Неприятности леди Эверли

Глава 1

Глава 1. О несомненной пользе отцовской заботы.

В тот день у леди Эверли оказалось два жениха. Первого она выбрала сама, второго, не утруждая дочь расспросами, выбрал её отец. И хотя граф Освальд Эверли всегда отличался похвальной предусмотрительностью, на этот раз его забота обернулась семейным скандалом.

Ещё четверть часа назад Дари была уверена, что предстоящий разговор с отцом окажется одним из самых счастливых в её жизни.

Дари и Колин выросли вместе. Он знал все укромные уголки сада Эверли, помнил её детские проделки и участвовал в семейных праздниках. С годами их дружба изменилась, хотя ни один не сумел бы назвать тот день, после которого привычные прогулки и разговоры приобрели иной смысл.

Когда Колин сделал ей предложение, она согласилась сразу. Девушка взяла счастливого жениха за руку и направилась к отцовскому кабинету. Колин едва поспевал за ней, хотя спешить, по его мнению, не было никакой необходимости. Молодая невеста, напротив, всегда предпочитала сразу переходить к делу, особенно если предстояло сообщить что-нибудь приятное. Тем более что граф прекрасно знал Колина и всегда поощрял их дружбу.

Однако Дари даже не подозревала, что граф давно научился отделять свои симпатии к молодым людям от намерения когда-либо породниться с ними.

Отец оказался не один. В кресле у камина расположился незнакомый мужчина с бокалом виски в руке. Дари ещё не успела поздороваться, когда Освальд отложил бумаги и обратился к ней:

— Познакомься, это твой будущий муж.

Из всех способов познакомить дочь с женихом Освальд выбрал самый удобный для себя: объявил о помолвке как о свершившемся факте. Граф Эверли давно привык самостоятельно решать семейные вопросы. Обычно дело ограничивалось выбором места для летнего отдыха, приглашением гостей или организацией званого ужина. Брак в этом списке ранее не значился.

— Прости, папа, — сказала она после паузы. — Ты, кажется, назвал кого-то моим мужем.

— Будущим, дорогая. Барон Терри Стоун. Вы ещё не представлены друг другу, и я намеревался исправить это, когда ты вошла.

Мужчина, сидевший у камина, отсалютовал девушке бокалом виски. Дари ответила машинальным кивком: по всем правилам хорошего тона ей полагалось бы присесть в реверансе, но правила не содержали наставлений на тот случай, когда жених поставляется одновременно с известием о свадьбе. Колин крепче сжал её руку. Ладонь у него была холодной.

— Вообще-то, папа, мы с Колином пришли сообщить тебе совсем другое, — произнесла Дари. — Он сделал мне предложение, и я согласилась.

Освальд посмотрел на соединённые руки молодых людей и нахмурился, словно обнаружил неуместный предмет среди тщательно подобранной обстановки.

— Боюсь, ваш брак я благословить не могу, — произнёс граф.

Дари отпустила руку Колина и опустилась в кресло напротив отцовского стола. Колин остался стоять рядом.

Она не могла припомнить ни одного случая, чтобы отец отозвался о Колине неодобрительно. Молодой человек с детства был желанным гостем в доме Эверли, и граф всегда принимал его с неизменным радушием. Правда, как выяснилось, между правом обедать с графом и правом жениться на его дочери пролегала пропасть, о существовании которой Дари прежде даже не подозревала.

— Но почему, папа? — спросила она. — Ты ведь всегда прекрасно относился к Колину.

— И продолжаю относиться, дорогая. Он достойный молодой человек, и я ничего не имею против него лично. Однако хороший друг семьи и подходящий супруг для моей дочери — не одно и то же.

— И чего же ему недостаёт? Насколько мне известно, за последние четверть часа он не лишился ни одного из своих достоинств.

Освальд помедлил с ответом. Он рассчитывал, что дочь сама догадается о причинах столь очевидного решения, но её недоумение не оставляло надежды на подобное благоразумие. Графу пришлось признать, что некоторые истины требуют объяснения даже в кругу собственной семьи.

— Колин ещё слишком зависит от своей семьи, — произнёс он наконец. — У него нет самостоятельного положения, а отсутствие магического дара значительно ограничивает его возможности.

— Какое несчастливое совпадение! — заметила Дари. — Я ведь тоже не маг. Боюсь, при таком положении дел нам придётся либо вовсе отказаться от брака, либо искать супругов среди людей, готовых простить нам этот недостаток.

Колин чуть заметно улыбнулся, но его улыбка исчезла, едва граф обратил на него взгляд.

— Именно потому, что ты не обладаешь даром, я и отношусь к этому вопросу так серьёзно. Ты прекрасно знаешь, как устроено наше общество. Происхождение и состояние значат немало, но магия открывает возможности, недоступные остальным. Я не хочу, чтобы моё дитя однажды оказалось зависимым от обстоятельств, на которые не сможет повлиять.

— Ваша светлость, — заговорил Колин, — я понимаю ваши опасения, но мои намерения совершенно серьёзны. Я люблю Дари и надеюсь, что со временем…

— Я не сомневаюсь в твоих чувствах, мой мальчик, — остановил его граф. — Но надежды не всегда сбываются, а семейное благополучие нельзя строить на одних добрых намерениях.

Колин опустил глаза. Он хотел что-то добавить, но, встретившись с Освальдом взглядом, так и не решился продолжить. Дари стало обидно за него — и она впервые за весь разговор не нашлась что сказать. Граф умел отказывать с такой безукоризненной вежливостью, что возражать ему казалось едва ли не нарушением приличий.

— И кто же, по-твоему, способен избавить меня от столь печальной участи? — спросила она наконец.

— Барон Стоун. — Отец указал ладонью на сидящего в кресле мужчину. — Он артефактор высшей ступени, декан дознавательского факультета и пользуется доверием Его Величества. Его положение не зависит от благосклонности родственников, а способности и заслуги позволяют рассчитывать на самое блестящее будущее. Такой супруг сможет обеспечить тебе не только достаток, но и уважение, которого ты заслуживаешь.

Дари перевела взгляд с отца на незнакомого мужчину. Всё это звучало бы убедительно, если бы речь шла о назначении управляющего семейным предприятием. Но граф искренне полагал, что перечень служебных заслуг способен заменить дочери любовь.

— Я знаю, что ты мечтала о другом, дорогая, но поверь: лучшего мужа для тебя трудно пожелать. Мы обсудили условия, и он выразил согласие.

Прозвучало так, словно согласие барона было главным затруднением в этой ситуации. Дари повернулась к Терри Стоуну. До сих пор тот не произнёс ни слова, и ей оставалось лишь гадать, какая именно часть этой нелепой договорённости показалась ему привлекательной.

У второго жениха были карие глаза, слегка вьющиеся тёмные волосы и явная двухдневная щетина. Чёрный костюм-тройка сидел на нём превосходно, хотя отсутствие галстука и небрежно расстёгнутая верхняя пуговица рубашки несколько нарушали строгость его образа. На его губах играла лёгкая ухмылка. Он точно выглядел как человек, которому неожиданно посчастливилось присутствовать при чужой семейной ссоре и который намерен наслаждаться ею до конца.

— А вы, барон, — спросила Дари, — уверены, что желаете жениться на женщине, с которой ещё не разговаривали?

— Мне сообщили, что вы воспитанны, образованны и обладаете независимым нравом, — ответил мужчина. — Последнее обстоятельство, как вижу, было сказано с изрядной долей деликатности.

Дари прищурилась. Терри спокойно выдержал её взгляд, неторопливо повернул бокал в пальцах и слегка приподнял бровь. Человек, назначенный ей в мужья, явно не собирался оправдываться за своё участие в этой нелепой истории.

Она отвернулась, чтобы не доставлять ему удовольствия дальнейшей беседой.

— Папа, ты хоть понимаешь, что предлагаешь мне выйти замуж за совершенно чужого человека?

— Барон Стоун — не посторонний человек. Я прекрасно знаю его репутацию и уверен в его достоинствах.

— Какое счастье, что хоть кто-то из нас с ним достаточно хорошо знаком!

Дари всматривалась в лицо отца, надеясь заметить хотя бы тень сомнения. Ей хотелось, чтобы он вдруг смягчился, улыбнулся своей обычной улыбкой и признал, что несколько поторопился с решением. Но Освальд лишь нахмурился и поправил манжет, словно предстоящий брак дочери был очередным деловым вопросом, по которому он уже высказался достаточно определённо.

— Дари, — тихо вмешался Колин, — возможно, нам стоит продолжить разговор позже? Когда все немного успокоятся…

Она повернулась к нему. Колин смотрел на неё с тревогой, и Дари невольно смягчилась. Они знали друг друга столько лет, и он всегда относился к графу с большим уважением. Ему тяжело было спорить с Освальдом, а она не собиралась упрекать любимого человека за почтительность. Только откладывать разговор сейчас было нельзя.

— Боюсь, дорогой, если мы отложим этот разговор, то следующий состоится уже у алтаря, — ответила она.

Его пальцы осторожно коснулись руки Дари. Она не отстранилась, хотя это прикосновение почему-то не принесло привычного утешения.

— Ты говоришь о моём будущем, папа, но ни разу не спросил, какой жизни хочу я сама.

— Потому что я знаю, чего ты хочешь. Ты молода и влюблена, и я вовсе не осуждаю тебя за это. Но чувства не всегда подсказывают верное решение. Когда-нибудь ты поймёшь, что я действовал в твоих интересах.

Освальд произнёс это с уверенностью человека, которому оставалось лишь дождаться, пока окружающие признают его правоту. Он уже выбрал дочери мужа, обсудил условия брака и теперь, вероятно, готов был принять её будущую благодарность. Дари приготовилась ответить, но отец продолжил:

— Подумай хотя бы о своих будущих детях. В нашем роду магия передавалась из поколения в поколение. Я хочу, чтобы мои внуки обладали возможностями, которых была лишена ты.

— И что же мне, по-твоему, пришлось вынести? — спросила Дари. — Кроме бесед с доброжелателями, считающими своим долгом напомнить мне о моём несчастном положении?

— Не передёргивай. Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю. Я не желаю, чтобы твои дети родились пустышками…

Освальд осёкся. Он слишком хорошо знал, как Дари ненавидит это слово, и сразу пожалел о сказанном.

Дари заметила, как побледнел Колин. Перед чужим человеком отец оскорбил их обоих, ведь молодой человек тоже не обладал даром.

Впервые она услышала его ещё ребёнком, вскоре после очередной проверки магических способностей. Родиться без дара в семье магов означало оказаться тем самым исключением, которое случается раз в поколение. Неудивительно, что столь редкое невезение графа Эверли вызывало особенный интерес у светских сплетниц. Две нарядные леди, уверенные, что девочка их не слышит, обсуждали несчастного отца, которому так не повезло с наследницей. Одна назвала Дари пустышкой, а другая сочувственно заметила, что остаётся лишь надеяться на младшую дочь. В тот вечер Освальд нашёл Дари в библиотеке и долго убеждал, что любит её такой, какая она есть, с магией или без неё.

Теперь он стоял перед ней, и Дари тщетно искала в его лице того человека, который когда-то произнёс эти слова.

— Значит, вот кем ты меня считаешь? — спросила она.

— Дари, я не хотел…

— Ах, конечно. Как я могла не заметить столь существенной разницы? — Она попыталась улыбнуться, но губы не слушались. — Ты всего лишь не желаешь иметь внуков, похожих на собственную дочь.

— Ты прекрасно знаешь, что я люблю тебя!

— Тогда почему говоришь обо мне так, словно я какое-то несчастье, которое непременно следует исправить в следующем поколении?

Освальд поднялся из кресла. Прежде его сурового взгляда обычно хватало, чтобы Дари хотя бы ненадолго умерила свой пыл. Теперь же она впервые не отвела глаз. У неё вспыхнули щёки. Ещё не хватало расплакаться перед человеком, который, по мнению Освальда, должен был стать её мужем!

— Я не это имел в виду! — произнёс граф.

— Дари, пожалуйста, — тихо произнёс Колин, наклонившись к ней. — Не расстраивайся так. Мы обязательно что-нибудь придумаем.

— Не надо меня успокаивать, Колин!

Молодой человек убрал руку. Дари тотчас пожалела о своей резкости. Он ведь пытался помочь, и она даже повернулась к нему, собираясь извиниться, но Освальд вновь заговорил. На этот раз в его голосе слышалось раздражение. Он напомнил дочери об уважении к старшим и о том, что добрые намерения заслуживают хотя бы благодарности.

Дари перестала отвечать. Её обида постепенно уступала место гневу, и с каждым новым замечанием отца удерживать злость становилось всвё труднее. Он отказал Колину, распорядился её будущим и оскорбил их обоих. Теперь же требовал почтительности, а сам не считал нужным попросить прощения.

Она перевела взгляд на Терри Стоуна. Барон по-прежнему сидел в кресле, наблюдая за происходящим с лёгкой усмешкой. Он встретил её взгляд, ничуть не смутившись, и Дари вспомнилось, с каким усердием отец перечислял характеристики будущего зятя.

— Надо же, — протянула она. — Скажи, с тем достоинством, которое приличные мужчины предпочитают скрывать под одеждой, ты тоже ознакомился лично или всё-таки поверил барону на слово?

Колин издал какой-то странный звук, подозрительно напоминавший подавленный кашель. Улыбка Терри стала шире, тогда как Освальд застыл с таким выражением, словно впервые за долгие годы обнаружил в собственном воспитании дочери весьма существенные недостатки.

— Дари! — произнёс он наконец.

— Что, папа? Я лишь пытаюсь выяснить, насколько тщательно ты подошёл к выбору моего будущего супруга. До сих пор твоя предусмотрительность казалась поистине безграничной.

— Я не позволю тебе превращать столь серьёзный разговор в ярмарочный балаган!

Она резко поднялась. Колин попытался удержать её за руку, но Дари высвободила пальцы и направилась к двери.

— Продолжайте обсуждать моё будущее без меня, — бросила Дари. — Судя по всему, моё присутствие только мешает вам принимать правильные решения.

Отец окликнул её, однако она уже вышла в коридор, оставив троих мужчин самостоятельно разбираться с помолвкой.

Дверь за её спиной захлопнулась с оглушительным треском.

Девушка успела сделать несколько шагов, когда сквозь закрытую дверь донёсся несдерживаемый смех. Для определения личности весельчака не требовалось особой проницательности. Так смеяться сейчас мог только Терри Стоун.

Дари резко повернулась и зашагала вниз по лестнице.