Непроходимые миры

Глава 1

Глава 1

Хорошо, когда твой непосредственный шеф — человек в высшей степени понятливый и простой. Прикроет в случае чего перед более высоким начальством, премию после отпускного безденежья выпишет, и с работы отпустит пораньше.

Короче, с Никодимычем мне повезло. Золотой у меня шеф, пробу ставить негде.

Вообще-то шефа на самом деле зовут Дмитрием Кодияновичем, но для удобства мы перекрестили его в Никодимыча. Он в курсе и не обижается.

Работёнка у меня не из пыльных. Вкалываю я мелким клерком в отделении крупного банка, служу мальчиком на побегушках. Параллельно учусь в институте, хотя учусь — громко сказано. Появляюсь за пару недель до начала сессии, в экстренном порядке сдаю контрольные, курсовые и экзамены и, нахватав трояков, возвращаюсь к привычному образу жизни.

Слава Богу, до конца семестра ещё месяц, и я могу не грузиться по пустякам.

Сегодня пятница, а, значит, не грех слинять домой на часик раньше. «Легенду» для Никодимыча я придумал заранее: дескать, еду на вокзал встречать бабушку.

— Какую бабушку? — не сразу соображает Никодимыч.

Он поправляет съехавшие с носа очки в толстой пластмассовой оправе.

— Старенькую. Скоро восемьдесят стукнет. Давно меня проведать собиралась. Как-никак любимый внук.

— Бабушка — дело святое, — соглашается ни о чём не подозревающий шеф. — Надо, так надо. Встречай. Смотри, только в понедельник не опаздывай.

— Буду в девять как штык! — заверяю я.

— В какие девять?! — изумляется шеф. — У нас рабочий день с полдевятого!

Поздно! Я уже за порогом кабинета, перепрыгиваю через ступеньки лестницы и вихрем несусь к автобусной остановке.

Мне действительно надо на вокзал, только причина другая.

Французы в таких случаях говорят: «ищите женщину».

Любовь нагрянула нежданно. Мы со Светкой встречаемся три месяца. Учимся в одном институте, только на разных факультетах. До второго курса я на неё только облизывался как кот на сметану, но однажды на дискотеке свершилось чудо — Светка пригласила меня на белый танец. Тогда-то между нами будто искра проскочила.

Словом, станцевал я с ней под что-то медленное, а потом не выпускал её рук, пока дискотека не закончилась. И она тоже на меня запала. Всё глазками хлопала да прижималась к моей богатырской груди.

— Телефончик, — говорит, — запиши.

И «Верту» мне (настоящую, не китайский самопал), протягивает.

Я хоть не Рики, не Мартин, но физически и внешне вполне ничего. Добиться этого «ничего» мне помогли занятия в тренажёрном зале и уроки у местного сэнсея-рукопашника.

Он раньше спецназовцем был. Во время первой чеченской войны от крови и грязи слегка сдвинулся, ушёл на дембель и поехал в Китай искать гармонию в жизни. Вернулся просветлённым, стал дворовых пацанов вроде меня обучать боевым искусствам.

Что самое интересное — денег не берёт принципиально. На что живёт и чем питается (уж не святым ли духом?) непонятно, но тренирует классно. Его ученики выигрывают даже международные соревнования, о городских с областными вообще молчу. Рвём соперников, что тузик грелку.

Мне после его тренировок в одиночку на трёх хулиганов выйти — как конфетку у ребёнка отобрать. Только случай ещё не представился, но в нашем развесёлом городке это вопрос времени. Либо ты, либо тебя. Криминальная обстановка желает лучшего.

Занятия даром не проходят: накладывают отпечаток на тебя, твою внешность, манеру поведения, умение подать себя и держаться с достоинством. Девчонки от этого прутся. Вот и Светка не устояла.

Наша секция проводила показательные выступления в институте. Ката всякие показывали, тренировочные поединки … Ну и апофеозом моё выступление — смесь акробатики с боевыми единоборствами. По большому счёту меня сэнсей за этот «балет» не хвалил, в реальной драке совсем другие приёмчики используются, не столь эффектные, зато эффективные. Однако была просьба показать шоу, вот я его и показывал. Сальто крутил, вертушки, прочую ерунду из гонконгских боевиков в духе Джеки Чана. Короче говоря, цирк да и только. Но такие вещи всегда смотрятся красиво, пусть и не и имеют практического применения. В конце вышли все потные, по пояс раздетые, стали публике кланяться. Там я и запомнился Светке. Торс у меня не как у Шварца в молодости, но на пляже раздеться не стыдно.

А через неделю дискотека была. Так всё одно к одному и сложилось.

На второй день я её на свидание пригласил, а если быть точнее — позвал смотреть районные соревнования на кубок Грибоедова. Не того, что «Горе от ума» сочинил, а другого — академика. По его проекту у нас в городе в советские времена построили крупный завод, с которого теперь вся область кормится. На этом заводе полгорода работает. Я там практику проходил, когда в школе учился. Ничего хорошего: дым, копоть, вонь. Немудрено, что у нас народ редко до пенсионного возраста доживает.

Мне мастер предлагал после школы к нему в бригаду идти, но я отказался. Пусть зарплата солидней той, что мне в банке платят, однако здоровье дороже. Да и запросы у меня небольшие. Всё равно всех денег не заработаешь, а надрывать пупок ради лишней тысячи… не стоит оно этого.

Светке в этом плане ещё проще. Её предки — люди состоятельные, вместо кошельков деньги в чемоданах таскают. Так что подруге на шмотьё да косметику хватает, чем она без зазрения совести и пользуется.

В городе торчать надоело, вот подруга и тусит на даче. Кстати, дача — что надо! Предел мечтаний для нищеброда моего калибра.

Двухэтажный коттедж с подземным гаражом на три машины (папика, мамика и самой Светки), крышка спутниковыми антеннами утыкана как ёж иголками. Во дворе бассейн, за ним теннисный корт. Пальмы растут, кактусы декоративные и прочий дендрарий.

Буквально вчера папик с мамиком укатили на недельку по делам, так что хата гуляет до понедельника. Ну и как не воспользоваться?!

Одно плохо — мне туда сорок минут пилить на электричке, а потом в два раза дольше на топ-тобусе. Подруга обещала встретить на платформе, но Светка — она такая. Может и динамо крутануть. Ещё и предлог уважительный придумает: типа, раз любишь, значит, ради любви на любые испытания согласен. По её прихоти я уже раза три всякие «подвиги» совершал: то со шпаной махался, то «учил» одного чересчур приставучего типа. На таком фоне полтора часа в душном автобусе смотрятся увеселительной поездкой.

Мне и впрямь не в тягость. Когда погодка чудесная, настроение хорошее, чего не прошвырнуться?

По дороге заскочил в универсам, купил тортик, вина (которое Светка любит, мне не по карману, но и то, что взял, сойдёт), в аптеку заглянул, чтобы к чаю всё необходимое было (не маленькие, знаем, откуда дети берутся).

С этим джентльменским набором двинулся на вокзал. Отстоял в кассе очередь (в вагоне после посадки билет на сорок рублей дороже) и пошёл на перрон: ждать электричку.

Обычное дело — подали её с получасовым опозданием. Но никто не ропщет. Пусть опаздывает, лишь бы была.

Мэр давно ругается, всё отменить хочет. Дескать, возит одних льготников, рейсы убыточные и всё такое. Но всё же не отменяет. Знает, какой контингент у нас самый политически активный, кто на выборы ходит, как на работу.

Ты пенсионеров без электрички оставишь, они тебя на следующих выборах без мэрского кресла.

В вагоны сразу набилась орава дачников. Каждый прёт на себе минимум центнер. Я даже заинтересовался — только у нас в стране таким макаром принято с природой родниться, или за пределами России-матушки тоже приходится вкалывать все выходные на шести сотках фазенды?

Сначала посидел на скамеечке, но когда передо мной образовалась бабуся божий одуванчик с огромными баулами, из которых торчали ростки рассады и кошачьи ушки, то, как настоящий «пионер», уступил место.

— Спасибо, — сказала пенсионерка.

— Мяу, — раздалось из баула.

Электричка дёрнулась, набирая ход, покатила по рельсам.

Я стоял у окна и смотрел на мелькающую стену деревьев. Когда в просветах появлялись мелкие деревушки, поезд останавливался. Часть дачников выходила, пассажиров становилось меньше.

Колёса простучали по мосту. Внизу раскинулась речушка. Раньше она была судоходной, затем измельчала. Говорят, из-за того, что в прежние времена активно занимались мелиорацией и осушали болота, хотя, на мой взгляд, чего-чего, а болот у нас и сейчас предостаточно.

На нужной станции вышел на бетонную платформу. Солнышко припекало, я снял ветровку и положил в спортивную сумку, с которой ходил на тренировки, на пир, на мир и в добры люди.

Надеюсь, из-за жары тортик не потёк. Вот вино точно нагрелось до комнатной температуры.

На стоянке было несколько машин, но ни одна из них не походила на пижонистого Светкиного «мини-купера». Две газели с тентом, девятка, развалюха «Опель».

Суетились люди, загружая дачные пожитки.

Я решил позвонить, набрал номер подруги, однако получил неприятное известие, что «абонент находится вне зоны доступа».

Как обычно! У Светки всегда, когда мне очень нужно, телефон разряжен, либо отключен. И делай, что хочешь — хоть кол на голове теши! Не помогает.

Солнцепёк только усиливался, отбивая желание идти пешком. Я бросил взгляд на автостоянку. Там остались только газель да «Опель», если не ошибаюсь «Кадет» годов так восьмидесятых.

У меня в кошельке было чуть меньше тысячи. Хватит сторговаться, чтобы подбросили.

Хозяин грузовичка, заломил несусветную цену. Я отрицательно помотал головой и потопал к владельцу иномарки.

За рулём сидел прапорщик в камуфляже и безуспешно пытался завести свой драндулет. Полуоткрытый багажник и задние сиденья автомобиля были забиты разнообразным барахлом.

Я забросил удочку:

— До Купцева не подкинете?

Военный смерил меня взглядом.

— Подтолкнёшь — подкину.

— За сколько?

— За так, — ответил прапорщик. — Бесплатно.

На халяву и уксус сладкий. Я, скинув сумку с плеч, стал толкать машину. Водитель вылез и, крутя баранку правой рукой, принялся помогать. Вдвоём дело наладилось — двигатель заурчал.

— Садись, — пригласил обрадованный автовладелец.

Лучше плохо ехать, чем хорошо идти. А хорошо ехать — ещё лучше.

По дороге мы обсудили достоинства и недостатки как отечественных, так и иностранных марок, и сошлись на том, что для сельской местности лучше «Нивы» не найти. Правда, я всё больше поддакивал. У меня даже прав нет.

До Купцева оставалось всего ничего, но тут гадская железяка взяла и окончательно сдохла. Судя по обречённому взгляду прапорщика, которым он оглядывал двигатель, дальше эта колымага своим ходом точно не поедет.

— Проблемы?

— Ещё какие! Движок стуканул.

— Ясно. В этих делах я вам не помощник.

— Это я понял, — кивнул военный. — Сейчас эвакуатор вызову, буду ждать.

— Ну, тогда я потопал.

— Бывай.

Я пожал на прощанье руку и пошагал к леску. Через него можно существенно срезать расстояние на километр-другой. Тропинку, ведущую к Купцеву, я нашёл моментально. Дачники, сновавшие от посёлка к местному «супермаркету», протоптали её на совесть.

По обе стороны стояли высоченные деревья. На верхушках весело чирикали пичуги. Издалека доносились кукование кукушки, да дробный стук дятла. В траве тоже кишела жизнь, издававшая мириады разнообразных звуков. Сновали деловитые муравьи, стрекотали кузнечики, с цветка на цветок перелетали огромные вальяжные шмели, гудя словно бомбардировщики.

Я шёл не сворачивая. Ещё немного и буду на месте. Планов громадьё: дам Светке втык, попарюсь в сауне, в бассейне поплаваю без трусов.

Замечтавшись, я не сразу сообразил, что откуда-то появилась огромная туча, затянув собой небо. Стало темно словно ночью, а потом ударил гром, да такой раскатистый, будто у меня над ухом отстрелялось не меньше артиллерийской батареи. Барабанные перепонки чуть в клочья не порвало.

Так и знал, что недавняя духота была не к добру. Грозы в сегодняшнем прогнозе погоды не было, но когда речь заходит о синоптиках, надо готовиться к любому сюрпризу.

Западали тяжёлые капли, сначала бесследно впитывающиеся в сухую землю, а затем расплывающиеся на ней влажными пятнами.

Чтобы не промокнуть, я нырнул в густые заросли.

Дождь только усилился. Скоро от импровизированного укрытия больше не было никакого толка. Я с одинаковым успехом мог мокнуть что в зарослях, что на тропинке. Через минуту одежда стала тяжёлой, кроссовки захлюпали.

Ну, Светка! Удружила так удружила!

Отчаянно ругаясь, я побрёл в сторону коттеджного посёлка, в красках представляя картину будущих разборок. Разумеется, ничего плохого я безалаберной подруге не сделаю, но подуюсь на неё обязательно. Пусть как хочет, заглаживает мою обиду.

Внезапно не то интуиция, не то другое — шестое или седьмое чувство — заставили меня замереть. Что-то вокруг изменилось, стало неправильным.

Я не сразу понял, когда это произошло: было темно, да и ливень мешал сосредоточиться на окружающей обстановке. Зато, когда въехал в ситуацию, обалдел совершенно.

Каким-то загадочным образом меня занесло в самые настоящие джунгли. Такие, какими их показывают в кино и на картинках.

Тут росли странные причудливо извивающиеся деревья, названия которых я не знал. Колыхались диковинные цветы, свисали длинные жгуты лиан.

Птица с хохолком на голове и изогнутым клювом — точь в точь как у попугая — сидела примерно на уровне моего лица и чистила пёрышки. Сначала я подумал, что это, наверное, домашний попка-дурак, слинявший из клетки. Всякое бывает. У моего приятеля полуметровый варан с дачи удрал, так и не нашли в итоге. Думаю, те, кто с этим беглецом встречался, испытывали массу любопытных ощущений.

Немного погодя обнаружился ещё один пернатый, затем ещё и ещё. Думаю, даже в Москве не набралось бы столько домашних попугаев.

И что мне было точно известно — никакими фермами по разведению попугаев в Купцево и его окрестностях отродясь не пахло.

Вели себя птахи совершенно спокойно. Было ясно, что это естественная среда их обитания.

Пройдя пару шагов, я с ужасом обнаружил, что едва не наступил на бревно, которое вдруг зигзагами поползло по траве, негодующе шипя и высовывая раздвоенный язык.

Я ошарашенно сглотнул. Гадюки у нас водятся, ужи ползают, а это пресмыкающееся походило на питона или удава (до сих пор не знаю, в чём разница).

Про деревья вообще молчу. Куда подевались родные берёзки да осины? Кругом толстенные баобабы. Чтобы обхватить столб самого мелкого понадобится пятеро, таких как я.

Первой мыслью было: всё, галюники начались. Не знаю с чего, но появились. Может, крыша съехала? Выпил чего-нибудь не того или съел.

Ну уж нет! Пью я умеренно: только по праздникам и малыми порциями. Химическую гадость вроде «витаминок-самоежек» сроду не употреблял. Я своему здоровью не враг.

Не понимаю! Ничего не понимаю!

И вот тут перед моими глазами нарисовалась здоровенная образина, отдалённо смахивающая на гиену. Пятнистая, крупная в холке. Харя размером с будку, а клыки с хозяйственный ножик. У моей мамы на кухне целый набор таких в деревянной «обойме».

Сердце ёкнуло, душа устремилась в пятки.

Я подобного монстра в первый раз в жизни видел, и, будь моя воля — вообще бы не встречался.

Гиена угрожающе зарычала и пошла на меня уверенной поступью твари, знающей свою силу. Воняло от неё страшно. Не сомневаюсь, что амбре этой псины истребляло всех насекомых на расстоянии диаметром в пять метров.

Я поискал взглядом предмет, хотя бы отдалённо напоминающий оружие. Драться голыми руками и ногами с зубастой образиной было верхом безрассудства.

Решение нашлось сразу. В сумке было вино. Из бутылки получится классическая «розочка», в умелых руках — страшная штука.

Тварь приблизилась. Теперь между нами было шага два.

Я медленно попятился и остановился, уперевшись в дерево. Это меня приободрило. Какая-никакая, а защита с тыла. Можно не бояться нападения сзади.

Гиена внимательно наблюдала, скаля зубы и капая вязкой слюной. Очевидно, выбирала удобный момент для атаки.

— Слушай, отвали, — тихо произнёс я.

С собаками подобный приём иногда прокатывает. С «гиеной» не получилось. Она подобралась, изготовившись к броску.

Трах! Я разбил бутылку об твердый, будто камень, ствол дерева и выставил «розочку» перед собой.

Гиена зарычала. Всё, понял, я. Сейчас прыгнет. Не знаю, дублённая у неё шкура или нет, но это мы сейчас проверим.

Бубух! Справа полыхнула огненная вспышка.

Тварь взвизгнула. В её боку образовалась дырища величиной с кулак, сквозь которую было видно растущее позади дерево.

Бубух! Ещё одно попадание опрокинуло животное на землю.

Из кустов выпрыгнул рослый мужик в кожаном плаще с капюшоном.

Плащ был старым и потрёпанным, спаситель в нём походил на рыбака. В руках у него было здоровенное ружьё с раструбом на конце. Совсем как на картинке, изображающей охотников из сказки «Красная шапочка».

— Гурум! — гортанно выкрикнул он.

— Что? — недоумённо вскинулся я.

— Гурум! — повторил незнакомец и, видя, что я продолжаю «тупить», схватил меня за руку и поволок в сторону, в которой, если верить моему внутреннему компасу, должна находиться железная дорога.

За спиной затрещали ветки. Я обернулся и увидел, что позади, соблюдая дистанцию, несутся ещё несколько «гиен».

Осталось надеяться, что ружьё не было разряжено. Иначе перспективы нам светили не самые радужные.

Деревья расступились, мы вылетели к железнодорожной насыпи. На ней, шипя и пуская клубы пара, находился состав, отдалённо похожий на бронепоезд времён гражданской войны. Во всяком случае, такие у меня возникли аналогии.

Паровоз смахивал чем-то на вытянутую сигару, а вагоны напоминали цистерны, обшитые листовым железом. На верху вагонов прилепились башенки, и из каждой торчало чуть ли не по корабельному орудию. Ещё была открытая платформа, примерно в середине состава. К ней-то меня и потащил мой спаситель.

Там на турели стоял пулемёт, стволы которого смотрели вверх. Из этого вытекало, что перед нами нечто вроде зенитки. За ней сидел дядька в точно таком же кожаном плаще, как и у моего спасителя.

«Зенитчик» что-то проорал и резко опустил ствол своего агрегата, направив точнёхонько в нашу сторону. Кажись, по нам сейчас жахнут прямой наводкой.

Сзади неслось стадо злобных тварей, впереди ждала смерть от пулемёта. Выбирай — не хочу.

Как выяснилось, я неправильно истолковал действия зенитчика, зато мой спаситель понял всё правильно. Он дёрнул меня за руку, я послушно упал на каменное крошево насыпи. И тот час же загрохотал пулемёт.

Над нами пронёсся огненный смерч, калеча и убивая таинственных тварей. По сторонам полетели ошмётки разорванной плоти, нас окатило ручьями крови и какой-то жутко вонючей слизью. А потом всё стихло.

Мы осторожно подняли головы. Ствол зенитки снова был устремлён в небеса. Чуть поодаль от нас, метрах в пяти, лежало скопище бездвижных тел, вернее того, что от них осталось. Создалось впечатление, будто «гиен» прокрутили через гигантскую мясорубку. В итоге получился кровавый фарш. Зрелище было отвратительным.

— Ничего себе! — ошеломлённо протянул я.

«Охотник» снова потянул меня к платформе, на которой восседал кореш с пулемётом. Я перелез через металлический бортик и свалился на грязное дно платформы.

Зенитчик заговорил. Я догадался, что это были вопросы в мой адрес, но, поскольку не понял ни бельмеса, просто пожал плечами и виновато произнёс:

— Я ничего не понимаю. Извините.

До мужика дошло, он кивнул и отвернулся.

Меня оставили в покое, разве что мой спаситель нет-нет, да бросал на меня подозрительные взгляды.

Паровоз загудел, состав дёрнулся и быстро набрал ход.

Глава 2

Глава 2

Колёса принялись выстукивать привычную «песню» — та-та-та-та, та-та-та-та. Обычно этот ритм действовал на меня убаюкивающе, я — большой любитель поспать в поездах дальнего следования, но сейчас тревожно наблюдал, как состав увозит меня всё дальше и дальше.

Скорость была приличной. Электричка, на которой я приехал из города, ехала куда медленней, а тут мы летели будто на «Сапсане».

Поскольку занять себя было нечем, я завертел головой, осматриваясь, и быстро пришёл к неприятному выводу — каким-то загадочным образом меня занесло в абсолютно незнакомые места, и что хуже всего (я мог побиться на любой заклад), это точно не мой мир.

На мгновение мне стало страшно, но потом страх сменился любопытством. Откуда-то появилась уверенность, что куда бы меня ни занесло, я всё равно рано или поздно найду дорогу к дому. Убаюканный этими мыслями и мерным стуком, я задремал.

Сквозь сон доносились громкие звуки: лязганье железа, гудки паровоза, но я не обращал на них внимания. Наверное, мой организм, таким образом, справлялся со стрессом.

Разбудил меня резкий толчок в плечо. Я открыл глаза и увидел перед собой незнакомого мужчину. Он был высок и плечист, нависал надо мной, будто скала. Мой спаситель и зенитчик держались в стороне. По их поведению стало ясно: незнакомец является каким-то начальником.

Чтобы не казаться невежей, я встал и дружелюбно улыбнулся. Верхняя губа незнакомца презрительно оттопырилась. Он что-то спросил у моего спасителя. Тот заговорил в ответ, и единственным словом, которое мне удалось разобрать, было «гурум». Я его слышал раньше.

Незнакомец снова повернулся ко мне, обхватил двумя руками мою голову и сильно надавил на виски. Заинтригованный его действиями я не сопротивлялся. Если бы мне хотели причинить вред, сделали бы раньше. Или не стали спасать от гиен.

Нажатие усилилось. Неожиданно я почувствовал лёгкие уколы в висках. Боли не было, скорее наоборот. Тёплое приятное ощущение распространилось по всему телу. Голова стала лёгкой, во рту появился привкус сладкой мяты.

Глаза сами по себе закрылись, я расслабился и едва не осел кулем, но меня с двух сторон подхватили. Незнакомец убрал руки с головы.

— Кто ты? — спросил он.

Я знал, что говорит он на другом, неизвестном дотоле мне языке, но как это ни странно, я отчётливо понимал каждое его слово, каждую фразу.

— Меня зовут Артём. Я … я обычный человек.

— Откуда ты, Артём?

— Из Большереченска. Это мой город. Я в нём родился и жил.

— Никогда не слышал о таком. — Незнакомец нахмурился.

Я предпочёл сменить тему, спросив:

— А вы сами кто?

— Побольше уважения, парень. Моё имя Кертин. Я — начальник бронепоезда. Тебя спас мой разведчик. Если бы не он, тебя сожрали бы гурумы. Их много в здешних краях. Странно, что ты пошёл в лес без оружия.

Понятно, гурумы — те самые гиены, которые гнались за нами.

— Я сам не знаю, как оказался в этом лесу. Ни о каких гурумах раньше не слышал и встретился с ними впервые. Я очень благодарен вашему разведчику за то, что он меня спас. Я его должник.

— Да, — кивнул Кертин. — Теперь ты должник Ларта. Он вправе назначить выкуп или потребовать от тебя любую услугу.

— Это справедливо, — согласился я, хотя в душе был удивлён меркантильностью здешних обычаев. Но, в чужой монастырь со своим указом не ходят. — Ларт, как я могу вернуть тебе долг?

Мой спаситель пожал плечами:

— Не было времени подумать об этом, Ар … Аретём.

— Тебе был нужен слуга, Ларт, — сказал командир. — А у меня не хватает одного бойца в штате. Пусть Аретём останется на бронепоезде, а в свободное время будет твоим слугой. — Дав понять, что это окончательное решение и обжалованью не подлежит, Кертин ушёл, оставив меня в компании Ларта и зенитчика, чьё имя я ещё не знал.

Быть чьим-то слугой мне не улыбалось, но эти люди действительно спасли мне жизнь. Кроме того, я остался один в совершенно незнакомом мире, было необходимо как-то устроиться, хотя бы на первое время. А потом … потом я найду способ вернуться.

Ларт положил руку мне на плечо:

— Парень, ты слышал, что тебе сказали?

— Слышал.

— Без слуги я как-нибудь обойдусь, а вот насчёт некомплекта бойцов Кертин совершенно прав. В последней стычке мы понесли потери, погиб солдат, а заменить его нечем. Люди не стремятся попасть в нашу команду.

— Почему, Ларт?

Он ухмыльнулся.

— Ты чужак, и потому не знаешь, какая у нас репутация. Мы — наёмники, которыми принято брезговать. Нами затыкают все дыры. К тому же… — Ларт склонился над ухом и прошептал:

— Наш командир не из тех, который выходит сухим из всех передряг.

— Эй, Ларт, осторожно, я всё слышал, — произнёс зенитчик.

— Дружище, только не говори, что побежишь закладывать меня Кертину, — отозвался мой спаситель.

— Я-то не побегу, а вот насчёт этого мальца не уверен. Ни ты, ни я его не знаем. Стоит ли с ним откровенничать?

— Не беспокойтесь, — сказал я. — Никогда не был доносчиком и уж точно им не стану.

— Отлично, — Ларт хлопнул меня по спине. — Я сразу понял, что ты отличный парень, Аретём. Проголодался?

Я прислушался к своим ощущениям. Желудок был пуст, так что подкрепиться не мешало.

— Готов съесть быка!

— Это слова настоящего наёмника. Нашего брата должны интересовать только три вещи — деньги, бабы и жратва…

— И оружие, — дополнил я.

— Верно, ещё и оружие. Тогда вещей становится четыре. Мы пожрать уже успели, но кое-что осталось. Так что подкрепляйся.

Меня посадили за импровизированный стол. Еды было немного: несколько кусков жареного мяса, засохшие лепёшки, фрукты по вкусу похожие на груши. С ужином я покончил быстро, запив его холодной водой из фляги, протянутой Лартом.

— Вина ты, братец, ещё не заработал, — засмеялся он.

— Что дальше? — спросил я.

— На сегодня, пожалуй, всё, а завтра я займусь твоим обучением. Раз уж попал в наёмники, изволь соответствовать, — сказал Ларт.

Не скажу, что я был в восторге от перспективы. Слишком круто переменилась моя жизнь. Однако иного выхода, кроме как попытаться плыть по течению, не оставалось. А там поглядим.

Вечер и ночь прошли спокойно. Я принялся выведывать у новых знакомых как можно больше деталей о мире, в который угодил, но полученной информации было слишком мало, чтобы создать детальную картину. Но кое-что в мозаике складываться начало.

Получилось примерно следующее: мир этот был совершенно иным и не имел отношения ни к настоящему, ни к прошлому привычного. При довольно высоком уровне технологий (бронепоезда, артиллерия, пулемёты) царила феодальная раздробленность. Местные бароны постоянно конфликтовали друг с другом и сводили счёты при помощи личных дружин, а когда силы были слишком неравными, нанимали наёмников, вроде отряда Кертина. Кстати, окончание «ин» на конце его имени свидетельствовало о дворянском титуле. Когда-то Кертин сам был бароном, но более шустрый сосед выгнал его из родового гнезда, взяв замок штурмом.

Пришлось моему нынешнему командиру податься в наёмники. Он сколотил небольшой отряд, в результате тёмной аферы сумел раздобыть бронепоезд и … это, пожалуй, была его последняя по-настоящему успешная операция. Кертина стала преследовать дурная слава, шлейф проваленных заданий. Наниматели должны были хорошо подумать, прежде чем заключить с ним контракт. Были и такие, что норовили кинуть при оплате.

И ещё немаловажный факт. Благородные сословия этого мира владели тем, что я мог назвать только одним словом — «магия». Это и пугало и интриговало одновременно. Мне доводилось читать высказывание одного фантаста, что по мере развития науки, та всё больше начинает походить на волшебство, но пока мой взгляд не наблюдал особых технологических прорывов в том, что касалось обычных механизмов. Бронепоезда будто прибыли из прошлого, оружие тоже выглядело странно и как-то вычурно архаично. Это сложно объяснить, нужно увидеть, потрогать, оценить. Да что там!..

Утром за меня действительно взялись.

Бронепоезд остановился на какой-то станции с труднопроизносимым названием, его перегнали в тупик. Кертин разрешил особо доверенным бойцам навестить ближайший городок, а остальные принялись чистить и смазывать механизмы орудий. Неохваченными были только мы с Лартом.

Он отвёл меня в сторону и принялся объяснять.

— Значит так, Аретём. С этого дня ты становишься разведчиком. Моя задача сделать из тебя бравого парня с железными яйцами. Возможно, тебе придётся прикрывать мою спину, и я бы хотел как можно реже оглядываться. Что скажешь?

Я пожал плечами. В армии мне служить не довелось (уж не знаю, слава Богу или нет), но разведчики в моих представлениях всегда были народом геройским. Вдруг, и у меня всё получится?

Ларт истолковал моё молчание по-своему.

— Да ты не бойся! Кому суждено быть повешенным, тот не утонет. К тому же никто не станет отправлять тебя на задание без подготовки. Поверь, мне меньше всего хочется, чтобы ты погиб, и твоя смерть осталась на моей совести.

— С кем мы собираемся воевать, Ларт?

— Если бы я сам знал. Сегодня нас нанимают одни, завтра другие. Бывает, что нам приходится скрещивать оружие со вчерашними союзниками. Всё очень непросто, дружище. Но ты не забивай себе голову. Главное, что мы дерёмся не бесплатно. Каждая капля нашей крови оплачивается звонкой монетой.

— А если тебя ранят, ты останешься без рук или без ног? Помогут тебе твои деньги?

— Перестань каркать. Деньги нужны всегда. Здоровый ты или больной, без них никуда. И вообще, парень, давай договоримся, что на первых порах ты меня не втягиваешь во всякие свои философии, а просто слушаешь и выполняешь всё, что я тебе говорю.

— Хорошо, Ларт. Ты тут главный. Учи.

Ларту понравился мой комплимент. Главным его точно не называли.

Учёба началась с поверки моих физических возможностей. Сначала я отжимался до изнеможения, потом пробежал кросс с увесистым вещмешком, похожим на солдатский «сидор». После короткого отдыха Ларт начавший смотреть на меня если не уважительно, то с явным одобрением, предложил померяться силами.

Мы разделись до пояса, стали друг против друга.

— Правила следующие: ниже пояса не бить, не кусаться, глаза не выкалывать. Остальное разрешается. Начинаем по моему хлопку.

Я кивнул. Похоже, мне предстоял местный аналог боёв без правил. Хорошо, посмотрим, чем всё закончится.

Хлопок почему-то прозвучал для меня неожиданно. Я пропустил его и не успел правильно среагировать на выпад Ларта. Он, стоит отметить, действовал молниеносно. Тем не менее, опыт есть опыт. Другой, окажись на моём месте, мог бы уже валяться, согнувшись в две погибели, и выть от боли. Я же, хоть и получил чувствительный удар по корпусу, сумел свести урон к минимуму. Правда, пришлось прибегнуть чуть ли не к акробатическому трюку.

Ларт одобрительно кивнул.

— Сразу видно, что тебя чему-то учили. Это радует. Покажи, что ты ещё умеешь.

Я решил немного поиграть в Ван-Дамма и крутанул перед его носом вертушку. Закончилось ожидаемо, меня сбили подсечкой, однако я успел сгруппироваться и, кувыркнувшись назад, снова вскочил на ноги.

— К чему этот балет, Аретём? — удивился наставник.

Совсем как мой сенсей!

На самом деле он назвал другой термин, просто в моей голове он автоматически ассоциировался именно с балетом, пусть и не факт, что местная его разновидность похожа на родное «Лебединое озеро».

— Тебе не понравилось?

— Красиво, но бесполезно. Старайся быть экономным в ударах, — важно объявил Ларт то, что я миллион раз слышал из уст героев гонконгских боевиков.

Он выглядел расслабленным, и пусть все фибры моей души не просто чувствовали — орали об этом, я счёл момент удачным для атаки.

Удар — блок, удар — блок. Ларт прекрасно парировал любые мои выпады, всё сильнее и сильнее попадая в ловушку. Его заворожила, загипнотизировала однообразная техника, которую я использовал в этом бою. Он думал, что прочитал картину боя, не подозревая, что в запасе у меня находится хитрый финт и отнюдь не ушами.

Бац! Удар был что надо! Наставник угодил на мой крючок, слишком механистически отреагировал на внешне простое, лишённое угрозы движение. Ну и просчитался.

К чести старого разведчика, отключился он ненадолго, но этого времени хватило, чтобы скопившиеся поглазеть на нас зрители присудили мне чистую победу.

Было у меня опасеньице, что после этого наши отношения перейдут из вполне дружелюбных во враждебные, однако Ларт оказался выше обид. Наоборот, он даже обрадовался моей победе.

— Кажется, нам повезло с этим бродягой! — громогласно объявил наставник. — Это действительно самая хорошая новость за последнее время.

— Кажется, такое событие стоит обмыть, — заметил кто-то из зевак, но его тут же остудили:

— Кертин этого не одобрит.

Народ печально вздохнул и побрел по своим делам.

Я спросил у Ларта:

— Что, начальник держит вас в ежовых рукавицах?

Тот кивнул.

— Да, у него не забалуешь. Но, если есть стоящий повод промочить горло, можно им воспользоваться так, что Кертин ничего не узнает. А повод и впрямь что надо.

Он лукаво подмигнул.

Мы забрались на нашу платформу. Ларт покопался в груде тряпья, заменявшей ему постель, и извлёк маленькую бутыль.

— Приходилось пробовать фарентийское?

Я отрицательно замотал головой.

— Тогда я завидую тебе, дружище. Сейчас ты впервые попробуешь поистине божественный напиток, ниспосланный с небес для облегчения нашей юдоли.

Ларт открутил пробку, протянул бутыль мне.

— Давай. Только не до дна. Оставь хотя бы каплю.

Фарентийское оказалось чуть терпким, но в целом приятным на вкус вином. Я выпил примерно половину и передал бутылку наставнику.

— Ну как?

— Всё, как ты сказал — божественно, — подтвердил я.

Ларт довольно улыбнулся.

— Это напиток моей родины. Здесь его не купишь ни за какие деньги.

— Твоя родина далеко отсюда?

— Очень далеко. А теперь стала ещё дальше.

— Почему, дружище? Что произошло?

— Пару лет назад власть в королевстве сменилась власть. Прежнего монарха свергли с помощью запретной магии. Выплеск был столь силён, что от него пострадали даже соседние королевства. Вся Фарентия мигом оказалась под куполом, сквозь который невозможно пробиться смертному. Вот так я и оказался без родины, — он грустно усмехнулся.

— У тебя кто-то остался внутри этого купола? — догадался я.

— Вся моя семья, дружище. Они там, я здесь. Наверное, навсегда. Но не будем о грустном. Бутылка ещё не пуста, — сказал Ларт и допил вино до конца.

Глава 3

Глава 3

Бойцы, отпущенные в увольнение, начали возвращаться ближе к вечеру. Что интересно, сильно пьяных среди них не было. Да, большинство прибыло слегка под мухой, но в стельку никто не упился. Почти ночью, когда мы готовились ко сну, появился и Кертин. Он объявил общее построение на площадке перед бронепоездом и устроил перекличку. В итоге не досчитались сразу трёх наёмников.

Когда Ларт услышал их имена, то озабоченно покачал головой.

— Что-то стряслось. Я хорошо их знаю, они не могли дезертировать.

— Может, парни слегка засиделись в кабаке, не заметили, как быстро пролетело время? — предположил я.

— Сомневаюсь.

Утра дожидаться не стали. Кертин, расспросив тех, кто видел пропавших наёмников в последний раз, принялся сколачивать поисковую команду. К моему удивлению, в неё попал и я. Если быть точным, это мой наставник удружил.

— Ты уверен, что новичок готов? — поинтересовался наш начальник.

— Из парня выйдет толк. Он себя ещё покажет, — заверил Ларт.

— Хорошо, пусть идёт с нами. Берёшь под свою ответственность, — предупредил Кертин.

Сборы были недолгими. Всего на поиски отправилось пятеро. Ларта, как самого опытного, назначили старшим.

Мне самому было любопытно побывать в городе. Во время поездки мало что удалось разглядеть, и я с удовольствием предвкушал эту вылазку.

Путь занял чуть более часа. За это время мы никого не встретили на пути, впрочем, удивительного в том не было: любители пеших прогулок на ночь глядя быстро изменяли своим привычкам после встречи с разбойниками, а «романтиков с большой дороги» тут водилось в достатке. Не спасали даже воистину драконовские (а если уж быть честным — справедливые) меры наказания.

Правосудие отправлялось быстро. Пойманных воров и разбойников сразу развешивали на деревьях, будто ёлочные гирлянды. Отдельные бароны и вовсе могли поизгаляться над преступниками в меру своей фантазии: четвертовать, подвергнуть пыткам, устроить псовую охоту. Вариантов набиралось бесчисленное множество. В этом мире было не так уж много развлечений. Расправа над бандитами входило в число основных.

И всё равно, грабежи и убийства процветали. Ларт говорил, что этим ремеслом промышляют целые деревни. Одинокий путник мог рассчитывать не только на кров и пищу, но и на щедрое кровопускание не совместимое с жизнью. Если кого-то из деревенских ловили, те всегда держали язык за зубами, не выдавая подельников. Они знали, что деревенская община в случае предательства сама расправится с родными и близкими пусть даже невольного «стукача».

Город, к которому мы подошли уже заполночь, как и положено, был обнесён высокой крепостной стеной. Если учесть уровень местной артиллерии, сильно ему при осаде это бы не помогло. Хотя, кто его знает, как тут строят крепости: может все камни пропитаны магией и ядром мортиры просто так не разрушаются.

Ещё на подступах мы встретились с чем-то вроде контрольно-пропускного пункта: пара полосатых будок с часовыми, рогатки, дюжие стражники в кирасах (не забыть потом спросить у Ларта насколько эффективны эти местные «бронежилеты»), их начальник — пышущий здоровьем толстяк в цветастом мундире. До нашего появления, он, должно быть, дрых в караулке, и потому сейчас глядел на нас осоловело и мало что соображал.

— Куда вы ночью попёрлись? Что вам нужно?

Ларт объяснил ему терпеливо, на пальцах, что пропали несколько наёмников, что последний раз их видели в городе в одном из заведений с репутацией, не стоившей и выеденного яйца, что если стража будет препятствовать поискам, никто не гарантирует, что сюда не прилетит шальной снаряд с бронепоезда, выпущенный исключительно по недоразумению. Стоит отметить, что запугал мой наставник эту братву на славу. Нас, конечно же, пропустили, но увильнуть от закона, запрещающего чужакам разгуливать в городских стенах с оружием, не удалось. Наши стволы, а также всё режущие и колющие предметы были замкнуты в караульной оружейке. Стражи выдали специальные жетончики, предъявив которые мы могли забрать арсенал обратно.

Городские ворота не поднимались даже на ночь, потому других осложнений на нашем пути не было. Мы просто протопали по подъёмному мосту, перекинутому через наполненный зловонной жижей ров. Пару раз мне показалось, что внизу плещется что-то большое и злющее. Местные крокодилы что ли?

Патрули на улицах, разумеется, проявляли к нам вполне закономерный интерес, но увидев жетончики в наших руках, сразу оставляли в покое.

Ларт уверенной поступью вёл поисковую команду в то самое заведение с сомнительной репутацией (если я правильно понял — городской бордель). Думаю, ему уже доводилось там бывать, причём не единожды. Меня особое любопытство не одолевало, вертеп — он и в Африке вертеп. Не убавишь и не прибавишь.

Вот, кстати, и то самое гнездо разврата. С виду вполне респектабельное здание, которое могло бы принадлежать разбогатевшему дворянину или купцу не из последних. Два этажа, лепнина, вычурные балконцы, статуи у парадного крыльца, колонны. Лепота. Хоть сейчас переноси на Невский проспект — впишется в ансамбль гармонично. Всё же архитектура развивается везде по одинаковым законам. Классицизм, барокко, рококо.… Тут это естественно называется по-другому. Но это я выделываюсь. На самом деле больших познаний у меня в архитектуре нет, да и взяться-то им негде. Но красоту по достоинству оценить смогу.

Подходим ближе. Ага, а зданьице-то нуждается в капитальном ремонте: штукатурка сыпется, лепнина в трещинах, балкончики на ладан дышат — вступишь на такой глотнуть свежего воздуха, и всё, привет газону! Денег на то, чтобы привести домину в божеский вид, нужна прорва. Неудивительно, что хозяева пустились во все тяжкие.

У входа в вертеп охрана, два молодца одинаковых с лица. Каждый на голову выше меня, а я отнюдь не мелкий. Хари широкие, наеденные, взгляд ленивый. Но в интуиции им не откажешь. Сразу поняли, что не клиенты пожаловали.

Связываться с наёмниками не побоялись, преградили дорогу, причём проделали это с какой-то ленцой. Я обернулся и понял причину расслабленности охраны.

Всё понятно: закон и порядок не спит. Как по звонку, поблизости патруль городской стражи нарисовался, и мужики в нём тоже на задохликов не похожи. Вдобавок вооружены до зубов.

Эти орлы стояли в отдалении, ни во что не вмешивались, но я подозревал, что в случае заварухи будут выступать на стороне держателей борделя. Наверняка прикормлены, а то и вовсе куплены с потрохами. Может и вовсе – крыша, имеющая с заведения стабильную копеечку. Блин, как домой вернулся. Неужели все процессы во всех мирах одинаково проходят?

Ларт немного поиграл в дипломата. Весьма вежливо, выбирая выражения, пояснил, что мы ищем трёх товарищей.

— В последний раз их видели в вашем заведении.

— И что с того? Знаешь, сколько наши девочки ежедневно клиентов через себя пропускают — по роте на каждую. Ищите ваших дружков в сточных канавах. Там им самое место, — презрительно сказал один из охранников.

— Ты лучше впусти нас по-хорошему, — попросил Ларт с такой ледяной вежливостью, что у меня вся спина покрылась холодным потом.

— А если не впущу? – поиграл желваками на широкой плоской морде охранник.

Ни дать ни взять – Шрек из мультика. Только цвет кожи не зелёный, а более привычный глазу.

— Тогда мы войдём сами, по-плохому. Говоришь, девки ваши каждую ночь по роте клиентов обслуживают? Устали, наверное. Ну да это дело поправимое. Сейчас я тебе всё хозяйство оторву вместе с причиндалами, и пойдёшь ты вместо шлюх на смену, мужиков ублажать.

Охранники, не дожидаясь окончания речи, набросились на Ларта, норовя разорвать его голыми руками. Но не на того напали. Мы даже вмешаться не успели. Наставник раскидал этих здоровяков словно котят. Порция ударов в челюсть, и два бесчувственных тела сползли по стене.

— Ну ты и крут! — восхищённо покачал головой я.

— Пойдём, ребята, — позвал Ларт, не обратив внимания на заслуженный комплимент.

До «крыши» дошло, что в подшефном хозяйстве проблемы. Не то сержант, не то капрал (я ещё не научился разбираться в местных знаках отличия) отдал короткий сигнал и началась веселуха.

Была у меня чуйка, что добром этот поход не закончится. Будут, обязательно будут ин-цин-ден-ты. А вот и живое доказательство: стражники сразу кинулись к нам, на бегу целясь из ружей. По количеству между нами имелся паритет, но весьма условный. Да, их было столько же, сколько нас, однако к ним в любую секунду могла прийти подмога, а нашей компашке приходилось рассчитывать только на самих себя. Когда ещё братва с бронепоезда узнает, что у нас тут тёрки с местными! Когда артиллерию наведут! Нас может уже и на свете не будет.

Ну, раз пошла такая пьянка…

Мы рассыпались в разные стороны, чтобы сбить стрелкам прицел. Но вообще глупо палить из огнестрела на таком расстоянии: не ровён час своего зацепишь. Хотя «пушка» — это «пушка», серьёзный аргумент. Окажись на нашем мести парни более робкого десятка, точно бы уже подняли лапки вверх. Но стража не на тех напала.

Каждый выбрал себе по противнику. Мне достался крепкий малый, из тех, кто в свободное время не набивает брюхо пивом, а тягает железяки и прочие тяжёлые предметы. Свалить его с копыт лихим кавалерийским наскоком не удалось. Парнишка оказался вертлявым как блоха. От моего прыжка ушёл с лёгкостью, даже дыхалка не сбилась.

Пришлось на ходу менять рисунок боя.

Выстрелить у него бы не получилось при всём желании (вместо меня он с тем же успехом мог бы всадить заряд в любого другого стражника на выбор), штыком здешние ружья почему-то не снабжались (его заменяла длинная шпага на перевязи). Противник решил действовать основным оружием будто дубиной. Он перехватил «карамультук» и широко замахнулся.

Я поднырнул ему под руку, заехал локтём в подбородок и окончательно вырубил довольно грязным приёмчиком из тех, которые обычно не принято афишировать в приличном обществе.

Надо сказать, что не у всех моих товарищей дела продвигались столь же успешно. Ларт, конечно, свалил своего, ещё двое наёмников тоже показали, что не лыком шиты, но вот пятый стражник уцелел. Ружьё у него выбили, однако малый не растерялся: выхватил шпагу и принялся демонстрировать окружающим, что Д’Артаньян ему и в подмётки не годится. Похоже, этот патрульный был не чужд фехтовальному искусству, явно брал уроки у хорошего мастера. А то и вовсе подрабатывал бретёрством — ремесло это здесь цвело и пахло.

Кидаться с голыми пятками на парня с острой и длиной шпагой было не с руки, палить в него из трофейного «мушкета», всё равно, что вызвать к нему подкрепление (выстрел стопудово привлечёт сюда остальных стражников). Ситуация складывалась не из приятных.

Я вопросительно посмотрел на Ларта, он утвердительно кивнул. Что ж, у меня появилась возможность хорошенько размять мышцы. Мой сэнсей холодное оружие не жаловал, но кое-что на тренировках демонстрировал. Пришла пора показать в коня, то бишь в меня ли корм.

Один из валявшихся на земле стражников любезно «одолжил» мне свою шпагу. Это, конечно, не тренировочный меч, а настоящее боевое оружие. Только в глупых книжках герои хватают первое, что под руки попалось, и начинают шинковать беспомощных врагов бумажными промокашками.

К шпаге надо привыкнуть, прикинуть баланс, покрутить-повертеть. Будь у меня денёк-другой на освоение… У меня же не было и десяти секунд.

Уцелевший стражник сам пошёл в атаку. Видимо, он оценил мои умения и навыки ниже плинтуса, и не стал забивать голову совершенно ненужной ерундой вроде того, как продолжать бой, если противник сумеет парировать выпад и постарается перехватить инициативу. Меня намеревались проткнуть первым же уколом, насадить как куропатку на вертел.

Что поделаешь, сам дурак и уши у тебя холодные.

Я сумел отвести его клинок, а потом красиво послал шпагу вперёд. Это был первый мертвец на моей совести. Никогда раньше мне не приходилось убивать, и я отстранённо осознал этот простой факт. Странно или нет, но изменений духовного плана во мне не произошло.

В тот миг мукам совести не было до меня ни малейшего дела. Очевидно, они накапливали энергию, чтобы растерзать мою бедную душу в более подходящих обстоятельствах.

Сейчас же я был собран и деловит. Видел бы меня сенсей в этом миг: прибил бы, наверное!

Ларт одобрительно похлопал меня по плечу. По его взгляду было ясно — он всё понял, догадался, что мне впервые довелось лишить человека жизни.

— Плюнь. Рано или поздно это должно было случиться: на то мы и наёмники.

— Да я что… Я ничего, — путанно заговорил я, но Ларту было уже не до моих слов.

Он снова брал инициативу в свои руки.

— Действуем быстрее, парни, — приказал Ларт. — Этого жмурика нам не простят. Скоро тут от солдат будет не протолкнуться.

Мы ринулись в бордель стаей бешеных псов. Внутри находилось ещё несколько охранников, но противостоять нам они не могли. Одно дело служить вышибалой в совершенно небогоугодном заведении, и совершенно другое — воевать еженощно и ежечасно. Тут самый завалящий наёмник способен дать нехилую фору.

Разобравшись с охраной (сломить их было делом нескольких секунд), мы устроили настоящий погром, перевернув здание вверх дном. Ломали всё, что ломается, крушили мебель, дверь, били посуду, обыскали каждый сантиметр пространства. Сильнее всех свирепствовал Ларт. Чувствовалось, что судьба наших волновала его больше всего на свете. Мне это весьма импонировало: один за всех и все за одного — не пустые слова ведь.

Испуганно вопили шлюхи — преимущественно потасканные тётки с жёлтыми лицами и совершенно неаппетитными фигурами. Рвались к выходу клиенты, но тут их ждал облом — Ларт предусмотрительно поставил у крыльца одного бойца т тот никогда не впускал и не выпускал. Наверняка, имелся и чёрный выход, а может и несколько, но, благодаря фактору внезапности нам удалось собрать всю публику в центральном зале.

Люди жались друг к другу, не понимая, что произошло, что их ждёт. Многие были напуганы, да и тот факт, что практически все были, что называется, в том, в чём мать родила — нехило давил на психику. Парочка особо впечатлительных клиентов вообще в обморок грохнулись. Церемониться с ними не стали — окатили водой и всех делов. Сработало не хуже нашатырного спирта.

Тем временем Ларт устроил форменный допрос. Он безошибочно вычислил здешнюю «мадам» и принялся снимать показания как заправский опер из моего мира.

Женщина клялась, что те, кого мы ищем, давным-давно покинули порог её заведения.

— Один из них был у Жужу, другой у Малютки, третьего обслуживала Кондилиза. Все они в высшей мере чистые и порядочные девочки. Наши клиенты всегда получают всё, что им нужно, и не имеют претензий. Ваши друзья покинули мой дом несколько часов назад. Клянусь, что у них не было оснований для недовольства. Девочки, подтвердите, — попросила она у трёх страшных как смертный грех тёток.

Те дружно закивали, словно китайские болванчики.

Ларт бросил на женщину пристальный взгляд, не обещавший ничего хорошего.

Словам владелицы можно было бы поверить, если бы не одно «но» — в её глазах застыло странное выражение. Она говорила и при этом всей мимикой показывала, что врёт. Лгала, мечтая, чтобы её вывели на чистую воду.

В этом не было ничего мазохистского. Женщина кого-то боялась, и определённо не нас. Она будто призывала на помощь.

— Ларт, — позвал я нашего командира.

— Вижу, — отозвался он.

Ларт не был дураком и правильно истолковал происходящее.

— Идём, — Он схватил «мадам» за локоть и отвёл в сторону, туда, где никто не мог их подслушать.

Я присоединился к «сладкой» парочке.

— Где мои люди? — спросил Ларт.

— В подвале. Туда ведёт потайной ход.

— Показывай.

— Не могу. Вы умрёте сами и погубите меня, — набычилась тётка.

— Не волнуйся, мы сможем за себя постоять. Защитим и тебя тоже, — заверил Ларт. — Возьми себя в руки и рассказывай как на духу. Тебе ничего не угрожает, вот увидишь.

В голосе Ларта зазвенел металл, однако на мадам это не подействовало.

— Вы не понимаете. Там… — Она зашептала Ларту на ухо.

Тот содрогнулся от известия, сразу побледнел, на лбу его появилась испарина.

— Что случилось, дружище? — спросил я, чувствуя, что прикасаюсь к страшной загадке этого мира.

— Помнишь, я тебе рассказывал о том, что случилось с моей родиной? В этом доме тайный схрон адептов запретной магии. Надо уносить ноги и побыстрее.

— А наши люди? Мы что, бросим их? — удивился я.

— Их, скорее всего, нет в живых. Видимо, ты не представляешь себе, на что мы напоролись.

— Всё верно, Ларт, я не разбираюсь в магии. Но я разбираюсь в людях, и потому безмерно удивлён, — Я бросил на него обличающий взгляд. — Что тебя напугало до такой степени, что ты готов бросить товарищей и бежать отсюда как заяц?

— Дурак! Мне плевать на собственную шкуру, но я не хочу, чтобы вместе со мной погибли и другие, особенно сопляки вроде тебя, — пылая гневом, отозвался он. — Надо идти за помощью, искать кого-то, кто сможет противопоставить своё умение запретной магии.

— Пойдём за Кертином?

— Он не поможет. Обычному волшебству с запретной магией не совладать. Нужно искать отца инквизитора. Только он сможет выкурить отсюда колдунов.

— Так отправляйся за ним, если всё так серьёзно.

— А как ты думаешь, чем я намерен заняться после того, как мы смоемся отсюда?! Идём за инквизитором. Без него тут скоро будет полная задница. Странно, что она ещё не началась.

И в это самое время пол в центральной зале вспучился огромным пузырём. Завыли затрещали доски, загудели ломающиеся перекрытия, по стенам дома зигзагом пробежали трещины. С потолка посыпалась извёстка. С грохотом свалилась огромная люстра, подминая и калеча людей.

— Поздно, — с сожалением выдохнул Ларт.

Глава 4

Глава 4

Пузырь взорвался.

Мириады мелких частиц и осколков полетели по сторонам, раня и убивая. Истошно закричала «мадам». Острая и узкая, будто кинжал щепка вонзилась ей в лоб, пробив череп, в центре которого алым цветком распустился «третий глаз».

Мы с Лартом бросились под укрытие стен, по которым сразу забарабанил град осколков. Нас словно расстреливали из пулемёта.

А потом всё стихло. Наступила жуткая, леденящая кровь тишина. Недавний вертеп превратился в кладбище, на котором в общую братскую могилу легли десятки ещё секунду назад живых людей.

На какое-то время мне стало так плохо, как никогда в жизни. Мысленно я уже простился с этим миром и приготовился отдать концы навсегда. Если в ход пошло таинственное колдовство, мне нечего было ему противопоставить. Где я, а где магия…

Прошло несколько секунд, показавшихся вечностью. Сиди – не сиди, а что-то делать нужно. Лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Набравшись смелости, я осторожно выглянул из-за стены.

Твою мать! Над провалом в неестественной позе завис человек в одеянии, похожем на монашеский клобук.

Я поморгал, пытаясь осмыслить происходящее. Не часто мне доводилось наблюдать левитацию вот так, в живую. Да, колдун парил в воздухе, и это были отнюдь не голливудские спецэффекты.

Его глаза были закрыты, ладони сведены в фигуре, напоминающей буддистское приветствие. Шаолинь отдыхает, едрит твою душу об колено!

Ларт ухватил меня за плечо, потянул на себя, но было поздно. Колдун нас засёк. В меня будто молнией ударило. Я ощутил тревожное покалывание в груди. Сердце забилось как сумасшедшее, качая декалитры крови.

Абзац котёнку! Сейчас нас будут убивать. Самое хреновое, что я понятия не имею, как выкрутиться из этого попадалова. С голыми руками на этого гада не попрёшь. Разве что со шпагой, но будет ли толк от этого куска холодного железа? Если бы было так просто, вряд ли б местные так боялись этих магов.

Ну и что мне прикажете делать?

Я посмотрел на Ларта. Судя по его побелевшему лицу мужик готовился проститься с жизнью. М-да, если уж такого бойца как наш командир так прижало, что обо мне говорить. Сегодня точно не мой день.

Эх, помирать так с музыкой! Жаль, баяна нет…

Колдун медленно выплыл из дверного проёма, развернулся в мою сторону. Ларт прилип к стене, я последовал его примеру. Вот она какая амба, оказывается. Стоило с одного мира в другой попадать, чтобы так бесславно закончить бренный путь?!

Губы колдуна беззвучно зашевелились.

Не знаю почему, но я ясно и отчётливо услышал его слова, они сами зазвучали у меня в голове, минуя барабанные перепонки.

— Кто ты? — с безмерным удивлением спрашивал он, всё повторяя и повторяя, будто у него заклинило.

Эх, была не была!

— Твоя смерть, — сказал я и ткнул в него шпагой.

Не знаю, на что я рассчитывал. Наверное, это был шаг отчаяния, но у меня получилось.

Клинок угодил в область сердца. Колдун захрипел, на губах у него выступила пузырящаяся пена. Это была агония. Внезапно тело его вспыхнуло ярким пламенем, горение продолжалось недолго, а когда закончилось — к нашим ногам упала горсточка пепла.

И тут же две молнии врезались в стену у меня надо головой, кроша кирпичную кладку в мелкую крошку. Я перекатился вбок, успел заметить второго колдуна, тот атаковал нас с тыла. Ларт повторил мой манёвр и теперь целый и невредимый с тоской наблюдал за новым участником событий.

Глупо думать, что колдун действовал в одиночку. Оказывается, у них тут целое гнездо. А где второй, там может быть и третий… Эх, где ж я вас складировать буду, таких хороших, глупо ухмыльнулся я про себя.

С разведённых рук колдуна сорвались ещё две молнии, обе полетели в меня, но я оказался быстрее, опередив их на ничтожные доли секунды. И почти сразу сделал ответный ход, метнув в чародея шпагу, с помощью которой совсем недавно разделался с его собратом. Ничего лучшего в голову в тот момент мне не пришло, действовал на адреналине и сплошных инстинктах.

Попасть-то я попал, но неудачно: клинок лишь слегка зацепил парящего в воздухе мага. Я выругался, перейдя на привычную обсценную лексику родины. Нет ничего лучше крепкого российского мата, особенно, когда необходимо облегчить душу.

Тем не менее, не самого фартового броска шпагой хватило, чтобы колдун понял, что его жизнь в опасности, и принял решение покинуть поле битвы. Его будто ветром сдуло. Но напоследок он успел выкрикнуть мне угрозу:

— Я запомню тебя и отомщу!

— Мсти, сколько влезет, пока я не отправил тебя вслед за напарником, - проорал я с огромным облегчением.

Кажется, ещё поживём, бродяги!

Я поднялся на ноги, отряхнул с себя пыль, прислушался к внутренним ощущением: вроде всё в порядке, меня не зацепило, все органы послушны. Не верилось, что всё позади, что смертельно опасный враг предпочёл бегство, что мне удалось завалить могучего колдуна, наводившего ужас даже на Ларта.

— Вот и всё, а ты боялась, ­­— продекламировал я строки из фривольного стишка моего мира.

Прихрамывая, подошёл Ларт, его колотило как припадочного.

— Ты… Ты, — заговорил он, но был не в силах продолжить, и потому яростно мотал головой, выдавливая из себя слова.

— Всё в порядке. С одним мы разделались, второй смылся. Надеюсь, больше тут никого нет.

— Ты не понимаешь, что натворил?! — с благоговением, перемешанным с ужасом, произнёс Ларт.

— Убил колдуна, — сказал я с таким видом, будто всю жизнь только этим и занимался.

— Только отцу инквизитору по силам справиться с адептами, практикующими запретную магию, да и то не всякому. А ты проделал это с такой лёгкостью, будто каждый день этим занимался! — заплетающимся языком проговорил Ларт.

— Ну, ты сказал! Какая к такой-то матери лёгкость?! Я уж думал всё, крышка.

Ларт восхищённо присвистнул:

— Парень, ты просто не понимаешь своего счастья! Думаешь, так просто убить мага, вроде этого, — он покосился на горку пепла, оставшегося от первого колдуна. — Они всегда окружают себя защитным коконом, который обычному смертному вроде меня не пробить даже из пушки. А тут ты… Простой шпагой… Слушай, может, на самом деле ты кто-то вроде странствующего отца-инквизитора? Маскируешься, чтобы никто не догадался, а в нужный момент — бац! — с надеждой посмотрел он на меня.

Жаль, конечно, развеивать его надежды.

— Никакой я не отец-инквизитор. Между нами говоря, я даже понятия не имею, кто это. А теперь, после всего, что ты мне рассказал, я ещё сильнее запутался. Короче, я обычный человек, точно такой же как и ты, ничем не лучше. Особыми способностями никогда не обладал, так что зря на меня так смотришь.

Я вздохнул.

Ларт окинул взглядом место побоища и пришёл к выводу:

— Уходим отсюда и поскорее. Скоро тут будет не протолкнуться.

Не согласиться с ним было невозможно. Однако я счёл нужным заметить:

— А наши парни? Надо о них позаботиться… Похоронить по-человечески что ли.

— Мёртвым всё равно не поможешь. Пошли, Аретём, если не хочешь, чтобы тебя вздёрнули на виселице.

— За что? — обалдело спросил я.

После всех учинённых мной «геройств», мне почему-то казалось, что хоть какой-то награды я был достоин. Не каждый же день тут гоняют колдунов практически мокрыми тряпками.

— Поверь моему опыту: был бы человек, а повод всегда найдётся. Забыл какую трёпку мы устроили местной страже? — пояснил Ларт.

Его слова окатили меня холодной водой. Ну-да, здесь мы оказались отнюдь не по входным билетам.

— Такое не забудешь, — хмыкнул я.

— Потому и говорю: сматываемся отсюда.

— Я тебя понял, Ларт: крути педали, пока не дали…

— Чего?

— Ничего. Не бери в голову. Ребят жалко, конечно, — с сожалением добавил я.

Вроде всего-ничего в коллективе, а уже болезненно воспринимаю все неприятности, связанные с ним. Не зря говорят, что человек — существо стадное.

Мы поспешили к ближайшему пролому в стене, но там нас уже поджидали. Бывший вертеп находился в плотном кольце городских стражников. Десятки ружей были направлены на нас.

Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы сообразить — сопротивление бесполезно. Ларт пришёл к аналогичному выводу.

— Не стреляйте! Мы сдаёмся, — прокричал он первым, поднимая руки.

Кто я такой, чтобы спорить со старшим, потому тоже покорно вскинул лапки.

С колдунами-то мы справились, а эти замочат и глазом не поведут. Не посмотрят, что мы все такие из себя геройские герои.

Стражники были вне себя от бешенства, потому прилетело нам не хило. Каждый счёл себя обязанным приложиться по нашим бренным телам либо прикладом, либо кулаком. А хилых ребят, повторюсь, в страже не было.

Мы покорно переносили заданную трёпку: спорить с разгорячённым вояками — себе дороже. Изобьют до смерти и скажут, что так и было. Рёбра трещали знатно, один глаз и вовсе заплыл. Одно радовало: зубы остались целыми. Я и в своём мире к стоматологу как на каторгу ходил, а как в здешних краях с этим вопросом даже подумать страшно.

Нас спеленали как младенцев, закинули на телегу. Возница щёлкнул кнутом.

— Куда нас везут? — спросил я у Ларта.

— Не знаю. Точно, что не к тёще на блины.

— Что делать будем? Может, смоемся?

— Ага, держи карман шире. Отсюда не убежишь.

Немного погодя телега остановилась. Нас поволокли к мрачному тёмному зданию, всем своим обликом кричавшему, что это тюрьма.

Я бросил вопросительный взгляд на Ларта. Тот горестным вздохом подтвердил, что так и есть: нас привезли в городской «зиндан», а если быть точнее — в СИЗО в терминах моего мира, то бишь «следственный изолятор».

В здешних застенках держали тех, чья вина была ещё не установлена. Держали не сказать, что долго. Местная система правосудия поиском улик себя особенно не утруждала. Обычно расследование сводилось к пыткам, а уж что там под ними наболтаешь — твои проблемы. Не удивлюсь, если народ на себя наговаривал. Иной раз в чём угодно признаешься, чтобы поскорее избавиться от нестерпимых мук.

Что дальше будет, уже не задумываешься.

Кстати, камеры в большинстве пустовали. Правда, мы имели возможность лицезреть, как с виселицы снимали несколько мёртвых тел. Зрелище в высшей степени поучительное. Вероятно, оперативная циркуляция арестантов из кутузки на виселицу являлась главной причиной того, что проблема найти свободную камеру перед тюремной администрацией никогда не стояла. Нашли такую и для нас.

Всё в классических традициях: давящий низкий потолок, влага, сочащаяся из стен, холодный пол, узенькое решётчатое окошко, из постели только охапка гнилой соломы. Нас заперли, даже не развязав путы, а пеленали крепко, профессионально. Ещё немного так побудем, и прости-прощай здоровье, а то и вовсе концы отдадим.

Я попробовал развязаться сам — ничего не получилось. Вцепился зубами в узлы Ларта, результат аналогичный. И как это в книгах и кино герои умудряются выпутываться? Загадка… Тайна сия великая есть, причём за семью печатями!

— Остынь, Аретём. Бесполезно, — произнёс Ларт. — Будем надеяться, это ненадолго. Мы скоро понадобимся местному… правосудию.

— Как думаешь, если Кертин узнает, что с нами — бросится на выручку? — спросил я.

— Бросится-то он бросится, только отсюда выцарапать будет непросто. Особенно, если всех жмуриков на нас повесят. Сколько народа под завалами погибло? Человек сорок, а то и больше? Ну и стражу мы изрядно потрепали.

— Ничего себе новости! Нас что, могут обвинить нас в убийстве? — я вспомнил заколотого стражника и сразу прикусил язык. Один точно был на моей совести.

Нет, тут на помилование надеяться не стоит.

— Городской магистрат пойдёт на это с превеликим удовольствием, чтобы замять дело. Лучше на нас всё свалить, чем признаться, что в городе орудовали колдуны. Тогда тут такие разборки начнутся — небо с овчинку покажется! — разъяснил политику партии и правительства Ларт.

— А если мы всем расскажем? — наивно ляпнул я. — Сообщим, как всё было на самом деле. Так сказать, доведём до широкой общественности.

— Размечтался. Тебе и слова сказать не дадут! — расхохотался Ларт. — Я вообще удивлён, что нас сразу на виселицу не отправили. Видимо, не все концы зачистить удалось, вот и осторожничают, чтобы потом перед отцами-инквизиторами впросак не попасть.

— То есть, шансы у нас есть?

— Может, есть, а может, наши с тобой верёвки уже намыливают. Не больше твоего знаю.

На какое-то время мы замолчали. Ларт думал о чём-то своём, я тоже погрузился в размышления. Ужасно не хотелось верить в то, что нас ждёт жестокий и несправедливый суд с вполне определённым и категоричным приговором. Ларт что-то говорил насчёт виселицы. Ну это потому, что мы не благородные. Дворянам принято рубить головы. Интересно, гильотину здесь изобрели или всё больше топорами машут?

Нет, определённо мысли текут в неправильном направлении. Тут бы о душе подумать, а я техническим прогрессом озаботился. Мне по статусу вполне верёвки и мыла хватит.

Руки-ноги затекли неимоверно, чтобы хоть как-то ослабить неприятные ощущения, я принялся извиваться ужом. Облегчения не последовало.

Сложно сказать, сколько мы тут проторчали. Может час, может два… Время вдруг потеряло смысл и размеренность.

Глава 5

Глава 5

И всё-таки о нас вспомнили. Произошло это раньше, чем я успел впасть в депрессию. Что там говорили о стадиях признания? Мне до глубочайшей депрессии оставалось всего ничего.

Дверь в темницу со скрипом отворилась. Вошли стражники. Ну… хоть что-то, пошла движуха, которая внесёт ясность в дальнейшей нашей судьбе. Вдруг всё не так беспросветно, как считает Ларт? Люди во всём разобрались, сделали соответствующие оргвыводы. А то, глядишь, экипаж машины боевой, то есть нашего славного бронепоезда дал о себе знать, наведя жерла орудий на городские стены. Тоже неплохой аргумент в споре.

Тяжёлый сапог впечатался мне в бочину. Я зашипел от боли. Нет, кажись, с выводами я поспешил : парни, что пришли за нами настроены недружелюбно.

Рядом застонал Ларт: ему тоже досталось от хмурого стража порядка. На ком ещё выместить злость, как не на беззащитном пленнике? Вот и местные бодигарды считали аналогичным образом.

— Что, скоты — обгадились? — зарычали над моих ухом. — Ничего, скоро вас сушиться повесят. Будете знать, как полагается себя вести приличным людям.

— Дяденька, мы больше не будем, — отшутился я. — Отпустите нас пожалуйста.

Охранники посмотрели на меня как на придурка.

— Отвесь ему леща да покрепче, — велел их старший.

Затрещина, которую я получил от хмурого законника, едва не оторвала мне голову. Да уж… Не оценили тут мой юмор по достоинству.

И почему же меня на него пробило? Да сам не знаю. Скорее всего, от нервов. Мозг категорически отказывается принимать уготованные реалии, отгоняет прочь страшные мысли. Иначе запросто крыша поедет.

С нас сняли путы и без намёка на деликатность (толчками и пинками) погнали на выход. Я снова испугался, что Ларт не ошибся в сделанном им прогнозе — городские главы вздёрнут нас, чтобы замести следы. Списать преступление на чужаков проще простого, пусть оно заключалось в массовом убийстве и разрушениях.

Тут уж меня накрыло по-настоящему. И без того непослушные ноги вмиг сделались ватными, в горле пересохло.

Ларт выглядел не лучше моего. Весь вид его свидетельствовал, что мужик прощается с жизнью, правда, делает это достойно: не барахтаясь в ногах, не вымаливая себе прощения. У чувака поистине железная сила воли.

Глядя на него, мне тоже хотелось быть таким же. Умирать так достойно! Пусть это и произойдёт не в домашней постели, а в каком-то вонючем городишке неведомого мне мира.

Виселицы мы видели по дороге сюда. Неужели сразу поволокут к ним? А как же насчёт последнего желания? Блин, чего бы попросить? Вариант с изучением какого-нибудь редкого местного диалекта не проканает.

Но наш путь пролегал не к виселицам, стоявшим в тюремном дворе, нас вели по долгому гулкому коридору и, наконец, впихнули в комнату, где за столом, накрытым пурпурным бархатом, восседал комитет по встрече — три жиртреса, будто сошедшие со страниц знаменитой сказки Юрия Олеши.

Да здравствует советский суд, самый гуманный суд в мире! Не, эти толстяки впечатления великих гуманистов не производили. Не удивлюсь, если завтракали человечиной и запивали её кровью.

— Вот, приказали доставить тех, кто «весёлый дом» разгромил, ­— отчитался старший стражник.

— Здрасьте, — сказал я, однако мне не ответили.

Оказывается, здесь работают невежливые люди. Могли бы для приличия кивнуть благосклонно. Им пустяк, а мне приятно.

Наше появление фурора не произвело. Тут явно работали методом конвейера.

Сесть нам не предложили. Очевидно, каждый из троицы считал себя знатной персоной и не мог терпеть, чтобы простолюдины вроде нас с Лартом сидели в их присутствии.

Хорошо, мы не гордые, постоим, хотя ноги отваливаются, если не сказать сильнее.

Я снова загнал страх в глубину души. Главное, не поддаваться панике. Приговор не оглашали, вдруг обойдётся? Пусть вероятность микроскопическая, но я буду цепляться за неё до конца.

Сбоку от толстяков за отдельным столиком сутулился тощий мужичок в огромных очках и чёрной накидке. Судя по письменным приборам и чернильнице перед ним — кто-то вроде секретаря. Он откровенно зевал, отгоняя толстых ленивых мух кончиком пера.

Мы для него были не более интересны, чем эти самые мухи.

Что ж, здравствуй, машина правопорядка. С каким скрипом ты тут работаешь? Какое дело шьёшь нам, прокурор? Есть ли у тебя хоть капля того, что у других называется совестью?

Я мог бы задавать сотни риторических вопросов, не ожидая ответов на них. Широкие скучные рожи трёх толстяков служили лучшей лакмусовой бумажкой происходящего.

— Назовите ваши имена! — громогласно потребовал жиртрес, сидевший в центре.

Видимо, он был тут самой главной шишкой.

Мы представились. Секретарь заскрипел пером, что-то выводя в толстой тетрадке.

— Значит, вы наёмники, — констатировал главный.

Мне не понравилось довольство, сквозившее в его голосе. Нас явно списывали со счетов.

— Наёмники, — подтвердил за обоих Ларт.

— Какие причины привели вас в славный город Буркхельм? — задал вопрос другой толстяк.

До этого он долго чесался подмышкой, а тут вдруг изъявил желание проявить любопытство.

— Трое наших не вернулись из увольнения. Мы отправились на их поиски, — лаконично пояснил Ларт.

— Вдвоём? — осторожно спросил главный толстяк.

— Никак нет. Нас было пятеро.

— Где остальные? — испуганно поинтересовался третий толстяк, бывший по левую руку от своего начальника.

Его поросячьи глазки, заплывшие жиром, захлопали.

Ага, выходит о наших приключениях они в курсе.

— Погибли, — коротко бросил Ларт.

Жиртресы облегчённо вздохнули. Их весьма радовала смерть наших товарищей, или я ничего не понимаю в этой жизни

— Что подвигло вас на столь страшное преступление? Зачем вы убили и изувечили столько мирных горожан? — обличающе ткнул в меня пальцем главбосс этой толстой шайки.

Ларт открыл рот, но я решил, что настал мой черед отвечать и опередил его.

— Как мне к вам обращаться? — спросил я у главного.

— Можешь звать меня «ваша милость», — чванливо отозвался он.

— Благодарю. Ваша милость, обвинение несправедливо.

— Неужели? — хитро прищурился судья.

— Так и есть. Мы не преступники, а жертвы, которые только чудом не стали покойниками. В том доме находилось гнездо колдунов, исповедующих запретную магию.

И охрана, и три толстяка, и писец дружно ахнули.

— Замолчи! Закрой свою пасть, негодник! — крикнул на меня опомнившийся первым толстяк, который велел назвать его «вашей милостью». — Как смеешь ты клеветать на наш славный Буркхельм?! Никогда раньше здесь не ступала нога того, кто исповедует запретную магию. Этого не было, нет и не будет! Мы чтим законы!

— То есть вы хотите сказать, что мы вдвоём перебили кучу народа? — удивился я.

— Совершенно верно. Только почему вдвоём — в доме уже было трое ваших, потом к ним присоединились ещё пятеро. Неполным десятком вы и устроили резню. Горожане храбро защищались, но не смогли дать полноценный отпор профессиональным наёмникам. Тем не менее, шестерых вы потеряли. Что, разве не так? — посчитав, что уел меня, толстяк довольно откинулся на спинку кресла.

— А разрушения в доме? Развороченный пол? Стены, перекрытия… — стал перечислять я, надеясь, что здравый смысл и логика возобладают на этом судилище.

Иначе…

Логика, как выяснилось, тут и не ночевала. Нас хотели по-быстрому засудить, и никакие доводы во внимание не принимались. Если бы я понял это сразу, то не стал бы распинаться перед троицей свиней, изображавших пародию на правосудие.

— Вы протащили с собой взрывчатку. Очевидно, охрана у ворот плохо вас досмотрела. Мы поставим это на вид начальнику городской стражи, — велеречиво изрекли в ответ.

Даже стражники не смогли удержать удивления, но оно моментально исчезло после того, как главсвин метнул в их сторону тяжёлый многообещающий взгляд.

— Погодите, вы это серьёзно? — не веря ушам, спросил я.

— Серьёзней некуда. Речь идёт о гибели без малого тридцати человек. Мы ещё не произвели точные расчёте и не извлекли все трупы. Пусть не все из них были благопристойными горожанами, но их смерть — ваших рук дело. Пора бы вам смириться и признать неоспоримые факты.

Я вспыхнул как порох.

— Не лгите! Всё было не так. Этот погром устроили колдуны. Их были двое. Они убивали и разрушали, — закричал я, чувствуя как щёки краснеют от гнева.

Меня бесил откровенный беспредел и фарс, творившийся на моих глазах. От этого я закипал всё сильнее и сильнее, не понимая, что любые попытки пролить свет на истину обречены. Никого не интересовало как было на самом деле. Я мог бы порваться хоть на британский флаг, но ничего бы не доказал.

Прекрасно понимавший что к чему Ларт, в отличие от меня молчал, считая ниже своего достоинства пускаться в пересуды.

И всё же моя горячность задела судью.

— Прекрасно, молодой человек, — «их милость» уставилась на меня в упор. — Позвольте полюбопытствовать, куда же потом делись эти колдуны? Мы устроили тщательный обыск и не обнаружили их следов.

— Одного я убил, а второй удрал. Очевидно, воспользовался магией, — выпалил я, нисколько не задумываясь как это прозвучит.

Тем более я говорил правду, только правду и ничего, кроме неё.

Но мою правду подняли на смех.

— Ты?! Убил?! — сначала улыбнулся толстяк, а потом, не выдержав, схватился за бока и принялся от души хохотать, сотрясаясь всем телом.

Его веселье передалось остальным в этой комнате, кроме меня и Ларта. Безумный смех длился минуту, не меньше.

Успокоившись, жиртрес повернулся сначала к одному своему коллеге, затем к другому:

— Господа, лично мне всё ясно. У вас имеются вопросы к подсудимым?

Толстяки отрицательно помотали головами.

— Прекрасно. Тогда я выношу приговор обоим наёмникам. Вздёрнуть мерзавцев! Стража, уберите их отсюда.

— Сволочи! — в бешенстве прокричал я, вырываясь вперёд, но далеко продвинуться мне не дали. Эти стражники мух не ловили. Я сразу схлопотал по голове прикладом. Сознание не потерял, но в башке всё помутилось, глаза застила кровавая пелена.

Нас выволокли в тюремный двор, зачем-то разули, поставили босыми ногами на длинную скамью. Палач накинул на головы намыленную верёвку.

Я выяснил главное: обычай спрашивать последнее желание здесь отсутствовал, и, когда меня вздёрнут, некому будет предложить такое «ноухау».

До последнего не верилось, что это всё, что мне ничего не снится. Ну да, как в кошмарах на сон грядущий. Кому расскажи — не поверят. Решат, что тронулся.

Так не бывает. Этого не может быть и точка! Я, обычный студент, угодил хрен знает куда, стал наёмником, убил колдуна, а теперь топчу пятками деревянную скамейку, моя шея обвита толстой намыленной верёвкой. Сейчас скамейка упадёт, а я повисну, смешно дёргая лапками как та лягушка, что сбила сливки в сметану. Вот только воздух, каким бы густым он ни был, ни во что не сбивается. Физика, етить её!

А теперь биология на пару с судебной медициной. Если не изменяет склероз, умирают не от удушья, а от банального перелома шеи. При этом кишечник опорожняет содержимое.

Блин, даже мерзко думать о таком. Хотя… кому будет дело до моих грязных подштанников и той вони, что я начну распространять вокруг себя.

— Ларт, прощай, дружище, — выкрикнул я тому, кого уже начал считать другом.

Пусть он по возрасту годится мне в отцы, смерть уравняла нас.

— И ты прощай, Аретём! Не держи на меня зла! Не та этом, так на том свете встретимся! Осталось недолго.

— Я не в чём тебя не виню! Виноваты те сволочи, которые приговорили нас к смерти! — произнёс я.

Щека нервно дёрнулась. Моя дрожь не осталась незамеченной.

— Не бойтесь, — шепнул мне палач. — Смерть будет лёгкой. Вы ничего не почувствуете. Раз и ваша душа уже на небесах. Я даже завидую вам. Скоро вы прикоснётесь к тайнам загробной жизни. Эх… меня аж колотит!

— Тогда махнёмся местами, и ты узнаешь обо всём раньше, — прохрипел я.

— Да ты весёлый малый! Люблю таких, — обрадовался палач и выбил скамейку из-под наших ног.

Я даже зажмуриться не успел.

Верёвка на моей шее затянулась и… почти сразу ослабла.

Глава 6

Глава 6

Я с удивлением обнаружил, что парю в воздухе совсем как недавно встреченные колдуны. Таинственная сила удерживала меня над землей. И, что самое приятное, — это была не верёвка палача.

С Лартом произошло то же самое. Он пучил глаза и явно не верил своему счастью.

В тюремный двор вошла процессия — с десяток воинов в одинаковой серо-зелёной униформе, несколько сугубо штатских персон, а в центре — девушка верхом на богато украшенном коне. Я интуитивно понял, что именно её магия вытворяет со мной чудеса левитации. Основной вопрос в другом — сколько нам ещё предстоит болтаться между небом и землёй? И не вернётся ли всё на круги своя?

Второго раза я точно не вынесу, сердце разорвётся и точно не от счастья.

Тем не менее, появление новых действующих лиц внушало надежду на перемены к… Ну, по сравнению с перспективой смертной казни на перемены к лучшему.

Пришедшие смотреть казнь толстяки из городского магистрата разом поскучнели.

— Что тут происходит? — спросила девушка.

— Зачем вы вмешиваетесь, ваше высочество? Это преступники, они погубили много людей, — отозвалась «их милость».

— Не те ли, что устроили разгром в доме терпимости? — поинтересовалась принцесса (а кого ещё могли титуловать вашим высочеством?).

— Совершенно верно. Видите, вы всё знаете лучше нас. Ну, а закон — есть закон. Злодеи должны понести заслуженное наказание. С вашего разрешения, мы продолжим. Палач!

— Слушаюсь!

— Приготовься. Сегодня тебе предстоит поработать дважды.

Я, воспользовавшись ситуацией, сумел ещё сильнее ослабить петлю. Говорить было трудновато, ужасно болело горло и начал распухать язык, но я попробовал. С моих губ сорвалось что-то похожее на гусиное шипение, но девушка меня услышала.

— Постойте! Людей убили колдуны! — пытался сказать я.

Девушка сделала знак одному из своих солдат. Тот подскочил к виселице и перерубил верёвки.

Мы мягко (спасибо магии) опустились на землю. Я окончательно сбросил удавку и тут же схватился за горло.

Боль была нестерпимой. Глотку словно залили раскалённым свинцом.

— Принесите им воды, — велела принцесса.

Один из городских стражников тут же сорвался с места и принёс половник, доверху наполненный водой.

— Пейте, — категоричным тоном заявила наша спасительница.

Глотать было трудно, в горле будто полыхал пожар, но вода принесла облегчение. Боль уменьшилась. Быть может, чуть погодя она вернётся. «Аш два о» такие вещи не лечатся. Но у нас хотя бы появился шанс оправдаться. А там…

— Говорите, — приказала наша спасительница, после того, как мы чуть-чуть оправились. — И не вздумайте мне соврать! Если услышу хоть слово лжи, клянусь, вы пожалеете, что я вытащила вас из петли.

Врать мы точно не собирались. И отнюдь не страх перед магией принцессы был тому причиной.

Поскольку по горлу словно прошлись наждачкой, мы не были многословны, и наш рассказ занял немного времени. Говорили оба. Когда я замолкал, продолжал Ларт, потом я подхватывал. Когда становилось совсем невмоготу (блин, прынцесса, у тебя есть лечебная магия? Если есть — потрать на нас хоть чуточку, тебе же легче станет), переходили на жестикуляцию, благо она оказалась универсальной штуковиной для моего и этого миров, а может язык жестов пришёл ко мне вместе с пониманием языка, благодаря сеансу волшебства, устроенному Кертиным. С каждой секундой лицо принцессы мрачнело всё сильнее и сильнее.

— Ваше высочество, зачем вы тратите драгоценное время на этих преступников?! — возмущались судебные чинуши. — Их удел висеть на верёвке, а не лить в ваши очаровательные ушки откровенную ложь.

— И всё-таки я выслушаю их до конца, — категорично заявила принцесса, а её охрана демонстративно подобралась, показывая, что с ними точно шутки плохи.

Люди из магистрата ещё не раз пытались нас перебить, но девушка властными движениями заставляла их заткнуться.

В конце рассказа она была уже вне себя от гнева. Принцесса послала уничтожающий взгляд толстякам, которые от страха съёжились и боялись поднять голову.

— Итак, что я слышу: магистрат Буркхельма состоит в сговоре с теми, кто исповедует запрещённую магию. Как это прикажете понимать? — насупилась спасительница.

— Ваше высочество, вероятно нас ввели в заблуждение, — забормотали толстяки. — Никто из жителей нашего славного города и в мыслях не мог опуститься до связи с колдунами.

— И, тем не менее, это произошло!

Судьи смекнули, что развивать дальше тему о том, что мы лжём самым наглым образом, бесполезно. Принцесса определённо верила нам.

Коротко посовещавшись, они изрекли:

— Это просто кощунственно! Мы самым тщательным образом всё расследуем, и непременно сообщим вам о результатах. Хочу вас заверить: мы примем все меры!

— А эти двое? Что с ними будет? — указала на нас принцесса.

— Если мы вздёрнем их, хуже от этого не станет, — предположил кто-то из толстяков. — В конце концов, это наёмники, люди без стыда и совести.

Ларт угрожающе сжал кулаки. Говоривший заткнулся.

— Я своим именем дарую им свободу. Отпустите их и не забудьте щедро наградить. Пусть это станет компенсацией за перенесённые ими муки, — вынесла вердикт принцесса.

— Ваше высочество, боюсь, вы забыли, что наш город является вольным, — осторожно заметил главный толстяк. — Мы уважаем ваш титул, но в то же время не обязаны вам подчиняться. Разумеется, мы пойдём вам навстречу — эта парочка получит свободу. Но награду они не заслужили. К тому же, городская казна пуста. Не хватает финансов даже на нужды первостатейной необходимости. При всём моём уважении… — и он расшаркался ножкой.

Принцесса покраснела от гнева, но сумела сдержать обуревавшие эмоции.

— Хорошо. Я сама награжу их.

— Пиколо, — обратилась она к высокому нескладному мужчине, состоявшему в её окружении, — дайте мне кошель, и пусть награда будет щедрой.

Немного поколебавшись, Пиколо передал повелительнице мешочек, заполненный чем-то приятно звучащим. Принцесса вручила его нам.

— Возьмите! Эта награда поможет вам забыть несправедливость, которую с вами позволили городские власти.

— Благодарим ваше высочество, — раскланялись мы. — Разрешите уйти?

— Ни в коем случае, — ответила та. — Некоторые моменты в вашей повести вызвали у меня массу вопросов. На какое-то время вам придётся задержаться у меня в гостях.

— Мы обязаны доложить обо всём командиру. Не хотелось, чтобы он посчитал нас дезертирами, — сказал Ларт.

— Кто ваш начальник?

Ларт пояснил.

— Пиколо, — развернулась принцесса. — Отправь гонца. Пусть он разыщет Кертина и сообщит о судьбе его людей.

— Будет исполнено, ваше высочество, — отрапортовал он.

— Вы следуйте за мной, — распорядилась принцесса.

Я успел разглядеть её получше: раньше у меня глаза слезились от боли, и в целом было не до того. Сейчас же боль отступила, я смог сосредоточиться на чём-то другом.

По меркам моего мира принцесса не была писаной красавицей. Если убрать её высокий статус, девчонка как девчонка, в меру симпатичная. Глазки большие, носик и ротик аккуратные, над причёской поколдовал придворный парикмахер. Макияж если и был, то в глаза не бросался. Но в целом ничего такого сногсшибательного, хотя я бы с огромным удовольствием затусил с ней. Интересно, в этих краях простолюдин может позволить себе интрижку с дамами из высшего общества? В прочем, кого я обманываю, общественное развитие идёт по примерно одинаковым законам. Для принцессы мой статус ниже плинтуса, наверняка, у ней от женихов отбоя нет, и у всех родословные как у породистых чихуахуашек. На кой ей сдался шелудивый беспородный дворняжка в моем лице? К тому же ещё и с пустыми карманами: даже в кабак пригласить девушку не на что! В этот момент я совсем забыл о кошельке, подаренном Пиколо.

Городские нам все спины взглядами просверлили, покуда мы покидали лобное место. Чую, нажила себе принцесса врагов выше крыши. Если местные чинуши и впрямь водят хороводы с колдунами, проблемы ей точно обеспечены.

Да и не всё так просто, как выяснилось, во взаимоотношениях с городом: тут своя разновидность Магдебургского права. Сильно качать права не получится. Ну и не будем забывать о разного рода диверсиях: пустят ночью красного петуха, и ищи потом, кто это сделал.

Тяжела и неказиста жизнь не только у артиста.

Но, прежде чем мы отправились в гости к нашей спасительнице, кортеж по высочайшему повелению повернул к развалинам дома терпимости. Они уже были оцеплены городской стражей, изнутри раздавались чьи-то голоса, громко стучали кирки рабочих, разбиравших завалы.

Трупов поблизости не было, похоже их оперативно извлекли и куда-то дели.

— Кто старший? — взял на себя бразды правления Пиколо.

На крик часового примчался заполошенный мужик, одежда которого покрылась тремя слоями пыли.

Подобострастно глядя на принцессу, он представился:

— Глава городской стражи Мартинес. Чем могу служить вашему высочеству?

— Можешь дать отчёт в том, что здесь произошло? — спросила принцесса.

— Дык это… — Мужик помялся, собираясь со словами. — Скрывать не стану: плохое приключилось. Вы и сами видите. Был мощный всплеск магической энергии. Здание окончательно не развалилось только чудом.

— Где погибшие?

— В морге, ваше высочество. Ждём, когда прибудут родственники для опознания.

— Пусть тела осмотрит отец-инквизитор.

Лицо Мартинеса искривилось, но спорить он не стал:

— Как прикажете.

— По моим сведениям в доме нашли пристанище адепты запретной магии. Вы нашли их логово.

Мартинес беспомощно заозирался по сторонам, явно не желая выдавать военные тайны города. Однако выбора у него не было.

— В подвале, ваше высочество.

— Я должна увидеть это своими глазами.

— Может, не стоит, — помялся Мартинес. — Зачем вашему высочеству смотреть на весь этот ужас: там кровь, кишки, распотрошённые внутренности… Мы нашли их алтарь для жертвоприношений. Трое моих парней — а они здоровые и вроде ко всему привычные — потеряли сознание.

— И, тем не менее, я настаиваю, что должна осмотреть это место.

— Воля ваша, — вздохнул Мартинес. — Я провожу вас, ваше высочество.

Мы двинулись за принцессой, но стража нас остановила.

— А вот вам точно туда нельзя, — объявил глава стражников. — Оставайтесь здесь.

— Останьтесь, — приказала принцесса, обернувшись в нашу сторону. — Но если твои люди, Мартинес, хоть пальцем их тронут — клянусь, я сделаю всё, чтобы твоя жизнь не стоила больше ломанного гроша.

— Парни, вы слышали?! — обратился Мартинес к своим подчинённым. — Смотрите, чтобы ни один волос не упал с их головы.

Стражники недовольно забурчали. На их физиономиях читалась откровенная ненависть. Ещё бы, мы уложили их товарищей, да и прочие беды, свалившиеся на город, теперь прочно ассоциировались с нами. Обычная история: не будь принцессы, из точно бы сделали классических козлов отпущения.

Скажу честно, мне совсем не улыбалось лезть в этот подвал, чтобы осматривать алтарь для жертвоприношений. Интуиция подсказывала, что зрелище там отнюдь не из тех, о котором впоследствии хотелось бы вспоминать. Однако и в компании злобно настроенных стражников я ощущал себя весьма некомфортно.

К счастью, слово Мартинеса, подкреплённое угрозами принцессы, держали недовольную камарилью в узде. Нас не трогали. Злились, бурчали, но обходили стороной.

Принцесса отсутствовала где-то с полчаса. Вернулась она какой-то подавленной и явно не настроенной на разговоры.

— Я ведь предупреждал ваше величество, — говорил, шагавший позади неё Мартинес. — Ничего хорошего там нет. Зря вы туда отправились.

— Зато я выяснила главное: в городе предатели, заключившие с колдунами сделку. Кто хозяин борделя? Наверняка без него не обошлось.

— Хозяин остался там, под завалом. Нужен некромант, чтобы допросить его.

— Некромантия — удел колдунов. На что намекаешь, Мартинес? — нахмурился Пиколо.

— Ни на что. Просто высказываю то, что и так очевидно. Трупы не болтают. Будь жив хозяин борделя, он бы нам пригодился.

— Пусть отец-инквизитор внимательнейшим образом осмотрит и его тело. И горе вам, если выяснится, что его прирезали, заметая следы, — громогласно объявила принцесса.

Лицо Мартинеса стало белее мела на его одеждах. Похоже, принцесса попала в самую точку. Кто-то тщательно заносил следы. Учитывая сжатые сроки, работали они грязно и наоставляли тысячу следов. Какой бы слабой не была здешняя криминалистика, с топорно сделанными уликами они разберутся.

Город, как говорили в моём мире, был на пороге большого шухера, что не предвещало ничего хорошего местным властям.

— Скоро полетят головы, — тихо произнёс Ларт. — Много голов.

— Хорошо, что среди них не будет наших, — усмехнулся я.

— Это как пойдёт. Не говори гоп, пока не перепрыгнешь. Всё может перемениться в любую секунду: городские власти договорятся с принцессой, а нас спишут как опасных свидетелей. Поверь, это весьма вероятно развитие событий.

Надеюсь, принцесса его не услышала.

Я сплюнул под ноги: Ларт был прав на все сто. В политике возможны любые договорняки, пешками при этом жертвуют с лёгким сердцем. Так было везде и всегда. Не факт, что нам удастся дожить до рассвета. Я уже принялся крутить в башке план побега. Ну их, этих колдунов и магов! Выберемся за пределы городских стен и поминайте как звали. Крутитесь как хотите, но уже без нас!

Вот только удачный случай для побега так и не представился. Нас с одинаковым усердием «пасли» как люди из охраны принцессы, так и городская стража, что делало побег делом сугубо безнадёжным.

Глава 7

Глава 7

Бывают обстоятельства, когда припирает так, что приходится идти ва-банк. Эх, не зря та самая пресловутая точка, которую так любят спасать американцы, давно чуяла проблемы. Их и без того было по горло, а чуть погодя навалило с головой.

Всё началось, когда процессия втянулась в узкую (двум телегам не разъехаться) улочку. Я сразу отметил, что место просто идеальное для нападения и не ошибся. Раздался пронзительный свист, и вместе с ним началось светопреставление: прямо в гущу вытянувшегося длинной змейкой отряда ударили молнии, сжигая жертв дотла. Искренне верю, что люди при этом не чувствовали боли и погибали мгновенно. Почти сразу наша главная магическая поддержка (а вернее — единственная) — принцесса — оказалась выбита из седла. Нет, в неё не влупили молнией. Сразу десяток серых юрких бойцов атаковал её и выбил с седла. Хотелось верить, что не убили, а планировали захватить в плен.

Мне повезло, молния ударила по соседству, спалив коренастого бойца, который не то охранял, не то сторожил меня. Солдат сгорел со всей амуницией: даже оружия не осталось.

Магический удар закончился так же быстро, как и начался. Отовсюду: из окошек, щелей, калиток, да практически из-под земли попёрли мужики со зверскими рожами, которые однозначно говорили, что намерения у них далеко не мирные. Сложно оценить, сколько их было, но явно намного больше, чем свиты у принцессы.

Нас застигли врасплох, и потому атаковавшие практически одержали победу: начиналась типичная резня. Наладить организованное сопротивление сразу не получилось. Каждый теперь сражался сам за себя.

Мне удалось обзавестись коротким, похожим на гладиус древнеримских легионеров, клинком (я сумел отобрать его у первого полезшего на меня типа). В тесноте улочки он оказался просто идеальным оружием. Орудуя им направо и налево, я стал пробиваться к клубку, в центре которого вертелся Ларт. Как и я безоружным он не остался, теперь в его руках была шипастая дубинка, и он от души отхаживал всех, кто на него сунулся. Пока Ларт кроил вражеские черепушки, я подобрался к его противникам с тыла и успел подрезать парочку до того, как их внимание переключилось на меня.

Не сказать, что ситуация коренным образом изменилась, но мне в итоге удалось пробиться к Ларту и встать рядом с ним спиной к спине. Теперь мы могли держать оборону, если, конечно, по нам не долбанут молнией или не выпалят из огнестрела.

Ни того, ни другого противники не использовали. Они не производили впечатления профессиональных бойцов. Скорее обычное бандитское отребье, специализирующееся на грабеже беззащитных горожан. Да и действовали они не так организованно, как это задумывалось поначалу.

Кто-то явно переоценил навыки этих негодяев.

Я распорол живот ещё одному уроду, тот схватился руками за выпадающие кишки. Обычно вид крови не стимулирует меня на подвиги: как ни крути в прошлой жизни я был человеком практически травоядным. Умел постоять за себя, но вот чтобы так с «шашкой» наголо… И всё-таки на собственной шкуре прояснилось — инстинкты хищника никуда не пропали.

Ещё немного и я испугался, что начинаю получать удовольствие от самого процесса убийства. Острое как бритва лезвие прекраснейшим образом перерубало шеи, производило жестокие вивисекции, после которых люди (а люди ли?) лишались не только головы, но и конечностей. Клинок был прекрасен и как рубящее и как колющее средство.

Дубина Ларта творила не меньшие чудеса. Вдвоём с ним мы уложили не менее дюжины нападавших. Ещё больше смогли кокнуть уцелевшие солдаты.

— Принцесса! — воскликнул я. — Нужно пробиваться к ней, узнать, как она.

Ларт кивнул и утроил усилия.

Мы вошли в серую колыхавшуюся толпу как нож в масло, оставляя за собой ошмётки кровавых брызг. Ярость во мне стремительно нарастала. Я не обращал внимание на полученные раны: а врагам, какими бы отвратительными бойцами они не являлись, всё-таки удавалось наносить их нашим телам.

Мы шли вперёд к намеченной цели, и с каждым шагом к нам присоединялись солдаты, охранявшие принцессу. Откуда-то выскочило покрытое с ног до головы красным нечто, в котором не сразу можно было признать Пиколо. Стоит признать, держался он молодцом, хоть ему и преизрядно досталось.

— Ты видел принцессу? — проорал я ему. — Он жива?

Он кивнул.

— Да. Но я не могу к ней прорваться.

— Сделаем это вместе! Ты же хочешь её спасти?!

— Глупый вопрос, мальчишка! Я умру ради неё.

— Пусть лучше сдохнут наши враги!

Его появление подняло дух нашей маленькой армии. Мы узким клином протаранили заслон врагов. Это стало той соломинкой, что переломило хребет верблюду. Сопротивление атаковавших стремительно слабло. Бандиты, разбойники — да хрен его знает, кто это был на самом деле — поняв, что их затея не увенчалась успехом, быстро потеряли прежний азарт. Одно дело, когда тебе противостоит мирный обыватель, и совсем другое, когда прёт профессиональный вояка.

Чаша победы склонилась в нашу сторону.

Мгновение, и улочка опустела, если не считать убитых и многочисленных раненых, причём наших (нашими я уже привык считать солдат из охраны принцессы). Краем глаза я успел отметить, что бандиты добивали своих, которые были не способны к бегству. Похоже, кто-то снова старательно устранял следы, и пленных, способных развязать языки у нас сегодня не будет.

Эх, Буркхельм — Буркхельм! Сколько же ещё секретов таится за твоими каменным стенами?

Пиколо склонился над принцессой. Её уложили на импровизированную лежанку из плащей охраны. Я не врач и не мог оценить физическое состояние девушки, но то, что она дышала и была жива, давало повод к надежде.

— Ваше высочество… — пробормотал он, вглядываясь в измождённое лицо той, которой служил не на страх, а на совесть.

Девушка открыла глаза. Пиколо облегчённо вздохнул.

— Всё закончилось, мы отбили нападение.

— Спасибо тебе, мой верный слуга, — еле слышно прошептала принцесса.

— Как вы себя чувствуете, ваше высочество?

— Ничего страшного со мной не случилось. Я просто потеряла сознание.

— Я отправил людей за лекарем. Извините, что прямо сюда, на улицу: я не знаю, можно ли вас перевозить. Пусть он осмотрит и вынесет вердикт.

— Я же сказала тебе, Пиколо — с моим здоровьем всё в порядке. Я готова подняться и хоть сейчас продолжить путь.

— Но, ваше высочество…

— Пиколо, не заставляй меня повторяться, а то я не посмотрю, что ты у меня герой, — невесело оборвала его принцесса.

— Как прикажете. Но верхом вы не поедете, мы раздобудем повозку. Простите, что придётся обойтись обычной телегой: вы сами велели не держать дома карет, — произнёс он с видимым облегчением.

Телегу удалось разыскать моментально: солдаты временно конфисковали её у рыночного торговца мануфактурой. Как ни спорила принцесса, её уложили и категорически запретили сидеть. К этому моменту подоспел и срочно вызванный лекарь: длинный старикашка с лицом, обсыпанном бородавками. Выглядел он довольно растерянным. Похоже, нечасто ему доводилось пользовать титулованных особ.

Пиколо поманил его к себе и, подтянув за воротник-жабо, угрожающе прошипел:

— Если с принцессой что-то случится, сдеру с тебя три шкуры, причём с живого. Ты меня понял, клистирная душа?

Лекарь часто закивал.

— Тогда займись своими делами.

Затем Пиколо подошёл к нам с Лартом, внимательно оглядел и усмехнулся:

— А вы неплохо сражаетесь для тех, кто полчаса назад болтался на верёвке. Кажется, я рад, что госпожа в последний момент выдернула вас из петли.

— Мы наёмники, — коротко ответил Ларт.

— Может пойдёте ко мне, в отряд охраны её высочества? — с надеждой спросил Пиколо.

— Я же сказал, что мы — наёмники. У меня контракт с Кертиным. У напарника ещё нет контракта, но вряд ли Кертин его вам уступит за просто так: парень нашему отряду обязан жизнью. С такими вещами шутить не принято.

— Пока не вижу ничего такого, что было бы нельзя решить полновесной монетой. Что скажешь, если я выкуплю твой контракт у нанимателя?

— Вот когда выкупишь — тогда и скажу. А пока не вижу смысла точить лясы. Лучше скажи, кто тут такой наглый, что может позволить себе нападение на принцессу, да ещё и с применением магии? Есть версии?

— Ну, а ты как думаешь? — отделался вопросом на вопрос Пиколо.

— Те, кто напал на нас — обычная шушера, бандиты, не представляющая собой чего-то стоящего. Сами по себе они не осмелились бы на такое. За ними кто-то стоял.

— Колдун? Говорят, вы одного всё же упустили, а может их и больше на самом деле были.

— Вряд ли. Была обычная магия — боевая, но обычная. Запретная оставила бы от нас мокрое пятно. Но далеко не каждый маг способен метать молнии. Например, наш Кертин такое точно не имеет, иначе бы не купил себе бронепоезд. Дело пахнет лицами королевской крови. Скажи, Пиколо, кто из титулованных особ, кроме их высочества, изволит сейчас пребывать в Буркхельме?

— Ты рассуждаешь как заправский следователь, — восхитился Пиколо.

Ларт помрачнел.

— В прошлой жизни, до того как стать наёмником, я зарабатывал себе на хлеб и таким ремеслом. И всё-таки ты не ответил на мой вопрос: в городе есть особы королевской крови?

— Герцог Дербин собственной персоной, — нехотя пояснил Пиколо. — Но ты прекрасно знаешь, чтобы припереть его к стене, нужны веские доказательства. А доказательств у нас нет. Я слышал, что у него хватает людей везде, даже среди бандитов и прочей отъявленной сволочи. Но это только слова и не более. Так что не советую тебе выдвигать обвинения в его адрес. Ничего, кроме головной боли, не получишь. Да и кто поверит тебе, наёмник.

— А принцесса? Что если она попробует вывести на чистую воду этого самого герцога, — встрял в разговор я.

Пиколо отрицательно покачал головой.

— Все посчитают, что принцесса интригует против герцога. У них давний конфликт насчёт одного наследства. Король не поверит.

Я понял, что оказался свидетелем местных разборок на весьма крутом уровне. Одна мощная политическая группировка воевала с другой, пуская в ход все средства, включая самые грязные. Блин, ну до чего же всё везде одинаково, несмотря даже на внешнюю экзотику. То бишь паровозы, магию и прочий стимпанк.

А вот мысль сменить статус и превратиться из не пойми кого в кого-то более определённого, была не такой и плохой. Кататься на бронепоезде и лить кровь каждый раз за нового нанимателя, конечно, прикольно, но долго так не продержишься. Век наёмника короток. И пусть я молодой парень, вчерашний студент-недоучка, но даже мне хочется позаботиться о будущем. Не знаю, насколько долго я застал в этом мире, суждено ли мне пробыть тут до конца моих дней или я всё же увижу родные края. При любом раскладе необходимо обрести под ногами твёрдую почву. Служба на титулованную особу — не самый хреновый вариант. При желании и должном подходе устроиться можно, а там посмотрим, куда вывернет кривая дорожка.

От меня, конечно, мало чего зависит. Будут решать дяди с большими кошельками.

А ещё мне безумно не хотелось расставаться с Лартом. Из нас вышел неплохой тандем, прошедший не одно испытание. Пусть столь же успешным он остаётся и в будущем.

Чувствую всё тем же местом, ничего ещё не успокоилось, и расслабляться рановато.

И, боже мой, как же хочется забиться в кабак и нахрюкаться до поросячьего визга!

Глава 8

Глава 8

Оставшуюся часть пути отряд проделал без особых приключений, хотя я уже настроился на самое худшее: за нас взялись серьёзные люди. Так просто от своего они не отступятся. Значит, жди новых проблем. Осталось разве что понять, с какой стороны.

Эх, мама, роди меня обратно! Надоело служить марионеткой в чужих политических играх! Все эти маги-шмаги, колдуны и местные царьки с психологией бандитов из моих девяностых, обрыдли моментально.

Как выяснилось, принцессе принадлежал большой дом неподалёку от городской ратуши. Перед воротами собралось несколько десятков человек: как я понял, преимущественно из числа прислуги, однако и зевак хватало.

— На твоём месте я бы усилил караулы и выставил дополнительные посты, — заметил Ларт Пиколо.

— К счастью, ты на своём, а не на моём месте, — отозвался тот. — За совет спасибо! Я и сам собирался поступить таким образом.

— Ты сказал, я услышал. Ладно, вам пока не до нас будет. Занимайтесь здоровьем принцессы и её охранной, а мы, пожалуй, свалим из города. Что-то здесь стало неуютно.

Нас ждал облом. Пиколо категорически отказался отпускать нас.

— Нет уж, ребята! Принцесса распорядилась держать вас до выяснения всех обстоятельств. Так что погостите у нас какое-то время. И да, мой вам бесплатный совет: не вздумайте дать дёру. Охрана вас не поймёт. Никто не посмотрит на ваше недавнее геройство.

— Вот и делай после этого добро людям, — пробурчал себе под нос я.

Чего-то в подобном духе и следовало ожидать.

Нам отвели небольшую комнатку в одноэтажном крыле, примыкающем к основному зданию. Очевидно, тут проживало большинство слуг.

Обставлена комнатушка была вполне по-спартански: ничего, кроме двух лавок и тяжёлого комода.

Я попробовал выглянуть наружу, однако тут же наткнулся на грозного усача, которого к нам приставили сторожем.

— Не велено!

Общался усач исключительно инфразвуками, я с трудом разбирал его речь. Для подтверждения серьёзности намерений, он повёл в мою сторону стволом пистолета.

— А если припёрло?

— Потерпишь! — безапелляционно заявил тот.

Поняв, что нам ничего не светит, я наехал на Ларта, чтобы узнать, во что именно мы вляпались.

— Ларт, пришло время поговорить.

— Хорошо, Аретём. Спрашивай. Что смогу ответить — отвечу, — ответил друг, устраиваясь поудобнее на лавке.

Всё верно, солдат спит — служба идёт. У наёмников принцип схожий.

— Давай с самого начала, по поводу нашей спасительницы. Рассказывай, что это за принцесса, и откуда она здесь взялась?

Ларт сладко потянулся.

— А что тебя смущает? В этих местах полным-полно маленьких королевств, размерами с иное баронство. Соответственно хватает и принцев с принцессами. Не скажу, что на каждом шагу натыкаешься, но встреча с ними не такая уж редкость. Ту, которая нас спасла, зовут принцесса Жасмин. Она сильно прогневала своего отца, тот отправил её в Буркхельм набираться уму-разуму.

— Что-то вроде ссылки? — смекнул я.

— Ага. Нрав у Жасмин строптивый. Выходить замуж за принца из соседнего королевства она отказалась, вот её и сослали с глаз подальше. Если через полгодика не одумается, могут и в монастырь упечь. У королей с этим строго. Ради политических интриг дитё родное не пожалеют, — продолжил политликбез Ларт.

— Я видел, что он — маг. Круто она спасла нас от верёвки, когда подвесила в воздухе в самый… кхм… интимный момент.

— Конечно. Ведь она королевского роду-племени. Дар у неё с рождения.

— Здорово, — позавидовал я.

Кто из нас не мечтал в детстве стать волшебником? Чтобы раз! — и твоё желание выполнено.

— Тут не всё просто. Говорят, что если она не найдёт хорошего учителя, то может постепенно растерять магию. Будет кем-то вроде нашего Кертина.

— А что с ним не так? Ведь это он обучил меня вашему языку, — удивился я.

— Он знает лишь пару-тройку трюков, и на этом его магический арсенал исчерпывается. Иначе бы Кертин не распрощался со своими угодьями и не стал командиром наёмников. Можешь мне поверить, для дворянина это серьёзный шаг вниз. Теперь многие считают для себя зазорным биться с ним на дуэли.

— Ясно. С этим мы разобрались. Ну, раз у тебя не голова, а дом советов — расскажи мне о запретной магии.

Этот вопрос интересовал меня сильнее прочих.

— Хочешь сказать, что ты не знаешь, что это такое? — удивился Ларт.

— Ларт, я родом из краёв, в которых не ведают, что такое магия. Для меня всё в диковинку.

— Даже не верится, что такие бывают, — покачал головой Ларт.

— И всё же, это так. У нас есть иллюзионисты, фокусники, гипнотизёры, но того, что можно чётко определить магией, не существует.

— Наверное, у вас очень скучная жизнь, — предположил он.

— Когда как. Наши правители заботятся о том, чтобы жизнь мёдом не казалось, так что занятий у нас хватает с избытком, — усмехнулся я. — Так ты будешь рассказывать мне о запретной магии?

— Буду, — кивнул Ларт. — Эта магия называется запретной, потому что черпает силы в человеческих жертвоприношениях. Колдуны убивают людей, проводят над ними свои обряды и в результате возникает запретная магия. Мне сложно объяснить, чем именно она отличается от обычного волшебства, но принято считать, что запретная магия гораздо сильнее. С её помощью можно творить ужасные вещи, что собственно и произошло с моей родиной. Только отцы-инквизиторы могут противостоять колдунам, но инквизиторов мало, а колдунов намного больше. В десятки, если не сотни раз.

— Почему, Ларт?

— Потому что дар волшебства наследственный, а колдуном может стать любой. Достаточно лишь принять участие в особом обряде и лично принести в жертву близкого человека.

Меня передернуло.

— И что, такие находятся?

— Их больше, чем ты думаешь. Ради тщеславия, жажды власти или мести, многие готовы пожертвовать самым дорогим, что у них есть. И ничто их не останавливает.

Я кивнул: моральных уродов всегда было с избытком. Страшно подумать, на что они становятся способны, когда получают в руки такое оружие, как магию. Если с колдунами не бороться, этот мир будет обречён.

— Мой брат ступил на эту дорожку, — внезапно добавил Ларт.

— Что? — не сразу сообразил я.

— Мой брат стал колдуном. Для этого он убил нашу младшую сестру. Я лично расследовал её убийство.

— Ты нашёл его?

— Нет. Он остался там, куда мне не попасть. Но, когда-нибудь, я смогу оказаться на родине, отыщу его и сделаю то, о чём мечтал все эти годы! Я уничтожу эту тварь и отомщу за жизнь сестры!

— Знаешь, что Дарт… — задумчиво произнёс я. — После всего, что ты для меня сделал… В общем, можешь рассчитывать на меня.

Оказывается, я совсем не знаю моего друга. В прошлом Ларта много страничек, которые можно смело называть трагическими. Когда я представил себе, через что ему довелось пройти, меня аж передёрнуло. Врагу не пожелаешь такой участи!

Какой же сволочью надо быть, чтобы ради магического ремесла принести в жертву собственную сестру! Неужели земля носит на себе эдакого подонка?!

Мне стало безумно жаль друга.

Ларт почувствовал на себе мой взгляд. Он напрягся всем телом, гордо вскинул подбородок

— Не надо!

— Что не надо, Ларт?!

— Я знаю, о чём ты думаешь! Не надо переживать за меня, Аретём! Мне уже давно не нужно ничьё сочувствие. Я — мужчина, а мужчины думают не о том, что произошло, а что нужно сделать. В моём случае, как отомстить! Рано или поздно, я своего добьюсь, можешь быть уверен!

— Понял тебя, дружище! Извини, больше этого не повторится, — пообещал я.

— Рад, что мы нашли общий язык, Аретём. В противном случае мы бы пошли каждый своей дорогой.

— Знать бы ещё, какова она — эта дорога, — скорее для себя, чем для Ларта, произнёс я.

— Я верю в предназначение. Моё — месть брату. Вернее, тому, во что он теперь превратился. Какое предназначение у тебя покажет судьба. В жизни случайных вещей не бывает. Если она свела нас вместе, значит, на то воля провидения.

— Ты фаталист?

— Я человек, который много где побывал и многое увидел.

Дверь распахнулась. На пороге появилась дородная служанка с подносом, заставленном посудой с едой.

— Приказано покормить вас, — сказала служанка.

Мы обрадованно поднялись с постелей. В животе у меня давно уже предательски играла музыка, которая отнюдь не являлась усладой для ушей.

Ларт довольно потёр ладоши.

— Давно пора! Я уж подумал, что нас тут голодом уморят.

Служанка демонстративно фыркнула.

— Могу я узнать твоё имя, красавица? — Ларт облизнулся как мартовский кот на сметану.

Служанка покосилась на него с лёгким укором:

— Оно тебе ни к чему. За дверями стоит мой муж. Ему не нравится, когда со мной заигрывают.

— Усач?! — улыбнулся я.

— Да. Усы — это предмет его особой гордости.

— Будь я твоим мужем, гордился бы тобой, — продолжил донжуанский заход Ларт с тем же успехом.

Женщина явно пропустила его слова мимо ушей.

— Как принцесса? — спросил я, пока служанка разгружала поднос.

— Значительно лучше. Ей разрешили вставать, — порадовала нас хорошими вестями женщина.

Она быстро удалилась, отбив лёгкие поползновения соскучившегося по прекрасному полу Ларта.

— Не везёт мне сегодня с женщинами, — изрёк он без особого сожаления.

— Ещё успеешь. Давай есть, пока не остыло.

Еда оказалась простой, но вкусной: густая похлёбка, приправленная специями, каша с мясом, на «десерт» ягодный пирог. Запивали душистым чаем.

Никакого алкоголя или «фуд-экстрима» вроде улиток не наблюдалось. Впрочем, уточнять, какое мясо было в похлёбке и каше я не стал. Пусть состав ингредиентов останется на совести повара. Иногда лучше не знать, что именно для тебя приготовили. Уже не говорю про то, в каких условиях.

Понятно, что мы в доме венценосной особы, однако это не всегда гарантировало соблюдения элементарных норм санитарии, если уж брать за пример историю моего мира.

Короче, меньше знаешь, крепче спишь. Травить нас не собираются, хотели бы грохнуть — оставили в петле.

Еда принесла с собой сытость и благодушное настроение. Адреналиновый кураж угас. Я больше не вздрагивал от мысли, что ещё несколько часов назад болтался на верёвке. Понятно, что ночных кошмаров мне обеспечено на десять лет вперёд, но эти года ещё надо бы прожить.

После сытого обеда… В общем, навалилась приятная дремота. Веки как-то сами собой сделались тяжёлыми, я мигнул раз, мигнул два… А потом не понял, как провалился в глубокий и, не побоюсь этого слова — весьма нужный сон.

Глава 9

Глава 9

Из объятий Морфея (да простят меня за этот избитый штамп!) вырвал короткий женский крик. Он оборвался по сути даже не начавшись, но и я, и Ларт его услышали.

Я оторвал голову от подушки и присел, навострив уши.

— Что это было?

— Не знаю. Может, доблестная охрана ущипнула какую-нибудь смазливую девчонку за мягкое место, — изрёк Ларт без особой уверенности.

Его тревога постепенно передалась и мне. Вроде бы формальных признаков переживать не было: мы находились в доме, полном охраны, Пиколо наверняка «наскипидарил» и накрутил бойцов так, что они на любой подозрительный шорох будут реагировать как на угрозу для жизни. Но проклятое предчувствие не думало оставлять меня. Наоборот, разгоралось всё сильнее и сильнее.

Я посмотрел на руки, они тряслись от переполнявшего напряжения.

— Как думаешь, далеко кричали?

— Могу сказать точно, что в доме, а не снаружи, — поделился наблюдениями Ларт.

— Я выгляну в коридор, посмотрю что и как. Надеюсь, наш доблестный страж не пальнёт в меня от чрезмерного усердия, — сказал я.

— Попытка не пытка. Он вроде туповат, но не до такой степени. Ведь каким-то образом парню удалось окрутить девку, которая таскала нам жратву.

Я оторвал задницу от лавки, подошёл к дверям. Нас точно не запирали: скрежета запора или щёлканья замков не было. Просто приставили человека для охраны и этим ограничились. Правда, до конца не обозначили наш статус: кто мы — гости или пленные. С одной стороны сидим не в кутузке, а во вполне сносном помещении, с другой — топтуна за дверью никто не отменял. Вот и гадай после этого.

Двери открывалась наружу. Я толкнул её, она поддалась, но потом процесс застопорился. Я не сразу сообразил: что-то мешает распахнуться. Бросил взгляд в образовавшийся узкий проём…

— Что за хрень?!

Преградой служило то, что я поначалу принял за мешок. Когда пригляделся, стало ясно: дверь упирается в тело усача-охранника. В мёртвое тело!

Вот блин! Пожалуй, я переоценил безопасность этого дома. Кто-то проник в него и теперь наводит шороху, так что женщина кричала неспроста и вряд ли у меня найдётся другое объяснение, почему этот крик оборвался, толком не начавшись.

— Ларт, у нас проблемы, — бросил я, возвращая дверь в исходное положение.

Не хватало ещё привлечь к себе ненужное внимание убийцы или убийц (кто ж знает, что там происходит на самом деле?).

— Я уже понял, — мрачно ответил Ларт. — Что, трупы?

— Один так точно. Усача грохнули. Теперь подпирает дверь.

Ларт присвистнул.

— Пошло веселье.

— Будем выбираться или тут отсидимся?

— Не, ждать, пока придут за нами я не буду. Предлагаю вылазку, действовать будем по обстановке.

Планом это, конечно, не назовёшь, но выбора у нас всё равно не было. Да и принцессу вдруг стало жалко. Всё-таки мы ей жизнью обязаны. Если её убьют, как-то неудобно получится. Долги надо отдавать. И пусть мы разик уже вписались за неё в недавней потасовке, но, что греха таить, старались и для себя тоже.

— Я первый, ты за мной: прикрываешь спину, — изложил диспозицию Ларт. — Если получится — раздобудем оружие. У охранника при себе пистолет имелся. Надеюсь, убийца на него не позарился.

Тут он прав на все сто. Ларт — наёмник опытный, ему и карты в руки. Ну, а я… я постараюсь не подкачать.

Мы аккуратно распахнули дверь. Пришлось немного попыхтеть, чтобы сдвинуть тело усача с места.

Убийца перерезал ему горло. Значит, речь идёт о знакомом, которого стражник подпустил на столь опасное расстояние, либо… наш убийца — мастер экстра-класса. Вариант номер один для нас предпочтительней, но настраиваться лучше на самое плохое: итак, мы имеем дело с киллером высшей квалификации. И этот спец действует быстро и аккуратно: пока единственный прокол — встреча с закричавшей женщиной.

Кстати, крик говорит в пользу версии с подготовленным убийцей. Вряд ли женщина испугалась из-за знакомого.

Пистолет киллер не забрал. Как и договаривались, Ларт забрал огнестрел себе. На мою долю остался кавалерийский палаш. Я вытащил его из ножен.

Жить стало лучше, жить стало веселее. Хотя по большому счёту, это всего-навсего железяка. Исход схватки зависит от мастерства того, в чьих руках он находится.

Покрутив головой, Ларт двинулся в правую сторону — противоположную выходу из дома. Ну да, всё интересное именно там.

Практически на каждом шагу стали попадаться трупы: киллер действовал без жалости, убивая и мужчин, и женщин.

— Сволочь! — не смог сдержать эмоций Ларт, когда увидел совсем ещё молоденькую девчонку, лежавшую в вытекавшей из-под неё луже крови.

На вид той было лет двенадцать, не больше.

Что самое хреновое — я не видел следов борьбы. Людей хладнокровно уничтожали, а те не успевали опомниться. Что же это за спец? Почему с ним не может справиться многочисленная охрана? Ведь не все в ней распиз… короче, пентюхи, не способные ни на что. Есть же опытные бойцы, умеющие держать оружие!

В подтверждение моих мыслей донеслись крики и ругань, сопровождаемые характерным лязгом железа. Они раздавались откуда-то спереди, по моим прикидкам метрах в пятнадцати отсюда. Похоже, защитники дома всё-таки вступили в бой.

Уверен, два наших «штыка» им не помешают.

Если бы меня спросили — испугался ли я, не уверен, что сразу сумел бы ответить. Любому нормальному человеку присущ инстинкт самосохранения. И я отношу себя именно к этой разновидности людей. Безбашенностью не страдал и страдать не собираюсь.

Принцип «семь раз отмерь — один отрежь» был затвержён мной назубок. Мне, конечно, далеко до героев Андрея Круза, которые долго и обстоятельно планируют любой поступок вплоть до мелочей, прикидывают все варианты, просчитывают пути и подходы. Это, конечно, круто! Это идеал, к которому нужно стремиться. От грамотного планирования зависит девяносто процентов успеха операции.

Я не столь дотошен и скрупулёзен. Могу упустить какие-то мелочи, где-то положиться на авось, но, в целом, анализировать тактику и стратегию люблю. Кручу ситуацию и так и эдак, смотрю под разным углом, прежде чем сделать важный шаг.

Обычно это срабатывает, тем более, что башка пока ещё «варит» как надо. Не так много в моей жизни обдуманных поступков, за которые мне стыдно или неудобно.

Я в повседневности часто придерживаюсь принципа мелких уступок: жертвую мелочью в расчёте добиться более крупного куша. Это неплохо срабатывает в картах и немало способствует в житейских ситуациях.

То бишь я произвожу впечатление человека трезвомыслящего и местами весьма осторожного. Одинаково дую и на молоко и на воду.

Но… И, как верно говорят, что после слова «но» начинается самое главное: иногда мне свойственна некоторая импульсивность. А заключается она в том, что в ряде ситуаций я способен отчебучить такое «коленце», на которое вроде бы никогда не решился. Кому скажешь — не поверят!

Случается это со мной нечасто. Объясняю я эту импульсивность наследственностью по отцовской линии: а предки мои были лихими терскими казаками, ходили в набеги и в походы, прадед так вообще служил есаулом и из последней русско-турецкой войны вернулся вместе с женой-турчанкой. Так что во мне наряду с русской кровью течёт ещё и горячая южная. А это тот ещё «коктейль», можете мне поверить.

Так что страх у меня есть, есть и осторожность, но кроме этих безусловно полезных качеств, мне присуща и толика авантюризма.

И, выглядывая в забитый трупами коридор, я уже не опасался за то, что могу присоединиться к жертвам кровавого убийцы. Во мне всё сильнее и сильнее закипала злость и ненависть. Пришла пора остановить творившийся тут беспредел и жестоко покарать тех, кто это устроил.

А убийц, как скоро выяснилось, было несколько. Похоже, они считали миссию по зачистке дома законченной, поскольку объединились в небольшой отряд, который вступил в схватку с последним форпостом на пути к принцессе.

Четверо умелых и ловких киллеров встали в строй, удивительно напоминавший классическую «коробочку» для охраны всевозможных «випов». И тот, кого они взяли под охрану, сразу заставил меня встревожиться: мне страшно не понравился его несопоставимо огромное и круглое чрево. На фоне вполне пропорциональных других частей тела, оно выглядело чересчур контрастно.

Мозг заработал и сразу выдал нужную ассоциацию. Твою ж мать! Теперь я точно знал, кого прикрывает четвёрка лихих киллеров, облачённых в серые свободные одежды.

Если они доберутся до спальни принцессы (а именно туда и продвигалась эта маленькая армия убийц), случится непоправимое. Счёт трупов устремится за пределы разумного.

Самым простым и действенным решением с нашей стороны было бы бегство к выходу. Тогда есть все шансы уцелеть. Но смогу ли я после такого смотреть в собственное отражение, не говоря уже про глаза других людей? Ведь мне прекрасно известно, что скоро произойдёт, когда злодеи подберутся на максимально близкую дистанцию к их цели, чтобы ударить наверняка.

Осторожничают, гады. Действуют так, чтобы разом порешать всё, ну и всех тоже.

Ларт ещё ничего не понял. Похоже, для здешних тактика террористов-шахидов была в диковинку, в отличие от моего мира, где смертники, увешанные взрывчаткой, встречались слишком часто.

Он выставил пистолет, прицелился в одного из киллеров. Я едва успел отбить его руку, и выстрел ушёл вверх.

Ларт недовольно вскинулся, каким-то чудом сдержался, чтобы не врезать мне, помешавшему гарантировано снять с такого расстояния опасного бойца.

— Ты что творишь, ублюдок?! — с болью и ненавистью прошипел Ларт.

— Спасаю всех нас! — как мог пояснил я. — Там, в центре, живая бомба. Может рвануть в любую секунду, например, от случайного попадания пули.

— Уверен?! — Ларт замер.

Его мозг категорически отказывался переваривать услышанное.

— Слишком уверен, — заверил я. — Мне уже доводилось слышать о таком. Выбрось огнестрел, дружище. От него больше вреда, чем пользы. Придётся положиться на старое доброе холодное оружие.

Разумеется, нас заметили. Не могли не заметить, особенно после громыхавшего выстрела. Но распылять свои силы четвёрка киллеров не стала, правильно предположив, что те, кому надо, сами сделают первый шаг.

Так и произошло. Ларт подобрал на полу саблю одного из погибших стражей принцессы и вместе со мной ринулся на убийц.

В нашу сторону обернулся только один вражеский боец. Его смуглое лицо, обезображенное шрамом, не выражало никаких эмоций, кроме ледяного спокойствия. Это был смертник, сознательно вставший на свой путь. Ему было плевать на всё: на то, что нас двое, что мы яростно атаковали его с нескольких сторон, что Ларт тоже своего рода мастер в фехтовальном искусстве, а я, пусть и дилетант, но дилетант, успевший кое-чего поднахвататься и не спешивший подставиться под выпад чужого палаша.

Мы были трудными противниками для киллера, однако его это не заводило и не расстраивало. Он был хладнокровен как удав и смотрел на нас как на кроликов.

И вот тогда мне действительно стало страшно!

Киллер одинаково хорошо владел обеими руками и без особого напряжения отражал мои атаки справа и напор Ларта, исходивший с левой стороны. Схватка всё больше напоминала какой-то дурацкий пинг-понг, в котором палаш убийцы с лязгом и скрежетом отбрасывал наши клинки, а мы тщились пробить глухую оборону.

Техника противника не давала нам ни малейшего шанса. Это было Искусство с большой буквы! Скрепя сердце, мы были вынуждены это признать.

Пришлось пустить в ход такую животворящую силу как русский мат. Пусть Ларт не понимал ни слова, но смысл до него доходил. То и дело он восхищённо вскидывал голову и улыбался во весь рот.

— На, сволочь! Получи, сука! — истово вопил я, сопровождая сентенции родным «трёхэтажным».

Но «сволочь» и «сука» стоял незыблемой стеной, что приводило меня в бешенство. Господи, как хреново демонстрировать свою слабость!

Ещё немного, и впал бы в бессилие и стал выть как волк на луну. Мы влипли в такую задницу, выход из которой был возможен исключительно ногами вперёд. После каждой отбитой атаки эта мысль всё сильнее выкристаллизовывалась у меня в башке.

— Что ж ты за наказание такое! — с тоской бросил я, после того, как киллер едва не выбил мой палаш.

Каким чудом сустав не вылетел из суставной сумки — загадка! В плечо будто ужалил рой обозлённых африканских пчёл. Я порядком перепугался: вывих сделал бы меня лёгкой добычей. Приходи и бери голыми руками.

Мысленно перекрестился и вознёс короткую молитву Николаю Чудотворцу. Нет, не зря дедушка рассказывал, что на войне атеистов нет.

И тут же на пол грохнулся Ларт: ему тоже не кисло досталось от злодея.

Присев на пятую точку, напарник грязно выругался. Сквозь причудливую вязь местных проклятий до меня донеслись нотки родимой обсценной лексики. Кажись, приживается русский матерный на новой для него земле!

Спасало нас лишь то, что киллер во главу угла ставил охрану «живой бомбы» и не рубился с нами с полной выкладкой. Мы были досадной помехой и только. При желании он смахнул бы нас так же легко и непринуждённо, как щётки автомобиля удаляют комки грязи с лобового стекла.

Но и на старуху бывает проруха. Смертник случайно оступился и потерял равновесие. Это была случайная удача, и мы воспользовались ей на все сто: клинок Ларта вошёл в грудную клетку врага, круша рёбра (ни кольчуги, ни панциря под одеяниями киллера не оказалось), я же всадил лезвие в узкий промежуток между полуопущенным подбородком и шеей, для этого мне пришлось развернуть палаш на девяносто градусов.

— Сдохни, сука! — проорал я.

Мной двигал восторженный порыв. Как ни крути, но справиться с противником экстра-класса это… нечто из ряда вон выходящее! И пусть тут было больше везения, чем реального мастерства и усилий с нашей стороны, всё равно мы выиграли одну из схваток. И это было круто!

После такого не живут. Отряд киллеров разом потерял боевую единицу, но перелома в ситуации не случилось: пока что убийцы уверенно отвоёвывали себе территорию метр за метром.

Изменилось лишь то, что на нас переключил внимание другой боец, защищавший «живую мину» с тыла. Мастерством он отнюдь не уступал погибшему. Скажу больше: если прежде от нас отмахивались, то теперь взялись всерьёз. Не раз и не два мне с огромным трудом удавалось уходить от смертельных ударов.

Техника у киллера была скупой на приёмы, но всё же весьма эффективной. Схватка выглядела не так, как это обычно показывают в картинах про мушкетёров. Никаких перетеканий из стойки в стойку, грациозных па и замираний: короткие выпады, уколы, стремительный натиск, при необходимости переходящий в активную защиту.

Всё очень грамотно, без налёта театральности.

Этого гада прикончил Ларт. Ему посчастливилось поднырнуть под замах киллера и рубануть по голове, деля её на две неравные половины.

«Живая бомба» оказалась неприкрытой с тылу. Я огляделся: прямо напротив широкая остеклённая веранда. Другого подходящего случая не будет. Сейчас опомнятся двое других «бодигардов» и что-нибудь придумают.

Действовать нужно прямо сейчас, пока ситуация была в нашу пользу.

Я коршуном налетел на заминированного «толстяка», толкнул его в стеклянное заграждение. Разумеется, оно не вынесло тяжести, вдребезги разлетелось. Толстяк перевалился через невысокое заграждение, не устоял на ногах, упал…

— Ложись! — что было духу закричал я, почему-то точно зная, что сейчас будет.

И сам, следуя своему приказу, упал ничком, открыв рот и схватившись руками за голову.

Глава 10

Глава 10

Шагах в десяти от нас словно разорвалась атомная бомба. Пыхнуло, обдав нестерпимым жаром. Стало жарко как в сталеплавильной печке. С воем и треском полетели стёкла, штукатурка, каменная крошка, остатки деревянных перекрытий.

Звук оглушал мощью, рвал барабанные перепонки, вызывал дикую боль.

А потом всё стихло. Наступила непонятная тишина, которая не обещала ничего хорошего.

Однако я знал главное: я жив. Наверное, контужен: до сих пор не могу сконцентрировать взгляд, всё кружится и шатается, к горлу подступает тошнотворный комок. Но это уже не важно.

Важно другое: «шахид» взорвался во дворе. Его гибель не стала гибелью десяткам других людей, и в этом есть толика моей заслуги.

Карета «Скорой помощи» не неслась по городским улицам, чтобы срочно обследовать меня и отвезти в больничку. Сотрудников МЧС, тщательно исследовавших завалы, тоже в пределах видимости не наблюдалось. Ни тебе ФСБ, ни МВД, ни санэпидемнадзора и прочих служб.

Короче, сам, всё сам.

Ну, а чего ты хотел, спрашивается?

С лекарями, оно, конечно, понятно: их в городе немного, лучшие силы сейчас трудятся над принцессой и теми ранеными, которым реально досталось. Я оглох, но не настолько, чтобы не слышать крики и стоны. Да, не повезло вам, ребята, что уж…

Но всё могло сложиться совсем не так, если бы я не вмешался.

Что касается лекарей, ничего, попробую сам разобраться. Можно ли доверять тутошной медицине я понятия не имею. Может, у них из всех арсеналов только пиявки да кровопускание, а из меня и так на сегодня кровушки больше чем надо накапало.

Доприключался, блин! Не случись со мной эта байда с перемещениями, сидел бы сейчас на даче, тискался с подругой, целовался, вино пил. А потом на работу. Нормальную спокойную работу без пальбы и прочей канонады.

Лепота!

Так, руки-ноги целы — это хорошо! Это, скажу вам, просто замечательно. Морду осколками не посекло, вовремя я на пол грохнулся, так что кровь на ней чужая.

Вот с головой не всё в порядке — и тут не надо быть врачом общей практики. Всё по классике: шумит, кружит, мысли путаются. Тошнота накатила, но потом быстро ушла. Только ведь не факт, что не вернётся…

Теперь я собственном примере знаю, как себя чувствует рыба, выброшенная на берег. Это для меня теперь не идиома.

Дышится хреново, соображается точно так же хреново и вообще всё хреново. Правда, в чём-то скорее с эмоциональной стороны.

Контузия, етить-колотить! Мой дядя в своё время прошёл Чечню, там попал под миномётный обстрел и заработал эту самую контузию, будь она неладна. На первых порах было ничего, а потом сразу букет неприятных последствий. К сожалению, такие вещи без следов не проходят. Человеческое тело ко многому приспосабливается, но всему есть предел. Так что расплачиваться придётся за всё.

Вот и мой дядя поплатился, причём быстро, как подменили человека.

Характер у него изменился не в лучшую сторону. Пока трезвый — золото, а не человек. Выпьет стопку и всё, тушите свечи. Крышу реально срывает, а ведь прежде весёлым и прикольным мужиком был. Шутил много, истории весёлые рассказывал, а после Чечни мог за нож просто так схватиться.

Он потом совсем пить перестал, в куче больниц и госпиталей освидетельствовался. Вроде полегчало со временем, но… Война есть война. Людей не жалеет. Даже если вернулся, не спеши радоваться.

Это я к тому, что не хочу терять себя такого, каким есть.

Ладно, хватит страшилок. Основное для меня то, что жив. Здоров и профпригоден. С прочими вещами разберёмся по мере поступления. Тут же мир с магией, а она ведь не всегда калечит, может и полечить.

Что дальше? Дальше надо посмотреть что стряслось с парой «ниндзя», которых мы не добили. Я, когда падал, не видел, что они делали, но интуиция кричит, что тёртые калачи вроде них так просто не подставятся. Тем более они прекрасно знали какой у них «груз». Надежда увидеть эту парочку в виде ещё не остывших «двухсотых» слаба, ой как слаба.

Поискал их глазами и не нашёл. Облом. Куда-то эти парни запропастились. Но точно, что не в покои принцессы. Там отираются остатки разгромленной в пух и прах стражи с Пиколо во главе.

Потом я увидел Ларта. Вид у него был тот ещё. Судя по тому, что он постоянно трясёт кудлатой головой — симптомы у нас одинаковые. Но жив! Жив, приятель!

— Что это было? — спросил он и тут же схватился за правый висок.

Понятно, говорить тяжело, слова тут же отдаются болью.

— Смертник со взрывчаткой, — пояснил я.

— Как ты догадался?

— Видел прежде… — я не стал вдаваться в подробности.

— Повезло, что ты быстро сообразил, — вздохнул Ларт.

— Ты вообще как?

— Да не очень чтобы очень, — признался он.

— Надо бы киллеров поискать. Там ещё двое было… Хрен знает, куда они запропастились?

— Да никуда он не делись. Ты просто искал не там.

— Разъясни, — невольно перешёл на блатной арго я.

— Назад оглянись. Там они, — туманно произнёс Ларт.

Я оглянулся. Мать честная! Что это?!

Два странных силуэта у стены, оба замерли в неестественных позах: на корточках, склоненной головой вперёд.

Подошёл поближе и сразу нашёл объяснение почему позы выглядели со стороны так искусственно: оба киллера проткнули сами себя саблями, причём удары были такой силы, что пробили насквозь: были видны торчавшие со спины окровавленные заострённые концы клинков.

Местное сэппуку, сиречь более привычное нашему уху харакири… Типа облажались и потому совершили ритуальное самоубийство? Тогда мне совсем не весело. Наличие подобных обрядов свидетельствует о многовековых традициях, отточенных за это время до совершенства. И это были не просто убийцы, а представители какой-то местной касты, если хотите — Ордена.

Примерно так оно и оказалось.

— Ассасины, — пояснил Ларт.

Вернее, он назвал другое слово, но в моей голове сработала чёткая ассоциация. Ассасины, они же гашишины — свирепый клан киллеров, наводивший ужас на средневековую Европу. Спецы, идеально заточенные под главное назначение, настоящие машины убийства.

— Этого я знаю, — внезапно прозвучало у меня над ухом.

Я вскинул голову. Не заметил, как подошёл Пиколо и остановился рядом.

Он смотрел на одного из мертвецов: внешне заурядного мужчину средних лет, в чертах лица которого ничего не выдавало хладнокровного убийцу.

— Торговец мукой на рынке, — пояснил Пиколо. — Не раз доставлял свой товар сюда. В общем, его тут многие хорошо знали, не только я. Очевидно, так ему и удалось прорваться сюда. Все думали, что привёз новую партию муки… Никто не знал, что это ассасин. Никто, — горестно повторил он.

Пиколо позвал примчавшийся неизвестно откуда вестовой. При нас говорить не стал, отвёл Пиколо в сторонку и что-то зашептал.

Мне всё равно нечем было заняться, и я решил посвятить время изучению погибших ассасинов. Не скажу, что обожаю шмонать трупы, но по карманам я поползал без особого отвращения. Покойник есть покойник. Самое безобидное существо на свете. Ну, при условии, что не зомби.

Краем уха я слышал про некромантию, надеюсь, тут ей не пахло.

Что я искал? Да сам не знаю — хоть какие-то улики, которые могли бы показать на заказчика. Говорили, что в городе квартирует недруг принцессы — герцог. Вот было бы здорово откопать компромат на него!

Естественно, ничего такого не обнаружил: на дело шли истинные профессионалы, они заранее позаботились обо всём. В карманах пусто, как у меня в холодильнике. М-да, где тот холодильник…

Пока возился с трупами, пока прикидывал что и как, время прошло незаметно. Так оно обычно и бывает: когда есть чем заняться — летит что «Сапсан». Мигнул, а час долой как с куста!

Тут до меня прикопался местный следак. Хрен знает, где он болтался до этого, но нарисовался как будто из ниоткуда. Ещё и наехал! Ему, видите ли, крайне не понравилось то, чем я занимался. Стал пугать статьями местного кодекса, который я всё равно не знал.

Я не стал спорить, в конце концов за расследования ему деньги платят, а не мне. Моё дело тут вообще десятое, я всё ещё чужак в чужом мире. Ничего не решаю, ни за что не отвечаю, так что спрос с меня маленький. Сбежал от дотошного следователя под крыло к Ларту.

Потом пришла моя очередь показаться лекарю. К моему изумлению врач оказался женского пола, причём весьма миловидной особой, разве что постарше меня лет на десять.

Процедура мало чем отличалась от привычной: меня раздели до подштанников, осмотрели с ног до головы, послушали трубочкой (мышите… то есть дышите — не дышите), измерили пульс, велели раскрыть рот, потом спросили о самочувствии. Я пожаловался на симптомы от контузии. Врачиха внимательно выслушала, сочувственно покивала, но определять в больничку не стала.

Накарябала на листе непонятные каракули (господи, ну почему медики везде одинаковы со своим почерком!), протянула мне:

— Вот, это рецепт. Закажите в ближайшей аптеке. Пить месяц, три раза в день, строго натощак.

Я хотел поинтересоваться у прекрасной (хорошо, симпатичной) докторши, чем она собирается заниматься сегодня вечером, но не успел, та уже двинулась осматривать следующего пострадавшего.

Не мой день, догадался я. И пусть обычно в кино и книгах геройские герои (я сегодня я практически вошёл в их стройные когорты) получают сразу мешок денег и красотку в придачу к полкоролевства, у меня почему-то всё случилось совсем не так. Да что там красотка! Я бы ещё и от ордена с медалью бы не отказался!

Честное слово, достало бесплатно принцессу спасать!

И всё же награда в какой-то степени нашла героя. И случилось это как раз вечером, когда я хряпнул порошочка, который сам же и купил в ближайшей аптеке. Особого эффекта не почувствовал, но раз врач прописал — выполнять предписания буду.

Сразу после ужина нас с Лартом пригласили в кабинет Жасмин.

Там, кроме принцессы и Пиколо, присутствовала ещё одна персона — сухонький старичок с удивительно добрым лицом.

Его глаза буквально излучали вселенскую любовь к окружающим, включая меня и Ларта. Никогда ни к кому я не испытывал столько симпатии. Меня просто распирало от желания поведать старичку всё, что я знал, поделиться самым сокровенным, выложить всё, как на духу.

Да что там! Я жизнь отдать за него был готов. Прикажи он умереть — умер бы без всяких сомнений. Чест слово — не вру! Именно такие желания и эмоции переполняли мою душу.

В то же время другая половина моего «я» била тревогу, понимая, что меня попросту обрабатывают не то магией, не то местной разновидностью гипноза, а, может, и тем и другим вместе.

— Это отец-инквизитор, — благоговейно произнёс Ларт.

Я не узнавал своего наставника. Крепкий, циничный мужик смахивал выступившие от умиления слёзы и, расчувствовавшись, шмыгал носом.

Это ещё сильнее укрепило меня в подозрениях и помогло если не полностью сбросить наведённый морок, то существенно ослабить. Да, старичок по-прежнему был мне симпатичен, но теперь я бы дважды подумал, прежде чем переть на рожон с его именем на устах.

Тут НЛП врубили на всю катушку. Понятно, что ничего общего с той хренью, которую используют прыщавые пикаперы, эта методика не имела. Тут всё было по-серьёзному.

И всё же у меня нашлись силы сопротивляться телепатическому давлению. Не скажу, что это было легко, но… получилось.

Отец-инквизитор это понял и взглянул на меня с возросшим интересом. Ментальная атака прекратилась. Мы с Лартом снова стали сами собой.

— Приветствую вас, дети мои, — произнёс отец-инквизитор.

Говорил он ласково и вкрадчиво, но мне почему-то вспомнилось знаменитое «Слышите ли вы меня, бандерлоги?». Что-то завораживающее было в интонациях его голоса.

— Это большая честь для нас, видеть вас, отче, — ответил Ларт.

— Я наслышан о тех злоключениях, что выпали на вашу долю. Вы совершили благое дело, а вместо награды были отправлены на эшафот. Знаю, что моя дорогая воспитанница вытащила вас из петли буквально в последний момент. Я был потрясён этой историей. Из вас, героев, хотели сделать преступников. Лишь чудо помешало свершиться несправедливости, — не без патетики произнёс отец-инквизитор.

Мы скромно потупились.

— Потом вы ещё несколько раз спасли их высочество от смертельной опасности, каждый раз совершив подвиг.

Спорить я не стал. Действительно, что-то от подвига в наших поступках имелось. А похвала — она не только кошкам приятна. На неё клюют и лопухи вроде меня.

Искренне надеюсь, что это не развод.

Отец-инквизитор продолжил:

— И всё же сомнения гложут душу мою. Вы рассказали моей воспитаннице, что смогли справиться с двумя колдунами, причём одного уничтожив. Однако я не вижу в вас магии. Как же вам удалось победить злодеев?

— Аретем, расскажи, — попросил Ларт.

За мной, как водится, не заржавело. Трепаться я ещё в инстике научился. А что — берёшь билет, ни хрена не знаешь, но пытаешься сделать вид, что выучил, при этом отвечаешь общими словами, вставляя крохи имеющихся знаний по предмету. То есть язык у меня подвешен.

Выслушав историю с колдунами крайне внимательно (мне и привирать не пришлось, как на было, так и изложил), отец-инквизитор ненадолго задумался, а потом попросил повторить рассказ.

— Нет проблем, — заявил я и погнал снова.

Для отца-инквизитора не жалко.

Теперь он не был простым слушателем, наоборот — постоянно перебивал и задавал вопросы. Больше всего инквизитора интересовало то, как мне удалось наколоть колдуна на шпагу.

— Ты уверен, что твой клинок не встретил никакого сопротивления? — спросил он, рассматривая меня как учёный в микроскоп дотоле неизвестную бациллу.

— Абсолютно. Я пронзил колдуна, как мог пронзить любого другого человека, — снова сказал я чистую правду.

— Потрясающе! — воскликнул он. — Тебе удалось пробить защитную оболочку колдуна, не прибегая к волшебству. И это воистину одна из самых загадочных историй, о которых мне доводилось слышать. Этот колдун ничего не сказал тебе перед смертью?

— Не успел. Зато его напарник грозился мне отомстить. И ещё… Первый колдун вёл себя странно. Его заботил вопрос, кто я такой.

— Меня интересует тоже самое, — произнёс инквизитор. — Кто ты, Аретем? Откуда ты взялся?

Терять было нечего, и я без особых колебаний поведал историю появления в этом мире. Будь, что будет. Причин скрывать я не видел. Всё равно ведь расколят!

Не могу сказать, что все охали да охали, но кое-какое впечатление мне произвести удалось, особенно на принцессу. Кажется, я заинтриговал её ещё больше.

— Вот оно как, — задумчиво протянул инквизитор. — Очевидно, этим и объясняются твои способности. С другой стороны, ты не маг, в тебе нет даже зачатка дара.

— Жаль, — разочаровано вздохнул я.

Не то, чтобы я верил в собственные магические способности, но… тяжело расставаться с мечтой. Эх, мне бы коробок спичек волшебных, я бы развернулся!

— Как вы с нами поступите дальше? — задал главный вопрос Ларт.

— Вас, господин наёмник, я больше не задерживаю. Можете считать себя совершенно свободным.

Пиколо слегка напрягся. Он явно не ожидал, что приглянувшегося ему Ларта так быстро отпустят. Всё ещё надеялся переманить к себе на службу.

— Ваш командир получит от меня письмо с разъяснениями. А вот наш друг из иного мира на некоторое время станет моим гостем. Вы не возражаете, Аретем?

— Только если вы не станете делать из меня подопытную крысу.

Мои слова развеселили инквизитора. Он от души посмеялся. Но потом резко посерьёзнел.

— Крысу? Скажете тоже… Нет, у меня будет к вам деловое предложение. Вы что-нибудь знаете о Фарентии?

Услышав название своей родины, Ларт перестал дышать, а я кивнул:

— Да. Я знаю, что она под властью колдунов.

— В таком случае, не хотите ли применить ваши способности на благое дело? В основе запретной магии находятся человеческие жертвоприношения. С вашей помощью мы можем спасти сотни, если не тысячи жизней. Подумайте над этим.

— А что тут думать, — сказал я. — Если от меня есть хоть какая-то польза, можете мной располагать. Я не хочу, чтобы несчастные люди мучились и умирали.

— Вы весьма интересный молодой человек, — не без удивления произнёс инквизитор. — Я опасался, что мне придётся вас долго уговаривать.

— Видимо, я ещё не до конца воспринимаю этот мир. Он мне кажется каким-то нереальным. Знаете, будто я сплю и вижу сон.

— Аретем, это не сон. Боль, страдания, смерть в этом мире настоящие. И это не игра. Колдуны очень опасные противники. Даже мы, инквизиторы, не всегда можем вступить с ними в бой.

— Я это понимаю. И всё равно — если есть шанс помочь людям, я помогу. Не хочу, чтобы они потом приходили ко мне по ночам.

Ларт тоже принял решение. Он встал, поправил свою рубаху и с волнением произнёс:

— Вы говорили о Фарентии. Мой друг, человек из иного мира, вызвался помочь моей стране. Неужели я, фарентиец по крови, останусь в стороне?! Отец-инквизитор, если есть хоть малейшая возможность освободить страну от колдунов, я буду с вами до самого конца. Возьмите и меня. К тому же у меня остался неоплаченный счёт. Вероятно, на той стороне остался мой брат… Бывший брат, — поправился Ларт. — После всего, что он совершил, я не могу звать его братом.

— Сын мой, — растроганно заговорил инквизитор. — Пусть твоё происхождение самое простое, но я вижу, что в твоей груди бьётся благородное сердце. Как я могу отказать тебе в такой просьбе? Если ты хочешь освободить Фарентию, присоединяйся к нам. Я счастлив, что эта страна дала нам столько храбрых и мужественных воинов, вроде тебя. Фарентия может гордится тобой!

— Благодарю вас, отец! — с не меньшим чувством произнёс Ларт.

Я понял, как много для него значит его недостижимая родина. И тут меня словно кольнуло. Ё-моё! А ведь мы оказались в примерно схожей ситуации: я тоже не могу попасть назад, к себе домой. Но, если Ларт прекрасно осведомлён, как это случилось, я же понятия не имею, прочему произошёл перенос. Меня тупо поставили перед фактом.

Ещё немного, и меня охватит острейший приступ ностальгии. Новый мир, как бы тепло он меня ни принял, всё равно не является моим. Да, я выживу здесь и освоюсь, стану полезным, однако увижу ли я когда-нибудь прежний дом?

Накатила дикая тоска. Я вдруг ощутил полнейшую беспомощность.

— Не надо грустить, Аретём, — сказал инквизитор.

От его проницательного взора не укрылись охватившие меня чувства.

— Быть может, мы найдём способ вернуть вас на родину, — продолжил он.

— Вы думаете?

— Я не знаю. Мы поднимем все архивы, посмотрим, не было ли случаев, подобных вашему. Кто знает, загадка может крыться в древних бумагах, — изрёк инквизитор без особой уверенности.

— Ничего страшного. Я буду держать себя в руках и не подведу, — пообещал я.

— Давай тогда закроем эту тему и вернёмся к ней, когда нам удастся поднять архивы.

— Я согласен, отец.

— Значит, мы договорились, — облегчённо вздохнул инквизитор. — Есть ли у тебя ещё какие-то вопросы?

— К сожалению, есть. Можете ли вы сказать, кто стоит за всем, что случилось в эти дни? — поинтересовался я.

— Не переживай, юноша! Мы уже напали на след и скоро найдём всех виновных. Каким бы хитрым и коварным ни был враг — ему всё равно не удалось замести следы. Ниточка обязательно приведёт к нему.

— Даже если это будет особа королевской крови?

Видя, что поставил своим вопросом в тупик, я пояснил:

— Извините, если я сказал что-то не то. К сожалению, в моём мире очень часто те, кто находится наверху, уходят от расплаты.

— Твой мир не идеален. Но и наш недалеко от него ушёл, — признал отец-инквизитор. — Очень трудно привлечь к ответственности тех, кто обладает большим титулом и властью. Инквизиция прилагает к этому массу усилий, и, можешь мне поверить, когда мы его отыщем, то пустим в ход всё своё влияние. Мой ответ удовлетворил тебя?

Я кивнул.

— Я верю вам, отец.

Глава 11

Глава 11

На другой день принцесса отправила с письмом отца-инквизитора одного из своих слуг к нашему теперь уже бывшему командиру Кертину. Письмо освобождало Ларта от контракта наёмника, я проходил в нём довеском. Теперь мы поступали в полное распоряжение магической инквизиции.

Для начала нас тайком вывезли из города и это была целая спецоперация. Были все основания подозревать, что в магистрате есть сочувствующие колдунам, имело смысл скрыться на какое-то время из виду. Тем более, пусть никто не упоминал имя герцога, все прекрасно понимали, что он — кандидатура номер один в подозреваемые.

Правда, меня смущало то, что это выглядело как-то нарочито явно. Впрочем, если герцог был могущественным человеком, он мог себе позволить даже столь грубую работу.

Я пока что не понял, какие планы вынашивал насчёт меня отец Фальк (именно так звали инквизитора, с которым нас свела принцесса), но он не производил впечатление человека, бросающего слова на ветер. Намерения инквизиции были вполне серьёзные.

Нам, конечно, не доводили всей информации, но у меня сложилось впечатление, что грядёт конкретная заварушка, в которой моей скромной персоне оказывалось отнюдь не скромное внимание. Кажется, я стал тайным козырем в большой игре. Пока что мне это нравилось. Авантюризм — не моё второе имя, однако сопричастность к глобальным событиям изрядно грела мою самооценку.

Надеюсь, несколько подвозросшее эго не наложило свой отпечаток на мои отношения с Лартом. Мы стали друзьями, меньше всего на свете я бы хотел потерять нашу дружбу. В конце концов, Ларт — единственный человек, которому я мог по-настоящему открыться. А это дорогого стоит!

Вдали от Буркхельма, в глухом дремучем лесу расположилось что-то вроде подготовочной базы. Здесь десятка полтора кандидатов в отцы-инквизиторы осваивали навыки будущей борьбы с запретной магией.

Туда нас вёл проводник, чьё лицо постоянно скрывалось под капюшоном. Мы даже имени его не знали. Впрочем, он тоже не знал, кто мы.

Инквизиторы понимали толк в конспирации, это увеличивало шансы на успех операции.

Во всяком случае, пока всё шло без проколов.

Мы долго плутали по незаметным чужому глазу тропинкам, дважды с риском перебирались через топкое болото, устали как собаки. Я успел проклясть всё на свете и пожалеть, что ввязался во все эти, прости господи, «приключения». В общем, режим героя-супермена отключился, я стал обычным молодым человеком из числа тех, про кого принято говорить, что у него молоко на губах не обсохло. По правде, так оно и было.

Снова резко захотелось домой, принять тёплую ванну, выпить чашечку кофе и пообниматься со Светкой. Как же я по ней соскучился! Не полюбил, само собой, не успел полюбить просто, но привязался сильно. Если бы наш роман стал бы развиваться дальше, не удивлюсь, что дело закончилось бы свадьбой.

Нет, зря затронул эту тему, больная она. Просто раньше не было времени, чтобы задуматься, проанализировать, что произошло, а сейчас, во время перехода, голова ничем толком не была занята, вот и нашло, причём накатило серьёзно, аж до ломоты в сердце.

Каким бы крутым я себе не казался, как бы ни бодрился, однако человек — животное социальное. Не может существовать без прошлого, без привычной обстановки. Ностальгия — страшная вещь, скажу вам. Понимаю, почему многие в эмиграции испытывают жуткую тоску.

Ты вырван из прошлой жизни, потерял контакт с теми, кто был близок.

Я подумал, что происходит сейчас ТАМ, где меня уже нет. Отбросим версии, что сюда перенесло моего двойника-дубля. Был именно физический перенос, хотя доказать не могу — только нутром чую. Но чуйка верная. Тот случай, когда полностью понимаешь, что именно так всё и произошло: хоп! — и из одного мира, попал в другой.

Да, фантастика, вернее с учётом магии — фэнтези в почти классическом виде. Но я на собственной шкуре прочувствовал это самое долбанное фэнтези! Получается, оно есть не только в книгах, фильмах и игрушках.

Наверняка меня уже хватились, бьют тревогу во все колокола и никто не знает, куда меня занесло.

Я мысленно пожалел родных. Им ещё тяжелее, чем мне. Сходят с ума, катают заявы в полицию, объявляют розыск по стране. И, понятно, что без результата.

Нет ничего хуже неизвестности, когда ломаешь голову над тем, что произошло. Эх, была бы возможность подать хоть какую-то весточку, дескать жить-здоров, лежу в больнице — тьфу, это из дурацкого детского стишка! В общем, маякнуть бы своим, что со мной всё в порядке, сражаюсь с колдунами и спасаю принцесс. Они, конечно, скорее решат, что я в какой-нибудь психушке, но хотя бы по поводу всего остального успокоятся. А с ними и мне полегче станет.

— Замрите! — внезапно изрёк проводник.

Мы послушно изобразили из себя соляные столбы. Я даже дышать перестал. Не рекордсмен-ныряльщик, но какое-то время продержусь.

— Что-то случилось? — тихо спросил Ларт.

Вид у него был весь из себя напряжённый. Глаза сузились, на лоб набежали морщины, тело напряглось.

Нам по местной «волыне» перед походом выдали, так у него, как и у меня палец сразу на спусковой крючок лёг.

Поскольку мы с Лартом давно на одной волне, читал я его как открытую книгу. Да и он меня тоже. Отличное качество для напарников. Нам об этом отец Фальк поведал, от которого, как выяснилось, ничего не утаишь и не спрячешь

Как и я, Ларт думал, к чему готовиться: к хорошей драке или сразу к смерти. А то и к тому и другому сразу. Адепты запретной магии взяли нас на карандаш, да и личное обещание того колдуна сбрасывать со счетов не стоит. Вдруг выследили? Какой-нибудь маячок на нас повесили или от стукачка-информатора сведения получили. Всё возможно.

— Слышите? — спросил проводник.

Я навострил уши, постоял пару секунд. Вроде нормально всё, с чего такая паника на ровном месте? Перестраховка — дело нужное, однако всему есть предел.

— Ничего не слышу. Тихо всё, — сказал за меня Ларт.

— Именно, — подтвердил проводник. — Слишком тихо. А это лес: так не бывает.

Я хмыкнул. Сценка как в фильме «ДМБ» — вот только кто у нас вместо генерал-майора Талалаева, блистательно сыгранного Виктором Павловым?

Но, в отличие от меня, проводник выглядел настроенным крайне серьёзно. Ему явно не нравилось происходящее, только он до сих пор не мог дать этому объяснение.

За спиной что-то хрустнуло. Мы разом обернулись на звук.

Твою мать! Сказать, что я перепугался — ничего не сказать! Да у меня по всему телу волосы должно быть поседели!

Нас спасло, что тварь, шедшая по нашему следу, случайно наступила на сухую ветку. В мёртвой тишине этот звук прозвучал громче выстрела. Но монстра это уже не смутило. Похоже, он подобрался на нужную дистанцию.

Когда Ханс Гигер создавал своего «чужого», то сознательно придал голове чудовища черты сходства с человеческим черепом. Почему-то для нас, живых, именно вид скалящегося черепа, обтянутого тонкой кожей, является одним из самых пугающих.

Эта тварь словно пришла из безумных фантазий швейцарского художника. Высокая, в полтора раза выше меня, может, даже и больше, поскольку была сгорбленной, как горилла. Поджарая, с огромной выпирающей грудью перекачанного культуриста, годами сидящего на «фарме», и плоским, втянутым животом, словно прилипшим к позвоночнику. С ног до головы покрыта редкой рыжей шерстью.

Передние конечности походили на человеческие руки, с пятью вытянутыми узловатыми пальцами, оканчивающимися когтями острыми как бритва. Эти, с позволения сказать, «руки» были непропорционально длинны — тварь чем-то смахивала на ленивца, но только внешне.

А самым страшным, пугающим до икоты была морда чудовища. Не удивлюсь, если это создание имело общие корни с родом человеческим, совсем не удивлюсь. И именно эта схожесть бросала в дрожь.

Пасть существа распахнулась, показывая пожелтевшие клыки.

Монстр сделал шаг в нашу сторону, а потом прыгнул.

«Понеслось», только и успел подумать я, действуя на автомате. Мозг был отдельно, и тело отдельно. Оно действовало само по себе. Выполняя заложенную программу.

Прежде всего я уходил с траектории прыжка. Тварь никоим образом не должна меня зацепить.

И Ларт, и проводник были подготовлены не хуже моего, и они действовали с такой же стремительностью.

Нам просто повезло, что монстр себя выдал. Если бы не сучок, досталось бы всем и сразу. Лучше слов об этом говорит тот факт, что она долго шла по нашему следу, а мы её не слышали.

Отпрыгнув метра на два, я упал на спину (хорошо, что заранее приметил мягкое место и не треснулся), сделал перекат и тут же нажал на спусковой крючок пистолета.

Калибр у местных «макаровых» серьёзный, делает дырки толщиной с большой палец. С такого расстояния физически невозможно промахнуться, даже если ты не снайпер. Вот и я не промахнулся. Пуля угодила в черепушку твари, густо брызнуло бурым, даже мне перепало несколько мелких капель (хорошо, что это не «чужой», кислоты вместо крови по венам не течёт).

По идее любое создание, будь то человек или животное после такого попадания и разбрасывания мозга по окрестностям не жилец. Но тварь оказалась живее всех живых. Она даже не почесалась от того, что словила сразу три выстрела (проводник и Ларт тоже не сплоховали). Нашпигованный свинцом монстр лишь слегка покачнулся. Потом его мелкие красные глазки поискали противников и, почему-то остановились на мне.

Упав на четвереньки (очевидно, так ей было легче двигаться), тварь кинулась ко мне. Как в страшном сне я видел вытянутые в мои сторону бугрящиеся мышцами руками, понимал, что сейчас они схватят меня, повалят, а потом чудовище вцепится в моё горло.

Я инстинктивно повалился на спину, выставил вперёд ноги, ощутил как они коснулись выпирающей груди создания, перехватил передние лапы монстра и перебросил массивную тушу (килограммов сто пятьдесят, не меньше) через себя.

Наверное, это был фарт в наивысшем проявлении. Проводник не предупреждал, что в нескольких шагах от нас болотная трясина. Видимо, берёг наши нервы (меньше знаешь, крепче спишь).

Подброшенная в воздух тварь угодила в трясину, не сразу осознав это задёргалась, заболтала конечностями, нанося себе ещё больший вред и всё сильнее погружаясь в трясину.

Раздался душераздирающий вой. В последний раз такой я слышал в детстве, когда стал свидетелем деревенского пожара, когда сбежавшие люди бросили во доре сидевшую на цепи собаку и та жутко выла, сгорая заживо. После этого мне долго снились кошмары. Так же долго они будут сниться и теперь.

Монстр дёргался, извивался как змея, хватался за воздух, но неумолимо шёл на дно. Через минуту пучина полностью поглотила его, выпустив на поверхность несколько воздушных пузырьков.

Мы потрясённые стояли на сухом береге, наблюдая за этим зрелищем. Заговорить смогли лишь когда всё закончилось.

— Что это было? — спросил я.

Моё тело всё ещё не могло прийти в себя, я дрожал как осиновый лист на ветру. Проводник и Ларт тоже выглядели не лучше моего. Мы, наверное, постарели за сегодня на несколько лет.

— Жуткое порождение запретной магии, — сказал проводник. — Прежде это было человеком. Потом на него наложили заклятие и превратили в это. Его зовут по-разному, но чаще всего шатрам — человек, обращённый в смертоносную тварь. Шатрама очень сложно убить, он практически неуязвим. Сегодня нам крупно повезло. Надеюсь, на этом везение не закончилось.

Я кивнул, соглашаясь с его мыслями.

— Если эта тварь создана колдунами, значит, её пустили по нашему следу, — высказал Ларт то же, что думал и я.

— Скорее всего, ты прав, — грустно произнёс проводник. — Каким-то образом нас нашли. И теперь я не уверен, что мы должны идти туда, куда собирались.

— Почему? — недоумённо поинтересовался я.

— Потому, что мы можем привести за собой «хвост». Если колдуны узнают, где находится база, может произойти всё, что угодно. Лично я не собираюсь подводить своих товарищей.

Я задумчиво почесал в затылке. Проводник говорил дело. Но нам от этого не легче. Возвращаться назад, искать утечку, а потом начинать всё снова? Вариант так себе. Симпатий во мне не вызывает.

Смерть твари расслабила нас. Мы банально прохлопали, как оказались в кольце окружения. Человек десять в одинаковой униформе, наводившей на мысли о воинской организации, вышли спереди и сзади, отрезая нам все возможные пути передвижения.

И все десять были вооружены. Стволы их ружей держали нас под прицелом. Где они прятались, когда мы воевали с шатрамом, подумал я. Наблюдали со стороны и не вмешивались или чудесным образом свалились откуда-то с неба?

Глава 12

Глава 12

— Руки вверх, — приказал выступивший вперёд мужчина средних лет. — Не вздумайте дёргаться. Вы окружены.

— Расслабься, Дрейфус! — произнёс проводник. — Меня ты знаешь, а что касается двух парней… это свои. Их прислал отец Фальк.

— Может и так, а может и нет. Мы увидели главное: вы притащили за собой шатрама, — сказал главный, которого, как мы узнали, зовут Дрейфус.

Судя по имени, отнюдь не благородного происхождения. Впрочем, как и я.

По гамбургскому счёту на дворянство мне плевать. Предки мои точно в князьях не хаживали, и я не стремлюсь.

— Но мы же от него избавились, — заметил проводник.

— Это могло быть частью хитрого плана.

— Брось, Дрейфус. Какой на хрен план! Что ты городишь! Если бы не ловкость этого парня, — проводник кивнул в мою сторону, — вы бы нашли на траве несколько шматков мяса и всё. Ну, а если ты всё ещё одержим паранойей, хорошенько поразмысли над моими словами: если схватка с шатрамом ­— хитрый план, мы должны были гарантировано знать, что вы её видели. Поверь, ваше появление здесь стало для нас сюрпризом.

Подумав, Дрейфус согласился.

— Да, зерно логики в твоих словах есть. О том, что мы здесь, вы точно не знали. Хорошо, я склонен согласиться с тобой. Однако шатрам шёл за вами, и это факт.

Мне надоело стоять с поднятыми лапами (сами попробуйте и убедитесь, как быстро затекают руки), и я решил напомнить о себе.

— Мужики, мы тут вроде не как мебель стоим. Руки опустить разрешите? А отвалятся скоро к такой-то матери.

— Валяйте! — усмехнулся Дрейфус. — Только без глупостей. Мы ваш статус ещё не до конца прояснили.

— Вот спасибо! — с показной радостью откликнулся я. — В беседу вашу влезть позволите?

— Дяденька, дайте попить, а то так есть хочется, что переночевать негде, — поддразнил меня Дрейфус. — Влезай, раз такой смелый.

Кажется, он был мужиком с чувством юмора и потому моментально вызвал к себе симпатию.

— Да я насчёт шатрама побазарить хочу. Он явно шёл по маячку. Если у вас есть какие-то спецсредства — осмотрите нас, может чего найдёте, — изложил я свои соображения.

— Мал-мала имеется, — подтвердил мои мысли Дрейфус. — Так, Гай, достань из мешка приблуду и «просвети» дорогих гостей.

— Сделаем, — от группы бойцов отделился коренастый парень с непроницаемым лицом и белокурыми локонами истинного арийца.

Он скинул с плеч классический «сидор», распустил завязку и извлёк на свет белый штуковину, смахивающую на жезл «гаишника», только в отличие от неё не полосатую, а прозрачную, словно сделанную из стекла.

— Так, мужики, стоим на месте и не дёргаемся, — предупредил блондин по имени, а может и по прозвищу Гай. — Сейчас я каждого из вас проверю вот этим агрегатом. Если найдём магический маячок — агрегат засветится красным.

— Слушай, Гай, — спросил я, внимательно разглядывая «детектор», — а эта штуковина не опасна? Может, она какую-нибудь хрен излучает, после которой у мужиков проблемы с потенцией начинаются?

Гай хохотнул.

— Ну, если каждый день да по нескольку часов по себе водить, тогда — да, проблемы будут. Штука фонит, когда включена. Но мне на каждого из вас по минуте хватит, так что воздух можете не портить. Ничего страшного не произойдёт и с бабами у вас всё будет в полном порядке. За исключением. Правда, того, что их на базе нет.

— Понял, — кивнул я и горестно заключил:

— Выходит нас в мужской монастырь ведут.

— Что-то вроде того, — «обрадовал» Гай.

Я, конечно, не донжуан и не поручик Ржевский, однако без внимания прекрасного пола долго обходиться не привык. Как там в той оперетте? «Без женщин жить нельзя на свете, нет…» Целиком разделяю и поддерживаю эту мысль, как и продолжение — «А с ними — вовсе жизни нет». Тут тоже всё в масть, не поспоришь.

Пока я размышлял на гендерные вопросы, Гай приступил к проверке. Само собой, первым его выбор пал на меня. Удерживая «детектор» в паре сантиметров от моего тела, он провёл им с ног до головы. «Волшебная палочка» при этом цвет не изменила. Как была прозрачно-стеклянной, такой и осталась.

Я облегчённо перевёл дух. Каких-то неприятных ощущений «детектор» не вызывал. Да я его вообще не чувствовал. Ну вроде как флюографию проходил: вдохните — не дышать — выдохните. То есть реально никаких неудобств. Но всё равно приятно знать, что с тобой всё в порядке и ты вне подозрений. Так что моё облегчение имело исключительно моральный характер.

— Чист, — объявил Гай, переходя к Ларту.

Проводника, очевидно, оставили на десерт.

С Лартом повторилась та же история. В поведении «палочки» изменений не произошло.

— Тоже чист, — подтвердил Гай. — Так, давай теперь ты. Сам понимаешь, чистой воды формальность, — обратился он к проводнику. — Ты же у нас парень осторожный.

— Осторожный.

Стоило лишь Гаю поднести свой чудо-агрегат к проводнику, тот засветился и заиграл огнями, как новогодняя ёлка.

Дрейфус недовольно поджал нижнюю губу.

— Та-а-к, вон оно что получается…

— Дрейфус, — растерянно пробормотал проводник, — я понятия не имею, когда на меня маячок повесили. Клянусь, это случилось без моего ведома.

— Так я с тобой не спорю, — пожал плечами Дрейфус. — Я в курсе, что ты мужик правильный, всю жизнь с колдунами сражался.

— Вот-вот, — закивал проводник. — Я свой, Дрейфус. Был своим и своим буду навсегда.

— Это-то и обидно, — мрачно сказал Дрейфус. — Прости, дружище, мне искренне жаль.

Я не заметил, как он наставил свой пистолет на проводника и как спустил спусковой крючок. Всё произошло слишком быстро.

Грянул выстрел. Проводник пошатнулся, поднёс трясущуюся руку к расплывающемуся на рубашке красному пятну, которое стремительно увеличивалось в размере.

— За что, Дрейфус? За что? — вялыми губами прошептал он.

— Так надо. Я вынужден это сделать, — Дрейфус отвернулся.

Проводник упал.

Гай склонился над ним, тронул рукой жилку на горле.

— Готов, — констатировал он.

— Иначе было нельзя? — спросил я, хватая Дрейфуса за рукав куртки.

— Нельзя, — бросил тот, пытаясь вырваться.

— Почему?

— На него не просто повесили маячок, он сам по сути в него превратился.

— Каким-то образом извлечь — не судьба?

— Каким?! — в сердцах воскликнул Дрейфус. — Здесь нужен высококлассный маг и прорва времени. Ничего из этого набора у меня нет. Мы обычные солдаты. Тащить с собой живой маячок в лагерь равносильно самоубийству. Мне противно, у самого душа болит… Но у меня не осталось выбора. Понял меня?

Я кивнул.

— Тогда отцепись. Сейчас похороним его и двинемся в лагерь, — сказал Дрейфус.

Но даже похороны пришлось провести не по-людски. Тело несчастного пришлось броситься в трясину, в которой уже упокоились остатки твари.

Немного постояв над последним пристанищем проводника, мы двинулись дальше. Половина отряда Дрейфуса продолжила патрулирование, вторая во главе всё с тем же Гаем повела нас.

С каждым шагом меня всё сильнее охватывала депрессия. Я и прежде понимал, что всё максимально серьёзно, но сегодняшний случай снова буром провернулся в моей душе. Было жаль хорошего мужика, пострадавшего не по своей вине. Собственно, я получил наглядное доказательство, что в стане инквизиторов предателей хватает. Никто не гарантировал, что там, куда мы идём, их не будет.

Ларт, видя, что творится у меня внутри, не стал докучать мне ненужными разговорами. Я не нуждался в словах успокоения. Мне была нужна чёткая цель. Остальное приложится.

Снова долгие и утомительные переходы. Я не большой спец в том, что касается ориентирования на местности, но даже мне с моим топографическим почти кретинизмом скоро стало ясно: Гай сознательно вёл нас окольными тропами, делая всё, чтобы никто не сумел запомнить дорогу.

Должен признаться, у него это получилось. Если я бы вздумал повторить путь, то безнадёжно бы заблудился и сгинул в здешних топях. Отцы-инквизиторы знали толк в укрытиях. И на такие меры предосторожности пошли отнюдь не от лёгкой жизни.

Шла война, суровая и беспощадная, в которой одна из сторон была обречена на уничтожение. Пленных в этой войне не брали, в чём я убедился на собственной шкуре.

Но любая дороге в итоге приводит к своему Риму.

— Мы на месте, — сказал вдруг Гай.

Я оглянулся.

Ничто не свидетельствовало о том, что здесь кипит жизнь. Ни малейших признаков.

Обычная опушка леса, вернее и к счастью для нас — соснового бора, не заросшего высокой тропой, иначе нас могли бы выследить по помятой траве. Под ногами ковёр из шишек, иголок, какой-то гнили. Земля преимущественно сухая, то тут, то там выступали покрытые тонким слоем дёрна песчаные бугорки.

Наверняка осенью тут прорва грибов: белые, подосиновики, ну или что тут растёт вместо них. Хотя, признаться, флора и фауна не сказать, что сильно отличалась от того, что я видел в своём мире.

Изначально мне довелось угодить в здешние джунгли, но здесь всё очень смахивало на среднюю полосу России. Климат, кстати, такой же: без экстремальной жары, влажности или ледяного холода. Наш нормальный климат, привычный до оскомины.

А это и хорошо. Я давно уже не испытывал интереса ко всякой экзотике.

— То есть база здесь?

— Да, — ухмыльнулся Гай. — И заметь — никакой магии, иначе бы колдуны её за десять вёрст учуяли.

— И куда нам теперь? Вверх, вниз? — задал я резонный вопрос.

— Вниз.

Гай наклонился и сдвинул с места кусочек дёрна. Под ним обнаружилась крышка люка с приделанной металлической ручкой.

— Значит, дети подземелья, — вздохнул я.

— Я первый, — предупредил Гай. — Вы за мной. По пути расскажу всё, что могу. Остальное другие потом расскажут.

Клаустрофобией я никогда не страдал. Не боялся ни закрытых помещений, ни открытого пространства. Но всё равно спускаться в неведомые тёмные глубины… бр! На любителя, это я вам точно говорю. А я большим любителем не был, хотя кататься на метро всегда обожал. Но это так, лирика.

Путь вниз был долгим. Всё это время меня мучала мысль — как же отгрохали эти катакомбы без всяких экскаваторов и буровых установок. Масштаб работ впечатлял.

Наконец мы оказались в длинном извилистом коридоре, который освещался коптящими лампами. До электричества тут ещё не додумались, хотя молнии пускали — успевай уворачиваться.

Гай выполнил обещание и приступил к рассказу, из которого я почерпнул массу любопытных подробностей.

Начнём с главного: база инквизиторов находилась глубоко под землёй. Неизвестные строители (гномы или местные аналоги — я так и не понял для себя этот момент, пока что мне за исключением магических тварей попадались особи исключительного моего рода хомосапиенсов) соорудили гигантский комплекс из бункеров, переплетения туннелей и сложных коммуникаций. Часть помещений была отдана под общежитие, в других проводились занятия, но большинство пустовало.

Процентов девяносто кандидатов отсеивалось ещё на ранней стадии, и можете мне поверить, отбор был жёстким. Набирались инквизиторы из дворянской молодёжи, ведь простые (или как говорили в старину на Руси «подлые») сословия магией не владели. Нельзя сказать, что местные бароны, графы или нетитулованные дворяне выстраивались в очередь. Инквизиторская должность давала массу привилегий, но накладывала ещё больше обязанностей. Гораздо спокойнее было заниматься привычными вещами: воевать с соседями, гулять напропалую, флиртовать или вовсе предаваться разврату. То есть ничто человеческое дворянам было не чуждо.

Женщин в инквизиторы не брали. С чем это связано, я так и не понял. Даром представительницы прекрасного пола владели ничуть не хуже мужчин. И всё же … Эх, недоработали, видимо, местные феминистки и феминисты.

Но всё же — это был чужой монастырь и чужие уставы. Кстати, насчёт монастыря, жизнь на базе если и отличалась от иноческой, то незначительно. Были обязательные посты, молитвы-ритуалы, умеренность во всём, а тяжёлый труд заменялся изнурительными тренировками. Отцы-инквизиторы были крепки не только духом, но и телом. Тягали тяжести не хуже культуристов. Разве что меньше внимания обращали на рельефность мышц, но готов побиться об заклад — многие обладатели титула «Мистер Вселенная» инквизиторам и в подмётки не годились. Замечу — и это без всякой фармы, исключительно за счёт правильно подобранных упражнений и отточенной техники.

Так, слово за слово, я не заметил, как нас привели в широкое помещение, которое сразу мне не понравилось: чем-то оно смахивало на зоопарк. В первую очередь наличием клеток-вольеров. Их было примерно с дюжину и большинство не пустовало.

— Выбирайте для себя любую, — как мне показалось — не без издёвки, произнёс Гай.

Я опешил.

— Не понял. Что такое, Гай, мы чисты — ты сам убедился.

— Не надо дрейфить. Это стандартные меры. Все новички обязаны посидеть в карантине неделю-другую.

— В карантине? Мы что — заразные.

— Считай, что так оно и есть. Вы подвергались магическим атакам. Кто знает — не были среди этих атак те, что направлены на изменение вашего организма. Вдруг через несколько дней кто-то из вас обратится в монстра и начнёт рвать в клочки всех, до кого доберётся? Так что без обид, мужики: это обычные меры предосторожности. Посидите тут, отдохнёте после дороги, выспитесь… Кормёжка нормальная, разносолов не обещаю, но не отравитесь точно, — объяснил Гай. — Ну, давай, не стой на месте.

Он отпёр передо мной дверь свободной клетки.

— А говорил, что выбирать можно, — хмыкнул я.

— Да чего их выбирать — один хрен одинаковые, — засмеялся Гай.

Он дождался, когда я войду в клетку, и запер за мной дверь.

— Осваивайся, Аретём.

— Угу, — без особого энтузиазма откликнулся я и буркнул себе под нос:

— Вечер в хату, часик в радость…

Ларт стал соседом, его поместили в клетку, расположенную с моей, если можно так выразиться — бок о бок.

Осваиваться так осваиваться. Прежде мне никогда не доводилось попадать в места заключения: ни в КПЗ, ни тем более (тьфу-тьфу-тьфу) СИЗО. Всю жизнь был человеком относительно законопослушным. Из правонарушений если только штрафы за переход в неположенном месте и то, спустя несколько лет, когда поумнел, принципиально перехожу дорогу только по зелёному сигналу светофора или по «зебре», оборудованной соответствующим знаком. Такие вот у меня «прынцыпы».

С блатной романтикой сталкивался больше в сериалах и книгах, хотя знакомых среди бывших сидельцев имел, но тут ничего не поделаешь. Как известно, от тюрьмы и сумы не зарекаются.

Комфортом в «каморке» не пахло. Для спанья и сидения грубо сколоченные нары, укрытые рогожей. Вроде нормально, насекомых нет, да и не дураки тут, чтобы себя на войну с этими тварями обрекать. Один раз эту гадость допустишь, год потом выводить придётся.

Отхожее место в виде ведра. М-да, запах соответствующий. Фиалками в туалет точно никто не ходит. И никакой тебе занавесочки или ширмы, делай дело на глазах у других. Плоховато без интима, конечно. Даже коты свидетелей не жалуют, что про людей говорить. Но… не я диктую правила. Видимо сделано это сознательно, чтобы помещённый в клетку товарищ всегда находился на глазах.

Припрёт по-настоящему, стерпится. Против физиологии не попрёшь.

Высота с позволения сказать «помещения» метра два с половиной: не надо ходить, согнувшись буквой «зю». Уже хорошо.

Но особо по клетке не разгуляешься: шагов пять в длину и шага три в ширину.

— Так, мужики, — позвал Гай, привлекая к себе внимание.

Мы с Лартом послушно посмотрели в его сторону.

— Самое главное — без обид. Я выполняю свои обязанности и точка.

— Да поняли мы, поняли, — откликнулся Ларт.

— Тогда слушайте мои инструкции: срок, который вы пробудете в карантине, определит начальство. Обычно это дней десять, но бывают исключения, причём не в сторону уменьшения. Так что если задержитесь чуть подольше — не паникуйте, о вас не забыли.

Я кивнул. Что-то в этом духе и следовало ожидать.

— Дальше: в карантине можете делать что угодно. Только охране не докучайте. Могут вальнуть вас и будут в своём праве.

Мои брови вопросительно поднялись.

— Да-да, вы не ослышались. С охраной шутить шутки не советую — при любых непонятках они стреляют на поражение. У них такой приказ. Теперь о хорошем: кормить вас будут три раза в день. Просить добавку не возбраняются. С отхожими местами вы разобрались. Чем задницу подтирать — догадаетесь. Воду для умывания вам тоже будут давать по первой просьбе. Разумеется, греть её не станут, но вы вроде мужики правильные, не какие-то «белоснежки»… После карантина пойдёте в баню, там намоетесь до посинения — это я вам гарантирую.

Убедившись, что мы всё поняли, Гай продолжил:

— Свет в помещении горит постоянно. Если он потух, значит, что-то произошло, и тогда молитесь, ибо ничего хорошего, кроме конкретного трындеца это не означает. Вроде всё. Отдыхайте, мужики, и не поминайте меня недобрым словом. Я просто выполняю приказы. Потом как-нибудь посидим с вами за кружечкой и вместе посмеёмся над тем, что тут было.

— Ну это как получится, — протянул Ларт.

— Пока, мужики! — с этими словами Гай вышел, оставляя нас под бдительным оком охраны.

Глава 13

Глава 13

Не таким я себе представлял визит на тренировочную базу инквизиторов, совсем не таким. Ну то есть, понятно, что тут пришлось бы с нуля зарабатывать авторитет — это дело житейское и потому понятное, с ним сталкивался каждый новичок в коллективе, но чтобы вот так — сходу загреметь на кичу, пусть её и прозвали карантином, приятного здесь немного.

Оно вроде две недели — не срок, терпимо, однако для меня это будет время потраченное впустую. Во мне чётко зрела уверенность, что ни в какую неведомую зверюшку я не превращусь. Тем более отец Фальк намекал, что не всё так просто со мной у здешней магии. Скорее всего из-за моего иномирного происхождения. Вроде внешне я ничем от большинства аборигенов не отличаюсь: голова садовая, два уха, столько же рук и столько же ног, хвоста не имеется… однако есть во мне что-то, что позволяет тягаться с колдунами и даже убивать их.

Кому там, на Земле расскажи, долго смеялся: дескать в записного Марти Сью тебя превратили, в худший книжный кошмар вменяемого читателя. Но я лично себя этим суперменом не отличал. Меня запросто могут угрохать и никакие способности не помогут, да и заключаются они только в том, что мне совсем не обязательно таскать на себе трусы поверх брюк, чтобы в ответку прикончить злобного волшебника. А так ни тебе нафаршированного по самые яйца костюма Железного Человека, ни телепортации, ни молний из глаз и пара из ушей. Обычный парень двадцати лет с небольшим.

То, что я единоборствами владею — так это не из-за сверхфеноменальных генетических отклонения а ля Спайдермен или Человек-Паук по-нашенски. Просто кто-то когда-то сам взял себя за одно место и привёл на секцию. И занимался не из-под палки, а от всей души. А таких как я у нашего сенсея сразу несколько, есть ещё и покруче ребята. Вот в сравнении с ними я мальчик для битья и только.

В общем, сам, всё сам, ребята! Никаких тебе «дисишных» и «марвелловских» комиксных закидонов. Терпение и труд всё перетрут и совсем не нужно, чтобы тебя пауки-мутанты кусали, чтобы привести собственное тело в норму. Такую, чтобы на пляже раздеться было не стыдно.

Первый день в карантине пролетел незаметно. Оно так обычно и бывает в непривычном месте. Пока свыкнешься, пока освоишься. Разве что ночью ворочался немного, но потом заснул крепким сном младенца.

С утра как в армии: кормёжка по расписанию, утренний туалет. Зарядку я сам сделал, повспоминал полезные комплексы, разбавил своим… Нормально размялся, мышцы загрузил. Даже поподтягивался, использовав вместо турника потолочные решётки. Ну а что, наваляться всегда успею, две недели впереди — отоспаться на всю жизнь можно.

Еда… Не обманул Гай, вполне съедобно: на завтрак каша и отнюдь не постная, вместо хлеба сухари, но у меня своих зубов полный комплект, погрыз с удовольствием. Запил сладковатым отваром каких-то трав и полный порядок.

Прислушался к внутренним ощущением: живот не бурлит, пищеварение «фунциклирует». Значит, не отрава.

Обед тоже не разочаровал: здоровенная миска с супом. Бульон наваристый, куски мяса плавают и это именно мясо, а не кости. Я дома супы как-то не очень, а тут уплетал за милую душу. Добавку, кстати, попросил и с ней Гай лапшу на уши не вешал: получил два отнюдь не маленьких половника. Да, насчёт лапши — вторым блюдом шёл здешний аналог. Всё как полагается: мясная подлива, свежие овощи. Компот — куда ж без него!

На ужин порция жареной рыбки. Ядрён батон, да тут так кормят, что скоро в штаны не влезу!

Больше всего на свете опасался наесть пузо. Это обзавестись «пивной мозолью» легко, а потом хрен сгонишь. Кстати, открою маленький секрет: качание пресса избавиться от живота не поможет. Пресс накачаете, но кубиков не увидите. Дефицит калорий, кардио вперемешку с силовыми. Но в первую очередь именно «не жрат!». Или жрать с постоянным дефицитом калорий.

Ну пока я ещё ого-го, однако стоит чуть расслабиться и…

Тут мои размышления прервала подозрительная возня в соседней клетке. Нет, не в той, где «прописался» Ларт. Мой друг оказался человеком не шумным. Даже умудрялся спать практически без храпа, в отличие от мужичка, которого поселили о противоположную сторону от меня. Тот ночью издавал такие звуки — паровозный гудок обзавидуется, но сейчас с ним творилось что-то не то.

Я даже подумал, что всё — концы отдаёт мужчина. Часто-часто дышит (грудная клетка ходит вверх-вниз словно поршень), хрипит и горлом булькает.

Оторвал голову от импровизированной подушки, внимательно посмотрел на соседа, благо в карантине всегда горел свет, всё как Гай расписывал.

Убедился, что не один такой заинтригованный: охранник (а ночью нас по одиночке сторожили) уже подошёл к клетке хрипящего и задумчиво чешет репу. Ну, наверняка, у него есть какие-то инструкции, вот только нужно правильную подобрать.

— Может лекаря позовёшь? — предложил я охраннику.

У меня с ним отношения были ровные, за злобного тюремщика его не держал и злости не испытывал. Да и охрана не смотрела на нас как «кум» на зэков. В любую секунду наш статус мог перемениться. То бишь на свободу с чистой совестью и никаких гвоздей.

Охранник меня услышал и отрицательно мотнул головой:

— Лекаря звать бесполезно. Инквизитор нужен.

— В смысле? — не сразу «догнал» я.

— Превращается он. Магия колдунов его застигла, вот и мучается бедолага, перед тем, как в монстра превратиться.

— Тогда чего ты стоишь: зови инквизитора! — возмутился я бездеятельности охранника.

— Уже вызвал, — парировал тот. — С минуту на минуту будет. Недолго бедолаге мучиться…

Сосед зашёлся в новом приступе: ещё более яростном и откровенно пугающем. Я ощутил то, что в последнее время стало со мной случаться всё чаще и чаще: мороз по коже. К такому привыкнуть невозможно. Каждый день полон неприятных сюрпризов.

— Слушай, а он не опасен? — спросил Ларт, сон с которого как рукой сняло.

Как и мы он с сочувствием глядел на несчастного.

— Пока ещё нет. А вот если успеет полностью перевоплотиться — тут как дальше пойдёт. На моей памяти один такой же руками решётки разогнул и на охрану бросился, те его остановить не сумели, так эта тварь двери вышибла, оказалась в коридоре и такого шороха там навела! Кровь три дня смывали.

Я передёрнулся. Где этот хренов инквизитор? Если не успеет, что тогда будет с нами? На закуску пойдём? Так не хочется. А вот пожить, как раз наоборот — имеется полное и непреклонное желание. Будь у меня хоть какое-то маломальское оружие, я бы нервничал поменьше, но голыми руками бросаться на магическую тварь это как с шашкой на танк.

В дверь заколотили.

— Ну вот, подмога пожаловала, — обрадовался охранник. — Вовремя подоспели. Иду открывать, а ты гляди, если что…

Что мне делать, если это самое «что» произойдёт, он не объяснил. Наверное имелось в виду ритуальное самоубийство.

Появился отец-инквизитор, в котором я с радостью узнал отца Фалька. Ну хоть одно знакомое лицо. Интересно, когда он успел здесь оказаться? Не удивлюсь, если раньше меня. Это нас специально окольными тропами водили, а у инквизиторов наверняка прямая заасфальтированная дорожка.

Насчёт асфальта — шутка, конечно. Тут с ним не заморачивались. Потом что-нибудь придумают в эдаком духе, когда придёт эра « самобеглых колясок». Кстати, так и не узнал, а рельсы у них как и у нас в начале паровозной эры «чугуниевые» или уже к стали перешли?

Собираюсь ли я тут прогрессоровствовать? Да боже упаси! Пусть сами до всего додумываются, да и так много полезных знаний у меня в голове. Даже не уверен, что могу толком про электричество и лампочку Ильича рассказать. Это только в книжках герои ходячие Большие Советские энциклопедии, а я вульгарус попаданус, студент-недоучка, спавший на лекциях и прогуливавший лабораторные. Ну не то, чтобы совсем тёмный и необразованный, но почти все мои знания о технологиях моего технически более продвинутого мира были откровенно бесполезны.

Тем временем отец Фальк уже приступил к интенсивным действиям. Я думал, что он бросится к извивающемуся в нестерпимых муках, чтобы оказать… ну как оно тут может называться? Первую магическую помощь что ли? Облегчить страдания, впрыснуть обезбаливающего, потом «чакры прочистить» или «трубы продуть» (стоп, это из другой оперы).

Ничего подобного не произошло.

Отец Фальк выставил вперёд руки и принялся бормотать что-то нечленоразборчивое. Как я ни напрягал слух, даже слова разобрать не сумел. Какая-та бессмысленная абракадабра, набор звуков.

Долго греть уши не пришлось. Между ладонями инквизитора затрещали искры, сначала одна-две, потом десять, потом ещё больше. Их число стремительно увеличивалось. На моих глазах искры сформировались в огненный сгусток, не узнать в котором файер-болл было невозможно.

Даже с нескольких шагов я ощутил исходящее от шара тепло.

Воздух прогрелся как в парилке. Меня бросило в пот. Я смахнул его со лба и потому не увидел, как инквизитор метнул шар в стремительно изменявшегося человека, в котором с каждой секундой становилось всё меньше человеческого.

Тело, а вернее уже некая аморфная туша вспыхнула как сухая трава, занялось чадящим пламенем.

В нос ударила нестерпимая вонь. Такие ароматы иногда распространял наш мясокомбинат, когда на нём врубали коптилки. Запах разносился километров на десять вокруг, а сейчас я находился практически в эпицентре.

Живот скрутило, недавно съеденная еда устремилась в горло. Я согнулся, схватившись за ставшее неродным брюхо. Меня рвало ядовитой на вкус и запах желчью.

А рядом бился в истерике не то человек, не то монстр, но из-за приступа рвоты, мне было не до него.

Напротив, стоя на карачках, изрыгал из чрева такую же жёлтую склизкую гадость Ларт. Его «карало» не хуже меня.

Тварь пылала, сгорая дотла, выла, издавала звуки, способные заставить любого, кто их слышит, биться головой о стенку. Но нам было так плохо, что мы не обращали внимание на этот ужас, который при других обстоятельствах мог бы свести с ума.

Никогда бы не подумал, что тошнота спасёт мой разум.

Когда всё закончилось, у меня уже не было сил. Трёхлетний ребёнок уделал бы меня мизинцем левой руки.

Глава 14

Глава 14

Я лежал, прислонившись щекой к всё ещё тёплому каменному полу и старался не смотреть на ту горсточку пепла, что осталась от несчастного, который сгорел заживо под магией отца-инквизитора. Наверное, Фалька стоило назвать садистом, изрыгнуть в его сторону проклятия. Но я не мог этого сделать ни физически, ни морально. Я был опустошён, вывернут на изнанку, сломлен.

Всё, о чём я мечтал, — провалиться в долгий глубокий сон. И он пришёл, став долгожданным лекарством от всех душевных болезней.

Из забытья меня вырвал чей-то пристальный и пронзительный взгляд. Я дёрнулся и обнаружил, что по-прежнему нахожусь в клетке карантина, но кто-то заботливо поднял меня с пола и переложил на лавку. Даже под голову подушку подоткнули. Спасибо за заботу, что называется. Не фирменный сервис, но хоть не бросили, и то хлеб.

Что касается всего остального… Просыпаться точно не хотелось. Открою глаза, вернусь в кошмар наяву, где люди трансформируются в мутантов и их жгут заживо. Весело, что уж…

— Аретём, я вижу, что ты уже не спишь.

Голос отца Фалька я бы узнал из тысячи. Ну да, отца-инквизитора не проведёшь. Кстати, он не побоялся оказаться со мной в одной клетке. Долго сидел или разбудил сразу одним своим сверлящим как алмазное сверло взглядом?

Его глаза — это что-то! Просвечивают насквозь не хуже рентгена!

— Можешь не вставать, — продолжил он. — Я знаю, что тебе сейчас плохо. Не в физическом смысле. Что, скребут кошки на душе? Не отвечай, по тебе всё видно. Ты, наверное, думаешь, почему я не стал спасать того несчастного и убил без всяких раздумий?

— Да, — сухо ответил я.

— Всё просто, Аретём: тут мы бессильны против запретной магии. Мне очень, очень жаль, что всё произошло именно так, но процессы, которые она запустила в человеческом организме, остановить или замедлить невозможно. Во всяком случае, нам. Даже самый сильный маг тут бессилен. Только колдун, наложивший заклятие, может его снять. Сам понимаешь, это нереально при нашей ситуации.

— Тогда мне проще сразу застрелиться, — вздохнул я.

— Откуда этот несвойственный твоему возрасту пессимизм? — удивился отец Фальк.

— Хотя бы потому, что я на вашей стороне. А вы проиграете, — твёрдо объявил я.

— Даже так? И на чём основаны твои выводы?

— На том, что вы не нападаете, а защищаетесь. Тот, кто только и делает, что находится в обороне, не выиграет войну. Да, вы можете выигрывать сражения, это я понял, когда ещё был в Буркхельме, но этого недостаточно. Нужно переходить в атаку и бить врага на его территории.

— Вот поэтому ты нужен нам, Аретём! — воскликнул Фальк. — Вот почему мы за тебя так ухватились! У нас появился шанс нанести контрудар прямиком в логово врага, и всё это благодаря счастливому стечению обстоятельств: ты как нельзя вовремя попал в наш мир!

— С моей точки зрения всё не выглядит не так здорово.

— Тебя можно понять. Но ты выбрал правильную сторону, Аретём!

Я внимательно посмотрел на инквизитора. Выглядел он серьёзным как никогда.

— Вы обещали поднять архивы, поискать информацию о подобных мне людям?

— Я всегда держу своё слово: лучшие специалисты сейчас отряхивают пыль с древних манускриптов. Но нужно время, Аретём. Быстро такие дела не делаются.

Ну да, наивно, конечно, было бы с моей стороны рассчитывать, что тут работают свои гуглы и яндексы. Глазками, только глазками.

Хотя я не очень-то надеялся на результат. Даже если мой случай не уникальный, чем это мне поможет? Узнаю как закончили свой путь другие попаданцы и что с того? Вряд ли мне полегчает. А жить нужно здесь и сейчас.

— Сколько мне ещё сидеть в карантине?

— Если бы не перевоплощение, которое случилось на твоих глазах, я бы распорядился выпустить тебя через неделю. А так придётся потерпеть, Аретём! Ещё дней пятнадцать, может, двадцать. Запретная магия коварна. Устойчив ты к ней или нет — время покажет.

— Если нет — вы лично изжарите меня?

— Да, — печально ответил Фальк. — И это будет худший день в моей жизни. Ведь я убью нашу главную надежду.

— Спасибо за откровенность, — поблагодарил я. — Если это произойдёт, я буду приходить к вам в кошмарах.

Инквизитор удалился, оставив меня в глубоких размышлениях. Не скажу, что они настраивали меня на позитив.

Но, рано или поздно всё заканчивается. Подошёл к своему завершению срок карантина. И я, и Ларт, и остальные запертые в клетках перенесли его благополучно. Больше никто в монстров не воплощался.

Нас выстроили цепочкой вдоль коридора. Впервые за несколько недель я почувствовал себя свободным, пусть надо мной нависал тяжёлый потолок подземного бункера, а солнце заменяли масляные лампы. Но эту куда лучше, чем в клетке, проверено на собственном опыте.

Сейчас я мечтал о бане. Классической русской парилке с горячущими деревянными полками, замоченными в тазу вениками, с пивом… да хоть с квасом в холодном предбаннике. Я чуть не застонал, представив себе эту роскошь! Быстрее бы добраться до помывки, смылить с себя накопившуюся грязь и вонючий пот, переодеться в новое.

Но пока приходилось стоять в шеренге и есть глазами шагающего от одного конца строя к другому мужчину. На вид ему было лет тридцать. Ниже среднего роста, болезненно худой до субтильности, с бритой налысо головой и нелепо торчащими ушами он не производил впечатления. Не мужик, а так — мужчинка. Ткнёшь пальцем — повалится.

Он будто прочитал мои мысли, остановился напротив, резко развернулся и уставился на меня снизу вверх.

— Что, не нравлюсь?

— А почему собственно ты или вы… не знаю, как к вам обращаться, должны мне нравиться? — удивился я.

— Хотя бы потому, что с этого дня ваша жизнь целиком лежит в моих руках, — тоном сержанта из «Цельнометаллической оболочки» рявкнул он, даже не думая, насколько диссонирует этот грубый тон с его плюгавой внешностью.

— Понял, — кивнул я. — Скажете прыгай — мы должны прыгать. Ну прочее в этом роде.

— Точно! — прошипел он. — Упор лёжа принять!

Как студент я избежал всеобщего воинского призыва и не скажу, что этим горжусь: если бы моя биография не включила в себя затянувшийся эпизод с «попаданием», без всяких проблем отправился бы выполнять воинский долг сразу после окончания ВУЗа. В моей семье служили все представители мужского пола, я не собирался стать исключением.

Об армейских порядках мне пока довелось знать только понаслышке: там от отца, тут от друзей или знакомых. И то, как завертелось дело с моим попаданием на базу инквизиторов, оставило у меня впечатление как об армейской учебке, когда ты даже не «дух», а «запах», по сути гражданский человек из которого отцы-командиры пытаются сделать шаристого бойца.

В общем, я не в сказку попал, не в магическую академию имени Гарри Поттера и ни в какой-нибудь Пуфендорф. Мы сходу столкнулись с чисто армейскими порядками и такой же армейской дисциплиной.

Дедовщиной тут не пахло, никто не гонял нас за пивом и сигаретами. Не заставлял делать унизительные вещи, однако самый главный армейский принцип «чем бы солдат ни занимался, лишь бы зае…» (извините, окончание слова писать не буду, оно и так понятно), был взят инквизиторами на вооружение и использовался на всю катушку. Жаловаться, само собой, было глупо и бесполезно, даже если ты понимал, что носишь круглое и катаешь квадратное.

Нас было десять новобранцев-рекрутов, восемь из них вчерашние дворяне, представители нетитулованных родов, вчера ещё возможно чванливые и напыщенные, а сегодня такие же винтики большой машины, как и мы с Лартом.

Но, обо всём по порядку.

— Упор лёжа принять!

Лысого звали Квинтом. Скорее всего, это было не его настоящее имя, но никто не спешил доводить до нас подробности.

Мы упали на пол, выставив руки перед собой и стараясь держать корпус тела прямо. Отжимания были любимой «фишкой» Квинта, ими он доводил нас буквально до изнеможения.

— Раз!

Тело идёт вниз. Не приведи господь, если живот (а у некоторых новобранцев есть вполне наеденное брюшко) коснётся пола — тогда количество отжиманий для для всех увеличивается до бесконечности.

— Два.

Корпус поднимается вверх.

— Раз! — опять звучит безжалостная команда.

Сегодня она будет повторяться вновь и вновь как заезженная пластинка.

— Два.

В начале, когда мышцы ещё не забиты, отжимания выполняются легко, но нагрузка постепенно растёт, к тому же Квинт знает, как ускорить нашу усталость.

— Полтора!

В таком положении стоим, пока руки у самых слабых не начинают дрожать и ходить ходуном.

­ — Два, — Эта команда звучит спасательным кругом.

— Раз-два, раз-два, — ну совсем как в старом советском мультике про Масленицу. Хорошо хоть не раз-два-три-четыре.

Темп убыстряется.

В ушах начинает колотиться кровь, мускулы сводит. Но я пока держусь, сказывается физподготовка из прошлой жизни. Да и Ларт держится молодцом, хотя далеко не молод. Возраст есть возраст, от него не сбежишь, но пока приятель способен дать фору любому из нашей десятки. Квинт всё чаще и чаще благосклонно смотрит на Ларт, однако поблажки не даёт. Мой кореш делает всё то же, что и мы.

Первым не выдерживает самое слабое звено нашей десятки — пухлый парнишка, которого мы с первого дня зовём Барчуком. Прозвище просто идеально подходит к нему.

Барчук не обижается, он вообще компанейским парень. Правда, физически слабоват, но это дело наживное. За Барчуком обессилено падает на грязный земляной пол следующий дворянчик, по которому внешне не скажешь, что дома он мало каши ел: здоровый лось, самый высокий среди новобранцев. Мы и зовём его Лосем. Он хорошо сложен, широкоплеч, кажется былинным богатырём и при этом служит наглядным подтверждением пословицы, что «большой шкаф громко падает». Падает Лось часто, порой даже чересчур. Однако у него хорошая сила воли, он не боится неудач.

Убедившись, что остальные выжаты как половая тряпка, Квинт милостиво разрешает встать. Следующим этапом Марлезонского балета инквизиторского разлива является пробежка. Мы несёмся по узким коридорам бункера, стараясь не сбить с ног какую-нибудь важную инквизиторскую шишку. Места мало, поэтому наматываем круги. Туда-сюда, туда-сюда. От мельтешения одних и тех коридоров и лиц болит голова. Лёгкие хрипят, ноги заплетаются.

— Пока хватит, — изрекает Квинт, когда каждый пробегает по паре марафонов. — В одну шеренгу становись! К столовой шагом-а-арш!

Если бы мы запели, шагая строевым шагом — сравнение с армией было бы попаданием в самое яблочко.

Еда была точно такой же, как и во время нахождения в карантине, не разносолы, но вполне съедобно и, главное, никто в еде не ограничивал. Калории мигом сгорали в топке упражнений, а наш десятник знал толк в этих «извращениях».

Короткий отдых заканчивается «марш-броском» в классы. Тут нам преподают азы теории. К сожалению, для нас с Лартом эти занятия бесполезны. Чтобы принимать в них деятельное участие нужно иметь хоть полстолечка магии. Мы в этом плане застыли в районе полного и безоговорочного нуля.

Однако наблюдаем за «курсантами» с интересом и некоторой опаской. Тот же Барчук при всей ботанской внешности чуть ли не сильнейший волшебник в десятке. Своими глазами видел, как он поднимал с пола кинжал и пытался его метнуть в манекен, расположенный в десяти шагах. Примерно с двадцатой попытки он так захреначил клинок между «глаз», что его с трудом вытащили. А ведь в рукопашной я свалил бы Барчука одной левой.

Что тогда вытворял Квинт — так вообще за гранью реальности. Спокойно раскидывал трёх бойцов вроде меня, без всякого прикасания. Ты просто ощущал незримый толчок и кеглей отлетал в сторону, не в силах оказать достойное сопротивление. Признаюсь, меня это жутко бесило. Я вообще жутко ревнив в том, что касается моей самообороны. Предпочитаю давать сдачи, а не пускать сопливые пузыри.

Когда Квинт в очередной раз отправил меня в «полёт», я окончательно взбесился. Какого спрашивается хрена! Не так давно мне удалось завалить колдуна, пробив его защитную оболочку, то есть сделать то, на что не каждый инквизитор способен, и при этом я демонстрирую фантастическую беспомощность в схватке, когда наш отец-командир отрабатывает магические приёмчики. Жуткая несправедливость!

Если прошло с колдунами, почему не получается с инквизиторами? Что я делаю не так. Я попытался вспомнить собственные ощущения в той схватке в борделе, когда впервые увидел левитирующего колдуна. Меня в тот момент переполняли чувства… Какие? Был страх (куда без него), было любопытство (опять же человек — есть человек, животное любопытное, любящее совать свой нос куда не надо), но этим не ограничилось. Было ещё что-то глубинное, что двигало мной.

Отчаяние? В какой-то степени да, я испытывал некую обречённость, но не сказать, чтобы она завладела мной полностью, иначе бы я покорно опустил лапки.

Тогда что?!

Кажется, ответ найден: в тот момент я был загнанной крысой, потерял берега, чувство страха тогда испарилось, вместо него пришла решимость продать жизнь как можно дороже…

Вот это! Я окончательно поймал тот эмоциональный стазис, в который погрузился. Но смогу ли я повторить его? Это профессиональные актёры плачут и смеются по заказу. У них талант и годы тренировок. Что из этого есть у меня?

Ну, я точно не Смоктуновский и даже не Леонардо Ди Каприо, глубины актёрской игры не достигал, а по моей роже все, кто меня хорошо знал, преспокойно читали мои эмоции. Другими словами, за покерный стол мне лучше было не садиться.

Но почему не попробовать? Вдруг мне удастся вызвать те эмоции? Если я прав, в них мой ключ к победе.

Занятия рукопашным боем на хорошем уровне неотрывно идут с определёнными духовными практиками. Но нас обычно учили оставаться хладнокровными и не терять головы при любых обстоятельствах. Тут же ситуация ровно наоборот — я не должен прятать эмоции, надо снова их генерировать.

Для этого попробую зафиксироваться на чём-то, что поможет войти в нужное состояние. Необходим психический «якорь» и этим якорем станет картинка с подлетающим ко мне колдуном.

Я закрыл глаза и вновь вернулся в прошлое…

Колдун медленно выплыл из дверного проёма, развернулся в мою сторону. Ларт прилип к стене, я последовал его примеру. Вот она какая амба, оказывается. Стоило с одного мира в другой попадать, чтобы так бесславно закончить бренный путь?!

Губы колдуна беззвучно зашевелились.

Не знаю почему, но я ясно и отчётливо услышал его слова, они сами зазвучали у меня в голове, минуя барабанные перепонки.

— Кто ты? — с безмерным удивлением спрашивал он, всё повторяя и повторяя, будто у него заклинило.

Эх, была не была!

— Твоя смерть, — сказал я и ткнул в него шпагой.

Вот оно! Ментальная «машина времени» вновь заставила меня пройти через те испытания. И эта же «машина» вернула «назад в будущее».

Образ колдуна стоял перед глазами как живой. Методика сработала, я был уверен в этом как никогда.

Квинт тем временем собрал вокруг себя новобранцев с магическими способностями и принялся им что-то растолковывать. До меня доносились обрывки фраз … «ощути покалывание в правой руке», «перенаправь потоки энергии в нужное место», «сделай резкий выброс»…

Я дождался, когда он закончит, кашлянул привлекая к себе внимание.

Квинт удивлённо посмотрел на меня:

— Аретём? Вот уж бы ни думал, что тебе это интересно.

— Я дико извиняюсь, Квинт. У меня к вам маленькая просьба.

— Излагай.

— Не хочу казаться в ваших глазах полным придурком, но… не могли бы вы снова вступить со мной в спарринг?

— Ты ещё не налетался? — хмыкнул Квинт.

— Квинт, пожалуйста.

— Мне собственно не жалко, — снова не сдержал улыбки командир. — Ларт, Лось — составьте компанию Аретёму. Правила те же.

— Командир, — снова попросил я, — не надо больше никого. Давайте один на один.

Квинт чуть не поперхнулся.

— Аретём, ты в своём уме?

— Так точно, в своём, — чётко по военному отрапортовал я. — Знаю, что выгляжу в ваших глазах идиотом, но мне действительно нужен поединок.

— Хорошо, Аретём. Ты сам напросился. Но я не люблю избивать слабых, поэтому буду работать с тобой в полсилы. Если поймёшь, что переоценил себя, а это случится весьма скоро — не проявляй ослиного упрямства и сразу сдавайся.

— Так и будет, командир, — заверил я.

Стало как-то не по себе от собственного нахальства. Но спасительный «якорь» в виде летящего колдуна быстро помог мне вернуть равновесие.

Не берись за гуж, коли не дюж. А я дюж. Во всяком случае, считаю, что это так и скоро проверю не ошибся ли в собственных предположениях.

Ларт подошёл сзади и стукнул кулаком мне по спине.

— Что на тебя нашло, приятель? Синяков не хватает?

— Ларт, дружище, поверь — так надо.

Он покачал головой.

— Ты — псих, Аретём. Но, знаешь, таким ты мне и нравишься. Будь осторожен.

Можно было бы ляпнуть подобно героям из фильмов, что осторожность — моё второе имя, но мне это показалось таким банальным и изъезженным, что я лишь кивнул.

— Всё, не будем терять время, — проговорил Квинт. — Ты готов, Аретём?

— Готов.

— Тогда действуй. Я не собираюсь атаковать, буду только держать оборону. Так тебе будет хотя бы чуточку проще.

— Спасибо, командир, — искренне поблагодарил я.

В голове не к месту прозвучали строчки из старого мультика — «сейчас прольётся чья-то кровь».

Пускать из меня кровь Квинт не собирался. Несмотря на драконовские способы воспитания, определённый гуманизм был ему присущ. А ещё ему оказалась присуща некоторая недооценка чужих особенностей. Меня он изначально записал в слабые противники, в общем, я со своими «полётами во сне и наяву», а если быть точнее — регулярными падениями во время его демонстрации прикладной боевой магии — вполне укладывался в эту парадигму.

Но… настал и его черёд изведать, «что значит русский бой удалый, наш рукопашный бой». Тут просто нельзя не восхититься таланту «инфант террибля» отечественной поэзии Михаила Юрьевича Лермонтова, который сумел подобрать вроде такие простые и в то же время такие наполненные смыслом и конкретикой слова.

Ребята образовали круг, в центре которого остались мы с Квинтом. Само собой, не обошлось и без зевак. Любая движуха всегда приковывает к себе внимание, будь ты хоть трижды отцом-инквизитором.

Квинт выставил руки перед собой, слегка потёр ладони, с наслаждением хрустнул костями. Я поёжился, вспоминая, какая незримая мощь заложена во внешнем хрупком наставнике. Магия — штука серьёзная, особенно, если ей умеют владеть, а Квинт на этом поприще съел не одну собаку.

Однако и не намеревался сдавать назад и выбрасывать белый флаг. Получится так получится, молодец Артём, возьми с полки пирожок. Продую — так ничего страшного, урона репутации проигрыш новичка опытному сэнсею не нанесёт. Ну если только шкваркнет меня обо что-то серьёзно… Нет, исключено. Квинт на такое не пойдёт. Он лишь намерен проучить меня и только, без членовредительства. А так он мужик нормальный, вполне вменяемый. Дрючит потому что так принято, а не по причине гнусного характера.

— Готов? — спросил он.

— Так точно.

— Тогда начинай, — на сей раз он обошёлся без насмешки в голосе.

Ну что же и на том спасибо! А вот другие парни, за исключением разве только Ларта, улыбочек в мой адрес не стеснялись. Смейтесь — смейтесь, хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.

Я шагнул к Квинту. Он спокойно подпустил меня на короткую дистанцию, ещё с десяток сантиметров и можно сцепиться в клинче.

Мой кулак вылетел вперёд, метя в солнечное сплетение — Квинт нарочито оставил его открытым, будто приглашая меня ударить именно сюда. Что ж, я любезно воспользовался приглашением.

И тут же правую руку пронзила боль, костяшки пальцев словно ударились в бетонную стену. Я с трудом сдержал ругательства, а они переполняли меня с головы до ног.

Неужели не получилось, не сработала метода, и я зря крутил в башке картинки из прошлого. Толком поразмыслить на этот счёт не смог — в воздухе будто что-то взорвалось, воздушная волна оторвала меня от земли и впечатал стенку, по которой я сполз мешком.

— Хватит? — поинтересовался Квинт без всякого злорадства.

— Нет, — сквозь зубы процедил я.

— Ещё разик?

— Ага.

— Ну давай, приходи в себя. Я подожду.

Я кивнул. Мозг тем временем лихорадочно обдумывал ситуацию. Почему у меня не получилось? Вроде находился в том же душевном состоянии, как в момент драки с колдуном. Стоп. Ключевое слово «вроде», то есть всё было так, но какие-то сомнения остались. Разумеется, если заморочиться на эту тему можно дойти до известной степени паранойи как с «не думай про чёрную обезьяну», но мне впадать в эту пропасть не надо.

Надо как раз другое — понять, чего именно, какой щепотки эмоций не хватило.

Бинго! Я даже щёлкнул пальцами от восторга. Нашёл: в том моём состоянии было ещё чуточку от берсеркера. Другими словами нахлынуло лёгкое безумие.

Ну и как мне его испытать? Затребовать настойку из мухоморов — так у меня тогда вообще мозги набекрень съедут.

Хотите — не хотите, уважаемый Артём, но это нужно культивировать в себе и уметь вызывать всю многокомпонентную смесь в нужную секунду.

И что мне тут поможет?

Да снова прошлое, но уже другой эпизод: то, как отец Фальк сжигал заживо несчастного мутанта. Тут у любого «кукушка» упадёт.

Накладываем одно на другое: картинку с летающим колдуном и вид охваченного пламенем человека (твою мать, надеюсь, я не стану каким-то долбанным извращенцем?).

Есть! Я уверенно обрёл нужную форму! Теперь пора…

— Квинт, я очухался. Давай снова.

— Да без проблем, Аретём. Я жду.

Полупрыжком ставлю себя на ноги, проверяюсь: ощущения при мне, никуда не делись. Теперь бы не расплескать.

Быстро перемещаюсь к принявшему боевую стойку Квинту. На этот раз он хорошо прикрылся, что-то почувствовал наверняка, однако в близь подпускает.

Делаю хук справа, метя в скулу Квинта. Мысленно жду сопротивления среды, руки аж сводит от фантомного ощущения. Кулак действительно на что-то натыкается, но теперь это «что-то» уже не имеет прочность железобетона и легко проминается. Словно яичная скорлупа. Блин, да я даже треск в ушах слышу!

Заработало! Кулак влетают в челюсть Квинта. Он действительно заподозрил неладное и попытался уклониться, но было уже поздно.

Хук достиг цели!

В отличие от Квинта я сил не сдерживал. Удар был мощным, немудрено, что он отправил моего наставника в нокаут.

Я ошалело посмотрел на лежавшего на полу Квинта.

— Аретём, ты что натворил?! — первым взвыл Барчук. — Ты же ему челюсть мог сломать!

— Всё нормально, — еле улыбнулся я. — До этого не дошло.