на руку.

-Я не хочу предавать его, - заявил Затворник. – Пусть он и предал меня, но я не хочу быть таким.

-Твоя верность погубит всех включая тебя. Подумай хорошенько. Неужели у тебя нет никого, кроме Человека в черном.

-Есть кое-кто, - задумался Затворник. Он ещё долго молчал, а затем опустил голову. Следом опустилась и рука. Цепи упали. На лестнице послышались шаги. Рыцари вбежали внутрь, держа мечи наготове. Их грозный вид напугал Затворника. Один из них сделал шаг в его сторону, и юноша вновь поднял руку. Цепи схватили рыцаря за ногу и подвесили вниз головой. Другие атаковали Затворника. Последний вскрикнул от страха, невольно послав им навстречу десятки цепей. «Не трогайте его!», - вскричал Дима. И все же Затворника смогли прижать к земле и связать. Дима заметил, как жестоки были рыцари в обращении с ним, но поделать ничего не мог. Точнее, боялся сказать что-то наперекор им, совсем позабыв, что он король. Да и не чувствовал он себя таковым с этими рыцарями.

-Теперь, мой король, нам нужно отправиться в Ночные земли. Там и обитает Человек в черном. Осталось допросить Затворника и отыскать остальных рыцарей. А потом и покончить с нашим истинным врагом.

Дима согласился, хотя столь железная решимость рыцарей обескураживала его. В нем самом никогда не было столько решимости спасти сестру, сколько было в них спасти родные края. Это немного устыдило Диму. Он пошел следом за своими бравыми рыцарями, размышляя о скором завершении своего пути. Ему и впрямь осталось лишь спасти сестру и вернуться домой. Но хотел ли он этого возвращения? Это один из главных вопросов, который заботил Диму. Но для начала стоило спасти Риту, а потому уже думать о возвращении.

Дима периодически поглядывал на уставшего Затворника, едва перебиравшего ногами. Если он падал, рыцари резко поднимали его и пихали вперед. Один из рыцарей просил своего короля не жалеть Затворника, потому что он некогда был сторонником Человека в черном, и сердце его наверняка все ещё преданно ему. Дима кивал, однако в глубине души очень сомневался в этих словах. Затворник казался ему заложником обстоятельств, в которые тот попал совершенно невольно. Проникнув к нему жалостью, он даже хотел помочь ему сбежать, обставив затем все, как его самостоятельный побег. Но что-то его удерживало. И это что-то было связано со страхом перед рыцарями, перед их гневом, если они вдруг узнают, что король предал их. И вряд ли его спасут угрозы прилюдной казни в королевстве – оно было далековато. Дима не доверял всем этим клятвам в непогрешимой верности королю. Чуть что, и они запросто расправятся с ним, даже не задумавшись о какой-то там верности. Дима верил лишь в ту верность, которая формировалась на его глазах, которая проявила себя в деле. А эти рыцари только появились здесь и уже сами отдают команды, не взирая на присутствие короля. И Дима очень боялся предательства. Его голову все чаще одолевали мысли освободить Затворника и вдвоем с ним отправиться к Человеку в черном. Все же несчастный пленник казался ему более надежным. И однажды он осмелился осуществить задуманное. Дима неуверенно объявил о привале, словно боялся, что его намерение тотчас же раскроют. Рыцари переглянулись и сбросили походные сумки. Дима облегченно вздохнул, однако ожидания до исполнения плана стали терзать его ещё больше. Измотанного ходьбой Затворника привязали к дереву. Дождавшись, когда рыцари отужинают и уснут, он подкрался к пленнику и тихонько срезал веревки. Дима взглянул на него, ожидая узреть в его потухших глазах заветную жажду свободы. Тот молчал. И никакого огонька в его глазах так и не появилось, отчего Дима стал сомневаться в правильности своих действий.

-Зачем ты издеваешься надо мной? - прошептал Затворник. – Если я убегу, твои рыцари нагонят меня и накажут. Не поступай так со мной.

-Я не собираюсь тебя здесь оставлять. Отведи меня к Человеку в черном. Меня одного.

-А рыцари?

-Я не доверяю им. Они, - Дима запнулся. – Они не рыцари. Не такие, какими я их себе представлял.

-Человек в черном повлиял на них.

-Что это значит? Как повлиял?

-Если я побегу с тобой, они точно настигнут нас, - продолжал Затворник. – Беги же! Скорее! Скажи моей бабушке, что я уже не вернусь к ней. Она живет западу отсюда, в домике с водяной мельницей, - тут Диму словно передернуло. - Я сожалею о том, что сбежал тогда, но выбора не было.

-Бабушка? Она твоя бабушка? – Дима вспомнил о своем обещании и немало удивился тому, как удачно совпали все обстоятельства. Теперь ему во что бы то ни стало следует доставить мальчишку домой.

-Да, но уже и не важно, - Затворник поник.

-Очень даже важно, - чуть ли не вскрикнув, заявил Дима. – Давай, поднимайся. Нам нужно идти. Я обещал ей вернуть тебя домой, и я сделаю это. Идем! Рыцари не догонят нас, если мы оторвемся от них. А для этого нам нужно выдвигаться уже сейчас.

Несмотря на явную неохоту Затворника, Дима поднял его и на своих плечах потащил обратно к старушке. Путь предстоял долгий, но Дима совсем не отчаивался. Знание о том, что Затворник не только знает тайную уязвимость Человека в черном, но и является внуком той женщины. Какая удача! Только вот Дима не знал, солгали ли рыцари насчет Максимилиана. Ищет ли он отца или до сих пор восстанавливается у той старушки. В любом случае сначала стоит добраться до места, а там уже смотреть по ситуации. Но этому не суждено было сбыться. Рыцари нагнали их очень скоро и молча атаковали своего короля. Дима успел обнажить меч и отразить несколько довольно быстрых нападок.

-Ты предал свое королевство! – крикнул один из рыцарей. – Как же низко пал наш король!

-Ты встал на сторону Человека в черном, - кричал другой. - У тебя нет чести, нет совести. Ты пошел против нас и будешь наказан за это.

-Бросьте вы свои лживые речи, - произнес ещё один, сбросив с себя шлем и доспехи. Тогда Дима понял, что те являлись отнюдь не рыцарями, а приспешниками Человека в черном. Они были одеты в поношенные темные меха, их злобные лица, отливающие тенью насмешки, были полной противоположностью лицам истинных рыцарей, которые, видимо, по-прежнему оставались в плену. Схватка продолжилась. Дима парировал все удары противника, сыпавшиеся на него со всех сторон. Однако, чем чаще он пропускал очередную атаку, тем сильнее разгоралась его злость, которая подавляла силу Сияющего меча. Сомкнувшись вокруг него, пособники Человека в черном стали издевательски насмехаться над ним и, прикрывая атаки друг друга, наносили удары один за другим. Дима ещё больше злился, а сияние его меча становилось все более блеклым, пока не исчезло совсем. Тогда удар выбил орудие из его рук, а Дима упал на колени. «Я не…я не….я одолею. Одолею!», - подумал он и, отдышавшись и стиснув зубы, вновь взялся за меч, однако могучая вражеская нога тотчас же прижала его к земле. «Не пытайся идти за нами. Не пытайся собрать армию против Господина в черном. Сколько бы рыцарей ты не отправил, все они будут сражены. Как и ты», - проговорил один из противников и, схватив Затворника за шкирку, потащил его дальше. «Рыцари» скрылись из виду.

Глава 10

Дима лежал на земле, свернувшись калачиком, и пытался прийти в себя. Он припомнил и Затворника, и этих приспешников Человека в черном, и даже ту самую старушку-целительницу. Все они когда-то встречались Диме в реальном мире, когда он пытался подружиться с теми самыми «рыцарями», которые тогда являлись его одноклассниками. Именно они травили Диму после его дня рождения, приказывая ему «валить из школы». Дима попытался дать отпор, за что был избит. Тогда издевательства участились и одними оскорблениями здесь не обходилось. Макс наблюдал за всем этим зверством, но не вмешивался. И Дима совершенно случайно начал общаться с другим одноклассником, который пребывал в схожей ситуации. Его тоже травили, но не так часто, так как он был очень болезненным ребенком и редко посещал школу. А звали его Костей. Дима очень сдружился с ним, за что их обоих стали травить ещё больше. Однако издевательства не устрашили Костю, и он продолжил общение, а вот Дима поступил иначе. И все потому, что вмешался Макс. По новому соглашению, Дима должен был встать на сторону своих обидчиков и травить Костю вместе с ними, если он не хочет вновь оказаться на бывшем месте. Дима охотно принял эти условия, и боль из прошлого подавила крики совести из настоящего. Макс был рад его решению, хотя очень боялся, что Дима выберет совесть и будет окончательно сломлен.

И сейчас Димитрий лежал на земле, раз за разом прокручивая уже рассказанные воспоминания в голове и безмерно сожалел о содеянном. Но он все ещё мог исправить свои ошибки. Он знал это. Но куда идти? За ними вдогонку? Опрометчиво. Они вновь повергнут Диму. Здесь нужна помощь Максимилиана, но старушка не вылечит его, если Дима вернется ни с чем. Но иных вариантов у него не было, а потому Дима все же отправился обратно к старушке, надеясь договориться с ней.

Проделав весь этот нелегкий путь назад, Дима обнаружил только женщину, а вот Максимилиана на месте не оказалось.

-Где мой Константин? – сразу же встрепенулась она. – Где он? Почему он не с тобой?

-А где Максимилиан? – встрепенулся в ответ Дима.

-Где Костя?

Дима глубоко вздохнул, чем пробудил в старушке самые худшие опасения, и рассказал обо всем, что произошло. Говоря о битве при башне, каждое последующее его слово ранило её все глубже и глубже. Кинжал, сотканный из слов, повествующих последних событий, точно пронзил её измученное рассказом сердце. Она откинулась на кресле-качалке и прикрыла глаза. Дима бросился к ней, приложив ухо к груди. Монотонные толчки постепенно угасали, однако так и не прекратились. Она словно бы провалилась в глубокую кому, из которой её могли вытащить только хорошие известия о судьбе внука. Дима осмотрелся в хижине, надеясь отыскать хотя бы один намек на присутствие Максимилиана, но так и ушел ни с чем.

Возвращаясь к тому самому месту, где он потерпел поражение, Дима припоминал эту самую старушку в своем мире. Она и впрямь была бабушкой Кости, и она очень сильно пеклась о внуке и его отношениях в классе. Однако её чрезмерная опека заставляла мальчика страдать не только в школе, но и дома. Неусыпный контроль очень раздражал его, подавляя в нем зарождающуюся самостоятельность. Она очень быстро узнала о том, что Костя общается с Димой, отчего очень уважала последнего и всячески задабривала его конфетами и прочими сладостями, надеясь, что он так и продолжит общаться с её внуком. И уже вскоре Дима перешел на сторону обидчиков, оборвав с Костей все связи. Бабушка не знала об этом, потому что Костя тщательно это скрывал. Ему было стыдно признаться в потере единственного друга, которым он очень дорожил. А бабушка так и продолжала названивать Диме, пытаясь выведать у него причины его столь длительного отсутствия. Дима игнорировал эти попытки, но однажды все же ответил. Тогда был глубокий вечер, за окном уже смерклось. «Ты не знаешь, где Костя? Он не появлялся дома с полудня, - с ходу спросила она. – Не знаешь? Он не с тобой? А с кем? Ты ведь его единственный друг, с кем же он может быть? Позвони ему, а то мне он не отвечает. Скажи, чтобы шел домой, а то я волнуюсь. Уже места себе не нахожу». Дима пообещал ей найти Костю, но только лишь потому, чтобы совесть его обрела покой. А последующие события так и не всплыли в его голове, как бы он не старался их вызвать. Он давно заметил, что воспоминания посещают его своевременно, как бы в тот момент, в который они и должны появится. Эта странность тревожила его, даже пугала. И он злился, потому что чувствовал себя беспомощным, ничего не ведающим мальчишкой. Он не знал, как одолеть Человека в черном; не знал, как спасти Риту; не знал, как отыскать Максимилиана. Тот же Затворник ускользнул прямо из его рук, и он ничего не смог с этим поделать. Даже подчиненные Человека в черном оказались сильнее его, так как же он будет сражаться с ним самим? Он проиграет грядущую битву и окончательно упустит то, за чем так долго и упорно гнался. Смахнув скопившиеся в глазах слезы, он бежал вперед, скрипя зубами. «Почему я не могу? Почему? Почему у меня ничего не получается? Я ведь сделал все, что было в моих силах, так почему я потерял все, что имел? Что я сделал не так? – спрашивал Дима у самого себя и чем больше было вопросов, тем скорее он впадал в отчаяние. – Помогите мне, кто-нибудь! Подскажите мне, что делать дальше».

Дима и сам не заметил, как добрался до громадных каменных ворот. С высоких стен, уходящих далеко за горизонт, лился густой черный дым, который был для почвы самым настоящим ядом. Вся трава увяла, оголенные деревья гнили, а земля приобрела серый оттенок. Дым наползал на лес, пропитывая собою все большие территории. Дима достал меч и принялся в исступлении колотить по воротам. Он не ожидал их открытия, как не ожидал снисхождения какого-то чуда. Он колотил, потому что ничего больше ему не оставалось. Потому что он был сломлен. Потому что он не знал, что ему делать. Обожженный, словно в костре, клинок оказался бесполезным, ибо душа его владельца была наполнено горечью и обидой. Ничем больше. Лишившись сил, он швырнул меч в ворота и сам упал лицом вниз. Впившись пальцами в землю, он рыдал и стукался головой о землю. Гнаться за Затворником уже не было смысла, отчего Дима решил поразмыслить о поисках Максимилиана. «Значит он отправился на поиски отца», - сказал он вслух и задумался. Дима попытался вспомнить его. Быть может его образ пробудит очередное воспоминание-подсказку, которая укажет ему дальнейший путь. Однако мозаика никак не хотела складываться. Зажмурившись, Дима приложил все свои силы, но безуспешно. Ему удалось припомнить лишь один момент, когда он застал отца Максима в своем дворе. Там была женщина. Красивая, белокурая, очень стройная и высокая. Возможно, даже выше его отца. Видимо, это была мама Максима. Только вот он никогда её не видел. Родители друга спокойно прогуливались по двору, разговаривая о чем-то своем. Потом к девушке подбежала маленькая девчонка, которая назвала её мамой. Дима был удивлен. Он и не знал, что у его друга есть сестра и потому хотел расспросить его об этом. Но вопросы эти затерялись в его памяти. И пока Дима вспоминал, не говорил ли Максим что-либо о своей сестре, его родители поцеловались. Правда, увидев Диму, мужчина встрепенулся и, прошептав что-то на женское ухо, ускорил шаг.

Описанное воспоминание показалось Диме бесполезным, но неспроста ведь всплыло именно оно. И вдруг искра скользнула по лезвию его меча. Мгновенное сияние озарило буквы на клинке и собралось прямо на острие в яркую точку, напоминающую звезду. Дима оторвал свои заплаканные глаза от земли и воззрился на меч. Взяв орудие, он отвел его в сторону, и сияющая точка сползла по лезвию, точно указывая нужное направление. «Спасибо», - Дима поклонился невесть кому и отправился по указателю.

Тропа виляла по равнине туда-сюда. Однако, когда она выправилась, равнина потеряла все свои черты, а лицо её стало очень обезображенным. Земля обросла неровностями, кое-где торчали аж целые куски, так и норовившие свалиться на Диму. Словом, здешние почвы были перерыты вдоль и поперек. Порой даже приходилось карабкаться по едва устойчивым камням, перелезать через торчащие из земли корни. Это место было Диме не по нраву. Он ощущал себя, словно в мышеловке, которая вот-вот захлопнется. К тому же он не мог не обратить внимание на то, что постепенно уходил все глубже и глубже вниз, а нависшие над ним земляные комья становились все больше и больше. Тропа оставалась неизменной. По обе стороны возник деревянный забор, сколоченный на скорую руку, что намекало на чье-то присутствие. Вокруг начало потихоньку смеркаться. Чем дальше он заходил, тем скорее темнело. Светлячки роем вились над головой. Кое-где протекали ручьи, своим журчанием заглушаю стрекотание кузнечиков. Сияние клинка разрослось по поверхности лезвия, став очень ярким. Позади послышался шорох. Дима развернулся, подумав, что это Максимилиан. Зеленые глаза блеснули в темноте, откуда секундой позже выскочила огромная кошка. Дима уклонился. Тут же показалась вторая кошка. Силуэт третьей бродил где-то наверху, на одном из камней. Появление тех, кого он никогда в своей жизни не боялся, очень удивило его. Однако, кошек боялся Макс. Даже, скорее, ненавидел их. Однажды в детстве он игрался с дворовыми котятами. Вскоре пришла их мать и, усмотрев в мальчике опасность, напала на него, расцарапав лицо и руки. А Макс – человек очень злопамятный. Он взял из дома рогатку, надеясь отомстить кошке, но родители остановили его. А потом его обида и вовсе забылась. Но страх остался. И теперь этот страх должен гнаться за ним, а не за Димой. Последний пытался отыскать подвох в действиях кошек, однако их ловкие, последовательные атаки не давали ему ни единой секунды продыху. Дима уклонялся и атаковал, вкладывая в свой меч остатки своих сил. Блеклое сияние обрамляло гладкое лезвие. Два символа мерцали, остальные успели потухнуть. Дима понимал, что у него оставалось очень мало времени, прежде чем силы полностью покинут его. Он отпустил, избрав защитную тактику. Кошки окружили его и томно бродили по кругу. Дима сосредоточился на их движениях, но назойливая мысль о том, что Максимилиан продолжает от него удаляться, не давала покоя. У Димы не было выбора. Ослабь он бдительность, и враг просто растерзает его. С другой стороны, он мог бы запросто расправиться с этими кошками, только вот они не позволяли ему как следует сконцентрироваться на своих добрых намерениях. Тогда он взял врага хитростью. Он медленно концентрировался на своей силе, в противоположность чему ослаблял бдительность. Сияние меча становилось все ярче и ярче. Кошки избрали момент для атаки и почти что разом прыгнули на свою жертву. Дима тотчас же пригнулся, оборвав всю концентрацию, и четкими ударами сразил трех кошек. Звериные тельца обратились в вязкую черную жидкость, которая отпрянула назад и приняла форму одной крупной кошки. Отказавшись от дальнейших попыток как-либо одолеть противника, Дима бежал по корням, пытаясь с ходу определить, в какой стороне сейчас Максимилиан. Кошки следовали за ним по пятам. Благодаря природной ловкости и прыткости, они оказались существенной помехой для Димы. Последний уже и не знал, как уйти от животных, ибо сразить мечом их не удавалось. Каким бы сияющим не был меч, все нанесенные им ранения заживали очень быстро. Даже если Диме удавалось рассечь горло, животное обращалось в черную жидкость, которая, затем, вновь принимала форму кошки. А порой все эти жидкости сливались воедино, образуя собой огромного зверя, один взмах лапы которого уничтожал целую земляную глыбу. Даже удар Сияющей волны не останавливал их. С другой стороны, нынешняя сила этого удара была очень невелика. Меч казался бесполезной вещью в схватке с кошками.

А ведь что если одолеть кошек стоит иным способом? Дима никогда не боялся кошек, но любил их. Ещё в глубоком детстве он таскал бродячих животных в дом, чем вызывал бурю злости у отца. «Убери этих блохастых отсюда и никогда не тащи их в дом, ты понял меня?!», - кричал отец, грозясь в следующий раз выпороть сына ремнем. Тот плакал и покорно выставлял животных за порог. Перед тем как отпустить кошку на улицу, он крепко прижимал её к себе, гладил и обещал, что обязательно заберет её, как только отец остынет. Однако всех этих кошек Дима так никогда и не повстречал. «Я понял!», - вскричал Димитрий, оттолкнулся от стоящего впереди земляного пласта и, вложив меч в ножны, обнял зверя. Возникшее из ниоткуда сияние обрамило мальчишеский силуэт. Огромная кошка закрыла глаза и начала мурчать, после чего в очередной раз разлилась вязкой жидкостью, которая, впрочем, больше не приняла иной формы. Таким образом Дима расправился со всеми кошками и более не встречал препятствий на своем пути. Одна загадка по-прежнему волновала его. Почему же эти кошки, коих всегда боялся Макс (и, следовательно, боится Максимилиан), напали на него, а не на свою истинную жертву? Или Максимилиан не боится их? Или же он умеет управлять своими страхами? Или же связи между Максом и Максимилианом и впрямь нет? Дима не стал погружаться во все эти догадки, ибо они отвлекали его от настоящей цели.

-Ты пришел за мной? – спросил Максимилиан откуда-то сверху.

-Да, за тобой, - на радостях воскликнул Дима, увидев друга, стоящего на земляной глыбе. – Я думал, что потерял тебя. Я очень испугался, когда не нашел тебя у старушки. Как твои раны?

-Ещё болят, - ответил он, хотя никаких ран на нем не было. – Знаешь, мне нужно остаться здесь, пока я не найду отца. Он должен быть где-то здесь.

-Я помогу тебе.

-Нет, ты не сможешь. Он не станет и говорить с тобой.

-Я прошел весь этот путь благодаря тебе. И я не могу оставить тебя здесь одного! Я помогу.

-У тебя здесь нет власти, мой король, - ответил Максимилиан и убежал прочь. Дима бросился за ним, но Максимилиан оказался необычайно быстрым. «Как бы это не оказался очередной приспешник Человека в черном, какими были те «рыцари»», - подумал Дима, но не остановился. Он точно знал, что это Максимилиан и боялся даже усомниться в своей правоте. Взобравшись по корням на верхушку земляного валуна, Дима увидел продирающегося через заросли Максимилиана, который напористо призывал отца остановиться. Отец, к слову, бежал далеко впереди, то и дело оглядываясь по сторонам, словно кого-то разыскивая. Он был на подходе к длинному мосту, перекинутому через широкий обрыв.

-Отпусти его, - донесся до Димы женский голос. – Пусть он уйдет.

-Куда? - спросил Дима, обеспокоенно смотря по сторонам. – Я не хочу отпускать его.

-Он хочет уйти со мной. С нами. Не удерживай его здесь. Это не его мир.

-Это и не мой мир тоже! – в негодовании вскричал Дима. – Но я не позволю ему уйти. Он нужен мне, - последние слова отрезвили его. Дима резко пресек поток своего возмущения. Действительно, кто он такой, чтобы насильно удерживать Максимилиана здесь? Быть может он все же тот самый Макс, которого он когда-то знал, и, очнувшись от временного забвения, пожелал вернуться в свой мир. Дима понимал, как эгоистично он поступает, но в то же время думал, что отпустив Макса, закроет себе путь домой. А пожертвовать своим благополучием ради благополучия друга он едва мог, потому что считал подобное хоть и благородным, но достаточно глупым поступком. Он отмахнулся от женского голоса и продолжил преследование Максимилиана. Он спустился вниз по тропе, обежал парочку громадных глыб, перебрался по корням и вышел к Вывернутому лесу. Дима сам его так прозвал, ибо здешние земли были буквально вывернуты наизнанку, а стволы лиственных деревьев сумбурно переплетались меж собой. Благо, Диме удалось вовремя преградить Максимилиану путь.

-Отойди, Димитрий, - Максимилиан достал меч. – Или мне придется дать тебе бой.

-Пойдешь против своего друга? – Дима обнажил свой клинок.

-Против друга и против короля. Я уже говорил тебе, что это не твое дело. Не вмешивайся.

-Как же не вмешиваться, если…

-Если ты мой друг, то ты отойдешь в сторону и позволишь мне вызволить отца. Человек в черном наложил на него чары, которые заставляют его бежать от меня прочь и искать что-то, чего не существует здесь.

-Здесь? – спросил Дима. Может, его отец и вправду гонится за тем, что относится ни к этому миру, а к его собственному, реальному миру. Может быть он отошел от долгого забвения и теперь гонится за женой, которая станет его истинным проводником. А Максимилиан по-прежнему считает себя частью этого мира. Что же делать? Пока Дима перебирал все возможные варианты, Максимилиан атаковал его. Дима здорово парировал удары, что, впрочем, отнимало у него достаточно сил. Он ещё не восстановился после боя с «рыцарями», а здесь новое сражение, причем с близким другом. Дима не атаковал – только защищался. Максимилиан очень упорствовал в своих нападках, вкладывая все больше злости, все больше сил в каждый последующий удар. И это печалило Диму. Он никогда бы не подумал, что Максимилиан поднимет на него меч, да ещё и с такой лютой ненавистью. Дима проигрывал. В конце концов он не смог сдержать натиск и отступил. Но Максимилиану этого было мало, и он продолжал насаждать, полностью отдавшись своей злости. Прижав Диму к дереву, он сбил того с ног и замахнулся мечом. Дима вскрикнул. Острие клинка с треском вошло в ствол, рядом с левым королевским ухом. «Не преследуй меня», - Максимилиан оставил меч и бежал дальше, пока Дима пытался прийти в себя. «Он чуть не пронзил меня, - думал он, осторожно допуская мысли об ином развитии событий. – Он был готов…убить меня. Но он не убил». Дима поскорее отогнал от себя все эти неприятные думы и сконцентрировался на иных. Может он неверно подошел к своим действиям? Может ему стоило подойти к нынешней ситуации с другой стороны. Может стоит повлиять не на следствие, а на его причину. В данном случае, на отца Максимилиана. Если оставить его здесь, то и Максимилиан останется здесь. Что, если он и впрямь под чарами Человека в черном и не принадлежит к реальному миру? Дима оставил при себе эту догадку и отправился в дальнейшую погоню, но уже за Андреасом.

Женский голос, призывающий «оставить его», стал невыносимым. Он звучал уже не где-то снаружи, а рождался прямо в голове. Дима старался не обращать на него внимание, но это было невозможно. Он кричал, пытаясь заглушить его в своей голове, и порой даже отвечал на его призывы отказом, лишний раз убеждаясь ещё и в том, что эгоизм по-прежнему правит им. Неизвестно, правит ли отцом Максимилиана чары, или же он и впрямь очнулся от них и желает вернуться в реальный мир. Чтобы разузнать это нужно столкнуться с ним. Рассчитав путь по древесным корням и развороченным землям, он продолжил бежать, попутно придавая своему мечу былое сияние. Уже несколько раз он сталкивался с ограниченной заборчиком тропой, но всякий раз избегал её, считая этот путь очень долгим. Вскоре его уверенность была поколеблена. Ведь сколько он не бежал, а Максимилиан и его отец все ещё были далеко. Он не приблизился к ним ни на шаг. И тогда Дима вновь призадумался, не поспешил ли он с решением. Он вышел на тропу и следовал только по ней. И в этот раз не ошибся, ведь успел добраться до моста практически вовремя. Отец и сын как раз были там. Рассыпающаяся тропа вела Диму через зияющую мглу, прямо на противоположный обрыв, куда так стремился отец Максимилиана. Как только Максимилиан ступил на мост, последний тотчас же начал рушиться, обрубая мальчику путь назад. Часть постройки обвалилась прямо перед его глазами, лишив последней возможности догнать отца.

-Стой! – в отчаянии вскричал Максимилиан. –Я знаю, противиться чарам очень трудно, но попытайся. Если слышишь меня, то борись. Не оставляй меня, отец.

-Это не чары, - ответил он, не поворачивая головы. – Наоборот, только сейчас мне повезло освободиться от них и увидеть реальную картину. Я не принадлежу этому миру, парень. И я не твой отец, хоть мы с ним, наверное, и похожи. Моего сына зовут Максим, и…

-Твоего сына зовут Максимилиан, - едва сдерживая слезы, воскликнул Максимилиан. – Я твой сын!

-Мой сын сейчас дома со своей матерью. А я…я не смогу быть с ним, как не могу с тобой.

-Твой сын здесь! – крикнул появившийся перед ним Дима, - и он хочет освободить своего отца от окутавших его чар.

-Я уже освобожден от них, а вот ты все еще в их власти. Мы оказались здесь не случайно. Поиски чего-то сокровенного завели нас сюда. Но это обман. Ничего мы здесь не найдем, но нас вынудят остаться. Сейчас мы должны вернуться, Дима. У нас есть возможность, - он указал на тропу, пересекающую равнину и тянущуюся к самому горизонту. Дима оглянулся. Картина угасающего заката не раз завораживала его в реальном мире. Однажды сестра отвела его на крышу многоэтажного дома, где ему впервые довелось понять все великолепие погибающего солнца, разбрызгивающего остатки своей энергии по горизонту. Сотни пурпурных оттенков оседали на разбухшей облачной пелене, за которой скрывались потемки. Солнце полностью уходило за горизонт, оставляя напоследок клочки своего свечения, кои медленно поглощались накатывающей тьмой. И Дима ощущал конец. Словно этот закат оказался последним, что он увидел в этом мире. Но звуки машин, разговоры где-то внизу, светящиеся окна прочих многоэтажек отгоняли от него подобные мысли. Жизнь продолжала кипеть, а солнце уже вернется на небо через несколько часов и повторит свой вековой цикл. И сейчас Дима глазел на закат. «Даже на крышу подниматься не пришлось», - усмехнулся он, после чего повернулся и встал в боевую стойку.

-Я никуда не уйду без сестры.

-Ты гонишься за фантомами, Дима, - ответил рыцарь, обнажив и свой меч. – Я освобожу тебя из этой иллюзии.

Андреас бросился на него. Разразившись яростным криком, Дима нанес рубящий удар мечом. Накопившееся сияние вырвалось наружу в форме волны, которая оглушила атаковавшего в лоб рыцаря. Воспользовавшись моментом, Дима ринулся вперед, надеясь пронзить мужа клинком, но тот неожиданно парировал удар и оттолкнул некогда своего короля. Завязалась битва. Рыцарь оказался очень силен, как и ожидалось от опытного воина. Удары его были хоть и размашистые, но весьма тяжелые, а движение руки легкой, будто в ней и не было меча. Поступь его отличалась особой грациозностью. Дима сразу ощутил всю трудность сражения с мастером ближнего боя. Однако он обладал существенным преимуществом в виде силы доброго намерения, правильное использование которой могло повернуть исход битвы в его сторону. Но Дима думал, что этих сил будет недостаточно, а потому распылялся на уговоры. «Максимилиан прошел такой трудный путь не ради того, чтобы родной отец отправился непонятно куда! - говорил он. – Ты не посмеешь уйти!». Но Андреас не слушал его, сосредоточившись на сражении. Он оттеснял парня к краю обрыва, надеясь, скорее, покончить с ним, нежели повести за собой в реальный мир. Дима проигрывал. Его внимание было рассеяно, а чувство скорого поражения очень било по уверенности, которая, к слову, была одним из залогов победы над всяким его врагом. Ему не доставало решимости, отчего не доставало сил. Мысль об эгоизме, как о своем главном движущем его действиями чувстве, подавляла его и сам он вряд ли мог избавиться от неё. Потому что Дима признавал её истиной, что взывало к его совести. «Я не могу победить, потому что не имею права на эту победу», - невольно просквозило в его сознании, прежде чем разбушевавшийся рыцарь нанес сокрушительный удар. Дима ступил назад, во мглу, и сразу же полетел вниз. Перевернувшись в полете, он успел вонзить меч в землю, тем самым затормозив свое падение. Но он не удержится на рукояти. Ещё немного, и пальцы его разожмутся, отправив тело на съедение тьме. Дима взглянул наверх. Рыцаря уже не было, а вот Максимилиан глядел на него глазами полными сожаления. Они извинялись за эгоизм, проявленный ранее, переживали друга и умоляли его о помощи. И тогда эгоизм самого Димы, из которого он стремился вернуть отца Максимилиана, сменился искренним желанием помочь другу. И Максимилиан надеялся на него.

«Я смогу! Смогу! В этот раз я не проиграю!», - возросшая решимость окончательно разогрела его тело. Дима ощутил небывалый прилив сил и быстро вскарабкался наверх. Рыцарь уже брел к горизонту, наслаждаясь теплом уходящего солнца. Как только уйдет солнце, уйдет и он. Дима ринулся к нему. «А ты все не угомонишься», - спокойно произнес Андреас и, взявшись за меч, вознамерился покончить с надоедливым королем одним размашистым ударом. Однако Дима не желал скрестить мечи. Он остановился на полпути и взмахнул мечом. Ослепительно сияющая волна оторвалась от лезвия и метнулась к рыцарю. Последний с трудом рассек эту волну. Сосредоточившись на ней, он и заметить не успел, как Дима подобрался к нему вплотную и собрался уже нанести рубящий удар. Рыцарь блокировался. Сияющий меч разрубил вражеский меч на осколки. Дима не остановился на этом и вогнал клинок в отцовский живот, чем вызвал яркую вспышку света, полностью поглотившую их. Когда свет и пыль рассеялись, рыцарь стоял на коленях перед своим королем, сжимая в руке обломок рукояти. Дима помог ему подняться и потащил к обрыву. От моста остался лишь один единственный островок, на котором находился ошеломленный увиденным Максимилиан. Добравшись до самого края, Дима не остановился и пошел дальше, прямиком к другу. Мост отстраивался прямо под его ногами.

-Он жив, - сказал Дима, встав перед Максимилианом. Мальчишка бросился к отцу и крепко обнял его, после чего тот очнулся. Рыцарь повернулся к Диме и преклонил колено перед королем, извинившись за то, что смел поднять меч на него. Дима не принял извинений, ибо извиняться и вовсе не стоило.

-Ты не виноват в том, что чары Человека в черном затуманили твою голову, - ответил Дима. – Скажи лучше, что случилось с остальными рыцарями?

-Я не знаю, - совестно произнес он. – Мы шли денно и нощно, сражали приспешников Человека в черном один за другим, пока вдруг он сам не объявился перед нами. Мы проиграли бой. Точнее, проиграл его я. И мне совестно, мой король! – он вновь упал на колени. – Я ничего не помню! Человек в черном подчинил меня, а я оказался беззащитен перед этой угрозой. Я не был готов.

-Никто не знал, какой силой он обладает, - сказал Максимилиан, пытаясь оправдать отца.

-Мы знали, что он силен, - ответил отец, - и хорошо знали о его способностях. Он может уничтожить наш мир хоть сейчас, это очевидно. Но что-то его удерживает от этого шага. Только вот неизвестно нам, что именно. Может быть вы, мой король.

-Мы узнаем это, как только посетим Человека в черном лично, - сказал Дима. Его меч был окутан невероятным свечением, способным ослепить любого, кто пристально глядит на него. Да и от самого короля исходил необычайный свет, который, казалось, мог развеять любой мрак. В данный момент он был переполнен уверенностью в скорой победе над Человеком в черном. Он чувствовал это. Кроме того, он в полной мере ощутил всю неотвратимость и жестокость последней битвы, которая наверняка изменит не только мир в целом, но и его собственный мир. Не тот, откуда он родом, но его внутренний мир, его сердце и душу. А прошедшая битва научила Дима тому, как важно оставить единственно правильную, по его мнению, мысль и взглянуть на другие, на первый взгляд не стоящие внимания. Это и помогло ему принять то самое решение, спасшее его от поражения, скорее фатального. Мост вновь выстроился перед ним, позволив всем вернуться назад, к обрыву.

Глава 11

Группа путников добралась до ворот. Стоило Диме подойти к ним, как те с грохотом раздвинулись. Свечение, исходящее от него и его меча, отбросило тьму, но в то же время стало манить её с огромной силой. Черный дым, ранее спокойно расстелившийся по здешнему лесу, живо тянулся к свету, словно огромный рой мотыльков. Дима выставил меч вперед, осветив едва заметную тропинку. Тьма ещё сильнее сгустилась вокруг непрошеных гостей, словно бы разозленная их непомерной наглостью. Луна потускнела, а некоторые звезды и вовсе исчезли с неба, точно их там никогда и не было. Лишенный листвы деревья, кустарники, травы обращались в дым. «Этот лес не более чем фальшивка, созданная Человеком в черном», - сказал Дима, продолжая уверенно следовать вперед. Его решимость по-прежнему была стальной. Какой бы плотной не была тьма вокруг него, свет его намерений все равно был сильнее. Максимилиан и его отец держались ближе к королю, боясь утонуть в подступающем к ногам дыму. Для опытного рыцаря было постыдным прятаться за спиной того, кого он клялся защищать ценой своей жизни, однако ничего поделать с собой не мог. Максимилиан по-прежнему стыдился своего эгоизма, когда отказался принимать помощь Димы в погоне за отцом. Он старался не мешаться у своего короля под ногами и делал то, что от него требовалось. Его вера в Диму, в его победу, поддерживало яркость свет, благодаря которому они все ещё живы.

Со временем спасительный свет стал меркнуть, а черный дым уже цеплялся за края одежды. Но сколько бы не пытался Дима вернуть былую яркость своего света, а он только угасал. Он пытался воззвать к своей внутренней силе благих намерений, но та не откликалась на отчаянный зов. Все светлые воспоминания исчезли из его памяти. Дима неосторожно допустил до себя печальную мысль о скором слиянии с тьмой, как вдруг клубок дыма пронесся сквозь его руку, поглотив часть света. Почва под ногами становилась все мягче. Путников не покидало странное ощущение, будто они ступают по болоту, которое медленно, но верно затягивает их вниз.

Максимилиан чуть ли не прижался к королевской спине. Отец постыдился так сделать, отчего Дима приходилось размахивать перед ним мечом, тем самым отгоняя тьму.

-Не стоит отвлекаться, король, - мужался он. – Идите вперед, я сразу за вами. Прикрою тыл.

-Я избавил тебя от чар не для того, чтобы ты сгинул во тьме, - необычайно серьезно молвил Дима. – Держись рядом.

Максимилиан советовал отцу послушать короля, но тот так и не последовал этому совету. Последние звезды погасли. Группа продолжала свои скитания будучи по колено в черном болоте. Ни неба, ни земли, ни леса. А тьма все сгущалась и сгущалась, и не было этому конца. Дима неустанно размышлял о своих страхах и прошлом, явно связанным с его нынешним положением. Мыслей у него не было, как и воспоминаний. «Положение не безвыходное, - повторял он про себя. – Сколько раз мы попадали в такие ситуации и находили выход из них? Нет, выход должен быть!». Порой ему казалось, что тьма тонкой нитью вытягивает саму его сущность, оставляя пустую оболочку. Его странствия станут бессмысленными и нескончаемыми. И это пугало. Может быть этот страх ему стоит преодолеть? Но как? Вся эта ситуация уже напоминает бессмыслицу. Бессмыслицу, длинною в вечность.

Маленькое чумазое существо, одетое в обноски и отдаленно напоминающие ребенка, с мерзким ревом выпрыгнуло из мрака. Максимилиан встал перед обескураженным королем и отбросил врага обратно. Тут же напал второй. И третий. Путники встали спина к спине, навострив уши. Всматриваться во мглу считалось бесполезной затеей, так как тьма была уж очень плотна. Существа сливались с ней. Потому путники могли полагаться только на свой слух и реакцию. Королевский меч продолжал терять свое сияние, однако все ещё мог разить неуемных существ. Границы освещенного островка сужались. Орудия рыцарей оказались бесполезными в этой схватке. Одернув руку, Максимилиан узрел лишь оставшуюся в зажатых пальцах рукоять. Та же самая участь постигла его отца. Их мечи точно развоплотились, полностью слившись с тьмой. Последняя надежда на спасение теплилась в руках короля. Однако, и её вскоре не станет.

Подсказка посетила Диму внезапно и была столь мгновенной, что у него совершенно не было времени на раздумья. «Это кошка?», - расслышав мяуканье, спросил Максимилиан. Его отец прислушался. Ничего не услышав, он только пожал плечами. А вот Дима кивнул. Он был крайне обескуражен, но внешне оставался невозмутимым. Он уже не пытался докопаться до нужных мыслей, как это бывало раньше, ибо их просто не было. Ни единой. С другой стороны, это позволило ему сосредоточиться на атаках мерзких существ. Максимилиан обеспокоенно окликнул Диму. «Папа! Он пропал прямо на моих глазах. Тьма окружила его и мгновенно захлопнула пасть!», - в спешке проглатывая слова, кричал Максимилиан. Дима сохранил спокойствие, велев другу держаться ближе. И вновь мяуканье. Где-то там, в темноте. Неожиданное воспоминание обрело смазанные черты. Дима остановился, пытаясь ухватиться за него, но не успел. Существа вновь набросились на ребят и едва ли не утащили Максимилиана за собой. Отец защищал сына, а сын защищал короля. Но король старался защитить их обоих, то и дело вырываясь вперед и отражая удары. Столь жгучее желание защитить друг друга могло обойтись с ними очень жестоко.

Кошка продолжала мяукать, побуждая Диму к новым поискам спасительного воспоминания. На этот раз Дима схватил нить воспоминания и принялся сматывать её в единый клубок. Непрекращающееся мяуканье взывало к недавним событиям, произошедшим в реальном мире. Тогда Макс предложил Диме побродить по руинам давно заброшенного завода. Дима отказался, сославшись на всякие (как правдоподобные, так и не очень) причины. Максим сам был очень упертым парнем и отказать ему было практически невозможно. В таком случае было всего два пути: или ты соглашаешься на его предложение добровольно, или же все равно соглашаешься, но после длительных уговоров и упорного давления. И Дима согласился.

Заброшенный комплекс находился на окраине города. Прибыв, Дима обнаружил только груду строительного мусора и две более-ли-менее устойчивые постройки, осыпающиеся прямо на глазах. Дима сразу же объявил, что не полезет туда, указывая на побитые кирпичные колонны. Максим указал на заросший кустами вход в «подземелье», сеть которого была раскидана по всему комплексу. Дима взглянул на лестницу, исчезающую где-то внизу, и отошел назад. «Да брось ты!», - воскликнул Максим и потянул его вниз за собой. Только они сошли с лестницы, как Дима наступил в лужу, коих здесь было предостаточно. Пахло сыростью и гнилью. По исписанным граффити стенам стекала землю, просачивающаяся через трещины в потолке. Повсюду валялся мусор, начиная пакетами и заканчивая использованными шприцами. Дима ступал аккуратно, боясь напороться на что-то острое. Ему очень не нравились такие места, полные мусора, грязи и всяких сомнительных личностей, способных причинить ему боль. Максим же шел смело, ступая невесть куда и не особо над этим задумываясь. Мрачная атмосфера подобных мест ужасно привлекала его, причем даже больше, чем родной дом. Здесь он видел уют и свободу, которых ему так не достает в квартире.

Максим велел Диме остановиться и прислушаться. Множественные голоса тихонько бродили где-то в соседнем коридоре. Тут-то и раздалось то самое мяуканье. Дима не сознавал, откуда оно доносилось: то ли из прошлого, то ли в настоящем. Его сознание словно бы разделилось. Одна его часть оставалась в воспоминании, а вторая сражалась с нечистью. Тем временем Максим прокрался вперед и выглянул из-за угла, после чего подозвал к себе Диму. Ребяческий хохот становился все громче, как и жалобное мяуканье. «Взгляни», - прошептал Максим. Изверги, подумал Дима, увидев, как дети издевались над бедной кошкой. Его сердце изнывало от столь жестокого зрелища. Оно призывало Диму предотвратить мучения животного, но разум твердил обратное. Попытайся он заступиться за кошку, как дети сразу же переключаться на него. Шестеро против одного – не самый удачный расклад. Да и сами дети внушали страх одним своим внешним видом. Укутанные в поношенные одежды, грязные, озлобленные, жестокие. Дима боялся таких. Логичный страх удерживал его от вмешательства. Внезапно раздался мгновенный треск, и кошка затихла. Дима вздрогнул, на ресницы вылезли слезы. Он начал всхлипывать. Невыносимая грусть воплотилась в возникшем в горле комке. Максим потянул друга назад, советуя «поскорее убраться отсюда». Дима пошел за ним, уже не взирая на осторожность. Благо, им повезло выбраться из «подземелья» незамеченными.

Максимилиан исчез. Если бы Дима не погряз в воспоминании, то мог бы отбить своего друга. Но Дима не горевал по этому поводу. Что важнее, он отыскал ключ к победе над тьмой. Осталось добраться до кошки, которая, к слову, вновь замолчала. Дима продолжал отбиваться от агрессивных существ, ожидая проявления своего единственного указателя. Лезвие меча уже практически потухло, а посему сражать врагов стало куда сложнее. Он уже начал думать, что упустил свой последний шанс. Но кошка вновь подала признаки жизни, и Дима рванул к ней. Жалость, вызванная воспоминанием, целиком заполнила его сердце. Он сокрушался не по кошке, как может показаться изначально, а как раз-таки по своему бездействию в такой ситуации. Много ли их было, таких ситуаций, о которых он уже благополучно забыл? Дима считал, что достаточно. Чем больше он думал об этом, тем скорее угасал его меч. Немного погодя, свет полностью покинул его. Но Дима не исчез, не стал узником тьмы. Осознание собственной ошибки помогало ему оставаться собой и ориентироваться в кромешной тьме. Уродливые существа перестали нападать на Диму, но лишь потому, что потеряли его из виду. Кошка была где-то близко, но Дима все не мог нащупать её. Он в чем-то ошибся. Мало найти её, нужно было сделать что-то ещё. Что-то важное. Спасти? Безусловно, но как? Он перебил многих существ, похожих на тех самых детей-живодеров, но ничего не произошло. Дима устал. Мяуканье уже твердо осело в его ушах и только усиливалось, но отыскать саму кошку он не мог. И тут в его голове возникла мысль оставить её. Просто отказаться от её поисков. И мысль та была очень светлой, только вот почему – он все не понимал. Дима поддался этой мысли и укрепился в ней. «Отпустив свою горечь, я отпущу прошлое. Ведь оно уже свершилось и изменить его я не в состоянии», - сказал он сам себе. Кошка исчезла, а вместе с ней и её мяуканье. Эхо ещё некоторое время беспокоило его. Тишина. Он ощутил, что наступил на какой-то маленький бугорок. Он прикоснулся к нему рукой. Шерстка. Дима не успел ничего сообразить, ибо боль неожиданно ударила по груди, поставив его на колени. Король обвил себя руками и закричал. Окружающая тьма вдруг начала с невероятной силой втягиваться в бездыханное тельце животного. Из-под черной шерсти выглянула рыжая. Кошка преобразилась в маленького котенка. Как только он издал первый звук, боль в груди унялась. Дима невольно расслабился, уткнувшись лицом в землю. «Спасибо», - подумал он с улыбкой на лице.

От тьмы не осталось и следа. Максимилиан и его отец лежали поодаль от Димы, который стоял на коленях посреди леса. Тела сраженных в битве существ обратились в дым, который затем улетучился навсегда.

-Мы победили? – спросил Максимилиан, придя в чувство. Дима кивнул. Андреас молчал. С момента пробуждения он выглядел очень задумчивым и ни с кем не хотел разговаривать. Видно, объятия тьмы в полной мере отразились на нем. Дима решил дать ему время прийти в себя, а сам тем временем рассуждал о дальнейшем пути. У него не было никакого указателя, все его силы были поглощены тьмой, а Сияющий меч стал обыкновенным, ничем не примечательным оружием. Придется скитаться по лесу. Любой путь куда-нибудь, да приведет.

Глава 12

Блуждать по Ночным землям, к слову, пришлось недолго. «Смотрите!», - вскричал Максимилиан, указывая в ущелье, где уютно расположилось старое поселение. Путники спустились к вниз и уже вскоре топтались на околице. Улицы пустовали, меж обветшалых домиков сновал северный ветерок, овощи и фрукты в торговых палатках уже давно сгнили. Дима дернул за дверную ручку случайного дома, но та не поддалась. Он повернулся и обомлел. В окне напротив неподвижно стоял мужской силуэт, глаза которого зловеще светились двумя маленькими точками. Заметив его, Максимилиан прикрыл собой короля и вытащил рукоять меча, совсем забыв, что меч его был уничтожен. Отец его и вовсе не проявил интереса к незнакомцу. «Не обращайте внимания», - сказал Дима и пошел дальше по улице. Ещё один силуэт глядел на них завороженными глазами. А вот и третий. И ещё двое. Уже во всех окнах стояли темные силуэты, что если и не вселяло страх, то серьезно беспокоило каждого в группе. Котенок спрятался под рубаху.

Когда же на крышу выползли уродливые дети, так Дима и Максимилиан сразу взялись за оружие. Увидев свой обрубок в очередной раз, Максимилиан поник, но ярости у него совсем не убавилось. Завязалось сражение, в котором юноши уверенно одерживали победу, несмотря на численное превосходство врага и отсутствие помощи от отца Максимилиана. Последний уселся на случайном крыльце и безучастно наблюдал за битвой. Дима разил мечом беспощадно, уже не полагаясь на свою силу благих намерений. Она казалась ему бесполезной в Ночных землях, однако причины сего остаются неизвестными. Сейчас он полагался исключительно на свою физическую мощь, что было верным решением. Враг не отступал, но его численность сокращалось очень быстро. Максимилиан добротно сражался даже без меча, сокрушая одного противника за другим. В этот момент из хижины выбежала женщина и, встав неподалеку, молила прекратить эту бессмысленную битву. Никакой реакции. Тогда она стала молить все громче и громче. Её лицо немедленно исказилось в жалобной гримасе, по щекам текли слезы. Видя, что её мольбы остаются без ответа, она встала на ноги и грозно приказала всем разойтись. Её нежный голосок сурово прогремел на все селение, содрогнув и небо, и землю. Дети замерли на месте, равно как и их противники. Всех участников битвы разом парализовало. Дима и впрямь не мог пошевелиться, хотя усиленно пытался это сделать. Максимилиан весь дрожал. Разогретое сражением тело все никак не могло уняться. Дети разбежались. Женщина представилась Кирой и взяла с гостей обещание, что они больше не посмеют учинить здесь новую битву. Они согласились, и Кира освободила их. Дима рассказал о том, откуда явился, причем упоминать о том, что он – долгожданный король Последнего королевства, не стал. Максимилиан же оказался не таким скромным и в полной мере рассказал о предыдущей битве с тьмой, не преминув возможностью оскорбить детей и даже выразил желание вновь схлестнуться с ними в драке. Киру это насторожило.

-Если вы вновь обрушите свою ярость на этих несчастных детей, то мне придется изгнать вас из селения, - сказала она.

-Несчастные? – возмутился Дима. – Они напали на нас в лесу. Мы чуть не лишились жизни в первом сражении с ними. Если бы не, - тут он осекся и продолжать не стал.

-Они – чудовища, - добавил Максимилиан.

-Они не всегда были такими, - жалобно ответила Кира, как бы упрашивая их прекратить нападки. – Эти дети ничем не отличались от вас, пока их не забрали у нас. А теперь они стали тенью самих себя. Да, вы правы, это не дети, но это – последнее воспоминание о них. Та жалкая крупица детской души, оставшаяся в этом мире, когда все остальное у них уже отняли.

-И кто это сделал? – спросил Дима. Кира указала на в сторону большой черной горы, именуемой местными Обращающей.

-Люди Господина в черном забирали детей туда, говоря, что их ждет «работа», - не без слез продолжала Кира. -А затем возвращали их…но уже в таком виде. Но даже таким мы были рады, потому что….потому что это ведь наши дети!

Кира разрыдалась. Дима проникся её положением и пообещал вернуть тех, кто до сих пор там «работает». Максимилиан оставался невозмутимым. Судьба детей совсем не тронула его. Более того, он обвинил во всем случившимся родителей этих детей.

-Почему же вы так запросто отдали их? – вопрошал он. – Почему не боролись? Вы одним своим ревом заставили нас застыть на месте, а сейчас плачетесь о своем положении.

-Мы не воины и не выдержим битвы против этих людей, - оправдывалась Кира.

-Мы вызволим ваших детей, - ответил Дима.

-Зачем нам помогать им? – спросил Максимилиан. – У нас нет времени, Димитрий. А как же тот Затворник, который знает об уязвимости Человека в черном? Если он сгинет, то тебе придется сражаться с ним без каких-либо преимуществ.

-И я одолею его, - спокойно ответил Дима. – Ты ведь по-прежнему веришь в меня?

-Да, - Максимилиан остыл. – Да, я в тебя верю, мой король.

-Есть шанс, что мы найдем Затворника именно там. К тому же кому как не мне освободить этих детей от оков Человека в черном?

-Да, ты прав, - покачал головой Максимилиан.

-Хорошо, тогда в путь.

-Мой король, - обратился Андреас. – Не позволите ли вы мне остаться здесь?

-Нет, ты мне нужен, - удивившись подобной просьбе, ответил Дима. – А зачем тебе оставаться здесь?

-Приглядеть за детьми. Ладно, не бери в голову. Я готов выступать.

Дима не стал расспрашивать его о столь странном желании помочь здешним детям, учитывая охватившую его апатию. Группа выдвинулась к Обращаемой горе.

Заметив палисад, Дима остановил рыцарей и жестом велел им спрятаться за деревья. На вышках стояли лучники и глядели в сторону горизонта. Не заметили, подумал Дима и быстро перебрался к впереди стоящему дереву. Рыцари за ним. Как же им проскочить внутрь незамеченными. Пока Дима ломал голову над этой загадкой, пущенная стрела прошила его укрытие насквозь, пролетев прямо над головой. Дима припал к корням. Лучники обстреляли незваных гостей и притихли, ожидая, когда кто-нибудь из них появится на виду. Первым показался Максимилиан. Груда стрел обрушила на него, изрешетив толстый древесный ствол. Юный рыцарь отпрыгнул в сторону соседнего укрытия. Вражеская стрела успела прошить его ногу. Максимилиан взвизгнул, кое-как дополз до дерева и, забравшись под корни, свернулся калачиком. Стрелы летели одна за другой, проходя по ушам испуганного ребенка громкой барабанной дробью. Лучники обстреляли его столь прицельно, что от дерева остался лишь хлипкий пенек. А Диму тем временем переполняла ярость и жажда мести. Отвернувшись от силы благих намерений, он не обращался к иному источнику силы, однако она сама обратилась к нему. Истошные крики Максимилиана воззвали к его неприятным воспоминаниям, когда злоба, раздражительность и ненависть, порожденные страхом как за себя, так и за Максимилиана, правили им. Тогда он подавлял весь негатив, но сейчас он уже не сдерживался. Вокруг его меча уже образовалась темная аура, спиралью вращающаяся вокруг клинка. Дима зажмурился и скрежетал зубами. Боль и страх Максимилиана словно передались ему, что удвоило весь негатив, собранный в королевской душе.

Дима выпрыгнул из укрытия и совершил проникающий удар в сторону одной из башен. Темная сила в виде спиральной цепи устремилась к цели и мгновенно разрушила её, разметав бревна. Дима вновь спрятался за укрытием, дабы не схватить обращенные к нему стрелы. Максимилиан лежал под корнями засыпанный щепками, и держался за кровоточащую рану. Его отец сидел поодаль, сложив руки, и даже не собирался помочь сыну. Апатия рыцаря окончательно взбесила Диму. Он завопил, что есть мочи, и, развернувшись к другой башне, пустил в неё темную спираль. То же самое произошло и с третьей башней. Палисад наклонился в сторону, кое-где попадали колья. Сорвавшиеся вниз лучники достали мечи и атаковали. Дима попытался вновь воспользоваться темной силой, но у него так и не получилось это сделать. Она оказалась неподвластна Диме по причине иного механизма действия. К ней нельзя было обратиться намеренно, как это было с благими намерениями. Она проявляла себя бессознательно, когда Дима находился в неконтролируемом исступлении. Ему пришлось сражаться с приспешниками Человека в черном, используя лишь физическую мощь, коей ему не хватало. Пятеро воинов отбросили его назад, активно орудуя мечами. Дима едва успевал блокировать удары, однако все же умудрялся атаковать врага, когда тот открывался. Так он сразил двух противников, чуть было не лишившись руки. В этот момент отец Максимилиана подошел к пораженному воину, забрал у него лук и стрелы, после чего передал их раненому сыну и вернулся на прежнее место, не произнеся ни слова. «Черт бы его побрал», - выругался Дима. Он вдруг подумал, что эта выходка должна была как-то подействовать на него, призвав силу озлобленности. «Вряд ли он задумывал это, - рассуждал Дима, - ведь если бы его план не сработал, то он, как преданный рыцарь, бросился бы мне на помощь». Эти рассуждения отвлекли Диму, и последующий удар бросил его на землю. Его меч отлетел в сторону. Король оказался беззащитен. Воин занес над ним свое черной лезвие, готовясь резко опустить его, точно лезвие гильотины. И вдруг выпущенная Максимилианом стрела вошла в его шею. Меч выпал из рук, обвешанное железом тело рухнуло на землю. Дима быстро подскочил к своему мечу и защитился от последующей атаки. Пока он отвлекал оставшихся воинов, Максимилиан смог перебить их стрелами.

-Иди дальше, отец обо мне позаботиться, - сказал Максимилиан. – Иди, скорее, пока сюда не подоспела подмога.

-Отец не поможет тебе, - произнес Дима.

-Он ведет себя очень странно, я понимаю, но он поможет. Поверь мне.

Пересилив себя, Дима все же оставил своего верного рыцаря. На территории Обращаемой горы его ожидало поразительное зрелище. Одни дети кололи здоровенные камни цвета оникса, другие таскали мешки с этими самыми камнями на своих спинах, третьи крутили огромные колеса, приводя в действие несколько больших буров. Все они выглядели измученными и обреченными. Дима обратиться к ним, но никто не обращал на него никакого внимания. Снять с них кандалы у него тоже не вышло. Они словно не замечали Диму, продолжая выполнять свою работу. Часть детей уже ползали на карачках, постепенно обращаясь в тех самых существ. Дима бросил взгляд на возвышающийся над ним бревенчатый дом, отстроенный прямо в горе. «Я обрушу их кандалы, если расправлюсь с теми, кто надел их», - подумал он и отправился внутрь. Уже на крыльце его встретили двое крупных рыцарей, облаченных в черные доспехи. Ступеньки фатально скрипели под их тяжестью. Дима встал в боевую позу. Остановившись перед ним, рыцари обратили к ними острия своих пик и застыли на месте. Подавленный мгновенным страхом Дима попятился назад. Страх разгневал его. По лезвию скользнул черный дым. «Я сражался с более грозными противниками, так почему я должен бояться этих», - как бы порицая себя, подумал он. Черный дым полностью окутал меч, темная аура окружила короля. Воины неожиданно убрали свое оружие и расступились. Удивительно. Дима быстро прошел мимо и отворил двери.

Зеленая ковровая дорожка пересекала весь прямоугольные зал, кончаясь у ступенек, ведущих к двум тронам, где восседали мужчина и женщина. Трудно назвать их королем и королевой, ибо на таковых они были совсем не похожи. Они ничем не отличались от грязных детей, за исключением красивых расписных одежд, которые, впрочем, выглядели потертыми и тусклыми. На мужской голове сидела крайне небрежно выплавленная корона, а на женской – венок из увядших цветов и листьев. Развалившись на своих тронах, они хохотали и о чем-то разговаривали в промежутках между невежественным поеданием поданного им мяса. Посреди зала бились юноши, лишь отдаленно напоминающие людей. Остальные стояли позади выстроенных в ряд воинов и ожидали своей очереди. Когда Дима приблизился к сражающимся, один из них отвлекся на гостя, отчего схватил удар в грудь. Принимаю свою погибель, он с размаху снес голову своего противника и пал замертво.

-Сам король Последнего королевства почтил нас своим присутствием, - расхохотался мужчина. – Человек в черном предупреждал нас о твоем приходе. И вот ты пришел. Добро пожаловать в Ночные земли, - он обвел рукой зал. – Располагайся. Чувствуй себя гостем, пользуйся нашим гостеприимством, пока дозволено. Ах да! Манеры! Меня зовут Георгиос. Мою жену называй Меланией.

-Да хватит уже бурчать! – омерзительным голосом молвила Мелания. – Он мне не нравится! Весь такой чистый и совсем не похожий на нас! Точно! Он же из Дневных земель!

-Мне он тоже не нравится. Он использует силу, которая не принадлежит ему. Он насмехается над нами.

-Выгони его отсюда. Нет, лучше уничтожь его! Уничтожь! Пусть знает, что ему здесь не рады.

-Вот и закончилось мое гостеприимство, - развел руками Георгиос и, взяв копье, спрыгнул с трона. Дима обнажил меч. Обменявшись ударами, он понял, что его нынешний враг отличался от всех предыдущих. Все его действия были крайне обдуманными, он осторожничал и бил только тогда, когда противник казался ему открытым. Этот бой будет трудным. Дима понимал это, однако его волю к победе это не ослабило. Противники находились ровно друг напротив друга и медленно шагали по кругу, удерживая зрительный контакт. Тут Георгиос делает выпад. Дима уклоняется и, отбив копье мечом, наносит размашистый удар. Георгиос пригибается и отпрыгивает назад. И вновь томительные хождения по кругу в ожидании атаки. Привыкший к динамичным сражениям Дима был уже вне терпения и едва удерживал себя от опрометчивого поступка. И все же он атаковал, причем не в самый нужный момент. Георгиос ловко парировал удар и ранил противника в плечо. Дима отпрыгнул назад и вновь напал. Георгиос увернулся, подсек нетерпеливого короля древком и собрался уже добить, однако Дима вовремя ушел с линии удара. В нем закипала злость.

-Просишь помощи у чужой силы? – спросил Георгиос, глядя на вьющийся вокруг лезвия черный дым. – Я покажу тебе, как с ней следует обращаться.

Наконечник копья тотчас же обратился в небольшое пламя, похожее на кисть. Дима быстро сконцентрировал силу в клинке и совершил пронзающий удар. Темная спираль устремилась к врагу, но тот с легкостью отбил её и сразу же контратаковал. Тут-то его и настиг второй удар, приведший к поражению. Королевское лезвие прошлось по его животу, поставив на колени. Как оказалось, Дима использовал свою силу как прикрытие, некий трюк, в тени которого он затаился, подобрался к оппоненту поближе и рассек его.

-Ты облажался! – в бешенстве вскричала Мелания. – Другого от тебя и не стоило ожидать! Казни его, - она обратилась к Диме. – Казни его, такого идиота!

-Я ищу Затворника, который бежал от приспешников Человека в черном. Он здесь?

-Мы не имеем ничего общего с Господином в черном и не смей говорить о нем в этих стенах! - Мелания окончательно разозлилась и сошла со своего трона, взяв с собой хлыст.

-Тогда почему вы называете его «Господином»?

-Это тебя не касается! – она ударила хлыстом. Дима уклонился и отошел подальше. Мелания подошла к Георгиосу и пнула его по ране, обозвав слабаком.

-А что касается Затворника, так мы слышали о нем, как о близком друге Господина в черном, - продолжала она. – А потом он был изгнан. Досталось ему нехило!

-За что он был изгнан?

Мелания молча взмахнула хлыстом. Глядя на женскую руку, Дима попытался предугадать удар, однако ошибся в расчете. Шипастый наконечник прижег его щеку. Движения Мелании напоминали изящный танец. При всей своей неприятной наружности её нельзя было не полюбить за немыслимую грациозность. Она выглядела, как стремительно стареющая дева, пытающаяся доказать всем, - и в первую очередь себе, - что она по-прежнему красива, молода и энергична. И Дима восхищался ею, всматриваясь в её легкие непринужденные движения, в которых попеременно сменялись ярость и нежность. И пусть Дима следил за её танцем, однако слишком погряз в нем, пожертвовал реакцией и внимательностью. Мелания ухватила его хлыстом за руку и резво дернула в сторону. Послышался мгновенный хруст, и меч выпал из мальчишеских рук. Дима отпрыгнул назад, держась за пораженную конечность. Жгучая боль окончательно рассеяла его внимание. Хлыст намотался на королевскую ногу, после чего Мелания одернула руку. Дима упал навзничь, звучно ударившись головой о пол. Мгновенная вспышка в глазах заставила его потеряться в пространстве, но ненадолго. Увидев, что Дима уже встает, Мелания быстро подбежала к нему и принялась забивать свою жертву хлыстом. Дима превозмогал вражеское давление, но силы его уже скоро кончились. Хлесткие удары растерзали его одежды, вся спина и руки были разукрашены кровоподтеками. Дима прижался к полу и не шевелился. Боль отступила, принеся ему долгожданное облегчение. «Забить тебя до смерти не получится, - с досадой произнесла Мелания и, убрав хлыст, взяла в руки копье своего мужа. – Слабак! Проиграл этому беспомощному мальчишке! Своим поражением ты навлек на себя позор, а теперь лежишь здесь, даже не пытаясь смыть его. Тогда я лишу тебя этого шанса и прикончу его сама. Твоим оружием».

«Я знаю их, - подумал Дима, вспомнив свой поход в детский дом. Это было около двух лет назад, когда Рита позвала своего младшего брата сделать детишкам приятное – подарить игрушки. Она всегда говорила, что чувства, испытываемые при дарении чего-либо гораздо приятнее, нежели чувства, испытываемые при получении подарка. Дима не стал с ней спорить, хотя придерживался противоположного мнения. Он собрал часть своих игрушек и пошел с Ритой. И поначалу он был очень удивлен, увидев радостные лица детей. Ведь неужели дети, живущие без родителей, могут так искренне улыбаться? Его вопрос разрешился сам собой, когда он отправился в уборную и по пути заметил одну пожилую воспитательницу, которая била ребенка указкой по спине за то, что он недостаточно улыбался. Испугавшись, он быстрым шагом пошел обратно к сестре и наткнулся на старших ребят. Взглянув в их лица, Дима невольно припал к стене. Все внутри сжалось. Благо, его заметил другой воспитатель и одним лишь грозным взглядом разогнал детей. Тогда-то Дима понял, что попал в место, полное злобы, ненависти и кромешного отчаяния, бьющихся в пределах обшарпанного серого здания. И всю эту атмосферу поддерживали именно воспитатели. «Они не виновны в том, какими стали, - тихонько произнес Дима, глядя на выстроенных в ряд детей. – Попав сюда, они, лишенные родительского тепла, стали крайне уязвимы. Здешние порядки взрастили в них жестокость, ненависть и злобу, окончательно лишив их не только любви и тепла, но и всяких воспоминаний о них. Они были обучены ненавидеть и издеваться над кем-то, кто слабее их. Теперь я понял». Дима продолжал ползти к своему мечу, пока Мелания шагала следом и хохотала во все горло, размахивая пикой. Ухватившись за рукоять, он перевернулся на спину и вовремя выставил перед собой лезвие, в которое тотчас же уперся наконечник пики.

-Думаешь, этих детей ещё можно спасти? – спрашивала Мелания. – Думаешь, ты великий спаситель? Чушь! Как бы нам всем этого не хотелось, а Человек в черном разрушит этот мир, и никто его не остановит! Да и уж лучше он, чем ты.

Дима слабел. Ещё немного, и меч выскользнет из его пальцев. Путь короля и возможного спасителя этого мира может оборваться прямо сейчас. Дима жалел о такой судьбе. Неужели он прошел весь этот путь, сразил множество врагов и обрел силу лишь для того, чтобы погибнуть в схватке со змеем. Он был сильнее врага, он мог поразить его, но не смог. Почему? Мелания устремила копье к его груди. Острие легко прошило его одежды, позволив котенку со светящейся шерсткой принять весь удар. Только наконечник приблизился к животному, как тотчас же растворился в плотном свету. Мелания замешкалась. Дима воспользовался моментом и вогнал меч в женское горло. Мелания зажала рану, однако кровь стремительно сочилась через пальцы. Злоба выступила на её лице. Она бесшумно двигала челюстью, пытаясь что-то сказать, после чего уткнулась лицом в кровавую лужу. И тут она обратилась в огромного змея с бордовой чешуей. Его глаза отливали кровавым закатом, белые клыки выглядывали из пасти. Дима держал меч наготове. Змей долго ползал вокруг него, как вдруг ринулся вперед. Дима отошел в сторону и ударил врага мечом. Лезвие звонко отскочило от чешуи, породив разноцветные искры, которые ослепили Диму. Змей опрокинул его на спину и крепко обвил хвостом, стискивая его столь сильно, что он уже не мог пошевелиться. Дима даже не думал о том, как ему выбраться из ловушки. Единственной его мыслью было сильное желание жить. Оно, видно, и сыграло решающую роль в предстоящих событиях.

Котенок выбрался из-под рубашки и кинулся прямиком к стоящим за стражниками детям. Из всей толпы он выбрал того, чья внешность в большей части отдавала человеческой сущностью и спрятался в его одеждах. Двенадцатилетнего ребенка окружила яркая аура, расталкивающая тянущуюся к нему темноту. Его кожа посветлела, блеклые голубые глаза засияли, на щеках появились румяна. Лицо его ожило, а разум очнулся. Подбежал к стражнику, он выхватил у него пику и разом рассек его тело по диагонали. Туловище скатилось по наклону и плюхнулось на пол, брызнув черной слизью. Ребенок подбежал к змею и в прыжке рассек её хвост. Зверь взвизгнул и отпрянул назад. Полубессознательный Дима упал на пол, судорожно пытаясь нащупать вслепую свой меч. А его спаситель продолжил атаковать раненого змея. Последний угрожающе шипел, плевался ядом и светил острыми зубами, однако ребенок не страшился. Тогда змей отполз в угол, где свернулся в комок, притворившись изнуренным сражением. Ребенок прыгнул на врага, выставив пику перед собой. Тут-то змея выставила свою наглую морду вперед и, раскрыв пасть, атаковала ребенка непреодолимым порывом ветра, который отбросил ребенка в стену. В это время Диме удалось незаметно подобраться к змею и вогнать Сияющий меч в челюсть. Крепкая чешуя позволила клинку войти лишь на четверть. Змей извивался и верещал, пытаясь сбросить назойливого воина, но последний крепко держался за рукоять, превозмогая все попытки врага избавиться от него. Дима потянул меч вниз, тем самым заставив змея прижать свою голову к полу. В этот момент подоспевший котенок запрыгнул в смердящую пасть, где и погас его свет. Дима ужаснулся и невольно расслабил пальцы. Уличив момент, змей дернулся и оглушил короля хвостом, после чего отполз назад. Сколько он не пытался, а выплюнуть котенка ему все не удавалось. Его тело последовательно каменело, начиная с хвоста. Задрав голову кверху, змей раскрыл пасть и окончательно обратился в статую. Только сейчас котенок показался на кончике застывшего языка и спрыгнул на пол. Змеиная статуя мгновенно рассыпалась.

Позади раздался взрыв, который обратил умирающего Георгиоса в гигантского черного дракона. Только Дима повернулся, как дракон раскрыл пасть, выпустив из гортани огненную волну. Воссиявшее белым светом лезвие рассекло надвигающееся пламя надвое. Раскаленный воздух обжигал лицо, отчего Диме пришлось зажмуриться. Его опаленные руки дрожали, коленки тряслись от невероятного напряжение. В ушах трещали звуки огня. Когда пламя развеялось, Дима огляделся. Весь зал был обращен в прах, везде кружился пепел. Стражники были повержены. Дети, коих решимость Димы избавила от страха перед Георгиосом и Меланией, набросились на дракона. Последний вертелся кругом, размахивал крыльями и плевался огнем, дабы огородить себя от взбунтовавшихся деток. Дима разгадал его слабость. «Чем меньше у него подчиненных, тем слабее он становится», - додумался он. Но несмотря на это, дракон по-прежнему оставался грозным противником, которого не одолеют ни дети, ни сам король. Котенок оставался у Димы за пазухой, не намереваясь покидать укрытия. И Дима не ощущал надобности ни в нем, ни в иных своих силах. Детям нужна была поддержка. Его личная поддержка. «Мы одолеем дракона только совместными усилиями», - произнес он и с воинственным воплем атаковал дракона. Драконье пламя уже не обжигало кожу, его некогда угрожающий вид не пугал даже самых маленьких детей, а зловещий вопль стал молящим. Его прижали к земле. Каким жалким теперь казался некогда устрашающий драконий лик. И тогда король Последнего королевства нанес решающий удар, и зверь испарился.

Дима улыбнулся и взвел над головой меч в знак победы. И внезапно все дети, ради которых он и ввязался в это сражение, улыбнулись ему. И эта усталая улыбка застыла на их изнуренных лицах. Темная кожа немного посветлела, приняв серый оттенок и стала рассыпаться в прах, оставляя после себя их светящиеся силуэты, похожие на призраков. Последние взмыли в небо, выстроившись в строй, напоминающий воронку, и были поглощены королевским орудием. Меч воссиял, развеяв темную пелену, тысячелетиями укрывающую местные края. Непонятно откуда взявшиеся воспоминания последовательно пролетали через его сознание в сопровождении ярких вспышек, отделяющих одно от другого. Они не принадлежали ему, но относились к тем самым детям. Гнев, ненависть, страх, отчаяние, досада, скорбь, горе, паника, трепет, печаль – все эти подкрепленные причинами эмоции разом влились в неподготовленное юное сердце. Дима не мог думать о чем-то стороннем. Его мысли исчезли, он даже не сознавал самого себя. Разум переживал историю каждого ребенка. Насыщенная боль осела на сердце громадной опухолью, которая все росла и росла. Она паразитировала, уничтожала саму личность Димы, оставляя ширящуюся мглу в его душе. «Прекратите это…прекратите», - все тише и тише повторял Дима, свернувшись в клубок. Его живот разрывался от очень неприятно чувства, словно сотни увядших листьев хрустели под прижавшей их ступней. Дима не понимал, что происходит. Дети должны были вернуться в свое селение, но вместо этого они обратились в призраков. Неужто они были необходимой жертвой? Неужто они должны были отдать свои жизни, дабы обеспечить мир для прочих детей селения? Последнее воспоминание влетело в сознание и вылетело, завершив показ воспоминаний вспышкой. Это было похоже на очень плохое кино, наполненное страданиями главного героя и необоснованной жестокостью его врагов. Дима был полностью выжат. Боль отпустила тело, и он припал к земле. Собственные мысли вернулись к нему. «Я вновь…вновь провалился, - зажмурившись, дабы сдержать слезы, произнес он и упал на колени. – Я ведь все сделал…все, что от меня требовалось. Может мне не стоило допускать их до битвы? Я мог бы и сам расправиться с этим идиотским драконом!». Он решил поскорее забыть о произошедшем и отправился обратно к Максимилиану. Заходить в селение он не планировал. Да, вероятно он уберег будущие поколения от столь ужасной судьбы, какая постигла здешних детей, но стоило ли оно жертв? Он был убежден, что все могло обойтись без них.

Глава 13

Дима застал Максимилиана на том же месте, где тот и лежал. Увидев в его бездыханной груди меч, он моментально вытащил его. Максимилиан встрепенулся. Ни крови, ни раны не было.

-Что произошло? – спросил Дима, ещё шокированный произошедшим. - Где твой отец?

-Он ушел, сказав, - Максимилиан говорил медленно, припоминая детали на ходу, - сказав…нет, он ничего не говорил мне. Он просто оставил в моей груди меч и ушел.

-Поднимайся, пойдем за ним следом. Я верну его, Максимилиан. Верну, даю слово! – протараторил Дима.

-Нет, я больше не хочу гнаться за ним. После того, что он сделал…нет, пусть идет. Это уже не мой отец. Не тот, которого я знал.

-Я верну его.

-Не вернешь. Он будет бежать от меня, но…

-Но?

-Но он будто бы хочет спасти меня от себя. От того «себя», каким он стал.

Дима не понимал, что имеет ввиду Максимилиан, а потому не прислушался к его словам. С другой стороны, он допускал возможность наложения на отца Максимилиана новых чар во время пребывания того во тьме. И если им удастся избавить его от нынешних чар, то неприятный осадок навсегда останется в его сердце. И непонятно, как сильно он повлияет на Андреаса в будущем. Дима потянул Максимилиана за собой, говоря, что будет возвращать его всякий раз, когда тот будет пытаться сбежать. Он верил в то, что чары окончательно развеются, когда Человек в черном будет побежден. А пока ему ни в коем случае не стоит упускать отца Максимилиана. Он думал, что, упустив его, допустит непоправимую ошибку, которая будет напоминать о себе. Максимилиан уже сдался и хочет отпустить отца, однако Дима считал, что злобные чары добрались и до него.

Ребята добежали до реки, по которой и справлялся рыцарь. Им крайне повезло застать его прямо здесь. «Стреляй!», - приказал Дима Максимилиану, у которого за спиной висел лук. Юный рыцарь не ответил. Его поникший взгляд следовал за отцом, совсем не обратившим на них никакого внимания. Тогда Дима сам воспользовался луком. Две стрелы пролетели мимо; третья попала прямо по борту. Четвертая. Пятая. Лодка наполнялась водой. Понимая, что плыть дальше уже не имеет смысла, Андреас спрыгнул в воду и добрался до берега. Взявшись за меч, он побежал прямиком к Диме. Последний встал в стойку.

-Мы не отпустим тебя, - Дима не успел закончить, как Андрес оттолкнул его и, приготовив меч, уже приближался к своему обескураженному сыну. Максимилиан шагнул назад, даже не подняв оружия. Дима выпустил стрелу в отцовскую спину, надеясь отвлечь его. Отец Максимилиана с разворота ударил своим мечом, отразив её, но затем вновь повернулся к сыну и атаковал его. Максимилиан не успел полностью избежать удара. Лезвие скользнуло по правому плечу, оставив заметный порез. Клочки одежды пропитались кровью. Максимилиан упал на спину. «Нет!», - вскричал Дима и бросился на помощь. В этот момент Андреас обратился к нему и нанес несколько довольно точных ударов, свойственных опытному рыцарю. Дима отпрыгнул назад, упрекнув себя за невнимательность. Он полагался на свой опыт, ставив его в сравнение с опытом своего врага. И не прогадал. Сражаться с ним он действительно мог на равных. Только вот со временем Дима стал понимать, что Андреас неуязвим перед его ударами. Сколько бы Дима не наносил ему колотых и режущих ран, а все они мгновенно заживали. Андреасу даже не было нужды уклоняться от клинка, что ещё больше гневило Диму. «Да что с тобой такое?!», - крикнул он и пронзил врага насквозь, после чего принялся бить его кулаками по лицу. Андреас одной рукой схватил его кулак, а второй схватил за горло и приподнял. Увидев, что друг в опасности, Максимилиан побежал на отца, но тотчас же получил удар в живот и прижат к земле. Дима пытался что-то придумать, да ничего так и не приходило на ум. Мысли, казалось, просто испарялись, едва сформировавшись в сознании. Мышцы обмякли. «Я не одолею его, - признался он сам себе. – Это не мой бой…это бой отца с сыном». И эти слова несли истину. Теперь Максимилиан должен был вернуть отца своими силами, как он того и желал ранее. Только вот почему он не имел такой возможности ранее, когда Диме-таки пришлось вмешаться? Дима связывал это с тем, что ранее Андреас был подконтролен иным чарам, снять которые мог только король, или тот, кому он поклялся в верности. Загадка остается загадкой.

Максимилиан также придерживался теории Димы, но никак не мог заставить себя пойти против отца. Он устал гоняться за ним. Даже если ему удастся избавить отца от чар, то рано или поздно тот все равно окажется в их власти. Раз человек восприимчив к темным чарам, значит бороться против них уже не имеет смысла. Об этом он слышал ещё в Последнем королевстве, от провидицы Ольги. Но если он ничего не предпримет, то Дима погибнет. Его отец уже отверг всю верность королю и ничто его уже не остановит. Кроме силы. Но и она не понадобилась. «Ты не сможешь помочь ему», - проскрежетал он и расслабил руку. Дима рухнул вниз, а затем получил ногой в живот. Котенок выпрыгнул из-за пазухи и, оттолкнувшись от рыцарского плеча, спрятался в одеждах Максимилиана. Тот остановился. Его то ли испуганный, то ли жалостливый взгляд замер, упершись в землю. Все эмоции, которые ещё ранее пропустил через себя Дима, теперь пропускал и Максимилиан. Но речь идет не о воспоминаниях исчезнувших детей. Речь идет о тех самых эмоциях, о тех воспоминаниях, которые рассказывали Максимилиану о жизни Димитрия. Или Димы. Сам Дима не знал, что именно сейчас испытывает его друг, ощутивший все то варево, что заключал в себе этот необычный котенок – некое зеркало души. Однако он понимал, как Максимилиану сейчас тяжело.

Поношенные легкие доспехи Максимилиана вновь засияли, как если бы они были новые. Лицо оживилось, воспылав уверенностью и силой. Вокруг меча образовалась светлая аура, как у Сияющего меча, но не такая яркая. Андреас замахнулся на него мечом. Максимилиан увернулся и ударил отца по ребрам. Тот мгновенно вскрикнул, но продолжил атаковать. Их мечи столкнулись. Максимилиан отвел свое орудие в сторону и нанес рубящий удар. С лезвия скользнула волна белого света, которая пришлась по отцовскому плечу. Часть доспехов разлетелась. Максимилиан нанес совершил проникающий удар, отправив сконцентрированный клубок света. Посчитав, что подобный удар ему не отразить, враг отпрыгнул в сторону.

Отец и сын бились молча, используя для разговора не слова, но силу. Пламенное свечение, шлейфом следующее за движением меча, смешивалось с искрами. Лезвия то скользили друг о друга, то жестко сталкивались, заставляя вздрагивать их владельцев. Более всего был поражен Андреас, который чуть ли не вслух проклинал Диму за то, что даровал его сыну такую мощь. Но он ли её даровал? И даровал ли вообще? Сам Дима уже понимал, что котенок был всего лишь тем, кто пробудил в Максимилиане силу, умножил её и, кроме того, стал её проводником. Все те эмоции, чувства и воспоминания, скопившиеся в котенке, Дима одолжил другу, став крайне уязвимым ко всему тому, что окружало его сейчас. Злость, порожденная беспомощностью, и страх дали толчок к развитию неуверенности. Вся его решимость спасти сестру и одолеть Человека в черном исчезала. Даже страх перед отцом Максимилиана стал тревожить его. А значит пришло время воспользоваться силой множащихся внутри него отрицательных эмоций.

Дима и опомниться не успел, как пускал в отца Максимилиана одну волну темного дыма за другой. Удары эти были очень слабыми, и тому не стоило труда отражать их, а порой и вовсе не реагировать. Тогда Дима лишний раз убедился, что он сделал все, что мог и вмешиваться сейчас не стоит. К сыну же отец относился гораздо серьезнее. Он полностью отдался темным чарам, надеясь, что они дадут ему силу, способную сразить назойливого Максимилиана. Он добровольно отказался от всех своих связей, как с королевством, так и с сыном, пожертвовал своим прошлым и всеми светлыми моментами своей жизни. И чары оценили подобную жертву, но сила их, в сущности, была очень обманчива. Андреас хоть и мог сражаться с сыном на равных, однако в последнем все ещё теплился нераскрытый потенциал. Но отец Максимилиана все не хотел это признать, хотя все и сам прекрасно понимал. Он пожертвовал тем, что имело гораздо более внушительную силу, нежели упомянутые чары. Он отказался от своей поддержки, опоры, надежды, променяв на одиночество, отчаяние и злость. «Ты ничтожество! – брызгал слюной Андреас. - Зачем ты вновь увязался за мной? Это все твой король, да? Он не король тебе! Он пришел оттуда, куда мне нужно вернуться. Он слишком глуп, чтобы понять это. Не уподобляйся его тупости!». В этот момент Максимилиан взмахнул мечом, отправив вдоль земли состоящую из света плоскость. Андреас подпрыгнул, оказавшись прямо на линии последующей атаки. Несколько светлый волн врезались в него, точно банку с белой краской опрокинули на идеально черный пол. Андреас был сокрушен и неподвижно лежал на спине, не способный и головы поднять. Максимилиан встал над ним.

-И что дальше? – спросил Андреас. – Надеешься «привести меня в чувство»? Нет, не получится. Я долго притворялся, что принадлежу этому миру, но больше не в силах этого делать.

-Скажи мне, - оборвал его Максимилиан, - это из-за тебя мама подверглась тем же чарам, о которых говорила провидица Ольга?

-Она ушла добровольно, - ответил Андреас. Максимилиан промолчал, после чего резко вогнал меч в отцовскую грудь. Андреас даже не вздрогнул. Он улыбнулся, и тело его обратилось в прах. Дима был ошеломлен. «Зачем ты сделал это? – дрожащим голосом произнес он. – Что ты наделал? Макс?». Максимилиан вернулся к другу и протянул ему ладонь, на которой сидел котенок. Дима глядел на него ошарашенными глазами, боясь, что теперь он прикончит его самого. Максимилиан спокойно просил дать ему руку. Дима невольно повиновался. Котенок резво перепрыгнул к нему и скрылся за пазухой. И тогда его взору открылось прошлое Максимилиана, начиная с момента рождения и кончаю нынешним моментом. Его сердце мгновенно пропиталась сторонними чувствами. Все детство Максимилиана прошло на улице, где тот преимущественно резвился с мальчишками и постоянно участвовал в драках. Андреас был в числе придворных рыцарей, защищая покои провидицы Ольги, а его мама отвечала за домашнее хозяйство. Череда событий, не выделяющихся ничем примечательным, оборвалась, когда мама впала в забытье. Это произошло внезапно. Тогда Андреас денно и нощно пребывал у её постели и постоянно поддерживал убивающегося горем сына. Но спустя несколько дней он вызвался в поход к Ночным землям, откуда вернулся через пару недель. Походы участились, и никакие уговоры Максимилиана не могли повлиять на него. «Я должен идти, - всякий раз говорил он. – Кто, как не я, бравый рыцарь Последнего королевства, защитит наш дом от наползающей тьмы». И Максимилиана это объяснение вполне устраивало, хоть и в недостаточной степени. Отношения между отцом и сыном значительно охладели и уже тогда Максимилиан стал интересоваться у провидицы насчет запретных чар. А потом явился Дима и Андреас пропал в своем последнем походе за Человеком в черном. Когда Максимилиан сражался с отцом, он начинал догадываться, что Андреас намеренно отправился туда. И именно он, видимо, пленил всех рыцарей по указу Человека в черном. И Максимилиан осознал, что ничего, кроме как фатального удара в грудь, не поможет ему вернуть того самого отца, который любил его и которого любил он. Этим ударом он отпустил его. На этом все.

Когда Дима полностью пропустил все это через себя, он встал на ноги и сказал Максимилиану, что им следует пойти дальше. Дима чувствовал, что они уже недалеко от тех «рыцарей», пленивших Затворника, а потому надобно разработать план. Максимилиан кивнул.

Глава 14

Тем временем приспешники Человека в черном отдыхали где-то в лесу - местечке, окруженном густыми кустарниками. По-прежнему связанный Затворник сидел у костра, что-то бубня себе под нос. Трое «рыцарей» ужинали, ещё двое патрулировали территорию, последний сидел где-то на дереве.

-Георгиос и Мелания сгинули, - сказал один, отбросив обглоданный кости.

-Значит король уже на пути сюда, - ответил его собеседник, вороша дровишки в костре. – Что будем делать? Дадим бой или пойдем дальше?

-Раз Димитрий загубил Георгиоса и Мелания, то нам не стоит возиться с ним. Если он так глуп, чтбы пойти за нами, то Господин в черном сам примет меры.

-Боишься проиграть этому мальчишке?! Ха-ха, омерзительный трус! А я бы дал ему бой! И одолел! Несомненно!

-Что-то не верю я в твои силы.

-Заткнись, трус. Во мне сил явно побольше. А Георгиос и Мелания были настоящими отбросами, коих презирал даже Господин в черном. Поэтому они и сгинули.

-Разве он презирал?

-Этот мальчишка заставил его, - тот кивнул в сторону Затворника. – Сам Господин поощрял их и даже даровал особую силу, позволяющую им принимать облик змеев. А затем появился наш пленник и начал влиять на решения Господина.

-И тот не противился его вмешательству?

-Недостаточно. Он метался меж своими намерениями и словами своего дружка, он потакал ему…до определенного времени. А потом, наконец-то, отверг этого назойливого советчика и стал таким, каким мы его знаем сейчас. Сильный и волевой правителя! За таким я готов пойти в любое пекло.

-Тогда зачем мы тащим этого мальчишку обратно к Господину?

-Так пожелал Господин в черном и все тут. Да и вообще, хватит допрашивать меня, иначе брошу тебя в костер!

Вскоре к ним вернулся последний «рыцарь», отходивший по нужде.

-Чего так долго? – спросил один из них. – Нам пора в путь. Господин в черном не обрадуется, если мы придем слишком поздно.

-Я не спешу, - пренебрежительно ответил тот. – Господин в черном может и повременить со своими планами.

-Он и так затянул с этим, причем настолько, что этот Затворник чуть было не угодил к Димитрию. Если бы это произошло, то…кто знает, что бы произошло. Все, собираемся, - сказал он и только успел отвернуться, как сразу же получил удар в спину. Клинок прошел насквозь. «Рыцари» встрепенулись. «Предатель! Ты заслуживаешь смерти!», - кричали они. Предатель, к слову, обрел светлую ауру и оброс яркими доспехами. Завязалась непродолжительное сражение, по итогу которого предатель потерпел поражение и был убит. Его доспехи испарились, а котенок, выскочивший из-за пазухи, прошел сквозь другого «рыцаря», превратив его в блестящую при свете луны пыль. Противник кинулся на животного, однако тотчас же был отброшен сияющей волной, пущенной откуда-то из кустов. Появившийся на дереве Максимилиан спрыгнул вниз, намереваясь сокрушить стоящего прямо под ним воина. Последний уклонился и между ними завязался бой. Остальные четверо окружили вышедшего к ним Диму. Его Сияющий меч вновь источал свет, как и руны. Воины пребывали в замешательстве. Одни спрашивали себя, как он ухитрился использовать свои силы в Ночных землях. А другие просто боялись подойти к Диме поближе. Как только котенок вернулся к Диме, тело последнего разразилось ослепляющей вспышкой, оттолкнувшей врага назад. Они не успели опомниться, как Дима оказался позади одного из них и легким движением руки рассек противника, от которого ничего не осталось. Другой, что стоял позади короля, попытался пронзить его, сложив в руки всю свою мощь. Однако меч вошел так легко, что он просто-напросто повалился вперед и был испепелен. Третий попятился назад и напоролся на меч Максимилиана. «Позволишь?», - спросил Максимилиан. Дима кивнул. Котенок перешел к Максимилиану, и тот запустил в последнего противника светящуюся стрелу.

-С тобой все нормально? – спросил Дима у Затворника. Последний все это время безучастно сидел на своем месте и глазел на пламя.

-Нет, - ответил он. – Зачем ты пришел? Ты мог бросить меня, как однажды сделал Он.

-Ты про Человека в черном? Я – не он. Я не мог оставить тебя.

-Потому что я знаю его главную слабость?

-И это тоже, - постарался не солгать Дима.

-А почему ещё? Может быть потому что тебе надо исправить ошибки, которые ты натворил?

-И это, - кивнул Дима, понимая, что отпираться бесполезно.

-А знаешь, ты ничем от него не отличаешься, - Затворник встал и повернулся к Диме. – У него тоже были проблемы, которые он пытался решить, полагаясь на меня. И когда я помог ему – он отплатил предательством. И теперь смеет обвинять предателем меня. Но ничего, я терпел и большее.

На последней фразе Диму передернуло. Может ли быть, что Затворник и есть тот мальчишка Костя или же это его домыслы?

-То есть ты не поможешь мне? – спросил Дима и сам же мысленно упрекнул себя за такой идиотский вопрос.

-Тебе? Нет. Я не стану предателем, каким стал Он. Или каким станешь ты. Я буду верным до самого конца, пусть даже Он втопчет меня в грязь.

Его рука вдруг вытянулась, упершись локтем в землю. Как только вытянулась и вторая рука, Затворник с размаху ударил Максимилиана, отправив его в заросли. Ноги раздулись. Одна покрупнела, а вторая, наоборот, стала каким-то недоразвитым отростком. Отросшие в мгновенье волосы покрыли всю его горбатую спину и закрыли почти что все лицо, кроме кривозубой пасти. Дима взвел меч, желая уничтожить Затворника, пока тот ещё превращался в чудище. Но он ловко уклонился от каждого удара и чуть было не прихлопнул своего противника уродливой рукой. Сойтись с таким чудищем в ближнем бою было бы бессмысленно, а потому Дима всецело положился на свою силу. Световые волны летели одна за другой в сторону обезображенного Затворника. Порой они нежно сталкивались друг с другом, уверенно сливаясь воедино и образуя крупную волну с ещё большей силой. Но каким бы мощным не был удар, он наносил уж очень незначительные увечья. Пробивая тонкую пелену темного дыма, свет оставлял рану, которая вскоре затягивалась. Дальними атаками его явно было не погубить, а потому Дима решил перейти на ближний бой. Однако подобраться к чудищу было нелегко. Уже несколько раз Дима пробовал это сделать, но Затворник отбрасывал его назад своими ручищами. К слову, каждый последующий удар по силе превосходил предыдущий. Королевская кираса была вся во вмятинах, оголенные руки покрылись синяками и кровоподтёками. Его светлая аура потускнела. Он уже предвкушал скорейшее наступление того фатального удара, что погубит его.

Дима оставил свои попытки приблизиться к врагу на некоторое время, обдумывая новую тактику. Тогда чудище само бросилось на него. Дима уклонился и одним точным ударом пронзил его ладонь, которая в следующий же миг покрылась трещинами, из которых брызгал свет и рассыпалась на кусочки. Сияющий меч пошел вверх по диагонали и рассек его грудь. Темный дым, обволакивающий руки, стянулся к ране, однако было уже поздно. Королевский клинок пробил грудь. В разум Димы влетели сумбурные воспоминания и чувства Затворника, с которыми он боролся своими собственными. Борьба была упорной. Чудище попытался схватить Диму и просто раздавить его в своих объятиях. Только его пальцы приблизились к светлой ауре, как сразу же испарились. От неожиданности он пошатнулся, и Дима ещё глубже протолкнул свое лезвие, что сказалось на его восприятии. Чувства чудища стали до того ясными и столь настойчиво пробирались в сердце Димы, что последний кое-как выдерживал их. Ведь даже чувства и воспоминания детей из поселения не могли сравниться с чувствами Затворника, хоть они и были иного толка. Дима видел его борьбу, его честь, его верность, его упорство, его непреодолимое желание помочь Человеку в черном. Причем желание жило в нем всегда, лишь порой ослабевая от приступов сомнений, появившихся, кстати говоря, после встречи с Димой. В Затворнике не было ни боли, ни страданий, ни отчаяния, однако жила обида. Дима погрузился в неё с головой, надеясь найти ответы именно там. Разбухшие ноги Затворника брызнули зеленой кислотой, которая мигом разъела одежды и добралась до кожи. Дима терпел боль, продолжая давить на рукоять. Все человеческие чувства имеют причину, некое событие, произошедшее как в далеком прошлом, так и происходящее сейчас. И так как Диму интересовала обида Затворника, значит и его воспоминание, связанное с Человеком в черном. Там-то как раз и возможно отыскать уязвимость последнего. Затворник всячески препятствовал продвижению Димы вглубь памяти. Он подкидывал те воспоминания, которые принадлежали совершенно другим эмоциям, порой очень схожим. Дима путался, но всегда возвращался на правильный путь. Затворник уже признал, что не победит в столь тяжелом бою, и вознамерился оттолкнуть противника. Только вот свет Сияющего меча почти полностью обездвижил его. Но Затворник не сдавался, продолжая скрывать сакральную мысль под покровом других, хоть это и казалось бессмысленным.

Когда Дима уже почти что дотронулся до того самого воспоминания, раскрывающего уязвимость Человека в черном, Затворник все-таки оттолкнул его. Сияющий меч вышел из тела, и поток воспоминаний оборвался. От усталости Дима упал на колени, а остатки Затворник стали медленно испаряться. Их изнуренные взгляды встретились, и только тогда Дима решил оставить дальнейшие попытки завладеть заветным знанием. Он ничего не добьется от Затворника. Но не это было главной причиной. Он проникся глубоким уважением к врагу, к его непоколебимой решительности и отчаянной борьбе. Дима понял, что именно эти качества должны помочь ему в битве с Человеком в черном и ничего больше. Только так он одолеет его. Затворник поклонился, словно прочитал выводы, посетившие Диму, после чего полностью исчез.

-Ты узнал что-то о слабости Человека в черном? – спросил Максимилиан.

-Нет, - как-то отрешенно ответил Дима и молчком побрел дальше, вглубь Ночных земель.

-И что дальше? Как мы одолеем его?

-Одолеем. Придется биться с ним на равных.

Максимилиан кивнул, понимая, что Дима наверняка принял такое решение неспроста. Он верил в своего друга и короля.

-Я буду с тобой, какие бы трудности тебя не постигли, - сказал Максимилиан. Дима продолжал идти, словно и не услышал сказанного. Да и излишни были сейчас слова. Он преодолел большой путь, который многому его научил. Он обрел невероятную силу, став именно тем королем, который, согласно пророчеству, сможет сокрушить Человека в черном. Но нет, даже не это главное, а то, что Дима наконец-то может спасти сестру. Его слова теперь не казались пустым трепом, исходящим от слабого, обиженного на себя за собственное бессилие мальчишки. Он возмужал, но все ещё боялся. И ведь действительно есть чего. Вероятность плохого исхода давила на него, и он не мог избавиться от этой мысли. И это было его самой большой слабостью.

Глава 15

Справа раздался очень странный стук, словно что-то железное ударилось о камень. Стук повторился. Дима сошел с тропы, которая уходила наверх, к зарослям покосившихся скал, и ещё долго продирался через плотные еловые ветви, пока не уперся глазами в дверь. Он подошел ближе. Деревянная дверь, расписанная простеньким, но весьма красивым узором, стояла прямо в старом дубе, осыпанном сухими листьями. Она совсем не выглядела настоящей. Фальшивка, скрывающая ловушку. Дима отворил дверь и вошел в скудно обставленную комнату, посреди которой, в кресле-качалке, сидел Человек в черном. Сложив руки в замок, он томно раскачивался туда-сюда, не проявив никакого внимания к долгожданному гостю. В его ногах лежал с виду медный посох, на конце которого сидел шар в форме извилистых линий, напоминающих вихрь. Дима встал в двух шагах от Человека в черном и продолжил глядеть на него.

-Как дорога? – спросил Человек в черном. – Не устал?

-Нет, добрался без трудностей.

-Знаешь, это звучит как упрек. На самом деле я приготовил для тебя более долгий путь, но все же решил привести тебя сюда прямо сейчас.

-Побоялся, что я обрету ещё большую силу? – спросил Дима. Он вымолвил этот весьма щекотливый вопрос не потому, что хотел задеть Человека в черном, но дабы взрастить в себе хоть какую-то храбрость. Человек в черном усмехнулся и нехотя поднялся на ноги.

-Твоей нынешней силы вполне будет достаточно, чтобы это сделать. Только вот сможешь ли воспользоваться ею? Не поддашься ли ты своей слабости?

Дима не показал виду, но внутри у него все сжалось. Блеф? Правда ли он знает о его боязни потерпеть поражение? Его фраза о слабости была общей, ничего не уточняющей. Да, он хочет взять хитростью!

-Путь, который мне довелось преодолеть, лишил меня всякой слабости, - ответил Дима.

-Как пафосно, - произнес Человек в черном, мгновенно направив на него посох. Дима слишком поздно вытащил меч и отскочил назад, приняв боевую позу.

-Значит ослепить тебя уже не получится, - произнес Человек в черном, вскинув свое орудие на плечо. – Ни ослепить, ни лишить конечностей, ни даже…словом, воздействовать на тебя напрямую никак не получится. Однако…

Он вытянул руку, и Дима моментально провалился под землю. Застывший в дверях Максимилиан оторвался от земли. Управляя им движением посоха, Человек в черном швырял бедолагу о пол и стены до тех пор, пока тот не перестал брыкаться. На губах несчастного мальчишки показалась кровь, рука была сломана, все тело пестрело синяками. Человек в черном отбросил бессознательное тело в угол. «Нет!», - протяжно вскричал Дима. Лучи света просочились сквозь землю, образовав множество трещин, после чего слились в единый столб. Вырвавшийся из заточения Дима безрассудно рванул к врагу. Человек в черном изящно орудовал посохом, запуская в него оторванные от пола каменный глыбы. Дима отражал их Сияющим мечом, попутно контратакую волнами света. Видя, что остановить короля будет непросто, Человек в черном просто обвалил на него потолок, а сам выбрался на крышу своего дворца. Взрыв разметал остатки комнаты и сам запрыгнул на крышу, где его встретила летящая на него башня. Часть дворца была разрушена. Всюду клубился дым. Человек в черном не остановился на достигнутом и, взмахнув посохом, отправил к Диме ещё две башни, оторвав их от всего остального строения без особого труда. Казалось, ему было подвластно все пространство, а сила была близкой к божественной. Дима разметал завалы несколькими взмахами меча. Вырвавшийся свет был столь плотный и чистый, что испепелил пущенные к небу обломки дворца. Черепица под ногами Человека в черном треснула, и острие Сияющего меча вырвалось вверх. Человек в черном отпрыгнул назад, направив посох к небу. Появившиеся из ниоткуда тучи обрушили кислотный дождь. Дима взвел меч к небу, образовав над головой световой купол. Первые же капли пробили защиту и обожгли кожу, оставив заметные бардовые следы. Дима спрыгнул вниз.

Человек в черном усмехнулся и поводил посохом над головой. Дождь сменился ливнем, разъедающим совершенно любую поверхность. Кроме Человека в черном, разумеется. Дворец постепенно рушился. Кислотные ручьи, стекали внутрь дворца. Тогда Дима понял, что внутри совсем не безопасно, поэтому он отыскал укромное местечко, до куда кислота ещё не добралась и думал над последующими действиями. Озарение пришло очень скоро. Дима направил острие меча к небу и сконцентрировался. Столб света пробил серое полотно и разогнал тучи. Король яростно вскричал и резко опустил меч, совершив рубящий удар в сторону Человека в черном. Огромные порез, созданный светом, простилался по небу и земле до самого горизонта. Дворец был рассечен надвое. Часть, что была слева от Димы, покатилась вниз по склону, попутно рассыпаясь в труху. Максимилиан покатился вниз. Дима рванул за ним, вытянув руку вперед, надеясь, по-видимому, схватить его. Перепрыгивая через катящийся по склону хлам, он сквозь слезы призывал Максимилиана очнуться. Но бесполезно. Тело юного рыцаря и преданного друга затерялось в груде обломков, сваливающихся в бездонную пучину. Дима в последний момент ухватился за выступ и вскарабкался на лестницу. В голове Димы воцарилась мертвая тишина. Максимилиан исчез. Сгинул. Дима видел это своими глазами, но принять этого никак не мог. Сколько раз он защищал его, сколько раз они оба были на грани смерти, но столь печального исхода никогда не случалось. Максимилиан не мог погибнуть. Просто не мог. Дима пошатнулся и припал к стене. «Нельзя злиться, - повторял он про себя. – Нельзя. Нельзя. Я верну Максимилиана, как только расправлюсь с ним. Верну его».

-Как я и говорил, сил у тебя достаточно, - произнес Человек в черном, стоя на краю лестницы. Его левая рука была полностью покрыта тяжелыми ожогами. – Однако ты пользуешься ею крайне глупо. Такими темпами ты очень скоро выдохнешься.

-Не выдохнусь, - Дима встал на ноги. Колени неистово тряслись, руки дрожали от напряжения.

-Ну-ну, - кивнул Человек в черном и поднял посох. Громадные земляные глыбы, соединенные древесными корнями, взмыли в небо, напоминая Диме о пророчестве и о той картине, которую он увидал ещё в первый день пребывания в этом мире. Как же ему противостоять столь великой силе? Как

-Я полностью контролирую эти земли, - говорил Человек в черном. - Хочешь я уничтожу все живое в этом мире? Хочешь обрушу на наши головы небо или сделаю из него тряпочный занавес, - он дотронулся краем посоха до звезды и буквально снял её с неба. – Я управляю пространством, Димитрий.

-Тогда почему ты не убил меня раньше? Почему только ослепил?

-Я был уверен, что ты образумишься.

Человек в черном спрыгнул вниз и ударил Диму посохом по лицу. Челюсть хрустнула. В глазах проскочила мгновенная вспышка. Пронзительный писк заложил уши. Нынешнее воспоминание, поддерживающее его силы, исчезло. Его словно выбили из головы. Дима упал.

-Значит сражаешься со мной, опираясь на добрые намерения? – спросил Человек в черном и пнул его в живот. – Интересное воспоминание, знаешь. Я тоже….когда-то давно опирался на такую вот пакость. Думал о враге, как о заплутавшем во тьме человеке, которому нужна помощь. Я знаю, ты именно так и думаешь обо мне. Ты держал эту мысль. Но теперь она бесполезна.

От второго удара Диме удалось уклониться, а третий он и вовсе парировал. Сражение продолжилось. Дима по невнимательности схватил ещё два удара по лицу, лишившись нескольких воспоминаний. Его намерения ослабли, в памяти появлялись невосполнимые пробелы. Человек в черном сражался уверенно, предчувствуя скорую победу. Он насаждал, умело орудуя посохом. Дима не атаковал. Он пытался защитить то, что у него осталось. Дворец трещал по швам, разваливаясь по частям.

Дима продолжал биться. Он не сдавался и сохранял спокойствие, ибо если потеряет рассудок, то невольно обратиться к своей темной стороне, которую, как ему казалось, подчинит себе Человек в черном. Собравшись с мыслями, он провел обманный маневр, а затем попытался разрубить врага по горизонтали. Человек в черном раскусил эту задумку и вовремя блокировал удар своим посохом. Противостояние было упорным, однако вскоре обоим стало ясно, что Дима сильнее. Сияние его меча поглощало как посох, так и руки Человека в черном и ползла дальше по телу. Вложив в руки всю мощь, Дима преодолел блок, выпустив весь накопившийся в клинке свет. Дима устремился за ним, преодолевая все препятствия живого мира, подчиненного Человеку в Черном. Тут тебе и древесные корни, норовящие пронзить твое тельце, земляные и каменные глыбы, летящие прямиком в тебя, словно пули, кислотный дождь, от капли которого приходилось укрываться под теми же летящими глыбами, и десятки метеоритов, верно разрушающих Ночные земли. Вся эта картина походила на апокалипсис, сквозь который и продирался Дима к своей цели. Сияющий меч рубил без труда рубил камни, волны света рассекали метеориты и древесные корни, а его аура играла роль своеобразного щита. Огромный столб воды неожиданно вырвался из-под земли и сбил короля с висящего в воздухе камня. Уже в полете Дима ухватился за натянутый меж скалами древесный корень и продолжил бежать, избегая мчащийся за ним торнадо. В небе засверкали молнии, раскаты гром будоражили небо. Все внимание Димы было рассеяно, отчего он не заметил, как Человек в черном подобрался к нему справа и сбил крепким ударом посоха. Оглушенный король упал в грязь и попытался собраться с мыслями. Человек в черном схватил его за шкирку и бросил вверх, после чего последовательно ударил посохом несколько раз и последним окончательно вбил в землю. В этот момент из-за пазухи выскочил сияющий котенок. Человек в черном с размаху приложил его посохом. Одного удара хватило, чтобы животное уже не встало.

-Ты повержен, - произнес Человек в черном, подняв Диму за руку. – Твои воспоминания ушли, намерения иссякли. Ты опустел. От тебя осталось только имя, которое мне и нужно.

В этот момент Дима внезапно совершил выпад вновь обретшим сияние мечом. Человек в черном отпрянул назад. Дима едва стоял на ногах, но взгляд его обрел ту недостающую решительность, какая отсутствовала ещё в начале битвы. В его голове уже не было ничего, кроме одной светлой мысли, поддерживающей его. Он бился за сестру. За её освобождение. Ведь она есть главная причина, почему он прибыл сюда, почему прошел весь этот путь. Он лишился своей единственной слабости. И сколько бы ударов не наносил Человек в черном, а Дима вставал и продолжал драться.

-Ты не одолеешь меня, - произнес, наконец, Человек в черном, ударив короля в лицо. А он опять поднялся на ноги и выставил вперед меч. – Сколько бы раз ты не вставал, а я все равно уткну твое лицо в землю. Ты не спасешь сестру. И даже не потому, что я не позволю тебе этого сделать. А потому, что её не от кого спасать. Она там, где ей нужно быть.

Избитый Дима едва ли воспринимал слова своего противника. В его разуме оставалось одно лишь намерение. Намерение спасти Риту. Ничего более. Его упертость ставила Человека в черном в тупик. Он не понимал, почему не может выбить из Димы эту последнюю мысль и ещё больше недоумевал, как это он держится за неё так сильно.

-Раз уж на то пошло, - цыкнул он и, поднявшись в воздух, с помощью посоха снял с небо звезду и пустил во врага. Дима замахнулся мечом, считая, что способен разрубить звезду, однако только лезвие коснулось её, произошел беззвучный взрыв. Дима точно потонул в насыщенной белизне, которая расщепила его и тотчас же собрала воедино, оставив при этом его главное намерение спасти сестру и лишив всего остального. И вот он вновь спрыгнул с окна. Простынь его расправилась, и он полетел вниз, огибая зависшие в воздухе валуны. Ему вновь сообщают о пророчестве. Он берет с собой рыцарей и Максимилиана, но все они гибнут по пути. Одни от болезней, другие в бою, а третьи, включая Максимилиана, по глупости самого Димы. Он вновь сражался с Человеком в черном, и исход сражения оказался точно таким же, как и в предыдущий раз. Человек в черном вновь снял звезду с неба и запустил ею в Диму. Король вновь вернулся к началу и проделал весь свой путь до Человека в черном, дабы вновь быть отброшенным назад. И все по новой. И вновь. И вновь. Порой Человек в черном уж слишком недооценивал своего противника, сила которого обретала невиданные ранее масштабы. Во время одного такого сражения он лишился руки и почти что потерпел поражение, если бы вновь не воспользовался звездой. «Где он обрел такую невероятную мощь?», - вопрошал Человек в черном, залечивая раны. Пребывая в покое, он мог без проблем отрастить себе любую конечность или даже какую-либо часть тела. Но несмотря на свою божественную силу, он был смертным. Не будь звезд, и он бы наверняка уже проиграл Диме.

На описания всех приключений короля Димитрия уйдет не одна сотня страниц, только вот их исход всегда оставался неизменным. Человек в черном пристально следил за каждым шагом Димы, всячески воздействуя на него. Но невидимая рука судьбы вновь возвращала его на верный путь. Человек в черном не сдавался, бессовестно лишая небо все больших звезд. «В чем я ошибаюсь?!», - вопрошал он сам у себя, когда в очередной раз отправил Диму в прошлое. Взяв этот вопрос за основу своих рассуждений, он пришел к выводу о том, что создал бесконечный цикл, который может прерваться лишь его поражением. Ничьи просто не могло быть. Человек в черном не желал отдавать победу, что подогрело его разум к дальнейшему поиску выхода из столь патовой ситуации. Что удивительно, цикл разрешился самостоятельно.

Дима прибыл ко дворцу Человека в черном. Вместо того, чтобы войти внутрь, он запустил несколько дымовых волн в башни, которые, затем, обрушились на здание. Некогда Сияющий меч был полностью окутан стекающим по лезвию дымом. Наручи горели черным пламенем, черная кираса отливала цветом оникса, как и шлем. Его лицо разительно отличалось от предыдущих версий. Оно было пристанищем негативных эмоций.

-Раз ты так выглядишь, значит познал смысл этого мира, – встав напротив него, спросил Человек в черном. – Идем со мной.

Дима пошел следом.

-Ты добрался до Ночных земель достаточно быстро, - говорил Человек в черном. – Кто тебе помог?

-Зов сердца привел меня сюда.

-Значит ты готов уйти со мной?

Дима кивнул, и Человек в черном был безумно рад этому. Наконец-то Дима отказался от спасения своей сестры, осознав всю бессмысленность этого дела. Теперь они могут уйти отсюда. Вместе.

Покинув территорию дворца, Человек в черном вдруг дернулся. Посох выпал из рук. Острие меча торчало из груди. С клинка стекал дым, смешиваясь с бордовой кровью.

-А Затворник не солгал о твоей слабости, - проговорил Дима. – Простой хитрости и лжи было достаточно, чтобы сразить тебя.

-Как ты…подчинил себе…эту силу? – понемногу избавляясь от чувства крайней обескураженности, спросил Человек в черном.

-Мне помогли, - Дима протолкнул меч поглубже. – Максимилиан, Затворник…да что уж там, все Последнее королевство помогло мне. Темная сила не поддастся осознанному контролю, если ты не контролируешь себя под влиянием негативных эмоций и воспоминаний. Я же справился с этим. Правда, пришлось принести немалые жертвы.

-Ты уничтожил Последнее королевство?

-А как же иначе получить силу, сравнимую с твоей?

Дима толкнул меч вперед и вдруг застыл. Человек в черном понял, что все его воспоминания о битвах с Димой, сами воспоминания Димы, выбитые посохом, переходят к настоящему Диме посредством меча. Дым активно стекал с наручей, обнажая их исконное сияние. То же самое происходило с кирасой и Сияющим мечом. Руны последовательно загорались. Человек в черном бросился вперед, но Дима схватил его за горло и прижал к себе до тех пор, пока все воспоминания прошлый королей не прошли через него. Дима лишился темного облика, светлая аура окружила его, а меч вновь сиял. Мрачный лиц озарился. Когда воспоминания закончились, он начал вытягивать из врага его собственные. Человек в черном явно забеспокоился и стал вырываться из плена. Дима крепче стиснул руку у его горла. Рукоять меча уже уперлась в спину. Осознав, что ему не выбраться, Человек в черном наступил на посох, породив взрывную волну. Диму отбросило назад.

-Значит вот оно как, - произнес он, подняв меч. – Столько раз мы бились с тобой, а никто не мог одержать победу. Поэтому ты раз за разом отправлял меня в прошлое, чтобы я стал таким же, как и ты.

-Это не так.

-Не лги мне, - Дима зашагал прямиком к Человеку в черном. – Ты не можешь убить меня. У тебя другая цель. Убедить меня отказаться от спасения сестры и пойти за тобой. Только куда?

-Что ещё ты знаешь? – перебил его Человек в черном, явно теряя терпение.

-Достаточно, -кивал головой Дима.

-Что именно?

-Мои слова вскроют ещё одну твою слабость.

Человек в черном пошатнулся. Вскинув посох, он рванул к Диме, попутно атаковав его. Древесные корни выстрелили из почвы, метеориты посыпались с неба, земля принимала самые различные формы, начиная от огромных волн и заканчивая острыми пиками, призванными сокрушить противника. Подземные гейзеры выстреливали из-под земли, воды которых смешивались и образовали большую волну, способную затопить весь мир. Диме хватило трех взмахов, дабы волны света начисто стерли все надвигающиеся бедствия. Человек в черном атаковал сверху. Соприкосновение посоха и Сияющего меча произвело оглушительный рокот. По небу и земле прошлась крупная трещина, разграничившая Диму и Человека в черном. Одну сторону мира поглотила тьма, а другую испепелил свет. Лезвие неожиданно скользнуло по посоху. С помощью гарды, Дима отклонил посох в сторону и рассек Человека в черном пополам. Тьма отступила, но и белизна исчезла. Человек в черном блокировал следующий удар и контратаковал. Округлый наконечник посоха пришелся прямо по лицу Димы, однако тот не уклонился, мужественно выдержав удар. «Он даже не шелохнулся», - подумал Человек в черном и ударил его ещё раз. И ещё. И ещё. Дима стоял на месте, сурово глядя на встревоженного врага. В какой-то момент он схватил посох, вырвал его из ослабевшей руки и ответил двумя сокрушительными ударами. Капюшон изорвался. Человек в черном поднял голову.

-Я все ещё не понимаю, - с недоумением произнес Дима, увидев в лице Человека в черном собственное отражение. – Ты – часть меня? Почему ты здесь?

-Твоя жизнь заключила меня здесь, - ответил Человек в черном, упав на колени. – Ты не помнишь. А я помню прекрасно. Нам тогда было пять лет. В тот день мы сорвались с дерева и сильно ударились головой. Тогда я и появился здесь, в выдуманном мною же мире. Мама баловала нас пластмассовыми замками, конструкторами, рыцарями. У нас ничего не было, кроме этого маленького мира, который стал пограничным в нашей жизни. Помнишь потрепанную старую фигурку красного рыцаря с пожеванной головой. Да, точно, откуда же тебе помнить. Я одушевил её. Да, выглядел рыцарь неважно, но я очень дорожил им, как дорожил нашей сестрой. Он посоветовал мне оживить этот мир. Так я создал Последнее королевство и Дневные земли, где мы продолжали развлекаться. А потом я потерял к этому месту интерес. Поверь мне, играть в бога становится скучно. Со временем до меня дошло, что нужно двигаться дальше, потому что пребывание в этом месте приносило одну лишь боль. А потом ещё и рыцарь исчез. Как оказалось, он отыскал лазейку и вернулся в тот мир. С того момента все пути оказались для меня закрыты. Я стал вечным пленником собственной фантазии, не способный ни пойти дальше, ни повернуть назад. И ты даже не представляешь, какая это все-таки мука.

-И эта мука породила в тебе зло, - помогал ему Дима.

-Да, это именно так, - охотно согласился Человек в черном. - Отчаяние, апатия и ненависть были моими проводниками при создании Ночных земель, откуда я и планировал отправиться в дальнейшее путешествие.

-Куда?

-В мир, по другую сторону жизни.

-И что нас там ждет?

-Тьма и покой. Без конца и начала. Мы заслужили это, Дима.

-Может быть ты и заслужил, пробыв здесь столько времени, но я не желаю уйти на покой. Ещё рано.

-Я не могу вернуться с тобой. И что, ты оставишь меня здесь, дожидаться твоего следующего прихода? Не поступай так со мной.

-Мне придется, - отвечал Дима. Возрастающая жалость к частице своей некогда целостной души отразилась в голосе. - Я не хочу уходить, потому что я ещё не жил.

-И что эта жизнь даст тебе? Все то, что ты получишь от неё, будет отнято смертью, понимаешь? Там, куда я иду, нет страданий, нет боли, нет предательства и жестокости. -Однако там нет ни радости, ни веселья, не любви. -Небольшая плата за вечную безмятежность, - отмахнулся Человек в черном. - Ты ещё слишком мал, чтобы осознать всю предстоящую трагедию. Сколько ошибок тебя ждет, сколько боли, сколько страхов. -Я сражался с ошибками, боролся со страхом и превозмогал боль. И всякий раз я побеждал благодаря приятным и добрым воспоминаниям. Они придавали мне гораздо больше сил, нежели то, из чего черпал силы ты.

-И все же негатива там гораздо больше, - убежденно заявлял Человек в черном. - Тогда зачем проживать жизнь, зная, что она конечна?

-Дабы вернуться сюда в последний раз, не испытывая пожирающего тебя чувства сожаления, рожденного оттого, что ты очень рано ушел из жизни.

-Я ни о чем не жалею!

-Тогда почему возвел Ночные земли? Из ненависти и злости, если я не ошибаюсь. И что было причиной их появления?

-Я не хотел возвращаться, - продолжал отстаивать свое мнение Человек в черном. - Я был зол, потому что мой дорогой друг не позволил мне двинуться дальше.

-Но твой одушевленный друг был создан из частицы именно твоей души. И она захотела вернуться...

-Избавь меня от этой болтовни! - крикнул Человек в черном. Дима с размаху вогнал меч в его грудь и быстро вытащил. Человек в черном упал на колени. Рана в его груди все ширилась. Покров рассыпался на мелкие камни, обнажая женское тело.

-Лучше бы тебе никогда сюда не возвращаться, - произнес Человек в черном. С каждым словом его тон становился все суровее, - иначе я обрушу на тебя всю свою ненависть, которая скопится за все это время.

-Ты не сможешь погубить меня, - обняв его, прошептал Дима. – Я обязательно вернусь сюда. Когда-нибудь. Но новых сражений не будет. Я возьму тебя за руку и поведу туда, где мы обязательно обретем вечный покой.

Человек в черном вздохнул. Его лицо потрескалось и рассыпалось на осколки, обнажив личико Риты. Дима опустился перед ней на колено. Девушка раздвинула веки, позволил свету её голубых глаз озарить вездесущую серость. Прогоняя через сознание все воспоминания, украденные у Человека в черном, Дима чуть не расплакался. Сколько всего он преодолел, сколько пережил, сколько раз разочаровывался в себе, но все же находил силы двигаться дальше. Он разобрался в себе, раскаялся в совершенных ошибках и разобрался с собственными страхами. И теперь пришло время вернуться. Он взял Риту за руку, породив мгновенную вспышку, которая окрасила весь мир в белый свет.

Чуть позже сквозь белизну стали проступать очертания каких-то вещей. Белые занавески изящно развевались на ветру. Железная люстра под местами пожелтевшим потолком. За открытым окном цвела береза, укутанные листвой ветви которой все норовили залезть внутрь. Слева пищали медицинские приборы. Во рту мешалась трубка. Прямо над головой нависла капельница. Тело было крайне расслабленным, словно и вовсе не принадлежало Диме. Он повернул голову. На соседней кровати лежала Рита. Её лицо было испещрено ссадинами, на правую руку был наложен гипс. Дима долго смотрел на неё опечаленными глазами. Его разум все ещё пребывал где-то вне тела. Он не мог родить ни единой мысли. Вдруг один из приборов, стоящих на столе, издал монотонный звук. Дима прикрыл глаза…