Нерушимые стены

Глава 1

Кэтти открыла глаза, сладко потянулась на новом месте и с первой же секунды

отчетливо поняла: вот она, долгожданная новая жизнь! Они с мамой наконец-то

съехали от этого тирана, оставив позади бесконечные упреки, давящую тишину перед

бурей и чужую злость, и теперь прекрасно заживут вдвоем. В груди разлилось

непривычное, почти пьянящее чувство свободы. Больше не нужно было

прислушиваться к тяжелым шагам за дверью и прятаться в собственной комнате.

Хотелось просто вскочить с постели, распахнуть окно навстречу лету и бежать

навстречу новому дню — оставалось только привести себя в порядок.

Стоя у зеркала в ванной, Кэтти с улыбкой разглядывала свое отражение. В свои

четырнадцать лет она была настоящим сгустком энергии — веселой, неунывающей и

невероятно позитивной девчонкой, на которую невозможно было долго злиться.

Сейчас на ее плечи рассыпались светлые волосы: да, от природы она была

блондинкой, хотя в какой только цвет уже не успела перекраситься за последнее

время в бесконечных поисках себя. На бледноватом после сна лице ярко выделялись

большие голубые глаза, в которых вечно плясали хитрые, задорные чертики,

выдававшие ее с головой. За миловидной внешностью скрывался офигенский,

пробивной характер настоящей пацанки.

Кэтти была самым обычным подростком своего времени — живой, открытой,

практически без комплексов, но уже чуть-чуть со своими вредными привычками,

которые казались неотъемлемой частью взросления.

Ее утро началось как обычно для разгара летних каникул, когда никто никуда не

спешит, а солнце с самого раннего часа щедро заливает дворы теплым золотистым

светом. Она умылась прохладной водой, не спеша привела себя в порядок,

перехватила легкий завтрак на новой кухне и тут же схватилась за телефон. Быстро

списавшись с друзьями в чате и убедившись, что все уже подтягиваются на точку,

Кэтти влезла в любимые разношенные кеды и выскочила из дома, направляясь на их

тайное место.

Ну как тайное — если подумать, оно давно перестало быть секретом, превратившись

просто в их самое любимое убежище от всего мира.

Новый дом оказался невероятно удачным: Кэтти теперь жила прямо напротив узкого

зеленого переулка, в глубине которого пряталась их база. В общем, добираться ей

было ближе всех из компании, а еще приятным бонусом оказалось то, что совсем

недалеко отсюда жил Тай.

Пройдя через переулок, пахнущий нагретой травой и пылью, она сразу увидела

знакомые силуэты. Тай, Ромен и Элис уже были на месте и о чем-то лениво

переговаривались.

Ребята, как и всегда, собрались на «колесах». Так в их кругу назывался заросший

пустырь на краю переулка, где прямо на огромных, потрескавшихся от временибетонных плитах лежали несколько старых автомобильных покрышек, заменявших

подросткам мягкие кресла, а по бокам, словно зеленые стражи, стояли два

раскидистых куста орешника. Их широкие листья давали густую спасительную тень и

надежно скрывали компанию от случайных прохожих. Это был их собственный

маленький мир.

— Кто-нибудь брал сигареты? — без долгих предисловий спросила Кэтти, с разбегу

запрыгивая на бетонную плиту и устраиваясь на теплой черной резине.

— Да, я только новую пачку купил, держи,

— тут же откликнулся Тай, доставая из

кармана шорт пачку, с которой еще даже не до конца слезла прозрачная пленка.

Тай был одного возраста с Кэтти, разве что старше ее всего на два месяца, но иногда

вел себя так, будто знал об этой жизни чуточку больше остальных. Элис была младше

Кэтти на месяц, а Ромен оказался самым младшим в их четверке — он уступал

ребятам почти на целый год. Впрочем, на «колесах» возраст ничего не решал, зато

негласные симпатии и прошлое то и дело давали о себе знать.

Элис раньше встречалась с Таем, хотя сейчас они общались просто как старые

приятели. А вот Ромену, как выяснилось, всерьез и надолго запала в душу Кэтти —

пацан буквально не сводил с нее влюбленных глаз и уже долгое время упорно за ней

бегал, надеясь на взаимность.

Чиркнула зажигалка, и над плитами поплыл сизый табачный дымок. Ромен, желая

поддержать разговор и показать себя с крутой стороны, закинул ногу на покрышку и

оглядел друзей:

— Че, сегодня по пиву? Или куда гулять пойдем? — спросил он с деланной

небрежностью.

— Я с вами ненадолго, у меня дела потом,

— сразу отрезала Элис, поправляя

выбившуюся прядь волос и поглядывая на часы в телефоне.

— Я не хочу пить,

— качнула головой Кэтти, стряхивая пепел в щель между бетонными

плитами. Сидеть на жаре с теплым пивом не тянуло совершенно.

— Я думаю, давайте в другой раз,

— спокойно поддержал ее Тай, всегда легко

улавливавший настроение подруги.

Не успели они придумать новый план, как тишину переулка нарушила трель звонка.

Ромену позвонили родители, и по его помрачневшему лицу сразу стало ясно:

отвертеться не выйдет. Ему пришлось нехотя подняться и уйти по домашним

поручениям, хотя он клятвенно заверил, что отлучится ненадолго. Почти сразу за ним

со своего места спрыгнула и Элис, попрощалась и скрылась за поворотом.

Под сенью орешника стало непривычно тихо. Тай и Кэтти остались вдвоем.Кэтти задумчиво посмотрела вслед ушедшему Ромену, потом перевела взгляд на Тая.

Оставаться один на один с влюбленным взглядом младшего друга становилось все

сложнее, и ей отчаянно хотелось решить эту проблему без лишней крови.

— Слушай, ты можешь поговорить с ним? — попросила она, повернувшись к Таю всем

корпусом.

— Он правда не мой человек, у нас ничего не выйдет с ним. Ему нужна

более мягкая девушка, мой характер даже не для него.

Тай затянулся, внимательно посмотрел на нее и мягко, но рассудительно покачал

головой:

— Знаешь, поговори с ним сама, я думаю, он поймет. Тебе нужно все объяснить,

потому что пацан уже весь извелся.

В его словах была чистая правда. Если бы Тай передал отказ от ее имени, Ромену

было бы вдвойне обиднее. Кэтти прикусила губу и тяжело вздохнула.

— Хорошо, я попытаюсь с ним поговорить...

— сдалась она.

Вскоре Тай поднялся с колеса, бросив, что ему нужно ненадолго отлучиться, но он

скоро вернется. И стоило его фигуре растаять в конце переулка, как с другой стороны,

слегка запыхавшись от быстрой ходьбы, снова показался Ромен. Увидев, что Кэтти

сидит на плитах совершенно одна, он заметно воспрянул духом.

Понимая, что тянуть больше нельзя, Кэтти решительно поднялась навстречу. Они

вместе отошли от колес на яму у старых плит — укромный уголок всего в паре метров

от орешника, где можно было поговорить с глазу на глаз.

Остановившись на краю нагретого бетона, Кэтти набрала в грудь побольше воздуха.

— Слушай, прости меня, пожалуйста, и послушай,

— начала она как можно мягче,

глядя в его сразу напрягшееся лицо.

— Мы можем быть с тобой только друзьями.

Улыбка медленно сползла с губ Ромена. Он растерянно моргнул, словно не сразу

понял смысл сказанного, а потом с отчаянной надеждой в голосе спросил:

— Что нам мешает хотя бы попробовать?

— Слушай, я не хочу портить наши хорошие отношения и нашу дружбу,

— искренне

ответила Кэтти, делая шаг ближе, чтобы он не думал, будто она отталкивает его со

зла.

— Я знаю, что ты найдешь себе девушку лучше меня. Ты меня просто не

вынесешь! Тебе нужна спокойная, домашняя, а я что? А я распиздяйка.

Она горько усмехнулась над самой собой, надеясь хоть немного разрядить обстановку.

Но Ромен молчал, уставившись в трещину на бетонной плите. Было видно, как внутри

него борются обида и желание сохранить лицо.— Хорошо, я тебя понял,

— наконец глухо выдавил он, не поднимая взгляда.

— Давай

оставим все как есть, но только мне будет тяжело.

— Я знаю, ты справишься,

— тепло произнесла Кэтти.

— Только не надо загоняться

сейчас, переставать общаться. Я не хочу терять наше общение, я хочу, чтобы все

было как раньше.

— Ладно, я постараюсь, но сейчас мне нужно побыть одному...

— тихо ответил Ромен.

Он резко развернулся, сунул руки в карманы и быстро зашагал прочь от плит, оставив

Кэтти одну слушать шелест листвы на ветру. На душе у нее скребли кошки, но вместе с

тем пришло огромное облегчение — честность всегда была лучше глупых недомолвок.

Через несколько минут к колесам вернулся Тай. Застав Кэтти в одиночестве, он не

стал лезть с расспросами — просто протянул ей руку, помогая спрыгнуть с высокой

плиты, и они пошли гулять вдвоем.

Стоило им выйти из переулка на широкую улицу, как вся тяжесть сегодняшнего

разговора испарилась без следа. С Таем всегда было невероятно легко. Они бродили

по летнему городу, бесились на каждом шагу, развлекались, болтали обо всякой

ерунде, которая приходила в голову, дурачились и то и дело по-свойски обнимались,

совершенно не стесняясь прохожих. Между ними давно возникла та редкая, почти

невидимая связь, когда не нужно подбирать слова. И подумать только: эти двое,

проводившие вместе почти каждую свободную минуту, никогда даже словом не

заикались об отношениях — больше того, при каждом удобном случае они яростно и

единодушно отрицали сам этот факт.

Когда солнце уже клонилось к крышам домов, Тай и Кэтти неспешно шли по знакомому

тротуару возле своей школы. Кэтти, увлеченно что-то рассказывая в лицах, крепко

держала Тая под руку — они так часто ходили, что для них обоих этот жест давно стал

чем-то само собой разумеющимся, как дыхание.

Внезапно навстречу им вырулил одноклассник. Заметив парочку, шествующую под

ручку по пустому школьному тротуару, он притормозил, перевел ошарашенный взгляд

с их сцепленных рук на довольные лица и удивленно выпалил:

— Вы что, встречаетесь?

Тай остановился как вкопанный, картинно округлил глаза и с искренним возмущением

ответил:

— Нет, конечно, ты видел ее?!

Кэтти тут же звонко рассмеялась, пихнула лучшего друга плечом и не осталась в

долгу:

— Да ты видел его?! Да мы вообще несовместимы!Не сговариваясь, они оба расхохотались на всю улицу, оставив сбитого с толку

одноклассника позади, и пошли дальше под руку, абсолютно уверенные в том, что

между ними никогда не будет ничего, кроме этой крепкой, сумасшедшей дружбы.

Глава 2

Следующий день выдался таким же жарким и солнечным. Воздух в переулке стоял

густой, неподвижный, пропахший нагретой резиной, сухой травой и терпким ореховым

листом. На старых бетонных плитах в тени раскидистых кустов уже сидели Кристин и

Улия, когда на тропинке показался Тай. Он неспешно подошел к ребятам,

поздоровался сонным после полуденного зноя голосом и опустился на соседнюю

покрышку. Теперь они все втроем ждали Кэтти, которая, как обычно, должна была

вот-вот выскочить из своего двора напротив.

Кристин и Улия были близкими друзьями их компании. Больше того, они уже довольно

давно встречались между собой, представляя собой ту самую сложившуюся парочку,

где оба понимают друг друга с полувзгляда, а сам Кристин — или просто Крис, как его

часто называли свои — еще и учился с Кэтти в одной школе, поэтому знал ее

взрывной нрав не понаслышке.

Сидя в обнимку с Крисом на широком скате колеса, Улия лениво болтала ногой и

несколько минут внимательно наблюдала за Таем. Тот то и дело поглядывал в сторону

начала переулка, откуда должна была появиться светловолосая макушка подруги, и

крутил в пальцах зажигалку. Вчерашние слухи и вечные шуточки знакомых о том, что

эти двое практически не расстаются, явно не давали покоя не только одноклассникам.

Переглянувшись со своим парнем, Улия вдруг подалась вперед и, пользуясь тем, что

они пока без Кэтти, решила спросить напрямую:

— Тай, вот скажи,

— начала она с живым любопытством в голосе,

— у тебя к Кэтти

есть симпатия? Вы просто так хорошо и близко общаетесь.

Вопрос повис в тишине летнего полудня. Кристин тоже поднял голову, с интересом

ожидая ответа. Обычно в таких случаях Тай тут же отшучивался, закатывал глаза или

начинал нести привычную пургу про то, что они с Кэтти слеплены из разного теста и

просто кореша. Но сейчас Кэтти рядом не было — некому было толкать его локтем в

бок и смеяться над несовместимостью.

Тай замер на секунду, посмотрел на тлеющий кончик сигареты, а потом поднял на

ребят совершенно серьезный, прямой взгляд.

— Да, есть,

— коротко и без тени улыбки ответил Тай.

В этих двух словах было столько скрытой тяжести и давно копившейся правды, что

Улия даже растерялась на мгновение. Она явно не ожидала, что он признается так

легко и сразу, без привычной брони.

— Ну тогда почему вы не начнете встречаться? — искренне удивилась она, разводя

руками.

— В чем проблема?Тай тяжело вздохнул и отвел взгляд куда-то к зеленым верхушкам орешника. В чем

была проблема? В том, что только вчера она просила его отшить Ромена, называя

себя неуправляемой пацанкой, которую никто не вынесет? Или в том, что буквально

вчера вечером у школы они сами в два голоса высмеяли саму мысль о том, что могут

быть парой? Он боялся ее непредсказуемой реакции, боялся, что одно неловкое слово

превратит их легкую, безоговорочную близость в неловкую чужую драму и разрушит ту

дружбу, которой он дорожил больше всего на свете.

— Не знаю,

— глухо произнес он, пожав плечами.

И ровно в эту секунду в начале переулка послышались быстрые, легкие шаги и

знакомое шуршание гравия. Тут пришла Кэтти — и все трое на колесах мгновенно, как

по команде, затихли, словно заговорщики, пойманные с поличным.

Тай резко опустил голову, делая вид, что невероятно занят разглядыванием подошвы

своих кроссовок, а Улия поспешно прикусила губу. Повисла странная, густая пауза,

которую первым догадался нарушить Кристин.

— Как вчера погуляли? — как ни в чем не бывало спросил Кристин, стараясь придать

голосу максимально непринужденный тон.

— Да нормально,

— легко ответила Кэтти, запрыгивая на плиту и окидывая друзей

внимательным взглядом ярких голубых глаз. От ее цепкого внимания не укрылась

внезапная перемена в воздухе.

— Всем привет! Чего вы как на похоронах сидите?

Она перевела насмешливый взгляд с притихшей Улии на молчаливого Тая,

совершенно не понимая, какую тему только что прервала своим появлением.

— А че нам, танцевать? — тут же нашлась Улия, фыркнув и откидывая волосы назад,

чтобы скрыть секундное смущение.

Крис рассмеялся, хлопая ладонью по соседней покрышке и окончательно сбивая

напряжение своим привычным пацанским говором:

— Та все нормально, брат, чего ты! Присаживайся, давай покурим, туда-сюда, да,

—

ответил Крис, протягивая ей пачку.

Кэтти хмыкнула, пожала плечами и устроилась на своем любимом месте, сразу же

включаясь в общую беседу. Она без умолку травила какие-то смешные истории,

подкалывала Криса, спорила с Улией о музыке и общих знакомых, совершенно не

замечая того, что творилось в паре шагов от нее.

А Тай так и продолжал сидеть какой-то необычно задумчивый и тихий. Вслух он почти

не вмешивался в разговор, лишь изредка криво улыбался на шутки Кэтти и молча

пускал кольца дыма в теплый воздух. Произнесенное вслух признание словно

изменило что-то внутри него самого. Пока тайна жила только в его голове, делать вид,

что они просто лучшие друзья, было проще. Но теперь, когда правда прозвучала на

этих самых колесах, смотреть на то, как Кэтти беззаботно смеется, закинув ногу на

ногу, стало вдруг странно и немного больно.Несмотря на его тихую задумчивость, сегодня ребята провели день удивительно

спокойно, без каких-то привычных передряг, разборок или безумных приключений.

Время текло плавно и лениво, как и положено в середине лета. Они часами сидели на

нагретых плитах, общались обо всем на свете, дурачились, кидались друг в друга

мелкими зелеными орехами с кустов и просто наслаждались тем, что все свои рядом.

Когда длинные сиреневые сумерки наконец опустились на дворы и из открытых окон

соседних домов потянуло вечерней прохладой и ужином, компания начала собираться.

Как было заведено, вечером мальчики провели девочек до самых калиток.

Крис шел впереди под руку с Улией, о чем-то тихо перешептываясь, а Тай шагал рядом

с Кэтти до ее переулка. Он слушал ее звонкий голос, смотрел на ее профиль в свете

уличных фонарей, но так и не решился повторить ей то, что днем так легко сказал

друзьям. Попрощавшись у ворот, все разошлись по домам, оставляя позади еще один летний день.

Глава 3

Утро следующего дня встретило Кэтти странной, непривычной тишиной в телефоне. Еще

вчера Тай был каким-то необъяснимо грустным и погруженным в свои мысли, а сегодня и

вовсе перестал отвечать на сообщения и звонки. Покрутив в руках молчащий смартфон и

вздохнув, Кэтти решила: «Пойду-ка погуляю с Элис, чего дома тухнуть».

Оказалось, что Элис времени даром не теряла. Пока они сидели на своих плитах, подруга

уже успела найти себе другую, более шумную компанию и вовсю познакомилась там с

какими-то новыми ребятами. Едва они встретились, как Элис с горящими глазами

выложила главный план на вечер:

— Привет! Погнали сегодня с ночевкой с пацанами поедем в поселок? — затараторила

она, явно предвкушая приключение.

— Там, говорят, друг живет, у них на хате останемся.

Я маме своей уже сказала, что у тебя ночую.

Кэтти слегка растерялась от такого напора, но обида на молчащего Тая и жажда сменить

обстановку взяли верх.

— Привет, я позвоню маме, но что мне ей сказать? — засомневалась она.

— Скажи, что до Маргарет поедем, втроем с девочками решили посидеть,

— тут же

подсказала готовая ко всему Элис.

— Хорошо...

— выдохнула Кэтти, набирая номер и вслушиваясь в протяжные гудки, от

которых неприятно сосало под ложечкой.

— Мам, привет! Можно я с Элис поеду на

ночевку к Маргарет? Она за переездом живет, завтра утром буду дома.

В трубке повисла недовольная пауза, после чего раздался строгий голос матери:

— Нет, никаких ночевок, дома нужно жить. У тебя что, своей кровати нет?

— Мам, ну пожалуйста! — взмолилась Кэтти, пуская в ход все свое обаяние.

— Я завтра

тебе помогу все дела по дому сделать! Скажи этому,

— она имела в виду отчима, с

которым они то сходились, то расходились,

— что я до брата еду.

Мать тяжело вздохнула на том конце провода, сдаваясь под натиском дочери:

— Так, все, завтра чтоб в девять утра была дома.

— Хорошо, спасибо! — радостно выпалила Кэтти и, сбросив вызов, повернулась к

подруге.

— Все, мне разрешили!— Отлично! — взвизгнула Элис.

Спустя пару часов девочки уже ехали с новыми знакомыми мальчиками в сторону

какого-то глухого села. Машина высадила их на окраине, и дальше компании пришлось

еще какое-то время брести пешком по разбитой грунтовой дороге до самого дома.

Вечером уже стало заметно прохладно, и Кэтти невольно поежилась, оглядываясь по

сторонам. Атмосфера вокруг была жутковатой: в темной густой лесопосадке протяжно и

тоскливо выли шакалы, в редких сельских дворах за заборами яростно разрывались на

цепях собаки, и лишь вдалеке спасительным маяком виднелся одинокий сельский магазин

под тусклым желтым фонарем.

Ребята зашли в магазин за пивом, затарились бутылками и двинулись дальше в темноту.

Когда они наконец дошли до места назначения, Кэтти испытала легкий шок: это был даже

не дом, а какая-то старая, покосившаяся хата с облупившейся глиняной печью посреди

комнаты — и как вообще в ней живут люди, было совершенно непонятно.

Впрочем, пацанов обстановка ничуть не смутила. Ребята воткнули в розетку старый

электрический обогреватель, разлили пиво по стаканам и уселись веселиться. Поначалу

под шумные разговоры и смех странное место даже перестало пугать, но ближе к

полуночи веселье резко оборвалось. Вдруг все заметили, что один пацан из компании

куда-то бесследно пропал.

Выскочив на крыльцо в холодную ночную тьму, все бросились на его поиски. Жилых

домов поблизости особо не было — вокруг чернели только бесконечные пустые поля,

чужие огороды да густые посадки, в которых продолжали перекликаться шакалы. Пацаны

с фонариками на телефонах пошли прочесывать огороды, чтобы отыскать приятеля, а

испуганные девочки остались в полутемной хате и принялись лихорадочно звонить

старшему брату пропавшего парня.

Кэтти набрала продиктованный номер и, едва услышав сонный голос в трубке,

заговорила:

— Привет, ты можешь приехать? Мы потеряли твоего брата, не можем найти его!

— Нет, я не могу, я сейчас занят, мне не до вас,

— равнодушно отрезал голос на том

конце.

— Могу только завтра после обеда.

— Ну ты и козел, конечно...

— в сердцах выплюнула Кэтти, а тот просто нагло бросил трубку.

Глава 4

Прошло совсем немного времени, прежде чем ребята наконец вернулись в дом — они

нашли пропавшего пацана где-то в темных зарослях. Вид у него был дикий, а штанина

оказалась в клочья изодрана, под ней кровила разодранная нога. Задыхаясь, он с ужасом

в глазах твердил, что за ним по темноте кто-то гнался, но остальные пацаны только

отмахнулись и сказали, что он просто перепил и поймал белочку.

Ночь окончательно превратилась в кошмар. Вдобавок ко всему, посреди этого дурдома

телефон Кэтти разрывался от гневных сообщений Тая. Оказалось, кто-то из

«доброжелателей» уже успел донести ему грязные слухи об этой поездке, наплетя, будто

Кэтти на этой вписке с кем-то спала. Не выбирая выражений, Тай устроил ей в переписке

настоящий разнос, а Кэтти, взвинченная до предела страхом, холодом и

несправедливостью, жестко отвечала ему, что он еще горько пожалеет о своих

обвинениях.

В итоге под утро все кое-как улеглись спать прямо в одежде, а встали очень рано, едва

забрезжил серый рассвет. Кэтти была невероятно злой — невыспавшаяся, продрогшая,

да еще и взбешенная поведением подруги, которая втянула ее в эту дыру. Слово за

слово, и они с Элис сильно поругались прямо с утра. Оставшись каждый при своем,

разъезжаться решили порознь: Кэтти ушла на трассу ловить попутку вместе с тем самым

хромым пацаном, а Элис осталась со своим новым парнем. До города они так и ехали на

разных машинах, даже не глядя друг на друга. Выйдя на окраине города, Кэтти все еще

кипела от сильной обиды на Элис, поэтому гордо развернулась и пошла домой одна

пешком через сонные утренние улицы.

Вернувшись наконец домой, она первым делом долго отмывалась в горячей воде, смывая

с себя запах чужой пыльной хаты и дешевого пива, переоделась в чистую домашнюю

одежду и попыталась выдохнуть. Но побыть в тишине не удалось: вскоре ей позвонил

Ромен и каким-то странно осторожным голосом сказал, что очень хочет прогуляться с ней.

Ничего не подозревая, Кэтти вышла со двора, но вместо привычного маршрута Ромен

вдруг настойчиво повел ее в сторону глухого переулка.

— Зачем мы так идем? — насторожилась Кэтти, притормаживая.

— Просто я так захотел пройтись,

— уклончиво ответил Ромен, отводя глаза.

— Ладно...

— протянула она, чувствуя неладное.

Они завернули за угол в тихий переулок, и Кэтти замерла как вкопанная: там,

прислонившись к забору, стоял Тай. Вся ночная обида тут же вспыхнула в груди с новой

силой.

— Нет, нет, нет,

— резко отшатнулась Кэтти, собираясь развернуться и уйти.— Он поговорить хочет,

— мягко удержал ее Ромен, отступая в сторону.

Кэтти осталась стоять на месте, сверля Тая ледяным взглядом своих голубых глаз. Не

дожидаясь, пока он откроет рот, она шагнула вперед и выпалила все, что накипело за эту

бессонную ночь:

— Что тебе надо?! По-моему, ты мне ночью все написал! — ее голос звенел от гнева и

едва сдерживаемых слез обиды.

— Если ты веришь кому-то там, а не мне, зная, что я ни

разу ни с кем не спала! Я тебе сказала, что ты пожалеешь о том, что обвиняешь меня в

этом!

Она тяжело дышала, готовая к новой порции упреков, но Тай вдруг сделал шаг навстречу

и посмотрел на нее совсем иначе — виновато и мягко.

— Успокойся, я верю тебе,

— тихо сказал он.

— Мне уже сказали, что там была не ты.

Не давая ей возразить, Тай крепко, до хруста прижал Кэтти к себе, уткнувшись

подбородком в ее светлую макушку, и глухо сказал, что будет верить ей всегда и никому

другому в этом мире. В его объятиях вся ее ярость мгновенно растаяла, сменившись

привычным чувством защищенности. Почему он вообще себя так странно и бешено повел

этой ночью, из-за чего так сорвался, словно ревнивый парень, Кэтти так до конца и не

поняла. Но главное — мир между ними был восстановлен.

После всех бурных выяснений ребята выдохнули и пошли вместе гулять. Они

направились в сторону речки на зеленую балку — там, у воды, под тихий шелест камыша

и ив, было так спокойно и душевно, что ночной кошмар в чужом селе быстро показался

дурным сном.

А после речки ноги сами принесли их на любимую старую заброшку — двухэтажный

недостроенный дом с пустыми глазницами окон. Обычно там никого не было, кроме ветра

и голубей, но тут внутри послышался какой-то странный звук и возня. Ребята

переглянулись и в следующую секунду увидели, как из проема на первом этаже мешком

выпрыгивает перепуганный бомж и со всех ног дает деру в заросли кустов.

Мальчики с гиканьем рванули следом, нагнали беглеца у самой дороги и долго стояли

угорали во весь голос, глядя, как тот улепетывает за поворот. А потом, устроившись на

нагретых солнцем кирпичах старой заброшки, они еще долго сидели плечом к плечу и

наперебой мечтали о том, как однажды вырастут, отстроят этот заброшенный дом и будут

жить в нем все вместе — большой, неделимой семьей, которой никто не указ