Непригодный дар

Глава 1

Утро на Полигоне №17 никогда не начиналось с рассвета. Рассвет оставался где-то далеко, за двойным кольцом колючей проволоки, за сторожевыми башнями и бетонными стенами, за бесконечными складами, ангарами и отстойниками, где ржавели сотни тонн никому не нужного железа. Здесь время отсчитывали иначе. Не по солнцу, а по гудкам смены, по количеству выпитого дешёвого кофе и по тому, сколько человек вернулось домой после очередного рабочего дня. Последний показатель, как любил шутить старший кладовщик Мишка Шаповалов, был самым ненадёжным. Иногда статистика портилась.

Яромир Болотов поправил воротник выцветшей рабочей куртки и остановился у проходной, ожидая, пока сонный охранник закончит сверять пропуска. Ночь выдалась холодной, и влажный ветер тянулся с болотистых низин, окружавших полигон, пробираясь под одежду и заставляя людей невольно сутулиться. Впрочем, к подобным неудобствам Яр давно привык. Человек способен привыкнуть почти ко всему, если ему достаточно долго не оставляют выбора. Например, к постоянному запаху сырости и химикатов. К слухам о пропавших сотрудниках. К тому, что на некоторых складах запрещено находиться в одиночку, а на дверях висят таблички с надписями вроде «Не смотреть внутрь более пяти секунд» или «В случае стука не открывать». Ко всему этому можно было привыкнуть. Трудно было привыкнуть только к зарплате.

— Болотов, — пробормотал охранник, не поднимая глаз от списка. — Не сбежал ещё?

— А куда мне бежать? — спросил Яр.

— Люди в столицу бегут.

— Там жить дорого.

— Тогда на юг.

— Там жарко.

Охранник наконец посмотрел на него и хмыкнул.

— Тебя, Болотов, даже каторга не исправит.

— Проверять не хочется.

Охранник вернул пропуск, и Яр прошёл на территорию. Впереди уже поднимались серые корпуса складов, похожие на огромные могильники. В некотором смысле так оно и было. Только хоронили здесь не людей, а вещи. Вещи, которые по тем или иным причинам следовало убрать подальше от нормального общества.

Официально Полигон №17 являлся объектом Министерства промышленности. Неофициально сюда свозили всё, к чему чиновники предпочитали не приближаться. Конфискованные артефакты, странные находки из заброшенных усадеб, предметы, изъятые у контрабандистов, культов и чёрных коллекционеров. Большинство вещей оказывались бесполезным мусором, но иногда попадалось что-нибудь настолько неприятное, что целый склад закрывали на несколько месяцев, пока специалисты разбирались, как именно эту гадость обезвредить.

Сам Яр в существование половины баек не верил. За пять лет работы он насмотрелся на достаточно человеческой глупости, чтобы перестать искать сверхъестественные объяснения каждому происшествию. Если кто-то ночью услышал шёпот из запертого контейнера, то, скорее всего, это был пьяный сторож. Если кто-то увидел лицо в зеркале старого шкафа, вероятно, ему следовало меньше пить. Если кто-то исчезал без следа... Тут, конечно, вопросы возникали, но задавать их было не принято.

В бытовке уже собралась половина смены. Кто-то пил чай, кто-то курил у открытого окна, несмотря на холод, а двое грузчиков спорили о вчерашних скачках так азартно, словно от результата зависела судьба Империи. Яр взял жестяную кружку, налил себе кофе из огромного помятого чайника и уселся на свободное место возле стены. Напиток обладал удивительным вкусом горелой земли и старых носков, но прекрасно выполнял свою главную функцию: не позволял уснуть прямо на рабочем месте.

— Слышали? — заговорщически произнёс один из грузчиков. — Ночью снова сирена была.

— И что? — лениво отозвался кто-то.

— На пятом складе.

Несколько человек переглянулись.

— Да ну.

— Клянусь.

— Опять кто-то сунулся не туда.

— Или опять дверь открылась.

В бытовке на несколько секунд стало тише. Яр сделал глоток кофе и скривился.

— Если дверь открылась, то почему мы до сих пор живы?

— Может, потому что её закрыли.

— Может, потому что она вообще не открывалась.

— А может, потому что ты зануда, Болотов.

— Это наиболее вероятная версия.

Смех прокатился по комнате, разрядив обстановку, но ненадолго. Люди здесь любили шутить о страшных вещах. Когда работаешь рядом с постоянной опасностью, юмор становится таким же инструментом выживания, как каска или защитные перчатки.

Дверь бытовки распахнулась неожиданно резко. В помещение вошёл начальник смены, высокий лысоватый мужчина с лицом человека, который искренне ненавидит весь окружающий мир и не видит причин это скрывать. Разговоры мгновенно стихли.

— Закончили базар? — спросил он.

Никто не ответил.

— Тогда слушаем внимательно. Через час прибывает специальный груз. Работать будут первая и третья бригады. Остальным обеспечить сопровождение и разгрузку. Любые вопросы потом.

По комнате пробежал лёгкий ропот. Специальный груз всегда означал неприятности.

— Что в контейнере? — всё же спросил кто-то.

Начальник смерил говорившего тяжёлым взглядом.

— Если бы вам положено было знать, я бы сказал.

Это означало, что дела действительно плохи.

Яр почувствовал, как внутри шевельнулось знакомое раздражение. Последние несколько лет каждый раз, когда руководство начинало изображать загадочность, всё заканчивалось переработками, травмами или объяснительными. Иногда сразу всем вместе.

— Болотов.

Он поднял голову.

— Ты идёшь в первую бригаду.

— Какая честь.

— Не умничай.

— Даже не собирался.

Начальник проигнорировал ответ и продолжил раздавать указания, но Яр уже не слушал. За окном медленно проползал тяжёлый облачный фронт, окрашивая серое небо в свинцовые оттенки. Где-то вдали загудел поезд, и этот звук почему-то показался неприятным, словно предупреждение, смысл которого пока невозможно понять.

Через несколько минут смена начала расходиться по рабочим местам, а Яр задержался у окна ещё ненадолго, наблюдая, как к центральным воротам полигона подтягивается колонна грузовиков сопровождения. Машин было слишком много для обычной поставки, и уже одно это заставляло насторожиться.

— Ну вот, — пробормотал он себе под нос, ставя пустую кружку на стол. — День обещает быть отвратительным.

Потому что среди документов, сопровождавших груз, находилась короткая служебная карточка с единственной строкой, написанной красными чернилами:

«Контейнер №47. Утилизации не подлежит.»

Глава 2

Яр оказался прав лишь наполовину. День действительно обещал быть отвратительным, но пока ещё не перешёл ту грань, за которой отвратительное превращается в опасное. Первые два часа смены прошли настолько обыденно, насколько вообще может быть обыденной работа на объекте, куда свозят вещи, от которых предпочитают держаться подальше даже чиновники, придумавшие половину существующих запретов. Вместе с бригадой он занимался сортировкой груза, прибывшего накануне из северных губерний, и успел трижды поругаться с кладовщиком, который в очередной раз перепутал маркировку контейнеров, после чего обнаружил, что совершенно не испытывает желания тратить остаток жизни на поиск ошибок другого человека. Впрочем, подобные мысли посещали его почти ежедневно.

Ближе к полудню по территории полигона прокатился короткий вой сирены. Не тревожный, а служебный, однако работники всё равно заметно оживились. Даже те, кто не был назначен на разгрузку специального груза, начали украдкой поглядывать в сторону центральных ворот. Любопытство являлось одним из главных пороков человека и одной из основных причин смертности на Полигоне №17. Об этом регулярно напоминали на инструктажах, но помогало слабо.

Когда Яр добрался до разгрузочной площадки, там уже собрались несколько десятков человек. Огромный транспортный тягач стоял посреди бетонного поля, окружённый вооружённой охраной. Рядом находились ещё две машины сопровождения и чёрный фургон без опознавательных знаков, принадлежавший какому-то ведомству, название которого обычным работникам знать не полагалось. Всё это выглядело настолько серьёзно, что даже самые разговорчивые сотрудники предпочитали держать язык за зубами.

Сам контейнер оказался неожиданно небольшим. Яр ожидал увидеть многотонную конструкцию размером с вагон, но перед ним находился металлический цилиндр высотой примерно в человеческий рост, закреплённый внутри массивной транспортировочной рамы. Его поверхность покрывали слои старой краски, предупреждающие символы и несколько десятков пломб, часть из которых выглядела новыми, а часть явно пережила не один год эксплуатации.

— И из-за этой штуки столько шума? — пробормотал кто-то рядом.

— Заткнись, — немедленно ответил другой голос.

Яр повернул голову и заметил худого парня лет двадцати пяти, стоявшего чуть поодаль от основной группы. Тот выглядел так, словно оказался здесь по недоразумению и до сих пор надеялся, что кто-нибудь это заметит. Светлая дорогая куртка явно не предназначалась для работы на складе, ботинки стоили больше месячной зарплаты среднего грузчика, а выражение лица сочетало в себе обречённость, раздражение и тщательно скрываемую панику.

Именно это сочетание привлекло внимание Яра. Парень поймал его взгляд и мгновенно отвернулся.

— Новенький? — спросил Яр у стоявшего рядом рабочего.

— Нет.

— Тогда почему я его раньше не видел?

— Потому что он из административного корпуса.

— И что он забыл здесь?

Рабочий усмехнулся.

— Говорят, кого-то очень сильно разозлил.

Яр понимающе кивнул. Такая причина объясняла многое.

Тем временем возле контейнера появились начальник смены и несколько людей в серой форме без знаков различия. Один из них держал в руках толстую папку с документами и выглядел настолько уставшим, словно не спал последние трое суток. Он быстро подписал несколько бумаг, после чего передал папку начальнику полигона.

Тот открыл её и почти сразу нахмурился.

Яр находился слишком далеко, чтобы разобрать текст, но успел заметить лист с широкой красной полосой по диагонали.

В толпе кто-то негромко присвистнул.

— Красная?

— Похоже.

— Давно такого не было.

Разговор оборвался так же быстро, как начался.

Яр невольно нахмурился. В отличие от большинства присутствующих, он никогда особенно не интересовался системой внутренних допусков и ведомственных обозначений. Если предмет попадал на полигон, значит, его следовало убрать на склад и забыть о существовании. Обычно этого было достаточно. Однако сейчас даже самые спокойные работники выглядели напряжёнными.

— Что значит красная? — спросил он у соседа.

Тот несколько секунд смотрел на него так, словно услышал крайне странный вопрос.

— Ты серьёзно?

— Более чем.

— Болотов, ты пять лет здесь работаешь.

— И?

— И умудрился ни разу не заинтересоваться маркировками?

— Предпочитаю жить спокойно.

Рабочий покачал головой.

— Красная означает, что объект нельзя уничтожить.

— И что?

— В смысле "и что"?

— Ну нельзя и нельзя. Складов у нас много.

— Дело не в этом.

Собеседник понизил голос.

— Красную маркировку ставят не тогда, когда объект не хотят уничтожать. Её ставят, когда уже пытались.

На несколько секунд Яр замолчал.

— И не получилось?

— Именно.

Он снова посмотрел на контейнер. Теперь тот казался гораздо менее безобидным.

— А часто такое бывает?

— За последние лет десять я видел только один.

— И что с ним случилось?

Рабочий криво усмехнулся.

— Не знаю.

— Почему?

— Потому что после этого полностью закрыли третий сектор, а всем свидетелям запретили задавать вопросы.

Яр открыл рот, собираясь уточнить подробности, но в этот момент над площадкой раздался резкий металлический звук. Один из крепёжных замков на контейнере лопнул.

Сначала никто даже не понял, что произошло. Люди просто повернули головы на короткий щелчок, прозвучавший среди обычного шума техники. Однако спустя секунду вслед за первым замком треснул второй. Потом третий.

На площадке стало тихо.

И именно тогда Яр впервые заметил, что металлический корпус контейнера едва заметно вздрагивает изнутри.

Словно что-то по ту сторону стенки медленно и размеренно дышит.

Глава 3

Яр не успел ни отшатнуться, ни поднять руку для защиты. В тот миг, когда оболочка окончательно раскололась, ему показалось, будто из её глубины на него смотрит не одно существо, а целая бездна чужой жизни, настолько древней и непонятной, что человеческий разум просто отказывался воспринимать её целиком. Тёмная масса вырвалась наружу почти беззвучно и на первый взгляд напоминала густой дым, однако уже через секунду стало ясно, что никаким дымом она не является. Внутри неё непрерывно что-то двигалось, переплеталось и меняло форму, словно множество живых нитей пытались одновременно занять одно и то же пространство. Яр почувствовал, как это нечто коснулось его груди сквозь ткань куртки, и от прикосновения по всему телу прокатилась волна такого холода, будто его внезапно столкнули под лёд зимней реки. Боль пришла мгновением позже. Она не была похожа ни на удар, ни на ожог, ни на ранение, потому что возникала сразу во всём теле, проникая в мышцы, кости и даже мысли. На короткий миг ему показалось, что вместе с этой болью внутрь проникает что-то ещё, чужое и бесконечно голодное, после чего окружающий мир дёрнулся, расплылся перед глазами и вновь собрался воедино.

Когда зрение прояснилось, кокон уже лежал расколотым у его ног. Никакой тёмной массы больше не было. Никто вокруг не кричал о чудовище и не показывал пальцем в его сторону. Люди продолжали разбираться с последствиями аварии, словно ничего необычного не произошло. Лишь странное ощущение глубоко под рёбрами не желало исчезать, и чем дольше Яр прислушивался к себе, тем отчётливее понимал, что после этой минуты внутри него появилось что-то лишнее.

Яр судорожно втянул воздух и огляделся по сторонам. Над площадкой по-прежнему выла аварийная сирена, где-то справа горела кабельная магистраль, а вокруг разрушенного контейнера уже метались люди в серой форме, пытаясь одновременно оценить ущерб и не допустить новой аварии. Никто, похоже, не обратил внимания на то, что произошло рядом с расколотым коконом, потому что внимание большинства было приковано к искорёженной технике, раненым рабочим и обрушившейся конструкции крана. На несколько секунд Яр даже решил, что всё обошлось, что странная чёрная субстанция ему просто померещилась в общем хаосе, однако эта надежда прожила недолго. Среди десятков людей на площадке нашёлся человек, который смотрел вовсе не на последствия аварии.

В нескольких шагах от него стоял тот самый худой парень в дорогой куртке, замеченный ещё до начала разгрузки. Теперь на его лице не осталось ни раздражения, ни скуки, ни того равнодушного высокомерия, которое так часто встречалось у выходцев из обеспеченных семей. Осталась только растерянность человека, собственными глазами увидевшего нечто совершенно неправильное. Незнакомец медленно перевёл взгляд с Яра на расколотую оболочку кокона, затем снова на Яра, после чего заметно побледнел. Было очевидно, что он видел достаточно, чтобы сделать крайне неприятные выводы, хотя, судя по выражению его лица, сам предпочёл бы никогда не оказываться свидетелем этой сцены.

Яр почувствовал, как по спине пробежал холодок. В нормальной ситуации он бы обязательно подошёл и выяснил, что именно тот успел заметить, однако в этот момент появилась проблема куда серьёзнее. Сначала ему показалось, будто последствия удара наконец добрались до головы и принесли с собой закономерное сотрясение. Затем возникло ощущение, словно где-то глубоко внутри черепа появилась чужая мысль, не принадлежащая ему самому. Она не была похожа на воспоминание, не напоминала внутренний голос и не имела ничего общего с обычным ходом размышлений. Это было присутствие кого-то постороннего, спокойного и до странности усталого, словно неизвестный собеседник проснулся после очень долгого сна и первым делом решил оценить масштабы собственных неприятностей.

— Вот это неудача, — произнёс чужой голос прямо у него в голове.

Яр застыл, не сразу осознав, что окружающий мир продолжает двигаться своим чередом. Сирены всё ещё выли, рабочие продолжали суетиться возле разрушенного контейнера, а люди в серой форме уже начали оцеплять площадку, однако всё это внезапно отошло на второй план. Потому что голос прозвучал снова, уже гораздо отчётливее и с явным раздражением в интонации:

— Только не говори, что мне достался идиот.

Глава 4

Яр застыл посреди разгрузочной площадки, пытаясь понять, что именно только что произошло. Разум настойчиво подсовывал самые простые объяснения: ударился головой во время аварии, надышался какой-нибудь дрянью из повреждённого контейнера, заработал сотрясение или просто перенервничал. Любая из этих версий выглядела куда убедительнее, чем мысль о том, что внутри него только что заговорил чужой голос. К сожалению, сам голос явно не собирался помогать ему придерживаться разумных объяснений.

— Так, — произнёс незнакомец у него в голове с таким видом, словно продолжал давно начатый разговор. — Давай сразу договоримся. Если ты сейчас начнёшь кричать, бегать кругами или биться головой о стену, пользы от этого не будет никакой.

Яр несколько секунд молча смотрел перед собой.

— Болотов! — донёсся чей-то крик.

Он автоматически повернул голову.

— Живой?

— Пока да.

— Тогда двигай сюда!

Несколько рабочих уже помогали вытаскивать пострадавшего из-под искорёженной балки. Яр машинально сделал шаг в их сторону, однако мысленно был занят совершенно другим.

— Отлично, — продолжил голос. — Ходить умеешь. Это хороший знак.

— Мне мерещится, — пробормотал Яр себе под нос.

— Очень надеюсь, что нет. Иначе получится крайне неловкая ситуация для нас обоих.

Яр сам не заметил, что последнюю фразу произнёс вслух.

— Чего? — донёсся сбоку недоумённый голос.

Он обернулся. Один из рабочих смотрел на него с лёгким подозрением.

— Ты с кем сейчас разговаривал?

— Ни с кем.

Рабочий хмыкнул.

— Если ты уже начал спорить сам с собой, то тебе стоит взять отпуск.

— С удовольствием. Если начальство оплатит.

— Тогда неси дальше свою производственную травму..

Яр почувствовал лёгкое облегчение. По крайней мере окружающие не слышали того же, что слышал он сам.

Площадка постепенно приходила в порядок. Медики осматривали раненых, специалисты в серой форме оцепили место аварии и теперь внимательно изучали останки контейнера. Несколько человек уже спорили возле раскрытой папки с документами, размахивая руками и явно пытаясь найти виноватого. Всё выглядело достаточно привычно для крупного происшествия, если не считать одной детали: объекта, ради которого организовали весь этот спектакль, нигде не было.

Яр невольно посмотрел в сторону расколотой оболочки.

— Любопытно, — задумчиво произнёс голос внутри.

— Что именно?

— Ты разговариваешь со мной вслух.

Яр стиснул зубы.

— Это начинает раздражать.

— Взаимно.

Впервые в этой интонации послышалось что-то похожее на сарказм.

— Ты кто?

— Не знаю.

Ответ оказался настолько неожиданным, что Яр даже замедлил шаг.

— Что значит не знаешь?

— Это значит, что последнее, что я помню, было очень давно. Настолько давно, что данная информация сейчас не имеет практической ценности.

— Замечательно, — буркнул Яр.

— Согласен, — отозвался голос.

— У меня в голове живёт сумасшедший.

— Возможно.

— И он ещё и философ.

— Это уже оскорбление, — почему-то обиделся голос.

Несмотря на абсурдность происходящего, Яр неожиданно почувствовал, что паника отступает. Возможно, организм просто не мог долго бояться того, что постоянно отпускает язвительные комментарии.

Он уже собирался вернуться к работе, когда заметил неподалёку знакомую фигуру. Худой парень в дорогой куртке всё ещё находился возле места аварии. Более того, он явно наблюдал именно за Яром. Как только их взгляды встретились, незнакомец вздрогнул и поспешно отвернулся, после чего сделал вид, будто внимательно изучает повреждённую технику.

— А вот это интересно, — произнёс голос.

— Что ещё?

— Тот человек.

— Какой?

— Бледный. Нервный. Похож на добычу.

— Очень полезное описание.

— Я только проснулся. Будь снисходителен.

Яр снова посмотрел на незнакомца и неожиданно понял, что тот действительно выглядит напуганным. Не встревоженным аварией и не обеспокоенным расследованием, а именно напуганным. Причём причиной страха явно был не контейнер, а сам Яр.

Эта мысль понравилась ему ещё меньше, чем голос в собственной голове.

Через несколько минут возле места аварии появились новые люди. Их прибытие вызвало заметное напряжение даже среди специалистов в серой форме. Рабочие начали расходиться сами собой, словно заранее знали, что лучше не попадаться этим господам на глаза. Яр тоже собирался уйти, но успел услышать обрывок разговора.

— Объект найден?

— Нет.

— Следы?

— Нет.

— Свидетели?

— Пока нет.

Наступила короткая пауза.

— Тогда оформляйте утрату.

Яр нахмурился. Судя по тону говоривших, исчезновение загадочного груза волновало их значительно меньше, чем должно было. Будто сам факт отсутствия объекта являлся не худшим, а почти приемлемым вариантом развития событий.

В этот момент худой парень снова посмотрел на него. На этот раз всего на секунду, но этого оказалось достаточно. Потому что Яр совершенно отчётливо увидел, как тот перевёл взгляд сначала на его грудь, затем на лицо и после этого медленно побледнел ещё сильнее.

А потом очень осторожно, почти незаметно для окружающих, отрицательно покачал головой.

Словно предупреждая его:

«Молчи».

Глава 5

К вечеру авария превратилась в бумажную работу.

Пострадавших отправили в лазарет, повреждённую технику начали растаскивать по ремонтным боксам, а место происшествия огородили переносными щитами. Полигон жил по простому принципу: если что-то взорвалось, сломалось или кого-то покалечило, значит, сначала нужно составить отчёт, а уже потом разбираться, что произошло на самом деле. За пять лет работы Яр успел изучить эту систему достаточно хорошо, чтобы не ждать справедливости, логики или хотя бы здравого смысла. Тем не менее сегодняшний день выбивался даже из местных стандартов. Каждый раз, когда он вспоминал расколовшийся кокон и то, что произошло дальше, в груди возникало неприятное ощущение, будто внутри появилось что-то лишнее и теперь медленно осваивалось на новом месте.

Хуже всего было то, что ощущение чужого присутствия никуда не исчезало.

Яр несколько раз пытался убедить себя, что всему виной удар по голове, усталость или последствия аварии, однако всякий раз упирался в одну и ту же проблему. Галлюцинации обычно не умели ждать. Они не молчали по полчаса, не прислушивались к разговору и не появлялись только тогда, когда им самим хотелось. Тот, кто сейчас находился внутри его сознания, явно обладал собственной волей.

— Это место принадлежит вам? — неожиданно спросил голос.

Вопрос застал Яра врасплох.

— Какое место?

— Всё это.

Он невольно обвёл взглядом территорию полигона.

— Нет. Это государственный объект.

Наступила небольшая пауза.

— Государственный?

— Имперский.

Пауза стала ещё длиннее. Создавалось впечатление, что собеседник пытается разобраться с какой-то мыслью, но не может ухватить её целиком.

— Кто ты такой? — спросил Яр.

Ответ последовал не сразу.

— Я не знаю.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Яр нахмурился.

— Как так? Ты ведь знаешь, кто ты?

На этот раз пауза затянулась.

— Должен знать.

— Что значит "должен"?

— Это трудно объяснить.

— Попробуй.

Несколько секунд в голове стояла тишина.

— У тебя когда-нибудь было слово на языке, которое ты никак не мог вспомнить?

— Бывало.

— Представь, что таким словом оказался ты сам.

Яр медленно опустился на старую деревянную скамью возле административного ко Такой ответ напрягал значительно сильнее, чем любая уверенная ложь.

— Ты хотя бы имя своё помнишь?

Снова тишина. Яр уже решил, что ответа не будет.

— Нет, а ты своё?

Яр невольно усмехнулся.

— Уже хамишь.

— Судя по твоей памяти, люди часто делают именно это.

— Ты копаешься у меня в голове?

— Я нахожусь у тебя в голове.

— Так убирайся оттуда!

— Не могу.

К счастью или нет, продолжить разговор не удалось.

Из дверей административного корпуса вышел начальник смены и громко хлопнул в ладони, привлекая внимание работников. Несколько десятков человек неохотно потянулись ближе.

— Слушаем внимательно, — объявил он. — Комиссия закончила предварительное расследование. Причиной аварии признан отказ грузового оборудования. До получения новых распоряжений работа полигона продолжается в штатном режиме.

По толпе прокатился недоверчивый гул.

— А груз? — крикнул кто-то.

Начальник поморщился.

— Объект утрачен.

На несколько секунд стало тихо.

Яр невольно нахмурился. Даже для полигона подобная формулировка звучала странно. Не уничтожен. Не эвакуирован. Не найден. Просто утрачен.

Будто речь шла о потерянной папке с документами.

— И всё? — удивился один из грузчиков.

— А что ещё тебя интересует?

— Так это же был особый объект.

— Теперь его нет.

Начальник обвёл людей тяжёлым взглядом.

— Считайте, что вам повезло.

На этом собрание закончилось.

Рабочие начали расходиться, обсуждая новости вполголоса. Кто-то радовался, что опасную дрянь больше не придётся таскать по складам. Кто-то ворчал, что комиссия явно что-то скрывает. Большинство же просто хотело домой.

Яр уже собирался последовать их примеру, когда заметил знакомую фигуру возле ворот.

Тот самый худой парень в дорогой куртке.

Елисей Корвин.

За весь день он несколько раз попадался Яру на глаза, но каждый раз старательно избегал любых разговоров. Сейчас происходило то же самое. Едва их взгляды встретились, Елисей мгновенно отвернулся и ускорил шаг.

Это выглядело настолько подозрительно, что не обратить внимания было невозможно.

— Он тебя знает? — спросил голос.

— Не думаю.

— Тогда почему убегает?

— Я не знаю.

Яр направился к воротам. Елисей заметил это почти сразу и ускорился ещё сильнее. Впервые за весь день Яр почувствовал, что происходит нечто действительно странное.

Потому что люди, которым нечего скрывать, обычно не ведут себя так, словно за ними гонится сама Тайная Канцелярия.

А Корвин сейчас выглядел именно так.

Глава 6

К воротам Елисей так и не дошёл.

Стоило Яру ускорить шаг, как Корвин заметно занервничал. Он несколько раз оглянулся через плечо, после чего окончательно перестал притворяться, будто никуда не спешит, и почти бегом направился вдоль старых складов. Со стороны это выглядело настолько подозрительно, что Болотов только убедился в своей правоте. Если человек так старается избежать разговора, значит, разговор обязательно должен

— Корвин!

Елисей дёрнулся, но даже не обернулся.

— Корвин, мать твою, стой!

Парень прибавил шаг.

— Отличный план, — заметил голос в голове. — Если продолжит в том же духе, скоро перейдёт на бег.

— Заткнись, — отмахнулся Яр.

Яр догнал его возле старого кирпичного склада, в котором хранили списанные документы и никому не нужное оборудование. Одной рукой он схватил Елисея за плечо и резко развернул к себе.

— Да что тебе надо?! — взвизгнул тот.

— Поговорить.

— Нам не о чем разговаривать.

— Тогда почему ты весь день от меня бегаешь?

— Не бегаю.

— Врёшь.

Елисей попытался вырваться, но Яр только сильнее сжал пальцы. Корвин оказался заметно слабее, чем выглядел в своей дорогой одежде. Несколько секунд он дёргался, после чего получил сильный толчок в грудь и ударился спиной о стену склада.

— Слушай внимательно, — спокойно сказал Яр. — Сегодня возле контейнера произошло что-то очень странное. После этого ты смотришь на меня так, будто увидел покойника. Поэтому сейчас ты расскажешь всё, что видел.

— Я ничего не видел.

— Неудачный ответ.

— Это правда!

— Попробуй ещё раз.

Яр шагнул ближе и упёр предплечье ему в грудь. Елисей побледнел так быстро, что это выглядело почти забавно.

— Я правда ничего не знаю.

— Зато чего-то боишься.

— Да потому что ты сейчас выглядишь как человек, который может закопать меня за этим складом!

— Если будешь продолжать тратить моё время, такая вероятность появится.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Где-то вдали прогудел поезд. Его огни медленно ползли по насыпи среди вечернего тумана, а за железной дорогой темнели заболоченные пустоши, из которых поднимались редкие столбы пара. Старики любили рассказывать, что раньше на этом месте были карьеры, но Яр никогда не видел ни одного человека, который действительно работал бы там. В Империи вообще хватало мест, происхождение которых давно никто не помнил.

— Ладно, — выдохнул Елисей. — Ладно. Только отпусти.

Яр немного ослабил хватку.

— Говори.

— Мне показалось, что из контейнера что-то вылезло.

— Что именно?

— Не знаю.

— Продолжай.

— Я серьёзно не знаю. Там всё рухнуло одновременно. Люди кричали, техника переворачивалась. Я увидел какую-то тёмную дрянь. Всего на мгновение.

— А потом?

Елисей сглотнул.

— Потом она прыгнула в тебя.

На этот раз замолчал уже Яр. Это было именно то, чего он боялся услышать. Самые неприятные мысли переставали выглядеть бредом.

— Ты уверен?

— Нет.

— Очень полезно.

— А чего ты хочешь? Я видел это меньше секунды. Может, мне вообще показалось.

— Но испугался ты вполне по-настоящему.

— А ты бы не испугался?

Яр не ответил.

— Что это было?

— Да не знаю я!

— Врёшь.

— Не вру!

Елисей повысил голос так резко, что сам вздрогнул.

— Я понятия не имею, что это было! Думаешь, если бы знал, то не сказал бы тебе?

Яр внимательно посмотрел на него.

Пожалуй, тут Корвин не врал. Страх у него был самый настоящий. Не страх человека, скрывающего тайну, а страх человека, который случайно оказался рядом с чем-то очень неправильным. Это раздражало, потому что означало, что ответов у него нет. Зато была одна полезная вещь. Свидетель.

— Отлично, — сказал Яр.

— Что отлично?

— Ты идёшь со мной.

— Куда?

— Разбираться.

— Нет.

— Да.

— Ты вообще себя слышишь?

— Прекрасно слышу.

Елисей нервно рассмеялся.

— Ты сумасшедший.

— Возможно.

— Я никуда не пойду.

— Пойдёшь.

— Почему это?

Яр немного помолчал. Потом пожал плечами.

— Потому что иначе завтра я пойду к начальству и расскажу, что перед аварией объект прыгнул в тебя.

Лицо Елисея вытянулось.

— Что?

— Хороший план, согласись.

— Но это ложь!

— Конечно.

— Тогда кто тебе поверит?

— Не знаю. Но проверять будут долго.

Яр усмехнулся.

— Очень долго.

Несколько секунд Корвин просто смотрел на него. Потом тихо выругался.

— Ненавижу тебя.

— Взаимно.

— Это шантаж.

— Да.

— И ты даже не собираешься отрицать?

— А зачем?

Судя по выражению лица, Елисей впервые в жизни столкнулся с человеком, который даже не пытался притворяться хорошим. Наконец он обречённо опустил голову.

— Ладно.

— Ладно что?

— Ладно, я пойду с тобой.

Яр удовлетворённо кивнул. В этот момент голос в голове впервые подал признаки жизни за последние несколько минут.

— Теперь он боится тебя больше, чем меня.

— И правильно делает, — подумал Яр в ответ, решив не говорить с голосом в голове вслух при Корвине.

— Не уверен, — отозвался голос.

Получается, тот его слышал и без слов.

— Мог бы и сразу сказать, что можно отвечать не вслух! — зло подумал Яр.

От мысленного диалога его отвлёк Елисей.

— Куда мы вообще идём? — спросил тот.

Яр собрался ответить. И тут он понял, что понятия не имеет.

Глава 7

Некоторое время они шли молча. Полигон остался позади, и теперь дорога тянулась между рядами старых складов, за которыми уже начинался рабочий посёлок. Вечер медленно опускался на серые крыши, над трубами котельной поднимался густой пар, а фонари один за другим вспыхивали жёлтым светом. После всего произошедшего за день тишина казалась почти приятной.

— Первым делом нужно понять, как избавиться от этой дряни, — наконец сказал Яр.

Елисей покосился на него.

— А не узнать сначала, что это вообще такое?

— Нет.

— Почему?

— Потому что оно сидит у меня в голове.

— Зато мы не знаем, опасно оно или нет.

— Оно поселилось у меня в башке без спроса. Остальное меня пока не интересует.

Елисей задумался.

— Вообще звучит разумно.

— Естественно.

— Нет, не естественно. Просто на твоём месте я бы думал так же.

Яр хмыкнул.

Несколько десятков шагов они прошли молча. Навстречу попадались рабочие, возвращавшиеся со смены, грузовики с эмблемами Имперских железных дорог и редкие прохожие, спешившие домой. Никто не обращал на них внимания. Для окружающих они были просто двумя парнями, закончившими тяжёлый рабочий день.

— Ты же Яромир? — спросил Елисей.

— Просто Яр. А ты Елисей.

— Елисей. — Он поморщился. — Но лучше Лис.

— Почему Лис?

— Потому что меня так лет десять называют.

— Тогда Лис.

— Тогда Яр.

На этом знакомство можно было считать состоявшимся.

Несколько десятков шагов они прошли молча. Дорога постепенно вывела их к рабочему посёлку, выросшему вокруг полигона за последние полвека. Низкие двухэтажные дома из тёмного кирпича тянулись вдоль улиц ровными рядами, между ними висели провода электрических фонарей, а над крышами поднимался пар из котельных труб. Жизнь здесь подчинялась графику смен. Когда заканчивалась дневная смена, улицы ненадолго оживали. Люди возвращались домой, открывались трактиры и столовые, у лавок появлялись очереди. Через пару часов посёлок снова погрузится в тишину до самого утра.

Яр свернул к небольшой закусочной возле станции. Заведение называлось «Три колеса», хотя ни колёс, ни чего-либо связанного с железной дорогой внутри не было. Просто кто-то когда-то придумал название, и с тех пор его никто не менял. Внутри пахло жареным луком, дешёвым табаком и крепким чаем. За несколькими столами сидели рабочие, обсуждавшие аварию на полигоне. К счастью, пока без подробностей.

Они заняли место у окна.

— Есть хочешь? — спросил Яр.

— А ты угощаешь?

— Нет.

— Тогда не хочу.

Подошедшая официантка поставила перед ними два стакана чая и даже не стала спрашивать заказ. Судя по всему, Болотов появлялся здесь достаточно часто.

— Итак, — сказал Яр, когда женщина ушла. — Давай подумаем, где искать ответы.

— Ты уверен, что искать надо сегодня?

— Да.

— Почему?

— Потому что завтра эта дрянь может отрастить мне вторую голову.

— Не думаю, что это работает настолько быстро…

— Откуда ты знаешь?

— Ниоткуда.

На этом аргументы у Лиса закончились.

За окном медленно прополз старый трамвай. Вагоны были обшиты тёмной сталью и больше напоминали небольшой бронепоезд, чем городской транспорт. Империя любила надёжные вещи. Иногда настолько сильно, что они переживали несколько поколений владельцев.

Яр задумчиво крутил стакан в руках.

— Ты ведь из бывших дворян?

Лис поморщился.

— Бывших дворян не бывает.

— Звучит как ответ человека, который очень хочет быть бывшим дворянином.

— А звучит как вопрос человека, который сейчас начнёт лезть не в своё дело.

— Уже начал.

Елисей тяжело вздохнул.

— Род обеднел. Потом начались проблемы. Потом ещё проблемы. Потом отец проиграл остатки состояния. Классическая история.

— И поэтому ты работаешь на полигоне?

— И поэтому я работаю на полигоне.

Несколько секунд оба молчали.

— Слухи какие-нибудь слышал?

— О чём?

— О таких штуках.

Лис сразу понял, о чём речь.

— Слышал.

Яр поднял взгляд.

— И?

— В основном бред.

— Всё равно рассказывай.

Елисей отпил чай и некоторое время смотрел в окно.

— У моего деда была привычка собирать странные истории. Не знаю зачем. Возможно, просто скучно было. У него целые тетради лежали. Всякая ерунда про исчезновения, проклятия, призраков и прочее.

— Очень полезный родственник.

— Тогда я тоже так думал.

— А сейчас?

— Сейчас уже не уверен.

За соседним столом кто-то громко рассмеялся. Несколько рабочих спорили о причинах аварии. Один уверял, что во всём виновата техника, другой утверждал, что контейнер был проклят ещё до прибытия на полигон.

— И что было в этих тетрадях? — спросил Яр.

— Разное. Но одну историю я запомнил.

— Какую?

Лис помедлил.

— Про Старые Мастерские.

— Что это?

— Заброшенный промышленный район на другом конце города.

— И что там?

— Никто толком не знает.

— Очень информативно.

— Я серьёзно. Там постоянно меняются слухи. Кто-то говорит, что видел странных людей. Кто-то рассказывает про подпольных врачей. Кто-то вообще клянётся, что там можно найти решение любой проблемы.

Яр прищурился.

— Любой?

— Именно так обычно и говорят.

— А подвох?

Лис невесело усмехнулся.

— Люди почему-то чаще рассказывают про тех, кто туда ушёл, чем про тех, кто вернулся.

На несколько секунд воцарилась тишина. Яр сделал ещё один глоток чая.

— Отлично.

— Что именно отлично?

— Это первая полезная информация за весь день.

Лис обречённо закрыл глаза.

— Мне уже не нравится выражение твоего лица.

— Завтра поедем туда.

— Болотов...

— Яр.

— Яр, это были слухи.

— А у нас есть что-нибудь лучше?

Лис набрал воздух в грудь, собираясь ответить, но завис и выдохнул. Ответа у него не нашлось.

А вот у Яра появился план. Плохой, сомнительный и, скорее всего, опасный. Но других вариантов он пока не видел.

План появился только у Яра. У Лиса, судя по выражению лица, возникло исключительно желание оказаться сейчас где-нибудь подальше.

Они ещё немного посидели в закусочной, пока за окнами окончательно не стемнело. Рабочий посёлок жил своей обычной жизнью. Кто-то возвращался домой после смены, кто-то только собирался на ночную, возле лавок горели керосиновые фонари, а по главной улице медленно полз старый трамвай, дребезжащий так, словно каждый рейс мог стать для него последним. Империя любила говорить о прогрессе и величии, но большая часть её окраин выглядела ровно так же, как двадцать или тридцать лет назад. Менялись только лица людей.

Расстались они уже возле общежитий. Лис жил в соседнем квартале и перед уходом ещё раз попытался убедить Яра забыть про Старые Мастерские хотя бы до утра. Получилось не очень. После нескольких минут спора он махнул рукой, обозвал Болотова упрямым идиотом и ушёл, пообещав встретиться на станции после обеда.

— Он прав, — неожиданно произнёс голос в голове.

Яр остановился. За весь вечер голос почти не вмешивался в разговоры.

— В чём именно?

— Ты упрямый.

— Спасибо.

— Это не одобрение.

— Тебя забыл спросить.

Ответа не последовало.

Яр дошёл до своего дома, поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж и открыл дверь комнаты. Жил он небогато даже по меркам посёлка. Узкая кровать, шкаф, стол, старый электрический обогреватель и небольшое окно с видом на железную дорогу. Зато жильё было отдельным. Большинство работников полигона по-прежнему ютились в общих комнатах на четыре или шесть человек.

Сняв куртку, он сел на край кровати и впервые за весь день остался в полной тишине. Только сейчас начало приходить осознание произошедшего. Утром он был обычным сортировщиком отходов. К вечеру в его голове поселилась неизвестная тварь.

Где-то между этими событиями жизнь явно свернула не туда.

— Тварь? — уточнил голос в голове.

— А ты предпочитаешь другое слово?

— Пока не знаю.

— Значит, будешь тварью, — решил Яр.

Яр устало потёр глаза.

— Ты вообще собираешься объяснять, кто ты такой?

— Если узнаю, обязательно расскажу.

— Издеваешься?

— Нет.

Голос ответил настолько спокойно, что Яр даже не нашёлся с возражением.

За окном прогрохотал очередной поезд. Свет его окон на несколько секунд пробежал по стене комнаты и исчез в темноте. Поезда здесь ходили круглосуточно. Старожилы шутили, что если когда-нибудь железная дорога остановится, половина посёлка умрёт от тревоги раньше, чем выяснит причину.

Некоторое время Яр просто сидел и смотрел в окно. Потом поднялся, достал из шкафа старую жестяную коробку и вытряхнул её содержимое на стол. Несколько банкнот, горсть мелочи и пара долговых расписок выглядели не слишком впечатляюще.

Поездка в Старые Мастерские обещала стать не только опасной, но и дорогой.

— У тебя проблемы? — спросил голос.

— Нет.

— Тогда почему я ощущаю твою тревогу, когда ты смотришь на эти предметы?

— Потому что их мало.

— Сколько должно быть?

— Больше.

На этот раз голос промолчал.

Яр пересчитал наличность ещё раз, убрал коробку обратно и лёг на кровать. Спать не хотелось. В голове крутились обрывки разговоров, контейнер с красной маркировкой, испуганное лицо Лиса и странная мысль, которую он весь день старательно отгонял.

А что если избавиться от твари не получится?

Эта мысль не понравилась ему настолько, что он тут же попытался переключиться на что-нибудь другое. Получалось плохо.

В какой-то момент он всё-таки задремал. Разбудил его звук. Негромкий и очень далёкий. Сначала Яр решил, что это очередной поезд, но быстро понял, что ошибся. Звук напоминал редкое глухое биение. Словно где-то очень глубоко под землёй медленно ударяло огромное сердце.

Он резко сел на кровати. Комната была тёмной. За окном стояла ночь. Идеальная тишина.

— Ты тоже слышал? — мысленно спросил он.

Ответа не было. Голос спал. Или делал что-то, очень похожее на сон.

Глава 8

Проснулся Яр разбитым.

Ночь закончилась слишком быстро. Казалось, он только закрыл глаза, а за окном уже снова стучали колёса утреннего поезда. Серый свет просачивался сквозь занавеску, превращая комнату в бледную коробку из дерева и старых обоев. Несколько секунд Яр лежал неподвижно, надеясь, что вчерашние события окажутся дурным сном. Потом вспомнил контейнер, аварию и голос в голове.

Он сел на кровати и поморщился. Голова слегка гудела.

— Ты жив? — спросил он мысленно.

Ответ появился не сразу.

— Полагаю.

— Отлично.

— Ты рад этому?

— Неважно.

Голос снова замолчал.

Яр поднялся, умылся ледяной водой из умывальника на лестничной площадке и спустился на улицу. Рабочий посёлок уже проснулся. Возле пекарни стояла очередь, из открытых окон доносились голоса, а вдоль дороги тянулись люди в одинаковых куртках, спешащие на смену. Над крышами висел лёгкий туман, который ещё не успело разогнать солнце.

До встречи с Лисом оставалось несколько часов.

Яр попытался заняться чем-нибудь полезным, но быстро понял, что не получается. Мысли всё равно возвращались к одному и тому же. К твари в голове. К Старым Мастерским. К странному биению, которое разбудило его ночью.

К обеду он уже стоял возле станции.

Лис появился почти вовремя. Почти, потому что опоздал минут на десять и всё это время нервно оглядывался по сторонам, словно надеялся увидеть причину, которая позволит немедленно отменить поездку.

— Мы ещё можем передумать, — сообщил он вместо приветствия.

— Не можем.

— Даже не спросишь почему?

— Потому что ты всё равно поедешь.

Лис тяжело вздохнул.

Поезд до города оказался старым. Вагоны скрипели на каждом повороте, деревянные сиденья помнили лучшие времена, а из открытых форточек тянуло угольным дымом. Народу было немного. Большинство пассажиров дремали или смотрели в окна.

За стеклом медленно проплывали окраины. Склады. Рельсы. Заводы. Ржавые резервуары. Потом начались жилые кварталы. Каменные дома становились выше, улицы шире, людей прибавлялось с каждой станцией.

— Так что за Мастерские? — спросил Яр.

Лис поёрзал на сиденье.

— Не знаю.

— Начинается.

— Я серьёзно. Никто толком не знает.

— Тогда откуда слухи?

— Ну кто-то что-то видимо знает… Но я не знаю, кто и что.

Поезд качнуло.

Несколько секунд Лис смотрел в окно.

— У деда в записях часто встречалось одно и то же. Если пропадал человек, иногда говорили, что он ушёл в Мастерские. Если кому-то срочно нужна была помощь, которую нельзя получить обычным способом, тоже вспоминали про Мастерские. Если появлялось что-то странное...

Он пожал плечами.

— Опять Мастерские.

— Очень удобно.

— Именно поэтому никто этому не верит.

Яр постучал пальцами по подлокотнику.

— А что насчёт врачей?

— Каких врачей?

— Ты вчера упоминал.

— А.

Лис заметно помрачнел.

— Это тоже слухи.

— Какие?

— Что там можно найти человека, который способен решить любую проблему с телом.

— Любую?

— Так говорят.

— И что он берёт за работу?

— Вот об этом рассказывают по-разному.

— Например?

Лис помедлил.

— Например, что деньги его не интересуют.

— Очень подозрительный врач.

— Согласен.

Яр хотел спросить ещё что-то, но поезд начал замедляться.

За окнами появились старые фабричные корпуса. Когда-то их строили из красного кирпича, но время успело покрыть стены копотью и грязью. Между зданиями тянулись ржавые трубы, часть окон была заколочена досками, а часть просто зияла пустыми проёмами.

— Нам выходить, — тихо сказал Лис.

Поезд остановился. Двери открылись с протяжным металлическим скрипом. На платформе почти никого не было. Яр первым спрыгнул на бетон.

Станция выглядела заброшенной, хотя формально действовала. Выцветшие вывески, потрескавшаяся плитка, закрытый билетный киоск. Даже воздух здесь казался другим. Более тяжёлым.

Лис остановился рядом.

— Вот.

— Что?

— Старые Мастерские.

Яр посмотрел вперёд. За станцией начинался район.

Бесконечные фабричные корпуса уходили к горизонту, переплетаясь трубами, мостиками и переходами. Некоторые здания выглядели пустыми десятилетиями. В других горел свет. Где-то работали механизмы, из высоких кирпичных труб поднимался дым. Район жил своей жизнью и ничем не походил на место, о котором рассказывали странные истории.

— Нам туда, — тихо сказал Лис.

Они спустились с платформы и прошли всего несколько десятков шагов.

Где-то неподалёку размеренно шаркала метла.

Пожилой дворник неторопливо сметал с мостовой пыль и прошлогодние листья. Услышав шаги, он поднял голову, окинул обоих внимательным взглядом и опёрся на черенок метлы.

— Потерялись, господа?

Глава 9

— Потерялись, господа?

Голос у дворника оказался хриплым, будто он простудился много лет назад и так до конца и не выздоровел. Сам старик выглядел совершенно обыкновенно. Потёртая телогрейка, засаленная фуражка, метла с коротким обломанным черенком. Он неторопливо опирался на неё, ожидая ответа, словно ему действительно было любопытно, зачем двое молодых парней топчутся у станции.

Яр переглянулся с Лисом.

— Не совсем, — ответил он. — Мы одного человека ищем.

— Здесь все кого-нибудь ищут.

Дворник снова взялся за метлу и сделал несколько ленивых взмахов. Пыль поднялась над мостовой и почти сразу осела обратно.

— Нам сказали, что в Мастерских можно найти... врача.

Старик фыркнул.

— Конечно можно. И врача, и царя-батюшку, и черта с рогами. Вам сколько лет-то?

— Двадцать.

— Оно и видно.

Некоторое время дворник молчал, продолжая мести дорогу. Потом всё-таки посмотрел на Яра.

— Беда какая?

— Личная.

— Значит, серьёзная.

Он снова помолчал.

— Если ищете сказки, идите к Прохору.

— Это кто?

— Старый чудак. Собирает всякую ерунду лет сорок уже. Кто исчез, где привидение видели, в каком подвале черти поют... Всё к себе тащит. Бумажками весь дом завалил.

— И где его искать?

Дворник поднял руку и указал метлой вдоль улицы.

— Идите прямо до старой литейной. За ней увидите двухэтажный дом с зелёной крышей. На первом этаже часовая мастерская давно закрылась, а он живёт сверху. Только не говорите потом, что я вас отправил.

— Почему?

— Потому что он любого человека через полчаса убедит, что мир кончился лет двадцать назад, а мы этого просто не заметили.

Старик усмехнулся себе под нос и снова принялся мести мостовую, словно разговор был закончен.

Яр коротко кивнул.

— Спасибо.

— Не за что. Только если ищете чудеса, сначала подумайте, что будете делать, если всё-таки найдёте.

Больше он ничего не сказал.

Дом нашёлся быстро.

Когда-то он выглядел нарядно. Сейчас зелёная краска на жестяной крыше облезла, штукатурка осыпалась, а вывеска часовой мастерской висела криво, держась на одном креплении. Витрина была заколочена изнутри, но над дверью сохранился старый бронзовый колокольчик.

Яр толкнул дверь. Колокольчик тихо звякнул. Внутри пахло пылью, старой бумагой и машинным маслом.

— Закрыто! — донёсся сверху раздражённый старческий голос. — Если часы принесли, оставьте до понедельника!

Яр поднял голову.

— Мы не за часами.

Наверху стало тихо. Через несколько секунд послышались шаги. Медленные. Шаркающие.

По деревянной лестнице спустился сухой старик в потёртом жилете поверх рубахи. Волосы торчали в разные стороны, круглые очки съехали почти на самый кончик носа. Он внимательно посмотрел сначала на Яра, потом на Лиса.

— Тогда зачем?

— Нам нужен человек, который может вылечить что угодно.

Старик долго молчал. Потом неожиданно усмехнулся.

— Молодые ещё.

— Это имеет значение?

— Обычно с таким вопросом приходят старики да немощные.

Он подошёл к одному из шкафов. На полках громоздились толстые тетради, перевязанные бечёвкой, стопки газет, какие-то карты и десятки исписанных блокнотов. Старик провёл пальцем по корешкам, будто здоровался со старыми знакомыми, и вытащил одну тонкую тетрадь.

Обложка почти рассыпалась от времени.

— Люди любят придумывать легенды, — сказал он, перелистывая страницы. — Почти в каждом районе города есть своё привидение, свой проклятый дом и свой сумасшедший. Но Старые Мастерские... это особое место. Здесь легенды почему-то живут дольше людей.

Он остановился на нужной странице.

— Есть одна история. Ей лет пятьдесят, не меньше. Говорят, если человек болен так, что ни один доктор уже не поможет, он может найти другого.

— Где?

Старик посмотрел на Яра поверх очков.

— Вот этого никто не знает.

— Но кто-то же придумал легенду.

— Конечно.

Он постучал пальцем по странице.

— Каждые несколько лет появляется человек, который клянётся, будто видел этого врача. Все рассказывают разное. Кто-то говорит, что он старик. Кто-то, что молодой мужчина. Но есть одна деталь, которая почему-то повторяется всегда.

Лис незаметно подался вперёд.

— Какая?

— Искать его нужно ночью.

В комнате стало тихо. Старик аккуратно закрыл тетрадь.

— Под старым анатомическим корпусом. Там остались старые подземные ходы. Сейчас они давно заброшены.

Он посмотрел на обоих так внимательно, словно пытался решить, стоит ли говорить дальше.

— И ещё говорят... если вы туда всё-таки спуститесь, никогда не идите на запах лекарств.

Яр нахмурился.

— Почему?

Старик медленно пожал плечами.

— Потому что так написано, — отрезал он. — Так все говорили, кто рассказывал эту историю.

— Не логично, — протянул Лис. — Если мы ищем врача, разве не нужно идти на запах лекарств?

Старый Прохор снова пожал плечами.

— Я сам там не был.

— А кто там был? — спросил Яр.

— Не видел я ещё, — отозвался старик, — ни одного живого, кто бы там был. И вернулся.

Глава 10

До темноты оставалось ещё несколько часов.

Они бесцельно брели по Старым Мастерским, пока солнце медленно сползало к крышам старых фабрик. Днём район выглядел почти мирно. На перекрёстках торговали пирожками и копчёной рыбой, из распахнутых ворот доносился звон металла, возле одной мастерской двое мужчин грузили в телегу тяжёлые зубчатые колёса. Если бы не полуразрушенные корпуса и ржавые трубы, легко было забыть, зачем они вообще сюда приехали.

— Может, всё-таки уедем? — спросил Лис уже в третий раз.

Яр не ответил.

— Ты хотя бы сделай вид, что думаешь.

— Думаю.

— И?

— Нет.

Лис раздражённо выдохнул.

— Вот как с тобой разговаривать?

— Не знаю.

— Такое ощущение, что тебе вообще всё равно, что я говорю.

— Мне и всё равно, — согласился Яр.

Некоторое время они шли молча.

Яр остановился возле небольшой хозяйственной лавки. За мутным стеклом витрины лежали молотки, кирки, мотки троса, шахтёрские каски и десятки незнакомых железок. Колокольчик над дверью тихо звякнул.

За прилавком сидел грузный мужчина с густыми усами.

— Чего надо?

— Карбидный фонарь.

Хозяин молча поставил на прилавок тяжёлый металлический цилиндр с круглым отражателем.

— Проверить?

— Проверяй.

Мужчина открутил нижнюю часть фонаря, бросил внутрь несколько серых камней размером с орех, потом налил немного воды из жестяной бутылки и снова закрутил корпус. Через несколько секунд внутри послышалось тихое шипение. Из отражателя ударил яркий белый луч.

— Вода понемногу капает на карбид, получается газ. Он и горит, — сказал хозяин. — Свет хороший, под землёй самое то. Только не переворачивай. И воду время от времени подливай.

Яр кивнул.

— Сколько?

Когда они вышли на улицу, Лис покачал головой.

— Последние деньги спускаешь.

— Не последние.

— Почти.

— Почти не считается.

Лис вдруг остановился.

— Ты вообще слышишь себя?

Яр обернулся.

— Слышу.

— Мы собираемся ночью лезть в какие-то катакомбы по рассказу старика, которого весь район считает сумасшедшим. Ты покупаешь фонарь, как будто уже решил, что это отличная идея. Тебя вообще не смущает, что всё происходящее похоже на самоубийство?

— Смущает.

— И?

— Другого варианта нет.

— Есть!

Лис повысил голос так резко, что проходившая мимо женщина недовольно посмотрела в их сторону.

— Можно вернуться домой! Можно забыть про этот бред! Можно хотя бы дождаться утра!

— А потом?

— Потом...

Лис запнулся.

— Потом что-нибудь придумаем.

— Кто?

— Не знаю!

— Вот именно.

Яр сунул фонарь в сумку.

— Ты можешь уехать хоть сейчас. Я тебя не держу.

Лис несколько секунд молча смотрел на него.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

— А вчера?

— Вчера мне нужен был помощник.

— А сегодня?

— Сегодня ты не помогаешь, а только ноешь.

Лицо Лиса вытянулось.

— Ты сейчас издеваешься?

— Нет.

— То есть если я уйду...

— Вали.

Лис сжал кулаки.

— Знаешь, что самое мерзкое?

Яр молча ждал.

— Ты даже не пытаешься быть нормальным человеком.

— Не пытаюсь.

— Тебе наплевать, что я боюсь.

— Да.

Лис несколько раз открыл рот, но слова не находились.

— Да что с тобой вообще не так?!

Яр резко шагнул к нему.

— Со мной?

Теперь уже прохожие начали оборачиваться.

— Вчера какая-то дрянь забралась мне в голову. Я слышу её каждый день. Не знаю, что она сделает завтра. Не знаю, проснусь ли вообще собой через неделю. И ты спрашиваешь, что со мной не так?

Лис молчал.

— Думаешь, мне нравится сюда лезть?

— Явно нет.

— Думаешь, мне не страшно?

Яр покачал головой.

— Не думаю. Поэтому и говорю — вали, раз ты трус. У меня, в отличие от тебя, нет такого выбора. От того, что я испугаюсь и убегу, ничего не поменяется.

Он постучал себя пальцем по виску.

— А так я хотя бы могу попробовать избавиться от этого.

Несколько секунд никто не говорил. Потом в голове неожиданно прозвучал знакомый голос.

— Он не хочет, чтобы ты умер.

Яр едва заметно нахмурился.

— Сейчас не время.

— Я не понимаю.

— Потом.

Лис внимательно посмотрел на него.

— Опять разговариваешь с ним?

— Да.

— И что он сказал?

Яр немного помолчал.

— Что ты не хочешь, чтобы я сдох.

Лис раздражённо фыркнул.

— Конечно не хочу, идиот.

Он сказал это почти зло. И вдруг сам понял, что именно сказал. Несколько секунд оба молчали.

— Ладно, — буркнул Лис. — Раз уж всё равно полезем... надо хоть что-нибудь купить поесть.

Яр только пожал плечами.

Они молча зашли в булочную. Купили хлеб, копчёное мясо, две фляги воды и небольшой свёрток сушёных яблок. Пока продавщица считала сдачу, никто из них не произнёс ни слова.

Когда окончательно стемнело, они уже стояли перед старым анатомическим корпусом.

Доски на главном входе почернели от времени. Ветер лениво шевелил сухие стебли репейника, проросшего сквозь трещины в каменных ступенях. Сбоку темнела приоткрытая железная дверь.

Никто из них больше не пытался отговорить другого. Лис всё ещё сердился. Яр тоже.

Молча он достал карбидный фонарь, открутил нижний бачок, бросил внутрь несколько кусочков карбида и налил воды. Через несколько секунд фонарь тихо зашипел. Под стеклом вспыхнуло ровное белое пламя, а отражатель собрал его в яркий луч.

— Красивый свет, — неожиданно сказал голос внутри головы Яра.

— Надеюсь, надолго.

Яр поднял фонарь. И первым шагнул к лестнице, уходившей под землю.

Глава 11

Лестница уходила вниз круче, чем показалось сначала.

Каменные ступени были узкими и заметно истёртыми. За многие годы по ним прошли тысячи людей. Карбидный фонарь тихо шипел в руке Яра, отбрасывая ровный белый круг света. Где-то высоко над головами скрипнула железная дверь, потом глухо захлопнулась.

Оба одновременно остановились. Лис медленно поднял голову.

— Это ветер?

Яр прислушался.

Тишина. Только вода где-то далеко капала с одинаковыми промежутками.

— Не знаю.

Они постояли ещё несколько секунд. Ничего больше не произошло.

— Пошли.

Лестница закончилась тяжёлой металлической дверью. Она оказалась заперта. Не на замок. Две широкие стальные полосы были намертво прикручены к косяку толстыми болтами. На одной из них ещё сохранилась выцветшая сургучная печать.

— Если это городская легенда, кто тогда всё это заколачивал? — тихо спросил Лис.

Яр провёл пальцами по металлу. Болты выглядели не такими уж старыми. Он достал из сумки короткий ломик, купленный днём.

— Помоги.

— Ты серьёзно?

— Да.

Через несколько минут работы первая полоса с громким скрежетом отлетела в сторону. Потом вторая. Дверь открылась не сразу. Казалось, её годами не тревожили. Металл протестующе завыл, когда Яр навалился плечом.

Из темноты дохнуло холодом и запахом сырого камня. Они переглянулись.

— Теперь точно поздно передумывать, — пробормотал Лис.

Яр ничего не ответил. За дверью начинался длинный коридор. Белая плитка на стенах местами осыпалась, но кое-где ещё держалась. Под ногами хрустело стекло. На потолке висели проржавевшие металлические плафоны. В них давно не было лампочек.

— Больница? — спросил Лис.

— Похоже.

Они двинулись дальше.

За первым поворотом обнаружилась небольшая комната. У стены стоял металлический шкаф с распахнутыми дверцами. На полу валялись разбитые бутылочки, коробки и пожелтевшие бинты, рассыпавшиеся от одного прикосновения.

Яр поднял одну стеклянную ампулу. Надпись почти стёрлась.

— Здесь всё бросили, — сказал Лис.

— Не всё.

Яр показал на шкаф. Большая часть полок пустовала. Кто-то явно забрал отсюда всё ценное.

Они пошли дальше.

Следующие помещения напоминали кабинеты. Высокие окна были заложены кирпичом снаружи, поэтому внутрь не проникал ни один луч света. В одном кабинете сохранился перевёрнутый письменный стол. В другом лежало смотровое кресло с облезшей кожаной обивкой. Дальше обнаружилась небольшая операционная. Стол из белого металла всё ещё стоял посередине комнаты.

Рядом выстроились инструменты: скальпели, пилы, зажимы. Они потемнели от времени, но выглядели так, будто их аккуратно разложили совсем недавно. Яр взял пилу, которая выглядела не так уж плохо и повертел её в руках.

— Никогда раньше не видел такого, — сказал он. — Как думаешь, за сколько сможем продать?

— С ума сошёл? — прошипел Лис. — Положи на место! Не нравится мне это место…

— Мне тоже, — ответил Яр.

Он положил пилу обратно, но не оставил идеи забрать её, когда они будут уходить.

— Тогда почему мы идём дальше?

Яр проигнорировал этот вопрос.

Голос в голове молчал с самого начала спуска. Это немного беспокоило Яра. Он уже привык, что тварь иногда вмешивается в разговор. К тому же, Яр хотел избавиться от него и не скрывал этого. Он думал, что тварь внутри должна как-то ему помешать. Но голос даже ни разу не прокомментировал желание Яра.

Это могло означать две вещи. Либо тварь была не против такого исхода, либо была уверена, что у Яра не получится. Яр боялся второго варианта.

Коридор снова повернул. Стены постепенно менялись.

Сначала Яр решил, что ему показалось. Белая плитка просто стала темнее от сырости. Потом фонарь высветил длинную трещину, из которой свисало что-то похожее на толстый древесный корень. Он машинально коснулся его пальцами. Корень оказался мягким и влажным, как будто Яр коснулся лягушки. Он резко отдёрнул руку.

— Что?

— Ничего.

— Я видел.

— Потом.

Лис подошёл ближе. Корень медленно уходил обратно в трещину стены, словно продолжался где-то глубоко внутри.

— Здесь деревьев нет... — прошептал он.

— Это не дерево.

Лис протянул руку и сам дотронулся, после чего вскрикнул и отдёрнул руку.

— Это…

— Тшшш, — шикнул на него Яр. — Не шуми. Идём.

Они пошли дальше уже гораздо медленнее. Теперь таких корней становилось больше. Они прятались между кирпичами, тянулись вдоль потолка, исчезали прямо под плиткой пола. Иногда Яру казалось, что они шевелятся, но стоило сфокусироваться на одном, как ощущение исчезало.

— Мне совсем это не нравится… — шёпотом сказал Лис, вцепившись в рукав куртки Яра.

Тот недовольно дёрнул рукой.

— Не мешай.

В следующем кабинете Яр заметил стол. На нём лежала толстая тетрадь, не покрытая пылью, как всё вокруг. Он осторожно раскрыл первую страницу. Почерк внутри оказался ровным, почти каллиграфическим.

— Что там? — спросил Лис, выглянув из-за его плеча.

Яр тихо зачитал вслух.

"Сегодня доставили ещё троих. Один умер до начала операции. Остальных удалось спасти."

Яр перевернул страницу. Не все слова можно было разобрать. Какая то часть страниц была покрыта пятнами, то ли чернил, то ли чего-то другого — такого же тёмного.

"Если удалить поражённую часть сразу, болезнь не распространяется."

Ещё страницу.

"Пациенты всё чаще отказываются понимать необходимость лечения."

Следующая запись.

"...они называют меня чудовищем."

И ниже.

Совсем коротко.

"...больше не имеет значения."

Последняя строка была приписана другими чернилами. Одно слово.

Хирург.

Глава 12

Яр ещё раз посмотрел на последнее слово.

Хирург.

Несколько секунд он молча разглядывал страницу, будто надеялся найти ещё хоть что-нибудь, но дальше шли только пустые листы. Он захлопнул тетрадь и, не раздумывая, сунул её в сумку.

— Ты серьёзно её забираешь? — спросил Лис.

— Конечно.

— А если она кому-то нужна?

— Кому?

— Ну… — Лис не нашёлся с ответом.

— Если кому-то была нужна, не надо было бросать, — отрезал Яр.

В глубине души он уже давно решил, что всё ценное отсюда нужно вынести наверх. Даже если тетрадь не поможет избавиться от твари, её наверняка можно будет показать кому-нибудь, кто разбирается в подобных вещах. Лис посмотрел на него так, словно хотел снова начать спорить, но только тяжело выдохнул и первым вышел обратно в коридор.

Чем дальше они уходили от лестницы, тем сильнее менялось подземелье. Здесь уже почти не осталось больницы, которую они представляли себе наверху. Всё чаще попадались голые кирпичные стены, из которых местами выглядывали остатки старой белой плитки. Пол медленно уходил вниз, и уклон становился заметен только потому, что вода тонкими ручейками стекала в одну сторону. Карбидный фонарь негромко шипел в руке Яра, отбрасывая резкие тени, а всё остальное пространство словно растворялось в темноте за пределами светового круга.

Первой странность заметил не Лис, а сам Яр. Вдоль стены тянулись тонкие светлые нити, сначала почти незаметные среди трещин. Он присел, поднёс фонарь ближе и провёл по одной из них пальцем. Она оказалась мягкой и влажной. Под пальцами материал едва заметно пружинил, будто внутри сохранялась жизнь.

— Не трогай! — почти шёпотом сказал Лис.

Яр уже убрал руку.

— Поздно.

Лис всё равно подошёл ближе. Некоторое время он молча смотрел на стену, потом осторожно дотронулся сам. Почти сразу вздрогнул и резко отдёрнул ладонь.

— Она... тёплая.

Яр снова посмотрел на странный отросток. Теперь ему тоже казалось, что тот совсем медленно уходит обратно в глубину стены, хотя стоило задержать взгляд чуть дольше, как движение исчезало. Он поднялся, вытер пальцы о куртку и молча двинулся дальше. Лис ещё несколько секунд смотрел ему вслед, после чего поспешил догнать.

Следующие комнаты выглядели так, словно люди покидали их в большой спешке. В одном кабинете на полу валялась перевёрнутая каталка. В другом остались металлические шкафы с распахнутыми дверцами, внутри которых сиротливо лежали отдельные пузырьки и пустые коробки. На стенах кое-где ещё висели таблички с выцветшими надписями, но разобрать можно было только отдельные буквы. Иногда попадались двери, намертво заколоченные изнутри. Яр несколько раз останавливался возле них, пробовал нажать на ручку и каждый раз уходил дальше. Сейчас ему было не хотелось задерживаться и открывать каждую дверь.

В большой операционной они задержались дольше. Здесь почти всё сохранилось. Посреди комнаты стоял широкий металлический стол, вокруг него возвышались хирургические лампы на длинных стойках, а вдоль стены выстроились шкафы с инструментами. Скальпели, пилы, зажимы, крючья. Ржавчина тронула далеко не всё. Некоторые предметы выглядели так, будто их тщательно вымыли совсем недавно.

Яр открыл один из ящиков. Внутри ровными рядами лежали хирургические пилы. Он взял одну в руку, взвесил на ладони и уважительно хмыкнул.

— Хорошая сталь.

— Ты сейчас серьёзно? — прошептал Лис.

— А что?

— Мы стоим неизвестно где, вокруг какая-то дрянь растёт прямо из стен, а ты железки рассматриваешь.

— Они денег стоят.

Лис только покачал головой.

— Ты ненормальный.

Яр положил пилу обратно и подумал, что надо бы найти где-то хороший мешок, чтобы собрать всё нужное на обратном пути.

Они уже собирались уходить, когда голос впервые подал признаки жизни.

— Опасно.

Яр остановился.

— Что?

Ответ пришёл не сразу.

— Рядом опасность, — повторил голос.

— Откуда знаешь? — спросил Яр мысленно.

— Чувствую. А ты нет?

— Ты опять с ним говоришь? — заметил Лис. — Что сейчас?

— Ничего важного, — отмахнулся Яр.

Яр ничего не сказал Лису, потому что тогда им бы точно пришлось поворачивать назад. А Яр из какого-то упрямства хотел дойти до конца, несмотря на то, что это место совсем не было похоже на место жительства врача от всех болезней. Яр вообще сомневался, что тут кто-то может жить, даже бездомные.

Они продолжили путь.

Коридор постепенно становился уже, а странных наростов на стенах вокруг делалось всё больше. Белая плитка почти исчезла под плотной сетью влажных светлых волокон. Они переплетались между собой, уходили под потолок, исчезали в трещинах пола. В нескольких местах из стены выступали округлые наросты, напоминавшие опухоли. Один из них оказался лопнувшим. Внутри поблёскивала густая полупрозрачная слизь.

Лис обошёл её по самой дальней дуге. Яр тоже не стал проверять, что будет, если наступить.

Запах менялся незаметно. Сначала пахло только сыростью и старым камнем. Потом к ним примешался металлический привкус, напоминающий кровь. Ещё через несколько десятков шагов Яр почувствовал что-то знакомое, но не сразу понял что именно.

— Стой.

Лис замер.

— Что опять?

Яр медленно втянул воздух. Теперь запах ощущался отчётливо. Спирт. Йод. Лекарства.

Точно такие же, какие пахли в перевязочной на полигоне, когда рабочие резали руки или ломали кости.

Голос внутри головы заговорил одновременно с ним.

— Это.

— Что "это"?

Ответа не последовало. Но впервые за всё время Яр почувствовал чужое напряжение так ясно, словно оно стало его собственным.

И запах лекарств с каждым шагом становился сильнее.

Глава 13

Запах становился сильнее.

Сначала Яр думал, что ему кажется. После сырого камня и затхлого воздуха любое изменение ощущалось слишком резко. Но чем дальше они уходили, тем отчётливее становился запах спирта, йода и лекарств. Он словно медленно вытеснял всё остальное. Даже сырость почти исчезла. Теперь казалось, что где-то впереди совсем недавно открыли перевязочную, вымыли пол и разложили чистые инструменты. Мысль была настолько нелепой, что Яр несколько раз невольно оглянулся. Под землёй, в заброшенной больнице, ничто не должно было пахнуть свежими лекарствами.

Коридор тоже менялся. Кирпичные стены ещё оставались стенами, но кое-где между ними уже невозможно было понять, где заканчивается кладка и начинается что-то другое. Светлые влажные нити переплетались между кирпичами так густо, что местами полностью скрывали раствор. Они взбирались по дверным косякам, уходили под потолок, стягивали трещины в полу. В одном месте кирпич будто вспучился изнутри, и сквозь раскол выглядывала гладкая бледная поверхность. Яр остановился, осторожно ткнул её кончиком ломика и тут же отдёрнул. Поверхность оказалась мягкой. Ломик оставил неглубокую вмятину, которая почти сразу начала исчезать.

— Видел? — тихо спросил Лис.

— Видел.

— Мне это совсем не нравится…

— Тебе всё тут не нравится.

Они пошли дальше. Теперь Яр уже не касался стен руками. Даже случайно. Свет фонаря постоянно гулял по полу, выискивая место, куда можно безопасно поставить ногу. Несколько раз приходилось обходить светлые наросты, облепившие кирпичи у самого пола. Они выглядели так, словно медленно ползли по коридору, хотя стоило остановиться и присмотреться, как движение исчезало.

Лис всё чаще оглядывался назад. Он заметно ускорял шаг, догонял Яра, потом снова отставал и снова оборачивался. Наконец он не выдержал, схватил Яра за рукав и резко остановил.

— Всё. Я дальше не пойду.

Яр спокойно высвободил руку.

— Иди назад.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— Ты вообще понимаешь, куда нас занесло?

— Нет.

— Тогда почему продолжаешь лезть?

Яр пожал плечами.

— Ничего же не происходит. Что бы тут ни случилось, тут давно никого нет. Чего бояться?

Лис несколько секунд смотрел на него, потом зло выдохнул и действительно развернулся. Сделал два шага в темноту, остановился и застыл. Позади не было видно ничего. Свет карбидного фонаря оставался возле Яра, а дальше коридор почти сразу растворялся в густом мраке.

— Проклятье...

Он медленно повернулся обратно.

— У меня даже фонаря нет.

— Нет.

— Дай свой.

— Нет.

— Болотов!

— Вернёшься один, заблудишься.

— А с тобой, по-твоему, не заблужусь?

— Со мной хотя бы светло.

Лис посмотрел на тёмный коридор за своей спиной, потом снова на Яра и обречённо махнул рукой.

— Когда-нибудь я тебя точно ударю.

— Можешь попробовать.

Яр развернулся и пошёл дальше. Лис ещё немного постоял на месте, но всё-таки догнал его. Теперь он держался почти вплотную, хотя наверняка сам этого стыдился.

Некоторое время они не разговаривали. Только карбидный фонарь негромко шипел, а подошвы ботинок шуршали по каменному полу. Потом где-то впереди едва слышно звякнул металл.

Оба остановились одновременно. Звук повторился. Тихий. Одинокий.

Будто кто-то неосторожно задел инструмент, лежавший на металлическом столе.

— Слышал? — прошептал Лис.

Яр молча кивнул. Прошла почти минута. Они стояли молча, боясь пошевелиться. Ничего.

Только когда они снова сделали несколько шагов, звук повторился ещё раз. На этот раз к нему добавилось что-то другое. Очень слабое. Будто тяжёлый предмет медленно волокли по полу.

Яр поднял фонарь выше. Луч света упёрся в пустой коридор. Никого. Звук прекратился так же внезапно, как появился.

— Показалось? — неуверенно спросил Лис.

— Не знаю, — тихо отозвался Яр. — Может, там сквозняк впереди.

Они двинулись дальше уже совсем медленно. Через несколько десятков шагов звук появился снова. Теперь его невозможно было перепутать ни с чем.

Кто-то действительно приближался. Только шаги были неправильными. Сначала слышалось тяжёлое шарканье, а после него сразу короткий металлический стук. Потом снова шарканье. И ещё какой-то влажный шелест, который невозможно было объяснить.

Шарк.

Тук.

Шарк.

Тук.

Ритм был медленным и ровным. Лис побледнел. Яр хотел что-то сказать, но в голове неожиданно прозвучал голос:

— Опасность.

Он замер.

— Впереди?

— Да.

— Ты опять с ним разговариваешь? — сразу заметил Лис.

— Тшшш, — шикнул Яр.

Схватив Лиса за плечо, он молча показал на ближайшую дверь. Та оказалась прикрыта, но не заперта. Ручка медленно опустилась вниз, дверь бесшумно приоткрылась, и они один за другим скользнули внутрь. Яр сразу прикрыл её обратно, плотно. Поискал замок, но не нашёл. Тогда он приложил палец к губам, показывая Лису, чтобы тот не издавал ни звука. Но тот и не собирался, только вцепился в рукав Яра так сильно, как будто это должно было его спасти в случае чего. Они оба замерли.

Шарк.

Тук.

Шарк.

Тук.

Теперь точно было понятно, что звук приближается к их двери. Что-то передвигалось по коридору и было всё ближе. Яр старался не думать, что будет, если их слышали, или видели их фонарь.

Лис прижал ладонь ко рту, пытаясь дышать как можно тише. Яр крепче сжал ломик. Даже голос внутри головы больше не произнёс ни слова.

Шаги остановились рядом с их дверью. Наступила такая тишина, что Яр услышал, как внутри карбидного фонаря тихо потрескивает газ, а в груди бьётся его собственное сердце. Яр подумал, что эти звуки сейчас выдадут их с потрохами.

Прошла секунда.

Потом ещё одна.

И вдруг что-то очень медленно коснулось двери снаружи, словно кто-то осторожно провёл по дереву длинным твёрдым предметом. Скрип получился тихим.

Лис зажмурился. Яр почувствовал, как по спине стекает холодный пот. За дверью снова стало тихо. А потом...

Шарк.

Тук.

Шарк.

Тук.

Звук начал удаляться.

Ещё долго никто из них не двигался. Только когда шаги окончательно растворились где-то в глубине подземелья, Лис медленно опустил руку и шумно выдохнул.

— Ушёл?..

— Кажется.

— Что это было?..

— Я знаю не больше тебя, — прошипел Яр.

— И что теперь делать? — спросил Лис.

— Подождём немного.

Яр поднял фонарь повыше и только теперь осмотрел комнату, в которой они спрятались. Она совсем не походила на кабинеты, через которые им пришлось пройти раньше. Здесь не было смотрового кресла или операционного стола. Вдоль стен стояли высокие книжные шкафы, почти полностью заполненные медицинскими справочниками и толстыми папками. У дальней стены темнел массивный письменный стол. На нём всё ещё лежали чернильница, пресс-папье, несколько аккуратно сложенных документов и раскрытая тетрадь, словно хозяин собирался вернуться через несколько минут.

Яр подошёл ближе. На первой странице уже знакомым аккуратным почерком было выведено всего три слова:

«Личный журнал хирурга.»

Глава 14

Несколько секунд никто из них не двигался.

За дверью больше не было слышно ни шагов, ни металлического стука. Только карбидный фонарь тихо шипел в руке Яра, а запах лекарств никуда не исчез. Наоборот, здесь он ощущался ещё сильнее. Будто человек, работавший в этом кабинете, вышел всего несколько минут назад. Лис всё ещё прислушивался к коридору, а Яр подошёл к письменному столу и осторожно раскрыл лежавшую на нём тетрадь.

На первой странице тем же аккуратным почерком, что и в предыдущем журнале, было написано:

«Личный журнал хирурга.»

— Начало есть? — тихо спросил Лис.

Яр пролистал несколько страниц.

— Есть.

Он перелистнул тетрадь обратно и начал читать вслух.

"12 апреля.

Сегодня мне окончательно отказано в продолжении исследований при Центральной клинике. Формулировка прежняя: «Работы не имеют практической ценности и сопряжены с неоправданным риском». Забавно наблюдать, как люди, обязанные двигать науку вперёд, первыми начинают бояться любого шага за пределы привычного."

Лис тихо присвистнул.

— Центральная клиника...

— Что?

— Если это та самая, туда простых врачей не брали.

Яр только хмыкнул и перевернул страницу.

"21 апреля.

Получил новое назначение. Нижний клинический корпус. Формально это повышение самостоятельности. Фактически ссылка. Здесь лечат рабочих, ссыльных и тех, кого уже не считают достойными лучших условий.

Впрочем, меня устраивает тишина. Никто не мешает работать."

— Ничего не понял, — пробормотал Яр.

— Его сюда сослали, — пояснил Лис. — Это как… меня на полигон. Когда разозлил кого-то.

— Так бы и написал. Тогда зачем писать так, чтобы никто ничего не понял?

— Потому что образованный.

— Пф.

Яр перелистнул ещё несколько страниц.

"3 июня.

Мне вновь отказано в выдаче материала для исследований наследственных проявлений. Комиссия продолжает утверждать, что природа этих явлений не подлежит вмешательству.

Любопытно. Если природа допускает существование болезни, почему она не должна допустить существование лечения?"

Яр остановился.

— Наследственные проявления...

— Наверное, он про Дар, — тихо сказал Лис.

— Так бы и написал.

— Может, не мог.

Следующая запись была длиннее.

"17 августа.

Ещё один пациент погиб.

Повреждения тканей оказались значительно серьёзнее ожидаемых. Перестройка организма началась, но не завершилась. Сердце остановилось раньше.

Следует изменить последовательность вмешательства."

Яр нахмурился.

— Что за перестройка?

— Не знаю.

— И я не знаю.

Он перевернул страницу.

"29 августа.

Основная ошибка заключалась не в операции.

Ошибка заключалась в том, что я пытался сохранить существующее устройство организма. Возможно, именно оно и является главным препятствием."

Следующая запись.

"14 сентября.

Испытуемый прожил восемнадцать минут после вмешательства.

Ранее предел составлял семь.

Следовательно, направление выбрано верно."

Лис медленно покачал головой.

— Он считает это успехом...

— Похоже.

Яр перевернул ещё страницу.

"Они считают мои методы жестокими.

Разве хирург не причиняет боль ежедневно? Разве не вскрывает тело ножом? Если ради спасения одного человека необходимо пожертвовать десятком других, арифметика остаётся безупречной."

Комната ненадолго погрузилась в тишину.

— Мне это уже не нравится, — наконец сказал Лис.

— Поздновато спохватился.

Яр перевернул ещё несколько страниц. Почерк начал меняться. Буквы стали крупнее, строчки потеряли прежнюю ровность, а некоторые слова были зачёркнуты по нескольку раз.

"Наблюдения подтверждаются.

Успех возможен.

Необходимо лишь подобрать правильную последовательность."

Следующая запись оказалась совсем короткой.

"Комиссия ничего не понимает."

Ещё одна.

"Они боятся."

Ещё.

"Все боятся."

Яр молча перевернул страницу.

"Сегодня принял окончательное решение.

Если никто не позволяет продолжать исследования, исследователь обязан стать собственным пациентом."

Он замолчал. Лис посмотрел на него.

— Дальше.

Яр перевернул страницу.

"Разрез получился неровным.

Левая рука дрожала.

Перед следующей операцией необходимо закрепить её."

Лис сглотнул.

— Он... на себе?

— Похоже.

Следующая запись.

"Получилось лучше.

Теперь понимаю значительно больше."

Ещё.

"Лишнее можно убрать.

Недостающее можно добавить.

Тело не возражает.

Люди возражают."

Яр уже собирался перелистнуть страницу, но Лис неожиданно положил ладонь на тетрадь.

— Хватит.

Яр поднял голову.

— Что?

— Не читай больше.

— Почему?

Лис некоторое время молчал, будто сам пытался подобрать слова.

— Я не хочу знать, что там написано.

Яр посмотрел на пожелтевшие страницы.

— Я хочу.

— Ох...

За дверью стояла тишина. Настолько глубокая, что она сама начинала давить на уши. Где-то далеко в коридорах едва слышно звякнул металл, но теперь ни один из них даже не повернул головы. Яр осторожно убрал руку Лиса и перевернул следующую страницу.

Почерк почти исчез. Буквы расползались по бумаге, некоторые слова были написаны поверх других.

"Сегодня понял свою главную ошибку.

Я всё время пытался сохранить человека.

Но зачем сохранять то, что уже несовершенно?"

Следующая запись.

"Руки хорошие.

Чужие тоже хорошие.

Если пришить правильно, работают."

Ещё.

"Мне больше не нужны помощники.

Они только плачут.

Плач мешает лечить."

Следующая.

"Исправить.

Исправить всех.

Все неправильные.

Все больные.

Я могу.

Я умею."

Яр перевернул ещё один лист. Записей больше не было.

Последняя страница почти целиком оказалась занята грубым рисунком. Казалось, его рисовал ребёнок или человек, который уже плохо помнил, как держать карандаш. Человеческая фигурка была собрана из множества чужих частей. Лишние руки росли прямо из груди. Одна нога начиналась возле плеча. На голове теснились несколько глаз, нарисованных кривыми кружками. Всё тело состояло из отдельных кусков, соединённых беспорядочными линиями.

Под рисунком дрожащим почерком было написано всего два слова.

«Это я?»

Лис медленно закрыл рот рукой.

Яр ещё несколько секунд смотрел на страницу, потом очень осторожно закрыл тетрадь. В коридоре снова послышался знакомый звук. Оба одновременно подняли головы.

Шарк.

...

Тук.

Глава 15

Шарк.

...

Тук.

После последней записи в дневнике этот звук уже невозможно было спутать ни с чем.

Лис так и стоял, закрыв ладонью рот. Он не сводил глаз с двери, словно надеялся, что та исчезнет сама собой. Яр осторожно положил тетрадь обратно на стол и прислушался. Шаги приближались медленно. Без спешки. Будто человек за дверью прекрасно знал, что уходить отсюда всё равно некуда.

Запах лекарств стал ещё сильнее. Теперь он перебивал даже запах сырости. Казалось, кто-то разлил по коридору спирт и йод, а потом оставил их испаряться в замкнутом пространстве.

Шарк.

Тук.

Лис едва слышно прошептал:

— Он сюда идёт...

Яр уже собирался ответить, когда голос в голове неожиданно произнёс:

— Яр.

Он мысленно выругался.

— Совсем вовремя.

— Нам необходимо поговорить.

— Если ты не заметил, сейчас немного неподходящий момент.

— Именно поэтому.

Яр раздражённо стиснул зубы. Он впервые услышал в голосе настойчивость, которую сложно было игнорировать, словно что-то давило на череп изнутри.

Шаги стали ещё ближе.

Шарк.

Тук.

Лис переводил взгляд с двери на Яра. Он явно видел, что тот опять замер, разговаривая с кем-то внутри собственной головы.

— Болотов... — совсем тихо позвал он.

Яр поднял ладонь, прося его помолчать.

— Быстро, — ответил он внутреннему голосу.

— Наше тело сейчас в опасности.

От неожиданности Яр даже забыл посмотреть на дверь.

— Чего?

— Наше тело…

— Моё!

— Это наше общее тело.

— Это моё тело! Я родился в нём!

— Я тоже.

Яр осёкся, а затем нахмурился.

— Это не одно и то же.

— Почему?

— Потому что… Потому что человек рождается один раз.

— Я тоже.

Яр зло выдохнул.

— Потому что это моё тело! Я занял его первым!

Яру показалось на мгновение, что он сходит с ума, отстаивая своё право на собственное тело. На то, что Яр думал, никогда нельзя будет у него отнять.

— Почему ты считаешь своё появление важнее моего? — спросил голос

На этот раз Яр промолчал. Вопрос оказался неожиданно сложным. Яр вдруг понял, что со своей точки зрения голос, по-своему, прав. Яр не знал, как бы он сам думал на месте… кого-то там, кто сейчас сидел внутри него.

Шарк.

Тук.

Дверь едва заметно дрогнула.

— Нам нужно сохранить тело, — спокойно продолжил голос.

— Это я и без тебя знаю.

— Тогда доверься мне.

— С чего бы?

— Потому что если погибнешь ты, погибну и я.

Эта мысль прозвучала настолько просто, что Яр невольно замер.

— И что ты предлагаешь? — спросил Яр, пытаясь игнорировал Лиса, который уже дёргал его за рукав.

— Когда дверь откроется, схвати второго человека и брось в угрозу.

Яр несколько секунд вообще не понимал услышанного.

— Чего?

— Он задержит её. Вероятность сохранения нашего тела значительно возрастёт.

Яр почувствовал, как внутри поднимается ярость.

— Да ты...

Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладонь.

— Заткнись.

— Почему?

— Потому что я не собираюсь этого делать!

— Но ты постоянно раздражался на него.

— И что?!

— Значит, он имеет меньшую ценность.

— Заткнись!

Яр едва не выкрикнул это вслух. Он ощущал злость, а ещё невероятную растерянность от того, что происходило. Яр никогда не считал себя хорошим человеком. У него на всё был шкурный интерес, и он даже не считал нужным скрывать это. Ему было плевать на многих. Но были вещи, которые даже внутри него поднимали волну отвращения. Кем бы Яр ни был, но он никогда не был трусом. А голос внутри сейчас предлагал ему совершить самый трусливый поступок в его жизни.

Голос в голове словно ощутил эмоции Яра и произнёс:

— Не понимаю.

Яр зло усмехнулся.

— Конечно ты не понимаешь.

Он почувствовал не просто раздражение, а настоящую пропасть между собой и существом внутри.

Ручка двери медленно пошла вниз. Яр резко поставил карбидный фонарь на письменный стол. Яркий белый свет залил почти весь кабинет. Потом он молча схватил Лиса за плечо и потащил его к стене рядом с дверью.

— Ты что делаешь? — испуганно прошептал Лис.

— Если повезёт, дверь нас прикроет.

— А если нет?

— Тогда будем импровизировать.

Лис нервно сглотнул, но спорить не стал. Они вжались в стену с одной стороны дверного проёма. Дверь открывалась внутрь кабинета. Если вошедший сразу направится к свету, у них появится несколько секунд.

Замок тихо щёлкнул. Дверь медленно начала открываться. Яр как будто бы забыл, как дышать. В проёме сначала показалась бледная человеческая кисть. Потом ещё одна. Потом ещё. Яр не сразу понял, что видит, потому что рук было слишком много.

Одни держались за дверной косяк, другие медленно двигались сами по себе. Одна сжимала длинный хирургический зажим. На конце другой вместо кисти поблёскивал скальпель, вросший прямо в плоть. Следом в кабинет шагнуло всё существо целиком, и Яр почувствовал, как внутри всё сжалось.

Когда-то оно действительно было человеком. Теперь это угадывалось только по обрывкам.

Белый врачебный халат висел лохмотьями, едва прикрывая тело, собранное из множества чужих частей. Из груди и плеч росли дополнительные руки. Одни выглядели жилистыми и сухими, другие были толще обычных, будто принадлежали разным людям. Их удерживали широкие тёмные швы, грубо стягивавшие плоть. Некоторые пальцы заканчивались хирургическими инструментами. Где-то вместо кисти торчали ножницы. Чуть ниже локтя поблёскивала пила. На шее и лице тянулись десятки старых рубцов. Один глаз сидел на своём месте. Второй оказался пришит выше виска и беспокойно двигался независимо от первого.

Существо шумно втянуло воздух.

— Исправить... — прохрипело оно.

Голос оказался хриплым и булькающим, как будто что-то в лёгких мешало этому монстру говорить.

— Переделать...

Оно медленно повернулось к письменному столу, где горел фонарь. Яр почувствовал, что времени больше нет. Он коротко кивнул Лису.

Объяснять ничего не пришлось. Лис и сам понял, что другого шанса уже не будет. Пока Хирург стоял к ним спиной, они одновременно сорвались с места. До двери оставалось всего несколько шагов. Существо даже не обернулось. Несколько его рук медленно тянулись к фонарю, словно яркий свет привлёк его гораздо сильнее, чем люди. Одна осторожно коснулась стекла, тут же отдёрнулась и снова потянулась вперёд. Другая листала лежавшую на столе тетрадь. Третья уже перебирала хирургические инструменты, лежавшие возле стены.

— Свет... — прохрипел Хирург. — Хороший... Чистый...

Яр уже видел перед собой дверной проём, когда всё изменилось. Две длинные руки с невероятной скоростью ударились о дверной косяк, перегородив выход. Следом сверху опустилась ещё одна. Потом ещё. Они переплелись между собой так быстро, что Яр даже не успел проследить движение. Несколько чужих рук образовали перед ними живую решётку, а в следующее мгновение Хирург медленно повернул голову. Оба его глаза остановились на людях почти одновременно, хотя один был пришит заметно выше другого.

— Назад! — крикнул Яр, резко дёргая Лиса за плечо.

Хирург не бросился сразу. Несколько секунд он просто смотрел на них, слегка наклонив голову набок. Его многочисленные руки продолжали жить собственной жизнью. Одни ощупывали воздух, другие медленно сгибали пальцы, третьи поправляли висевшие на теле инструменты. Скальпель, вросший в одну из кистей, тихо звякнул о металлический зажим, и этот негромкий звук почему-то оказался страшнее любого рычания.

— Новые... — прохрипел Хирург.

Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один.

— Исправить...

Последнее слово прозвучало неожиданно отчётливо. И в ту же секунду чудовище сорвалось с места.

Яр ожидал тяжёлого медленного броска, но увидел совсем другое. Хирург двигался так быстро, что взгляд не успевал за ним. Несколько длинных рук одновременно ударились в пол и отбросили тело вперёд. Ноги почти не участвовали в движении. Казалось, существо не бежит, а перебирает всеми конечностями сразу, превращаясь в огромного бледного паука, собранного из человеческих тел.

— В сторону! — выкрикнул Яр.

Они шарахнулись в разные стороны одновременно. Скальпель со свистом рассёк воздух между ними и глубоко вошёл в дверцу старого шкафа. Хирург даже не попытался вытащить его. Следующая рука уже тянулась к Лису. Тот успел отскочить всего на полшага, прежде чем длинные пальцы сомкнулись на его куртке.

— Поймал... — почти ласково сказал Хирург. — Сейчас... Исправим...

Ещё две руки сразу же пришли в движение. Одна уже ощупывала плечо Лиса, другая медленно проводила по шее, словно выбирая место для первого разреза. Остальные руки продолжали шевелиться вокруг, не переставая искать что-то своё. Некоторые держали хирургические инструменты. Другие были пустыми. Несколько кистей вообще не подчинялись общему движению и бессмысленно сжимались и разжимались сами по себе.

Лис закричал и попытался вырваться, но Хирург держал его удивительно крепко. Тогда Яр схватил со стола карбидный фонарь и со всей силы ударил им по ближайшей руке. Металл глухо лязгнул о кость. Существо дёрнулось, не столько от боли, сколько от неожиданности, и хватка одной из рук на мгновение ослабла.

— Куртку снимай! — заорал Яр.

Лис непонимающе уставился на него.

— Что?!

— Из рукавов вылезай!

Яр уже сам вцепился в воротник. Ткань затрещала. Лис наконец понял, что от него хотят, и судорожно выдернул сначала одну руку, потом вторую. Через секунду он буквально вывалился из собственной куртки, а Хирург так и остался держать её перед собой.

Несколько секунд существо неподвижно смотрело на пустую одежду. Потом медленно перевело взгляд на свои руки. Казалось, оно пыталось понять, что именно произошло.

— Неправильно... — прохрипел Хирург. — Переделать...

Яр не стал ждать продолжения. Схватив Лиса за локоть, он буквально выдернул его из кабинета. Они выскочили в коридор и сразу бросились бежать. Луч карбидного фонаря бешено метался по стенам, выхватывая из темноты старую плитку, влажные светлые нити, полуоткрытые двери и потолок, по которому тянулись толстые переплетения чего-то живого.

Позади раздался тяжёлый грохот. На этот раз Хирург уже не шёл. Он преследовал их. Звук его бега совсем не походил на человеческие шаги. Десятки конечностей одновременно били по полу, стенам и дверным косякам, превращаясь в непрерывный грохот, который быстро приближался. Иногда сквозь него прорывался звон металла. Иногда слышалось короткое хриплое:

— Исправить...

Лис начал отставать почти сразу. Он тяжело дышал, спотыкался и несколько раз едва не упал. Яр раздражённо обернулся.

— Быстрее!

— Я... не могу...

Яр машинально схватил его за предплечье и потянул за собой. Только через несколько секунд до него дошло, что Лис практически перестал бежать самостоятельно. Он почти висел на руке Яра, но тот почти не чувствовал его веса. Болотов даже не запыхался. Для него самого скорость казалась совершенно обычной, хотя коридор исчезал позади слишком быстро.

— Медленнее! — выдохнул Лис. — Ты... слишком быстро...

Яр непонимающе посмотрел на него. Он не чувствовал ничего необычного. Ни напряжения в ногах, ни усталости. Только странную лёгкость, будто тело вдруг стало слушаться лучше прежнего. Осознавать происходящее было некогда. Впереди показался широкий дверной проём, и Яр, не раздумывая, свернул туда.

Они влетели в огромное пустое помещение и пробежали ещё несколько шагов, прежде чем одновременно остановились. Впереди была глухая кирпичная стена. По бокам тоже стены. Ни дверей, ни окон, ни лестницы. Только длинный пустой зал, заканчивавшийся тупиком.

Яр отпустил Лиса. Тот сразу рухнул на колени, жадно хватая воздух ртом. Несколько секунд в помещении слышалось только его тяжёлое дыхание. Потом где-то за поворотом снова раздался грохот множества конечностей. На этот раз Хирург уже не искал их.

Он бежал прямо сюда.

Глава 16

Хирург приближался.

Его шаги больше не были похожи на шаги человека. Множество конечностей одновременно ударялись о каменный пол, и весь подземный зал дрожал от глухого перестука. Иногда среди этого ритма раздавался короткий металлический звон. Инструменты, вросшие в руки чудовища, сталкивались друг с другом при каждом движении. Звук становился всё громче. Всё ближе. Яр быстро оглядел помещение ещё раз, хотя уже понимал, что делает это скорее по привычке. Выхода не было. Впереди глухая стена, по бокам тоже. За спиной единственный проход, который сейчас перекрывал Хирург.

Лис сидел на полу, тяжело хватая ртом воздух. Лицо его стало почти белым, мокрые волосы прилипли ко лбу, а грудь ходила ходуном после безумного бега. Яр поставил рядом с ним карбидный фонарь. Яркий круг света лег на каменный пол, выхватив только часть помещения. Всё остальное утонуло в густой темноте. Только теперь Яр вспомнил про ломик. Он остался в кабинете вместе с дневником. В руках не было ничего. Даже старого ржавого прута. Он невольно усмехнулся.

— Замечательно...

— Придётся сражаться, — спокойно сказал голос.

— Голыми руками?

— Да.

— Ты, кажется, переоцениваешь мои способности.

— Нет. Просто доверься мне.

Яр хотел ответить, что доверять существу, которое несколько минут назад предлагало бросить Лиса на съедение чудовищу, он не собирается. Но договорить не успел. Из темноты показалась первая рука. Потом ещё одна. Затем в круг света медленно вошёл сам Хирург.

Теперь Яр видел его гораздо лучше.

Белый халат давно перестал быть одеждой. Он свисал с тела рваными полосами, кое-где намертво вросшими в старые швы. Под ним виднелась кожа, исполосованная рубцами, широкими хирургическими стежками и грубыми сращениями. Казалось, всё тело много раз разбирали на части, а потом собирали обратно без всякой заботы о том, как оно должно выглядеть. Из груди, плеч и спины росли дополнительные руки. Одни были почти человеческими, другие заметно отличались. Где-то пальцев было слишком много. Где-то вместо кисти торчал хирургический инструмент. На одной руке Яр заметил вросший скальпель. На другой поблёскивал длинный зажим. Ещё одна заканчивалась сразу несколькими тонкими костяными отростками, напоминавшими пальцы, которые так и не успели сформироваться.

Самым страшным оказалось лицо.

Один глаз смотрел прямо на Яра. Второй, пришитый выше виска, беспокойно двигался отдельно, словно принадлежал другому человеку. Когда Хирург сделал ещё несколько шагов, Яр машинально сместился вправо, рассчитывая зайти сбоку, но тут заметил ещё один глаз. Маленький, мутный, почти скрытый под кожей на шее. Он тоже следил за ним.

Яр резко остановился.

— Что...

Хирург повернулся всем телом.

Только сейчас стало понятно, что глаза есть не только на голове. Между лопатками сквозь старый рубец смотрел ещё один. Ниже, почти на боку, моргал следующий. Они были разного размера, разного цвета, но все двигались. Медленно. Независимо друг от друга.

Слепых зон у чудовища не было.

— Видит... — тихо произнёс Хирург, будто разговаривал сам с собой. — Хорошо... Так лучше...

Потом все его глаза почти одновременно остановились на Яре.

— Исправить.

Он бросился вперёд. Яр даже не успел осознать движение.

— Пригнись.

Голос прозвучал одновременно с ударом. Яр машинально присел, и над самой головой с резким свистом пролетела длинная рука, заканчивавшаяся хирургической пилой. Воздух дрогнул от её скорости. Ещё две руки почти одновременно попытались схватить Яра за плечи, но он уже откатился в сторону. Только поднялся на ноги, как одна из конечностей вновь рванулась к нему. Не ударить. Схватить.

— Влево.

Он снова подчинился раньше, чем успел подумать. Пальцы сомкнулись в пустоте.

Хирург не пытался убить его. Это Яр понял почти сразу. Каждый раз чудовище стремилось захватить руку, шею или плечо. Несколько свободных конечностей двигались отдельно друг от друга, будто заранее знали, какую часть тела нужно зафиксировать первой. Если одна рука тянулась к запястью, другая уже искала локоть, третья медленно приближалась к горлу.

— Не двигаться... — прохрипел Хирург. — Сейчас... Сейчас станет лучше...

Яр едва успел вывернуться. Его куртку полоснуло скальпелем. Ткань разошлась почти до плеча. Если бы он замешкался хотя бы на мгновение, лезвие прошло бы по коже.

Он отпрыгнул назад, тяжело дыша. В голове мелькнула неожиданно глупая мысль.

«Надо было брать тот топор.»

Тогда, в операционной, он даже держал его в руках. Посмотрел. Оценил сталь. И положил обратно. Теперь расплачивался за собственную жадность к лишнему весу в сумке.

Хирург снова двинулся вперёд. На этот раз медленно.

Он будто перестал торопиться. Несколько рук продолжали жить собственной жизнью. Одни ощупывали воздух перед собой, другие судорожно перебирали пальцами, третьи без всякой причины сжимали и разжимали хирургические инструменты. Одна из дополнительных кистей вдруг аккуратно разгладила воротник халата, после чего снова безвольно повисла. От этого становилось ещё тревожнее. Казалось, разные части тела подчинялись разным мыслям, а где-то среди них ещё оставались привычки человека, который когда-то действительно был врачом.

— Не бойся... — прохрипел Хирург. — Сейчас... лучше...

Он резко ускорился.

— Назад.

Яр не успел понять, кто именно сделал шаг первым. Он или голос. Ноги сами вынесли его назад, а длинная рука со скальпелем вспорола воздух прямо перед грудью. Следом сразу три руки ударили почти одновременно. Одна целилась в шею, другая хватала запястье, третья неожиданно потянулась к ноге. Яр отпрыгнул, развернулся боком и каким-то чудом проскочил между ними.

Он уже перестал думать. Тело двигалось быстрее головы. Каждый раз, когда Хирург начинал очередное движение, внутри звучало короткое слово.

— Поыгай.

Яр перепрыгнул вытянутую руку.

— Я понял, — мысленно ответил голосу Яр.

Яр и правда начал понимать, что видит движения монстра. Несмотря на хаос в шевелении конечностей, или даже благодаря ему, Яр начал отмечать, когда Хирург начинал точное и прицельное движение, чтобы бросится на него.

Хирург резко шагнул вправо и Яр отпрыгнул. Пальцы монстра сомкнулись в нескольких сантиметрах от лица. Мысли не успевали за происходящим.

— Постарайся обойти его, — посоветовал голос.

— И сам понял, — отозвался Яр.

Но обойти тварь было не так-то просто. Яр пытался делать заходы то справа, то слева, но Хирург тоже начал это понимать и каждый раз преграждал ему путь.

Внезапно монстр н остановился. Все его глаза одновременно уставились на Яра.

Не только те, что были на лице. Один медленно моргнул где-то между ключицами. Другой, почти скрытый под кожей возле плеча, чуть повернулся вслед за движением Яра. А потом Яр увидел ещё один. Маленький, почти высохший глаз выглядывал прямо из внутренней стороны локтя одной из дополнительных рук. Он не участвовал в общей мимике. Просто следил.

— Хорошо... — тихо произнёс Хирург. — Быстрый...

Одновременно несколько рук пришли в движение. Две потянулись к Яру. Остальные неожиданно развернулись совсем в другую сторону. К Лису.

Тот всё ещё сидел возле фонаря, пытаясь отдышаться. Он только сейчас понял, что происходит, и инстинктивно отполз назад.

— Нет... — прохрипел Хирург. — Этот... сначала...

Яр не думал. Он бросился вперёд раньше, чем успел что-либо решить.

Плечом врезался в одну из длинных рук, обеими руками оттолкнул другую и оказался между чудовищем и Лисом.

— Фонарь хватай! — заорал он. — И беги!

Лис замер всего на секунду. Потом схватил фонарь обеими руками.

— А ты?!

— Топор! В операционной! Тащи сюда топор!

Лис смотрел на него ещё мгновение. Яр уже не видел его лица. Всё внимание снова занял Хирург.

— Беги!!!

Луч света качнулся, а потом резко дёрнулся в сторону выхода и начал удаляться. Яр даже не обернулся.

Он не ждал, что Лис вернётся. Не потому, что считал его трусом. Просто на его месте любой нормальный человек сейчас убежал бы. Да и сам Яр несколько минут назад велел ему спасаться. Если Лис выберется наружу, значит, хотя бы один из них сегодня останется жив.

Хирург недовольно повернул голову вслед исчезающему свету.

— Нет...

Потом снова посмотрел на Яра.

— Тогда... ты...

На этот раз он двигался совсем иначе. Все руки начали смыкаться одновременно, словно гигантский капкан. Яр присел и успел уйти от двух рук, но не заметил третью не заметил. Что-то горячее полоснуло левое плечо. Яр зашипел от боли и отскочил назад. Куртка мгновенно намокла. Сквозь разрез быстро проступила кровь.

— Повреждение, — спокойно произнёс голос.

— Сам вижу!

Боль оказалась терпимой. Гораздо хуже было другое. Вместе с фонарём исчез свет. Зал погрузился в темноту. Яр машинально напрягся и вдруг понял, что продолжает видеть. Он видел не так, как раньше. Всё вокруг стало серым, без красок. Контуры расплывались, будто мир накрыл густой туман. Но Хирург оставался отчётливо различим. Особенно его многочисленные глаза. Они светились тусклыми мутными пятнами по всему телу.

Яр замер. Что-то внутри действительно меняло его тело. И прямо сейчас это спасало ему жизнь.

Но Яр не успел привыкнуть к новому зрению, как Хирург снова оказался рядом.

Теперь, когда темнота перестала быть помехой, Яр впервые увидел, насколько нелепо двигалось это существо. Во время спокойной ходьбы дополнительные руки болтались почти безвольно, иногда сами по себе поправляя халат или перебирая инструменты. Но стоило Хирургу ускориться, как всё тело менялось. Длинные конечности одна за другой ударялись о пол, отталкивая тяжёлую тушу вперёд. Несколько рук цеплялись за стены, помогая резко менять направление. Другие, наоборот, почти не участвовали в движении, продолжая жить собственной жизнью. Казалось, чудовище одновременно состояло из десятка существ, случайно сшитых в одно тело.

— Исправить... — прохрипел Хирург.

Две руки рванулись к груди Яра и он сделал шаг раньше, чем понял зачем. Пальцы сомкнулись в пустоте. Следом сверху уже опускался длинный хирургический зажим. Яр резко присел. Металл со звоном ударился о кирпичную стену. От удара посыпалась каменная крошка. Яр перекатился по полу, увернувшись от следующего броска.

Хирург почти не останавливался. Теперь Яр ясно видел, что глаза по всему его телу работают по-разному. Пока один следил за лицом, другой наблюдал за ногами. Ещё один, вросший куда-то между рёбрами, всё время поворачивался отдельно, не переставая искать движение вокруг. Несколько раз Яр пытался обойти чудовище сбоку, потом зайти со спины, но каждый раз очередной взгляд уже ждал его там.

— Не получится... — прохрипел Хирург. — Всё... видно...

Яр стиснул зубы.

«Да кто бы сомневался.»

Он резко шагнул вперёд, рассчитывая хотя бы толкнуть противника плечом. Это была скорее проверка, чем настоящая атака. Хотелось понять, насколько крепко эта тварь вообще стоит на ногах.

Удар получился неожиданно сильным. Хирург покачнулся. Совсем немного, но покачнулся. Однако две свободные руки Хирурга мгновенно сомкнулись на его куртке. Он рванулся назад, ткань жалобно затрещала, и Яр едва успел выскользнуть прежде, чем третья рука добралась до шеи.

— Хорошо... — бормотал Хирург. — Крепкий... Исправить можно...

Он словно разговаривал сам с собой. Каждое новое движение сопровождалось короткими обрывками мыслей.

— Разрез...

— Здесь...

— Лишнее...

— Не больно...

Внезапно чудовище остановилось. Все глаза одновременно моргнули. Потом почти синхронно повернулись в сторону коридора, куда убежал Лис. Хирург замер всего на мгновение. И рванул туда.

— Нет! — крикнул Яр.

Он бросился следом и всей массой врезался Хирургу в бок. Удар пришёлся удачно. Существо налетело на стену, несколько дополнительных рук судорожно вцепились в кирпич, оставляя на нём длинные царапины. Одновременно ещё две конечности метнулись назад почти вслепую. Одну Яр успел отбить предплечьем. Вторая полоснула его по боку.

Острая боль заставила его зашипеть. Куртка снова начала быстро намокать. Теперь кровь стекала уже по двум рукавам.

— Теряешь кровь, — спокойно сообщил голос.

— Спасибо.

— Это важно.

— Сам знаю!

Яр тяжело дышал. Он впервые почувствовал усталость. До этого тело будто само вытаскивало его из каждого опасного положения. Теперь он тормозил. Дыхание сбилось. Реакция уже не казалась такой невероятной, как несколько минут назад.

Хирург это тоже почувствовал. Он больше не спешил. Монстр медленно выпрямился. и поправил одной рукой воротник халата, а другой вытер окровавленный скальпель о собственный рукав. Третья без всякой причины осторожно погладила его по плечу.

— Почти... — прохрипел он. — Почти готов...

Хирург больше не спешил. Он медленно приближался, широко расставляя многочисленные руки, словно был уверен, что человеку уже некуда деваться. Яр чувствовал, как начинают тяжелеть ноги. Чудовище тоже менялось. Несколько его рук двигались уже не так слаженно, как раньше, внутри груди всё чаще раздавалось влажное хрипение, но этого было недостаточно. Яр отступил ещё на шаг и упёрся спиной в холодную кирпичную стену. Дальше пути не было. Хирург поднял сразу несколько рук.

Именно в этот момент из коридора донёсся торопливый топот. Хирург резко повернул сразу несколько головных и боковых глаз к проходу, а через секунду в дверном проёме показался Лис. Он тяжело дышал, едва держась на ногах, но в руке у него блеснул небольшой хирургический топорик. Не сбавляя скорости, Лис швырнул его по каменному полу. Лезвие со звоном ударилось о плитку, подпрыгнуло и, вращаясь, заскользило прямо к Яру..