Нептун
Глава 1: Максим злится и что из-за этого произошло.
Бывает, приходит последний момент И пятый не в силах помочь элемент. Шестой поломался, враги уже близко, Страна на пороге смертельного риска. (Михаил Елизаров, «Советская»)Максим забросил сумку на диван, сделал себе кофе и сел за компьютер отдохнуть. Эта сессия уже измотала его до предела. Принимать экзамены оказалось нелегко. Студенты с их мелкими уловками и желаниями дотянуть до тройки злили Максима, и он уже начинал сожалеть, что занялся преподавательской работой и ушел из космической индустрии.
– Давай хоть посмотрим, что там происходит, – Макс открыл популярный сайт астрономической и космической тематики. Была там новостная заметка:
Запуск зонда "Вектор-Нептун" прошел частично успешно
Сегодня в 5 часов утра, с космодрома «Восточный» был запущен межпланетный зонд «Вектор-Нептун», совместный проект Института астрономии РАН и частной космической компании «Вектор». Зонд, вместе с разгонным блоком «Фрегат», вышел на расчетную опорную орбиту, но не вышел на связь с центром управления полетами и вошел в неконтролируемое вращение, предположительно, из-за программного сбоя или неисправности датчика звездной навигации. Из-за этого зонд не смог совершить маневр ухода в межпланетное пространство, а остался на орбите Земли. Специалисты компании «Вектор», вместе со специалистами «Роскосмоса», пытаются дистанционно восстановить связь и исправить ошибку в ПО, пока безуспешно. Но зонд все еще функционирует, поэтому надежда остается. Будем держать вас в курсе.
– Блин! Ну не можем же мы без приключений! Хоть бы раз все прошло как надо! – Он знал об этом проекте и, честно говоря, ожидал с нетерпением, что у них получится. Зонд был очень амбициозный, с интересной аппаратурой и реально очень крутыми камерами и оптикой, которые обещали фотографии замечательного качества и высокого разрешения.
Зонд был предназначен для изучения спутников Юпитера и вообще внешних планет системы. Максу, как специалисту, была интересна его запланированная траектория, очень сложная с несколькими гравитационными маневрами у разных планет. – Авось повезет парням, – подумал Макс и пошел готовить билеты для завтрашнего экзамена.
– Уф, наконец-то! Каникулы! – Макс засмеялся, потому что от этой мысли повеяло забытым чувством из детства.
– Что по миру творится? – Пока телевизор включался, Макс задумался о загадке. – Почему современные телевизоры включаются так же долго, как и ламповые из его детства? Это, наверное, какой-то закон природы. Или закон некомпетентности... – По телевизору шли рекламы, а потом начал выпуск новостей. Макс почти что проспал их, когда что-то его разбудило:
– ...Как мы уже сообщали, десять дней тому назад, частично успешно был запущен межпланетный зонд «Вектор-Нептун», но у него сразу появились проблемы со связью и ориентацией. К сожалению, специалистам так и не удалось восстановить связь и исправить систему ориентации. Сегодня директор института астрономии РАН академик Петровский объявил на официальной пресс-конференции, что зонд потерян, попытки его починить не дали результата, и он сгорит в атмосфере приблизительно через два месяца. Это очередной провал отечественной научной космонавтики, что на фоне неизменных и стабильных результатов нашей пилотируемой космонавтики выглядит по меньшей мере странно.
– Суки, блядь! Рукожопы хреновы! – Макс в сердцах выключил телевизор. – И почему я смотрю это!? Чтобы злиться?! Ну сколько ж можно – не могут сделать ничего нормального! Только и могут возить людей и грузы на МКС – таксисты хреновы!
День шел к концу. Макс сделал себе бутерброд, немножко поколебался, открыл пиво, засел за компьютер, откусил, запивая холодным пивом и думая о зонде, машинально перелистывая каналы в Телеграме. Ему было жаль машинку. Хорошая была машинка. Сам того не осознавая, он начал напевать себе под нос: «Нельзя, обосраться, нельзя обосраться, но мы обосра-а-а-лись! Ля-я-а, ля-я-а, ля-я-а...».
– Дебилы, блядь! – выругался Макс, осознав, что именно поет и засмеялся. А потом задумался:
– Ладно, они дебилы. Ладно ты не дебил. Смог бы сделать что-то? Вот он, зонд – летает, может, прямо над головой сейчас находится. Давай – делай, раз ты специалист, эксперт, а они жалкие неумехи и неудачники!
– Хм, а может посмотрю. Чего уж. Время, конечно, ограничено – сколько сказали, два месяца – не так чтобы совсем в обрез... – думал Макс, жевал бутерброд и искал в CelesTrak TLE-файл зонда. – А для чего ты использовал бы свою собственную межпланетную станцию, Макс? С разгонным блоком! Куда бы ее направил, а? Что хотел бы заснять и повесить в рамку?
На следующий день Макс встал немножко поздно. Голова не то чтобы болела, но поднять ее было тяжеловато. Ну не надо было ложиться в 5 утра! И что он подсчитал? Ничего. TLE файл он конечно скачал, но его полезность была несколько относительна. Он ввел данные в GMAT, посмотрел что получается – получалось неважно, орбита нестабильная ведь падает же, хоть и медленно. Поигрался, а когда посмотрел на часы, охренел и пошел спать.
Пока пил кофе из чайной чашки, он прикидывал кого еще подключить, чтобы добыть более точные данные. Из всех знакомых на ум приходил только Андрей из института астрономии – но не проболтается ли он? Макс пока не хотел распространяться о том, что он задумал. Потому что шанс на успех на самом деле был нулевой, а Макс ой как не любил проигрывать.
– И чего взбесился, а? – спрашивал он себя – Там ведь специалисты работают и неплохие. Даже великолепные специалисты – ты же их знаешь всех. Если сказали, что невозможно связаться, то значит так и есть. Потеряли зонд, выходит, окончательно и бесповоротно! – Но он все равно хотел посмотреть сам, что там. Тем более, что каникулы – время досуга.
Допил последние капли кофе из чашки и позвонил Андрею:
– Привет Андрюха, как дела?
– ...
– Ну, соболезную насчет Нептуна. Хорошая была машинка. Теперь небось вас измучают комиссиями и анкетами. Слушай, а не скажешь параметры орбиты? Хочу прикинуть можно ли будет наблюдать за падением.
– ...
– Понимаю, но спроси аккуратно у кого-то – для дела нужно. Ага... Пришли файлик в Телеграме. Спасибо тебе большое – буду должен. И слушай, не болтай там – нервная обстановочка у вас, мало ли что. Если получится, пришлю тебе фото падения на память. Давай, пока!
Макс откинулся в кресле, запустил Телеграм и начал ждать, думая о том, что пока вроде получалось. Через несколько минут Телеграм тренькнул и он скачал файл с параметрами орбиты. Импортировал его в GMAT – орбита появилась, немного отличающаяся от того, что он прикидывал вечером.
– Так, та-а-а-к – думал Макс. – Ну есть орбита... И правда с таким перигеем долго не проживет на ней. И кувыркается быстро – в файле Андрей догадался добавить и параметры вращения – 2 оборота в секунду – бешеный волчок! – время приема/передачи между затуханиями – каждые пол-оборота – получается 250мс. Что очень мало... Вручную, ну никак если сигнал пропадает 4 раза в секунду. И даже программно, ведь, файлы длинные, а скорость обмена небольшая. Здесь без специалиста по коммуникациям не обойтись.
Благо, что знакомые были. После стольких лет в индустрии Макс знал массу народа и его знали, некоторые его недолюбливали, а с некоторыми хоть в разведку.
– Хоть повидаемся с ребятами, да пивко попьем.
Макс набрал номер:
– Кать, привет. Как ты, давно не виделись.
– ...
– Опять прыжки с парашютом? А я думаю – чего так шумно у нее, подумал помехи... А хочешь после прыжков зайти ко мне в гости?
– ...
– Да, приглашаю, помощь нужна. Тебе понравится... Ладно, до вечера. Ни пуха!
Макс улыбнулся, думая о Кате. Гроза студентов, Екатерина Николаевна – красивая девушка, математик, специалист по радиосвязи. Оторва и непоседа, всегда попадала в приключения. Говорила, что так отдыхает лучше. Ей ничего не стоило попасть в полицию и переночевать в отделении. Были случаи. И самое смешное, от таких передряг она всегда выходила заряженной энергией и потом что-то там изобретала у себя в кабинете, решая такие уравнения, которые даже Максу выглядели как магические пентаграммы.
– Но этого будет недостаточно, прикидывал Макс – Она расскажет как связаться, и рассчитает все, частоты, поляризации, сигнал/шум, но аппаратура тоже понадобится, антенны там, трансиверы. Но где взять радиолюбителя, да непростого... Авось Катька подскажет. И еще без русского хакера не обойдемся, куда же нам без хакера... Но как раз с русским хакером не проблема, мы же в России...
– Макс открыл файловый менеджер и начал рыться в директориях диска. Связаться с хорошим хакером – задача непростая, даже если друг и на попить кофе. Наконец он отыскал и открыл файл «shura_tox.txt». В файле был только длинный шестнадцатеричный идентификатор: "73707DF3C4E18A695298190BED96B48CF7560790FF15BFFB9DF2F5B86F7E506D2ABFAF5F3013"
Открыл консоль и ввел «pacman -Ss tox», почитал список на выходе и написал «sudo pacman -S utox». Ввел пароль, подождал пока программа установится, запустил ее и скопировал идентификатор в «search/add friends», а в запросе на добавление написал: «Привет параноик, хочешь зайти вечером ко мне? Есть интересная задачка. Тебе точно понравится. Будет и девушка.»
Подождал несколько секунд. Потом появился ответ: «буду». Макс закрыл окно и отправился в магазин за пивом, закуской и тортиком для Кати.
***
Тем же вечером в гостиной Макса собралась необычная компания. Сам Макс, спортивная брюнетка – знакомая уже нам Катя, очевидно, компенсируя адреналин, лопала торт, а хмурый парень сидел на диване и медленно попивал пивко, закусывая колбасками. Парня звали Александром-Сашей–Шурой, и был он программистом встроенных систем, любитель электроники, параноиком информационной безопасности и чего уж, баловался хакингом, хоть и чисто в спортивных целях.
– А у тебя парень есть? – спросил Саша не улыбаясь.
– Есть, – засмеялась Катя. Макс посмотрел на нее слегка удивлено, но ничего не сказал.
– Я собственно зачем вас позвал – начал Макс – вы вероятно слышали о «Вектор-Нептуне». Очередной гениальный проект нашей космической индустрии. И очередной громкий провал. Так вот, сидел я вчера, злился – хороший был замысел, а потом подумал – а все ли потеряно? Нельзя ли как-то все-таки восстановить связь? Аппарат-то исправен. Просто вращается очень быстро. Но ему из-за вращения ничего не будет – солнечные батареи все еще нераскрытые, он в компактном виде – ничего не отвалится. Если есть какая-то физическая неисправность, конечно это приговор. Но ведь вполне возможно и очень даже вероятно, что проблема в коде. Но пропатчить код нельзя из-за связи. Так вот – я силен в баллистике, могу прикинуть куда и как он будет летать и когда упадет. Вот, Шура может посмотреть на код. А ты Катя можешь сказать как связаться. Кстати, нет у меня знакомых радиолюбителей – а такой понадобится. Катя, у тебя случаем, нет хорошего знакомого с антеннами и передатчиком?
– Ну, есть, как не быть, и не одного – у меня специальность такая – объяснила Катя, облизывая вилку. – Но почему ты считаешь, что в институте работают дураки? Ведь я многих из них знаю – они специалисты высшего класса, у них аппаратура и возможности. Если они не справились, почему думаешь, что мы справимся? Или ты считаешь, что в РАН только по блату работают дураки и коррупционеры?
– Катя, ну ты меня знаешь, конечно я так не считаю, тем более что и я знаю многих из института, да и с парнями из Вектора пересекались. Они умники и очень компетентные специалисты. Но ведь они на работе. Они ограничены стандартной аппаратурой и стандартными процедурами. Знаешь как бывает в космической промышленности. Стандарты и протоколы наше все – документация, годы исследований, сертификаты, шаг влево, шаг вправо – расстрел. Это работает прекрасно, когда все стандартно – качество на уровне. Но когда что-то идет не так – система отреагировать не может. Для индустрии невыгодно исправлять брак. Парням дали только 10 дней и списали зонд. Потому что заработали механизмы бюрократии – чтобы запустить комиссии, списания активов, коррекции бюджета, надо чтобы миссия была проваленной, а есть силы, которые любят расследовать и создавать комиссии.
– Ну, насчет комиссий – ты пожалуй прав – согласилась Катя – любят это дело наши начальники.
– Я не волшебник – вмешался Шура – нужна информация о железе. Какова архитектура, желательно электронные схемы, хоть приблизительные, описание или хотя бы имена протоколов. Я с спутниками никогда не работал. И вообще в чем проблема – почему те, которые делали этот спутник не успели его починить?
– Смотри, связаться с зондом можно либо через узконаправленную антенну, где скорость обмена приличная. Либо через запасную антенну, у которой почти круговой обзор, но канал медленный. Вот эта запасная антенна поставлена именно на случаях, когда спутник вращается и направленную антенну нельзя ориентировать на передатчик. Только есть нюанс – эта антенна тоже не совсем круговая – вот Катя объяснит лучше.
– Эта «круговая антенна» на самом деле не совсем круговая. У нее диаграмма направленности тороидальная и имеет минимум по оси. Когда спутник вращается очень медленно – это не проблема – минимум проявляется не часто, а большей части времени прием-передача идут нормально. Есть время чтобы провести обмен. Когда спутник вращается очень быстро, минимумы приходят очень быстро и протоколы прерываются в середине.
– И как быстро этот Нептун вращается? – спросил Александр.
– Два оборота в секунду.– сказал Макс – И есть предположение, что у него работает эффект Джанибекова, что делает вращение хаотическим. Прерывания приходят каждые 250 миллисекунд. Ну и конечно, связаться с спутником постоянно нельзя. Он над передатчиком пролетает только время от времени и на короткое время. Работать надо быстро, а количество попыток ограничено. Как-то так...
– Ага, понял. 250мс для медленного канала, это смерть. Никакой хенд-шекинг не пройдет – включился Александр – Ладно, задачка интересная, даже очень, подумаю на досуге. А эффект Джанибекова это что вообще?
Макс задумался:
– Ну, объяснять сложно – это надо увидеть. Посмотри на Ютьюбе, там это популярная тема. Короче – вращающийся в невесомости предмет, время от времени переворачивается и начинает вращаться по другой оси.
– А исходники кода можно раздобыть?
– Попробую, есть у меня друг в институте, где и разрабатывали все это. Но удастся ли ему скопировать исходники и захочет ли? Не то что это секретно – это же гражданский проект, но если раскроется его по головке не погладят.
– Нет, ну можно и так реверснуть, но ведь время ограничено – сперва скачать, потом реверсить... Да и как качать непонятно. Кстати, сколько у нас времени?
– Ну официально объявлено, что зонд упадет и сгорит через два месяца. Но по моим расчетам это пессимистичный прогноз. На самом деле, сейчас минимум 11 летнего солнечного цикла. Атмосфера ниже и сопротивление тоже ниже. Я думаю что месяца 3 у нас есть. А может и немножко больше. Ближе к концу смогу сказать точнее.
– Три месяца, это сколько времени на связь, если с одной точки? – спросила Катя.
– Ну, это зависит от точки, но если прямо из города – 4..6 сеансов в сутки. Каждый сеанс – минуты с двух до семи-восьми. Пусть будет 20 минут в сутки. В сумме выходит 30 часов за 3 месяца. Конечно, если начнем я сделаю подробные таблицы сеансов с точностью до секунды, и там с координатами, скоростями и углами. Только придется прогнозировать чуть ли не на каждом обороте – орбита будет меняться быстро. Если сеансы недостаточны придется запускать и синхронизировать две станции на большом расстоянии друг от друга.
– Ну с точки зрения радиосвязи – задачка решаемая. Нужны направленные антенны с автоматическим позиционированием по двум координатам. Нужна аппаратура немножко модифицированная с компенсацией доплер-эффекта из-за вращения. Что еще? – спутник не так уж и далеко – мощность всяко хватит. Частотные диапазоны стандартные. Гораздо важнее что будем передавать и принимать во время сеансов.
– Ну как, выходит посмотрим-поработаем все-таки? – спросил Макс.
– Нет, ну почему бы и не посмотреть? – Катя выглядела задумчиво. – За посмотреть деньги не берут. Шура?
– Ну я чо, я ничо – прикинулся дурачком Шура. – посмотреть можно. Задачка-то заводная. Ты, Макс, только документацию поищи и пришли на Tox. Дай мой ID Кате. Может понадобится. – Катя, когда френдишься, пиши свой ник... пусть будет «Радиокрасотка», буду знать что это ты и добавлю в контакты. – А вообще, ведь личный межпланетный зонд – это очень круто! Куда его пошлем?
– Как это «куда пошлем?» – вскинулась Катя. – Разве не вернем институту?
Шура посмотрел на Катю, как-то странно:
– Конечно вернем, а может и не надо? Они этот зонд уже потеряли. Для них он уже сгорел, отчеты написаны. Комиссия по итогу установит что были объективные непреодолимые причины аварии. Кого надо лишат премии и пойдут дальше. И тут приходишь ты, красивая такая, и говоришь – Стопе, ребята, давайте все взад! Вот вам ваш Нептун в целости и сохранности! Думаешь они обрадуются и тебя наградят? Ага, конечно, потом догонят и еще раз наградят!
Катя приобрела задумчивое выражение:
– Не говори «гоп» пока не прыгнул! Пока только смотрим! Потом поговорим, если есть о чем.
Шура встал с дивана:
– Ладно парни, я пошел, держите в курсе. В Tox-e запущу групповой чат. И ребятки, мой совет – будьте внимательны с коммуникациями. Поставьте себе шифрование дисков. И общайтесь по Tox. Не то что мы делаем что-то плохое, но если что пойдет наперекосяк, лучше иметь соломку, не так ли?
– И я пойду. – Катя засобиралась.
– Провожу до такси – Макс тоже встал – И подумай кого позвать на радиоаппаратуру. Нужен человек компетентный и надежный. Как Шура сказал – мы ничего плохого не делаем, но береженого бог бережет. Иногда Шурина паранойя очень заразительна. – засмеялся он.
– Найду человека, есть у меня знакомый один. А что за Tox? – спросила Катя, пока они стояли внизу и ждали такси.
– Ну, это мессенджер такой, только работает анонимно и без центрального сервера. Реально надежная штука, но жутко неудобная для привыкших к «Телеграму» или «Вотсапу». Я пришлю тебе ToxID Александра и свой тоже, в Телеграм. Его можно распространять свободно – по нему идентифицировать человека невозможно. – А вот и такси пришло. Ну, до встречи, Катя!
***
К Андрею Макс решил наведаться сам. Зашел, когда хозяин должен быть давно дома, но не было никого. Погода была прекрасная, он засел в скверике напротив дома и решил подождать. Паранойя Шуры его немножко беспокоила и он решил не звонить по телефону, а дождаться хозяина.
Наконец он появился – было около девяти вечера. Андрей медленно шел со станции метро, очевидно усталый и задумчивый.
– Привет, старина! – Макс вышел из сквера навстречу Андрею.
– Ого, какие люди! – Андрей видимо обрадовался – Ты ко мне или просто гуляешь? У тебя ведь каникулы – свободный человек.
– К тебе, но давай пойдем выпьем пиво – погода-то какая!
– А давай! Так устал, что немножко пиво с закуской не помешает. Да и ужин не придется готовить.
– А жена где?
– Да, к теще на дачу отправил. У нас аврал, ты знаешь. Мне так легче.
– А ну да, ну да. Зонд. Уже наказали невиновных?
– Да, но в этот раз виновных – всех программистов премии лишили. Ведь из-за них пропала связь! Представляешь со всеми нашими протоколами тестов они умудрились допустить ошибку именно в системе управления вращения. Знак попутали и система вместо того, чтобы гасить раскручивание, начала его ускорять. А в тестах проверка была по модулю и прошла! Хорошо, что не забыли про предохранительный код, он выдал ошибку и все двигатели выключились. Только толку ноль – зонд уже раскрутился как центрифуга – не смогли исправление закачать. Оно качается 3 минуты, а сигнал обрывается четыре раза в секунду! Раздолбаи! Такой проект профукали!
Друзья засели на террасе местной забегаловки, заказали пиво с сосисками и пока ждали заказ, просто молчали и смотрели на прохожих и особенно на красивых девушек, которые из-за жары гуляли особенно легко одетыми.
Когда заказ пришел, чокнулись, выпили и закусили.
– Ой, всегда чтоб так жили! – сказал Андрей и засмеялся.
Макс посмотрел внимательно на Андрея и сказал:
– Знаешь, есть у меня одна идея. Но не уверен понравится ли она тебе.
– Это связано с этими параметрами орбиты, что ли? – Андрей всегда думал очень быстро.
– Именно так. Мне кажется, что Нептуна все еще можно спасти. Ваши люди, что-то упустили. Есть у меня такое чувство.
– Ты даешь! – Андрей подобрался – А стоит ли этого делать? Ведь неизвестно как руководство отреагирует. Парней в приказном порядке отгоняли от аппаратуры. Они были так злы, так злы! Может они тоже догадались бы, если бы дали им больше времени.
– Скорее всего догадались бы, если вообще возможно. Хоть и программисты у вас раздолбаи. – засмеялся Макс.
– Ну, какие есть – поддержал его Андрей.
– Но ведь у меня время есть – сказал Макс. – Только нужна информация. Немного. Исходники там, схемы принципиальные.
– Ты вообще, представляешь что будет, если зонд возьмет да и не упадет? – Андрей подался вперед и заговорил тише.
– Хм, не совсем, наверное... Зато машинка не сгорит. А она хорошая, годная машинка. Оптика у нее хорошая. Топливом заправлена, аж 13 тонн. Впрочем, может и не получится. Тогда ничего и не будет – сгорит ясным огнем. А может она сама, того, перезагрузится по таймеру, включится автоматика, поднимет орбиту... Ведь, ПО у вас хорошее, несмотря на отдельные баги...
– Хорошее пиво. – Сказал Андрей. – И сосиски здесь хорошие. Надо чаще заходить. Завтра, например, в это же время. Мне спать пора – завтра опять отчеты надо писать... и думать. – он оставил на столе несколько купюр и попрощавшись медленно пошел к дому.
Макс выпроводил его взглядом, думая включится ли Андрей или спасует. Макс знал его с 57-ой школы – они вместе учились в классе прикладной математики. Друзьями не были. Так, одноклассники. Андрей всегда был очень умным, спокойным, но и пассивным парнем. Гнили в нем не было, это точно.
– Ладно, здесь пиво и правда хорошее – подумал Макс и отправился домой прогулочным шагом.
Дома он сделал себе бутерброды с салатом, думая о том, что надо в конце-то концов что-то приготовить горяченького.
Потом засел за компьютером и отправил в групповом чате Tox короткий отчет о встрече с Андреем. В чате уже стояла и Катя под ником «Радиокрасотка», Александр под ником «Параноик» и неожиданно, какой-то еще человек под ником «KT315A» – Так это же радиолюбитель Кати, – догадался Макс. – Ему что, 60 лет, что ли?
***
Андрей пришел вовремя. Шел по тротуару как-то бодро и улыбался.
– Привет, смотрю тебе тоже понравилось здесь – Пожал он руку Макса и присел за столиком. Официанту махнул, чтобы принес то же самое.
– Слушай, – сразу начал он – я подумал немножко и понял что ты прав. Жалко же. Столько труда вложено, а результат выше всяких похвал. Реально верховный аппарат! Вот что ты просил. – Андрей поставил на стол небольшую флэшку. – Только у меня одно условие, а точнее просьба.
– Конечно, – сказал Макс, – о чем речь?
– Ну, парни из института решили бороться, написали петицию Петровскому, чтобы им позволили работать по восстановлению связи до момента падения зонда. Они злые и хотят все сами исправить. Петровский побоится скандала и разглашения и скорее всего им разрешит. Так вот, не мешай им, а? Поработай всухую и в режиме наблюдения. А если у них не получится и со временем совсем худо будет, то тогда и действуй. Ты же поймешь когда уже нельзя ждать.
– Раз такое дело, конечно, подождем! – Макс понимал, что так будет действительно правильнее. – Если придумаем что-то стоящее, то станем действовать только в последний момент, когда действительно ждать больше нельзя. Но и ты про меня не болтай, а? Сам понимаешь – по головке не погладят, даже если и получится! Ну, а кому-то, кто надежный, можешь и намекнуть – если у них не получается, пусть оставят нам этот последний момент, пусть не тянут до конца. А то забьют эфир своими мощными передатчиками и мы не пробьемся. А если сами успеют, я им ящик водки пришлю! Зацепил меня этот Нептун, сам не знаю чем.
– А я знаю – надоело тебе проигрывать.
– Ну да, похоже на то. – сказал Макс и допил кружку. – Пошел я, теперь есть материал для работы. Спасибо еще раз!
Глава 2: Знакомства, скучные обсуждения, а Кате дай полазить по мачтам.
Чтобы как-то разобраться с документацией понадобилась неделя. «Спасительный отряд», как его прозвала Катя, собрался у Макса в следующую пятницу. Здесь Макс и Шура познакомились с радиолюбителем, с которым договорилась о помощи Катя. Это был шустрый, невысокий дедок, довольно преклонного возраста.
– Познакомьтесь, это Владимир Тимофеевич, – сказала Катя. – Професс...
– Не надо, не надо, Катенька! – прервал ее дед. – Очень приятно, молодые люди! – рукопожатие деда было крепкое, деловое.
– Владимир Тимофеич, Катя вам рассказала, о чем речь? – спросил Максим.
– Ну да, в общих чертах. По крайней мере, с моей частью проблемы я знаком и даже начал какие-то работы. Задачка, надо сказать, очень интересная!
Все расселись на диване и креслах в гостиной.
– Я пожалуй и начну. – сказал Макс. – Зонд находится на неустойчивой орбите, с перигеем в 140 км и апогеем около 800 км. Так как перигей фактически находится в довольно плотных слоях атмосферы, каждый проход зонда уменьшает его апогей довольно сильно. С каждым витком орбита становится более круглой. Нас спасает только то, что сейчас активность Солнца довольно низкая. А так, мой прогноз пока – 100 дней жизни. Прогноз неточный. Может быть и больше и меньше.
– А причем здесь Солнце? – Спросил Шура.
– Когда Солнце более активное, атмосфера как бы «распухает» вверх. И начинает тормозить спутники намного сильнее. А когда спокойнее, наоборот – атмосфера немножко ниже и спутники летают с меньшим сопротивлением.
– Ну, – сказала Катя, – мы с Владимиром Тимофеевичем в документации нашли параметры запасного радиоканала связи, через который только и возможна связь с Нептуном. Частота около 433.5 МГц. Есть рабочая аппаратура для связи, но конечно ничего не испробовано.
– Я успел подготовить аппаратуру, – начал дед – она работает, но нужно иметь что передавать и конечно координаты и время пролета. Я предлагаю использовать антенну с не слишком большой направленностью – расстояние небольшое, а мощность передатчика и чувствительность приемника у нас хватит. А невысокая направленность позволит устойчиво передавать и принимать, даже если направление выставлено не совсем точно.
– Я все еще работаю, – сказал Шура, – но кое-что уже могу сказать. Протоколы известны из документации. Скорость обмена очень невысокая – 9600 бит в секунду. Потому что это резервный канал очень дальней связи, а медленные скорости надежнее. Протокол простой, хенд-шекинга как такового там и нет – зонд просто слушает и выполняет команды если корректные. Но со всей служебной информацией у нас остаются только около 64 байт полезных данных на цикл. А это очень мало. Саму загрузку кода можно делать и чанками по 64 байт, но здесь другая закавыка – из-за исправления бага, код, который мы должны закачать больше того, что на зонде. И если мы начнем закачивать его порциями, после каждой порции, код должен оставаться корректным и работающим без ошибок. Если сломаем код в неудачном месте, компьютер упадет и перезагрузится – и загрузит старый код с флешки. Значит надо начинать все сначала.
– Хм, так ведь если порциями загружать, то код все равно будет неправильным, пока не загрузим последний «кубик» – Макс был достаточно хорошим компьютерным пользователем, чтобы мог себе представить процесс.
– Есть варианты. – Объяснил Шура. – Берем старый код – он имеется у нас в архиве. Компилируем код с фиксами – их нам твой человек дал и они выглядят правильными. Старый код трогать не будем вообще. Те части, которые изменились добавим в конце программы – там они не будут выполняться никогда и поэтому их можно качать частями. Потом, когда все закачано, добавим там где этот код должен стоять, переход на него. Это можно сделать всегда в одной сессии, потому что переход – это только одна инструкция, 5 байт. А правильный код после конца программы будет завершаться переходом обратно куда надо в теле программы. Только все это препарирование занимает время. Я начал, но нужны хотя бы еще несколько дней работы.
– Не скажу, что все понял, – сказал Макс, – но десять дней у тебя точно есть. Тем более, что я обещал Андрею дать им возможность поработать своими силами. Я с ним созвонился – страсти в институте кипят нешуточные. Угрозы все огласить дали результат – Петровский разрешил работать пока зонд не упадет.
– Просто прекрасно! – вмешался Тимофеич. – Тогда у меня будет время наладить все хорошенько, чтобы не глючило когда займемся. От того, что услышал от Шуры, думаю, они вряд ли справятся. Нам придется. – Я так понимаю, пока ждем, ничего не мешает слушать, а для этого мне понадобятся окна связи – Максим, сможешь рассчитать таблицы хотя бы на 3..4 дня?
– Да, конечно, Владимир Тимофеевич, напишу в Tox и буду корректировать по мере поступления данных о падении. Только мне нужны точные координаты дачи, чтобы рассчитать окна связи.
Дед кивнул, соглашаясь и обратился к Кате:
– Катенька, сможешь послезавтра зайти ко мне на дачу, надо новый фидер протянуть, а мне по мачтам уже сложно лазить. Заодно и измеришь координаты.
– Конечно Владимир Тимофеевич. Послезавтра рано утром – пока не жарко. Принести что-то?
– Нет, все есть – и фидер, и снаряжение. – сказал Тимофеич и сменил тему:
– Есть еще вопрос... – Дед посмотрел на Максима. – Сразу после починки спутника, надо запускать двигатели, чтобы остановить вращение и потом поднимать орбиту. А мы знаем что и как там включается-выключается?
Макс, отметив что дед соображает удивительно быстро, объяснил:
– Стабилизация вращения должна случится автоматически, сразу после того как программа заработает правильно и снимем блокировку двигателей из-за прежней ошибки. Движки ориентации сработают правильно и остановят вращение. А коррекцию орбиты надо обязательно делать в апогее. Поэтому в программе управления должна быть возможность программировать действия по графику. Именно это мы и должны сделать после того как остановим вращения. Я предварительно рассчитаю длину и мощность корректирующего импульса, как и ориентацию зонда, а он сделает коррекцию автоматически во время следующего прохода через апогей. Смотря как низко он успел упасть в этот момент, может понадобятся больше импульсов коррекции. Пока невозможно сказать. Но надо конечно приготовить аппаратуру для связи по главному каналу, когда главная антенна сможет работать.
– Эх, ребятки! – Радостно сказал дед. – Давненько у меня не было такого приключения! Аж моложе себя почувствовал! Давайте хряпнем по рюмке за знакомство!
Так и завершилось это совещание, в лучших русских традициях – водкой, черным хлебом, салом и нарезанными помидорами. Не самая подходящая комбинация для лета, но традиции ведь! Выпили, кстати, совсем немного и разошлись. Настроение у всех почему-то было приподнятое, хоть пока ничего и не сделали.
***
Через два дня, рано утром, Катя завела машину и поехала на дачу к Владимиру Тимофеичу. Она любила ехать по утрам, когда машин на дороге еще мало, а воздух свежий и пахнет росой.
Она расслаблено водила машину по пустой дороге и думала о всей этой авантюре, в которую ее втянул Макс. Не сказать, что ей само приключение не нравилось, но ведь, во-первых, были замешаны госструктуры, что потенциально сулило неприятности, а во-вторых, слишком много людей было замешано. «Мы уже похожи на экстремистскую организацию или все еще нет?» – Подумала Катя и ухмыльнулась.
Катя ясно осознавала, что полезла в эту историю из-за Максима. Он ей нравился и очень давно. Но она все ждала, что он сделает первый шаг, а он его не делал. Но ведь, она, несмотря на свой бойкий характер, этот шаг тоже не делала – боялась, что может разрушить дружбу, не получив большее. «Дура, потому что!» – Раскритиковала она себя в мыслях. «Дура!» повторила она себе и повернула на развилке к дачному поселку.
Дача профессора была небольшой домик в середине большого сада, где росла трава и много кустов и деревьев. От соседних дач отличалась только высокими мачтами, на которых был развернут целый лес из разных антенн, разных диапазонов, разных видов и конструкций.
– Доброе утро Владимир Тимофеевич. – поздоровалась она с профессором, который копался в куче кабелей.
– Привет Катенька! Хочешь чаю, или сразу к работе?
– Лучше сразу, Владимир Тимофеевич. А то жарко станет.
– Сразу – так сразу. Вот смотри. Этот коаксиальный фидер надо подключить на верхушку вот этой мачты, там соединитель есть. А еще, этот кабель управления ориентацией тоже надо подключить вот по этой схеме к распределительной коробке там же. Наверху привяжи себя хорошенько, работы у тебя примерно на полчаса. Вот альпинистская сбруя – надевай.
Катя висела на верху ферменной мачты, привязанная страховым тросом и наслаждалась качением. Она с детства любила лазить по деревьям и ей нравилось это медленное покачивание, как будто ветер нежно ее раскачивал на качелях.
Но чувства конечно не мешали ей подключать провода к клеммам по монтажной схеме. Здесь были и силовые провода питания и сигнальные от датчиков позиции. Тимофеич правильно рассчитал время – полчаса хватило чтобы подключить все. Она закрыла крышку коробки и спустилась на землю.
– Уже готово? – Обрадовался профессор. – Давай попробуем.
Они зашли в «аппаратную» – одна из комнат дачи была по сути превращена в радиостанцию. На стене, над операторским столом висела табличка «RA3AAE» - позывной профессора.
Он засел на рабочее место и начал азартно щелкать разные тумблеры и одновременно с этим запускать программы на компьютере.
– Ну-ка, ну-ка. Давай включим ориентацию. Какой у нас график проходов? Ага, вот как – через 40 минут. Антенна движется нормально. Запишем, что там пробуют коллеги. Их мы, конечно, не примем, а вот что зонд отвечает, вроде, получим...
Катя сказала:
– Вроде бы, у нас время есть. Я что нибудь сделаю. Вам чай или кофе, Владимир Тимофеевич?
– Чай, Катенька, спасибо! Посмотри там для тебя тортик есть в холодильнике.
Через полчаса, профессор забросил чай и начал внимательно отслеживать аппаратуру.
– Вот он, вот он, миленький летает. – Бормотал он себе под нос, лихорадочно переключал что-то на аппаратуре и щелкал мышью. – Ну да, сигнал прерывистый что-то ему передают, он начинает отвечать и сигнал пропадает. Потом снова. Я записываю – Шуре будет полезно. Кстати, в максимуме сигнал очень даже сильный, а пропадает резко, как и следовало ожидать. А иногда следуют 2..3 цикла без перерыва.
Катя внимательно отслеживала действия профессора. Время как будто начало течь очень медленно. Она даже успевала отслеживать каждое переворачивание зонда и прослеживать чуть ли не биты на графике на экране компьютера.
– Все! – сказал профессор – Улетел за горизонт. 65 секунд записали. Давай отправим запись Шуре, пусть анализирует.
– Это было как в фильме! – Вдохнула Катя. – Я как будто видела как он кувыркается!
– Мне показалось, что мы его как-то не по центру отслеживали. Ты отправила координаты антенны Максиму?
– Координаты отправила, когда еще была на мачте, но он наверное не успел рассчитать поправки. Мы работали по старым расчетам.
– Ну, это объясняет отклонения. Благо антенна с широкой диаграммой направленности.
Весь день Катя провела на даче. Они с профессором записали еще два прохода. Четвертый пролет из-за чего-то упустили. То ли они что-то напутали, то ли орбита изменялась настолько быстро.
В паузах Катя сходила, искупалась на речке вместе с местной детворой. «В целом день удался», – думала Катя, усталая, но довольная, руля в сумерках к городу.
Глава 3: А в институте тоже не лаптем щи хлебают.
В зале заседаний кипели страсти. Это был старый зал, нетронутый временем еще с советских времен. Длинные столы в форме буквы «Т», обитые зеленым сукном и стеклом поверх, черная доска, рядом с которой был современный экран для проектора, на который теперь и была выведена подробная блок-схема зонда.
После карт-бланша от руководства, «революционные инженеры» создали что-то вроде импровизированного научного совета, который штурмом взял зал и теперь бурно обсуждал меры по спасению зонда. Сейчас говорил ведущий программист Николай:
– Что тут сказать. Мы не можем закачивать больше, чем 50–60 байт за сессию. Но так как вращение зонда хаотично, иногда связь не прерывается на 2–3 цикла. Однажды выпали 4 цикла. А поскольку программа в памяти работает постоянно, то если закачивать порциями, мы рано или поздно ее ломаем, и она восстанавливается из флеш-памяти.
– Ух и разучились вы писать маленькие программы – подколол кто-то из электронщиков.
– А вот и не разучились! Мы написали программу, которая управляет только обменом данных по протоколу. Она получилась очень маленькой – буквально 2 килобайта. Если повезет, ее сможем закачать в период, когда связь будет устойчивой на 8–10 периодов вращения зонда. Вероятность такого периода небольшая, но далеко не нулевая. Если повезет, потом сможем закачивать всю программу порциями и она не будет перезагружать компьютер, потому что не будет выполняться. А когда ее полностью закачаем, тогда и передадим ей управление.
– И что, разве получится? – тот же электронщик из угла.
– Ну, может и получится. Вот Петя расскажет подробнее.
Петя встал:
– Ну, у нас нет хороших программистов на ассемблере, но компиляторы C очень хорошо оптимизируют по размеру. Мы действительно написали программу, которая управляет только протоколом обмена. У нее размер, как указал Николай, примерно 2 килобайта. Это не так уж и мало, но меньше пока никак. Чтобы ее закачать полностью, понадобится «спокойный период» примерно в 8 оборотов зонда. Пока такой не случался, но статистики утверждают, что если распределение гауссовское, то можно ожидать 8–10 непрерывных периодов с вероятностью 2%. Что, на самом деле, не так уж и мало – у нас ведь много попыток! Тем более, что у нас две антенны – одна здесь и одна на «Восточном». Это удваивает шансы. Хорошо то, что даже при неудачной попытке, ничего фатального случиться не может – зонд просто перезагружается и восстанавливает работающую программу из флеш-памяти. Вот, кстати, Марина из отдела статистики расскажет о шансах.
Встала симпатичная, пухленькая девушка:
– Ну, что сказать. Вы читали анализ – всем прислали на почту. Если распределение гауссовское, то вероятность десяти периодов без пропадания связи – 1.72%. Это немного, но если делать много попыток, рано или поздно шанс выпадет. Вы же говорили, что у вас много попыток?
– А вы гарантируете, что шансы таковы?! – не унимался скептик из угла.
– Мы ничего не гарантируем! – Девушка явно начинала злиться. – Вы прислали измерения – мы их обработали статистически! И наши расчеты правильные! Все!
– Ладно, ладно, поняли, спасибо, Марина! – Дал заднюю оппонент из угла.
Слово снова взял Николай и обратился к углу электронщиков:
– Коллеги, а что у нас с энергией?
Встал электронщик постарше. Андрей не помнил, как его зовут, но он был один из авторитетов в отделе:
– С энергией было плохо. Солнечные батареи не развернулись, и если их развернуть сейчас, повысится парусность зонда и он упадет за сутки. Или из-за вращения они просто оторвутся. Но есть и хорошие новости – так как большинство команд управления короткие, мы можем хоть как-то управлять системами. Переключили заряд аккумуляторов на РИТЭГ. Он не слишком мощный, но так как нам нужна только радиоаппаратура, то обесточили все остальное. Уменьшили мощность передатчика – расстояние небольшое. Теперь энергии должно хватить до падения. Ну или до спасения...
Послушав еще немного, Андрей встал и тихонько пошел пить кофе. Идею он вроде понял, и она более-менее была рабочей. Но ведь этот «шанс» ему никак не нравился. Это было похоже на какое-то казино, «авось повезет». А если не повезет? А если такой шанс выпадет, когда зонд летает по ту сторону Земли?
Он взял чашку кофе из автомата и пошел к начальнику инженерного отдела. Его, почему-то, в зале не было.
Игорь Николаевич Конрад был грамотным руководителем. Именно под его руководством и был создан «Вектор-Нептун». Он своих людей перед высшим руководством защищал и настаивал, чтобы им разрешили работать до конца. Его крепко уважали и, наверное, в каком-то смысле любили.
– Добрый день, Игорь Николаевич, – поздоровался Андрей и зашел в кабинет.
– Привет, Андрей. Что у тебя?
– Послушал твоих специалистов на совещании. Они грамотно все обдумали. И план у них вроде рабочий. Но не кажется ли тебе, что он слишком рассчитан «на авось»? Повезет – не повезет...
– А что ты хотел, Андрей? Ну нельзя сделать программу меньше! У меня, знаешь, какие специалисты работают! Если они утверждают, что нельзя, то я им верю. Да и ведь, на самом деле, вся эта затея – это один большой «авось»! Зонд на самом деле уже мертв! Он, по сути, уже клубок плазмы, просто еще этого не знает. Если им повезет, то это будет на самом деле воскрешение. А ведь статистики измеряли и говорят, что шанс вполне реален. Надо просто постоянно пытаться закачать программу.
– Ладно, ладно, Игорь, не кипятись. Я что хотел сказать-то. Есть у меня запасной вариант. Есть люди, которые тоже хотят попробовать свои силы. Они согласились не вмешиваться до самого последнего момента, тем более, что вам разрешили работать. Они вам мешать не хотят. Но прошу тебя, если видишь, что не получается, и если шанс не выпадет, оставь им хоть сутки до падения. Ведь два шанса лучше, чем один.
– Хм, а что за люди? С какого перепуга им шанс давать?
– Ну не могу тебе сказать, кто они. Скажем так: любители, но очень крепкие. Ну не хотят они светиться, но им за Державу обидно. Так ведь они о многом не просят. Зонд, как ты и сказал – уже клубок плазмы.
– Хм, я тебя услышал. И даже местами понял. Давай посмотрим, что получится у моих ребят и потом поговорим. А может и не понадобится!
– Авось и не понадобится, Игорь. Я пойду. Ни пуха...
– К черту! – тихо ответил Игорь Николаевич, задумчиво смотря вслед Андрею.
***
После обеда Андрей позвонил Максу и рассказал ему, как прошел его разговор с Конрадом.
– Слушай, Макс, что-то мне не нравится этот шанс в 2%, но не могу сформулировать, почему. У тебя есть крепкий математик, который мог бы проверить выводы? Мне анализ прислали, я прикинул, вроде все правильно, а как-то неспокойно.
– Не вопрос, Андрей. Давай в том же месте.
***
В знакомой забегаловке ничего не менялось. Пиво все так же было прекрасное, сосиски вкусные, а по тротуару шли девушки в коротких платьях.
Андрей немного опоздал, но Максим никуда не спешил и наслаждался вечером.
– Привет. Вот данные статистики. Посмотрите с твоей командой.
– Ну, какая команда, – махнул рукой Максим, – с друзьями решили пошевелить мозгами, чтобы не заржавели.
– Не прибедняйся, Максим! – Андрей серьезно на него посмотрел. – Я с Игорем Николаевичем поговорил. Он меня понял и услышал. И если мое предчувствие не подведет, а оно меня редко подводит, то именно вам придется работать. И времени у вас будет ой как мало!
– Как всегда! «Застыла отчизна в погибельном трансе, осталась секунда последнего шанса...» – процитировал он, и оба, то ли заржали, то ли зарычали, чокаясь кружками.
После пива с сосисками, Максиму не спалось. Он позвонил Кате:
– Катя, привет. Спишь уже? Нет? Прекрасно! Я тебе в Tox пришлю файл со статистикой кувырканий нашего зонда. Некоторые люди утверждают, что период с устойчивым приемом в 10 циклов может случится с шансом в 2%. Но Андрею кажется, что это не так, и они могли где-то ошибиться. А у него интуиция работает хорошо. Посмотри, пожалуйста: ты у нас лучшая в математике. Завтра обсудим у нас вечером.
***
Заседание опять проходило в гостиной Максима. Пришли только Катя и Шура. Владимир Тимофеевич на даче налаживал автоматическое слежение за зондом по прогнозам Максима. Теперь он успевал отслеживать каждый проход, но только слушая, мало что принимал. От института что-то пробовали и зонд отвечал редко, чаще всего удавалось перехватить анонс операционной системы после перезагрузки.
– Катя, ты смогла что-то прикинуть по данным? – спросил Максим.
– Ну, посмотрела. Сами расчеты вполне корректные – отдел статистики института не ошибается в расчетах! Но есть нюанс. Они предполагают, что распределение гауссовское, но делают это только на базе случаев в один, два и три периода без пропадания связи, которые случаются довольно редко, но регулярно. Четыре периода по этой статистике засекли только один раз за все наблюдения. А ведь это, скорее всего, и показывает, что статистика не гауссовская. Да если даже и гауссовская, то сигму квадрат по этим данным точно определить, ну никак нельзя. Она может варьировать в очень широких пределах. Тогда и сказать, каков шанс выпадения 10 периодов, просто так нельзя! Он может быть и гораздо меньше, чем 2%. Вплоть до нуля, если статистика не гауссовская или очень близко к нулю, если все-таки гауссовская. Но хрен редки не слаще! Если у них уже тысячи попыток и они все еще не успели загрузить пакет, это означает, что статистика не работает. Конечно, вероятности – это такое дело, что даже с нулевой вероятности может повезти, но...
– ...скорее всего им не повезет. Так? – закончил Максим.
– Ну да, выходит так. Тем более, что пока пробуют загрузить пакет, они не могут снимать статистику. А если хотят лучшую статистику надо остановить загрузку и начать измерять вращение зонда. Хочешь попробую сделать лучших расчетов?
– Нет, знаешь, нет смысла. – Максим задумался. – Сделаем так – напиши короткий обзор вот этого всего, что обсудили. Пришли его Шуре на Tox, а ты, Шура, отправь его анонимно Андрею – вот тебе его адрес почты. Сможешь?
– Обижаешь, командир! – Шура отпил из кружки и хищно улыбнулся. – Не вопрос!
На том и разошлись.
Глава 4: Дела идут не ахти как.
Глава 4: Дела идут не ахти как.
В понедельник Андрей снова пошел в импровизированный штаб «спасателей». Выступал снова Николай, рассказывая об итогах работы.
– Мы, по всему видно, крупно ошибаемся! Дело в том, что когда начинаем закачивать программу, мы рассчитываем, что нам выпадет шанс в 8-10 беспрерывных периодов связи. Но мы уже сделали больше, чем 2000 попыток и если вероятности были такие какие рассчитал отдел статистики, то мы уже должны были успеть с вероятностью 100%. Но вероятность не произошла! Мы, конечно, продолжаем попытки, но мне кажется, что мы что-то крупное упускаем, и тогда надо делать что-то другое, иначе шанс которого ждем может вообще не случится.
Маринка из отдела статистики, которая все время ерзала на стуле, вскочила как только Николай сел:
– Наши расчеты правильные! Я их проверяла сотни раз!
Николай, не вставая, ответил:
– Марина, не понимай меня неправильно. К вашему отделу никаких претензий нет. Мы все, что-то важное не учитываем. А знали бы что, учли бы его и ваши расчеты были бы другие.
Андрей подсел к Марине и вручил ей доклад по вероятностям, который ему прислал, очевидно, Максим, правда, с какого-то странного адреса почты.
– Маринка, вот что мне прислали, и сам не знаю кто. Но выглядит вполне разумным. Можешь проверить?
Марина быстро пробежала глазами по тексту, вынула из кармана карандаш и что-то там прикинула на обратной стороне листов. Потом посмотрела внимательно на Андрея:
– А кто это прислал?
– Марина, не знаю, – соврал Андрей, – сама видишь адрес какой странный. – Кто-то, кто захотел остаться анонимным. А это имеет значение?
– Значения не имеет, но если это так, как написано, а оно вполне может быть, то это означает, что у нас нет никаких шансов.
Андрей задумался. Потом решительно встал и заговорил:
– Коллеги, мне прислали анонимно некоторые заметки по вероятностям. Марина их посмотрела и утверждает что они звучат вполне разумно. – Все посмотрели на Марину и она кивнула подтверждая его слова. – Из заметок следует, что 8, а тем более 10 циклов без перерыва не случатся никогда. Кстати, это объясняет и почему это мне прислали – кто-то не захотел быть «Кассандрой». Но это, кстати, не имеет никакого значения. Мы конечно будем еще раз проверять расчеты, но если они и реально правильные нам срочно надо придумывать новый подход.
Андрей сел, а кто-то уже снимал на телефоне листки анализа, и скоро они появились на экране проектора. Каждый, кто более-менее понимал в математике занялся проверкой.
Конрад, который все время тихо сидел в углу и что-то писал на своем ноутбуке, тихонько подошел к Андрею и сказал:
– Андрей, давай пойдем попьем кофе и покурим на улице.
Андрей улыбнулся и ответил:
– Я не курю, но кофе попью, да и проветрюсь с удовольствием.
Они взяли кофе из автомата и пошли на улицу. Игорь Николаевич закурил и внимательно посмотрел на Андрея:
– Андрей, что за конспирация? Кто писал этот анализ?
– Я на самом деле не знаю, Игорь. Вполне может быть и кто-то из наших. Но могут быть и те люди, о которых я тебе говорил. Есть группа людей, которые хотят попробовать спасти зонд. Я знаю только одного из них, извини – имя не скажу. Знаю, что в группе есть и другие люди, но кто они и сколько – тоже не знаю. Это их частная инициатива. Они планировали сразу начать, как только зонд объявили потерянным, но согласились подождать, пока вы будете работать.
Андрей задумался что еще сказать, чтобы не подставить Макса, и одновременно с этим убедить Конрада:
– Насколько я знаю, они отслеживают зонд в пассивном режиме. У них точно есть план и он, возможно, хороший и точно не такой, как у нас. И если мы не справимся и они решат, что больше нельзя ждать они свой план попробуют. Если мы решим им мешать, надо просто продолжать передавать на частоте спутника. Они точно не пробьются. Но делать это только чтобы не дать им работать, извини, выглядит по меньшей мере странно.
– Странно выглядит, говоришь. А ведь, для нас гораздо выгоднее чтобы зонд сгорел, чем если его захватят какие-то неизвестные люди. Ты вообще представляешь, что случится, если зонд не упадет, но у нас не окажется контроля? А это будет уже похищением! Они этого понимают?
Андрей задумался надолго. Потом внимательно сказал:
– Они могут и не захотят отдать контроль по итогу. Это будет их победа, их чудо, их воскрешение зонда из мертвых. Они захотят оставить его себе. Но! С ними можно договориться о том, чтобы запустить научную программу. Они захотят поиграться, но потом, когда зонд будет летать по своей траектории годами, они вряд ли захотят его сопровождать, отдадут контроль обратно нам. Они не являются злонамеренными, они просто не доверяют нам, потому что мы уже зонд угробили. А если им придется вмешаться и они успеют его спасти, это будет означать что мы угробили его дважды.
На этот раз пришла очередь Игоря думать. Он медленно курил и смотрел в небо:
– Выходит, что ты им веришь настолько что считаешь, что они справятся, а мы нет?
– Я не знаю! Знаю только то, что мы пока не справляемся. И уверен, что два шанса, это лучше, чем один шанс. Я поэтому их и не спрашивал что планируют делать. Чтобы иметь два независимые шанса. Ведь наши ребята тоже могут что-то придумать, рано их списываешь!
Конрад бросил бычок в урну с песком и, улыбаясь хищно, сказал:
– Ладно, змей искуситель! Убедил ты меня! Будут у твоих партизанов сутки. Если прогноз жизни уменьшится до 24 часа, я остановлю наших попыток здесь. Но через «Восточный» мы продолжим до конца. Этого должно быть достаточным. Ты прав – два шанса лучше, чем один. И у меня условие – если они успеют, то все действия дальше должны согласовывать со мной! Иначе мы заявим, что зонд похитили. Сам понимаешь последствия!
– Так им и передам.
– Прекрасно! Давай посмотрим что придумали наши.
В зале совещаний накал страстей повышался. Говорил один из баллистиков проекта:
– Коллеги, ну вы же сами посмотрели расчеты – они выглядят вполне реалистично, надо быстро менять подход. Вот уже апогей упал до 600 километров, а перигей – до 130! Время заканчивается – у нас максимум 80 дней. Три недели прошли, все попытки пока неудачные, а вот эти формулы показывают, что они неудачными и останутся. Думайте! И думайте быстро!
– А ты сам что предлагаешь? – крикнул кто-то.
Баллистик неуверенно ответил:
– Я не знаю. Но я тоже думаю круглосуточно. Если придумаю, сразу скажу.
Встал один из самых молодых инженеров-электронщиков:
– Ну, я может и ерунду скажу, но раз нет других идей, может все-таки обсудим мою. Она проста – если раскроем солнечные батареи, может зонд замедлит свое вращение? Ведь одно дело вращаться в компактном виде, а другое махая панелями в 5 метров. Да и это, как его, инерциальный момент повысится, а скорость вращения понизится – ну, типа как у фигуристок на льду. К тому же когда ныряет в атмосферу, сами панели будут ему мешать вращаться быстро и еще замедлять вращение. – зал начал шуметь, но парень решил закончить. – У нас и без того питание на РИТЭГ-е работает. Даже если панели и сломаются, то не страшно. А если медленно их открывать и из-за этого начнет уменьшаться скорость вращения, может и не оторвутся.
Все посмотрели к физикам. Главный встал, подождал чтобы шум в зале затих, помолчал еще немного и сказал:
– Ну, идея бредовая. Но на самом деле, надо считать. Если мы раскроем солнечные батареи, зонд точно упадет максимум через 24-48 часов. Это если они не оторвутся. Если оторвутся, просто уменьшим время жизни на неделю. Ну или они унесут часть вращающего момента и зонд замедлится... А если не оторвутся, вращение точно замедлится. Другое дело насколько – из-за увеличения инерциального момента оно уменьшится не сильно – панели легкие, а тело зонда массивное. Но если они направлены в правильные направления, то проходя через перигей, одновременно с падением, возможно, вращение замедлится. Если вращение будет замедляться быстрее, это может даст шанс на загрузку исправлений и коррекции орбиты. Если оно будет замедляться медленнее, чем нам нужно, зонд просто упадет.
– А можно вообще рассчитать что из этого случится? – спросил Игорь Николаевич.
– Рассчитать можно, а еще лучше смоделировать. Но мы получим именно что прогноз – вероятность разных сценариев. Не больше.
– Ну, моделируйте тогда. – Он обратился к залу. – Если какие-то другие идеи придут в голову – записывайте. Завтра организуем мозговой штурм с альтернативными решениями. Попытки закачать код пока прекратить. Запустить измерение вращения, чтобы улучшить статистику. На сегодня все – завтра продолжаем.
***
Андрей и Максим опять встречались в пивной. Андрей выпил глоток, посмотрел на Максима и внимательно сказал:
– Говорил еще раз с Конрадом насчет вас. Он обещал что выделит сутки, если сможет. Но и начал пугать, что если не отдадите контроль, объявит зонд похищенным. Если вмешается полиция, я тебя не смогу прикрывать. Сам понимаешь – у меня семья, дети.
– Конечно понимаю, Андрей. Только не надо меня прикрывать! Если так пойдет, по худшему сценарию, сразу говори кто я и даже просто позвони – я сам приду. Только мне кажется, что мы хоть как-то, но договоримся. Ведь, я Игоря знаю – он любит контролировать все. А мы его лишаем контроля – представляешь что ему сейчас? Благо, что он инженер больше, чем политик – будет терпеть, но шанс даст. Правда, если успеем, придется поторговаться. Но ведь, ты представляешь какой будет резонанс? Институт астрономии потерял бесценный зонд, любители его спасли и за то сейчас их судят! Посадить меня, могут и посадят, а имидж института куда пойдет? Так что, не бойся, с хорошим человеком всегда можно договориться.
***
Следующий день продолжил бурные обсуждения в институте. Только запланированный мозговой штурм как-то не задался. Люди были усталые и вера в успех уже начинала их покидать. Предлагали реально бредовые идеи – например использовать тот Союз, который стоял на МКС, чтобы перехватить зонд и остановить вращение вручную.
Физики даже не присутствовали, пытаясь лучше смоделировать открытие солнечных батарей. Игорь потерпел около час весь этот балаган, потом распустил заседание и дал всем отгул, чтобы отдохнули.
Следующий день начался намного лучше. Люди отдохнули, страсти поостыли. У физиков предварительные результаты моделирования были готовы. Опять говорил их начальник, Кудрявцев:
– Результаты такие, если открывать панели очень медленно, в апогее, то вращение замедлится до одного оборота в секунду, но возможно уйдет эффект Джанибекова, что означает, что уже не будет периоды длительной коммуникации. Связь будет теряться каждый полупериод. Правда, этот полупериод возрастет до полсекунды. Потом, после прохода через атмосферу, вращение начнет замедляться на каждом витке. Что хорошо. Но одновременно начнет сильно падать апогей орбиты. Модели очень плохо моделируют этот процесс. Ясно только то, что если период коммуникации достигнет до 2 секунды, что нам надо, то апогей уже будет очень низким и прогноз жизни зонда будет уже несколько витков, а не сутки.
Кудрявцев выпил воды, посмотрел внимательно на аудиторию и продолжил:
– Вероятности: Того, что зонд выдержит открывание батарей, если делать все по данному алгоритму – примерно 70%. Того, что открытые батареи будут замедлять вращение при проходе, через перигей – 40%. 50% на то, что они его будут ускорять и 10% что начнется опять хаотическое кувыркание – то есть, после каждого прохода через перигей ось вращения будет разной. Правда, эффекта Джанибекова уже не будет – выйдя из атмосферы ось вращения меняться не будет до следующего перигея. Вероятность того что вращение замедлится прежде чем зонд упадет, не получилось смоделировать – процесс неустойчивый, получается разброс от 0% до 100%.
Настала тишина – все пытались переварить числа.
– То ли дождик, то ли снег, то ли будет, то ли нет. – Сострил электронщик из угла, чье имя Андрей все никак не мог вспомнить. Какое-то вычурное – то ли Давид, то ли Роберт... Его одернули, и он замолк.
Конрад встал, осмотрел аудиторию и сказал:
– Коллеги, это мне совершенно не нравится, вижу, вам тоже. Что делать?
***
В конечном итоге, после горячих дебатов решили попробовать все-таки раскрыть солнечные батареи, а там – как повезет. Все другие варианты были сугубо фантастические. Игорю это совершенно не нравилось.
Он засел на скамейку перед институтом, курил сигареты одну за другую и думал, как быть.
«Придется запускать «группу Б» первой. А то, если мы развернем батареи, счет будет идти на часы. Одна попытка и все!». «И откуда вообще взялись эти партизаны-мстители?» – Думал он. – «Слава Маска кому-то не дает покоя? Но и мы хороши! На ровном месте такие страсти организовать не каждый сможет!»
Он выбросил окурок и пошел к Андрею:
– Андрей, а случаем, твоя группа не планирует тот же самый трюк с панелями?
– Насколько знаю, нет. Они о таком не говорили, да и мне показалось, что они планируют действовать как-то очень по хитрому. Могу спросить, если надо.
– Спроси! Если в случае неудачи они оставят зонд на орбите, то лучше, чтобы они работали первыми. То, что мы задумали, позволит только одну попытку, и времени менять что-то не будет.
– Я позвоню. Когда будет у них окно?
– Завтра с утра и следующие 48 часов их. Я поставлю наших на паузу, а потом если ничего не получится, попробуем трюк с панелями.
– Понял, спасибо Игорь!
– Пожалуйста! Не сломайте его. – Игорь пошел в «штаб» ставить своих «на паузу».
Андрей посмотрел вслед. События пошли вскачь, и это его несколько напрягало. Но соскочить было поздно. Он позвонил Максиму:
– Макс, привет. У вас окно, завтра с первого прохода и потом еще 48 часов институт не будет делать ничего, только слушать. Игорь просил, если не получается, не ломать зонд. Они хотят сломать его своими руками после вас.
***
Два лаборанта из института, парни Паша и Дима, решили после работы пойти выпить пиво, чтобы успокоить своих нервов. Ведь, в последние дни все бегали как бешеные туда-сюда, а лаборанты вообще бегали как савраски весь день. Теперь внезапно все успокоилось, объявили 48 часовой мораторий на спасательные действия. Все разбрелись и внезапно в институте наступило затишье.
– И че теперь, ждать 48 часов?! – Возмущался Паша. – Ясно дело, что ничего не придумают лучше, чем твоя идея. Если бы могли, придумали бы уже. Зачем ждать-то? Перед расстрелом не надышишься! Надо было сразу пробовать – Раз и в дамки!
– Ну, ты и даешь! Ведь, надо же обдумать...
– Ты Дима, мне друг, поэтому тебя сразу скажу – ты слишком нерешительный! Вот, скажи, заметил как твою идею, тю-тю, украли. Ты ее подал, а тебе взяли где-то работать по ней? Нет! Потом все эти кандидаты все заслуги себе припишут, а о тебе и не вспомнят. А ты ведь их задницы спас, по сути! – Девушка, еще два пива, пожалуйста!
– Ну, не скажи! Кто они, а кто мы? Наверное и сами догадались бы...
– Я те точно говорю – не догадались бы! Сколько дней не догадывались, а! И статистику кто попутал?! Профессора с доцентами! То, то и оно!
– Ну, может и не догадались бы... Но ведь теперь все решили – послезавтра будем пробовать. А на самом деле все знают кто идею подал.
– Знают, но забудут очень быстро! Украдут и не поморщатся. Помнишь схему спектрального анализатора – кто предложил схему фильтров? Я предложил! А кто потом премию получил? То-то и оно! И зачем ждать-то, если уже решили, а? Ты мне скажи – ждать-то зачем? А хочешь, мы допьем и пойдем их зонд гребанный спасем, а?! Аппаратная сегодня пустой будет – дежурный будет спать – мораторий-же. А мы пойдем и раскроем эти панели – вж-ж-у-х и вращение остановится. Приходит утром Конрад, а зонд не вращается – качай, не хочу! А кто его остановил? – Паша с Димой остановили!
– А если что-то пойдет не так?
– Девушка, рассчитайте нас, пожалуйста! – Димон! Димон! Что может пойти не так!? Ты ведь веришь в свою идею? Веришь?
– Ну, верю!
– Давай действовать тогда! Кто не рискует, тот не пьет шампанское!
– А давай! – что мы потерять можем, кроме своих цепей!
– О! Уважаю! Классиков нужно знать!
Глава 5: Во взмокшей ладони дрожат пассатижи.
– Игорь, вставай, телефон звонит. Кто-то из твоих! – Жена безжалостно его расталкивала, а Игорь медленно всплывал из сна. Поднял голову и посмотрел на часы – они показывали час ночи. Телефон на тумбочке продолжал бренчать, как будто наступил Армагеддон.
– Слушаю! – Игорь принял звонок и вышел в коридор, чтобы не мешать жене.
– Игорь Николаевич, извините, что так поздно, но у нас ЧП!
– Что за ЧП? – Сон начал уходить, но все еще казалось, что это какая-то ерунда, вот отругает сейчас дежурного и пойдет спать.
– Ну-у-у, тут такое дело, – начал вилять дежурный. Потом включил официальный тон:
– Павел Зимин и Дмитрий Щукин из электронщиков тайно проникли в операторскую комнату во время последнего пролета зонда «Вектор-Нептун» и подали команду на открытие солнечных батарей. Я отлучился буквально на минуту, Игорь Николаевич!
«Чего-о-о-о?!» – Игорю хотелось заорать, но он сдержался и начал прокручивать разные варианты в уме...
– С тобой разбираться будем позже, как и с дебилами! Утром доклад у меня на столе со всеми обстоятельствами! Когда следующий пролет?
– Примерно через 45 минут, но вы сами понимаете, теперь точно никто не скажет без расчетов и измерений.
– Понял. Буду через 15 минут. – Игорь закончил разговор и начал быстро одеваться.
Сначала позвонил баллистикам:
– Извини, что так поздно. У нас ЧП, открылись солнечные батареи Нептуна. Надо спешно сделать перерасчет пролетов, а то потеряем. Следующий пролет через 43 минуты. Из дома будешь работать? Ладно, я в институт, через 15 минут буду онлайн.
Программистам:
– Николай, извини, ЧП! Развернулись батареи Нептуна. Пролет через 40 минут и потом утром через «Восточный», но пока неясно, выживет ли до «Восточного». Потом расскажу, все потом! Давай дуй со своими ребятами в институт и пытайтесь закачать софт!
Игорь забрал ключи с тумбочки в прихожей и тихонько вышел из дома.
Пока спускался к машине, усиленно думал, все ли сделал... Ах да! – набрал Андрея:
– Андрей, извини, что в такое время, но планы поменялись – у нас ЧП. Нет времени, но ты приходи в институт как можно быстрее. Там и поговорим. – Теперь вроде все.
Игорь завел машину и под свист шин полетел к институту. «Штраф гарантирован!» – подумал он, но все равно жал на педаль акселератора.
Несмотря на то, что спешил, Николай его опередил – уже был в операторской и о чем-то переговаривался со своими по видеосвязи. «Ну да, – подумал Игорь. – Он живет недалеко от института, всегда пешком приходит.»
– Как у вас – есть готовность? – спросил он.
– Готовность-то есть, только будут ли условия? И как это случилось, Игорь Николаевич? Ведь говорили же, что послезавтра будем работать. Ребята хотели отдохнуть, проветриться. Хорошо, что никто не пошел на рыбалку или в поход!
– Ну, извини, Николай, это к электронщикам надо обращаться – это их два идиота, Зимин и Щукин, пробрались тайно в операторскую и запустили команду на развертывание батарей! Зачем, почему? Неизвестно. Вот они, сидят в коридоре, смотрят в пол – если любопытно, спроси у них.
– Да ладно! Щукин, Щукин – да это Дима Щукин, тот парень, который подал идею открыть батареи! А дежурный где был?
– Спал, наверное. Пауза же в 48 часов.
– Да ладно... – Николай хотел сказать что-то еще, наверное, не очень приличное, но воздержался и вернулся к своим переговорам с коллегами.
Время шло быстро, вот настал момент пролета. Игорь увидел, как внезапно и одновременно все участники импровизированной видеоконференции задергались и начали бешено что-то делать на компьютерах и переговариваться между собой. Игорь пытался понять, что на самом деле происходит, но быстро понял, что так не получится и просто смотрел со стороны – пролет скоро закончится, и тогда все станет ясным.
Через несколько минут все закончилось. Какие-то переговоры еще велись, данные отправлялись баллистикам для обработки. Но все равно было ясно, что программистам не удалось загрузить программу.
«Ничего, хотя бы узнаем, как он летит, а там и «Восточный» придет, может, тогда повезет.» – думал Игорь и ждал, когда будет информация поконкретнее.
Николай закончил первым и хоть и был рядом, начал докладывать в микрофон для всех:
– Ну, что сказать, коллеги. Зонд крутится медленнее – примерно пол-оборота в секунду. Что на самом деле очень круто – период увеличился в 4 раза! Период коммуникации – аж секунда. Но нам нужно немножко меньше двух секунд. Будем надеяться, что пока долетит до «Восточного» вращение замедлится еще. Тогда может и будет шанс...
– Баллистика, – обратился Игорь к видеосвязи – Семеныч, что скажешь? Долетит до «Восточного»?
– Долетит-то долетит, но орбита падает очень быстро. Вот четыре пролета над «Восточным» будут для них последними. Потом опять пройдет над нами два раза, может три. Но после третьего пролета точно упадет – там надо точнее прикидывать, после третьего или после второго... Или даже прямо над нами и упадет... Присылаю всем предварительные времена пролетов. После «Восточного» будет опять коррекция. Тогда станет понятно и что с вращением – замедляется, ускоряется или не меняется. Пока у меня – все.
– Ладно, спасибо, ребята! Пока отдыхайте до «Восточного», но далеко не уходите – битва еще не закончена. Соберите необходимых людей, но только самых важных – время обсуждений закончилось. Сейчас надо работать быстро и без ошибок! Всем спасибо!
Игорь снял гарнитуру и закрыл приложение конференции. Решил выпить кофе и внезапно увидел, что Андрей, присевший на табуретку у стены, терпеливо его ожидает.
– О, Андрей, и ты здесь. Давай пойдем кофе выпьем, покурим, поговорим.
Тем временем, глубокой ночью на даче у профессора все участники заговора только что закончили последние проверки аппаратуры и антенн для утреннего спринта и присели на поздний ужин. Профессор резал колбасу на пластиковой доске, Катя сделала салат из помидоров с огурцами из огорода. Было вкусно и сытно. Часы показывали уже 2 часа ночи, и времени на сон оставалось все меньше и меньше, но никому не спалось. Завтра утром решится все!
Как раз в этот момент зазвонил телефон Макса.
– Привет Андрей! Нет, не сплю. Готовимся к рывку утром.
– Максим, обстоятельства поменялись и сильно. Тут два идиота решили спасать зонд и раскрыли солнечные батареи. Теперь он вращается медленнее, но и падает очень быстро. Пролетит в последний раз над «Восточным», а потом в последний раз над нами. То ли на один виток, то ли на три – модели, сам понимаешь «на коленке». Так вот, Конрад решил, что мы попытаемся напоследок закачать патч над Восточным, а те 2 или 3 витка, что последние – твои. Извини, но при этих обстоятельствах даже это много. Я пришлю параметры измененной орбиты, параметры вращения и времена пролетов на почту. Ну, удачи вам!
– Понял Андрей. Спасибо, жду данные по почте. – Макс положил трубку, посмотрел на товарищей и сказал:
– Ну, новости плохие. Солнечные батареи на зонде теперь открытые, он вращается медленнее, но сдвоенные периоды коммуникации прекратились. При этом он падает очень быстро. Мне пришлют на почту параметры вращения и время пролетов. И у нас гарантирован только один пролет. Второй и даже третий – если очень повезет. Ребята, мы должны успеть с первого раза! Шура, ты сможешь закачать коррекции при более медленном вращении?
Шура задумался немножко:
– У меня размер чанков определяется периодом вращения. Если он вращается медленнее, значит будет меньше периодов за пролет. Может не хватить. Благо я чанки нарезал скриптом, а не вручную. Запущу с другими параметрами. Но нужен период вращения.
Макс, тем временем скачивая файлы от Андрея, сказал:
– Будет тебе период – он открыл файл с параметрами вращения – вот – период – 1930 миллисекунд, период коммуникации – 950 мс в среднем – почти секунда. Ожидается увеличение, но насколько – неясно. Если достигнет двух секунд, институтские сами закачают свои коррекции.
– Тогда лучше подожду – скрипты работают быстро, могу и в последний момент нарезать. – сказал Шура. – Пойду-ка я посплю часочек. Если что – будите. – Он умыкнул еще кусок колбасы со стола и пошел в соседнюю комнату, где были спальные мешки – дача у профессора была маленькая – единственную кровать для гостей уступили конечно Кате.
Макс посмотрел на таблицу пролетов и сказал:
– Раз так, предлагаю всем поспать. Время первого из пролетов 10 часов 33 минуты. Будет время и поспать, и позавтракать. Перенастройка антенн не нужна. Просто ждем.
Все пошли спать. Правда, хорошо выспались только Александр и профессор. Первый из-за своего врожденного спокойствия, второй в своей жизни повидал и не такое и по его представлениям – все шло по плану и даже спокойнее чем могло бы быть.
Утром все встали рано, умылись, позавтракали, приготовили аппаратуру и начали ждать пролета. Около восьми на почту пришли последние параметры орбиты от Андрея. Оказалось, что над «Восточным» период вращения замедлился, но все равно недостаточно и институтские не успели закачать свой файл.
Теперь все неопределенности исчезли, этот пролет был их, и это был последний и окончательный шанс спасти зонд. И это, вопреки всякой логике, сразу успокоило всех. Наверное, потому что появилась окончательная определенность. Ничего уже нельзя было поменять – они будут действовать несмотря ни на что. И или успеют, или не успеют.
– В конце концов, – думал Макс, – это просто зонд, это не человека спасаем. Упадет и ладно! Мы то, что надо было сделать, сделали!
– Максим! – Шура смотрел на него поверх экрана ноутбука – Если запустим патч, зонд стабилизирует вращение, но как он будет корректировать орбиту? Ты рассчитал команды для двигателя?
– Конечно, рассчитал, – сказал Максим, – но мы их потом введем, когда связь восстановится.
– Ну, это раньше можно было так. А теперь, может и не будет этого «потом» – это, возможно, последний пролет. Мы должны все сделать одновременно. А я, возможно, буду закачивать патч долго – тут как пойдет, успеть бы во время пролета...
Макс похолодел. Вот это было то, что он не сообразил. У него конечно расчеты были, но он их планировал вводить вручную когда связь будет стабильной, через консоль зонда. А в спешке совершенно не сообразил, что это и в самом деле может быть последний пролет. Его лицо побледнело от нахлынувшего адреналина!
– Макс, что с тобой? Побледнел как призрак! – Вскочил Шура. – да не пугайся, вот сейчас включим твои команды в патче и закачаю все вместе. Никаких проблем нет! Давай файл.
– Да, Шура, спасибо, что догадался, а то облажались бы мы по полной! – Макс машинально посмотрел на часы – времени еще было вроде достаточно. – Вот файл, смотри – эти команды надо ввести в консоль, но они должны запуститься, только если спутник до перигея успел стабилизироваться... Хотя на самом деле, какая теперь разница. Он или успеет стабилизироваться или упадет. Запускай безусловно. И еще вот время работы главного двигателя немножко увеличу на всякий случай!
Шура кивал и быстро вводил параметры в свою программу нарезки. Потом запустил ее и получил несколько десятков файлов с нарезанным патчем, приготовленных к передаче.
– Вот, Тимофеич, последняя версия программы, ставь и мы готовы. – сказал он, подавая профессору флешку с файлами.
– Долго ли умеючи? – сказал профессор, копируя файлы. – Вот теперь можно и чайку попить пока дожидаемся пролета.
Пришел и момент пролета. Все знали время, но почему-то зонд вылетел из-за горизонта внезапно. Все пришло в движение – Владимир Тимофеевич бешено начал донастраивать станцию пытаясь получить лучший сигнал, программа Шуры заработала, выводя сообщения на экран компьютера: «Chunk 1: done. Chunk 2: done. Chunk 3: fail (сердце у всех пропустило удар) Chunk 3: retry: done. Chunk 4: done...»
Один из чанков никак не хотел закачиваться. Программа сделала пять или шесть попыток, прежде чем получилось и Максим чуть не получил инфаркт, но потом чанк прошел и следующие тоже пошли гладко. И в конце – заветное «Patch activation. Run.» – программа остановилась.
– Ушел за горизонт. – Сказал профессор.
– Мы успели? – спросила Катя. – Шура? Успели?
– Ну, вроде успели. Но вот улетел за горизонт. Как теперь сказать... Если появится опять, значит успели. Команду на активацию скрипт точно отправил.
– А теперь что? – и все почему-то посмотрели на Макса.
– Ну, теперь что... – Макс чувствовал себя опустошенным. Вроде все сделали как надо и вроде все у них получилось, а радоваться было нельзя. Они не знали, что на самом деле произошло там, за горизонтом... – Теперь опять будем ждать следующий пролет. Если не успели, он будет по графику института. А вот если успели, орбита должна поменяться сильно и время пролета тоже. Надо просто ждать. Ненавижу ждать!
– Как будто кто-то любит. Давайте чай будем пить – предложил Владимир Тимофеевич.
Так и сделали. Несмотря на неизвестность на самом деле все чувствовали огромное спокойствие и облегчение. Чем бы это ни закончилось, оно уже закончилось. Оставалось только узнать результат.
Через полтора часа все снова стояли возле аппаратуры. Приближалось время пролета по старой траектории.
– Так, пятиминутная готовность! – Макс внимательно посмотрел на друзей – Софт мы на 100% залили. Неясно только насчет активации. Если зонд появится в срок, сразу активируем программу и наблюдаем, насколько возможно, за его действиями. Но, судя по всему, мы успели активировать программу. И если зонд успел стабилизироваться и откорректирует свою траекторию, он должен появиться не сейчас, а на 13–15 минут позже и на 3–4 градуса западнее. Ну или не появится никогда – если он упал... Если зонд появится с опозданием, связь должна быть стабильной. Тогда скачиваем все данные телеметрией для дальнейшей обработки и празднуем! – Максим посмотрел на часы – Тимофеич, пора!
– Пока ничего нет. – Профессор что-то настраивал на компьютере, но на экране все равно ничего не появлялось...
– Очень странное чувство, – сказала задумчиво Катя, – ждешь с нетерпением, а надеешься не дождаться. Но не чтобы просто «не дождаться», а не дождаться из-за правильной причины.
– Ну, да, как-то так – ответил ей Шура. – Парни, 4 минуты прошли, я считаю, что он точно не придет! И это прекрасно. Макс, когда ждать пролета по новому графику?
Максим посмотрел на свой ноутбук:
– Примерно через 8 минут можно уже слушать. Кому надо может сходить в туалет, воду попить, просто размяться. Так как точность никакая, то ждать придется дольше, чтобы наверняка. Кстати, у нас время сигнала логируется по времени? Нужно для вычисления новой орбиты.
– Конечно, Максим, не переживай, все будет! – Владимир Тимофеевич не переставал следить за аппаратурой, но теперь явно спокойнее, попивая чай из кружки.
Подошел момент «нового пролета». Все опять сосредоточились, профессор внимательно следил за сигналами на мониторе и слегка качал антенну влево-вправо по азимуту – «на всякий случай» как он выразился. Остальные просто смотрели, на этот раз надеясь «что дождутся».
И дождались. Зонд появился на пятнадцатой минуте, кривая на экране внезапно скаканула вверх. Началась запись сигналов, а на мониторе у Александра полился водопад текста телеметрии. На лицах у всех одновременно появились широкие триумфальные улыбки, но только Катя издала легкий возглас «Да!» и замолкла, чтобы не мешать. А вот когда все данные были скачаны, а спутник триумфально исчез за горизонтом – плотина прорвалась!
– Ушел. – сказал профессор.
Эта реплика стала сигналом триумфа! Все одновременно заговорили, засмеялись и инстинктивно хлынули из избы, как будто им стало тесно внутри! Шура кричал: «Ура-а-а-а!», Владимир Тимофеевич повторял: «Ну вот и сделали! Вот и Сделали! Молодцы!», Максим схватил Катю и закрутил ее в воздухе! Потом поставил и внезапно поцеловал ее в губы! Она после краткого замешательства ответила с энтузиазмом. Потом еще долго, кричали, прыгали и громко обсуждали, кто и что сделал, перебивая друг друга.
Когда успокоились, профессор объявил, что надо обязательно отметить. Оказалось, что в холодильнике уже имеется замаринованный шашлык, пиво, шампанское, водка, и все нужное для пира.
Когда Максим спросил, откуда профессор знал, что будет праздник, тот ответил:
– Так, чего тут знать? Если бы получилось, отпраздновали бы. Если бы не получилось – помянули бы. Продукты все равно пригодились бы.
Когда опустился вечер, все разбрелись по участку и отдыхали. Адреналин давно улетучился и осталось удовлетворение от хорошо проделанной работы. Катя сидела на скамеечке и наслаждалась вечером. К ней подсел Максим, немножко помолчал и потом сказал:
– Катя, ты уж, если что, извини. Сама понимаешь, адреналин, эмоции, все дела.
Катя посмотрела на него, подумала немножко, слегка улыбнулась и сказала:
– Макс, а ты веришь, что любовь и дружба несовместимы? Ведь это полная глупость из американских фильмов – чтобы драму на ровном месте создать.
– Ну, пожалуй, ты и права. – Максим прямо расцвел и придвинулся к Кате. – Как думаешь – надо повторить?
Катя тоже придвинулась к нему, прижалась и сказала:
– Обязательно! Обними меня, вечера прохладные!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге