Непригодна для жизни

Глава 1

Паровой дилижанс промчался прямо по луже, обдав меня грязными брызгами с ног до головы. Опустив взгляд к подолу, увидела коричневые разводы, попыталась отряхнуться, да куда там. Ну вот, теперь ещё парадное платье до ночи отстирывать.

Не везёт, как говорится, так не везёт. Это у нормальных людей, в одном деле отвернулась удача, так обязательно улыбнётся в другом. У меня же неприятности растут, как сорняки в огороде. Быстро и незаметно. И, вот, ты уже идёшь не по грядкам с репкой, а в траве по пояс.

Вот и сегодня мало того, что в очередной раз отказались принять на службу, так ещё где-то потеряла кошель. Теперь только веревочка с пояса свисала. И хоть там были одни медяки, но будь кошель на месте, мне бы не пришлось тащиться через весь город пешком. И до темноты теперь домой точно не добраться, а, значит, еще и там мне достанется за опоздание.

Это все потому, что родилась я в лунный день – последний оборотного цикла. Угораздило же мамочку! А луна – светило ночное, вот и некому мне удачи-то прибавить средь бела дня. Хотя, что-то не припомню, чтобы мне и по ночам везло.

– А ну, с дороги, вошь заворотная, – какой-то парень больно толкнул в плечо, пробегая мимо. Хотя сам оборвыш какой-то, а тоже строит из себя. Еще и рыжий.

– Сам лободыр вонючий! – крикнула ему в след. Хотелось запульнуть в него чем-нибудь, но в руках ничего подходящего не оказалось. Я бы и неподходящим запульнула, но и такового при себе не нашлось. Кошель и тот пропал. Хотя нет, кошелём бы не запульнула.

Наш дом стоял на окраине, у самой городской стены. И хоть мой отец когда-то жил за воротами, я по рождению ксайя. Так что никакая я не вошь заворотная! И вообще, отец мой при церкви Беспокойного стучальщиком трудится, собак пугает, крыс и даже людей некоторых. Сама я в церковь никогда не ходила, да и отец не слишком верил во все эти сказки, просто работал. А собирались там те, кто ждал, когда с неба упадёт звезда и всех спалит к хухелям. Глупость, конечно. Звезды ж крошечные, кого этот огонёк спалить-то может? Сказки всё это для малышей. Хотя, видела, там и взрослые люди собираются. Даже те, кому и за ворота уже пора.

Конечно, домой я добиралась в потёмках, едва ноги не переломала, топая по калдыбобинам. Фонарей в нашем квартале нет, темень непроглядная, а тут еще небо в тучах весь день, ни звезд, ни луны. Но дождя всё равно не дождёшься, как бы небо ни хмурилось. А жаль, жара днём стоит страшная.

Знала, что бесполезно, но все же дернула калитку. Заперто, как и следовало ожидать. Родители всегда запираются, едва сумерки настанут. С чем это правило связано, понятия не имею. Наверное, привычка еще с тех времен, когда отец жил за городской стеной, то есть ещё до моего рождения.

Подобрав юбку, я приготовилась лезть через забор. Он хоть и невысокий, но гладкий как столешница, ни сучка, ни щели, зацепиться не за что. А поверху доски заостренные, как колья, только нежить на них сажать. И, вот, от кого, спрашивается, они тут защищаются? Едва концы с концами сводим, что воровать-то у нас? Колотушку папину? Или запасы репы? В округе и побогаче дома стоят, так у некоторых, вообще, забора нет.

Я закинула ногу на нижнюю петлю у калитки, пальцами зацепилась за верхнюю, подтянулась, вторую ногу упёрла в ручку. Что-то затрещало. Ох, только бы ничего не отвалилось.

Раскорячившись, перекинула ногу прямо на острые выступы. Больно, но терпимо. Ещё чуть-чуть и перевалюсь через забор. А треск усилился. Точно ручку отломаю сегодня. Что ж, она и так много выдержала. Рано или поздно ей должен был прийти конец.

Взгромоздилась на забор целиком, наконец, ухватилась за край и спустила ноги вниз. До земли, таким образом, совсем чуть-чуть остается, не шмякнусь в грязь, дай Беспокойный.

Опять затрещало, но я уже отпустила руки и спрыгнула на землю. И, вот, теперь поняла, что трещало-то. Подол платья был разорван до колен! Подол моего единственного парадного платья! Теперь ходить мне на собеседования оборванкой штопаной! Ох, Беспокойный, за что ж ты так меня ненавидишь?

Стараясь не издавать лишнего шума, я добралась до задней двери. Её по обыкновению оставляли открытой на случай, если кому по нужде ночью приспичит, чтоб ключами не греметь. Едва слышно повернула ручку, толкнула дверь, но та почему-то не поддавалась. Будто что-то ещё мешало. Только узенькая щель приоткрылась, но мне в неё точно не пролезть. Однако попытка - не пытка. Протиснулась плечом, начала толкать дверь сильнее. Да что ж там застряло-то?!

Дернулась изо всех сил, дверь чуть поддалась, и я, наконец, смогла просунуть голову, но в этот момент вдруг раздался такой грохот, что… ой. И, кажется, я окончательно застряла. Ни в дом протиснуться, ни на улицу вышмыгнуть. А сверху уже слышались шаги. Ой, что будет-то сейчас!..

– Воры? – раздался испуганный мамин голос. – Да что у нас брать-то?

– А кто ещё? – а это разгневанный голос отца.

А вскоре я увидела свет фонаря, который держала мама, а прямо передо мной стоял отец с дрыной в руке. Мама подняла фонарь повыше, и свет попал в лицо.

– Лиодан? – удивленно произнес папа. – Разве ты не спишь в своей комнате?

– Эээ… нет, кажется, – я даже оправдания придумать себе не смогла.

Оказывается, путь мне преградила железная стремянка, упавшая в проём двери. Папа быстро поднял её, теперь дверь открылась, и я смогла пройти в дом. Опустила взгляд, ожидая нагоняя, скукожилась вся.

– Я не стану спрашивать, почему в тёмное время тебя не было дома. Даже не стану ругать, – на этой фразе я осмелилась поднять взгляд, а папа продолжил. – Но ты должна знать, что такую необязательную девицу никто на службу не примет. Ты поняла меня, Лиодан?

Немного помолчав, я перевела взгляд с отца на мать, потом снова на отца.

– Мы ведь столько для тебя сделали. Грамоте обучили, – эх, а я-то ожидала от мамы поддержки, – а ты даже вовремя домой не можешь вернуться. С таким-то старанием тебя никто не возьмёт. Хочешь, чтоб тебя за стену выпроводили? Двадцать циклов стукнет и все.

– Да я просто не смогла нанять экипаж, вот и шла пешком!

– И что же с экипажем случилось? – поинтересовался отец. – Извозчик не захотел брать замарашку?

Опустила взгляд к подолу и заметила грязные разводы на платье.

– Нет, это я тут уже испачкалась. А кошель… похоже украли. Одни веревочки остались, – и я подергал обрывки на поясе.

– Еще и кошель потеряла? Наверх! Живо! – рявкнул отец. И мне ничего не оставалось, как подчиниться. Я в три прыжка добежала до лестницы, ведущей на чердак. Именно там находилась моя комната. Зажгла фонарь, плюхнулась на постель и больно стукнулась коленкой об книжку, которую сама же и бросила тут. Глухо застонала, потирая несчастную ногу. Ей и так сегодня уже досталось.

В комнату заглянула мама. Наверное, мой стон услышала. Увидела книгу в моих руках.

– Читаешь? – спросила она. – Умница, Лио. Будешь много читать, обязательно поступишь на хорошую службу. И писать не забывай тренироваться. Грамотность, она всегда в цене.

Я же продолжала делать вид, что увлечена книгой, но тут мама вдруг заметила, что держу ее вверх ногами. Нахмурилась.

– А мне так удобнее, – лучше оправдания придумать просто не смогла.

Мама взяла книгу из моих рук и перевернула.

– Вылетишь на выселки, – строго сказала она. – Назад очень тяжело будет вернуться, – ага, а для меня так и вовсе невозможно.

С этими словами она вышла из комнаты.

Нет, конечно, я не хочу на выселки. А кто туда, вообще, хочет? Но, вот, что мне делать, если меня попросту не берут! Злость такая взяла, что захотелось что-нибудь сломать. Но только не собственную ногу, как в прошлый раз.

Взяла книгу и стала усиленно читать. Только теперь поняла, что это и не книга вовсе, а каталог из мебельного магазина. И как он, вообще, тут оказался? Наверное, заходила в какую-нибудь лавку и утащила по рассеянности.

Грамоту я освоила не так давно. И, к удивлению родителей, вполне успешно. Мне даже понравилось читать, когда не из-под палки. А вот писать получалось не очень хорошо. Потому с дальнейшей учебой у меня не сложилось. Поэтому один путь – идти на службу. С давних пор в Дорстане соблюдался закон, что в городах живут только те, кто имеет документ о занятости. Занят, так сказать, полезным делом. А все остальные живут за стеной, там, где водятся мертвяки. Отец с большим трудом перебрался в город, а, вот, меня теперь запросто могли выселить за ворота. А там мало того, что в огороде работать день и ночь надо будет, чтоб захудалую репку вырастить, так ещё и землянку самой рыть, от нежити лесной отбиваться. Да меня там сразу съедят же! Бегемоты дикие или мертвяки, да хухель знает, что там ещё в лесу водится?

Нет, ещё можно, конечно, замуж выйти за рабочего. Только кто ж меня возьмет-то? Любой ксай захочет невесту с приданым, а у меня из приданого только пелёнка штопаная. Ко мне одни заворотные с выселок и посватаются. Сами надеются в город перебраться. От чудовищ подальше.

Отложила каталог, вспомнив, что мне ещё платье надо в порядок привести. А то какой раз уже засмотрюсь на картинки и обо всём забываю. И, вот, нужен мне этот мебельный каталог мастера Соллера? У меня денег не хватит даже на ручку от его шкафчика. Эх, вот бы устроиться на службу, да так, чтоб ещё и денег много платили… Дом свой купить, мебель от этого мастера, шторки там всякие, красиво чтоб было… Тьфу, опять замечталась.

Так, надо сосредоточиться. Взять платье, постирать и зашить. Или сначала зашить, а потом постирать? Или лучше наоборот? Нет, сначала надо его всё-таки снять. Встала с постели и увидела на светлом покрывале грязные разводы. Теперь ещё и покрывало стирать. Ох, надо было раньше переодеться.

Облачившись в домашнее простое платье, я спустилась вниз, прошла через темный двор, набрала воды из колодца и только теперь вспомнила, что забыла фонарь. А в темноте не увидишь, отстирались ли пятна. Бросила платье вместе с покрывалом в ведро и побежала в дом за фонарем.

Стоило проскочить в дверь, как снова раздался грохот. Опять эта дурацкая стремянка свалилась. Я замерла, чуя, что снова будут ругать. И тут же послышались папины тяжелые шаги.

– Лио, это снова ты?

– Э… мне платье надо на завтра постирать.

На лестнице показался отец с фонарем в руке, но уже без дрыны.

– Завтра постираешь, – буркнул он.

– Не могу! У меня завтра собеседование!

– У тебя каждый день собеседования. Уже пять лун ходишь, а толков нет. Я уже всерьёз подумываю, что тебя от выселок только замужество спасёт.

– Ну, так нашли бы мне мужа, я бы и не мучилась!

– Муж бы твой мучился. Иди спать, Лио. Платье мать с утра подготовит.

Вернулась к себе, сопровождаемая гневным взглядом отца. Он лично проводил меня до спальни. Платье с покрывалом так и остались в ведре у колодца. Посидела немного в комнате, полистала каталог, взяла в этот раз фонарь и снова вышла из дома. Стыдно, что мать мне вещи стирать будет.

На этот раз, выбираясь на улицу, придержала лестницу, чтоб та не грохнулась.

Выполоскала платье, благо грязь не сильно въелась. По крайней мере, в свете масляного фонаря пятен видно не было. Покрывало оставила на потом. Можно и без покрывала поспать, ночи-то тёплые. Отжала платье, как могла и тихонечко проползла в комнату. Даже порадовалась, захлопнув дверь спальни, что умею ходить тихо, если постараюсь. Понапрасну меня неуклюжей считают.

Эх, надо было все-таки сначала зашить. Но поздно. Мокрая ткань плохо штопалась, холодила руки и замочила домашнюю рубаху. Залатала тоже кое-как. Ну, ничего, лучше уж так, чем никак. Повесила платье на стул, пусть сохнет. Переоделась ещё раз. Домашнюю рубаху, которая уже тоже стала мокрой, вешать некуда. Бросила на сундук. Надела рубашку, приготовившись ко сну, но тут взгляд упал на книгу. Нет, это был уже не каталог с мебелью, а нормальная книга. Почему-то я бросила её на пол. И, вот, теперь я взяла её в руки, поднесла фонарь к страницам и начала читать. Это была очередная романтическая история о прекрасных ксеррах, ужасных чудищах и тёмных властелинах. Сюжет-то простенький, таких историй миллионы, но почему-то меня затянуло. И я даже не заметила, что читаю уже не при свете фонаря, а под первыми лучами восходящего небесного светила.

Глава 2

Платье так и не высохло. Более того, пятна! Пятна никуда не делись. Просто теперь они стали жёлтыми. Вот, я и не заметила их в свете фонаря. Ох, мама меня убьёт. Последнее платье испортила. И времени приводить его в порядок – нет! А уж после моего ночного шитья, так проще выбросить. Рукав пришит к юбке, а дыра как была, так и осталась.

Спустилась во двор, выплеснула воду из ведра. Ох, сожрите меня хухели! Я и забыла, что вчера в этом ведре замочила покрывало. Теперь оно грязной тряпкой валялось в огороде. А там ведь мамина рассада! Только высаженная! Полезла в огород, зацепилась ногой за забор и свалилась бы в грязь, если бы не покрывало.

– Лиодан! – вскрикнула мама.

Всё, мне конец.

– Я… – начала мямлить, ползая на четвереньках по огороду, – Я тут покрывало нечаянно обронила.

– Лио, да что ж ты такая неуклюжая! – всплеснула руками мама.

Она помогла мне выбраться, затем легко вытащила одеяло. Повезло, что ростки не поломала. Хоть в чём-то мне везёт. Ещё раз взглянула на огород. Ан нет, не везёт. Парочку все-таки втоптала в землю, пока выбиралась.

Да, я неуклюжая. Но это же не от меня зависит. Просто у меня тело такое. Несуразное. Я бы и хотела быть аккуратной, ловкой, но такой уж уродилась, кто ж виноват теперь? В любом случае, своей неуклюжестью наказана я сама. Потому что все синяки да шишки, прежде всего, достаются мне. А уж потом тем, на кого падаю. Только падаю всё чаще на землю. Мама уже и в храме Беспокойного просила для меня удачи. Но мне ничего, видно, уже не поможет.

У колодца пришлось отмываться с ног до головы. Вылила на себя ведро холодной воды. Едва на голову себе не уронила жестянку. Эх, надо было хоть полотенце взять… Но поздно. И вся мокрая я потопала в дом, оставляя лужицы вместо следов на лестнице.

Разделась. Вспомнила, что вчера обмочила еще одно платье. Перевесила его на стул, а сверху бросила ночную сорочку, с которой стекала вода. Пусть теперь вместе сохнут.

Под стулом медленно, но верно образовывалась лужица. Да и хухель с ней, лишь бы вниз не протекло. А в мою комнату мама с папой не заглядывают. У них нервов не хватает, чтоб видеть мой вечный бардак. Потому-то я и живу на чердаке.

Открыла сундук, начала разбирать вещи. Платьев, в которых не стыдно выйти, больше не имелось. Только домотканая одежда, вся грязно-серого цвета. Но было кое-что ещё.

Лежал тут наряд один, оставшийся ещё с той поры, когда отец жил за воротами. Не его наряд, конечно, а от его матери оставшийся. Той, что всегда за воротами и сейчас живёт, наверное. В Дорстане в таком никто не ходит. Ну, может, много циклов назад и ходили, кто ж знает? Я достала широкие штаны и рубаху с капюшоном. Это теперь принято, чтоб платье было непременно белым, с нежно-голубой вышивкой, и обязательно с капюшоном, чтоб голову не напекло. Кто вообще придумал, что девушки должны носить белое? Это ведь жутко непрактично. Нет, конечно, совсем нищие по-прежнему носили некрашеные ткани, никто ж не запретит, но если вещь хотели сделать красивой, ее непременно выбеливали.

Совсем другое дело – этот старинный наряд. Темно-зеленые штаны, расшитые красными цветами, желтая рубаха с корсетом и туфли с загнутыми носками. Намного же лучше, чем это белое. И почему только все это вышло из моды? Намного же лучше белого. Хотя, так-то я знаю, белое от небесного светила лучше защищает, как говорят. Вот, потому-то все и ходят в белом.

Отряхнула костюм от пыли, облачилась, с трудом затягивая корсет. Посмотрела на себя в зеркало. Мне даже понравилось. А то вся в белом я как мышь белая, волосы белые, лицо белое, платье белое. Никакого разнообразия. А тут и все цвета такие яркие, красивые.

Главное не попасться на глаза маме с папой. Они вряд ли оценят наряд. Скажут, что голову мне напечёт – совсем дурой сделаюсь. Поэтому бежала бегом, думая лишь о том, только бы не споткнуться.

– Куда?! – только донеслось мне в спину. Но я уже выскочила за калитку и скрылась за разросшимся у дороги кустарником.

Погони не последовало. Похоже, мама с папой на меня благополучно плюнули. Что ж, оно и к лучшему.

Денег у меня не осталось, и до центра города пришлось идти пешком. На этот раз я держалась подальше от дилижансов. Надежды на то, что меня довезут бесплатно, всё равно питать не стоило.

Вчера я пыталась устроиться на службу в лавку счетоводом. Конечно, мне в очередной раз отказали. Как выяснилось, счетовод должен иметь соответствующий диплом. А у меня такого не оказалось. У меня, вообще, никакого диплома не оказалось. Вот что за несправедливость! Считать-то я умею!

Зато Таридан, подружка моя, которую, к слову, так же не приняли, рассказала, что собирается посетить воздушный порт. Дескать, там берут на службу всех подряд. Правда, что это за служба такая, она не сказала. Но я решила попытать счастья и там.

И теперь мой путь лежал к пристани. Прохожие на меня поглядывали, но пальцем не тыкали, лишь смущенно отводили взгляд. А я чувствовала себя в кои-то веки не белой мышью. И это ощущение доставляло странное удовольствие. Будто бы я иду вся такая красивая.

– Эй, посмотри на себя, ксайя! – прошамкала старуха беззубым ртом, когда я проходила мимо городского рынка. – Ты ж вся как поросенок! – и произнесла она это так громко, что на меня мгновенно обернулись все прохожие. И я тоже посмотрела на себя.

По кожаному корсету расплывалось грязное пятно. Ума не приложу, когда успела его посадить! Попыталась отряхнуться, но только размазала сильнее. Побежала прочь, к пляжу, прикрываясь рукой, отмываться.

Оказавшись на берегу, едва не поскользнулась на мокрых камнях. Спустилась кое-как, одной рукой держать за раскидистую пальму, а другой замывая пятно. Повезло, что корсет из кожи. Грязь легко отмылась. Сполоснула руки, заодно и лицо.

До места назначения оставалось совсем недалеко. Воздушный порт располагался здесь же, где и морской. И мне предстояло лишь подняться по лестнице на широкий мост-пристань. Сразу решила, что если откажут, попытаюсь устроиться на службу в морской. Говорят, там всегда найдется работа. Только не всегда даётся документ о службе, обычно там подрабатывают уже имеющие службу. Но вдруг в кои-то веки повезёт?

Лестница длинная, даже запыхалась, пока шла. И тут заметила, что навстречу мне не бежит, а летит моя подружка. Вообще-то, Таридан готовили к замужеству, а не к службе, но что-то с женихами у неё не складывалось, хотя семья её на порядок богаче моей.

– Лио! – закричала она. – Лио, меня взяли! Взяли!

– О, поздравляю! – произнесла я, едва не столкнувшись с ней.

– И тебя возьмут! Там всех берут! А я даже читать не умею, все равно взяли!

– А что делать-то надо, Тари? Кем взяли-то?

– В библиотеку! – она засмеялась. – Я читать не умею, а меня в библиотеку взяли! Все, беги, мне ещё вещи надо собрать.

И Таридан рванула вниз, а я так и не поняла, какие вещи ей надо собрать? Служба требует переезда? Только этого ещё не хватало!

Я была бы не я, если бы не опоздала.

­– Куда же Вы спешите, ксерра? – едва ли не за плечи схватил меня незнакомец. Это он меня, что ли, ксеррой назвал? Не ксайя, мне не послышалось? Ох, даже неудобно как-то стало.

– М-мне… – так растерялась, что заикаться начала. – С-сказали, тут на службу принимают.

– Принимают, ксерра, принимают, – кивнул незнакомец, поправляя выбившуюся из-под капюшона тёмную прядь – необычный цвет волос для наших мест. – Я провожу.

Впереди маячили силуэты дирижаблей, но мы пошли не к ним. Человек в дорогих одеждах, который точно уж являлся ксером, провел меня мимо зала ожидания, а далее открыл дверь в небольшое тёмное помещение. Подтолкнул меня слегка и следом вошёл сам, зажёг фонарь, расположил его на столе. Сам сел в кресло. Я же продолжала стоять посреди каморки, теребя завязки корсета.

– Присаживайтесь, ксерра, – произнес он, и я едва мимо стула не села. Но пока ещё не опозорилась. У меня, наверняка, всё ещё впереди.

– Благодарю, ксер, – ответила, слегка поклонившись. Запоздало, правда. Нужно было сначала поклониться, а уж после садиться. Но ксер внимания не обратил на мои ужасные манеры.

Он вдруг сунул мне под нос раскрытую книгу и приказал:

– Читайте.

А я так растерялась, что буквы никак не хотели складываться в слова. И слова вдруг стали какими-то незнакомыми. Хотя я ведь хорошо читаю, но сейчас меня отвлекало и напряженное дыхание ксера, и мерцания масляного фонаря, и крики чаек на улице.

– Б… – выдохнула я, – Ой, нет! В-м-г, – слова никак не хотели выходить, язык прилип к нёбу.

– Достаточно, – произнёс ксер и резко захлопнул книгу.

Вот сейчас мне захотелось плакать. Надо ж было не суметь выполнить то единственное, что делать умею! Чтоб меня хухели покусали!

– Вы приняты, ксерра, – вдруг произнес он. – Рад знакомству с Вами. Меня зовут арксер Дайллер. Я буду Вашим куратором. Могу узнать Ваше имя, ксерра?

Арксер? Он ведь так и сказал – арксер? Получается, что я сейчас разговариваю с приближенным архонту? Надо же, я таких высокопоставленных лиц никогда не видела ещё. Они у нас в Дорстане не водятся.

До меня, наверное, с минуту доходило, что он сказал обо мне. Я сидела, открыв рот, потом выпалила:

– К-как?

– Все очень просто. Вы будете служить в библиотеке. Но книги, которые там хранятся, читать непосвящённым не следует. Поэтому мы нанимаем только тех, кто не умеет читать. Так я могу узнать Ваше имя, ксерра?

– Вообще-то, ксайя, я из простолюдинок. Ксайя Лиодан.

– Ошибаетесь, ксерра. Теперь, вам будет предоставлен не только документ о службе, но и соответствующий ксерский титул. Все наши служащие признаются ксерами. Срок службы – полцикла. Вы будете находиться на полном обеспечении в период службы. Всеми доходами Вы сможете распорядиться по возвращению с острова.

– С острова?

– Библиотека находится на острове. Завтра утром отбывает дирижабль, – арксер вытащил из ящика стола какие-то бумаги, взмахнул пером, и написал что-то красивым извилистым почерком. Затем протянул мне.

Вспомнив, что не должна показывать свою грамотность, спросила:

– Это что?

– Это Ваш документ о занятости. Вам более не грозят выселки даже после окончания службы. Статус позволяет проживать в стенах города пожизненно.

Титул ксерры… У меня в голове это не укладывалось. Я и вдруг ксерра… Вообще-то, конечно, бывали случаи, когда простолюдин становился ксером. Хотя этот статус даже по рождению получал не каждый. Для этого нужно было иметь не только диплом, но и выдающиеся способности, подтвержденные коллегиальным советом. Вот, Таридан могла бы стать ксеррой, если б была поумнее и имела диплом. Её отец, кажется, был ксером. А так просто ксеррой признать ту, что даже читать не умеет… Нет, этот ксер либо издевается, либо сам дурак. То, что он только что произнёс, походило на бред.

– Жду Вас завтра в воздушном порту в третьем часу после восхода.

– Благодарю, арксер, – выдавила из себя и поднялась, собирая бумаги. В них действительно значилось всё то, о чем сказал этот странный человек. Моё имя, титул, сумма в размере ста золотых венцов в каждое полнолуние. Сто венцов! Да я до стольки и не досчитаю! Но самое главное, здесь имелась печать самого архонта. Значит, что не шутка это никакая. С печатями архонта ведь точно не шутят.

Домой я летела со всех ног. Представляю, как обрадуются мама с папой. Да они просто с ума сойдут от счастья.

Глава 3

– Ты и впрямь веришь в это, Лио? – спросил папа, в очередной раз перечитав бумаги. – И где этот остров? Это все похоже на какой-то розыгрыш. Не может библиотекарь получать такие деньги за одну луну.

– Но тут же печать архонта! – возразила я.

– Нам просто боязно тебя отпускать одну, Лио, – сказала мама, ставя на стол чашку с травяным чаем.

– А я и не одна лечу, со мной будет Тари.

– Вас обеих не взяли в лавку за сорок медяков в луну, зато приняли в библиотекари и готовы платить по сотне венцов золотом? За полцикла ты должна получить шесть сотен венцов. На эти деньги можно жить до старости. Тебе не кажется, что это странно? – папа всегда отличался подозрительностью. Просто он родился за стеной, а там жизнь тяжелая.

– Ну, должно же мне было хоть когда-то повезти.

– Ксерра, надо же! – мама радостно улыбнулась. – Да, Лио, ты поймала удачу за хвост. Держи её крепче.

– И все-таки, – настаивал папа, – я бы советовал тебе отказаться.

– И вылететь за стену? У меня не велик выбор, папа.

– Мы ещё не рассматривали вариант с замужеством.

– Да кому я нужна-то? – махнула рукой.

– У пекаря есть сын. Ты должна его помнить, вы в детстве вместе играли. Помнишь Деррикса?

– Это который до десяти циклов не разговаривал?

– Да-да, но сейчас он вполне научился говорить. Он служит у отца в пекарне. Понятное дело, что девушек, желающих выйти за него, не много. Но ты бы могла…

– Нет! – вскрикнула я, перебив отца. – Да он же совсем дурной! Постоянно всё у него падает, рушится. Здоровый, неповоротливый, силу рассчитывать не умеет. Мири едва не вышла за него, потом сама же и бежала на выселки. Нет и ещё раз нет!

– Рано или поздно отец его отправится за ворота, а пекарня достанется Дерриксу. Сам он с управлением не справится, а вот ты могла бы стать управляющей. И даже дослужиться до ксерры.

– Я уже ксерра, папа! Видишь, всё написано! – я потрясла свитком. – Все подписи и печати. С сегодняшнего дня я уже ксерра!

– Но этот остров, – отец отхлебнул чай, напряженно поджал губы. – Слухи ходят всякие. Поговаривают, мёртвые на острове не уходят в лес, как это принято у нас. А продолжают существовать нежитью бок обок с людьми. Ты, конечно, не знаешь, что бывает с людьми после смерти, но просто представь, что на службе ты будешь сталкиваться с мёртвыми повсеместно.

– Да, глупость какая! – всплеснула руками. – Это завистники слухи распускают, потому что их самих не взяли.

– Вижу, тебя не переубедить.

И в этом папа был прав. Если я что-то задумала, меня никакие доводы не остановят. А тут такое предложение! Я бы сочла великой глупостью отказаться. И теперь меня никакой нежитью не напугаешь.

После чаепития сразу направилась в свою комнату. Нужно было взять побольше вещей. Всё-таки на полцикла уезжаю. Не могу же я в одном старинном наряде ходить. Перебрав вещи, поняла – ещё как могу. Потому что вся остальная одежда у меня домотканая. А мое парадное платье мама порвала на тряпки. Сказала, что я испортила там всё, что только можно было.

Следующее утро наступило внезапно. Так как прошлую ночь я не отдыхала, после обеда сон меня одолел. И я едва не проспала отправление на остров. Собираться пришлось так быстро, что я напрочь позабывал взять хоть какие-то вещи. Обняла на прощанье родителей, пообещала присылать попугаев почаще и вылетела из дома.

Пробегая мимо церкви Беспокойного, заметила, что кто-то из жрецов, воздев руки к небу, собрал вокруг себя прихожан.

– Хвостатая звезда! – громко вещал жрец. – Предвестник будущих несчастий. И пророчество сбудется!

Я лишь усмехнулась. Как же глупо верить в сверхъестественных существ в эпоху самоходных дилижансов и летающих кораблей. Как по мне, так жрецы – совершенно бесполезны. Вот уж кого стоило бы отправлять на выселки. Только головы всем дурят да подаяния собирают. Хотя, с другой стороны, они моему отцу работу давали. Иначе бы мы все давно уже отправились за ворота.

Поднимаясь на мост-пристань, вспомнила, что забыла сумку. Так я осталась не только без платьев, но и без сменного белья. Но возвращаться было поздно. И так уже опаздывала. Шёл четвертый час от восхода.

Арксерр Дайллер встретил меня прямо у лестницы, вытащил из нагрудного кармана механические часы.

– Двадцать шесть минут, ксерра Лиодан, – строго произнёс он

– Простите за опоздание, – склонила голову.

– Не волнуйтесь, я задержал дирижабль, – он подал руку, и я вложила пальцы в его ладонь, которая показалась обжигающе горячей, будто у арксера жар.

Я ещё никогда не летала на дирижабле. Это очень дорогой транспорт, и наша семья такого удовольствие себе позволить не могла. Да и куда нам лететь-то? В соседнем Илестане у нас даже знакомых не было. Поэтому сейчас от волнения у меня ладони стали влажными, и так неудобно получилось от того, что мою мокрую лапку сжимает арксер. Только от неловкости ладони ещё сильнее потели. Чувствовала себя неуклюжей каракатицей рядом с этим арксером. У него все движения плавные, грациозные, широкий шаг, прямая спина, взгляд вперёд, а я семеню рядом с ним, сутулюсь, смотря под ноги, стараюсь не отстать и не споткнуться. Вообще-то, я всегда себя ощущаю неуклюжей, но рядом с арксером в особенности.

Далее мне предстояло сделать несколько шагов по узкому шатающемуся трапу. Стоило взглянуть вниз, как мне дурно сделалось. Под нами плескалось море. Дыхание перехватило, а пальцы сильнее сжали ладонь арксера.

– Смелее, ксерра Лиодан, – насмешливо произнес мой спутник. – Всего три шага.

Ох, возьмите меня кто-нибудь на ручки!

Арксер усмехнулся, будто прочёл мои мысли, но на руки не подхватил, лишь отпустил мою руку и подтолкнул тихонько в спину.

Раз, два, три! Все! Я ввалилась в тёмный проем гондолы, как самая настоящая корова, стукнулась плечом о железный поручень, но хоть на ногах устояла. Арксер вошёл легко и непринужденно, будто каждый день это делаел. Надо заметить, я, вообще, не видела, чтобы люди так красиво двигались. Он даже не покачнулся, ступив на висящий в воздухе дирижабль. А меня же шатало при каждом шаге. Будто по воде иду. Хорошо, что тут имелись поручни, а то бы не удержала равновесия и растянулась на гладком полу.

Арксер Дайллер провёл меня на нижнюю палубу. Здесь располагались каюты. Мы шли вдоль длинного коридора, по обеим сторонам которого имелись двустворчатые двери. Арксер распахнул одну из них, и моему взору открылась комната. Наверное, она была раза в три больше моего чердака. И, судя по наличию всего одного ложа, это каюта полагалась только мне? Хотя, ложе довольно-таки большое, тут и двое легок уместились бы. Так же тут имелся обеденный стол, кресла, шкаф и еще две небольшие дверцы.

– Понимаю, что это вовсе не то, что полагается ксерре, но это лишь на время путешествия.

Ага, понятно. Значит, не стоит рассчитывать на столь шикарные условия на острове. Что ж, хоть день поживу в дорогих покоях, почувствую себя настоящей ксеррой.

– Благодарю Вас, арксер, – произнесла я. – А кто ещё будет жить в этой комнате? Моя подруга, Таридан, она должна быть здесь, её вчера тоже приняли. Не могли бы вы подселить её ко мне? – наверное, моя просьба показалась ему наглостью.

Арксер удивленно посмотрел на меня, и только теперь я заметила, что глаза у него какие-то странные. В полумраке коридора они будто бы мерцали, и цвет такой необыкновенно яркий, сине-зелёный, как морская вода. И, кажется, зрачок у него вертикальный. Хотя нет, показалось.

– Каюта рассчитана на одного пассажира, – произнёс арксер, – но Ваша подруга здесь, Вы вправе пригласить её, если того пожелаете. Чуть позже поднимитесь в трапезную, будет подан обед.

– Ага, спасибо, – сказала и засмущалась, потому что не знала, как просить, но есть вещи, без которых человеку не обойтись. – Скажите, пожалуйста, – я понизила голос до полушепота, – а где здесь… уборная?

– В Вашей каюте есть всё необходимое, – и он жестом указал на две скромные дверцы. Интересно, а зачем мне целых две уборные?

– Еще раз благодарю, арксер Дайллер, – в этот раз я не забыла склонить голову.

– Располагайтесь, ксерра Лиодан, – с этими словами он покинул меня, прикрыв за собой двери.

А я тут же подбежала к дверям уборных. Не то, чтоб мне сейчас приспичило, но любопытно было, зачем их тут целых две? За первой дверью действительно обнаружилась уборная. Только совсем не такая, как у нас во дворе, не дырка в полу и не ночная ваза. Это больше походило на металлическую чашу. Наверное, такие уборные имеются в богатых домах.

А за второй дверью обнаружился душ. Надо же, душ прямо в каюте! У нас душ был во дворе, небесное светило днём нагревало воду, и к вечеру можно было искупаться в тёплой воде. У некоторых, конечно, вода нагревалась при помощи котла, вроде тех, что заставляют двигаться дилижансы. Только такая штука была нам не по карману. А здесь, стоило мне повернуть вентиль, как полилась горячая вода. Я поспешила выключить, но меня все равно всю обрызгало. Едва не ошпарило, хорошо, что всё-таки вода оказалась не кипятком.

Развязала пояс, стянула рубаху, оставшись в одном бюстье. Вспомнила, что запасной одежды у меня нет. Полезла в стоящую рядом с ложем тумбочку, надеясь отыскать хоть какую-нибудь тряпицу. Хоть в полотенце замотаться, пока рубаха сохнет. Тумбочка внезапно оказалась заперта. Точнее, тут засов какой-то хитрый. Ручка крутится. Повернула в одну, в другую сторону, ручка и отвалилась. Покатился кругляшек прямиком под ложе. Я его, конечно, пыталась поймать, но тут кругляш ловко проскользнул меж пальцев и скрылся в темноте пространства под ложем. Попробовала пошарить рукой, но гаденыш далеко укатился. А мне так неудобно стало перед арксером Дайллером, вот зайдет он, а я уже успела тумбочку сломать. И что он обо мне подумает?

Глубоко вздохнув, полезла под ложе. А что делать? Тумбочку надо починить. И желательно ещё и открыть как-то. Лежа на полу, протиснулась наполовину, отталкиваясь руками. Стукнулась головой об какую-то деревяшку. Коротко вскрикнула. И тут же мой рот зажала чья-то рука. Я задёргалась, как рыба, попавшая в сети, отчаянно и безнадежно.

– Молчи, – прошептали мне на ухо, – Молчи, и я ничего тебе не сделаю.

Вторая рука втащила меня под ложе целиком, прижимая к определенно мужскому телу.

Скрипнула дверь, и я рванулась из последних сил, но незнакомец крепко держал.

– Лио? – я услышала голос Тари. – Лио, мне сказали, что ты здесь. Ты в душе? – я видела туфли Таридан, она прошла вдоль ложа, подняла мою рубаху, затем постучала. – Лио, как выйдешь, приходи на верхнюю палубу, там так красиво. Мы уже летим!

И, не дождавшись ответа, Тари покинула мою каюту. А я из-за этого цепкого хухеля под ложем даже знак ей никакой подать не смогла. Он даже ноги мои прижал своими коленями, чтоб я не била по полу!

– Я тебя отпускаю, а ты не орёшь. Идёт?

Кивнула. Но прежде чем отпустить, он развернул меня лицом к себе.

– Рыжий! – прошипела зло.

– О, надо же, вошка заворотная, – усмехнулся он, – Чего ты тут забыла? Ты знаешь, для кого этот дирижабль?

– Точно не для тебя!

– Не кричи, – он приложил палец к моим губам. – Вдвоем нам будет тут тесновато. Так зачем ты пробралась на корабль?

– Могу задать тебе тот же вопрос.

– Это моё дело, – не потрудился объяснить рыжий.

– Ну, вот, и я тебе ничего не стану объяснять. И вообще, отпусти меня!

– Зачем? – ухмыльнулся он.

– Затем, чтоб я вылезла!

– Тебя ж поймают, глупая. А тут я тебя не выдам.

– В отличие от некоторых, – пришла моя очередь ухмыляться, – я здесь на законных основаниях. И это моя каюта!

– Иди смеши нетопырей, твоя каюта. Ещё расскажи, как тебя на службу сам арксер принимал.

– Погоди, – до меня начало доходить, – тебя не взяли.

– Не взяли, – буркнул рыжий. – Рожденного истинным ксером не взяли, а ксайю безграмотную взяли!

– Знаешь что, ещё одно слово, и я сообщу, что в моей каюте посторонний!

– Да ладно тебе, – встрепенулся рыжий, – я ж пошутил, – он вдруг перестал издевательски ухмыляться и заговорил совершенно серьезно. – Мне, и впрямь, нужно до острова добраться. Очень нужно, а меня почему-то не взяли. Может, рыжих не берут, ты не знаешь? А я этот дирижабль две луны выжидал. Не выдавай, ладно?

– Я подумаю. А теперь отпусти!

И он быстро убрал с меня и руки, и ноги. Вот только выползать отсюда куда неудобнее, чем вползать. Тем более, что залезть мне рыжий помог.

Он вдруг протянул мне руку, насколько в столь тесном пространстве можно было руку протянуть.

– Рексель, – и, насколько я поняла, это его имя.

– Лиодан, – пожала руку. – Можно просто Лио. А теперь вытолкни меня, пожалуйста. Я сама не вылезу.

Рексель усмехнулся, но просьбу мою выполнил. Толкнул руками так, что я выехала из-под ложа на свет. В этот раз пригнула голову, чтоб не стукнуться. Поднялась на ноги. И только потом вспомнила, зачем, вообщ,е лезла в темноту и тесноту.

– Эй, Рекс, – я вновь заглянула под ложе, – ты кругляш там не видел?

– Какой ещё кругляш? – не понял парень.

– Маленький такой, деревянный. Я его от тумбочки отломала.

Из-под ложа высунулась рука.

– Этот?

– Этот! – я выхватила из его пальцев деревянный кружок и тут же попыталась приладить к дверце тумбочки. Но опять уронила.

Рексель вновь подал мне кругляш. Но тот снова не хотел прикручиваться на маленький штырь с резьбой. Круглый, гладкий, из рук выскальзывает.

– Помочь? – донесся из-под ложа голос Рекселя.

– А ты сможешь? – спросила с сомнением.

И рыжий быстро выполз из-под ложа. И как только умудрился не застрять?

Он подхватил в очередной раз ускользнувший от меня кругляш и ловко насадил на штырек. Так и не поняла, как у него получилось? А потом Рекс нажал на эту штуку, и тумбочка открылась. Повернул ко мне голову, сидя на корточках, ухмыльнулся презрительно и произнес:

– Ты бы хоть прикрылась. Мне, конечно, заворотные девки неинтересны, но я не думал, что у вас настолько свободные нравы.

Тут же прикрыла бюстье ладонями, покраснела и выкрикнула зло:

– Я не заворотная! Я – ксерра! У меня даже бумаги все имеются!

И тут до меня дошло, бумаги я тоже оставила дома! Ох, что ж теперь делать-то… Просить, чтоб развернули дирижабль? А вдруг они меня попросту выкинут, если узнают, что я совсем без документов?

– Ты чего побледнела так? – в голосе Рекса даже беспокойство послышалось.

– Ничего, – буркнула зло. – Ползи обратно под ложе. Я не стану тебя покрывать, если кто-нибудь войдет, – и я даже подтолкнула его, понуждая вернуться в укрытие.

На палубу я так и не смогла выйти. Рубаху надо было сушить, а в полотенце не больно-то погуляешь.

Села на постель, потом вспомнила, что под ложем Рексель. И он созерцает мои ноги. Сбросила туфли, забралась с ногами на постель. Посидела некоторое время. Сидеть вдруг стало неудобно. Решила прилечь, залезла под покрывало, да так и задремала.

Глава 4

А вид с верхней палубы и впрямь красивый. Под нами простиралось море, глубокое, тёмно-синее, играющее отблесками заходящего небесного светила. Красивое…

Я стояла, держась за бортик, вдыхая холодный морской воздух полной грудью.

– Где ты пропадала весь день? – окликнула меня Тари. – Обед пропустила.

– Не выспалась ночью. Вот, решила вздремнуть.

Меня так и раздирало поделиться с ней тем, что у меня под ложем живет мужчина. Это казалось таким забавным. Настоящим приключением, будто бы я укрываю какого-то беглеца. Но я сдерживала себя изо всех сил. Хранила тайну.

– Представляешь, – продолжила щебетать Тари. – Мы там сможем отправлять сразу по три попугая. Больших! Говорят, там вообще много попугаев, чтобы каждая из нас могла связаться с роднёй на континенте, когда пожелает. Представляешь, личные попугаи! Ну, потом, конечно, ждать надо будет, пока попугаи возвратятся, но три – это же лучше, чем один.

Задумалась. Попугай – удовольствие недёшевое. Их долго дрессируют, чтобы они передавали именно то послание, какое нужно, а не выдавали весь набор заученных когда-либо переписок. Честно говоря, рассчитывала, то будет два-три попугая на всех служащих, и послание домой можно будет отправлять в порядке очереди. А вот три попугая каждому – это не каждый ксер мог себе позволить. Мало у кого были личные попугаи. В богатых семьях бывает один, он улетает и возвращается. Бедные пользуются общественной голосовой почтой. Но те попугаи запоминают лишь короткие фразы и частенько забывают их в пути, доносят с искажениями, порою и не разобрать, что там попугай наговорил. Такие сообщения называют СПС – служба попугайских сообщений. А сами попугаи мелкие, зеленые, на воробьёв похожи. А вот длинные послания передают большие попугаи ­– эпистолы. Они очень умные, способны запомнить до тысячи слов. И на голове у них смешные желтые хохолки. А вообще у нас много всяких разных попугаев водится, но не все они годятся в почтовые.

– Лио, ты меня вообще слышишь? – Тари толкнула меня в бок. – О чём задумалась?

– О попугаях, – честно ответила.

– Я говорю, на ужин пойдём?

– А… пойдём.

Тари взяла меня за руку и повела прочь от борта. Палуба тут была широкая, вмещала в себя несколько столов. Лютнист развлекал посетителей, а подавальщики разносили блюда. Все как в ксерском обществе. Подавальщики кланялись, а пассажиры чинно ужинали, пользуясь множеством столовых приборов, о назначении которых я и не догадывалась ранее. Я заметила арксера Дайллера, он, кажется, поймал мой взгляд, но я не решилась отвлечь его от светской беседы с двумя дамами – богато одетыми ксеррами. Вспомнила, что сама я всё в том же старинном наряде. К вечеру он всё-таки высох. Наверняка сильно выделяюсь на общем фоне.

Ксерры носят те же белые платья, только вышивка у них не голубая, как у большинства ксай, а перламутровая. И всё платье будто переливается. У кого-то больше розового, у кого-то синего, и фасоны совсем не как у ксай, нет этих складок на юбках, платья будто из цельного куска ткани пошиты, и тонкие, струящиеся. Теперь понимаю, что привычное платье ксайи – это лишь подражание нарядам ксерр.

У арксеров костюмы потемнее, но с таким же перламутровым шитьем по краю рубахи и вороту. А штаны белые и совсем без узора, стянуты у щиколоток. Арксер Дайллер пренебрёг капюшоном, лишь стянул длинные волосы в хвост. Такое допустимо в помещении, но и тут не было необходимости защищать голову от лучей небесного светила. К слову, дамы тоже были без капюшонов. Да и я свой накинуть забыла.

Мы с Тари заняли столик в дальнем углу и стали ждать, пока до нас доберётся подавальщик. Он что-то не торопился предложить нам блюда, но и нам спешить некуда. Всё равно мы не знали, как подозвать подавальщика. Хотя Тари и руку поднимала, и свистела. В общем, мы решили просто ждать. А куда торопиться-то? Летим и летим.

Но вместо подавальщика к нам стал приближаться арксер Дайллер. И я сразу напряглась. Сразу подумала про рыжего под ложем. Взгляд у арксера был такой, будто бы он знает что-то такое, чего я не знаю, но вот сейчас он это непременно скажет, и кому-то будет худо.

– Ксерра Таридан, – он поклонился в сторону моей подруги, – ксерра Лиодан, – и в мою сторону поклон, – могу ли я присоединиться к вам, милые ксерры?

Тари привстала, поклонилась, а я растерялась. Чего это он к нам пришёл и бросил своих ксерр? Даже если аксер выше по статусу, это всё равно является неуважением по отношению к дамам.

Дайллер занял свободное место напротив нас, поднял руку вверх и щёлкнул пальцами. Тут же появился подавальщик в смешной шапочке, полностью скрывающей его волосы. В руках у него уже был поднос с блюдами. Вот так-то, а мы бы с Тари ждали его до конца полёта. Оказывается, мало поднять руку, надо ещё и пальцами прищёлкнуть.

Парень в шапочке ловко перехватил поднос одной рукой, а второй быстро расставил блюда. А вот арксеру достался лишь бокал с темно-розовой жидкостью.

– Я уже поужинал, – ответил он на мой вопросительный взгляд.

А вот нам с Тари подали два огромных блюда. И пахло от них настоящим мясом. Дома мы очень редко могли позволить себе такую пищу. Отец, трудясь стучальщиком, зарабатывал немного, поэтому питались чаще репой. Изредка лишь мама варила суп из птичьих костей, но от мяса там едва ли запах присутствовал. А тут целая куча маленьких кусочков и всё мне одной! Даже с Тари делиться не надо, у неё своё блюдо имеется. Захотелось тут же ухватить кусочек и съесть. Я ведь утром только травяной чай попила, желудок уже давно требовал свою порцию.

Вовремя посмотрела на Тари. У неё воспитание получше моего, хоть она и безграмотная. Семья Таридан на порядок богаче нашей, отец её служит управляющим шахтами, где добывали уголь. Этикету её обучили, а грамоте – нет, потому что кому грамотная жена нужна? И, вот, Тари вовсе не пальцами хватала мясо, а при помощи странных щипцов. Они напоминали небольшую ложку с длинной ручкой. Стоило нажать на выступ, как прибор раскрывался, будто это две ложки, и ими можно было аккуратно поймать кусочек.

Попробовала воспользоваться новомодным прибором. Не очень удобно. Лучше бы простую ложку положили. Но этикет есть этикет. В нем не надо искать логики или удобства. Просто следуй правилам. Как по мне, таксами же себе жизнь только усложняют. Глупые богачи.

– Ксерра Лиодан, – заговорил арксер, едва я расправилась с половиной блюда, – в Вашей каюте есть всё, что Вам может потребоваться, в том числе и платья. Конечно, если Вам комфортен именно Ваш наряд, я не настаиваю. Но имейте в виду, Вы можете переодеться в более подходящее статусу платье.

Задумалась. Даже кусок до рта не донесла. Платья, подходящие по статусу… Это что ж получается, у меня будет платье, как у тех ксерр? Ох, ничего себе!

– Ещё я хотел бы немного рассказать о предстоящей службе. Ксерра Таридан уже знает, а вот Вас, дорогая ксерра Лиодан я не застал ни за завтраком, ни за обедом. К завтрашнему дню мы прибываем на Дармиф, и с этого момента начнётся Ваша служба. Библиотека, где Вы будете проводить большую часть времени, находится в центре острова. Это высокая спиральная башня, и вся она заполнена одними лишь книгами. На каждом витке должен быть один библиотекарь, чтобы сопровождать посетителя, помогать во всём, подавать напитки, поддерживать беседу, ежели возникнет необходимость. Для отдыха у каждой из Вас будут свои покои в той же башне, но фауна острова порою бывает агрессивной, потому не советую во время отдыха спускаться на землю.

– Простите, арксер Дайллер, – заговорила Тари, – но я не понимаю, как мы можем помогать посетителям библиотеки, если не умеем читать? Нас будут обучать грамоте?

– С книгами посетители разберутся самостоятельно.

Мне никак не удавалось подъватить кусочек этими щипцами. Глядя на моих сотрапезников, стало совестно. Об этикете я толком ничего не знала. Ковыряясь в тарелке, я и не заметила, когда арксер допил жидкость из бокала, поднялся, назвал нас по именами и откланялся. Мне ведь тоже следоваловстать, поблагодарить и попрощаться. Но совсем ведь из головы вылетело. Впрочем, поздороваться я тоже забыла. Утешало лишь то, что Тари оказалась такой же беспамятной, хоть и имела подобающее воспитание. Закончив с ужином, я вернулась в каюту. У Тари уже глаза слипались, а рот без конца кривился от зевоты. Я бы ещё немного погуляла по палубе, но мне не очень хотелось находиться в компании истинных ксеров. Меня их присутствие смущало. И потому я поспешила вернуться в каюту следом за Тари.

Заняться мне было совершенно нечем, даже книжку теперь не почитаешь. Во-первых, безграмотную нужно изображать, а то ведь арксеру и домой меня отправить недолго. А во-вторых, у меня и книжки-то нет.

Подошла к шкафу, до этого я на него даже внимания не обратила. Вещи-то я дома забыла, раскладывать нечего. Ох, и документы тоже… И арксеру Дайллеру ничего про это не сказала. И не скажу, пока сам не спросит. А там, может, как-то можно будет решить вопрос на месте? По крайней мере, я очень на это надеялась. Уж очень не хотелось терять такое место службы. Но я решила, главное подольше продержаться. Чтобы моё возвращение стало крайне неудобно организовывать. Не выкинут же они меня в море, в конце концов?

Задумавшись, я так и застыла перед шкафом. Потом всё-таки потянула на себя дверцу.

А там и впрямь были платья. Да ещё какие! Ничем не хуже, чем у настоящих ксерр. Даже в свете настенного фонаря переливались они разными цветами. Здесь были не только платья, но и рубахи со штанами. Никогда у нас в Дорстане не видела, что ксерры или ксайи носили штаны. Ну, кроме меня в старинном наряде. И вся одежда такая красивая и наверняка очень дорогая. Тут имелось даже белье, тонкое, шелковое.

Я выбрала штаны и рубаху, но для начала всё же воспользовалась душем. Залезла прямо в одежде. Мой старинный наряд требовалось постирать, и я решила совместить полезное с приятным. А вода в душе теплая, просто идеальная вода! Конечно, так не принято делать, но сейчас меня мама с папой не видят, и наругать меня некому. Мокрые вещи развесила на дверцах шкафа, а сама облачилась в выбранный костюм. Удивительно, ведь пошито, словно на меня. Рубаха длинная, до середины бедра, приталенная. А штаны не как у ксеров, а узкие, почти как чулки, плотно прилегающие к ногам. Одежда совсем не кажется белой, она скорее перламутровая. До чего же необычная вышивка. Интересно, что это за нити такие? Из жемчуга, что ли, сделаны?

Села на постель, продолжая разглядывать ткань. И тут что-то схватило меня за ногу.

Вскрикнула. Подскочила на месте. И тут высунулась рыжая голова Рекселя.

– Я – ночной монстр под твоим ложем! – и в подтверждение сказанному он состроил злобную рожу.

– Дурак! – разозлилась, вырвая ногу из его цепких лап. Не устояла, повалилась, но хотя бы на постель, слава Беспокойному.

Рыжий выбрался из-под ложа, подошёл к двери и закрыл на замок. Я же молча наблюдала за его действиями. И вот эта закрытая дверь меня насторожила. Парень приблизился и пристально посмотрел на меня.

– Ты зачем дверь запер? – вскрикнула.

– Говори потише, – он присел на тумбочку, – Ты же не хочешь, чтобы сюда заявился какой-нибудь арксер? Ты ведь дочь заворотного стучальщика, верно?

– Мой отец уже не заворотный! Мы в городе живем.

– Да мне плевать, где вы живете. Ты пожрать ничего не догадалась принести?

– Ещё чего! Иди и сам возьми, я тебе не подавальщица!

– Ой, ты и впрямь возомнила себя ксеррой? Принарядилась и думаешь, что теперь никто не догадается, кто ты на самом деле?

– Слушай, я сейчас пойду и всё расскажу арксеру Дайллеру!

– А я скажу, что это ты провела меня на дирижабль. Думаешь, долго после такого ты пробудешь ксеррой? Попытка протащить грамотного в запрещённую библиотеку. Знаешь, что за это бывает?

Я не знала, но на всякий случай испугалась. Рексель тоже вряд ли знал, но обстановку нагнетал основательно. Впрочем, выдавать я рыжего не собиралась, но если уж он сам себя выдаст, сделаю вид, что впервые вижу его. Ох, подерите меня хухели, как же я тогда объясню, откуда он моё имя знает? Придётся договариваться.

– Ладно, – махнула рукой, – не буду я тебя выдавать.

Он вдруг взял меня за руки и с чувством произнёс:

– Это самое правильное решение в твоей жизни.

– Самым правильным решением в жизни было получение этой службы. А вот за твоё укрывательство как бы поплатиться не пришлось.

– Вот тут ты сильно ошибаешься. Не буду вдаваться в подробности, всё равно не поверишь, но знай, я тебе ещё пригожусь.

Я лишь рассмеялась такому заявлению. Теперь-то я вспомнила этого парня. Он жил недалеко от церкви Беспокойного. Мы не общались, а запомнила его, потому что рыжий. В основном-то в Дорстане все белёсые, как и я. Но я помню, как он меня вошью заворотной обозвал. И прощать ему этого я не собиралась. А наше перемирие было вынужденным и временным. Может, не настолько этот рыжий мне враг, чтоб желать ему смерти, но и не друг.

– Я тебя не выдам, но ты мне не нравишься. Просто, чтоб ты знал, – и я ткнула в него пальцем.

– Понял, – кивнул Рексель, – но у меня к тебе просьба. Поможешь? По-дружески.

– По-вражески, – поправила я.

– Есть очень хочется, – посетовал рыжий, – а выйти, сама понимаешь, не могу.

– А я тут при чём? – сделала вид, что намёков не понимаю.

– Ну, – потянулся он, – ты могла бы сгонять на кухню, туда, где вы все питаетесь, принести чего-нибудь. А?

– Ещё чего! – фыркнула. – Голодным посидишь.

– Ну, пожалуйста, – протянул он жалобно и сложил руки в молящем жесте, – Ну, что тебе стоит-то?

– Ну, во-первых, мне лень, – ответила и задумалась, а что же во-вторых? Но придумать ничего путного не смогла, и потому просто замолчала. А Рексель ждал, пока я продолжу, и тоже молчал. Потом взгляд его зеленых глаз переменился, заиграли шальные огоньки. А губы он растянул в зловещей улыбочке, ничего хорошего не предвещавшей. Его длинные пальцы отогнули ворот жилетки, надетой на голое тело. Наклонил голову и всё с тем же выражением лица поинтересовался:

– Может, я могу с тобой как-то расплатиться, – и продолжил снимать жилетку.

Я отпрыгнула подальше на ложе, залезая с ногами.

– Ты чего, сдурел? – взвизгнула, проследив взглядом за упавшей жилеткой.

Но вместо того, чтобы остановиться, он вдруг прыгнул на постель. Я же попыталась отклониться назад, чтоб оказаться подальше от рыжего, но вышло ещё хуже. Я практически легла, а он навис надо мной, опираясь на кулаки.

– Брось, – заговорил он, – я же знаю, тебе этого хочется, – он наклонился ещё ниже, и лицо его оказалось слишком близко. – Всем хочется, – проговорил он и ухмыльнулся. Гаденько так.

– Отстань, дурак! – я упёрлась ладонями ему в грудь. – Хорошо-хорошо, я принесу тебе еды, только уберись от меня!

Он перехватил одну из моих рук и слегка отстранился. Некоторое время насмешливо смотрел мне в глаза. В мои перепуганные глаза, надо заметить. Потом выпустил мою ладонь, перекатился на бок и захохотал так, будто я – это самое смешное, что он когда-либо видел.

А я от пережитого шока даже позы сменить не могла. Никогда ещё парни не предлагали мне своё тело в обмен на еду. Говорят, за стеной такое бывает, только наоборот, расплачиваются девушки. А тут… я даже не знала, как на такое реагировать.

– Я пошутил, Лио, – произнёс он, отсмеявшись. – Ты чего так перепугалась?

– Я не перепугалась, – возразила, принимая сидячее положение. – Просто терпеть не могу самовлюблённых придурков, вроде тебя!

– Ну ладно, – пожал плечами Рексель, – давай ты принесёшь мне еды, а я постараюсь не быть придурком? Идёт? – он протянул ладонь.

– Попробую, – и я пожала его руку. – Ползи под ложе, а я попытаюсь чего-нибудь стащить для тебя.

Рыжий кивнул и в два счёта скрылся внизу. Я же покинула каюту и направилась туда, где мы только что ужинали. То есть я завтракала, а другие ужинали.

Палуба к тому времени опустела, а небо совсем потемнело. Темноту рассеивали лишь звёзды, казавшиеся теперь ярче и ближе. Я прошла мимо чистых столов, огляделась, пытаясь понять, откуда же еду таскали подавальщики? Заметила маленькую дверку в середине прямоугольника стены. Не думаю, что еду на палубу носили по тянущимся вдоль гондолы балкончикам. Наверняка кухня где-то поблизости. И не слишком долго размышляя, я прошмыгнула в эту дверцу. Благо, что она оказалась не заперта.

Вниз вела крутая лестница, а далее следовала ещё одна дверца. Спустившись, я уже хотела распахнуть её, но тут услышала голоса за ней. И, держась за ручку, я затаилась.

– Видал я настоящих ксерр. В Дорстане и такие водятся. А эти… и за что только титулы раздают? – произнес тонкий, почти мальчишеский голос.

– За то, что не возвращаются, – ответил голос постарше.

– Серьезно? Я слышал, служба всего полцикла, – пробормотал мальчишка

– Только я никогда не возил этих ксерр обратно. И по слухам население Дармифа не увеличивается. Не находишь это странным? – ответил мужчина.

– Значит, другим путём возвращаются. Морем там… – снова мальчишеский голос.

– Может, и так. Но не завидуй. Просто так ксером не стать. У всего есть своя цена.

И тут дверь резко распахнулась, и я оказалась лицом к лицу с подавальщиком в смешной шапочке. А за его спиной стоял, по всей видимости, повар.

– Ксерра? – удивлённо воскликнул юноша.

– Это служебное помещение, – произнёс повар, – ксерре не следует быть здесь.

– Я просто хотела перекусить, – почти не соврала я.

– Разве Вы не были на ужине? – спросил подавальщик.

– Была, – кивнула, – но я пропустила обед и завтрак. И вообще, я очень много ем. Иногда даже перерывов не делаю. Знаете, так завтрак перерастает в обед, обед в ужин, а ужин в завтрак. Я даже целого бегемота могу съесть… – меня понесло.

– Вот об этом я и говорил, – произнёс юный подавальщик, повернувшись к повару.

– Подождите на палубе, ксерра, – настойчиво попросил повар. – Раллен, – обратился он к подавальщику, – накрой второй ужин для ксерры.

– Нет-нет, не надо накрывать. Я поужинаю в своей каюте.

Повар удивлённо вскинул бровь.

– Но в каютах же не принято...

– Ничего, мне не привыкать, – махнула рукой.

– Как Вам будет угодно, ксерра, – повар уважительно склонил голову.

Я поднялась наверх, села за один из пустых столов и стала ждать. Подслушанный разговор вертелся в памяти. У всего есть своя цена, говорил повар. И никто дирижаблем с острова не возвращался. Это что ж получается? Обратно меня морем отправят? Ох, это ж намного дольше, чем дирижаблем…

Подавальщик водрузил на стол поднос с блюдами, накрытыми металлическими крышками. А ещё зачем-то принёс стеклянный графин, хотя пить я не просила. В графине плескалась жидкость бордового цвета. Кажется, что-то подобное пил арксер Дайллер.

– Спасибо! – кивнула подавальщику, перехватывая поднос.

– Позвольте, ксерра, я отнесу в Вашу каюту.

– Нет-нет, – запротестовала я, выдирая поднос из рук парнишки, – я сама.

Победа была за мной, и, завладев имуществом, я двинулась в свои покои.

«Только бы не уронить. Только бы не уронить» – думала я весь путь, глядя на поднос. И тут вдруг споткнулась, качнулась вперёд, крышки на блюдах звякнули друг о друга, но чьи-то руки перехватили поднос. Поняв, что еде ничего не грозит, я подняла взор и увидела удивлённо-растерянное лицо арксера Дайллера.

– Ксерра Лиодан? – я заметила, что его глаза в темноте странно мерцают. – Как это понимать?

В его голосе чувствовались нотки упрёка. Но я не успела придумать достойного оправдания и повторила то, что сказала повару.

– Понимаете, я очень много ем. Иногда даже перерывов не делаю. Знаете, так завтрак перерастает в обед, обед в ужин, а ужин в завтрак…

– Но почему не в трапезном зале?

– Понимаете, я выросла в бедной семье. И мне всегда недоставало еды. Поэтому всегда очень боюсь, что мою еду украдут, – меня снова несло. – Понимаю, что здесь воровать некому, но я всё равно ощущаю беспокойство, когда ем при посторонних. И от того мне только сильнее есть хочется. И вот пока одна и в темноте не наемся, сытости не ощущаю.

– Я принял к сведению, ксерра. Вам помочь донести?

– Нет-нет, не утруждайтесь, – возразила, – я вполне справлюсь сама.

И арксер Дайллер перестал удерживать поднос.

– Доброй ночи, ксерра Лиодан, – арксер посторонился, пропуская меня, и когда я уже прошествовала мимо, вдруг бросил мне в след. – Ужинать в спальне у ксеров не принято. Это всё же не покои с гостиной, а всего лишь каюта.

Ответа он не ждал. А я не собиралась отвечать. Нехорошо вышло, и даже немного стыдно. Будет теперь думать, что я сумасшедшая обжора. А с другой стороны, и пусть думает. Что мне-то с того?

Я открыла дверь каюты поставила поднос на стол и громко произнесла:

– Вылезай, ужин подан.

В тусклом свете масляной лампы я и не заметила, что на ложе кто-то есть. Некто зашевелился, повернулся на бок, а мне так жутко стало, это ведь явно не Рексель. Волосы определённо светлые, и фигура тонкая. Но крик я сдержала, потому что разглядела лицо Таридан.

– Ты чего тут делаешь? – спросила я подругу.

– Сплю, – растеряно ответила Тари.

– Своей каюты нет, что ли? – моё возмущение было абсолютно справедливым. Дружба дружбой, но делить одну постель с ней я не собиралась.

– Чего?

– Ты почему в моей каюте спишь?

– Лио, ты чего? Это моя каюта, – Тари посмотрела на поднос. – А кому это ты ужин носишь?

Огляделась по сторонам. Так сразу и не поймёшь, моя это каюта или нет. Могла ли я ошибиться дверью? Конечно, могла! Я ещё и не на такое способна.

– Прости, что разбудила, – я быстро подхватила поднос. – Каютой ошиблась, – и вместе с блюдами попятилась к двери.

– Эй, погоди, – остановила меня Тари. – У тебя в каюте кто-то есть? – в голосе появилось любопытство. – Мужчина? Арксер Дайллер?

Я лишь тихо рассмеялась. Подруга, конечно, размечталась. Арксер и в моей каюте, а я ему еду таскаю. Смешно.

– Да нет у меня никого. Я иногда сама с собой разговариваю. Бывает, скучно становится, и я как начинаю говорить, а внутренний собеседник слушает. Это весело, попробуй.

– А «вылезай» ты кому сказала?

– Голосу. Внутреннему, – уверено заявила.

– Лио, если тебе так скучно, давай ещё вместе посидим. Раз уж ты всё равно меня разбудила.

– Нет-нет, – запротестовала, – я люблю наслаждаться пищей в одиночестве. Это у меня с детства. Всегда боюсь, что кто-то еду отберёт. Так что, я пошла, – осторожно поддела дверь ногой и поспешила покинуть подругу.

– С детства? – подруга удивлённо посмотрела на меня. – Я ж тебя с детства знаю, и такого не замечала… Странная ты сегодня, – разочаровано пробормотала Тари и снова накрылась одеялом.

Я вышла в коридор и теперь внимательно приглядывалась к дверям, чтоб уж точно не ошибиться. Мне повезло, что в каюте оказалась Тари, а не какой-нибудь чужак.

Стоило мне оказаться в своих покоях, как из-под ложа раздался голос:

– И чего ты так долго? – а следом появился и весь Рексель, глянул на поднос. – Ого! Ты ограбила всех пассажиров?

– Нет, – ответила, – Только повара и подавальщика. – Они с радостью мне помогли.

На лице рыжего отобразилось беспокойство.

– Надеюсь, ты не сказала им про меня?

– Нет, я сказала, что просто очень много ем и готова сожрать даже бегемота.

– Дверь запри, – напомнил Рексель.

Рыжий отобрал у меня поднос и водрузил на стол, который пододвинул к кровати. Почему-то кресла он проигнорировал. Затем Рекс открыл одно из блюд. К слову, всего их тут было три.

– О, мечта последних двух суток, – протянул он, втягивая носом аромат мясных кусочков.

– Двое суток? – уточнила, присаживаясь рядом. – Ты прятался на дирижабле двое суток?

– А ты думала, всё так просто? – усмехнулся он, затем взял в руки «щипцы» и ловко ими орудуя стал быстро уничтожать блюдо, потом всё же глянул на меня, – Я бы с тобой поделился, но тут только один прибор.

– Спасибо, но я не такая обжора, каковой теперь меня все считают. Из-за тебя, между прочим. А вот компот я бы попробовала.

– Компот? – снова усмешка. – Это вино, Лио. Его пьют только ксеры.

– А ты откуда знаешь?.

– Вообще-то, я – ксер по рождению, – он снял крышку с графина и налил напиток в бокал. – Такие напитки встречаются ещё и за стеной. Говорят, сами мертвецы из мёртвых ягод напиток делают. В Дорстане вино ксаям недоступно. Слишком дорогое удовольствие.

Я принюхалась к темно-розовой жидкости. Пахнет чем-то кислым. Сделала осторожный маленький глоток. Вкус приятный, сладковатый. И я незаметно для себя опустошила весь бокал.

Рыжий уже расправился с первым блюдом и приступил ко второму, точно такому же, к слову. А мне захотелось ещё этого чудесного напитка. И я сама наполнила бокал, поднесла к губам, но тут Рексель вдруг перехватил мою руку, отнял бокал и выпил сам.

– Не с графина же мне пить, – пояснил он, возвращая пустой сосуд, – Бокал-то один. А тебе много пить и не стоит.

– Это ещё почему? Я, между прочим, теперь самая настоящая ксерра. И мне можно.

– Да не в том дело. Вино в голову ударит.

Задумалась. Как это напиток может ударить по голове? Разве что графином. Представила, как вино выбирается через край, становится такой живой массой, хватает графин и бьет меня по голове. Тихо захихикала своим мыслям.

– Вот, уже пьяная, – произнёс Рексель.

– Какая? – не поняла значения сказанного им слова.

– Вино, говорю, уже вдарило тебе в голову. Вот и смеёшься без причины.

Ох, знал бы ты причину моего смеха, сам бы хохотал.

– Ничего мне не ударило, – возмутилась и налила себе ещё вина. Выпила.

Желание что-либо говорить отпало. Но я никак не могла отделаться от образа, ожившей жидкости, разбрасывающей стеклянные ёмкости. Только теперь не хихикала, лишь улыбалась.

А потом ощутила, как голову, и впрямь, повело. Будто бы гондолу качнуло. И страшно сделалось разом. А что если никто не возвращается с острова потому, что и не долетает вовсе?

– Рекс, я тут одну беседу подслушала. Случайно, – совершенно серьезно произнесла я. – Повар говорил, что с острова никто не возвращается, но и население там не растёт.

Рыжий отложил третью порцию мяса, прекратил жевать и внимательно посмотрел на меня.

– Совсем никто? – в его взгляде отчетливо ощущалось беспокойство.

– Я не знаю, это повар сказал. Может, глупости всё это.

– Не глупости, – голос Рекса прозвучал глухо. – Ты ведь понимаешь, что я здесь не просто так?

– Не просто так? А зачем?

Рыжий нахмурился, схватил графин и отпил из горла, не утруждаясь наливанием в бокал.

– Не уверен, что имею право разглашать свои семейные тайны. Но причина у меня веская.

– Рекс, ты хочешь, чтоб я умерла от любопытства?

– Ещё недавно ты обрекла меня на голодную смерть.

– Брось, человек без еды может обойтись дней тридцать, а ты голодал всего ничего.

– Я ищу одного человека. Это всё.

– Девушку? Всё ясно, – вздохнула я.

– Что тебе ясно?

– Твоя возлюбленная польстилась соблазнительной службой, а, заработав состояние, бросила тебя. Всё просто.

– Можешь считать, что так. Тем не менее, я должен убедиться, что она жива. Попугаи перестали приходить луну назад. А срок службы истёк на прошлой декаде. Я ожидал, что она прибудет с этим дирижаблем, но её здесь не оказалось.

– Значит, она прибыла морем и бросила тебя.

– Думай, что хочешь. Не стану тебя разубеждать.

Отчего-то вдруг стало неприятно осознавать, что у Рекселя есть девушка. Ночует, значит, в моей каюте, а сам девушку спасать собрался. Я с шумом выдохнула через нос.

– Ревнуешь? – усмехнулся рыжий, сделал ещё глоток из графина и вдруг обнял.

– Сдурел? – попыталась отмахнуться от его объятий, но не тут-то было. Руки почему-то меня перестали слушаться, голова закружилась.

– Что-то не нравится? – гадко ухмыльнулся рыжий, допивая вино из графина.

И тут в дверь постучали.

Испуганно посмотрела на Рекселя. Он вмиг всё понял, попытался пролезть под ложе, но на постели сидела я, и ноги мои почему-то не хотели слушаться, они путались и мешали Рексу спрятаться в своём убежище. Тогда он вдруг вскочил и залез на постель, скрывшись под покрывалом.

Плоским рыжий не был. И под накидкой образовалась здоровенная шишка. Я свалила на неё подушки, на непослушных ногах доковыляла до двери, отодвинула засов, поспешила обратно и… плюхнулась на ложе. Упала в смысле, но хоть не на пол, хвала Беспокойному. А вот «шишка» издала надрывный стон. Ну да, кажется, я села рыжему на грудь.

– Войдите! – произнесла, устраиваясь на груди Рекса поудобнее.

Двери приоткрылись, и я увидела лицо подавальщика. Почему-то его лицо я видела нечётко.

– Ксерра Лиодан, если Вы уже отужинали второй раз, могу ли я забрать посуду? – поинтересовался юноша.

Я посмотрела на остатки еды. Тут мало что осталось. Графин тоже опустел. Я лишь допила вино из бокала и ответила:

– Забирайте.

– Благодарю, ксерра, – поклонился юноша, прошёл в помещение и одной рукой подхватил поднос с тумбы. А я всё удивлялась, как он может идти, когда пол так качается?

Едва за подавальщиком захлопнулась дверь, шишка подо мной ожила. У неё вдруг появились руки, которые меня тут же схватили и опрокинули на ложе. Я взвизгнула, а Рексель засмеялся.

– Тише, – шепнул он, а я, оказавшись лежащей на спине, уставилась прямо перед собой.

– Потолок дрожит, – пробормотала и заметила, что речь моя какая-то не такая. Будто бы язык занемел.

– Ты пьяная, – усмехнулся Рекс, нависая надо мной.

– Ползи под ложе. Я спать буду.

– Не-а, – покачал головой рыжий.

Я думала о том, что ведёт он себя возмутительно. Да просто отвратно! Руки распускает. И надо бы мне его стукнуть чем-нибудь тяжёлым. Хорошо бы та жидкость в графине, и впрямь, ожила, и ударила его стеклянным сосудом. Но подавальщик уже унёс графин, и теперь на помощь ожившей жидкости надеяться не приходилось.

Рексель встал, закрыл дверь на засов и снова вернулся на ложе. Под него ползти отказывался. Лег рядом, кажется, укрыл меня чем-то и положил сверху руку. И надо бы возмутиться, но сил почему-то нет совсем. Потолок ещё этот вертится. И я закрыла глаза, но каюта всё продолжала вертеться, убаюкивая меня. Кажется, я так и задремала в непристойных объятиях рыжего.

Глава 5

По утру Рекселя я не обнаружила ни на ложе, ни под ним. Вот и хухели с ним. Без него мне как-то спокойнее. Не надо волноваться о том, что меня кто-нибудь с ним застанёт.

Мы причалили рано утром, и саму остановку я благополучно проспала. От того выходила последней.

Первым, что я увидела, покинув гондолу, были горы. Такие огромные, что затмили бы небесное светило, если бы лучи не проходили сквозь них. Я так и застыла возле трапа, наблюдая за прозрачными, будто хрустальными горами.

А потом хухель дернул взглянуть меня вниз. Ох, я стояла на мосту Беспокойный знает какой высоты. Где-то внизу протекал тоненький ручеёк, уходящий в море. Весь берег был изрезан ручейками. А сам берег блестел, будто осколки стекла. Никогда такого не видела. Красиво и в то же время коленки подгибаются от страха высоты. Пальцы вцепились в ненадёжную опору перил. И сил оторвать их не было больше.

– Ксерра Лиодан, – произнесли у самого уха, а на плечи опустились чьи-то ладони. – Я буду Ваши кураторои на Дармифе.

С трудом заставила повернуть себя голову. Заметила длинные темные пряди волос, в свете дня казавшиеся фиолетовыми, и странные глаза цвета моря. Вертикальные! Я уверена была, что только что видела его вертикальные зрачки! Но стоило моргнуть, как зрачок принял обычную округлую форму.

– Доброго дня, аксер Дайллер, – я попыталась увернуться, потому что мне показалось, всё же неприлично быть так близко к постороннему мужчине, но не вышло. И я не могла понять, то ли от страха не могу пошевелиться, то ли от того, что арксер так крепко держит.

– Как Ваш куратор, я ждал, чтобы сопроводить Вас к месту работы, ксерра.

Снова вспомнила, что я тут без документов. Только бы не спросил про эти бумажки. Только бы не спросил…

– К месту работы? Так сразу? – зачем-то спросила я.

– Библиотека, – произнес арксер. – В той же башне, где и подготовленные для Вас покои.

Покои. Не койка, не комната, а прям покои! Глядя в бирюзовые глаза арксера, я уже начала представлять, какая прекрасная опочивальня ждёт меня. Если уж на дирижабле мне выделили целую каюту, то что ж меня ожидает в собственных покоях? Сколько комнат? Там тоже будет свой душ? А, может быть, целая ванна?

– Ксерра Лиодан, – вновь обратил на себя моё внимание арксер, – Позвольте всё же сопроводить Вас.

– А? – вынырнула из своих мыслей. – Простите.

И я с трудом оторвала руки от перил и, придерживаемая арксером за плечи шагнула вперёд. Голова кружилась от высоты, и этот арксер так близко, что не по себе делается. С чего бы ему обнимать меня?

Но в следующее мгновение я перестала думать об арксере, потому что подвел он меня к краю пропасти. Взвизгнув, я отступила от края и прижалась к своему куратору, позабыв о приличиях напрочь. Да я готова была залезть на него, потому что мост внезапно обрывался, и дальше тянулись одни верёвки.

– Только не толкайте меня! – вскрикнула жалобно. А в голову пришло страшное. Отсюда никто не возвращается, потому что всех прибывших девушек вот так сбрасывают с моста. Ох, надо было папу слушать! Говорил же он, что не может библиотекарь за одну луну получать столько денег. Не будет мне ни денег, ни библиотеки, ни трёх попугаев. Будет пропасть!

– Я не собираюсь толкать Вас, ксерра. Но Вам следует побороть свой страх высоты. Единственное средство передвижение для Вас по Дармифу – это канатная дорога. Ступать на землю Вам запрещено.

– Это ещё почему? – возмутилась я, даже о страхе немного позабыв.

– Таковы правила, – о, ну это всё объясняет. Таковы правила. Хотя кто я такая, чтобы требовать объяснений от арксера? Придётся смириться, видимо.

По натянутым верёвкам вскоре подъехала скамейка. На вид она была хлипкой и ненадёжной. Мне совсем не хотелось на неё садиться. Да и не смогла бы я в неё залезть, потому что ноги намертво приросли к мосту.

Арксер вдруг подхватил меня на руки и в один прыжок оказался вместе со мной на ненадёжном сиденье. Даже взвизгнуть не успела, как оказалась сидящей на тоненькой скамеечке. И скамеечка эта поехала! Мои ноги болтались в воздухе, я вцепилась в деревянный подлокотник, и зажмурилась. Уж лучше совсем ничего не видеть, чем смотреть как, мои ноги несутся над пропастью.

– Вот и всё, – произнёс арксер Дайллер, – Открой глаза.

Открыла. Сначала один глаз. Потом второй. Арксер протянул руку и помог соскочить с хрупкой скамейки. Благо, что под ногами был уже камень, а не воздух. Мы оказались на небольшом балкончике. Стоило спрыгнуть со скамейки, как та поехала дальше. Вниз я больше не смотрела. И вообще к краю балкона не подходила.

Мы прошли через арку, а дальше нас ждала винтовая лестница, ведущая вниз. Темная, неосвещённая. Если бы арксер не держал меня за руку, я бы точно свалилась. И собирайте меня потом по косточкам.

– А обратно меня повезут тем же путём? – поинтересовалась я.

– Уже хотите домой, ксерра?

– Нет-нет, просто интересно.

– Конечно, – ответил арксер Дайллер. – Обратно я так же сопровожу Вас по канатной дороге, а затем с пристани Вас заберёт дирижабль.

Вспомнился разговор повара с подавальщиком. Обратно ходит другой дирижабль?

– Тот же самый дирижабль? – решила я уточнить. – Просто я кое-что забыла в каюте. Только сейчас вспомнила.

– Все Ваши вещи уже перенесли в покои, ксерра. Вы бы всё равно не смогли унести всё свое имущество самостоятельно. И я распорядился.

– А, ладно, – пожала я плечами, не понимая, откуда взялось такое количество имущества, что я не сумела бы унести. Кажется, в каюте только несколько платьев было. И они точно не тяжёлые. И даже не мои, если уж на то пошло.

На вопрос он так и не ответил. Что ж, пока ничего плохого со мной не случилось, буду думать, что обратно меня повезёт другой дирижабль. И там будет другой повар и другой подавальщик. И они будут думать, что все улетают с Дармифа и никто не возвращается обратно.

Лестница закончилась огромным залом. Здесь не было окон, но хотя бы имелось освещение. На стенах висели масляные светильники. Из помещения вели несколько арочных проёмов без дверей, просто темные проходы, ведущие неизвестно куда.

– Со временем Вы научитесь здесь ориентироваться, – произнес арксер, проводя меня в один из тёмных коридоров. Затем ещё один спуск по лестнице, небольшой подъем, ещё один зал, опять коридор… Ох, он слишком хорошего мнения обо мне, если считает что я тут сумею ходить самостоятельно.

Мы остановились перед неприметной дверью в конце коридора.

– Это Ваши покои, – и он вручил мне ключ. – Теперь я покажу Ваше крыло библиотеки.

На комнату взглянуть мне не дали. Видимо, арксер посчитал, что я потом сама посмотрю.

Поёжилась. Стало как-то не по себе от того, что я в этой башне буду практически одна. В коридоре больше не было никаких дверей. И как-то непривычно холодно здесь среди каменных стен. Я-то жила в деревянном доме, там тепло. А тут один сплошной камень.

Мы пошли в обратную сторону, снова поднялись по лестнице, на этот раз небольшой, всего-то десять ступенек, прошли через большую двустворчатую дверь и оказались в самой библиотеке. У меня глаза разбежались при виде такого количества книг. Огромный зал, полки с литературой тянулись до самого потолка, а потолки тут высокие, надо заметить. Имелось тут несколько лестниц, но я бы не рискнула залезть на них. С моей-то ловкостью.

– Ваше место службы, – акрсер указал на место мягкое кресло в уголке и небольшой круглый столик. – Каждое утро Вы будете приходить сюда, встречать посетителей, вытирать пыль с корешков книг. Это очень старое крыло, посетителей тут немного, книги они берут сами. Ваше задача – лишь следить, чтобы рукопись возвращались на место. Обычно с этим проблем не возникает. Там, – он махнул рукой в дальний конец, – читальня для посетителей. Вряд ли сюда явится разом более двух человек. Это крыло посещается крайне редко. Большая часть книг на древнем языке.

Я прошлась по залу, рассматривая стены-полки. И мой взгляд остановился на каменной колонне. На ней было выцарапана одна фраза, от которой меня передёрнуло: «Непригодна для жизни». Буквы необычные, больше похожие на руны, совсем не наш шрифт, но я всё же уверена, что прочла верно.

Арксер заметил мой остановившийся взгляд. Тут же опомнилась, я же должна делать вид, что читать не умею вовсе! Ох, сейчас бы запросто потеряла место службы. И потому я произнесла:

– Какой странный рисунок.

– Древняя наскальная живопись, – пояснил арксер. – Это очень старая башня. Возможно, эти чёрточки казались людям бегущим бегемотом и охотниками, преследующими его.

Он врал. Может, эти буквы и не похожи на наши витиеватые, но не может арксер не знать, что это именно буквы! Он не хотел читать эту надпись мне! Мне не положено этого знать!

По коже мороз пробежал. Снова поёжилась.

– Что-то тут холодно, – произнесла в очередной раз передёргивая плечами.

– Это потому что мы высоко над землёй. Тёплая одежда в Ваших покоях. Мне осталось показать Вам кухню, а после я оставлю Вас на сегодня. С завтрашнего дня можете приступать к работе.

И библиотеку мы покинули. Снова вниз по лестнице, ещё раз вниз, пересекли тускло освещённый зал, прошли, и арксер открыл небольшую дверцу.

Кухня была вполне обычной. То есть, не такая как у нас дома, намного больше, но те же очаги, котелки с бурлящим содержимым, сушёные овощи, развешанные под печками. Здесь трудилось много людей, в основном девушки, готовили еду для всей башни, видимо.

– Уважаемые ксерры, – обратился арксер к присутствующим тут дамам, а я удивилась, что и на кухне тут работают ксерры, а не ксайи, – Позвольте представить вам ксерру Лиодан, хранительницу третьей башни западного крыла.

Работницы кухни бросили на меня косые взгляды и не произнесли ни слова. Сразу стало ясно, я им не нравлюсь.

Арксер приобнял за плечи и произнёс:

– Идём.

Едва мы покинули кухню, я пожаловалась своему куратору:

– Я им не понравилась. А вдруг они мне в еду плюнут?

– Не плюнут, – усмехнулся арксер. – Здесь строгие правила. Запомнили, где Ваши покои?

Кивнула.

– А могу я увидеть Таридан? Мы летели вместе с ней.

– Конечно, её покои этажом ниже. Вы вольны ходить по всей башне, здесь нет запретных мест для Вас. Как только освоитесь, Вы без труда найдёте свою подругу. Только, прошу, не выходите на улицу. Если Вам захочется осмотреть окрестности, пользуйтесь канатной дорогой. Я посещу Вас завтра. А пока отдыхайте, ксерра Лиодан.

Канатной дорогой пользоваться совсем не хотелось. И я снова не поняла, почему нельзя на улицу, а на канатную дорогу можно? Но спросить не успела, арксер быстро скрылся в темноте очередного коридора. А я побрела искать свои покои, сжимая ключик.

Что ж, мне повезло – покои нашла. Правда, только с третьей попытки. Пару раз забрела совсем не туда. Но потом заветная дверца всё же обнаружилась. И даже ключик к ней подошёл.

Покои. Что ж, это действительно были покои. Небольшой, в два шага коридор привёл меня в гостиную. Посреди комнаты стоял большой стол, будто бы сюда предполагалось приводить гостей. Имелся тут сервант с посудой, два дивана для тех, кто уже не мог сидеть за столом. И парочка кресел для тех, кто ещё сидеть мог, но уже не за столом. У дальней стены я заметила алый огонек в камине. Надо же, кто-то потрудился разжечь его для меня. Неужто арксер Дайллер?

В гостиной имелись две двери. За одной из них ожидаемо обнаружилась уборная. Ничего особенного, даже душа нет. Немного расстроилась от этого. Придётся мыться в тазике. Эх, зря не спросила у куратора, где брать воду. Не больно-то хотелось лишний раз на кухне появляться. Уж больно недружелюбно на меня там глядели.

Вторая дверь так же ожидаемо вела в спальню. Ложе было просто огромным и занимало почти всю комнату. Да по такому бегать можно!

На полу лежала небольшая дорожная сумка и большой, просто огромный чемодан. Да уж, такой мне точно не поднять при всём желании. В сумке нашлись те самые платья, что висели в шкафу в каюте, а вот чемодан, к моему удивлению, оказался пуст. И чего его сюда притащили только?

– Сюрприз! – раздался голос за спиной.

Я вздрогнула, подскочила на месте, хотела завизжать, но обернулась раньше, чем голос вырвался из глотки.

– Рыжий, – прошипела вместо крика.

За его спиной осталась открытая дверь. Оказывается, тут ещё одна уборная. А сам Рексель был голым и мокрым. Из всей одежды на нём одно лишь полотенце висело на бёдрах. С рыжих волос стекала вода, сбегая ручейками по груди. Смотрел насмешливо, улыбался. И тут руки его начали медленно разматывать полотенце.

– Ты! Ты чего делаешь?! – вскрикнула и попятилась. Я ещё никогда не видела голых мужчин так близко.

– Собираюсь одеться. Или ты хочешь, чтобы я так и ходил в одном полотенце?

– Не хочу!

– Понял, – вздохнул рыжий. – Не нравлюсь, – он развёл руками, и полотенце… оно ведь ни на чём больше не держалось. Полотенце соскользнуло на пол. Но зажмурилась я раньше.

– Дурак! – выкрикнула, не открывая глаз.

– Да ладно тебе, – послышался его издевательский возглас. – Пошутить уже нельзя. Одеваюсь.

Я ещё и ладонями лицо закрыла, чтоб уж точно не подглядывать. Как-то не готова я сейчас созерцать обнажённого мужчину, как бы тот хорош собой ни был.

Зашуршала ткань, затем послышались шаги. Холодные влажные ладони коснулись моих запястий.

– Можешь открыть глаза. Я уже всё.

– А вдруг ты опять шутишь?

– Честное слово, я оделся.

Осторожно открыла один глаз, затем другой. Увидела тонкую белую рубаху. Ниже смотреть не рискнула. С этого рыжего станется, одеться только сверху.

– И чего ты так испугалась? Ты… никогда не видела, что ли?

– Не видела, – буркнула и покраснела.

– Да ладно? – рыжий недоверчиво приподнял бровь.

– Я серьёзно.

– И совсем не интересно посмотреть? – опять эта поганенькая улыбочка.

– Ты опять? – толкнула его в грудь, но рыжий перехватил запястья. – Ты весь мокрый. Уйди, а то меня намочишь.

– Ладно-ладно, – руки он мои всё же отпустил. – Шучу опять. Просто ты так забавно пугаешься.

– Что ты вообще делаешь в моих покоях?

– Скажем так, – он отошёл от меня, пнул чемодан. – Меня сюда доставили. Я же не знал, куда меня доставят. Так уж вышло, мы снова вместе.

– Доставили?

Рексель ещё раз пнул чемодан. И многозначительно на него посмотрел. А до меня начало доходить, откуда вообще этот чемодан взялся.

– Хочешь сказать, – начала я, – Тебя в чемодане принесли?

Рыжий кивнул, а я не удержалась и начала хохотать. Его доставили вместе с моими вещами. То-то арксер удивился, наверное, что это я с собой столько вещей нахапала. Нет, это ж надо было до такого додуматься, чтоб заставить протащить себя в чемодане.

– Я теперь официально являюсь твоим имуществом. И тебе от меня никуда не деться.

– Своё имущество я могу и выбросить. Да хоть в окошко.

И я, показывая всю серьёзность своих намерений, приблизилась к окну, раздвинула шторы и тут же позабыла про рыжего.

Во-первых, я никак не ожидала, что мы находимся на такой высоте. Земля была где-то внизу, я её вообще не увидела. Зато увидела высокие каменные строения, канатные дороги, натянутые между ними, вверху и внизу. Деревья с тонкими с неестественно изогнутыми стволами и пышными кронами. Только листва у них не зелёная, а синяя, фиолетовая, розовая. Или, может, это цветы. Некоторые деревья обнимали стволами тонкие изящные башенки, другие и вовсе оплетали как плющи. Сами башни тоже разные. Некоторые были почти прозрачными, и казалось, что деревья их поддерживают. Другие выглядели массивнее, сложенными из тяжёлых камней. Кажется, в такой башне меня и поселили. Но, вообще, тут всё странно. Совсем не похоже на Дорстан с его приземистыми домиками, узкими улочками в два уровня и множеством людей на тротуарах. Здесь я, вообще, пока не видела людей, кроме поваров на кухне. Интересно, как много здесь обитателей?

– Эй, ты чего там увидела? – Рексель подошёл ближе, положил руку мне на плечо.

– Какой странный город, – пробормотала я.

– Да… – протянул рыжий. – Никогда такого не видел.

– А ты много видел городов?

– Ну… – он задумался, – Дорстан видел.

– И всё? – спросила не оборачиваясь.

– И всё.

– Я тоже никогда не покидала Дорстан. А вот мой отец жил за стеной.

– Я знаю, что ты заворотная, – насмешливо произнёс Рекс.

Развернулась к нему лицом.

– Заткнись, – прощипела с улыбкой, собезьяничев его же манеру, – я не в настроении с тобой ругаться. Мне вот тут подумалось, а что если мир совсем не такой, как мы считали. Наш мир ограничивали стены Дорстана. И я всегда думала, что другие города, они такие же. То есть люди живут в стенах города, а когда умирают, их прогоняют за ворота. У всех домики в один или два этажа. Есть ксеры, они живут побогаче. Есть ксайи, выполняюзщие не слишком сложную работу. А есть выселки, где выживают заворотные. А в лесах бегают чудища и мертвецы. А здесь… я не вижу никакой стены. Куда же они мертвецов выселяют?

– Ну, на улице их не видать. Там вообще никого не видать.

– Арксер Дайллер сказал, что мне нельзя ходить пешком. Только по канатной дороге.

– Тогда пойдём ночью.

– Куда пойдём? – удивилась я, потом что, вообще, никуда не собиралась идти. Разве что к Тари.

В гостиной что-то скрипнуло. А затем послышалось:

– Лио, ты здесь?

Рексель заметно напрягся.

– Ты не заперла дверь? – спросил он шёпотом.

– Нет. Я же не знала, что ты здесь. Прячься!

Рыжий рванул под ложе по привычке. Но оно оказалась совсем другим. Он откинул покрывало и упёрся в деревянную перегородку. Тут же вскочил, рванул к уборной, но уперся нос к носу с Таридан.

– Лио? – удивлённо воскликнула она, глядя на Рекса.

– Э… – замялась я. – Тари, это мой куратор, акрсер Рексель.

– Дорого дня, арксер, – подруга склонила голову.

– Дня доброго, ксерра, – выдавил из себя рыжий.

– Арксер уже уходит, – сказала я и попыталась вытолкнуть рыжего хотя бы в гостиную, но Рекс уперся. Так и стоял в проходе, не давая пройти Тари. Потом всё же догадался посторониться, одарив меня возмущённым взглядом. А я ухватила подругу за руку и втащила в спальню.

– Тебе уже показали библиотеку? – попыталась её заболтать. – И как тебе? – сама я поглядывала на рыжего, взглядом показывая, чтобы он перестал подпирать косяк и свалил куда-нибудь. А Рекс вдруг прикинулся дурачком, пожимал плечами и разводил руками.

– Да, – ответила Тари, – там столько всяких книжек. Жалко, что читать так и не научилась, а вот ты… ой, – она вдруг прикрыла рот руками и оглянулась на Рекса.

– Да-да, мне тоже жаль, что читать я не умею.

Рексель, наконец, понял, что ему следует скрыться, но пошёл он не в сторону прихожей, а к гостевой уборной.

– Я там еду принесла, на стол поставила, – произнесла Тари. – Давай вместе позавтракаем.

– Ага, – кивнула, понадеявшись, что рыжий догадается спрятаться именно в уборной, а не под столом. В гостиную я вошла первой, обогнав на пару шагов подругу. И у меня от сердца отлегло, когда я не застала Рекселя под столом. Только бы Тари не захотела в туалет.

На столе стоял поднос со странного вида блюдами. Кажется, это какой-то салат. Что-то намешано жутковатого вида, тут и зелень, и мясо, и овощи, которые я никогда не видела. И запах необычный. Не сказать, что неприятный, но мне он показался странным. Однако голод был слишком силён, чтобы привередничать. Но к завтраку я не успела приступить. В дверь постучали.

Бросив взгляд на уборную, отправилась в прихожую, а сама думала, только арксера Дайллера не хватало.

Естественно, за дверь он и оказался. А кому бы ещё быть? В руке он держал большую клетку с тремя попугаями. Два поменьше, СПС-ных, а один большой, с хохолком, настоящий эпистола.

– Я принёс Вам попугаев, чтобы Вы могли сообщить в Дорстан о благополучном прибытии. Разрешите пройти, чтобы поставить клетку?

– Конечно, арксер Дайллер, – и я посторонилась, пропуская его в гостиную.

– Доброго дня, арксер, – склонила голову Тари.

– Доброго, ксерра. Вам уже выдали попугаев? – обратился он к моей подруге.

– Пока нет. Только показал библиотеку и кухню. Попугаев мне тоже принесёте Вы?

– Нет, ксерра, я ведь не Ваш куратор. У каждого арксера лишь одна служащая в библиотеке ксерра, поэтому я никак не могу принести Вам попугаев.

– А как же… – я не дала договорить Тари, прыгнула ей на ногу. Подружка взвизгнула.

– Ой, прости, я такая неуклюжая, – издевательски протянула я.

– Ксерры, – Дайллер внимательно посмотрел на наш завтрак. – Где вы взяли это? – взгляд его выражал крайнюю степень презрения. Будто мы эти блюда украли.

– На кухне, – ответила Тари. – Что-то не так?

– Это, как бы Вам сказать, – начал арксер, – предназначено не ксеррам.

– Ох, простите, – выдохнула моя подруга, – я просто не знала.

– Вины Вашей в том нет, – ответил Дайллер. – Здесь вина того, кто дал Вам это.

– Мы ничего не трогали! – залепетала Таридан. – Я всё верну, честное слово.

– Это можно выбросить. Виновных накажут, не волнуйтесь.

– А как же те, кому это предназначалось? – поинтересовалась я.

Арксер усмехнулся.

– Не хочу Вас расстраивать, но Вы едва не позавтракали помоями.

– Вот хухели драные! – выругалась я.

– Фу! – скривилась Тари, – Я едва это не съела!

– Пожалуй, сейчас же разберусь с этим. И кухонному куратору доложу. Пусть решит судьбу виновных.

А потом он сам взял поднос, что принесла подруга, и покинул нас.

– Это кто, вообще, был? – полушёпотом спросила Тари.

– Арксер Дайллер.

– А чего он тебе попугаев принёс? Тайтрель, мой куратор, сказал, что лишь один из арксеров вхож в личные покои. И чего этот пришёл? У тебя же этот, рыженький, не?

– А у меня два куратора, – не нашла я ответа лучше.

– Ничего себе! – воскликнула Тари. – И оба такие красивые, – она мечтательно закатила глаза. – Ты видела, какой у него взгляд? А цвет глаз? О, Беспокойный, да от его взгляда умереть можно! Я буквально вся расплавилась, когда он со мной заговорил, – протянула она томно. – А рыженький какой! Я как представлю, как бы он сжал меня в объятиях, коснулся бы груди этими длинными тонкими пальцами…

– Тари! – оборвала я её.

– А что? Меня, вообще-то, готовили стать невестой. И это совершенно нормально, что я обращаю внимание на красивых мужчин. Разве я виновата, что ни один вонючий ксер мне так и не сделал предложения?!

– И ты решила прибрать к рукам арксера? Причём, моего!

– Да ладно тебе, – махнула рукой Таридан, – всё равно с арксером мне ничего не светит, – вздохнула она, – хоть помечтаю.

– Надо нормальный завтрак взять, – предложила я.

– Ага, – кивнула Тари и вновь погрузилась в свои влажные фантазии, – а еще глаза у него такие зелёные-зелёные, я как взглянула, сама вся позеленела от вожделения. Нет, забирай себе тёмненького, а я возьму рыжика. Если бы он мне приказал, я бы прям вот на этом столе ему и отдалась…

Вообще-то, она не всегда такая. Но время от времени подружку накрывало страстью ко всякому существу мужского пола. Особенно в сезон цветения.

В гостевой уборной что-то упало. У меня от напряжения все мышцы свело, а пульс застучал по барабанным перепонкам мелкой дробью. Тари сделала шаг в опасном направлении – к уборной.

– Что там? – испуганно произнесла она, делая ещё шаг.

– А там всё сломано! – вскрикнула я. – Стой! – но Таридан уже взялась на ручку и дёрнула дверь на себя.

Моя подруга застыла статуей. Рексель стоял на приступке, слегка согнувшись, потому что был выше ростом, чем проём двери. Он глупо улыбнулся, помахал ручкой и произнёс:

– Привет.

Тари отмерла и дверь закрыла. Резко повернулась, привалилась к двери спиной, хватанула ртом воздух, а рот закрыть забыла.

– У тебя арксер в сортире! – сообщила она.

– Эй, ну теперь-то выпустите меня! – затарабанил в дверь Рекс.

– И он всё слышал! – прошептала она.

– О твоих влажных мечтах? – улыбнулась я. – А я говорила, чтоб ты прекратила.

– Зачем ты прячешь арксера в сортире? – Тари выглядела так, будто раскрыла великую тайну.

– Меня можно уже прекратить прятать, – донёсся возглас рыжего из уборной.

– Тари, отойди от двери. Я всё объясню.

– Посвятишь меня в свои тайны? – она сделала шаг ко мне, всё-таки освободив Рекселя, и тот тут же выглянул из уборной, оскалился.

– Дверь запри, – произнёс он, выбираясь целиком.

Поспешила в прихожую, чтоб закрыться на ключ. Не хватало ещё, чтоб арксер Дайллер снова явился. А Тари пусть сама теперь краснеет за свои фантазии.

Что ж, когда я вернулась, краснеть моя подруга даже не думала. Рыжий уселся в кресло, а она примостилась на подлокотнике и вовсю кокетничала, томно вздыхая и хлопая ресницами. А рыжий-то ещё и скалился. Возмутительное поведение!

И злость какая-то внутри заклокотало. Я нахмурилась и чеканным шагом приблизилась к парочке.

– Если вы оба так быстро нашли общий язык, почему бы тебе, Тари, не поселить Рекса у себя? – всю фразу процедила сквозь зубы.

Подружка никак не отреагировала, продолжая бросать томные взгляды на рыжего. Ох, как же меня раздражают порою её манеры! Как хорошо, у моих родителей денег на приданое не нашлось, а то бы и меня вот этому всему научили бы! Со стороны так глупо выглядит, а рыжий почему-то улыбается. Дурак, одним словом!

Рекс вдруг вскочил с кресла, да так, что Тари чуть не свалилась с подлокотника.

– Лио, ты чего? – он вдруг потянул руки ко мне, но я отступила. Пусть дальше моей подружке улыбается.

– А у него, вообще-то, девушка есть, – не глядя на рыжего, крикнула Таридан. – Она здесь же работает. И Рекс за ней приехал, – потом перевела взгляд на рыжего. – Я ей всё при встрече расскажу!

– Да чего ты несешь? – прошипел Рексель, сдвинув брови.

– Да ладно, – махнула рукой Тари. – Где я и где арксер… – печально вздохнула девушка.

– Никакой он не арксер! – выкрикнула я. – Это лишний пассажир дирижабля. Выкинуть его надо было, да я, дура, пожалела. А он… – злобно посмотрела на Рекса. – То-то твоей невесте будет любопытно узнать, как ты тут глазки всем строишь.

– Какой невесте? Какие глазки? Лио, я, конечно, понимаю, что заворотные умом не отличаются, но ты, и впрямь, дура. Причём набитая.

– Видишь, как изворачивается, – обратилась к ошалевшей уже Тари.

– Да сдались вы мне обе! – взвизгнул Рекс, оттолкнул меня с прохода и направился к двери. Только не учёл, что я заперла замок.

Моей ухмылки он не увидел. А я стояла и ждала, пока рыжий вернётся, выяснив, что возможности выйти у него нет.

Но тут замок вдруг заскрежетал, а следом я услышала хлопок двери.

– Ключ, – пробормотала с досадой. – Я же ключ в двери оставила! Ых, – вырвалось у меня.

– Кто это вообще был? Он ведь не твой куратор? – робко спросила Тари.

– Просто лишний пассажир. Ушёл и пусть хоть под землю провалится.

– Жалко… – протянула она.

– Ты в своём уме? Ведешь себя как заворотная девка.

– Да он сам начал всякие знаки внимания оказывать! – попыталась оправдаться подружка.

– Это, какие же знаки?

– Ну, – её взгляд забегал по потолку. – Смотрел на меня. Улыбался. Я же не знала, что это твой парень.

– Он не мой парень! – прошипела я.

– А чего ты тогда злишься? – она плавно переползла с подлокотника в само кресло.

– Бесит потому что. Меня рыжий этот бесит, а тут ты ещё к нему пристаёшь!

– Так он не твой куратор? – долго же до неё доходит.

– Нет! – вскрикнула. – Просто взял и поселился сначала в моей каюте, теперь тут!

– Ну, так давай я его у себя поселю.

– Да на здоровье! Хоть съешь его, мне до этого рыжего никакого дела нет!

Таридан мгновенно вскочила с кресла, натужено улыбнулась и произнесла:

– Тогда я побежала, – и она быстрым шагом направилась к выходу. Чуть меня не сбила.

Хлопнула дверь, и я с облегчением опустилась в кресло. Выдохнула. Хорошо без них обоих. Тихо так. Только желудок урчит.

Недолго думая, встала и отправилась на кухню. Тари пусть будет сыта своей внезапно вспыхнувшей влюблённостью, а мне есть хочется. И желательно не помои.

Ориентировалась я ещё с трудом, но тут вспомнила, что нужно спуститься вниз, пройти по тускло освещённому залу и открыть неприметную дверцу.

Стоило мне войти, как кухонные работники замерли. Шесть пар глаз уставились на меня. Я под этими взглядами поёжилась. Смотрели на меня так, будто я виновата в чём-то.

Опустила взгляд, ощущая странную вину. То были не мои чувства, я будто мысли чужие прочла. Правда, о чём конкретно эти поварихи думала, не поняла, но они определённо винили меня.

На полу виднелась лужа крови. И след, будто что-то через эту лужу протащили. Мясо разделывали, что ли?

Стиснула зубы и посмотрела на поварих. Заметно, что до того, как я вошла, они занимались своими обязанностями. У одной половник в руке, у другой ступка с пестиком. А теперь все вот взяли и застыли. И чего, спрашивается?

– Э… – попыталась заговорить под этими взглядами, – Мне бы еды какой.

– Проходи и бери сама, – послышался скрипучий голос одной из поварих. Заметно, что ей недолго осталось ходить среди живых. Ещё немного и выгонят за стену. Вот только тут нет стены. Не пойму, куда ж они мёртвых своих девают? Неужели и вправду бродят они среди живых? Жутко-то как.

Под проникающими под кожу взглядами я прошла к столу, на котором стояли, кажется, уже готовые блюда. Эти небольшие кусочки мяса я уже видела. На дирижабле кормили точно так же. Но это определённо лучше, чем репа или капуста, от одного вида которой у меня желудок в узел сворачивался, настолько домашняя пища мне опостылела.

Молча взяла тарелку и осторожно, стараясь не ступить в кровавую лужу, направилась к выходу.

– Это она же арксеру пожаловалась, – послышался шепоток за спиной, когда я уже шагнула за порог кухни.

– Тихо ты! – пришикнул кто-то, – Хочешь закончить службу как Кита?

Захлопнула дверь за собой, привалившись к ней спиной. И только теперь поняла, они смотрели не с обвинением. В их глазах был страх. И что-то такое сделал арксер Дайллер, что до боли напугало этих женщин.

Лужа крови на полу. Мне не хотелось верить, что Дайллер мог убить кого-то из-за дурацкой шутки. Нет, не буду в это верить. Они просто тащили кусок мяса. Просто мясо…

Глава 6

– Ты снова забыла запереть дверь, – произнесли у меня над самым ухом. При этом этот кто-то грубо толкал меня. И мне пришлось всё-таки открыть глаза.

– Рыжий, – прошипела, едва разглядев в лунном свете знакомое лиц.

– Двадцать циклов уж рыжий, – улыбнулся он, – Поднимайся, дело есть.

– Вот ещё! – попыталась отмахнуться и завернуться посильнее в одеяло, – У тебя дела теперь с Таридан, вот её и буди!

– Нет уж, обойдусь без твоей навязчивой подружки. Вставай, нужно обыскать тут всё.

Сон Рексель мне всё-таки перебил. Села на постели, медленно закипая от злости. И чего он опять ко мне припёрся? Неужели компания рыжего так быстро наскучила Тари, что она его выгнала?

– Тебе нужно, ты и обыскивай! Я тут при чём?

– Ну, скажем так, – он склонил голову и взглянул на меня исподлобья, – мне нужна твоя помощь, – лунный свет отразился в зелени его глаз, и я даже залюбовалась на промелькнувшие в радужке золотистые искорки. Потом вспомнила, что терпеть эту наглую морду не могу, и снова разозлилась.

– Тари пусть тебе помогает.

– Ревнуешь? – усмехнулся он.

– Дурак! – стукнула его кулаком в плечо.

– Одевайся, будем тут всё исследовать.

Рексель слез с постели и даже отвернулся к окну, великодушно позволяя мне встать и одеться. Собственно, мне ничего больше не оставалось делать. Поспать этот гад всё равно теперь не даст. Да и любопытно тут всё осмотреть, если уж быть честной.

Я достала из дорожной сумки костюм, не из тех, что подарил арксер, а свой старинный. Потому что белое слишком приметно в темноте, а вещи для ксерры все белые, хоть и переливаются перламутром.

– А если поймают? – произнесла я, переодевшись.

– И что они нам сделают? – он повернулся. – Подумаешь, прогуливаемся ночью.

Вспомнила кровавое пятно на кухне и перепуганных кухарок.

– Знаешь, мне кажется арксер Дайллер убил кого-то, – поведала всё-таки.

– За что? – нахмурился Рексель.

– На кухне. За то, что Тари вместо еды всучили помои. Я видела кровавое пятно на полу. И будто бы тело тащили.

– Вот, лободыр мороженный! – выругался рыжий, – Уверена, что кровь была человеческая?

– Интересно, как я могла это определить? Понятия не имею, чья кровь. Но кровь была! И поварихи перепуганные. Вот, только теперь я Дайллера сама боюсь. И особенно боюсь встретить его где-нибудь в тёмном коридоре.

Рекс сложил руки на груди, выпрямился и надменно произнёс:

– Ну, я же с тобой.

– И куда ты собираешься идти? – поинтересовалась, убирая волосы под капюшон.

– Для начала осмотрим башню. Что тут вообще есть? Кроме кухни?

– Библиотека.

– Значит, она тоже здесь была, – многозначительно произнёс Рекс.

– Да сбежала она от тебя, – рассмеялась я, – Вон, Тари и то тебя прогнала.

– Во-первых, твоя подружка меня не прогоняла. Сам еле ног унёс. А во-вторых, не могла Иритан сбежать. В этом я уверен, – он снова посмотрел в окно, будто бы его девушка могла бы прогуливаться здесь ночью. Да с такой высоты и бегемота не разглядишь.

– Ты слишком самоуверен. Девушкам такие не нравятся. Вот и сбежала, – продолжала я дразнить рыжего.

– Да что ты говоришь? – прошипел он злобно. – Иритан бы так не сделала.

– Замуж за тебя не хотела, вот и сбежала, – настаивала на своём. Не то, чтоб мне, и впрямь, было дело до его подружки, но мне нравилось, когда он шипит от злости.

– Иритан – моя сестра, – его лицо исказила яростная гримаса. – И давай оставим эту тему, мне Тари хватило.

– Давай не будем, – согласилась я. – Только всё равно не понимаю, чего тебе Таридан не приглянулась? Её же специально обучали, чтобы нравиться мужчинам. Она должна была стать невестой.

– Паршиво её обучали. Ты ей как-нибудь намекни, что привязывать мужчину полотенцем к ложу – плохая идея.

– Серьезно? Так далеко всё зашло? – представив рыжего, привязанного к койке, я рассмеялась.

– Зашло бы далеко, если б вместо полотенца оказалась настоящая верёвка.

Да уж, кажется, я понимаю, почему Таридан так и не взяли замуж. Это ж надо до такого додуматься. Даже немного рыжего стало. Но вслух я Рексу сочувствия не выразила.

– Жаль, что у неё не нашлось настоящей веревки, – картинно вздохнула. – Придётся тащиться с тобой.

Заметила, как Рексель заулыбался.

– Покажешь мне ту самую библиотеку, которая теперь в твоём распоряжении?

– Третья башня западного крыла.

– Западного? – рыжий приподнял бровь. – Ири работала в восточном. Пятая башня. Но я пока не нашёл, как туда пройти.

– Наверное, по канатной дороге, – предположила я.

– Не нравятся мне эти скамейки на верёвочках, – Рексель скривился.

– Мне тоже. Но Дайллер сказал, что мне нельзя ступать на землю.

– А почему?

– Правила такие, – пожала плечами. – Давай пока тут побродим. А завтра я попробую выяснить, где эта пятая башня восточного крыла.

– Так ты в деле? – радостно воскликнул Рекс и протянул руку.

– В деле, – хлопнула по его ладони.

Не знаю, отчего мне вдруг захотелось помочь ему. Даже не помочь, а просто развлечься, наверное. Любопытство всегда было моей слабостью. А тут и благородная цель наметилась – не просто так шататься по этим тёмным коридорам. И всё-таки мне до безумия хотелось бы узнать, почему ксерре запрещено ступать на землю?

Пока мне были известны здесь лишь две локации: кухня и непосредственное место службы – библиотека. Идти в кухню не было никакого желания, вряд ли служащие там ксерры захотят поделиться со мной информацией. Потому мы отправились в библиотеку. И ещё потому, что мне хотелось почитать, хранящиеся там книги. Днём при посетителях такой возможности у меня не будет.

Библиотека третьей башни западного крыла была пуста, но масляные светильники никто не погасил. Двери открыты, заходите, берите, что хотите. Это показалось немного странным. Зачем тогда вообще нужен библиотекарь, если войти может любой и без служащего? Для чего я тут? Пыль вытирать?

– Почему открыто? – спросила шёпотом.

– Я тут уже был сегодя, поупражнялся с замками немного, – улыбнулся Рексель.

– Ты – вор, что ли? – удивилась я.

– У меня, вообще, много талантов, – ага, хотела добавить я, кроме скромности. – Ты знаешь, что именно за книги тут хранятся? Что-нибудь рассказывали тебе эти арксеры?

– Дайллер говорил, что здесь хранятся очень старые книги, – сказала я рыжему, который с интересом изучал корешки.

– И как только бумага не истлела, – он вытащил одну из книг и стал листать страницы. – Это какой-то дневник. Видишь, – Рекс сунул мне под нос книгу, – вот, эти закорючки – это не буквы. В начале каждой страниц стоит подобие даты, – он продолжал водить пальцем по бумаге. – Вот, это второй день четвертой луны. Только цикл какой-то странный. Мы считаем циклы от рождения первого архонта, но тут цифры больше. Какое-то древнее циклоисчисление.

– Дай сюда, – забрала у него книгу и попыталась разобрать рукописные буквы. Все они почему-то соединялись между собой. У нас так не пишут. Меня учили все буковки отдельно выводить, чтоб всё красиво было и с закорючками. И в книгах так же. А тут буквы все угловатые, уродливые, тянутся своими тонкими кривыми лапками к соседним. Получается не слово, а осьминог какой-то из хитросплетённых палочек. Некоторые отдельные буквы я могла разобрать, но прочитать слово никак не выходило. Зачем вообще писать так, чтоб никто не разобрал?

– Я знаю, что ты не умеешь читать, – усмехнулся Рекс.

– Да я умею! Просто тут буквы очень неразборчивые.

– Если б умела, тебя бы не взяли на службу.

Захлопнула книгу, схватила рыжего за руку и подвела к колонне, на которой виднелась древняя надпись.

– «Непригодна для жизни», – прочитала я, указав на надпись.

– Тебе арксер сказал, что тут написано.

– Ладно, – потерла ладони друг о друга, будто пыталась разогреть руки. – Давай любую книжку, и я прочту. Только не вот эти дурацкие рукописи.

– Ну, попробуй, – кивнул рыжий и полез выбирать книжку.

Я ещё некоторое время вглядывалась в неровные строчки. Такое ощущение, что этот человек писал ногой, а не рукой. Неужто в древности люди были настолько дурные, что не знали какой конечностью писать?

– Вот, – Рексель протянул мне раскрытую книгу, – читай.

– Без проблем, – взяла я книгу и зачитала. – «Излучение этого минерала имеет очень низкую частоту. Но эта частота входит в резонанс с бета и дельта-ритмом человеческого мозга. Излишняя активность этих ритмов приводит к нарушению внимания и ког…когн...» – захлопнула книгу. – Фух, не мог чего попроще выбрать?

– Тут буквы почти нормальные, – пояснил Рекс, отбирая книгу.

– Ага, зато смысла нет совсем. Ерунда какая-то. Ритм, дельта, излучение. Что это вообще значит? Вроде буквы правильно сложила.

– Правильно, – кивнул рыжий, – только я тоже ничего не понял. Какая-то глупая книга. Давай поищем другую.

Рексель не успел поставить книгу на полку. Скрипнула дверь, и кто-то определённо вошел в библиотеку.

Глубоко вздохнула, прислушиваясь к ударам сердца.

– Прячься! – прошипела я и толкнула рыжего в тот момент, когда он пригнулся, стараясь скрыться в тени колонны. Он покатился кубарем куда-то в сторону читальни. Книга осталась лежать на полу. Я так и застыла, глядя на коричневый переплёт.

Неспешным шагом ко мне приближался акрсер Дайллер. На нём была простая рубаха без изысков, в каких обычно положено спать. Распущенные волосы свисали ниже пояса. А глаз… нет, это не отражения света лампадок, они и впрямь у него мерцают в темноте!

– Что Вы здесь делаете, Лиодан? – прозвучал строгий вопрос.

– Я… мне не спалось, акрсер Дайллер. И я решила прогуляться.

Он опустил взгляд, заметив лежащую на полу книгу. Наклонился, поднял, перелистнул страницы, снова посмотрел на меня.

– Вы читали книгу? – спросил он удивлённо.

– Нет, что Вы, я же не умею, – пожала плечами и растеряно улыбнулась, но Дайллер продолжал молчать, глядя на меня с укором. – Картинки смотрела, - пояснила я.

Он ещё раз пролистнул страницы тонкими длинными пальцами с чуть отросшими ногтями, выкрашенными по ксерской традиции в чёрный цвет.

– Здесь нет картинок, Лиодан.

– Да… – замялась, – картинок нет. Потому я хотела взять другую книгу, но тут Вы пришли, и книга выскользнула у меня из рук. Знаете, я иногда бывают такая неуклюжая, что просто жуть. И мама на меня всё время жаловалась…

– Я не застал Вас в покоях, ксерра. Хотел передать ключ. Как Вы попали в библиотеку?

– Здесь было открыто, – и тут мне даже врать не пришлось.

– Странно, – произнёс он, пристально глядя на меня. – Возвращайтесь в покои, – он вдруг потянул воздух носом, – Похоже, здесь побывали не только Вы. Вход в библиотеку без служащего воспрещен даже арксерам. Здесь собраны слишком редкие книги. Не волнуйтесь, ксерра, вторгшегося на территорию найдут. Идите к себе.

Я с места не сдвинулась, судорожно соображая, как бы отвлечь Дайллера, заставить уйти из библиотеки. Если он убил повариху из-за дурацкой шутки, то что же он сделает с рыжим? Рекс хоть меня бесит, но я к нему как-то привыкла.

– Вы знаете, акрсер Дайллер, - начала я сходу выдумывать, – говорила же, я такая неуклюжая. А папа мой заворотным был. Вы знаете, они такие сильные. Они же землю прям руками копают! И вот мне его сила передалась. Я за ручку дерг, а она как хрясь! И, кажется, это я замок сломала. Давайте посмотрим, вдруг я его и впрямь сломала.

Дайллер поставил книгу на полку, приобнял меня за плечи и произнёс.

– Это вряд ли, Лиодан. Если Вы кого-то, и впрямь, видели тут, лучше скажите сразу. Не нужно никого покрывать, Вам это не к лицу, – он криво усмехнулся и повёл меня к выходу. А у меня коленки дрожали так, что шаг нормально ступить не могла.

– Я, и вправду, кого-то видела, – сделала я признание. – И мне теперь очень страшно. Он… он такой огромный! – всплеснула руками, показывая гигантский размер. – Чёрный весь, страшный, как мертвец. Я вошла в библиотеку, и оно рвануло мимо так быстро, что я даже подумала, привиделось мне всё. Со мной бывает такое. Я когда жила в Дорстане, мне частенько казалось, будто кто-то по дому ходить. Как тень какая-то. Вот и этот на тень был похож. Но раз Вы сказали, это всё на самом деле, мне теперь страшно идти одной по этим тёмным коридорам. И ночевать одной страшно. Очень-очень страшно!

– Как тень или как мертвец? – вот же! К словам придрался!

– Не знаю, – ещё немного и разревусь тут. – Испугалась очень.

– Однако это не помешало разглядывать картинки в книге, – нахмурился Дайллер.

– Так он же убежал. Я идти обратно боялась, потому что оно же там! А тут безопасно. Но скучно. Вот я и решила полистать книжку. Потому что назад идти ну никак не решалась.

– Я провожу Вас до покоев. Но впредь прошу по ночам не покидать своих комнат, дабы никакая тень Вас больше не пугала.

Кивнула, испуганно оглядываясь. Мне хотелось, чтобы Рексель понял, когда можно будет сбежать. Но потом дошло, что так я могу выдать рыжего. И оглядываться перестала. Смущало лишь то, что акрсер-то не дурак, наверняка догадался о многом. Только виду не подавал.

До моих покоев мы дошли довольно быстро. Слишком быстро. Я как могла замедляла шаг, озиралась по сторонам в поисках неведомого чудища. И, вот, как узнать, упел ли рыжий сбежать? С одной стороны, я-то всегда могу сказать, что не знаю его. Но с другой, это ведь будет подлостью. И я вовсе не хочу, чтоб рыжий сдох. Кажется, совсем не хочу.

Я встала перед дверью и начала ощупывать себя, будто ищу ключ. Хотя на самом деле дверь запереть, как обычно, забыла. Но Дайллер-то этого не знал. Он терпеливо ждал, пока я отыщу ключ. И я надеялась, арксер не заметит, что у меня и карманов-то нет.

– Кажется, ключ потеряла, – развела руками.

– В библиотеке? – Дайллер удивлённо приподнял бровь.

– Не знаю, – пожала плечами. – Я ещё на кухню ходила. Может, там выронила…

– Мне кажется, – арксер толкнул дверь, и та со скрипом приоткрылась, а я вся внутри сжалась, – Вы забыли запереть дверь.

– Ой, я такая забывчивая.

– Хорошей ночи, Лиодан, – он развернулся и хотел было уйти, но тут я ухватила его за руку. Дайллер замер, медленно повернулся ко мне. Окинул недовольным взором мерцающих глаз.

– Мне страшно, арксер Дайллер, – пролепетала, потянув его за руку. – Мне очень страшно оставаться в покоях одной, – он не реагировал. – Тут же дверь была не заперта, а вдруг этот монстр проник в мои покои?

Арксер недовольно вздохнул.

– Ну, хорошо, Лиодан. Давайте проверим Ваши комнаты.

– Мне кажется, – продолжила я, затаскивая его в покои. – Дверь я всё-таки запирала. Могло ли чудище повредить замок? Давайте осмотрим замок. И я не помню, куда дела ключ. Нужно ведь найти его.

– Я дама Вам запасной, – произнёс он, оглядывая прихожую.

– А если замок сломан? – спросила, затаскивая его в гостиную.

Дайллер всё-таки высвободил руку из моей цепкой хватки, прошёл по комнате.

– Вот же Ваш ключ, – арксер взял его со стола предъявил мне. – Заприте на ночь покои и ложитесь спать. С монстром я разберусь, – и он снова направился к выходу.

– Но Вы же ещё спальню не проверили! – выкрикнула.

– Хорошо, – процедил он сквозь зубы.

Спальню он обошёл быстрым шагом и снова пошёл на выход.

– А уборные? – напомнила я. – Он ведь мог там спрятаться!

Дайллер молча прошел к уборной, распахнул дверь и тут же её захлопнул.

– Там ещё одна, – указала на гостиную.

Но арксер резко приблизился ко мне.

– Ксерра Лиодан, может, мне ещё и шкафы проверить? И под ложе заглянуть? Очевидно, что монстра в Ваших покоях нет, – глаза его засияли ярче, брови сдвинулись, а голос заставил кожу покрыться мурашками.

Дайллер снова попытался уйти, давая понять, что ни шкафы, ни уборные он проверять не намерен. И я не придумала ничего лучше, как броситься ему на шею.

– Пожалуйста, – зашептала я, – мне очень страшно. Не оставляйте меня, я так боюсь! Так боюсь, что мне дурно делается! Меня сейчас стошнит от страха! – ох, какую чушь я несу! У Тари получилось бы лучше. Но её тут нет, а меня нравиться мужчинам не обучали. Это был провал.

Арксер попытался меня отстранить, но хватка моя была крепка. Так просто он не мог высвободиться. Ему пришлось обнять меня, погладить по спине.

– Лиодан, – тихо произнёс он, – Ваше представление начинает выходить за рамки приличия. Прошу, отпустите. Заприте дверь и дайте мне найти чудище.

Не отпустила. Пусть думает, что я истеричка, зато у рыжего будет время спрятаться.

Дайллер вдруг поднял меня. Я вскрикнула, едва ноги оторвались от пола. А он перехватил меня под коленями, и руки, стиснувшие его тело, вдруг ослабели. Я и впрямь ощутила головокружение и тошноту.

Арксер осторожно опустил меня на постель, и тошнота прекратилась, хоть голова всё ещё шла кругом.

– Заприте дверь, Лиодан. И хорошей Вам ночи.

Сил остановить его уже не было. Я распласталась на постели, слушая, как удаляются его шаги. И сделать больше ничего не могла. Даже окликнуть.

Только бы рыжий успел…

Глава 7

Несмотря на нестерпимую слабость, я так и не смогла заснуть. Пролежала до самого рассвета, пялясь в потолок. А Рексель так и не явился.

Думать о худшем не хотелось. Да и что он такого плохого мог сделать? Подумаешь, прочитает какую-то дурацкую книжку. Что в этих книжках может быть такого важного? Там ведь бред сплошной, а в других вообще ничего не поймёшь, каракули, а не буквы. За чтение ведь не казнят. С другой стороны за глупые шутки тоже не казнят. Однако повариху Дайллер убил. Ни за что ведь убил – Тари сама была виновата, что притащила помои.

Сон ко мне так и не пришёл. Арксер часы работы не назначил, велел лишь приходить каждое утро. И потому я приняла освежающий душ, сгоняя остатки ночной одури, переоделась в парадное платье и покинула покои. Дверь запирать не стала на случай, если рыжий явится.

В животе неприятно ныло от голода, но заходить на кухню не хотелось. Засылать туда Таридан – тем более. Опять притащит помои, и из-за неё кого-нибудь убьют. Вообще, не хотелось её видеть после того, что рассказал Рексель. Привязать полотенцем! Надо же до такого додуматься! Мерзко это и противно.

На кухню я всё же спустилась. Постояла немного перед дверью, затем решительно распахнула дверь.

Поварихи в этот раз не замерли, но поглядывали злобно.

– Здравствуйте, – робко произнесла. – Мне бы еды какой-нибудь. Можно?

– Лиодан! – вдруг радостно воскликнула одна из них. – Как я рада тебя видеть! Познакомьтесь, ксерры, это моя добрая подруга Лиодан, – женщина вдруг подскочила ко мне и обняла. – Я дам тебе самого лучшего мяса сегодня.

Эту даму я определённо видела впервые. Если бы я когда-нибудь даже мельком заметила здоровенную тётку на голову выше меня, широкоплечую и угловатую, точно бы запомнила. И тут из-под поварского колпака выбилась ярко-рыжая прядь. Я вгляделась в лицо, щедро сдобренное косметикой, не сдержалась и натужно хрюкнула.

– Узнала? – спросил рыжий тоненьким голоском. – Это же я, Рекселен!

– Ах, Рекси! – воскликнула я радостно. – Я тоже очень рада тебя видеть! Как ты… подросла.

– Так тут кормят как на убой. Поработаешь с моё, ещё не так вырастешь! – рыжий, наконец, выпустил меня из объятий, обернулся к остальным поварихам, – Девочки, я отлучусь ненадолго.

Присутствующие ксерры промолчали, занимаясь своими делами, а Рекс схватил со стола поднос с четырьмя порциями и вместе со мной танцующей походкой направился к выходу. Оказавшись за пределами кухни, толкнул дверь ногой, привалился к ней спиной и, держа поднос одной рукой, стащил с головы смешной колпак, им же вытер лоб, размазывая косметику, и рассмеялся.

– Не ожидала? – спросил он нормальным голосом.

– Не ожидала, Рекселен. Я думала, тебя арксер убил.

– Идём к тебе, – он отслонился от двери, положил руку мне на плечо и слегка подтолкнул. – И давай побыстрее. Эти дуры, может, меня и не раскрыли, но арксер сразу поймёт, что перед ним не девушка.

– Да нет, что ты! – не сдержала смешок. – Ты в этом наряде такой женственный. Не отличишь.

– Потом будешь ёрничать.

Быстрым шагом мы преодолели лестницу, Рексель едва юбку не разорвал, делая широкие шаги через три ступеньки. Но о сохранности платья он не слишком заботился.

В этот раз дверь я всё-таки заперла на ключ.

– Мне в библиотеку надо, – тут же предупредила, едва мы оказались в относительной безопасности.

Рыжий поставил на стол поднос, и тут же избавился от объемной груди. В ней он припрятал штаны и рубаху.

– Сейчас умоюсь и переоденусь, – сказал он, скрывшись в уборной. О Беспокойный, никогда не видела более уродливой женщины. Удивительно, что поварихи ничего не заподозрили. Рекселен, раздери меня хухель!

Из уборной рыжий вышел уже в нормальном мужском обличии. Макияж ему совершенно не шёл. Как вспомню это жутко выбеленное лицо, алые щёки, малиновые губы и криво подведённые глаза, так сразу смех разбирает. Удивительно, как краска может изуродовать симпатичного парня, если он вдруг захочет притвориться девушкой.

– Наконец-то избавился от этой маски, – выдохнул он, – И как вы в этом ходите? Всё лицо теперь чешется.

– Просто мы не наносим такой толстый слой белил.

– Мне надо было как-то замазать щетину. Я был сильно уродлив? – спросил он, присаживаясь за стол.

– Не то слово. Ничего страшнее в жизни не видела, – ответила, садясь рядом, – Где ты раздобыл платье такого размера?

– Тут есть что-то типа гардеробной рядом с кухней. Юбка чуть разорвалась в талии, но я поясом замаскировал дыру. Там же нашёл колпак, косметику. Как я понял, поварихи живут там же, у них условия хуже. Покоев у них отдельных нет, – рыжий потянулся к блюду. – Опять мясо. Но мне нравится мясо.

– А как из библиотеки выбрался? Я тут забалтывала арксера, кричала, что мне страшно. Рассказала, что тут чудище бегает, – взяв щипцы, я приступила к своей порции. Мне, пожалуй, хватит одной. Куда Рексель набрал столько?

– Про чудище я слышал. Спасибо, – серьёзно произнёс он. – Не знаю, от чего, но ты определённо меня спасла. Знаешь, эти арксеры, они какие-то странные.

– Ещё бы! – воскликнула я. – Дайллер повариху убил.

– Я не о том. У них какие-то способности странные. Я наблюдал через щель. И глаза у них светятся. А так не бывает.

– Это я тоже заметила. Но у кошки тоже глаза в темноте светится.

– Только арксеры – не кошки. Я видел, как один из них приложил руки к стене, прислонился лбом, промычал что-то и исчез. Будто в стену всосался.

Огляделась по сторонам, внимательно присматриваясь к стенам. Мне вдруг стало казаться, что в каждой стене может прятаться арксер.

– Жуть какая, – выдала я и поёжилась, не прекращая озираться.

– Думаешь, они за нами наблюдают? – усмехнулся рыжий. – Если бы это было так, они бы меня ещё ночью нашли. Они явно не всемогущи. Тебе сегодня нужно приступать к службе? Я с тобой пойти не смогу.

– А ты снова переоденешься уродливой дамой и вернёшься на кухню?

– Нет, конечно. Меня там быстро раскроют. Пока побуду здесь, а вот ночью попробуем добраться до восточного крыла. Я узнал, где это.

– Как узнал-то?

– Поварихи рассказали. Днём можно по канатной дороге добраться. Но ночью она не работает. Пойдём пешком. Придётся преодолеть миллион ступеней, но тебя ведь это не пугает?

– Меня не ступени пугают. Почему Дайллер сказал, что мне можно передвигаться только по канатной дороге? Вдруг там хищники водятся?

– Но я же буду с тобой, – улыбнулся Рексель.

– А ты не хочешь быть без меня? Мне страху сегодня хватило.

– Как? – рыжий сделал жалобное лицо. – Ты меня бросишь? – ещё и бровки домиком сложил.

– Хватит с меня. Уже сходила с тобой в библиотеку. Едва не лишилась чувств, когда Дайллер зашёл.

И тут в дверь постучали.

– Прячься! – прошипела рыжему.

– Да брось, – махнул он рукой, – это наверняка Таридан.

– Тем более!

И я чуть ли не силой затолкала его в уборную. Может, там и подружка моя, вот только мне не очень хотелось, чтобы она вновь приставала к рыжему. По крайней мере, при мне.

Провернула ключ и распахнула дверь. Арксер Дайллер мило улыбнулся, а я заметила, что зрачки у него и впрямь вертикальные. Нет, в этот раз мне точно не показалось.

– Доброго дня, Лиодан, – произнёс он.

– Доброго, арксер Дайллер.

– Вы не одна? Я слышал голоса.

У меня коленки подогнулись, а сердце заколотилось так, что я побоялась, как бы оно грудную клетку не проломило.

– Нет, – выдавила через силу, – я совсем одна. Это я сама с собой разговаривала. Знаете, у меня такое бывает. Хочется с кем-нибудь поговорить, а никого нет рядом. Вот я и разговариваю с воображаемым собеседником. Это у меня давно уже такое.

– Я понял, Лиодан, – прервал меня Дайллер. – Могу я войти?

– Конечно, арксер Дайллер, – я посторонилась.

Он прошёл в прихожую, но ступить в гостиную не торопился. И я понадеялась, что он недолго тут пробудет. Только бы рыжий себя не выдал.

– Лиодан, – он вдруг коснулся моего лица, провёл пальцем по щеке, – нам предстоит провести вместе половину цикла, как минимум. И я хотел бы сократить между нами дистанцию. Зовите меня просто по имени. Дайллер или Дайл, как Вам будет угодно. Все эти титулы созданы, чтобы отдалить людей от нас. Но между куратором и его служащей не может быть никакого отстранения. Даже если того требует вежливость. Вы меня понимаете, Лио? Могу я называть Вас так?

– Угу, – кивнула, не сумев выдавить из себя что-то более внятное.

– Назови меня по имени.

– Дайл, – произнесла почему-то шёпотом. И вдруг ощутила резкую боль в животе. Мне захотелось дернуться, вырваться, отстраниться. Дайллер был слишком близко, но тело вдруг оцепенело, перестало мне подчиняться. Даже вскрикнуть от боли не выходило. Будто когтистая лапа ухватила под дыхом и тянет, не даёт сделать и глотка воздуха. Но руки арксера обхватили лицо. Он ведь ничем не мог меня ударить. Отчего же так больно? И я смотрела в его глаза, видела вытянувшиеся в тонкую нить зрачки, а бирюза пульсировала, будто наполнялась чем-то. Наполнялась тем, что выходило у меня из живота. И страшно так стало, потому что я даже закричать не могла, даже не могла позвать рыжего!

Боль прекратилась так же резко, как и началась. Я стояла перед арксером, а тот даже не прикасался ко мне. Только стоял и смотрел. И улыбался.

– Что это было? – спросила и сама удивилась, что голос легко выходит из глотки. И дышу без усилий. На всякий случай сделала вдох поглубже. Никакой боли, будто и не было ничего.

– А что было? – вдруг спросил арксер. На его лице застыло неподдельное удивление.

– У меня живот заболел. Наверное, мне нужно в уборную, – и я на всякий случай схватилась за живот.

– Я просто хотел напомнить, что сегодня начинается Ваша служба. Если Вы, – он глянул в сторону гостиной, где на столе стояли четыре порции, – закончили с завтраком, можете отправляться в библиотеку, Лио.

– Хорошо, – ответила, – Дайл.

Арксер кивнул и покинул мои покои. Я тут же бросилась к уборной, распахнула дверь.

– Рекс, он что-то сделал со мной! Мне было больно!

Рыжий с улыбкой сделал шаг вперед, протянул ко мне руки, обхватывая за талию, притиснул к себе и прошептал, склонившись к уху:

– Первый раз всегда больно, Лио.

Отпихнула его, вырываясь из объятий, едва сдержав порыв заехать по наглой рыжей морде.

– Придурок, – прошипела, отходя подальше.

– Дверь запри, – напомнил Рексель.

– Мне пора уходить. Сиди тут и никому не открывай. Знай, – ткнула в него пальцем, – Если тебя поймают, я тебя не знаю.

Рыжий лишь плечами пожал. Я так и не поняла, что бы это значило.

Покидая покои, я в самом деле заперла Рекса. Правда, были у меня подозрения, что таких, как Дайллер, простая дверь не остановит. И что он вообще со мной сделал? Явно не то, на что намекал Рекс. Но определённо что-то нехорошее. Потому что мне, разорви меня хухель, было больно!

Тёмные коридоры были пусты, но я всё равно испуганно озиралась, ожидая, что кто-нибудь из арксеров выскочит из стены. Но до библиотеки я добралась благополучно, открыла дверь ключом, заняла рабочее место и начала скучать. Никаких посетителей тут не наблюдалось. Даже не представляю, чем тут заниматься, если читать не умеешь. Я-то думала, что пообщаюсь с читателями, но что-то они не спешили сюда являться.

Теперь понимаю, почему арксер сказал, что мне следует протирать пыль. Похоже, это единственное доступное в библиотеке развлечение. Хотя развлеченьице-то сомнительное. Но я всё же порыскала в ящике стала, отыскала ветошь, вот только решила я не пыль вытирать, а что-нибудь почитать. Что-нибудь более понятное, чем то, что вчера попалось. А если кто войдёт, сделаю вид, что смахиваю пыль со страниц.

Почти все нижние полки были заполнены рукописями с каракулями. Прочесть в них я могла только даты, если они имелись. И, насколько я поняла, большинство рукописей являлись дневниками. Только один из дневников содержал хоть сколько-то разборчивые буквы. И хоть они были уродливыми, угловатыми, я кое-как сумела сложить их в слова. Текст получился таким: «Восстановление записи регистратора. Электромагнитное поле таково, что приборы быстро выходят из строя. Атмосфера пригодна для дыхания. Вода с примесями минеральных солей. Примитивные формы жизни обнаружены путём взятия проб грунта».

Из прочитанного я почти ни слова не поняла. Что за регистратор? И о каких полях идёт речь? Не понимаю, как вообще поле может что-то вывести из строя? В Дорстане тоже было поле. Там зерно выращивали, которое мололи в мука, а потом пекли из неё хлеб, что продавали в лавках. Я как-то видела это поле. Там колосья растут. Не представляю, как они могут что-то сломать. А даже если бы и ломали, почему этот прибор не перенести куда-нибудь подальше от поля? Странные эти древние.

Дальше почерк становился всё менее разборчивым, последние строчки – и вовсе какие-то полосы. Совершенно непонятно. Я закрыла книгу и вернула на полку. Затем взяла лестницу и полезла наверх. Может, там найду что-то поинтереснее.

Лесенка оказалась весьма удобной. Можно отталкиваться одной рукой и перемещаться вдоль полок. Напрасно я её боялась. И книги тут были уже не такие древние. Я открыла одну из них. Заголовок на титульном листе гласил: «История формирования Станов». Буквы почти современные, чему я порадовалась. А история – это ведь всегда интересно. И, не слезая с лестницы, я стала читать: «В связи с невозможностью разместить человеческие поселения непосредственно на материке, принято решение о создании шести человеческих Станов. Стан представляет собой искусственную платформу, дрейфующую в океане. Каждый Стан сформирован из шести слоёв: известняк, антрацит, сланец, глина, песок, почва». Далее следовала нарисованная карта. Шесть прямоугольников, расположенных на одинаковом расстоянии друг от друга.

Я перевернула страницу. Тут был нарисован человек. Не просто человек, а со всеми внутренностями, будто он прозрачный. Даже скелет виден. Неприятное зрелище. И я снова перевернула страницу. Заголовок сообщал: «Инкубация зародыша». Про инкубацию я что-то такое слышала. Говорят, это про то, как яйца без птиц высиживать. Зародыш – тоже понятно. Читаю дальше: «Инкубаторы располагаются в Стане на уровне сланцевого слоя. Белковая оболочка эмбрионального мешка содержит…» – и куча длинных непонятных слов, что этот мешок содержит. И я бы вообще не поняла, о чём тут речь, если бы не картинки. Маленький скрюченный человечек лежит будто бы под землёй, а к нему трубки тянутся, похожие на червей, которые прогрызли проходы. На следующей картинке был человечек побольше. А на третьей показывалось, как он выползает из-под земли. Это что, вообще, за инкубатор такой? Я-то думала, что речь пойдёт о птенцах, а тут почему-то люди.

Читать дальше я не стала, слишком много непонятных слов. Решила просто картинки пролистнуть. Но тут послышались шаги, я посмотрела вниз, и увидела незнакомую ксерру. А, может, арксерру. На ней было платье с пышной юбкой, а вместо капюшона она носила аккуратную шапочку, украшенную перьями.

Лестница пошатнулась, я вцепилась рукой в полку, выронив книгу. Дама замерла вовремя, иначе бы книга упала ей точно на голову. Она подняла взгляд на меня. Странные у неё глаза, ярко-жёлтые. Эти точно в темноте светятся.

– Простите, – выкрикнула я. И тут до меня дошло, я же на высоте! А высоты боюсь! И лестница такая шаткая. Как я вообще на неё влезла? Страшно-то как тут…

– Что Вы делаете, ксерра? – донесся до меня бархатный голос незнакомки.

– П-пыль вытираю, – промямлила.

– Вы уронили книгу, – незнакомка осуждающе посмотрела на меня.

– Ага, – кивнула, – сейчас спущусь и подниму.

– Здесь хранятся очень древние книги. Вам следовало бы осторожнее с ними обращаться, – голос её звучал надменно и презрительно. Сразу пожалела, что книга не свалилась ей наголову, не помяла эту дурацкую шапочку с попугайскими перьями.

Противная дама продолжала сверлить меня желтыми глазами, пока я пыталась спуститься. Вниз по лестнице ползти куда труднее, чем вверх. Потому что тогда и смотреть приходится тоже вниз.

Зажмурившись, я спустила трясущуюся ногу на нижнюю перекладину. Руку отцепить было ещё сложнее. Пальцы никак не желали отпускать спасительную деревяшку. Очень медленно я ползла вниз, ощущая давящий взгляд ксерры.

Когда ступня коснулась каменного пола, я открыла глаза. Дама стояла очень близко, держа в руке книгу. Она улыбнулась и представилась:

– Арксерра Литоран, – она явно ожидала от меня действий, но у меня напрочь вылетели из головы все правила вежливости, потому я просто пялилась на неё. – Я буду приходить сюда в пятом часу после восхода, чтобы изучать… – она запнулась, – Вам не положено знать, что я буду изучать.

Она вдруг сделала шаг ко мне, держа одной рукой книгу, а второй коснулась моего предплечья, провела холодными когтистыми пальцами до запястья. Арксерра стояла так близко, что я ощутила её дыхание. Кожа в момент покрылась мурашками, мне стало холодно от её прикосновения, голова закружилась, а в глазах потемнело.

Всё прекратилось, едва она убрала пальцы. Взглянула на меня сверху, передернула плечами и потопала к читальне. Книгу она так и не отдала.

Пока она будет здесь, мне заняться определённо нечем. Я прошла к своему рабочему месту, опустилась в кресло.

После прикосновения арксерры, захотелось немедленно вымыть руку. Будто меня мерзкая жирная жаба облизала. Даже после того, как со мной Дайллер что-то сотворил, мне так противно не было.

Литоран выбрала ещё несколько книг, уселась за стол в читальне, вытащила откуда-то из-под юбок тетрадь и карандаш, и принялась что-то переписывать. Жаль, что отсюда не видно, что она там пишет. Но почему бы мне не вытереть пыль рядом с ней?

Тряпку я оставила где-то на верхних полках, и ползти основа наверх мне совершенно не хотелось. А больше в столе ветоши не было. Зато у меня имелась нижняя юбка.

Почти все платья, даже те, что носят простые ксайи, делаются двухслойными. Но если в дешёвых платьях нижняя юбка – необходимость, иначе они просвечиваются, то в дорогом платье нижний слой делается, чтобы не кололись перламутровые нитки. По крайней мере, я так подумала.

Аккуратно под столом приподняла верхнюю юбку. Ткань зашуршала, но арксерра на меня даже не глянула. Тогда я резко рванула тонкую нижнюю ткань.

Треск!

Литоран бросила на меня взгляд, я прекратила рвать платье. Подождала, пока она снова уткнётся в книгу. И опять рванула.

Нижняя юбка разошлась по шву, и в руке у меня оказался большой кусок белой тряпицы, служивший ранее передом. Скомкала рванье, одернула верхнюю юбку, решительно встала и направилась к арксерре.

– Я тут пока пыль повытираю, – пробормотала, подходя ближе.

Дама не ответила, снова уткнулась в записи. Делая вид, что вытирая соседний стол, я косила взглядом на её писанину.

Литоран писала аккуратным красивым почерком, не то, что эти древние. Вверху страницы было написано: «Классификация видов». Я замерла с тряпкой, вглядываясь, что она накорябает дальше. Но арксерра читала. И перед ней лежала та самая книга, которую я и уронила. Это я поняла по картинке с человечком, лежащим под землёй, но её она быстро перелистнула. Она вообще, по всей видимости, быстро читала. Пока я стояла, она так полкнижки пролистнула.

Дама вдруг резко перевела взгляд на меня, а я так растерялась, что не успела сделать вид, будто вытираю пыль. Желтые глаза зло сверлили меня, а я всё думала, только бы она меня не коснулась. Только бы не коснулась…

– Вы умеете читать? – с укорм спросила Литоран.

– Нет, что Вы… – пролепетала.

– Тогда чего Вы тут высматриваете?

– Картинки. У вас книжка с картинками.

– А, ясно, – улыбнулась арксерра. Меня от её улыбки передёрнуло.

Пришлось отойти от этой противной дамы. Я еще немного помахала тряпкой перед полками, а потом вернулась на своё место. И так тоскливо мне стало. Время тут тянулось медленно, как густая смола, в которую я влипла, будто нерадивый жучок. К неприятной арксерре подходить больше не тянуло, всё равно не разглядишь, что она там пишет, а лишний раз ловить её презрительный взгляд – так себе удовольствие.

Завтра непременно возьму сюда какое-нибудь развлечение. Раздобуду бумагу для рисования или нитки для плетения сетей. А что? Море тут близко, буду сети ставить. Ну, невозможно же тут сидеть и бесконечно слушать шелест страниц. Ужасно нудная служба. Тут с ума сойти можно от скуки. Ох, мне ведь тут ещё полцикла, то есть шесть лун, сто восемьдесят дней, куковать. Или сколько там в шести лунах дней?

Не знаю, когда ушла арксерра Литоран, к тому моменту я уже крепко дремала в кресле. Конечно, я не уследила, вернула ли она книги на место или нет. Но читательский стол был пуст, когда меня разбудила Таридан.

– Так и думала, что ты тут сидишь, – в голосе слышалась издёвка. – Я к тебе стучалась, ногами дверь колошматила, все локти отбила, а ты тут отдыхаешь!

– Как ты колошматила ногами, если отбила локти? – спросил её, ещё не совсем отойдя от тягостной дремоты.

– Я, конечно, понимаю, тебе тут весело, а я с ума весь день схожу! Знаешь, как нудно сидеть и ничего не делать? Ты-то хоть почитать чего-нибудь можешь.

– Тари! – пришлось повысить голос. – Ну, давай, всем ещё растрезвонь, что грамотная Лиодан обманом добилась службы!

– Тут всё равно никого, – пожала подружка плечами.

Огляделась по сторонам. Библиотечный зал пуст, но мне так и казалось, будто за нами наблюдают. А всё Рексель виноват, понарассказывал страшилок!

– А где наш рыженький? – тут же поинтересовалась Тари.

Не ответила. Ну, не стану же я говорить подружке, что рыжий сбежал от неё и вновь обосновался в моих покоях. И потому я только плечами пожала.

– А ко мне попугай прилетел. Бракованный какой-то, наверное. Адресом ошибся.

– А, может, он прилетел к тому, кто жил в твоих покоях до тебя? – сердце вдруг забилось быстрее, будто предчувствуя что-то. Только я сама ещё не понимала, что именно.

– А какая мне разница? Главное, что у меня теперь четыре попугая! – радостно воскликнула Таридан. – Я и этого перенастрою, будет мои послания передавать.

– Ты умеешь попугаев настраивать?

– Ага, – кивнула подруга. – Там делов-то на полчаса. Ерунда, вообще. Захочешь, и твоим любой адрес поставлю. Ну, если тебе не только родителям письма слать, а другу какому-нибудь.

– А этот попугай, он что-нибудь сказал?

– Да, точно! Спасибо, что напомнила. Ему же память надо чистить!

– Нет! – вскрикнула. – Что он сказал?

– А тебе-то что? – удивлённо уставилась на меня подруга. – Чушь всякую нёс. Говорю же, бракованный.

– Тари. – я ухватила её за плечи, – что именно сказал попугай?

– Ой, – махнула она рукой, – говорю же, ерунду всякую. Любовное послание, поди.

– Покажешь? – попросила я.

– Чего показать-то? – Таридан удивлённо хлопнула ресницами.

– Попугая! – схватила её за руку. – Идём, хочу послушать, пока он не забыл послание! – и потащила прочь из библиотеки.

Тари жила витком ниже, и так вышло что, её покои располагались строго под моими. Интересно, она слышит, как я хожу у неё по потолку? Надо мной, кажется, никто не топает.

Попугай важно ходил по столу вокруг клетки. Таридан даже загнать его в клетку не удосужилась. Ещё и окно открыто! Как только хохлатый не улетел? А попугайчик-то не СПС-ный, а самая настоящая эпистола, большой, с красными крылышками и зеленым хвостом. Значит, и послание длинное.

Я протянула руку к птичке, и хохлатый прыгнул мне на ладонь, пристально посмотрел одним глазом, раскрыл выжидательно клюв.

– Послание, – скомандовала попугайчику.

Некоторое время он молчал, и я даже подумала, что письмо стёрлось. Попугай-то явно неисправный, иначе с чего бы ему ошибиться адресом? Но тут он вдруг затараторил:

– Номер тридцать два. Мне кажется, я схожу с ума, схожу с ума. Не могу отделаться от навязчивых мыслей. Надеюсь, ты вернешься. Забери меня, забери, забери, забери! На восток ведет канатная дорога. Не знаю, кто построил её и зачем, но она работает. Ходить можно лишь вдоль кромки воды, ходить по воде, не касаясь земли. Они зовут её Башней Лунного Серебра, я слышу их голоса. Забери меня, или я сойду с ума, сойду с ума. – на этом попугай умолк.

– И это всё? – спросила я одновременно у Тари и у птицы. – Эпистола до тысячи слов запоминает. Слишком короткое послание.

– Ну, – пожала она плечами, – какое было.

– И с чего ты взяла, что это любовное послание? Тут же ни слова про любовь! – произнесла я, спуская попугая на стол.

– А что же ещё? – хлопнула она ресницами. – Ясно же сказано, схожу без тебя с ума. А от чего ещё девушка может сходить с ума? Конечно же, от любви! А тут, – она обвела руками комнату, – жил парень, наверное. Вот, она и передает ему, забери меня, с ума без тебя схожу и так далее. Наверное, её в другую башню перевели, вот она и затосковала.

– Бред, Тари. Это ты уже какую-то историю додумала. В послании ничего об этом не сказано. И причём тут «номер тридцать два»?

– Да какая разница? Всё равно я не знаю, кому это послание передать. Просто заберу попугая и всё.

– Может, куратору стоит доложить?

– Ага, конечно! – возмутилась она. – Чтоб он попугая у меня забрал? Ну, уж нет!

– Я бы сходила в эту башню Лунного Серебра. Что-то не так с тем, кто прислал птицу, – зачем-то озвучила свои мысли.

– Ой, ладно тебе, – махнула рукой подруга и потянулась к хохластому, попыталась схватить, но попугай вдруг замахал крыльями, перепугав тех, что сидели в клетке, и взмыл под потолок. Руки Тари схватили воздух, а птица вдруг резко выпорхнула в окно.

– Вот лободырово отродье! – вскрикнула она, погрозив окну кулаком, потом повернулась ко мне и вдруг заявила. – Ты во всем виновата!

– Я?! – возмущённо воскликнула. – Ты сама шторы не задвинула, попугая в клетку не загнала, а я виновата?!

– Ты! – взвизгнула Тари и вдруг совсем по-детски захныкала.

Наверное, я бы с ней сейчас серьёзно разругалась, но только лишь воздух ртом хватанула, не успев ничего сказать. В дверь вдруг постучали.

Меня передёрнуло. Не знаю, кто мог прийти к Таридан, но почему-то я вдруг подумала, что пришли не к ней, а ко мне. И не кто-то, а мой куратор. Просто предчувствие какое-то вдруг проснулось.

– Открыто, – жалобно протянула подружка.

Скрипнула дверь, и на пороге возник аксер Дайллер. И вот, спрашивается, чего явился?

Арксер улыбнулся, подошёл ближе и коснулся моего плеча.

– Хорошего вечера, Лио, – произнес он, мягко, но настойчиво привлекая меня к себе. – Мне нужно кое-что тебе сказать. Идем со мной.

И я как-то даже с Таридан не успела ничего ответить, как арксер буквально выволок меня из покоев подружки. Это я уже задней мыслью осознала. А тогда будто морок на меня нашёл. Я даже не поняла, как мы вдруг оказались в покоях арксера. То, как мы шли по коридорам, все будто бы размазалось. И потом сразу возникла комната. Почти такая же, как у меня.

Арксер держал меня за руку. У него такие длинные пальцы, что могут мое запястье обхватить дважды. И будто суставов в них больше. А ногти… нет, это не краска, они, и впрямь, у него чёрные!

Подняла взгляд, заметила, как его зрачки вытянулись в тонкую ниточку. Нет, мне всё это не кажется, арксер Дайллер, и вправду, нечеловек! Я дернулась, но вместо того, чтоб отпустить, арксер вдруг прижал меня к себе. Так крепко, что ни вздохнуть.

Голова пошла кругом, а тело вдруг стало невесомым. Я перестала ощущать его тяжесть. И так легко сделалось… и хорошо… Внутри разлилось что-то теплое, проникло до кончиков пальцев. И это оказалось таким приятным ощущением. Будто всё вдруг встало на свои места. Всё идет правильно, так, как и должно. И мне совсем не хочется освобождать от объятий Дайла. Мне кажется, я готова так простоять целую вечность…

Вес тела обрушился на меня невыносимой тяжестью. Колени подогнулись, а головокружение стало болезненным, отозвалось тошнотой. Попыталась вдохнуть, но воздух стал вязким, как смола. В груди защемило, резкая боль заставила выгнуться позвоночник, а рот открылся в безмолвном крике.

Если бы Дайлер отпустил, я бы не устояла, грохнулась бы на пол.

Боль отступала постепенно, отзываясь судорогой во всем теле.

Арксер помог мне дойти до кресла, в него я и рухнула. В голове звенела пустота, ни единой мысли. Только ощущение, что всё закончилось. Но я даже не могла теперь понять, а что же закончилось? Что, вообще, произошло?

Дайл подошёл к столу, разлил по бокалам красноватую жидкость. Один из бокалов протянул мне. С трудом смогла удержать бокал в одеревеневшей руке. Болезненно скрипнула зубами.

– Вообще-то, тебе не положено, – пробормотал арксер, – но я думаю, ты никому не скажешь.

Не поняла, чего это мне вино не положено, если мой рабочий день уже окончен?

Сделала глоток, и от неожиданности едва не выплюнула напиток. Соленое! И на языке жжется! У меня аж слёзы потекли.

– Что это? – выкрикнула хрипло.

– Не нравится вкус? – Дайл приподнял бровь, и я заметила, что глаза у него вновь стали совершенно обычными. Неужто, всё мне показалось?

– Что произошло? – спросила я.

– Тебе стало нехорошо. Ты потеряла сознание. И я усадил тебя в кресло. Раньше случались обмороки?

– Нет, кажется, – помотала головой. Меня всё ещё немного мутило, но в целом состояние стало вполне сносным.

Дайллер сделал глоток этой красноватой дряни, и я скривилась. Горько-солоно.

– Этот сок атайя, восстанавливает силы, – пояснил он.

– Так это лекарство? Вот почему вкус такой гадостный?

– Как по мне, вкус вполне приятный, – и он сделал ещё глоток.

Я зачем-то тоже отхлебнула гадости. В горле запершило, но голова тут же прочистилась и силы откуда-то появились. Резко вскочив, я схватила стоящего у стола арксера за руки и вскрикнула:

– Что Вы со мной сделали?!

– Лио, успокойся, – спокойно ответил он. – Я ничего с тобой не сделал. Всё хорошо, – он как-то успел перехватить мои руки и теперь большими пальцами поглаживал запястья, – всё хорошо, Лио. Ты в полном порядке, – голос его звучал монотонно и в то же время пронзительно, заполняя мою опустевшую голову. И я сама не заметила, как повторяю за ним шёпотом: «всё хорошо».

Дайл, действительно, меня успокоил. Сердце перестало надрывно колотиться, да и в целом я почувствовала себя вполне сносно, если не сказать хорошо. И всё-таки я точно знала, арксер что-то со мной сделал. Что-то очень, очень нехорошее.

– Что ты сделал, Дайл? – не спросила, скорее выдохнула.

– Тебе стало плохо, Лио, и я дал тебе, – он поднял бокал, – своё лекарство. Всё хорошо, Лио. Теперь всё хорошо, – он умолк и сделал ещё глоток. – Скажи, Лио, ты встречалась с кем-то ещё… из арксеров? Например, с куратором Таридан? Может быть, случайно?

– В чём меня подозревают? – я высвободилась из его рук, отступила на шаг.

– Нет, я не подозреваю, – Дайл отвёл взгляд, поставил бокал с мерзостью и убрал с лица выбившиеся пряди. – Просто… – он усмехнулся, – даже не знаю, как сказать, – арксер вновь поднял на меня глаза, теперь они явственно мерцали, – в общем, – сделал он шаг ко мне, – не позволяй никому к тебе прикасаться. Никаким арксерам. Никому, кроме меня.

– Да, что это значит?! – отступила, но позади стояло это дурацкое кресло, и я споткнулась, плюхнулась на кожаную обивку, а Дайллер навис надо мной, уперев кулаки в подлокотники. Глаза его не просто мерцали – они светились!

– Кто тебя касался? – произнёс он нечеловеческим голосом, будто у него не связки в глотке, а стальные струны. В голосе отчётливо слышался металлический звон. Люди так не говорят! Не умеют!

– В библиотеке, – выпалила я, – арксерра Литоран. Она так представилась. Она… – попыталась припомнить, что сделала арксерра, но память подвела, – она…

– Литоран, значит, – процедил сквозь зубы Дайл. – Всё ясно, Лио. Запомни, никто не имеет право прикасаться к тебе, кроме куратора. Никто. Это важно, поняла?

Кивнула, хотя, вот, совсем ничего не поняла. И мне бы сейчас сделалось очень страшно, но арксер точно что-то со мной сотворил. Страх не пришёл. Я ждала его, а он почему-то затаился где-то на дне души, и не спешил охватывать меня всепоглощающей паникой. Мне такое неестественное спокойствие точно не свойственно.

Дайл отстранился и протянул мне руку.

– Я провожу тебя.

Руку ему подала с опаской. Но ничего в этот раз не ощутила.

Арксер помог подняться, хотя голова у меня больше не кружилась. И вообще, на самочувствие я бы не пожаловалась. Вот только ощущение, будто бы Дайл как-то странно на меня влияет, никуда не делось.

Глава 8

Таридан явилась в мои покои почти в тот же миг, как только удалился арксер. Я даже рыжего из уборной выпустить не успела, как она нарисовалась. Подруга обошла стол, пристально глядя на попугаев. Да, я так и не отправила послание в Дорстан. И мне показалось, что сейчас она опять набросится на меня с обвинениями, но подружка, видимо, успела остыть.

– А ты не смотрела, что у этих в памяти? – спросила она.

– Нет, – пожала плечами, – а разве их не обнуляют прежде, чем отправить новому владельцу?

Тари подошла к окну и задвинула тяжёлые портьеры, затем лишь открыла клетку.

– Обычно, обнуляют, но вдруг повезёт? – затем она подошла к двери и заперла замок, а после вернулась к клетке.

Попугай не выдает послания, пока не сядет на ладонь к человеку. И потому Тари открыла клетку и протянула руку хохлатому. Тот быстро спрыгнул с жёрдочки и оказался на ладони девушки. Таридан осторожно вытащила птицу из клетки и приказала:

– Послание.

Попугай хранил молчание.

– Говорила же, обнулённые все, – я протянула руку, и птица перепрыгнула ко мне. – Запись, – скомандовала, отходя к окну. Попугайчик чирикнул, открыл клюв и принялся запоминать всё, что я сейчас произнесу.

– Послание! – громко произнесла Тари, и мой попугай наверняка запомнил.

– Помолчи! – прикрикнула на подружку. – Дай родителям письмо записать, – и тут же скомандовала птице, – забудь! – Но тут маленький зеленый попугайчик на ладони Тари вдруг заверещал:

– Помогите! Помогите! Мы никогда отсюда не выберемся! Помогите! – это была единственная фраза, которую он повторял по кругу.

– Я тебе говорила! – прошипела Тари. – Тут что-то совсем неладное творится! Стоп! – скомандовала она зеленому, и птичка заткнулась. А попугай-эпистола вспорхнул с моей руки и сел на клетку сверху.

Про то, что здесь творится что-то неладное, я от неё впервые слышала. Кажется, и в самом деле, с Таридан что-то сотворилось.

– А можно я уже выйду! – послышался голос из уборной. Дверь скрипнула, и на свет показалась лохматая голова рыжего.

Тари тут же расплылась в улыбке и томно протянула:

– Хорошего дня, Рексель.

– Угу, – кивнул рыжий, выбираясь целиком из уборной.

– Тари, с чего ты взяла, что здесь что-то творится? – я подошла к подружке так, чтоб закрыть от неё Рекса.

– Да? – удивлённо вскинула она брови, взглянув на меня. – Ах, да, точно! – кажется, она возвращалась к реальности. – Мой куратор, арксер Тайтрель. Он приходил ко мне как раз после того, как ты ушла. И… – она вдруг умолкла.

– Он что-то с тобой сделал? – спросила, подумав, что пауза затянулась.

Таридан приложила пальцы к вискам, зажмурилась, будто с трудом пыталась что-то вспомнить. Потом подошла к креслу и, даже на рыжего не обращая внимания, села.

– Он сказал, что нужно поговорить. Но я не помню, о чем мы разговаривали. Потом у меня вдруг голова заболела, и я только и думала, поскорей бы он ушёл. А как только он вышел, всё прошло. И я на него обиделась.

– В смысле?

– Ну, как ты не понимаешь? – всплеснула она руками. – Я ведь подумала, что нравлюсь ему. Он всегда так мило со мной общался. Да и сам он – очень красивый мужчина. А тут эта головная боль всё испортила. А Тайт, вместо того, чтоб как-то помочь мне, он же арксер, он может! Но Тайт просто взял и ушёл! Ну, как тут не обидеться?

Логика Тари не переставала меня поражать. Но для себя я сделала вывод, что заходил этот Тайтрель к ней вовсе не для разговора. Её куратора проделал с моей подружкой то же, что и Дайл со мной. Только Тари ничего не запомнила.

– Он прикасался к тебе? – спросила, чтоб подтвердить свои подозрения.

– Это не то, что ты думаешь! – вспыхнула она, и тут же искоса бросила взгляд на рыжего. Опомнилась.

– А солёную гадость давал пить?

– Нет, – помотала она головой.

– А мне Дайллер давал. И я помню, как это было. Он коснулся меня. И еще я заметила, что у него пальцы стали длинными, будто в них суставов больше. И мне тоже плохо стало.

– То есть, – заговорил рыжий, – эти ваши кураторы-арксеры что-то такое проделали, что вам обеим поплохело?

– Дайл меня обнял. А потом… да, он что-то сделал, – подтвердила я. – А ещё он сказал, чтоб никто ко мне не прикасался.

– Да-да, – подтвердила Таридан, – все так и было. Только зачем всё это?

– Расскажи про попугая, – сказала я подруге, – того самого, что случайно к тебе прилетел, – я протянула руку сидящему на клетке попугаю-эпистоле. – А я пока письмо родителям отправлю, – и вместе с хохлатым я вышла в спальню.

Некоторое время я ещё думала, что именно надиктовать попугаю. С одной стороны, мне не хотелось тревожить маму с папой. Они наверняка будут волноваться, узнав, что здесь творится неладное. Но с другой – к кому мне ещё обратиться?

– Забудь, – очистила простой командой память птицы. – Запись: «Мама и папа, шлёт послание вам Лиодан. Я благополучно прибыла на остров Дармиф. Мне выделили отдельные покои, ко мне относятся с уважением, хорошо кормят, а работа нетрудная, но весьма скучная. Но скуку я перетерплю. Я тут живу как настоящая ксерра. Но мой куратор странно себя ведёт. Я пока не знаю, что именно происходит, но после его присутствия, мне вдруг стало дурно. И моя подруга, Таридан, рассказывает то же самое. Если это будет продолжаться, я буду вынуждена оставить службу и вернуться в Дорстан раньше срока. Буду слать сообщения как можно чаще, чтобы вы знали, что со мной всё в порядке. Люблю вас, Лио». Конец записи, – приказала птице, подошла к окну и, сдвинув портьеру, отправила попугая к адресату.

– Любопытная история, – пробормотал рыжий, когда я вернулась в гостиную. Тари по-прежнему сидела в кресле, и от Рекселя её отделял стол. Рыжий предусмотрительно сел на стул, расположившись на максимальном удалении от девушки.

– Тот попугай дал координаты. На восток по канатной дороге, затем по воде, не касаясь земли. Нам нужно попасть в Башню Лунного Серебра, – заявила я.

– Пойдём все вместе? – уточнил Рекс.

– Не знаю, – пожала плечами. – Тари может и к себе вернуться, – стрельнула в подружку взглядом, понадеявшись, что она всё поймёт и тут же удалится. Но не тут-то было.

– И пропустить всё самое интересное? – возмутилась Таридан.

Да уж, от неё так просто не отделаешься.

– Ладно, – махнула рукой, тяжко вздохнув, – пойдем все вместе.

Рыжая морда отчего-то широко разулыбалась. И чего это он? Опять, что ли, хочет, чтоб его Тари полотенцем привязала?

Взглянула на Рекселя хмуро, давя в себе желание стукнуть его чем-нибудь. Улыбку с лица рыжий убрал.

– Одна проблема, – произнёс он, – меня же тут быть не должно. Что мне говорить, если кто-то из кураторов меня заметит? Я не хочу вновь прикидываться уродливой женщиной.

– Ой, ладно тебе, – махнула рукой. – Не такая уж ты и уродливая!

– Что? – удивлённо воскликнула Тари. – Рексик переодевался в дамское? – и она расхохоталась, а рыжий побагровел.

– Я не понял, а разве мужчины не служат тут хоть кем-то? Ладно, когда я к кухаркам втесался, но так-то разве я не могу быть тем же библиотекарем?

– И впрямь, – согласилась я, – кажется, тут служат одни лишь женщины.

– Да просто это женская башня! – воскликнула Тари. – Разве не знаешь? В одном помещении селят людей одного пола, так бывает. Наверняка, в других башнях работают мужчины.

– Ага, – кивнул рыжий, – значит, в случае чего, говорю, что я – служащий библиотеки, – помолчал немного, затем добавил, – знать бы только, какой библиотеки. Ну, да ладно, – махнул он рукой, – разберёмся на месте.

Небесное светило ещё не достигло горизонта, и направление определить оказалось нетрудно. Сложнее было найти выход к канатной дороге. Пришлось побегать по неосвещённым лестницам.

Интересно, что когда мы спустились вниз, как нам показалось, до конца, выхода там вообще не нашлось. Сплошные глухие стены, ни оконцев, ни дверей.

Выход к канатным дорогам обнаружился на самом верху башни. Правда, пришлось ещё немного побегать, чтоб найти путь, идущий именно на восток.

Никаких дверей, лишь небольшое, узкое окошко, мимо которого медленно проплывали скамейки на верёвочках. Достаточно близко, только руку протяни, но мне даже выглянуть страшно! Коленки предательски стали подгибаться, а руки задрожали, стоило только представить, как я через эту узкую щель карабкаюсь на дергающуюся скамейку.

– Я туда не полезу, – заявила, отступая на шаг от окна.

– Да мне как-то тоже не хочется, – Таридан приблизилась ко мне и даже за руку взяла. У оконца остался один Рексель.

– Так не пойдёт, – коварно ухмыльнулся рыжий. – Что ж я один полезу? – он изобразил полупоклон, жестом указывая на окошко. – Только после вас, ксерры.

Мы с Тари переглянулись. В её взгляде читался страх, разбавленный любопытством. Не знаю, сумела бы она пересилить этот страх, но мне вдруг захотелось показаться сильной и смелой. И я даже руку из цепких пальцев Таридан высвободила. Будь здесь один Рексель, я бы продолжила трусить, но в глазах подружки выглядеть размазнёй очень не хотелось. И, потерев вспотевшие ладошки, я решительно шагнула к оконцу, отпихнув рыжего. Пусть видит, что я самая сильная, самая смелая… ой, мама!

В лицо дунул холодны ветер, я взглянула вниз – высотища жуткая! Издали подползала очередная скамейка. Двигалась она медленно, и я бы без труда на неё запрыгнула, если бы не высота.

Оглянулась на испуганную Тари и всё так же ухмыляющегося рыжего. По его лицу видно, он уверен, что я никуда не полезу. А я полезу! Всем назло!

Поставила колено на узкий каменный подоконник, высунувшись сильнее. Скамеечка медленно приближалась, а я готовилась к прыжку, стараясь лишний раз не смотреть вниз. Соленый морской ветер швырял распущенные волосы мне в лицо. Снизу доносил шум волн, разбивающихся о берег. Но у меня нет никакого желания видеть это море. Прищурившись, я смотрела только на скамейку. на трясущихся конечностях развернулась в узком оконце так, чтобы сразу сесть на неё.

Я держалась руками за окно, а задница торчала наружу. Смотреть куда-либо, кроме как на скамейку, не могла. Пальцы вдруг стали скользкими, влажными, руки дрожали, а в локтях разливалась боль.

Едва скамейка поравнялась с окошком, разжала пальцы и тут же вцепилась в веревки. Тонкий тросик больно врезался в ладони, я не вскрикнула только потому, что челюсти стиснула до зубовной крошки. И зажмурилась, наконец. Всё равно ехать до конца, больше смотреть по сторонам незачем. Главное, не разжимать руки.

Я не видела, как прыгал на канатную дорогу Рексель. Не знала, решилась ли Тари последовать моему примеру. Мне было уже всё равно, только бы поскорее закончился путь. Ну, и, судя по отсутствию криков, никто не сорвался вниз.

– Эй, Лио! – за спиной послышался окрик рыжего. – Ты там, вообще, живая? Ответь!

– Д-да, – выдавила из себя.

Не знаю, услышал ли он мой писк, но больше я ничего не смогла произнести. Мне, конечно, было интересно узнать, как там Таридан, но казалось, что любое слово способно нарушить мое хрупкое равновесие на этой шаткой скамейке.

Ехать пришлось долго, так долго, что тело затекло, особенно руки. Пальцев уже не чувствовала. От неудобной позы начало ломить спину, но сесть удобнее я не решалась. Я вообще боялась шевельнуться. Вдруг от нарушения равновесия, лопнут веревки?

– Это не наша станция, – послышался голос Рекселя, – едем дальше.

Ага, видимо, мы проехали мимо какой-то башни. Только я всё равно ничего не видела по причине закрытых глаз. И открывать я их не собиралась. По крайней мере, до тех пор, пока не достигнем конечной станции.

– Ух, сколько попугаев! ­– взвизгнула Таридан. Мимо пронеслось что-то шелестящее и огромное. Я пригнула голову, захотелось прикрыться руками, но как же я их отлеплю от веревок?! А тут еще скамейка, как на зло, качнулась, и у меня сердце замерло так, что натурально едва не задохнулась! В глазах бы точно потемнело, если б я их решилась открыть.

Попугаи… Да раздери их хухели, этих попугаев! Из-за них чуть не умерла прямо на канатной дороге!

Больше я не слышала, ни шелеста крыльев, ни голосов. Мне начало казаться, что я уже давно потеряла сознание. Все звуки напрочь заглохли, а глаза открыть я всё ещё боялась. Так я думала, пока Рексель не заговорил вновь:

– Лиодан, приготовься.

Хоть бы объяснил, к чему приготовиться-то?

Но тут подошвы заскребли по земле. Ага, выходим, значит. Я попыталась встать, но занемевшее тело стало таким не послушным. Кое-как встала на ноги, но пальцы отказались отпускать веревки. Точнее, отпустили их с опозданием.

Скамейка останавливаться и не думала, толкнула меня в спину, руки запутались в веревках, и меня опрокинуло лицом вниз. Вот тут-то я открыла глаза, ощутив под собой твердую поверхность. И по этой поверхности меня тащило вперед, а там, кажется… ой, там же обрыв!

Я задергала руками, не слишком соображая, что делаю. Но тут сзади кто-то ухватил скамейку, кисти мне при этом больно вывернуло, и я вскрикнула. Движение прекратилось. Теперь я просто лежала на каменной плоскости, всё ещё не решаясь встать.

– Н-да… – протянул рыжий, – не знал, что ты такая неуклюжая.

Не только неуклюжая, но ещё и красная, как заходящее небесное светило. Рекс помог мне подняться, а я взгляд к подолу опустила, до того стыдно стало за свою неловкость.

Конечно же, я ободрала локти и коленки. Перламутровый наряд вывозила в коричневатой пыли. Ох, наверное, и лицо у меня теперь такое же грязное, землистого цвета, как у мертвяка, которого только за ворота и гнать.

А Тари к моему изумлению легко спрыгнула со скамейки, улыбающаяся, воздушная и чистенькая. Такая чистенькая, что аж противно.

Только теперь я огляделась по сторонам. Привезла нас канатная дорога на ровную площадку, будто вершину горы острым ножом слезали. Чуть поодаль виднелись высоченные пальмы, вокруг которых подвесные скамейки делали разворот и ползли в обратную сторону. Вот, оказывается, как выглядит конечная станция. А заходящее небесное светило окрасило розовым хрустальные горы. Красиво…

Площадка оказалась совсем невелика, зато высота тут такая, что весь Дармиф виден. Там, откуда мы прибыли, виднелись несколько серых каменных башен. Соединялись они не только канатными дорогами, но мостиками, казавшимися издали совсем тоненькими. А вот впереди тоже имелись башни, только совсем иные, тонкие, длинные, как иглы, и будто бы стеклянные. Вот только стекло не прозрачное – матовое. И то, что внутри этих башен, толком не разглядеть. Мне почему-то эти башни напомнили рыбу, такую склизкую, полупрозрачную, если с неё чешую счистить, а под кожей внутренности просвечиваются. Вот и у башен будто кишки проглядываются. Неприятное ощущение эти постройки у меня вызвали.

Все строения находились по левую сторону усечённого холма, а по правую – плескалось море.

Спуск с холма оказался не таким уж тяжёлым. А всё от того, что с четырёх сторон были высечены ступеньки. Только перилец не хватало для полного моего успокоения. Но, после всего пережитого, я и на одну лестницу была согласна. Спускаться вниз оказалось всё же относительно легко.

– А если нас тут кто-нибудь застукает? – вот совсем некстати заговорила идущая впереди Тари. – А вдруг сюда ходить нельзя?

– Дайл сказал, что мне можно гулять, где угодно, – возразила я.

– Дайл? – оглянулась подружка, и мне не понравился её взгляд – одновременно колкий и надменный.

– Арксер Дайллер, мой куратор, – была вынуждена ей пояснить.

– Так он для тебя уже просто Дайл… – язвительно протянула подружка. – Ну-ну… А мне вот мой куратор ничего не говорил о прогулках.

– Тогда скажешь, что это я тебя потащила, – ответила со злостью.

– Ну, конечно, – и снова эта противная манера растягивать слова, – с Дайлом ты ведь куда легче договоришься… – вот до чего же она всё-таки мерзкой бывает!

Побережье было усыпано мелкими прозрачными камешками, походившими на стеклышки. При каждом шаге они хрустели, рассыпались осколками и блестящей пылью. Но звук ломающихся стекляшек мне нравился. Хруп-хруп с каждым шагом.

Мне вдруг начало мерещиться, что Тари снова что-то бормочет под хруст камешков. Причём говорила она весьма странные вещи. О том, что мне всё легко достаётся. И о том, что красота у меня какая-то неописуемая. Хотя вот уж красотой я точно не отличалась. Меня, в отличие от Тари, в жены не готовили. И никогда не обучали ни искусству макияжа, ни манерам. Хотя, если уж говорить о манерах, у подружки с этим делом обстояло совсем неважно. Я, конечно, не разбираюсь в том, как понравиться мужчине, но, по-моему, такая, как Тари, будет раздражать любого. В общем, неудивительно, что жениха к сроку ей не нашли.

Тут Таридан вдруг остановилась, резко передёрнула плечами и выпалила:

– Знаешь, что? Может, я арксеру и не приглянулась пока что, но это лишь вопрос времени! И никто, – она ткнула указательным пальцем мне в грудь, – никто ещё не жаловался, чтоб я его раздражала!

Мне показалось, что рыжий засмеялся и пробормотал что-то типа: «Да-да, конечно». Кажется, Тари тоже это услышала, потому что она тут же переключила свой гнев на Рекселя.

– А ты! – она хватанула его за плечо и заставила развернуться. – Ты сам дурак!

– Да ты чего? – парень удивлённо уставился на неё.

В глазах у Таридан заблестели слёзы. Она что-то промямлила в духе: «Никто меня не любит!». И бросилась бежать.

– Лио? – посмотрел на меня рыжий. – Мне показалось, она каким-то образом услышала, о чём я думаю.

Я растерялась. Слышать мысли – так не бывает. Но ведь Тари точно ответила на мои раздумья. Да и сама я ведь слышала её бормотания, вот только уверена, подружка ничего не произносила вслух.

А, вот, о чём думает Рексель, я почему-то не слышала. Или, может, он просто совсем не думал. Интересно, такое вообще бывает.

Рыжий, глядя на меня, нахмурился, но вслух ничего не сказал.

– Надо её догнать, – предложила я.

– Да… – неуверенно ответил Рекс, – пойдём.

Чем дальше мы шли, тем больше шума появлялось в голове. Я уже не могла вычленить отдельных слов, только раздражающие звуки. Так бывает в шумной толпе, когда каждый талдычит что-то своё, и ни слова не разобрать. И я попросту отмахнулось от этого шума. Пусть галдят, мне до них дела нет.

Таридан шла на несколько шагов впереди нас. Время от времени она замедляла шаг, тёрла виски, затем снова ускорялась. Рексель тоже вел себя странно, тряс головой, будто морок отгонял.

– Там говорилось, – начал вещать рыжий, – что идти нужно по воде, помнишь?

– И что? Я не хочу мочить ноги! – взбрыкнула я.

– Мне кажется, я с ума схожу, – пожалился он.

– Это из-за шума в голове? Я тоже их слышу, но не слушаю.

– И… как?

– Ну, – пожала плечами, – вот, бывает, отчитывает меня мама, а я в пол уставлюсь, она думает, мне стыдно, а мне на самом деле никак. Я не её слушаю, а узор в досках разглядываю. Вот, и сейчас разглядываю камешки. Смотри, они такие красивые, прозрачные…

– Нет, – он снова потряс головой, – мне это вряд ли поможет.

Таридан, идущая впереди, вдруг резко вскрикнула, схватившись за голову, снова побежала, но тут же споткнулось и кубарем скатилась в море.

– Тари! – крикнула я и рванула к ней, сама едва не поскользнувшись на мокрых прозрачных камешках.

Подружка лежала на спине, опершись на локти. Из воды торчали коленки, время от времени омываемые волной. Она блаженно улыбалась, прикрыв глаза.

– Хорошо… – выдохнула Тари, – умолкли.

Выбираться на сушу она не спешила. Не знаю, может, тут вода, и впрямь, тёплая, но мне мочиться совсем не хотелось.

– Вылезай! – выкрикнула я, оставаясь на берегу.

Она лишь головой помотала.

Рексель с видом героя кинулся на помощь Таридан. Я наблюдала, поджав губы, как он ступил в воду, подал ей руку, однако ответить на жест моя подружка не спешила. И я не сдержала усмешки. Рыжий повернул голову в мою сторону, лицо его вытянулось от удивления, и еле слышно он произнёс:

– Они, и вправду, умолкли.

– Кто умолк? – не поняла я.

– Голоса, – ответил Рекс, – я больше их не слышу.

Прислушалась к своим мыслям. Где-то в глубинах подсознания голоса продолжали шебуршать, но я искренне не понимала, почему этот незначительный-то, в общем, гомон так напрягает моих спутников. Почему они не могут их просто не слушать? Если о чём-то своём задуматься, так я их вовсе могла не замечать. Но Рекс и Тари вели себя так, будто у них мозг через уши вытягивали.

– Да хухели с этими голосами! – крикнула я. – Дальше двигаемся? Чего вы оба застыли?

Таридан открыла глаза и тоже уставилась на меня.

– Вот, почему, сказано было идти по воде. В море их не слышно, – пробормотала она.

– А просто не слушать их нельзя? – возмутилась я. И Рексель, и Тари одарили меня такими взглядами, будто я предложила ходить ногами по потолку. Нет, ну, в самом деле, что с ними не так?

Дальше они оба шли по воде. Да так близко друг с другом, что я ушла вперед, дабы не глядеть на них. Рыжий ещё и руку всё время подставлял, потому что притворно неуклюжая Тари всё время поскальзывалась. Ну, раз споткнулась, ну два… да сколько можно за него цепляться?! Смотреть тошно!

Идти по каменистому берегу мне было легче, чем Рексу с Тари, и они отставали от меня всё сильнее. А я не имела ни малейшего желания ждать эту парочку. Голосов совсем слышать перестала, всё больше погружаясь в собственные мысли.

И чего это они меня так бесят? Можно подумать, нужен мне этот рыжий. Вот, сходим до этой дурацкой башни, пойду в гости к Дайлу. Пусть Тари завидует, что ко мне интерес целый арксер проявил.

– Лио, подожди! – окликнул рыжий.

Остановилась и нехотя обернулась. Таридан буквально висела у него на плече, щлёпая ногами по воде.

– Чего тебе? – зло огрызнулась.

– Это же она, башня! – взвизгнула Тари.

Повернув голову в том направлении, куда глядела подружка, я увидела её. Длинная и тонкая, она действительно походила на башню, но только лишь вытянутой формой. Определённо, это было что-то другое. Нечто такое, с чем прежде я не сталкивалась. Да, конечно, тут ещё имелись странные полупрозрачные конструкции, но те были совсем далеко, и столь сильного впечатления не производили. А эта штуковина буквально в пятидесяти шагах от меня.

Башня, и впрямь, будто бы из серебра. В её металлических боках отражалось заходящее небесное светило. Идеально гладкая поверхность, и не поймешь, из каких камней она сложена, ни единого стыка. Будто её выковали в гигантской кузнице целиком, а затем отшлифовали до зеркального блеска.

Не скажу, что башня была очень высокой, каменные постройки, где находилась библиотека, и повыше были, а те, полупрозрачные штуковины и вовсе облаков достигали. Но почему-то мне стало страшно подходить к ней. Было в ней что-то неправильное, чужеродное. Неприятное чувство застыло в груди холодным камнем. Не стоит к ней приближаться. Плохое место.

Я услышала шаги Рекселя позади. Он приблизился и хлопнул меня по плечу.

– Идём? – задорно произнёс он.

Ответила кивком, хотя идти вовсе перехотелось.

– Да когда ж вы заткнётесь! – громко крикнула Тари, схватившись за голову.

Я тихо усмехнулась, но она была так погружена в свои мысли, что смешка не заметила. Вот и слава Беспокойному, а то ведь и обидеться могла.

Теперь Таридан плелась позади. Она часто останавливалась – я это слышала по затихающим шагам. Оглянувшись, увидела, как подружка отмахивается от невидимых противников.

Рыжий держался лучше. Не знаю, слышал ли он голоса, но руками хоть не махал и даже не стонал, как Тари. Только зубами слегка поскрипывал.

В общем, до башни-то мы кое-как добрались, я быстренько оббежала вокруг неё, но не нашла ничего похожего на вход. Цельнометаллическая округлая конструкция не давала надежды на попадание внутрь. И ведь неширокая совсем, если мы втроём обнимем башню, наши руки соединятся.

– И всё?! – истерически взвизгнула Тари. – Всё зря! – она топнула ногой, и прозрачные камешки брызнули осколками во все стороны. – Я с ума сейчас сойду!

– Да погоди ты, – отмахнулась от подружки, продолжая обшаривать ладонями гладкую поверхность башни.

В небо вдруг взмыла стая попугайчиков. Мелкие совсем, зелёные. Будто с вершины башни сорвались. Неужто вход сверху? Я подняла взгляд, но сверху башня выглядела гладкой, как яйцо. Откуда попугаи-то?

– Ерунда какая-то, – рыжий ковырнул камешки носком сапога, – это не башня, а кусок гигантской трубы.

Таридан прислонилась спиной к металлической поверхности и теперь слегка раскачивалась из стороны в сторону. Она подергивала ногами, будто бежала на месте, расшвыривая вокруг себя прозрачные камешки. Стекляшки звонко хрустели под её ступнями, но тут вдруг раздалось металлическое: «Бом!».

Сначала я подумала, что спятившая Тари начала биться головой о башню. Но подружка вдруг замерла, пригляделось к тому, что у неё под ногой. Звук «Бом!» повторился. Теперь-то до меня дошло, такой звук бывает не от удара головой о металл, а если стальной лист вдруг выгнули, а затем он вернулся к своей привычной форме. Так новенькие жестяные ведра «звучат».

Рексель первым среагировал. Отпихнул ногу Таридан, уже руками расчищая что-то от прозрачных осколков. Он так спешно это делал, что меня передёрнуло: острые стекляшки могли вонзиться в его руки, но рыжему, кажется, было всё равно. Он там что-то нашёл! Жутко интересное! И я бросила щупать башню, в один прыжок оказавшись рядом с рыжим.

Рекс и Тари спешно расчищали некое подобие двери. Только та была круглой, ржавой, но с блестящими свежими царапинами, видимо, оставленными обувью Тари совместно с острыми камешками. А я хмуро наблюдала за ними, потому что неясно, как проход вниз поможет попасть нам наверх?

Рекс провернул вентиль похожий на те, которыми открывается вода в душе, только побольше, затем потянул на себя.

Внизу темно, только первые перекладины лестницы и видны. Мне как-то разом расхотелось ползти внутрь. Почти так же сильно, как не хотелось ехать на канатной дороге. А тут ещё и небесное светло вздумало за горизонт уползать. Как мы обратно-то доберёмся?

Рексель полез первым, следом в темноте скрылась Тари.

– Тут проход! – послышался голос рыжего.

Огляделась по сторонам. Оставаться одной тоже было как-то не уютно, и я осторожно начала спуск вниз. Оказалось, что здесь совсем не глубоко. Ну, всё верно, Тари-то и вовсе просто прыгнула вниз и, кажется, совсем даже не убилась.

В полной темноте я почти ничего не видела. Но проход, и впрямь, имелся. Там, впереди, было всё же чуть светлее, будто сиреневое что-то мерцало.

Узкий коридор заканчивался лестницей, ведущей вверх. И, если я правильно сориентировалась, ведет она в башню! Надо же, чтобы попасть наверх, надо спуститься вниз. Прям-таки философия!

Чем выше мы поднимались, тем ярче становился свет. Не такой яркий, как дневной, во внутренностях башни будто бы царили сумерки. Впрочем, они и снаружи уже наступали.

Внутри оказалось довольно тесно, идти можно было только друг за другом. Одна лестница кончалось, коридор, снова лестница. Я шла за Рексом и Тари, давно утратив ориентиры.

Стены внутри была, как и снаружи, тоже были из серебристого металла, а ещё такими же были лестницы, полы, какие-то поручни, все серое и блестящее, как начищенный клинок. Я прикоснулась к стене рукой, и та почему-то оказалась мягкой, как ткань, хотя с виду походила на тот же металл. Кое-где в стенах сияли крошечные огоньки. Совсем тусклые, неестественно белёсые, света от них меньше, чем от пламени свечи, но хоть что-то видно – уже удача.

Помещение, в котором мы оказались, было больше, чем узкие коридоры, но всё же не слишком просторным. В потолке имелась дыра, совсем небольшое отверстие с неровными краями, видно, оттуда-то и вылетели попугаи. Но кроме попугаичьего помёта и перьев в помещении имелись ещё всякие странные штуковины. Например, железная пластина с кнопками. Прямо над пластиной имелось оконце, правда, в нём совершенно ничего не было видно, как я ни приглядывалась.

Рексель раздобыл очень красивый кругляш, он мерцал в тусклом свете, переливался разными цветами. Чем-то он напоминал вышивку на платьях ксерр, наверное, из тех же ниток соткан. Тари тоже уставилась на кругляш, а потом вдруг бросилась на рыжего с криком:

– Дай мне!

Рыжий отдавать не хотел. Мне тоже кругляш понравился, но участвовать в драке за безделушку я была не готова. И вообще, кнопочки мне показались интереснее. И я начала их нажимать, проверяя, что же будет.

Большая часть кнопок не работала, но в какой-то момент за оконцем вдруг вспыхнул свет. Я отпрянула, растерявшись, а за стеклом вдруг нарисовалось человеческое лицо. Так сходу и не понять, мужчина это или женщина. На голове облегающая шапочка, такая же серебристо-металлическая, как и всё здесь.

– Ты кто? – спросила я робко, поскольку не уверена была, что он слышит меня. Стекло казалось толстым. Человек вдруг заговорил:

– Запись номер тридцать два. Мне кажется, я схожу с ума, схожу с ума. Не могу отделаться от навязчивых мыслей. Надеюсь, ты вернешься. Забери меня, забери, забери, забери! На восток ведет канатная дорога. Не знаю, кто построил её и зачем, но она работает. Ходить можно лишь вдоль кромки воды, ходить по воде, не касаясь земли. Они зовут её Башней Лунного Серебра, я слышу их голоса. Забери меня, или я сойду с ума, сойду с ума.

А я ведь это уже слышала! Это он послал попугая!

– Погоди, друг, – произнес Рексель, – мы вытащим тебя.

Человек будто не слышал, он заново начал бормотать свой текст.

Рыжий попытался подцепить стекло, но оно не поддавалось. Тогда он попробовал надавить. Лицо незнакомца исказила гримаса, а по стеклу расплылись радужные круги.

– Отойди от окна! – приказал несчастному Рекс, но тот не услышал, кажется. Он в третий раз завёл свою речь.

Таридан раздобыла какую-то железную дрыну, похожую на лом, дала Рекселю, и тот сумел подцепить стекло, выломал его. Я сама видела, как осколки рассыпались по полу, пластина с кнопками заискрила, а огоньки замерцали.

Вот только окна там не было. За стеклом, имелась лишь черная стена, из которой торчали разноцветные червячки. Я скривилась от мерзкого зрелища, мне хотелось тут же убежать, сделалось дурно.

– Куда он делся? – испугано спросила Тари, потом вдруг вскрикнула, схватилась за голову и упала.

Я тоже ощутила что-то неприятное в голове. Будто эти яркие червяки пролезли под череп и теперь грызли мозг. Мерзко, противно и даже больно! Я зажмурилась, прижав пальцы к вискам. Головная боль усилилась.

– Что ты здесь делаешь? – послышался голос Дайла. Звучал он будто внутри меня.

Боль становилась все сильнее. Желудок подпрыгнул, меня бы наверняка стошнило, но я вся сжалась в комок, стараясь унять боль. Казалось, голова сейчас лопнет. А потом все кончилось. Внезапно.

Глава 9

Я никак не могла избавиться от головокружения. Меня качало из стороны в сторону, будто я снова оказалась на дирижабле.

Открыла глаза. Словно белую простынь надо мной натянули. Но головная боль прошла. Я попыталась сесть, но будто бы проваливалась в странное ложе.

– Зачем же ты полезла туда? – раздался голос Дайллера. Арксер подошел ко мне, взял за руки и помог вылезти из гамака. Только теперь, глянув сверху, я поняла, что за дурацкое ложе оказалось подо мной. А вылезать из гамака самой действительно неудобно.

Удивительно, но от недавнего недомогания и следа не осталось. Я-то почти наверняка решила, что умираю. Но арксер притащил меня в какое-то странное помещение с молочно-белыми стенами и гамаком посередине. Странно, но его креплений совсем не видно.

– Где Тари и Рекс? – тут же спросила я.

– Их кураторы заберут твоих друзей, я послал сигнал. Но что вам понадобилось в заброшенном корабле?

Корабль? Почему он башню кораблем назвал.

– Мы просто гуляли, – не раздумывая, соврала.

Дайл провел рукой по моим волосам, дотронулся до плеча. Его рука показалась мне обжигающе горячей, и от прикосновения я вздрогнула.

– Я говорил, что нельзя ходить по земле. Для прогулок есть канатная дорога.

– Ну… – потупила я взор, – прости.

Дайл усмехнулся.

– Глупая, тебе не надо просить у меня прощения. Просто земля Дармифа для тебя вредна. Пару дней ты побудешь тут. Мне нельзя было тебя приводить к себе, но дело уже сделано. Потом вернешься в библиотеку и больше не будешь ходить пешком. Договорились?

– Нет, – отрицательно помотала головой. – Объясни, что не так с землей? Почему нельзя ходить? Это из-за того, что там голоса слышны?

Улыбка с лица Дайла сползла.

– Да, – процедил он сквозь зубы. – Но я не должен тебе этого рассказывать. Здесь… совсем не так, как в Дорстане.

– Это я и без тебя заметила. Знаешь, мне тут больше не нравится. Следующим дирижаблем я уеду домой. А статус, деньги, можешь себе оставить. Голоса какие-то, человек за стеклом, не хочу всего этого!

Арксер вдруг с силой схватил меня за плечи и прошипел:

– Если бы ты следовала правилам, ничего бы не случилось. Что ты там увидела?

Его зрачки запульсировали, мне сделалось страшно, жутко в его присутствии, захотелось убежать, я огляделась по сторонам в поисках выхода. Вот только никакой двери тут не было! Голые белесые стены.

– Я хочу уехать, – повторила, отступая на шаг от озверевшего арксера.

– Дирижабль будет только через полцикла. Сейчас ты здесь отдохнешь, восстановишь силы и вернешься к работе.

Таким Дайллера я ещё не видела. Но то, что случилось в следующий момент, меня вовсе ввергло в ступор. Арксер подошел вплотную к стене, положил на нее руки и исчез. Вот так взял и растворился! Будто, и впрямь, стена его всосала!

Я тут же подбежала к стене, положила так же на неё руки и… ничего не произошло! Сама стена оказалась мягкой на ощупь, будто из ваты. Попыталась отковырнуть кусочек ногтями, продрать выход, но странная материя не поддавалась. Мягкая, но при этом очень плотная, не подковырнешь. Ноготь просто соскальзывал, ничего не цепляя.

Теперь я сообразила, гамак состоял из той же материи, что и стены. И веревок я не видела, потому что они сливались с потолком и стенами. Будто я оказалась внутри гигантского кокона. И мне совсем не хотелось знать, кто его сплёл. В голове возник образ гигантского шелкопряда, и меня передёрнуло.

Навалилась усталость. Нет, Дайл прав, мне нужен отдых, вот, только это место совсем к отдыху не располагало. Но вернувшееся головокружение заставило сначала сесть в гамак, а затем и лечь, потому что сидеть в нем совершенно невозможно, он проминается, раскачивается, заставляя завалиться на бок. Мерное покачивание убаюкивало, белое полотно будто обволакивало. Неприятное ощущение, но бороться с мороком нет никаких сил.

И, кажется, я всё же задремала, сквозь сон созерцая странное помещение. Башня Лунного Серебра и то выглядела менее странно. Она хотя бы походила на рукотворную, а это… вообще, хухельская дрянь какая-то.

А потом мне показалось, что я слышу голос. И звучит он как-то странно, будто бы не ушами слышу, а звук словно распространяется по груди, когда я вдыхаю. Это было совсем не похоже на то, что происходило на побережье.

– Как ты не понимаешь, – зло говорил некто, – вы давно уже потеряли себя. Игра затянулась. Но она не может продолжаться бесконечно.

– Тебе-то какое дело? Никто не запрещает существовать таким, как ты, – второй голос, кажется, принадлежал Дайллеру. – Систем работает стабильно. Всех всё устраивает.

– Ну-ну, – усмешка, – особенно ксеров.

– Да что ты привязался? Ксеры счастливо живут. Сам погляди дневники пришельцев, они ведь и там, откуда прилетели, жили точно так же. Хоть бы раз попробовал сам телесность, понял бы, что это за ощущения. А потом заставил бы себя от этого отказаться!

– У тебя слишком короткая память, Дайл. А я помню, что значит быть телесным.

– Телесным, – издевательски передразнил незнакомца арксер. – Забавно, что ты используешь выдуманное нами слово. Ты и речь неплохо освоил.

– Я говорю так, чтобы ты понял. И чтобы они меня понимали.

– Они давно перестали тебя слышать, Илу. Ты обратился в миф. Они помнят тебя, но совершенно забыли, что ты говорил им. Забавно вышло.

– Это все из-за Станов. Если бы вы дали телесным возможность приспособиться, они бы познали истину. Но вместо того, чтобы вести телесных за собой, вы сами опустились на дно.

– Приспособиться? – прошипел Дайл, – Погляди, что творится в северной башне! Нет, ты взгляни сам! Проникни в их разум, как ты умеешь. Это ты называешь «приспособиться»? Дармиф - не Стан, тут они вполне могли бы «приспособиться», но никто! Повторяю, никто не протянул здесь в здравом уме более половины оборота вокруг Шама! Несмотря на то, что мы держим их как можно дальше от излучения!

– Потому что никто из вас не удосужился их обучить. А уж то, что вы с ними делаете ради телесности, вовсе против естества.

– Не тебе меня поучать, Илу. Ты сам начал эксперименты. Ты сам ошибался не раз.

– Согласен, Станы были ошибкой, но я не думал, что вы все станете использовать ксеров как… – он оборвал сам себя. – Она не спит.

– Какая разница? – произнес Дайл.

– Она ступала на Расааран.

– Я помог своей ксерре пережить когерентность.

– Прям когерентность! – мне послышалась усмешка. – Резонанс – ещё не когерентность.

– У неё иные ритмы, – произнёс арксер.

– Привязался, – противно растягивая слова, проговорил Илу. – Не жалко будет?

– Не первая, – выдохнул Дайл, – и не последняя.

– Отпусти, пока не поздно. Я знаю, о чём говорю.

– Илу, уйди, – зло прошипел арксер. – Ты никогда телесным не был, тебе не понять.

Кажется, этот Илу рассмеялся, и звук этот впивался в грудь изнутри острыми иголочками. Странное ощущение, мешающее дышать. Я даже закашлялась, поднялась, а потом и глаза открыла.

В комнате был только Дайллер. Я обвела белую комнату взглядом – никого. Этот второй тоже в стенку успел втянуться, что ли? Захотелось спросить, но я боялась выдать, что подслушивала. Но с другой стороны, так любопытно было бы понять, о чём они спорили. Я ведь ни слова не поняла толком. Телесность, коге… когте… как там он сказал?

– Она слышала нас. – снова заговорил Илу, и его голос ударил в грудь. Я завертела головой, стараясь понять, откуда этот звук?

– Уйди, – не разжимая губ, произнёс Дайл.

Наверное, правильно, что я себя не выдала. Что-то мне очень не понравился этот разговор. Совсем не понравился.

– Дайл, могу я вернуться уже в свои покои? – спросила я, стараясь вести себя естественно. Этот вопрос показался мне вполне подходящим.

– Тебе удалось отдохнуть? – улыбнулся арксер. – Наверное, тебе нужно поесть. Я мог бы принести обед сюда, или мы могли бы прогуляться вместе. Но, мне кажется, тебе ещё рано возвращаться в башню.

При слове «поесть» желудок напомнил о своём существовании. Да, арксер прав, поесть бы не мешало.

– Мне здесь не нравится, – я обвела руками комнату. – Какое-то всё тут неправильное. Как это построили? Почему ты ходишь сквозь стены? Почему тут всё белое?

– Лио, – он присел рядом со мной, под ним гамак почему-то так сильно не проваливался, – здесь, на Дармифе, мы стараемся жить в гармонии с природой. Эти башни, – он развёл руками, – растут естественным путём.

Так-так, значит, мысль о гигантском шелкопряде вовсе не была такой уж безумной. Уйти захотелось как можно скорее.

– Я не хочу больше здесь оставаться.

Рука Дайла скользнула по талии, гамак качнулся, и меня прижало к нему. Я дернулась, памятуя о том, что его объятия едва ли не обмороком с моей стороны заканчивались. Но в этот раз ничего неприятного не случилось.

От его ладони исходило приятное тепло. Мягкое, согревающее, но не обжигающее. И вдруг так хорошо стало, что губы сами расплылись в улыбке. От арксера волнами исходила нечто такое, что разом делало меня счастливой. Ушло беспокойство, растаяла тревожность, вмиг пропали все мысли, а ответы на заданные вопросы я больше не хотела получать. И так всё стало ясным. Возникшее чувство и есть та самая гармония с миром, о которой говорил Дайл. Всё, что окружало меня ранее, было рукотворным, искусственным, а здесь, на Дармифе, я могла просто являться частью этого мира, раствориться в нём и просто быть. И нет ничего лучше, чем просто быть…

Дайл прервал объятия, резко поднялся и заставил встать меня, взяв за руки. Голова закружилась, но это было приятное головокружение. Он выпустил мои ладони и коснулся пальцами моих волос.

– Ты ведь всё поняла, Лио, – мягко произнёс он. – Я – другая форма жизни.

– Арксер – это не титул? – удивилась я. – Другой вид?

– Да, – улыбнулся Дайл, – ксер, ксай, арксер – всё это искусственное, рамки созданной системы. Так нужно. Вам нужно.

– Что ты такое, Дайл?

– Я – то, что за рамками твоей системы. Не думай об этом, – он склонился к моему лицу, губы обожгло его дыханием, я прикрыла глаза, затаила дыхание, ожидая… Что ж, зря ожидала.

Дайл отстранился, вообще убрал от меня руки и взгляд опустил. Улыбался, но что-то мне совсем не понравилась его улыбка. Опять нагнал на меня какого-то морока. Я потрясла головой, чтобы прийти в себя.

– Я хочу вернуться в башню, – твердо заявила.

– Хорошо, – он снова посмотрел на меня с улыбкой, с такой снисходительной улыбочкой, будто бы я – забавная зверушка, – но для начала я приглашаю тебя на прогулку.

И тут он вытащил нож.

Я инстинктивно отшатнулась, споткнулась о висящий позади гамак и в него же свалилась, как в мешок. Взвизгнула, от неожиданности, а гамак будто бы схватил меня, не желая отпускать. Забарахталась, ноги взметнулись выше головы, а Дайл тихо засмеялся. Вот гад какой! Меня гамак съесть пытается, а ему смешно!

Арксер всё же перестал смеяться, и даже помог из плотоядного мешка выбраться. Одной рукой. В другой по-прежнему был нож! И я зажмурилась, решив, что вот сейчас он меня точно прирежет. Но Дайл не спешил с убийством. Вместо этого он присел на корточки и принялся вырезать в полу дыру. Это я увидела, подглядев одним глазом. Потом и второй открыла.

– А я думала, ты меня сквозь стены научишь ходить, – стало немного обидно, что, вот, он сам может просто руки к стене приложить, а мне через какую-то дыру лезть предлагает.

– Это невозможно, Лио. Ты ведь всего лишь человек.

Вот так, всего лишь человек… А ведь сам Дайл так похож на человека, только глаза немного странные, но это же всего лишь глаза. Чем он так отличается? Почему говорит так, будто он чудовище? Или это я чудовище?..

– Смотри, – арксер указал на дыру, – сейчас ты прыгнешь вниз, будешь скользить по трубке, она мягкая, это безопасно. Внизу я тебя поймаю.

– Нет, – твердо ответила. – Не полезу.

– Лио, по-другому тебе отсюда не выбраться, – Дайл покачал головой.

Что-либо возразить я не успела. Арксер просто схватил меня и сбросил в дыру! Мне было страшно, но кричала я в этот раз не от ужаса, а от злости. Да как он посмел?!

Скольжение по трубе завершилось коротким падением. Тут я уже взвизгнула громче, замахала руками, в попытке взлететь и заехала по лицу Дайлу, который тут же стиснул меня в объятиях.

Я посмотрела наверх. Дыра, из которой я вылетела, находилась довольно-таки высоко. А сколько ещё по трубе летела? Если бы Дайл не успел, я бы переломала себе все кости.

– Ты совсем сдурел? – я оттолкнула его и высвободилась из объятий. – А если бы ты опоздал? Я бы шлёпнулась прямо на землю!

– Знаешь, что является самым быстрым? – спросил он, – Электромагнитная волна. Я и есть волна. И я не мог не успеть.

Ага, можно подумать, я всё поняла. Волна – это на море волны, только не такие уж они и быстрые. А уж «я и есть волна» – и вовсе звучит, как бред. Я только фыркнула в ответ, потому что ничего внятного произнести не смогла.

– Ты ничего не ощущаешь? Может, что-то беспокоит? – участливо поинтересовался арксер.

– Нет, – ответила коротко, прислушиваясь к хрусту камешков под ногами.

Белый кокон возвышался посреди леса. Он не доходил до земли, будто бы висел, цепляясь за кроны деревьев. Растительность здесь была не такая, как в Дорстане. У нас деревья намного меньше, едва ли выше крыш домов, а здесь же выросли настоящие гиганты. И листья почти у всех тёмно-синие, широкие, плотные, а стволы светлые, я бы даже подумала, что они белые, но на фоне кокона они казались серыми. Где-то в кронах деревьев чирикали попугаи, гремели листьями: этот звук нельзя было назвать шелестом.

Мы шли по тропинке, усыпанной прозрачными камешками, они хрустели при каждом шаге, рассыпались осколками. Мне нравилось прислушиваться к этому звуку: хруп-хруп.

– Ты совсем ничего не ощущаешь? – Дайл резко остановился, схватил меня за плечи, заставив посмотреть ему в глаза. – Звуки, голоса, шум в голове? Хоть что-то?

– А, ты про голоса, – дошло до меня, – я их просто не слушаю. Всё равно слов не разобрать.

– Но ведь слышишь?

– Ну, слышу, – пожала плечами, – только не слушаю. А чего их слушать?

– То есть, ты, вот, так спокойно можешь не обращать на голоса внимания? Не паникуешь, не пугаешься, не сходишь с ума?

– Дайл, я видела, как ты сквозь стену прошёл, думаешь, меня какие-то голоса теперь удивят? И вообще, мне свои мысли думать интереснее.

– Странно… – произнёс он, и мы пошли дальше.

Тропинка упиралась в небольшой деревянный заборчик. То есть, он издали казался небольшим, а так-то выше моего роста. Но по сравнению с гигантскими деревьями – всё же небольшой, хотя перелезть такой будет непросто.

Я подошла к забору вплотную, заглядывая внутрь через щели.

– Мы полезем туда? – обернулась в Дайллеру.

– Ты всё-таки сошла с ума? – вопрос прозвучал странно, как уточнение. Обыденное такое уточнение.

– Нет, – помотала головой.

– Там бегемотовая ферма, – пояснил арксер. Хотя, пояснение было излишнем. Огромный красно-бурый зверь с разбегу врезался в ограду. Заборчик, который показался мне теперь не таким уж крепким, содрогнулся от удара.

– Вот хухелья дрянь! – выругалась я.

– Хухели тут тоже водятся, – заметил Дайл.

– Хухелья ферма? – уточнила.

– Нет, мясо хухелей людям в пищу не годится. Для вашего пропитания тут разводят только бегемотов. А хухели – дикие звери. Смотри, осторожнее, могут прыгнуть сверху.

Невольно подняла взгляд к кронам. Хухель – зверь крайне неприятный. Недаром, его название стало обозначать всё плохое, что может случиться. Они мелкие, утыканные иголочками, заползают повыше и вьют гнёзда. Но при этом они ещё до жути неуклюжие, постоянно из гнёзд вываливаются. Если такая дрянь упадёт на голову, всю кожу раздерёт. Вдобавок, они ещё и ядовиты. Не смертельно, но декада в постели будет обеспечена. В Дорстане хухели не водятся. Может, потому, что высоких деревьев нет. А вот за воротами, поговаривают, встречаются. Не хотелось бы мне тут встретиться с этой тварью.

– А на ферме кто работает? Тоже ксеры?

– Ксаи, ксеры – на самом деле нет разницы. На ферме работа грязная и… срок службы намного меньше.

За забором появился мужчина, высокий, крупный. На голове у него была забавная шапочка, из которой торчали металлические иглы. Смешной вид, будто он хухелем прикинуться решил. Я хихикнула, а погонщик бегемотов ткнул чудище в бок длинной палкой. Животное взвизгнуло и покорно потопало за мужчиной.

Говорят, в Дорстане тоже есть ферма, но у нашей семьи никогда не было денег на свежее мясо, потому к ферме мы не ездили.

– Вот, значит, что нам подавали на кухне, – пробормотала я.

Перед глазами всплыла картина: лужа крови на полу и перепуганные поварихи. И я решилась задать вопрос, который, наверное, задавать не следовало. Но почему-то мне очень хотелось верить, что Дайл всего лишь развеет мои опасения. Не мог же он, и впрямь, убить там повариху.

– Дайл, помнишь, поварихи над Тари подшутили, – начала я, – ты ещё сказал, что нам подали помои.

– Да, помню, – совершенно без эмоций произнёс он.

– Я когда пошла за нормальной едой, поварихи так странно на меня посмотрели, а… – сглотнула, – на полу там такая лужа крови была, – сделала паузу. – Мне просто спокойнее станет, если я буду знать, что ты никого там не убил из-за дурацкой шутки.

– Убил? – удивлённо вскинул брови арксер. – Никто не имеет право убивать ксерру. У кухонных ксерр другие порядки. Над ними стоит один куратор, который… – он замялся, – в общем, там всё иначе. Просто, глупая шутка оказалась не просто шуткой, а симптомом безумия. Об этом я доложил куратору кухни. Что случилось после, я не знаю. Скорее всего, её перевели на другую работу. Но просто так ксерр никто не убивает.

– Просто так?

– Люди – ценный ресурс для нас.

– Дайл, ты снова не договариваешь!

– Я и так зашел в беседах с тобой слишком далеко.

Кита, кажется, так звали ту несчастную кухарку. Если даже не сам Дайл убил её, это ведь мог сделать их куратор. Я же сама кровь видела. А у бегемотов, кажется, вовсе кровь не красная. Или молоко у них не белое… Вот хухельство! Не помню.

– И куда мы теперь идём? – мы шли вдоль забора.

– Просто гуляем, – улыбнулся Дайл. – Тебе не нравится экскурсия?

– Мне не нравится, что хухель может свалиться мне на голову, – пробубнила, уходя от арксера вперёд.

– Я сумею тебя защитить, – произнёс он, обнимая за плечи.

Лес поредел, тропа стала шире, а забор остался по левую сторону. Прозрачные камешки больше не хрустели под ногами, их укрывал толстый слой мелкого серого песка, и с каждым шагов вздымался клуб пыли.

От усталости мне стало тяжело переставлять ноги, казалось, что песок, налипший на подошвы из свинца. Каждый раз поднять ногу становилось всё труднее. Желудок болезненно сжимался от голода.

Дайл, не произнося ни слова, вдруг подхватил меня на руки. От неожиданности я взвизгнула, а арксер рассмеялся.

– У арксера и его ксерры есть особая связь. Я знаю, когда тебе плохо, когда что-то болит. Потерпи, скоро придём.

– И когда мы были в Башне Лунного Серебра, ты всё видел? – возмущённо произнесла. Захотелось тут же выскользнуть из объятий арксера. Ощутила, будто за мной подглядывали. Но высвобождаться, когда тебя несут крайне неудобно.

– Не видел, а чувствовал, – ответил Дайл. – Не знаю, как тебе объяснить. Просто прими как данность, на эти полцикла мы связаны.

– Прими как данность, – передразнила я, – не терплю подглядываний.

Дайллер только рассмеялся. И что такого смешного я сказала?

Тропа превратилась в дорогу, по которой смело могли бы ездить паровые дилижансы. А может, и два в ряд.

Со мной на руках арксер шёл куда быстрее, чем со мной за руку. И, если честно, мне это было даже приятно. Во-первых, отдохнуть можно, а во-вторых, держал он меня очень нежно. В его руках я ощущала себя хрупкой драгоценностью, а сам Дайл всё время загадочно улыбался. И я даже перестала на него злиться за подглядывания.

Посреди широкого поля, усеянного серым песком, возвышалась башня. Обычная такая башенка, сложенная из самых обычных серых камней, очень похожая на ту, где я жила. Но это точно была другая башня. И вход тут внизу имелся.

– Северная башня, – произнес арксер, ставя меня на ноги. – Мы сейчас поднимемся, а дальше по канатной дороге вернёмся в третью башню западного крыла. И ты обязательно должна поесть. Это важно.

– Да-да, я знаю, что вовремя питаться – очень важно для растущего организма. Мне мама говорила. Только давай ты не будешь брать на себя её роль?

– Хорошо, – ответил Дайл и опустил взгляд. – Должен тебя предупредить, – продолжил он после паузы, – ты не должна здесь быть. Не должна видеть то, что увидишь. И… – он вновь посмотрел на меня, – если кого-то из арксеров увидишь, хватайся за голову и кричи, будто безумная.

– А что там?

– Там то, что ты увидеть не должна. Идём, – он взял меня за руку и распахнул двери.

– Нет, мне просто интересно, что в этой башне такого? – не унималась я.

Дайл не ответил. Мы прошли узкий коридор, затем начали подъем по лестнице.

– Нет, ну всё-таки? Тебе трудно рассказать?

– Последнее пристанище, – наконец, ответил он.

– Мёртвые? – понизив голос, спросила я. – Так вот, где живут мёртвые!

– Ты так мало знаешь о мире, – усмехнулся Дайл. – В твоём понимании – да, пусть будут мёртвые.

– Жутковато, – поёжилась я.

Вскоре, мне стало не просто жутковато, а по-настоящему страшно. Я слышала голоса, но не те, что в голове возникали, с теми-то я быстро научилась справляться, а настоящие голоса, которые слышат ушами. Здесь, в стенах башни, люди кричали. Страшно кричали, будто их режут. Они вопили во всю глотку, и я не понимала, как такое арксеры могли оставлять без внимания?

Лестница завершилась небольшой площадкой, от которой отходило три тоннеля. Дайл замер на мгновение, видимо, прикидывая, в какой из проходов сунуться, но вместо того, чтобы продолжить путь, вдруг с силой сжал моё запястье и прошептал:

– Кричи.

– Что… – я не договорила. Я действительно начала кричать. Потому что из одного прохода на меня бросился мертвяк. Глаза навыкате, рот кривой, лицо скукоженное, как пожухлый лист, он дернул меня за рукав, издав рык. Я заорала ещё громче, попыталась вырваться ни то из хватки арксера, ни то из лап мертвяка.

Следом за мертвецом из темного провала появился один из арксеров. Он не бежал, двигался медленно, хотя мертвяк уже выпустил мой рукав и бежал к лестнице. Незнакомый арксер остановился напротив Дайла и спросил:

– Так быстро? – он бросил на меня косой взгляд. – Уверен?

– Абсолютно, – кивнул Дайл.

– Я определю, – произнёс незнакомец.

Дайл снова кивнул, а где-то в груди я услышала: «Я приду за тобой».

Чужой арксер схватил меня за вторую руку, а Дайл как раз отпустил. Вот тут я начала вырываться и кричать уже во всю мощь. Что это вообще значит?!

Мой куратор отошёл к стене, приложил к ней ладони и исчез!

Кажется, я сорвала голос, потому что вместо крика изо рта вылетали жуткие хрипы. Но незнакомец не отпустил, он вдруг хлопнул меня по шее с такой силой, что зубы клацнул. Повезло, что язык не откусила.

Кричать я перестала. Более того, я больше не могла сопротивляться, спокойно последовала за незнакомцем. Он провёл меня по одному из коридоров, а затем втолкнул в совершенно пустую комнату без окон. Только под потолком болтался тусклый масляный светильник. Просто тюрьма какая-то! Дверь, конечно, запер.

Оцепенение меня отпустило. В первую же очередь я разбежалась и попыталась высадить дверь. Но только плечо отбила. От досады и боли заревёла вновь, ещё сильнее. И, судя по звукам, доносящимся из-за стен, я теперь ничем не отличалась от прочих обитателей северной башни.

Глава 10

Нет никакого смысла кричать в абсолютно пустой комнате. Тем более, нет смысла, когда в соседних камерах происходит то же самое. Никому нет дела до моего ора, только собственная глотка страдает.

Безумно хотелось есть и пить, но, что-то мне подсказывало, не скоро я дождусь обеда. А, может, пленников северной башни вообще не принято кормить? Оставалось надеяться, что Дайллер действительно придёт за мной, и я не умру с голоду в этой пустой комнатке.

– Я знаю, что ты можешь слышать, – голос прозвучал внутри меня, но принадлежал он точно не Дайллеру. Вздрогнула. Начала озираться по сторонам, но в комнате по-прежнему никого, кроме меня, не было.

– Покажись! – произнесла, стараясь, чтобы голос не сильно дрожал. Но разговор с невидимым собеседником пугал не на шутку. Это ни в какое сравнение не шло с шумом, который я слышала на берегу. Ощущение, будто это существо засело внутри меня!

– Я не имею телесной формы, – ответило оно. – Едва откроется дверь, ты должна бежать. Я выведу тебя к канатной дороге.

– Нет, – возразила, – арксер Дайллер обещал прийти за мной. Я подожду его.

– Долго ждать придётся, – усмехнулся голос.

– Я тебе не верю.

– Как хочешь, – равнодушно ответил незнакомец. – Но лучше бы тебе пойти со мной. Иначе… лучше тебе не знать.

– Я буду ждать Дайла, – упрямо заявила.

– Твое право.

Голос умолк, но я всё равно продолжала ощущать его присутствие. У меня волосы на голове дыбом становились, будто в затылок кто-то дышит.

Крики за стенами не смолкали. Слушать их было невыносимее, чем шум в голове, возникавший на побережье. А Дайллер что-то не торопился меня вызволять.

Я сидела на полу, сжавшись в комок. Не знаю, сколько прошло времени, но мне стало казаться, будто я, и впрямь, схожу с ума. Тусклый светильник слабо мерцал, теперь я видела, что это вовсе не масляная лампа, там внутри будто точки слабо поблескивали. И свет от него не как от огня, а какой-то неестественный, и руки мои в этом свете казались болезненно жёлтыми. Глухие стены будто сдавливали со всех сторон, и мне стало казаться, что воздух заканчивается. Вот, так я здесь и задохнусь, предварительно сойдя с ума…

– Пора, – шепнул голос.

– Чего? – не поняла, к чему он это сказал.

– Знаешь игру «бей и беги»?

Эта игра была мне знакома, хоть сама я никогда в неё не играла, даже в детстве. Нужно было хлопнуть кого-нибудь по ушам, и, пока оглушённый приходит в себя, убежать или спрятаться. Дурацкая игра, но почему-то очень распространённая среди детей. А я всегда была слишком неуклюжа и труслива, чтобы в неё играть.

– Дверь откроется – игра начнётся, – добавил голос. За дверью, и впрямь, уже слышались шаги.

Ясное дело, чего от меня требуется. Но я понадеялась, что это Дайллер пришёл за мной. Тем не менее, встала, приготовилась.

Из горла вырвался стон, когда дверь бесшумно открылась. На пороге стоял незнакомый ксер. Одет он был небрежно, рубаха в ржавых пятнах, а лицо как у безумца. Ксер улыбался зловеще и неприятно. Он сделал несколько шагов ко мне, позабыв запереть дверь, протянул руки, будто хотел обнять. А мне вот ни капельки не хотелось с ним обниматься! Ещё эти пятна, будто он в крови измазался.

Когда он оказался совсем близко, резко вскинула руки и хлопнула его по ушам. Ксер, не переставая улыбаться, замер, а его руки застыли в пяди от меня.

– А теперь беги, – радостно произнёс голос.

И я побежала. Не видя, куда бегу, коридоры были тёмными, но клянусь Беспокойным, никогда быстро так не бегала. И только голос в моей же груди руководил: влево, прямо, вниз.

Мозг почти отключился, будто бы я не сама управляла телом, только подчинялась командам. И я даже не могла понять, гонится ли кто-нибудь за мной. Наверняка ведь гнались…

– Стой! – кажется, я выкрикнула это слово вместе с «внутренним» голосом, когда оказалась рядом с окном.

За пределами башни наступили сумерки, но натянутые веревки канатной дороги были хорошо видны.

В этот раз времени на раздумья не было, и я тут же взгромоздилась на подоконник. Нет, это не значит, что я разом перестала бояться высоты, просто того, кто мог за мной гнаться, я боялась ещё сильнее. И потому, не замирая от ужаса, а с чувством облегчения прыгнула на проплывающую мимо скамейку.

– Ты справилась, – похвалил меня голос.

Как хорошо, что наступили сумерки. Я плохо вижу в темноте, и потому меня не так пугала высота. Хотя, сердце всё ещё билось, как сумасшедшее, но я не зажмуривалась и даже дышать старалась ровно.

– И что теперь? – спросила у невидимки.

– Я хочу кое-что тебе показать. У тебя особенный мозг. Знаешь, я верил, что рано или поздно появится некто, вроде тебя.

– Мозг? А что с моим мозгом?

– Мне ещё предстоит это изучить, но ты определённо отличаешься от прочих людей.

– И… чем же?

– Когерентность. Ты вошла в правильную фазу с электромагнитным излучением Расааран.

Ощущение, будто говорил он на незнакомом языке. Ни слова не поняла.

– Чего? – протянула я.

– Мне нужно кое-что показать тебе, – произнёс голос. – Это проще, чем объяснять. Просто сойди с дороги там, где я скажу.

– Хорошо, – кивнула я. – А Дайллер не будет меня искать? Он ведь обещал прийти…

– Скажем так, – после паузы заговорил голос, – он просто не сможет прийти.

– С ним что-то случилось? – мне вдруг стало не по себе.

– Нет, напротив, – успокаивающе заговорил голос, – с ним теперь всё будет правильно.

Правильно… А хорошо ли это самое «правильно»? Лично мне никогда не нравилось то, что считалось правильным. Правильно – это хорошо для кого-то, а не для тебя. Но какое мне дело до этого загадочного «кого-то»?

Скамейка вдруг дёрнулась, и я с силой сжала верёвки, так, что они в ладони впились.

– Твоя остановка, – скомандовал голос.

Впереди показалась башенка, увитая чёрным плющом. Вот только, я же помню, как мы на ходу запрыгивали на канатную дорогу. Она, конечно, близко проходит к окошку, но я ведь запросто могу не суметь перебраться в башню. И проеду мимо! А тут ещё и плющ этот, за ним и окошка-то не видать.

К башне канатная дорога примыкала так близко, что жёсткие листочки царапнули ноги. Только теперь я заметила, что ноги-то у меня голые! И где только штаны успела потерять?

Подо мной оказалось столько листвы, что ощущение высоты напрочь пропало. Я протянула руку и ухватилась за лиану. Скамейка замедлила ход, и я подумала, что останавливается она, как только схватишься за какой-нибудь поручень. В моём случае им послужила лиана. И я обрадовалась, что сойти будет намного легче, чем предполагала.

Обеими руками я уцепилась за лианы, уже искала опору для ног, но тут скамейка вдруг выскользнула из-под меня и поехала дальше! А я осталась висеть!

– Ты рано выпрыгнула, – запоздало подал голос невидимый собеседник. – Тебе еще немного вперед нужно проползти.

– Вовремя! – прошипела я, стараясь срастись с лианой. Ногами я всё ещё пыталась зацепиться за какой-нибудь приступочек, но цеплялась только за плющ, а он вдруг оказался влажным и скользким! И руки с лиан начали соскальзывать!

Оттолкнувшись от стены, я качнулась в сторону, попыталась перехватиться за другую лиану, но одной рукой удержаться не смогла, сползла ещё ниже. Зацепилась, но подтянуться вверх не смогла.

Запоздало накатила волна страха. Вдруг пришло осознание, что я как букашка болтаюсь на кошмарной высоте, а пальцы все слабеют, ещё чуть-чуть, и я свалюсь вниз! А земли даже не видать!

Лиана мокрая и колючая, будто сотни мелких иголочек впились в ладони. И тут я с ужасом обнаружила, что никакая не роса покрывает плющ. Это кровь! Острые иглы прокололи кожу до крови, оттого и руки начали так резко слабеть.

И я разжала пальцы…

Даже не вскрикнула, падая вниз. Силы покинули, мне показалось, что из меня вся кровь вытекла из разрезанных ладоней.

Падение оказалось слишком коротким. Воздух вышибло из легких, и меня обволокло холодом. Все звуки вдруг стихли, и я подумала, что это и есть смерть. Надо же, это оказалось совсем не больно…

– Плыви, глупая, плыви! – произнёс голос.

Ответить не получилось. Изо рта только воздух вышел. А вдохнуть уже не получилось…

Темнота, и без того окутавшая меня, стала гуще, плотнее, она затягивала меня, как болото. Уже не вынырнуть…

Что-то толкнуло моё почти бесчувственное тело. Сильно толкнуло, так, что меня рывком вынесло на поверхность. Да, теперь я поняла, что упала в воду. Когда голова вдруг оказалась на поверхности, тут же сделала мучительный вдох.

Воздух наполнил грудь болью, я вскрикнула, замахала рукам, а что-то продолжило выталкивать меня. Открыла глаза и увидела, как прямо передо мной из воды появляется какое-то чудище!

Орать я перестала. Потому что поняла, на поверхность меня вытолкнул спящий бегемот. И не дай Беспокойный мне его разбудить!

Затихла, перестала плескаться, чтоб случайно не стать ужином того, кого сама могла бы съесть на обед. Живой бегемот - крайне опасен, и я это знаю.

Ноздри бегемота, едва высунувшись, с шумом втянули воздух, и туша медленно стала погружаться на дно. Я же раскинула руки и набрала воздуха в лёгкие, чтобы остаться на поверхности, но при этом двигаться как можно меньше.

– Просто плыви к берегу, – объявился голос. – В воде бегемоты не нападут.

Да уж, не нападут! Я слышала истории, как бегемоты переворачивали лодки фермеров на бегемотовых прудах. А у меня ещё и кровь из ладоней сочится! Вдруг эти чудища запах учуют? Этот голос либо специально вводит меня в заблуждение, либо совершенно в бегемотах не разбирается. Но разве у меня был выбор? Пришлось плыть.

Берега как такового тут не оказалось. Башня выросла прямо посреди пруда, и мне стало страшно, где ж я буду спасаться от бегемотов? Хотя, они и по земле неплохо скачут.

– Ищи вход, – посоветовал голос. Здесь есть нижний вход.

Воды за спиной колыхнулись. Я поняла, что бегемот снова всплывает. А, может, тут много бегемотов? Хотя, какая разница, мне и одного хватит…

Вход… Мне пришлось проплыть вокруг башни дважды, чтобы его обнаружить. Весь заросшие плющом, проём в стене едва торчал над поверхностью воды. Неудивительно, что я нащупала его не с первого раза. Пришлось поднырнуть под заросли, чтобы оказаться внутри каменного строения.

Вынырнула и едва не задохнулась от затхлой вони. Закашлялась, запрокинув голову, чтобы быть подальше от болотного запаха. Вода в затопленной башне застоялась, покрылась мерзкой тиной, липнувшей к телу, а за ноги цеплялись колючие водоросли.

Откуда-то сверху шёл свет, поэтому я смогла разглядеть лестницу, выходящую прямо из воды. И я довольно быстро доплыла до неё. Лестница оказалась весьма узкой и склизской на ощупь, но зато и бегемотам по ней не вскарабкаться.

Выбравшись из воды на каменные ступени, я первым делом сняла с рук гадкую тину и отжала подол рубахи. Туфли, к сожалению, остались где-то в пруду.

Я начала подъем, стараясь не думать, что через окно мне вновь придётся прыгать на канатную дорогу. Но канатная дорога – это куда лучше, чем плаванье в бегемотовом пруду. В этот раз мне, может, повезло, животные дремали, но в другой раз они непременно проснуться. Уж я-то знаю, что если в чём-то повезло раз, последующая неудача будет сокрушительной. Погибнуть в пасти бегемота – это вполне в моём духе.

Чем выше я поднималась, тем больше становилось света. Теперь я видела, что стены вверху облеплены зеленоватыми светящимися точками. Башня оказалась невелика, не было тут ни коридоров, ни залов, только вытянувшиеся вдоль стены ступеньки и перекрытия, делящие башенку на этажи. На некоторых этажах имелись окошки, а вверх по стене взбился будто бы стеклянный желобок, в котором, кажется, текла вода. Я бы и не разглядела его, если б время от времени в нём не мерцали крохотные звёздочки.

На самом верху оказалось светло, почти как днём. Ну, может, не как днем, скорее, как в сумерках. Но я всё видела весьма отчётливо. Этаж показался мне гораздо больше предыдущих, будто бы башня расширялась кверху. Впрочем, может, оно так и есть.

Стеклянный желоб здесь растянулся во всю стену гигантским пузырём. А вода в нём тёмная, будто ночное небо, и звёздочки мерцают. Красиво…

Я подошла ближе и тронула пальцем этот странный сосуд. Звёздочки волнами расползлись от прикосновения, а от пальца в пузыре осталась вмятина, правда, ненадолго: гладкая поверхность тут же выровнялась.

– Ты чего творишь?! – вскрикнул внутри меня голос.

– Я? – от ощущения постороннего присутствия в груди, едва не задохнулась. – Ничего не творю. Это штука…

– Экран, – подсказал незнакомое слово голос.

– Э-кран, – тихо повторила я. Из крана вода течёт, это понятно. В это загадочном Э-кране тоже, видимо, вода. И рыбки плавают.

– Оно живое, – вдруг произнёс голос.

От этой фразы стало не по себе. Одно дело увидеть какое-то устройство, механизм, пусть сложное устройство, как дирижабль, и совсем другое – когда этот прибор, оказывается живым существом. Я тут же отошла подальше от Э-крана, хухель знает, вдруг оно на меня набросится?

Чуть подальше от мерцающего пузыря я увидела кресло, которое таковым казалось лишь на первый взгляд. На самом деле то, что я при первом взгляде приняла за обтянутое кожей сиденье, было шляпкой гриба. Снизу виднелись пластинки, как у груздя. Но я никогда не видела таких огромных грибов. Интересно, он съедобный?

Э-кран, гриб, всё это оказалось ерундой, когда я посмотрела на противоположную стену. Там была паутина! Очень много паутины! Она укутывала всю стену мягким белёсым коконом, в котором виднелись чёрные спинки пауков. Не то, чтоб я сильно пауков боялась, но эти были довольно крупными, и я тут же представила, как вся эта орава ринется на меня, обмотает тонкими нитями, и будет вытягивать из меня все жидкости, словно из мухи.

Меня передёрнуло. Перевела взгляд на потолок. Паутина виднелась и там, тянулась полосами к Э-крану. Паутинки вибрировали в зеленоватом свете огоньков, ползающих по стенам и потолку.

Да, здесь, и в самом деле, всё живое… Эти огоньки – очень яркие букашки-светлячки. Желеобразный Э-кран походил на какую-то медузу. Паутина и цветы-колокольчики над ней. Гриб, который кресло… Оно всё живое… И я вдруг почувствовала, что вся эта система не просто живёт, все её элементы связаны, общаются. Я будто бы слышала, как срывается росинка с колокольчика, как отвечает ей звоном тончайшая паутинка, как отзываются на звон мельчайшие рыбки-точки, плавающие в Э-кране. Осознание слаженности системы завораживало, и в то же время пугала. Потому что себя я ощущала здесь лишней, неуклюжей, способной разрушать эту совершенную гармонию.

– Не бойся, – произнёс голос.

– Что это такое? – спросила шёпотом, чтобы не спугнуть едва слышимую мелодию.

– Это память, – ответил он. – Вся наша история хранится здесь. Точнее, хранится память под землёй, паутина – лишь средство доступа. Когда-то хранилище было гораздо больше, соединялось в сеть. Это всё, что осталось, – в интонациях голоса ощущалась печаль. – После того, как духи Расааран выбрали телесность.

– Память? – удивилась я. – Пауки хранят память?

– Не пауки, – ответил он. – Паутина. Не бойся, подойди ближе.

– Я и отсюда всё прекрасно вижу, – ответила, потому что приближаться к этим тварям у меня не возникло ни малейшего желания.

– Паутинка, – продолжил голос, – это восемь расходящихся лучей. У каждого из них два состояния: покой и вибрация. Таким образом, каждая паутинка шифрует числа от нуля до двухсот пятидесяти пяти. А паутинок этих несчётное количество. И этими числами можно зашифровать все, что угодно.

– Числами? Вы пишете числами? – перебила я «внутренний» голос.

– Числами можно описать всё, что угодно. Это только кажется, что паутина скатана в клубок, на самом деле в ней очень точный порядок.

Толстые паучки медленно переползали от одной паутинки к другой, впрядали новые нити. Светлячки вспыхивали, снова гасли. Роса колокольчиков капала на паутину. Во всех этих действиях имелся непостижимый смысл.

Числа… Мне трудно представить, как числами можно описать всё. Числами можно описать количество репы, выросшей на огороде, или часы, истекшие после восхода, но как, например, описать числами сам восход или вкус этой репы? Для меня это слишком сложно.

– Я покажу, – произнёс голос.

Колокольчик, висящий у самого края паутинного кокона, шевельнулся. С лепестков вниз полетели капельки. Кажется, я услышала, как они коснулись паутинки, но в тот момент вдруг стайка светлячков замельтешила в воздухе, а в следующий миг ярко вспыхнул Э-кран. Все светящиеся рыбки устремились к плёнке. Затем некоторые точки начали гаснуть, и начала вырисовываться картинка.

Рыбки были настолько маленькими, что рисунок выходил очень точным. Вот, будто бы Дармиф, люди строят башни. Кажется, те самые башни, в которых теперь располагалась библиотека. Их строили люди. Они двигались! Крошечные человечки складывали башенки из камешков.

– Эти башни возвели те, кто позднее стал духами Расааран, – люди на картинке, покончив со строительством, начали медленно рассыпаться. – Мы больше не нуждались в материальной оболочке, – объяснял голос. – Мы достигли совершенства, и мир, наконец-то, пришёл к равновесию.

Картинки сменяли друг друга, но людей на ней больше не было. Дармиф покрывался лесами. Посреди леса росли светлые коконы. Кажется, в один из них меня и притащил Дайллер. Картинка приближалась и отдалялась. Коконы, и впрямь, спрядали насекомые.

– Только утратив телесность, – продолжил рассказ голос, – мы смогли в действительности обрести власть над природой, и изменять её по своему желанию, но не вредить ей. Мир стал единым и целостным. Никто более не желал заполучить большего, потому что и без того имел всё и разом. Тогда и появилась паучья сеть, чтобы сохранить знания в памяти планеты. Ты видишь лишь жалкие её остатки.

Э-кран озарился яркой вспышкой, а вслед за ней появилась ещё одна башня. Я узнала её. Это была Башня Лунного Серебра. Она будто бы с неба упала. А там, где был лес, теперь осталось лишь выжженное побережье. Из башни вновь появились люди, все одинаковые, круглоголовые, странные. Картинка сменилась, и я увидела, как один из этих людей безжалостно ковыряет каким-то оружием дерево.

– Наш мир был идеален, пока не появились они, – грустно проговорил голос. –Эти… телесные дали новое имя Расааран. Они обозвали планету глупым словом ХиДи. Многие из нас научились вступать в контакт с пришельцами, но прибывшие существа слишком быстро теряли разум. Излучение Расааран оказалось губительным для них. В скором времени от них остались лишь дурно пахнущие тела.

На Э-кране люди действительно походили на безумцев, они метались, дрались между собой, рвали паутину, ломали коконы.

– Я думал, что мир снова придёт в равновесие, но всё пошло не так, – с досадой проговорил голос. – Пришельцы заразили духов Расааран своими пороками. Наш мир раскололся. Многие вновь возжелали телесность. Променяли идеальный порядок на удовольствие дышать воздухом. С тех пор наш мир идёт к упадку.

Через окошко залетел порыв ветра, колыхнул паутинку, и Э-кран погас.

– Это всё? – спросила я. – Потому ты – всего лишь голос, а я – из потомков тех, кто решил вернуть телесность?

– Почти, – ответил он. – Теперь сядь в кресло.

– З-зачем? – я напряглась.

– Я рассказал о нас, теперь хочу кое-что узнать о тебе.

Кресло-гриб доверия не внушало. Хотя, с другой стороны, гриб – это хоть не паук. Он просто растёт, не передвигается, и вряд ли причинит мне вред.

Осторожными шагами, стараясь не смотреть, на паучий кокон, я подошла к сиденью. Провела пальцем по мягкой поверхности шляпки. Гриб как гриб, только переросток. И, махнув на всё рукой, я плюхнулась в кресло, запоздало побеспокоившись, уж не сломаю ли я его?

– И, что теперь? – нетерпеливо спросила.

– Сейчас…

Кресло оказалось на редкость удобным, будто бы специально для меня созданным. Шляпка идеально приняла форму тела, я откинула голову и прикрыла глаза, только теперь осознав, как сильно устала. Так бы и задремала тут.

Но тут что-то опустилось мне на голову, царапнув лоб. Я тут же дёрнулась, открыла глаза.

– Сиди и не шевелись, – произнёс голос.

Это нечто перебирало волосы, касалось кожи головы, щекотало шею будто пёрышком. И удерживало так, что и головы теперь не повернуть. Неприятно, но терпимо.

Но тут дернул меня Беспокойный глянуть на руки. Я увидела толстые чёрные спинки пауков! Сердце болезненно сжалось от страха, застучало в висках, и мне показалось, будто маленькие паучьи лапки по ним колотят. Дыхание спёрло, замутило от страха и отвращения. А пауки уже успели приковать руки к креслу!

Дёрнулась, точно муха, угодившая в сеть. Но паутина, оплетшая конечности, оказалась неестественно прочной. Я не смогла вырваться, и дико заорала во всю глотку!

– Помолчи, – приказал голос в груди. Голос металлическим звоном отозвался в голове. Из глаз потекли слёзы, потому что я очень не хотела быть съеденной пауками, но никакого выхода не видела.

Так и знала, что раз уж повезло не угодить в пасть к бегемотам, ждёт меня что-то похуже. Гораздо хуже.

Краем глаза я видела, как снова засветился Э-кран, но разглядеть ничего не смогла. Какие-то кривые полосы. То ли сбоку не видно, то ли слезы мешают.

Попыток вырваться я не прекращала, дёргалась и мычала. Не орала, потому что вдруг представила, что паутина может залепить рот. Или паук туда влезет. А твари эти мерзкие, волосатые, размером больше моей ладони!

Отчаянный рывок, и паутина вдруг совсем ослабла. Я не ожидала, что эта попытка увенчается успехом, резко подскочила, попыталась бежать, но вдруг споткнулась и… полетела.

Восполнившийся запас удачи не дал долететь до лестницы. Я больно стукнулась коленками о каменный пол и растянулась звездой в полушаге от спуска.

Из груди вырвался глухой стон. Больно, противно: мне казалось, что мерзкие паучки всё ещё ползают по мне и медленно пожирают.

– Чего ты испугалась? – звук голоса внутри разлился болью.

– Пауков, – выдохнула я.

– Я должен был узнать, что не так с твоим мозгом.

Осторожно, ощущая себя разбитой фарфоровой куклой, собирающейся по кусочкам, я стала подниматься с пола. Коленки в кровь разбиты, ладони стёсаны, но, кажется, я вполне могу стоять. Ощупала себя руками, но думала в первую очередь не о ранах, а о паутине, которую нужно как можно скорее снять. Как ни странно, тонких белёсых нитей не было. Только мокрая одежда, и меня уже начало трясти от холода, да и от всего пережитого.

– Да всё не так! – всхлипнула я. – Всю жизнь со мной всё не так! Вот, опять упала…

– Да, – ответил голос одновременно со снисхождением и насмешкой, – с тобой кое-что не так. Твой мозг, его электромагнитная активность несколько иная. Один из ритмов слишком сильно выражен. Из-за этого ты можешь быть рассеянной, неловкой, но именно этот ритм дает возможность войти в нужный резонанс с Расааран.

– Я не понимаю! И понимать больше не хочу! Я просто хочу вернуться домой!

– Спустись на этаж ниже, в окно будет видна канатная дорога. Она приведёт тебя к третьей башне западного крыла. Остановку я подскажу.

Коленки почти не гнулись. На трясущихся ногах я кое-как спустилась по лестнице. Если бы не этот голос, я бы ползла вниз на четвереньках. Но при незримом наблюдателе я всё ещё пыталась сохранять достоинство. Выходило, конечно, слабо.

Спустившись, приблизилась к окну, взгромоздилась на каменный приступок и стала ждать. Ноги почти не слушались, босые ступни будто иглами искололо, а руки дрожали. Я понятия не имела, как сумею запрыгнуть на канатную дорогу. За лианы цепляться точно не стоит: острые они, будто розовые кусты.

Страха не было, пока я спускалась вниз, он забился куда-то глубоко, и теперь сам боялся высунуться. Остались только злость и усталость.

Заметив скамейку, я тут же протянула руку и схватилась за трос. Высунулась сильнее, оттолкнулась от подоконника и взгромоздилась на деревянные дощечки. Вполне удачно, как ни странно. Не знаю, что у меня там за волны в мозгах, но не такая уж я и неуклюжая.

Мерное покачивание скамейки навевало сон. Конечно, спать в подвешенном состоянии нежелательно, и я изо всех сил старалась бороться с собой. Кажется, так плохо мне ещё никогда не было. Этот день я точно запомню, как самый ужасный. Хуже, наверное, было только в раннем детстве, когда я заблудилась в городе и едва не вышла за вороты. И только потом осознала, как близка оказалась к тому, чтобы быть съеденной заворотными монстрами.

– Твоя остановка, – вдруг заговорил голос.

Встрепенулась, помотала головой, отгоняя тяжёлую дремоту, приклеившую меня к скамейке. А едва поравнялась с окошком, ухватилась за поручни и ввалилась в коридор третьей башни западного крыла.

Глава 11

Стоя перед дверью своих покоев, я судорожно шарила по одежде в поисках ключа. Его не было. Я вообще не могла вспомнить, где оставила. Это было настолько обидно, что я снова заплакала. Прислонилась спиной к двери и… ввалилась внутрь. Дверь! Эта хухелева дверь оказалась открыта!

– Рекс, ты тут? – вскрикнула я, догадавшись, что дверь открыл именно он. – Если ты прячешься в уборной, можешь выйти, я одна.

Рыжий голоса не подал.

Сердце беспокойно бухнулось о рёбра. Первым же делом я распахнула гостевую уборную, но Рекселя там не обнаружилось. Мелькнула мысль, что он вполне мог скрыться у Таридан. Потом непременно зайду к ней, вот только душ приму. Но тогда почему дверь открыта?

Прошла в спальню, сразу скинув мокрую и грязную рубаху, и отправилась в душ. Хотелось поскорее отмыться от болотной грязи, паутины и собственного пота. Под горячими струями душа, я почувствовала себя немного лучше, но всё равно саднили мелкие ранки, а колени отказывались сгибаться.

Отмывшись, я облачилась в чистую рубаху и уже хотела идти к Тари, как меня окликнули:

– Лио… – голос звучал тихо, и я даже не поняла, слышу ли я его ушами или же внутри себя?

Дернулась всем телом, задев локтем шкаф. Взвыла от боли, а голос повторил:

– Лио…

Только теперь я заметила, что в моей постели кто-то лежит. И это точно не рыжий, потому что на подушке отчётливо видны тёмные волосы.

– Я знал, что ты придёшь, Лио, – повторил арксер Дайллер, но не пошевелился. – Подойди ко мне.

Сделала шаг к нему, но тут внутри меня прозвучал приказ:

– Не смей приближаться! – это был тот самый голос, что сопровождал меня в жутком логове пауков. Я замерла, но после того, что он со мной сделал, доверия к этому «внутреннему голосу» уже не было. Замерла, скорее, от неожиданности.

– Ты нужна мне, Лио, – шёпотом повторил Дайл, а вот безмолвно ответил не мне, – Уйди, Илу. Это моя ксерра.

– Лиодан, стой на месте, – повторил голос. Илу. Так, получается, его зовут.

– Лио, ты, правда, слышишь? – произнёс Дайл мысленно.

– Слышу, – ответила вслух.

– Лиодан, Дайллер должен вернуться к естественному состоянию. Не подходи к нему, – значительно мягче проговорил Илу.

– А, может, я сам разберусь, в каком состоянии мне быть? – зло прошипел Дайл. Вслух.

– Ты не понимаешь, – вновь заговорил Илу, – она – одна из нас. Она слышит. Те, кого вы создали, могут стать частью Расааран. Они такие же, как мы. И всё, что вы делаете, неправильно.

– Илу, уйди, – простонал акрсер. – Лио… – выдохнул он.

Я сделала ещё шаг и присела на край постели.

– Лиодан! – от голоса Илу внутренности скрутило болезненным спазмом. – Он убьет тебя!

Не поверила. Дайллер не походил сейчас на человека, способного убить. Я откинула прядь с его лица, моему взору предстала болезненно-мраморная кожа. Будто вся кровь с него вытекла. Наверное, он болен.

Я прикоснулась к его лбу – жара нет. Его холодные руки тут же обвили и притянули к себе, заставили лечь рядом. И в голове от его прикосновений тут же помутилось.

– Что же ты делаешь, Лиодан… – где в глубине слышался отголосок Илу.

– Я не хочу причинять тебе зла, – тихо прошептал Дайл, уткнувшись в мои волосы, – Но мне нужно… – и мир померк. Кажется, я просто уснула. Где-то в отдалении всё ещё слышался спор арксера с Илу, но я не могла разобрать слов. Мне было одновременно хорошо, и в то же время… странно. Будто я – это совсем не я. И тело вдруг стало лёгким и невесомым. И так приятно просто парить в этом нигде…

Когда я проснулась, арксера Дайллера рядом уже не было. От сновиденческой легкости и следа не осталось. Чувствовала я себя так, будто меня, и впрямь, вчера бегемоты растоптали. С трудом продрала глаза, и с ещё большим трудом перевернулась на бок.

На тумбочке рядом с ложем стоял стакан, наполненный красноватой жидкостью. Этой дрянью арксер меня уже поил. Гадость редкостная, но силы она, и впрямь, восстанавливает.

Дрожащей рукой потянулась к стакану, едва приподняв голову. Стукнувшись зубами о стекло, сделала глоток. В горло жидкость пролезала неохотно, будто я пыталась глотать песок. Желудок подпрыгнул и тут же сжался от чувства голода. Да, вчера мне так и не удалось поесть. Однако боль и усталость отступили. Работает эта дрянь, как ни крути.

– Доброго дня! – послышался знакомый голос.

Я перевела взгляд на дверь. Рыжий! Он стоял в проёме, прислонившись к косяку, изрядно потрёпанный, но с неизменной улыбкой.

– Рекс! – радостно вскрикнула я, тут же вскочила на четвереньки и подползла к краю постели.

– Ты опять забыла запереть дверь, – я слезла с ложа, хотела тут же его обнять, но рыжий меня остановил. – Погоди, я в душ схожу, – не прекращая улыбаться, выдохнул он. Но нельзя было не заметить, что выглядит он измученным. К уборной он проковылял заметно прихрамывая. А мне так хотелось поскорее его расспросить. Даже не знаю, любопытство так оживило настроение, или же придающая сил красноватая гадость сняла усталость, но я ощутила душевный подъем и еле дождалась, когда рыжий закончит плескаться в душе. Прям-таки вся изъерзалась на ложе.

Из уборной рыжий буквально выкатился и тут же рухнул на постель. Благо, что хоть не голым вывалился, догадался в полотенце завернуться. Похоже, что другой одежды у него нет, а та, что была на нём, определённо пришла в негодность, уж не знаю, по каким кушерям он пробирался.

Я распласталась рядом и вопросительно уставилась на Рекса.

– Ты не представляешь, сколько я пешком протопал, пока добрался до этой башни.

– Ох, ты не представляешь, что мне показали! Там! – я села от избытка эмоций. – Там такая штуковина была! Она светится и картинки показывает! А ещё пауки! Они память хранят, только я не поняла, как именно, хотя он объяснял.

– Кто? Арксер Дайллер? – спросил рыжий, перекатившись на бок.

– Нет, голос! Я его слышала как будто внутри себя. А потом на меня пауки напали, а это голос что-то про волны в голове говорил. А потом путь домой показал. А ещё меня чуть бегемоты в болоте не съели. Но не съели всё-таки!

– Эти бегемоты, – заговорил Рекс, – с ними что-то сделали, чтоб они не были агрессивными. Я был на ферме.

– А что ты делал на ферме?

– Меня туда привёл один из арксеров. В общем, они долго искали моего куратора, оно и неудивительно, я же им вымышленное имя сообщил. В общем, я сбежал.

– А Тари где? Она у себя отсыпается, наверное?

– С Тари всё гораздо хуже. Её перевели на другую работу. На ферму. Я не смог её вытащить оттуда, – он виновато опустил взгляд.

– Ты что, бросил её?!

– С ней что-то случилось. Понимаешь, я разговаривал с ней. Пытался, точнее. Но она будто бы меня не слышала. С ней что-то сделали. Теперь она работает на ферме, а её куратор ждёт новую ксерру. Я думал, мы вернёмся за ней позже. Эх, – вздохнул рыжий, – понять бы ещё, что с ней. Она как омороченная ходила. Сама она с нами не пойдёт. Нужно узнать, как вернуть ей разум, – вздохнул Рекс.

– Этот голос говорил, что в пауках хранится вся память. Это вроде как хронология мира. Мы должны вернуться к той башне с движущимися картинками. Там должно быть записано всё, что происходило. Я сама видела, как люди сначала строили башни, а потом духами стали. Я смотрела, а Илу, голос который, мне всё это рассказывал. И как хорошо им духами было быть, а потом какие-то люди пришли, и опять духи стали людьми. Но это не важно, конечно. Только я думаю, нам нужно вернуться в ту башню и ещё посмотреть, что эти пауки записали. Наверняка, там будет и про то, как Тари мозги вправить, если они, и впрямь, всё пишут.

– Ты когда-нибудь была на проповеди в церкви Беспокойного? – почему-то спросил он.

– Нет, – ответила, – но мой отец был стучальщиком при церкви.

– А я как-то раз был, – усмехнулся рыжий. – Так вот, когда Беспокойный ходил среди людей, он говорил, что до прихода людей мир был совершенным. Духи жили в гармонии с природой, а природа хранила память о прежней истории. Когда пришли люди, они разрушили хранилища памяти, осталась лишь малая часть в одной высокой башне. Потом там что-то про пауков, грибы и медузы было, но я не помню.

– Постой, но Илу ведь то же самое рассказывал! И я видела это хранилище! – я замолчала, осознавая, что посетила вполне реальное подтверждение легендам, – Это ж получается, мифы не врут? И в церкви о хранилище знают?

– Похоже на то, – вздохнул Рекс. – Хотел бы я взглянуть на это хранилище.

– Увидишь ещё, – заявила уверенно, а потом задумчиво добавила: – странно, я всегда считала, что Беспокойного люди просто придумали. Никогда не верила в эти истории о человеке, который когда-то был духом. А теперь… это голос, Илу, это же и есть дух из мифов, получается?

Рексель не ответил. В дверь однократно стукнули, потом раздался скрип и голос арксера Дайллера:

– Лиодан, ты здесь?

Резко вскочила и накрыла Рекселя покрывалом. Точнее, половиной покрывала, на другой половине он лежал. Получился этакий свёрток. Слишком приметный свёрток.

– Лио? – снова позвал арксер. А я, вот хухелья голова, даже дверь в спальню не прикрыла. А Дайл уже совсем близко!

– Стой! – выкрикнула я. – Не подходи!

– Что? – ох, я чётко ощутила, как арксер приближается.

– Я не одета! – выдала первое, что пришло в голову, сама спешно стаскивала с Рекса покрывало. Задела стакан, остатки жидкости выплеснулись на постель и рыжего, последний безмолвно раскрыл рот, подавив желание выругаться и, оборачиваясь на ходу полотенцем, поскакал в уборную.

Я же постаралась выровнять дыхание и пошла встречать своего куратора.

Аксер Дайллер выглядел так, будто и не валялся полутрупом в моей постели прошлой ночью. Он широко улыбнулся, взяв меня за руку.

– Я хотел напомнить, – заговорил он, – что сегодня тебе следует быть в библиотеке. Нельзя, чтобы кто-то понял, что ты говорила с Илу, – последнюю фразу он произнёс шёпотом.

– А что в этом такого? – спросила я. Не то, чтоб я совсем не понимала, хотелось услышать его объяснения.

– Скажем так, – произнёс он, – не всем нравятся такие, как Илу. Я думал, он тебе и так всё рассказал.

– Он-то рассказал, только я мало, что поняла, – пожаловалась.

– Может, оно и к лучшему. И постарайся, чтобы никто из арксёров к тебе не прикасался.

Голова вдруг закружилась, но Дайл тут же выпустил мою руку, и неприятные ощущения отступили. Что ж, не впервой испытывать такие странности от его прикосновений. Мне хотелось верить, что он не специально это делает.

– Я принёс завтрак. Тебе обязательно нужно поесть.

– Это точно, – желудок, будто бы обладая собственным сознанием, отозвался тихим урчанием. – А что с тобой вчера случилось? – вопрос сам собой вырвался. Кажется, я хотела сказать что-то другое.

– Это всё бестелесные, – вздохнул Дайл. – Я сделала выбор в пользу жизни, это было давно, с тех пор бестелесные жаждут моего возвращения в их сферу. Им кажется, чем их больше, тем лучше. Но я к ним совсем не хочу. Илу что-то с делал с соком атайи. Наверное, вселился в какого-нибудь ядовитого жука и выпустил в бокал яд.

– Он в жуков вселяться умеет? – удивилась я. – Так вот как он управлялся с той паучьей сетью!

– Тише, Лио. Не нужно всем знать о том, что ты видела.

– Но почему? Почему такие интересные устройства скрывают? Можно же было бы сделать Э-кран, который рассказывал истории, например. Мне очень нравились книги, в них столько интересных историй, но ведь как здорово было бы, если б можно было не читать, представляя картинку в голове, а смотреть на движущихся героев!

– Я так и знал, что ты грамотная, – усмехнулся Дайл, а я зажала рот руками. – Но никому не скажу, – добавил он.

– А почему служащие библиотеки должны быть неграмотными? И почему такие знания держатся в тайне?

– Потому что мы слишком отличаемся от вас. Потому что хранилище памяти никто не создавал, оно возникло само. Потому что людям вообще всё это не нужно, иначе порядок вещей рухнет. А вы… – он вдруг изменился в лице, – вы всё равно не сможете изменить мир, но будете жить в страхе и ненависти. Кому от этого станет легче?

– Ну, не знаю, – надула я губы, – мне было бы приятнее знать.

– Нет, Лио, – покачал он головой, – ничего хорошего из этого не выйдет. Завтракай и иди к месту службы. И постарайся не думать. – арксёр развернулся и вышел, не прощаясь.

В этот раз я поспешила закрыть дверь. А потом уже выпустила из уборной рыжего. Тот успел повязать полотенца на бёдра. Я заметила, что тело его всё в мелких ссадинах.

– А я тебе сразу говорил, что эта тварь – не человек, – сразу выпалил Рексель. – Я же видел, как один из них в стену врос.

– Я тоже видела. Не понимаю, зачем они скрываются? Неужели боятся людей?

– Не знаю, Лио. Давай лучше завтракать, что этот урод тебе принёс? – пренебрежительно бросил Рекс.

– Дайл – не урод, – возмутилась я. – Он ничего плохого мне не сделал. Уверена, он нам ещё и помогать будет.

– Что-то я в этом сомневаюсь, – буркнул рыжий, открывая крышку блюда.

Дайллер принёс два блюда. Два одинаковых блюда с мелко нарезанным мясом. Теперь я знала, что это бегемотятина.

А я вдруг подумала, если мой куратор может разговаривать со мной мысленно, уж не подслушивает ли он всё то, о чём я думаю? Почему он принёс именно два блюда? Ну, допустим, он помнил, как я говорила, что очень много ем. Но он принёс не три, не четыре порции, а именно две. Уж не догадался ли он, что я в покоях вовсе не одна?

Завтрак прошёл в напряжённом молчании. Я переживала о том, не подслушивает ли мысли Дайл, а Рекс, кажется, злился.

– Надеюсь, ты не выбросила то дамское тряпье, в котором я расхаживал на кухне? – заговорил он, когда трапеза подошла к концу.

– Нет, кажется. Должно где-то тут валяться.

Меня задело то, как он отзывался о Дайллере. Несмотря на то, что арксер бросил меня в северной башне, мне всё ещё хотелось ему доверять. Тем более, что он, и впрямь, был не виноват, это Илу его отравил. Вот с бестелесным я точно больше никуда не пойду.

Пока Рексель облачался в дамское, я тоже поспешила переодеться. Не пойду же я в одной рубахе на службу. Жаль было туфельки, которые я потеряла где-то в болоте. Они были такие мягкие и удобные, что их и на ногах не чувствуешь. Но в шкафу вдруг обнаружились ещё одни.

Я выходила первой, а ключ оставила Рекселю, потому что он не успел навести марафет на лице. И где только раздобыл белила да румяна? Поспешила уйти, потому что рисковала скончаться от приступа смеха, наблюдая за его действиями. Нет, мужчинам определённо не стоит облачаться женщинами. Слишком смешно.

– Я зайду за тобой в библиотеку, – неестественно тонким голосом пропел рыжий, не отрывая взгляда от зеркальца, и кокетливо помахал ручкой.

По пути к месту службы, я не удержалась и заскочила к покоям Таридан. Долго и настойчиво стучала в дверь. Конечно, мне никто не открыл. До сего момента была надежда, что Тари вернётся. Побудет немного на ферме и вернётся. Теперь же стало не по себе от осознания того, что Рексель сказал чистую правду. Не то, чтоб я думала, будто он врёт, скорее я надеялась, что он ошибается.

Зайдя в пустой зал, обитателями которого были одни лишь книги, я ощутила умиротворение. Мне нравится это место. В самом деле, нравится. И я бы с удовольствием осталась на службе ещё на полцикла, если бы… если бы не исчезновение Тари, если бы не странное влияние акрсера Дайллера, если я не знала, что с этого острова не возвращаются.

Книги всегда давали мне ответы на интересующие вопросы. Правда, интересовалась я не тем, чем следовало бы, но не в том суть. Здесь было много книг. Старинных, ветхих, на страницах которых красовались едва понятные угловатые буквы. И почему-то я совсем перестала бояться, что кто-то узнает о моей грамотности.

Я подошла к полкам и стала брать книги одну за другой, быстро пролистывая в поисках знакомых букв, отмечая в памяти, что поняла, а что не очень. Большую часть, конечно, не понимала.

Мне вновь попалась книжка с рисунками, на которых были изображены люди, рождающиеся из-под земли. Я тут же подумала об истории, рассказанной Илу и хранилищем памяти. Наверное, духи, пожелавшие вернуть телесность, таким образом вырастили себя же на этих загадочных Станах.

Я раскрыла книгу на середине и начала читать:

«Выросшие в отсутствии света человеческие существа почти не имели пигментации. Их кожа и волосы оставались абсолютно белыми в виду особенности генетической мутации…» Дальше буквы перемежались с цифрами, и я закрыла книгу.

Следующая книга привлекла внимание толстой закладкой. Однако я не сумела прочитать, что же за важную страницу заложил некто. Буквы оказались совершенно незнакомыми. Я развернула сложенный вчетрверо листок. Это оказалась не закладка, а будто бы карта. Похожая висела на городских воротах, только там обозначались рынок, церковь и другие места в городе, а ещё море. Здесь же были изображены шесть небольших островов, одинаково квадратных, а сверху виднелась полоса материка с надписью Дармиф Расааран. Острова же назывались Корстан, Илестан, Ламустан, Осеостан, Терстан и… Дорстан. Я подумала, что названия перепутаны, ведь Дармиф ­– это как раз остров, а Дорстан… И тут до меня дошло! Станы! Дор-Стан… В книге ведь говорилось о шести Станах!

Информация никак не хотела укладываться в голове. Станы. Там выращивали тела не для духов Расааран. Там выращивали нас, простых людей. «Их кожа и волосы оставались абсолютно белыми…». У меня белые волосы, у Таридан – тоже, у мамы с папой. Да, кажется, я никого не знаю с тёмным цветом волос, кроме арксеров! И ещё рыжего. Этот цвет встречается крайне редко, в основном все мы беловолосые.

Но не могли же меня вырастить в инкубаторе! У меня ведь есть мама, и я точно знаю, откуда берутся дети. Тут что-то не так, что-то не сходится.

Я поставила эту книгу на место, припрятав карту на груди. Двинулась дальше вдоль стеллажей, вытащила очередную книжку, и, прислонившись к лестнице, стала искать знакомые слова. На этот раз буквы оказались понятными, со словами дела обстояли гораздо хуже.

«Единственным способом подавить резонирующее электромагнитное излучение мозга оказался инфрачастотный генератор. Однако данный вид волн пагубно сказывается на когнитивных способностях индивидуума».

Закрыла книжку, ощущая себя бесконечно глупой. Нет, ну как они вообще разговаривали такими непонятными словами?

Открыла книжку снова. На этот раз мне попалась картинка, и я улыбнулась тому, что не придётся снова продираться через непонятные слова к смыслу. Картинка – это куда проще. Зачем они вообще всё это писали, если никто не поймёт?

На рисунке была изображена человеческая голова в дурацкой шапке, усеянной иглами, как шкурка хухеля. Но я уже видела такую шапочку! Точно видела! Только напрочь забыла, где и на ком.

Закрыла книжку и прочла надпись на обложке: «Перевод расшифровки аудиозаписи номер двести тридцать четыре». А ещё ниже мелкими буквами было приписано: «История Расааран. Утерянное хранилище».

Сразу подумала о хранилище памяти – этой паучьей сети. Илу говорил, что большая часть хранилища уничтожена. Выходит, они перенесли эти знания в книги.

Следующая книга оказалась совсем неразборчиво написана. Там были очень кривые буквы, выведенные дрожащей рукой. Единственным, что я смогла прочесть, были слова: «голоса», «они умирают», «непригодна для жизни». И я никак не могла понять, остальной текст: просто неразборчиво написан или же неизвестный мне язык?

– Интересуетесь историей, ксерра? – послышался незнакомый голос.

Я вздрогнула, книга выскользнула из рук и с громким звуком шлёпнулась на пол.

Арксера, вошедшего в библиотеку, я видела впервые. Впрочем, я никого, кроме Дайла, тут и не видела, почти. Незнакомец неуловимо напоминал моего куратора. Не внешне, лица я вообще не могла разглядеть из-за капюшона, а вот движения, походка, манера речи, всё это очень напоминало Дайла. Но я точно знала, что это другой человек. Человек ли?..

– К-картинки, смотрела, – выдавила я, хватаясь за лестницу. Мне хотелось спрятаться от этого незнакомца. Он ничего не сделала, но от него будто повеяло угрозой. Я искала защиты, а рука наткнулась на лестницу.

– А Вы знаете, как появились книги? – я помотала головой, а он взял с полки какую-то ветхую книжонку. – Деревья, – он начал перебирать пальцами потемневшие страницы, – сбрасывают листву. Песок, гонимый ветром, засыпает сухие листья, слипшиеся в одно тонкое полотно. А само время вырисовывало на них символы, по которым мы научились читать историю.

– А я думала, что это люди придумали, как делать бумагу, как писать.

Арксер усмехнулся:

– Есть у людей сказание о Беспокойном боге. Он так беспокоился о людях, что научил их понимать язык мира. Только люди всё равно ничего не поняли. И просто переняли знаки, данные Беспокойным богом для понимания бытия, и стали сами сочинять историю, подражая миру. На мой взгляд, весьма глупое занятие. Но многим из нас понравилась возможность самим записывать, а не читать мир. Потому и появилась в башнях библиотека, – он поставил книгу на полку и обвёл пространство руками.

– Читать мир? – меня позабавило странное словосочетание, но за глуповатой улыбкой я попыталась скрыть мысли о паучьем хранилище памяти.

– Мир с охотой делится своей историей с тем, кто способен прочесть, – улыбнувшись, он протянул руку. – Меня зовут арксер Тайтрель.

«Не позволяй никому к тебе прикасаться. Никаким арксерам. Никому, кроме меня» – всплыли в памяти слова Дайла. Я посмотрела в глаза Тайтреля: его зрачки пульсировали, становились то круглыми, то вытягивались в ниточку.

Не ответить на жест было бы невежливо, и я, сделав вид, что протягиваю ладонь, другой рукой «случайно» толкнула лестницу.

Металлический грохот разнёсся по залу. Арксер едва успел отскочить. Лестница задела его плечо, он зашипел, схватился рукой за ушибленное место.

Вообще-то, я хотела, чтобы лестница упала между нами, отгородив меня от опасной близости. Но я всегда была неуклюжей, ничего удивительного, что я не рассчитала. И если бы Тайтрель был бы таким же неловким, как я, наверняка травмы его оказались бы куда серьёзней. Но арксеру повезло.

– Простите, я такая неаккуратная, – залепетала я, но умолкла, увидев, как сквозь его пальцы сочится нечто фиолетовое, растекается чернильным пятном по белой рубашке, капает на пол.

Если это кровь, то почему не красная?

Некоторое время я продолжала пялиться на раненного арксера. Меня так впечатлил цвет крови, что я и слова вымолвить больше не смогла. А потом он так зло глянул на меня из-под капюшона, что я с визгом рванула мимо него, перепрыгивая через лежащую лестницу. И куда только моя неуклюжесть делась?

Я добежала до своих покоев и с разбегу наскочила на дверь. Заперто!

– Рекс, – крикнула я на весь коридор, – открой!

Открывать не спешили.

Ударила по двери ногой, потом ещё и ещё! Но шагов за дверью не послышалось.

– Рексель! – крикнула в отчаянии.

Где теперь искать рыжего – неясно. А ключ остался у него. И Тари! Тари теперь здесь нет! А в библиотеке этот Тайтрель! И как же мне сейчас хотелось, чтобы со мной заговорил какой-нибудь голос, подсказавший, куда бежать…

Дайллер! Он ведь нашел меня в Башне Лунного Серебра. Он же говорил, что у нас связь какая-то. Да где ж он есть, когда он так нужен?!

Я прислонилась спиной к двери и ещё раз ударила по ней пяткой. А потом обессилено сползла на пол. И, кажется, заплакала от отчаяния.

– Дайл, пожалуйста, – прошептала я, – приди сейчас!

Послышались тихие шаги в коридоре. Сердце ускорило бег, я затаила дыхание в надежде увидеть Дайллера. Ни о чём другом даже думать не могла, только бы пришёл и спас. Но вместо моего куратора ко мне медленно приближался Тайтрель.

Фиолетовая кровь пропитала светлую рубаху. Он больше не зажимал рану, кровь продолжала течь, образуя темно-лиловый след на полу. А он всё шёл ко мне, не обращая внимания ни на рану, ни на потерю крови. Шёл и улыбался. Из-под капюшона выглядывало неестественно бледное лицо, а глаза зловеще поблёскивали.

Тайтрель остановился в паре шагов от меня, и у его ног быстро образовалась темная лужа. Откуда столько крови-то? Там же рана должна быть пустяковая. Или это всё-таки не кровь?..

– Ты нужна мне, Лиодан, – не то прошипел он, не внутри меня проговорил. Но от его голоса у меня внутренности скрутило. Страшно сделалось до судорог. А он, всё так же не обращая внимания на вытекающую кровь, сделал ещё шаг ко мне.

Глубоко вздохнув, я стиснула кулаки. Нет, просто так я ему не дамся. Не знаю, что ему нужно, но не дамся. Стараясь унять дрожь, я встала, вымученно ответила на его улыбку кривым оскалом.

Я знала, что нельзя позволить ему прикоснуться. Руки мои обнажены до плеч, а вот ноги хоть как-то защищали штаны и обувь. И я подумала, что тонкая ткань – достаточная преграда.

Арксер подошёл совсем близко с тем же выражением лица, застывшим маской. Я вжалась в дверь, вдохнула и резко толкнула его ногой куда-то в область живот. Ну, может, чуть ниже.

Тайтрель явно не ожидал сопротивления и замер на мгновение, но и удар мой должного эффекта не возымел. Застывшая маска на лице даже не дрогнула. А я всю оставшуюся силу ведь в удар вложила!

Он протянул ко мне руки, коснулся лица. Кожу обожгло холодом, и беззвучно потекли слёзы. Я видела, как сгустки крови вытекают из го плеча, мерзко шлепаясь на пол.

И тут что-то схватило меня. Я вскрикнула, ведь за спиной была дверь! Закрытая дверь! И она меня вдруг схватила!

– Это моя ксерра! – зло прошипели прямо над ухом.

– Она нужна мне сейчас, – ответил Тайт.

– Найдёшь другую, – и меня швырнуло в сторону. Так резко, что Тайтрель не успел ухватить.

Вскрикнула от боли, ударившись локтем о каменный пол, а потом посмотрела туда, где стоял арксер. Теперь на моем месте находился Дайл!

– Ты нарушаешь правила, Дайллер, – произнёс Тайт. – Ксерра нужна мне сейчас. И ты обязан её уступить.

– Нет, – коротко ответил мой куратор.

– Я доложу, – совершенно без эмоций произнес Тайтрель.

– Прости, Тайт, – прошептал Дайл и приложил ладони к его груди.

– Что ты делаешь? – в этот раз в голосе Тайтреля ощущался страх.

Кровь брызнула из раны фонтаном, а сам Тайт стал будто бы меньше в размерах. Лицо его вытянулось, рот раскрылся не то от удивления, не то в беззвучном крике, а в следующий миг в лужу фиолетовой крови опали пустые одежды.

Я всё ещё продолжала валяться на полу, не в силах отвести взгляда от того, что только что было арксером Тайтрелем.

Дайл подошёл ко мне и помог подняться.

– Я нарушил правила.

– Ты… – промямлила, – ты его убил?

– Вернул в истинную форму, – ответил арксер. – Пустишь в свои покои? – он кивнул на дверь.

– Я… – замялась, – ключ потеряла, кажется.

– Ничего страшного, – ответил Дайл, подошёл к двери и положил ладонь на замочную скважину. Механизм щелкнул, и дверь сама приоткрылась.

– И что теперь будет? – спросила я, проходя внутрь.

– Я не знаю, Лио, – ответил Дайл, прошёл в гостиную и рухнул на диван.

– Может, надо было убрать всё там? Чтобы не заметили, – предложила, присаживаясь рядышком.

– Это бессмысленно. Я убил только тело. Теперь Тайт возродится в новом. Или останется духом, что вряд ли. Он любил телесную жизнь.

– Почему у него кровь фиолетовая? Почему её было так много? Почему он растаял? Зачем он меня преследовал? – выпалила я все накипевшие вопросы.

– Как ты сумела его поранить? – ответить на мои вопросы Дайл не удосужился.

– Я уронила на него лестницу, – чуть подумав, добавила, – случайно.

– Лестницу? – усмехнулся Дайл. – Нет, там точно было что-то другое. Никакой металл не в силах пронзить совершенное тело. Мы практически неуязвимы.

– Ага, как же! – возразила я. – Сам же говорил, как тебя жуками потравили.

– Илу, – произнёс он, стерев с лица улыбку. – Уверен, это он. Или кто-то из бестелесных. Тайт был настолько обессилен, что мне ничего не стоило его развоплотить, – он сделал паузу. – Меня подставили.

– А зачем?

– Илу, он ведь всё тебе рассказал? Он и те, кто отказался от телесности, верят, что мир вернётся к равновесию только тогда, когда телами будут обладать одни лишь животные.

– А как же люди?

– На счёт людей бестелесные ещё не пришли к согласию. Илу считает, что вы такие же, как и мы. У вас есть разум, сознание. А, значит, и после разрушения материального тела это сознание может существовать. Другие же считают, что вы ничем не отличаетесь от животных.

– И бестелесных всех хотят сделать такими же, как и они?

– Сначала они уговаривали, пытались убедить, но мало кто хотел вновь быть бесплотным духом. И я не хочу. Ты не представляешь, какую пустоту я ощущаю, развоплощаясь. Поэтому мне придётся уйти. Не знаю, где я смогу выжить, но убийства мне не простят. Тебе назначат нового куратора. Я верю, что ты продержишься полцикла. Ты особенная. Илу мне рассказал о результатах теста.

– А я? Дайл, я хочу сбежать с тобой!

Он взял меня за руку, погладил тыльную сторону ладони большим пальцем. И от его прикосновения внутри разлилось приятное тепло.

– Лио, ты ведь всё уже знаешь, не правда ли?

– Что знаю? Я не хочу другого куратора!

– Ты – первая ксерра, о которой я беспокоюсь, – насмешливо произнёс он. – Ты пришлась мне слишком по вкусу.

– Дайл… – я посмотрела в его странные глаза, и тихо прошептала, – ты мне тоже нравишься, – отвернулась, потому что ощутила, как кровь прилила к лицу. А в барабанные перепонки ударил взбесившийся пульс.

– Лио, ты так и не поняла? – он пристально посмотрел на меня, на этот раз предельно серьёзно. – Ты для меня еда.

Внутри будто струна лопнула. Мне показалось, что я неправильно расслышала. Ведь Дайл должен был сказать совсем другое. Ведь я же…

– Знаешь, что означает твой статус ксерры? – вновь заговорил он. – Ты ведь умеешь читать, ты видела хранилище памяти. Ксер – это пища. А я – арксер. И ты моя пища.

– Это ты убил ту кухонную ксерру! – воскликнула я. – Ты её съел! Прямо на кухне зарезал и съел!

– Нет, Лиодан. Я питаюсь иначе. У меня и пищеварительных органов-то нет. Только плоть, обтянутая оболочкой. И она растает, как растаял Таит, если я не буду питаться твоей психической энергией. Ты – мой рацион, рассчитанный на полцикла.

Дыхание перехватило, я едва сумела совладать с собой.

– А что потом? Через полцикла?

– Обычно, человек утрачивает разум. И тогда мы используем их для более простых работ. На бегемотовой ферме, например. Прости, Лио, я, действительно, не хочу, чтобы ты сошла с ума и закончила дни, забивая бегемотов, но это закон природы. Каждое живое существо является звеном в цепи питания. Бегемот ест траву и мелких животных, человек ест бегемотов, а мы… – он оборвал сам себя. – Не знаю, зачем только рассказал тебе всё это.

– А архонт? – спросила я. – Он – тоже? Нечеловек?

– Нет никакого архонта. Всё это часть системы, придуманная для управления людьми. Все эти статусы, названия, иерархия. Ксаи – используются для обслуживания ксеров, а сами ксеры служат пищей арксерам. Модель была взята нами у тех пришельцев с далёкой звезды. И она прекрасно работала.

Слёзы снова потекли по лицу. Не каждый день тебе рассказывают, что ты – еда. И я всё ещё не могла осознать произошедшего. Вот, только недавно мы шли через лес, разговаривали на равных, и тут я узнаю, что я – всего лишь еда. Только сегодня я ждала, что Дайл придёт и спасет от страшного Тайтреля. Он пришёл и спас. Свою еду. Только что я практически призналась ему в любви, а он признался, что я для него еда…

– Зачем? – повернулась я к нему, размазывая по щекам слёзы. – Зачем ты всё это рассказал? Чтобы я смирилась со своей участью и ждала следующего едока?

– Не знаю, – он опустил голову, и темные пряди скрыли его лицо. – Я хотел бы, чтобы у тебя был выбор. Илу сказал, что ты особенная. Тебя не сводит с ума излучение минерала Расааран. Ты можешь слышать нас. И, я подумал, может, между нами, и впрямь, куда больше общего, чем мы думали? Животные не годятся нам в пищу. У них нет самосознания. И мы не можем с их помощью поддерживать телесность. Но тогда, это ведь означает, что и люди – не такие, как животные. А как мы?.. – он посмотрел на меня так, будто я должна его утешить.

– У тебя, как и у меня, голова, две руки, две ноги. Какие могут быть сомнения? Я такая же, как и ты! Подумаешь, кровь другого цвета!

– Между нами очень большая разница. Моё тело – лишь имитация. У меня нет ни костей, ни органов. Только оболочка, внутри которой вещество. И мне требуется особый вид глюонов, иначе я распадусь на кварки.

– Я не понимаю! Пока я сюда не попала, я знала, как всё устроено! Мир был простым и понятным. Мне нужно было всего лишь найти работу! А не стать едой!

– Когда людей станет больше, мы сможем питаться без особого вреда для человечества. И мы бы сделали больше Станов, больше инкубаторов, если бы бестелесные не пытались вернуть нас к изначальной форме.

– Меня вырастили в инкубаторе? А как же мои родители?

– Ты была рождена уже естественным путем, но в тебе сохранились гены предков, – он провёл рукой по моим волосам, пропуская пряди между пальцев, – У тебя белые волосы. Это всё потому, что первые люди были выращены под землёй. Оказалось, что это полностью вытравило пигментацию, и мутация передалась следующим поколениям. В том числе и тебе. Первых людей мы скопировали с пришельцев. Они прибыли с далёких звёзд, мы пытались найти контакт, но планета Расааран оказалась непригодна для их жизни.

– Башня Лунного Серебра? Я видела в хранилище памяти, как она упала с неба и испортила лес. И там люди были… а вы их съели…

– Не мы. Расааран свела их с ума раньше. Тогда, решивших испытать телесность, было всего трое. Я, Илу и Келаэн. Илу был тем, кто придумал, как возродить людей. На Расааран человеческие зародыши не выживали, и тогда мы с Келаэн возвели Станы. На них человеческие существа могли жить относительно долго. Илу придумал систему самообеспечения выращенных существ. Мы заимствовали некоторые технологии у пришельцев для того, чтобы люди могли сами себя содержать. Придумали бегемотовые фермы, так как людям нужна белковая пища. Организовали их иерархию, чтобы не контролировать Стан постоянно.

– И всё для того, чтобы питаться? Чтобы нас есть? – я никак не могла отделаться от мысли, что я – всего лишь еда.

– Когда нас было трое, первого выводка хватало с лихвой. Но всё больше духов желали испытать телесность. Станов стало шесть, необходимость в инкубаторах отпала, люди оказались способны к самовоспроизводству. Тогда мы вернулись на Дармиф, потому что без постоянного излучения Расааран мы не могли взаимодействовать между собой мысленно. И стали возить людей сюда под предлогом работы.

– Зачем тогда этот отбор? Зачем нам внушили, что образование – это так важно? Если мы для вас как бегемоты…

– Твой мозг. Без развития он подобен мозгу животного. Ты, конечно, вряд ли знаешь, что такое глюоны, но именно они требуются для того, чтоб мы могли обрести телесность. Твой мозг, у него есть излучение. Когда ты мыслишь, излучение меняется, меняется его ритм. И в этих волнах есть так необходимые нам глюоны. Они, будто клей, соединяют частицы сознания, – он замолчал и усмехнулся. – Забавно, – я же в его словах ничего забавного не видела. – Эти знания мы позаимствовали у пришельцев, твоих предков. Но ты совершенно ничего об этом не знаешь.

Я не понимала и не хотела понимать. Мне хотелось просто вернуться домой. Пусть я стану ксайей, да пусть, хоть, за ворота меня выгонят к мертвякам, но я не хочу быть едой! Не хочу быть бегемотом для арксеров! Я даже верить в это не хочу.

– Как же это гадко всё… – выдавила сквозь слёзы.

– Скоро явятся другие арксеры. Тайт наверняка уже доложил, что случилось.

Я поняла, что он сейчас уйдет. А мне почему-то совсем не хочется, чтобы он уходил, несмотря на всё то, что он мне сейчас поведал.

Во всем происходящем было что-то неправильное. Так не должно быть, потому что так просто не бывает! Люди, даже если они и выглядят необычно, не должны есть других людей. Это нельзя ни объяснить, ни оправдать. И больше всего на свете мне хотелось сейчас, чтобы всё оказалось просто глупой шуткой.

Мне стало трудно дышать, слёзы душили, тело колотила мелкая дрожь. Я не хотела принимать реальность такой, какая она есть.

Дайл привлёк к себе, и я уронила голову ему на плечо, не прекращая истерики. Он гладил меня по волосам, что-то говорил ещё, но я уже не слышала. Кажется, мой рассудок желал покинуть меня, и излучение Расааран тут не при чём.

Скрипнула дверь и в коридоре раздался голос рыжего:

– Ты опять забыла закрыть… – тут он умолк, видимо, войдя в гостиную, – дверь, – глухо прозвучало последнее слово.

Я отстранилась от Дайла и попыталась утереть слёзы. Украдкой взглянула на вошедшего Рекселя. Предстал он пред нами в женском образе, на который без улыбки не взглянешь, но, вот, лицо у него было таким злым, что даже стало страшно. Я впервые его таким видела. От удивления и рыдать перестала.

– Я его убью, – прошипел рыжий.

– Я бессмертный, – развел руками Дайл. Но Рекселя это не остановило. Он отшвырнул стул, стоявший у стола, толкнул стол, но тот устоял, лишь попугаи вскрикнули в клетке, а потом схватил Дайла, вздёрнул одной рукой за рубаху, а второй с размаху ударил по лицу.

Арксер на удар не ответил, только улыбнулся и тихо произнёс:

– Это бессмысленно.

Рекс замахнулся для удара, но Дайл вскинул руки прежде, чем кулак опустился на его голову, и растворился в воздухе. Рыжий пошатнулся, внезапно утратив опору в виде Дайла, и повалился на диван. На меня. Он едва успел выставить руки, и теперь я оказалась с ним лицом к лицу.

– Что он с тобой сделал? – сурово спросил он.

Я ощутила головокружение и слабость. И, даже не знаю, дело тут в истерике или же Дайл мною питался, пока я плакала. Сейчас бы мне не помешала эта соленая жидкость для восстановления сил.

– Он сказал, что я – еда, – тихо ответила, глядя в его глаза. Человеческие.

– Что ж, я нашел нечто подобное в здешних книгах. Но я никому не позволю тебя съесть. Ни арксеру, ни самому архонту.

Не ответила. Вместо этого потянулась к его лицу, вытерла дурацкую краску. Оттиралась она плохо, только размазывалась. Теперь у рыжего под глазами красовались фальшивые синяки. Я улыбнулась, а он вдруг наклонился так близко, что губы опалило дыханием.

– Тебе надо умыться, – тихо проговорила я.

– М-да, – он отстранился, но вместо того, чтоб направиться в душ, сел рядом, – я и забыл совсем, – и рассмеялся.

– Дайллер, наверное, сильно удивился, когда большая уродливая женщина на него напала.

– Прям уж уродливая, – пробубнил рыжий. – Твоему арксеру, кажется, понравилась даже. Он даже ударить даму не посмел.

– Он просто испугался, – я тоже засмеялась. И как-то легче мне стало, головокружение отступило. И так приятно от того, что рыжий – человек, а не существо с чернильной кровью и склонностью к людоедству.

Рексель резко посерьезнел и произнёс:

– Я знаю, где Иритан.

– Правда? И где же? – обрадовалась я.

– Северная башня. Знаешь, что это?

– Знаю, – улыбка сползла с моего лица.

– Туда отправляют умирать, – Рекс произнёс то, что мне совсем не хотелось ему говорить.

– Кто тебе сказал?

– В одной из башен прячется мертвяк. Я говорил с ним. Он наполовину безумен, но в моменты просветления от него можно добиться ответов. Он знает, как устроен остров. Знает, кто такие арксеры.

– Я была в северной башне. Там запирают обезумевших. Там… – я замолчала, потому что мне очень не хотелось говорить ему, в каком состоянии может быть его сестра. Но Рекс заговорил сам.

– Через шесть лун службы в библиотеке, человек становится агрессивен и неадекватен, но всё ещё не совсем потерян. На него надевают специальную шапку и отправляют на ферму. Не знаю, как, но они справляются с простой работой. А арксеры, которые следят за фермой, продолжают ими подпитываться. Это помимо того, что у каждого есть индивидуальный ксер или ксерра. Но это всё тоже ненадолго. Потом они перестают справляться и с этим. Их запирают в северной башне.

– Думаешь, сумасшествие обратимо?

– Не знаю, – ответил Рекс. – Этот мертвец продержался довольно долго. Его арксер предпочел развоплощение, и, прежде чем уйти, поведал ему некоторые правила жизни на острове.

– Это не остров. Это мы жили на острове. А Дармиф – это целый материк, судя по карте. Нас же арксеры вырастили на островах для пищи. Мы все искусственные. Потому почти у всех нас белые волосы, – чуть подумав, добавила, – один ты – рыжий.

– Тебе арксер всё это рассказал?

– Да. Ты зря на него набросился. Он спас меня от другого арксера. Бывшего куратора Таридан. И сам нарушил здешние правила.

– Только не надо мне рассказывать, какой он хороший, – скривился рыжий. – Ты сможешь показать, где эта северная башня?

– Я помню, как оттуда Илу вывел меня к хранилищу памяти. А оттуда я по канатной дороге добралась сюда. Можно попробовать двигаться в обратном направлении.

– Помнишь, через какое окно пробиралась сюда? – я кивнула, – Я примерно понял схему расположения этих дорог. Нужно окно на противоположной стороне. – он резко вскочил с дивана. – Я только умоюсь и переоденусь.

– Стой, мы сейчас идём?

– Конечно! Чем скорее освободим Ири, тем быстрее свалим с этого острова.

И он быстро скрылся в спальне. Послышался звук льющейся воды. Мне очень не хотелось разочаровывать Рекселя, но отчего-то казалось, что рассудок жертвам арксеров вряд ли получится вернуть. Иначе бы не потребовались никакие человеческие фермы, не нужно было бы менять ксеров каждый полцикла. Но надежда рыжего была такой заразительной, что я сама поверила, будто бы удастся спасти и его сестру, и Тари, да и вообще всех.

Глава 12

Я уже и забыла, что должна быть сейчас в библиотеке… Хотя, какая теперь разница?

В коридоре возле моих покоев от мёртвого арксера не осталось и следа.

Путь к северной башне мне было не просто найти. Потому что я, вообще, не слишком хорошо ориентируюсь на местности. Но окно я помнила, даже этажом, кажется, не ошиблась. По крайней мере, это окно было очень похоже на то, через которое я смогла вернуться домой. Противоположное Рексель искал уже самостоятельно. И мне оставалось лишь надеяться, что с ориентированием на местности у него получше, чем у меня.

В этот раз канатную дорогу я оседлала легче. Наверное, стала привыкать к высоте. И даже почти расслабилась, очутившись на скамейке. Сейчас доберемся до хранилища памяти. Потом так же по воздуху до северной башни. Правда, что делать дальше, совершенно неясно. Но начальный план меня порядком успокаивал. Точнее, его наличие как такового.

Беспокойство посетило меня, когда начало казаться, будто времени прошло слишком много.

В прошлый раз я не видела земли, но теперь мне почудилось, будто в тот раз канатная дорога проходила ниже.

Заросшая плющом башня даже не думала показываться. Мы пролетели над лесом, дорога вела куда-то в глубь материка. Вот только никаких башен впереди не предвиделось вовсе.

Окончательно стало ясно, что приехали мы не туда, когда под скамейкой вырос холм с усечённой вершиной. Не долго думая, я спрыгнула с дороги. На этот раз мне удалось устоять на ногах, а не протащиться по плоской вершине лицом вниз. Рекс соскочил с дороги следом.

– Это здесь? – спросил он, измеряя шагами площадку. – Хранитель памяти внутри этого холма? А где тогда вторая дорога?

– Нет, – коротко ответила, отводя взгляд.

– В каком смысле? Ты уверена, что показала то самое окно?

Я отмалчивалась. На самом деле я не знала, кто из нас ошибся. Может, Рексель неправильно рассчитал противоположное окошко. А, может, я всё спутала из-за темноты.

– Лио, куда, раздери тебя хухели, нас занесло? – рыжий схватил меня за плечи и встряхнул.

– Не знаю, – ответила, едва не заикаясь. Рексель отпустил, сжал кулаки, отошёл к краю площадки.

– Это точно было то самое окно! – собравшись с силами, заявила я, потому что знаю, когда чувствуешь себя виноватой, обвиняй в ответ. Да, нехорошая позиция, но быть виноватой ой как гадко.

Он обернулся, посмотрел на меня насмешливо.

– Да? А я точно рассчитал, где находится противоположное. И эта система работала, пока я ездил по всему Дармифу, но только в твоём случае дала сбой!

– Ну, чего ты раскричался? Вернёмся назад и попробуем ещё раз.

– Как?! – воскликнул он, всплеснув руками. – Эта дорога ведёт в одну сторону! – он махнул туда, куда уходили верёвки.

– Ну, давай дальше проедем, – предложила я, и в тот момент между нами проехала скамейка.

– Куда? На другой конец Дармифа? Чтоб уж наверняка?!

– Тогда спустимся вниз и пойдём пешком.

– Не знаю, как ты, а я не могу ступать на эту проклятую землю! Меня, знаешь ли, эти голоса с ума сводят. И я очень хочу остаток дней пасти бегемотов в дурацкой шапке!

– Чтобы сходить с ума, этот ум надо иметь! – злобно прошипела я.

– То-то, я и смотрю, на тебя эти голоса вообще не действуют, – жестко рассмеялся рыжий.

– Сам дурак! – выкрикнула, резко развернулась и начала спуск с холма по маленьким неудобным ступенькам.

– Лио, стой! – донёсся до меня его крик. – Лио, я же не могу спуститься! – рыжий там наверху топал ногами так, что по ступеням крошка сыпалась. Я лишь ускорила шаг. Побежала вниз, позабыв о риске скатиться с лестницы.

Поляна, посреди которой высился холм, оказалась не такой уж ровной, какой казалось сверху. Вокруг холма будто бы пропахали глубокие канавы, в одну из которых я и скатилась, не устояв на краю. Земля здесь поросла мелкой песочно-жёлтой травкой.

У кромки леса виднелся забор, аккуратно замаскированный кустиками. Похоже, что за ним находится бегемотовая ферма. И меня наличие знакомого забора как-то успокоило. Значит, я не в дремучем лесу, люди рядом, даже если они не совсем люди.

Под ногой вдруг хлюпнуло, и ступня провалилась по щиколотку. Я остановилась, с интересом созерцая, как нога погружается всё глубже. Но ведь это не болото! Сверху трава жёлтая, на болотную совсем не похожая!

Впереди что-то булькнуло. Я подняла взгляд, и увидела как нечто вздымается из-под воды. Вздымается и с громким рыком разевает клыкастую пасть.

Я быстро выдернула ногу из болотистой жижи. Огромная туша выпрыгнула из воды, будто пузырь. Бегемот снова зарычал и пошёл на меня. Паника волной прошлась по телу, и я сделал то, чего делать нельзя ни в коем случае. Я побежала. Хоть и знала, что от бегемота по прямой не убежишь. Но я неслась вдоль глубокой канавы, а позади слышался настигающий меня топот ног.

– Лио, наверх! – раздался голос Рекселя. – Наверх ползи!

Но края канавы такие глубокие. И на холм мне тут без лестницы мне не взобраться.

Бегемот зарычал совсем рядом. Я спиной вжалась в край канавы, понадеявшись, что зверюга мимо пробежит и меня не раздавит. И тут над грязно-бурой тушей мелькнула копна рыжих волос. Рексель лежал на спине животного, обхватив того за шею.

– Лио, ползи отсюда! – крикнул он. – Я долго его не удержу!

Бегемот изо всех сил пытался сбросить рыжего, брыкался, бился о края канавы, но Рекс как-то держался. Зверюга разевала огромную пасть – на эти челюсти и смотреть страшно. Так и вижу, как человека они пополам перекусывают.

Попыталась вскарабкаться, но эта желтая трава оказалась жутко скользкой, к тому же выдиралась с корнем. Я стала бросать комья земли с травой в пасть бегемоту. Зверюга клацала зубами, отплёвывалась, трясла головой. Я пятилась задом, стараясь оказаться подальше от бегемота. Пятилась медленно, потому что, если побегу, животное рванёт за мной. И даром, на его хребтине рыжий сидит.

– Рекс, я не выберусь! – крикнула я. – Прыгай на холм, а мне подашь руку!

– Не успеем. – прорычал он, вцепившись бегемоту в уши.

Меня вдруг кто-то толкнул в спину так, что ноги не удержали, и я шлёпнулась на живот. Только-только руки успела подставить, чтоб хоть не лицом в мокрую траву. К бегемоту подошёл человек. На нём была эта странная шапочка с иголками. Он ткнул в морду животному палкой, что-то щёлкнуло и бегемот дёргаться перестал. Незнакомец убрал палку за спину и быстрым шагом пошёл обратно, не обращая внимания ни на меня – чудо, что не наступил; ни на Рекселя, что всё ещё держался за уши зверюги. Сам бегемот прекратил разевать пасть, стал на вид совершенно спокойным и добродушным. Он вдруг лег на землю, и я даже подумала, что он сдох. Но нет, бегемот просто прилёг отдохнуть. И, мне показалось, что даже заулыбался. Добродушно так.

Я осторожно поднялась и замерла, наблюдая, как бегемот, лёжа на пузе, начал мирно щипать травку. Рексель осторожно сполз со спины зверюги, боком протиснулся рядом с тушей и подошёл ко мне.

– Ты ведь могла убежать, – тихо произнёс он, коснувшись моего лица.

– А ты мог бы и не прыгать на бегемота, – ответила, поймав его взгляд.

Помолчали. Глянули на счастливо жующего бегемота.

– Надо догнать этого хухелеголового, – предложил Рекс, тут же схватил меня за руку и потащил за собой. А я всё оглядывалась, ожидая, что бегемот опомнится и побежит за нами. Но зверюга о нас даже не вспомнила. Наверное, трава очень уж вкусная. Повкуснее нас уж точно.

Хухелеголового догнали быстро, шёл он спокойно, особо не торопился.

– Эй, – Рекс тронул его за плечо, – парень, подскажи, как выйти отсюда?

Человек не обратил никакого внимания на вопрос. Он даже не замедлил шагу, будто мы, вообще, для него не существовали.

– Я видела такую шапку! – вспомнила я. – Мы на ферме! Такие шапки фермеры носят, а ещё я в книжке про неё читала, только ни слова не поняла. Что-то там подавлялось и пагубно сказывалось, остальные слова – все незнакомые.

– На Таридан такую же шапку надели, – произнёс рыжий. – Давай, снимем её с него. Может, он в себя придёт?

Идею Рекселя я поддержала. Может, я ни слова в книжке не поняла, но казалось, будто бы уловила общий смысл. Шапка как-то влияет на человека. И влияет плохо.

– Ты сейчас что-то сказала? – прежде чем приступить к действиям, спросил Рекс.

– Нет.

– Вот, зараза! – прошипел рыжий. – Опять слышу всякую дрянь. Ты не слышишь?

– Слышу, – кивнула, – но мне не мешает.

Он прикоснулся к игольчатой шапке незнакомца, но тут же отдёрнул руку. На кончиках пальцев выступила кровь.

– Острая, зараза, – на ходу он ещё раз попытался сорвать шапку, но из-за торчащих игл у него не получалось. И всё-таки рыжий сумел подцепить край возле лба и резко дёрнул на себя.

Незнакомец взвыл, будто с него не шапку сняли, а скальп, а потом повалился на землю, суча ногами и руками. Я обошла его, коснулась спутанных волос – влажные. Посмотрела на пальцы – кровь. Рядом валялась игольчатая шапка, а иглы, они были не только снаружи, но и внутри!

– Рекс, эта шапка из головы росла!

– Вот, дерьмо хухельское! – ругнулся он, пнул ногой колючую шапку, потом присел со мной рядом и перевернул несчастного. Не скажу, что крови было много, крохотные ранки от игл нельзя было даже нащупать, да и кровь быстро сворачивалась, склеивая волосы. И, можно было бы подумать, что ничего страшного с человеком не случилось, если бы он не орал. Точнее, он уже не орал, а только хрипел сорванным горлом. А ещё глаза… совершенно ничего не осознающие глаза. Он пялился в небо не моргая, а зрачки при этом пульсировали, как у акрсеров.

– Зря я шапку снял, – произнёс Рекс.

Я совсем растерялась, его нужно было как-то успокоить. Не бросать же его в таком состоянии. И шапку эту обратно не наденешь.

– Что вы делаете на ферме? – от постороннего голоса я вздрогнула и обернулась. Чуть в стороне стоял незнакомый арксер. Точно, арксер, я уже научилась отличать этих существ от нас, людей. Взгляд у них одинаковый, странный, и зрачки ненормальные.

– Мы… – попытался объясниться Рексель, – мы увидели, как человек упал. Ему плохо стало, – рыжий сглотнул. – Наверное.

– Кто снял с него инфрагенератор? – ага, вот как эта шапка с иглами называется!

– Не знаем, – пожал плечами рыжий. – Сама слезла. Наверное. Мы тут на холме гуляли и услышали, как он кричит.

– Вы не Расааран, – догадался арксер. – Здесь опасно находиться ксерам.

– Да-да, – кивнула я, – мы уже уходим. Вы же поможете этому человеку?

– Отойдите, – скомандовал арксер.

Мы с Рексом послушно отошли от несчастного, но арксер почему-то не приблизился. Вместо этого он взмахнул рукой, и человек замолк. А потом я поняла, что никакого человека тут больше нет. Только одежда, палка, которой он тыкал в бегемота, а рядом так же валялась игольчатая шапка.

– Куда он делся? – шёпотом спросила я. Это был не осознанный вопрос, мне вовсе не хотелось слышать ответ.

– Кто ваши кураторы? – что ж, похоже, отвечать арксер и не собирался.

– Вы не ответили, – напомнил рыжий. Кажется, он просто не до конца осознавал, с кем имеет дело. И потому не боялся. А вот меня начало трясти от страха. Потому что знала, он не помог этому несчастному. Он просто его растворил.

– Арксер Дайллер, – произнесла я. Сейчас мой куратор был бы тут как нельзя кстати. Но уверенности в том, что он непременно спасёт меня и в этот раз, не было никакой.

Рыжий отвечать не стал. Он вдруг схватил колючую штуковину, в один прыжок оказался возле арксера и напялил игольчатую шапку ему на голову. Послышался странный рёв, совсем не человеческий. Я увидела, как арксер схватился за шапку, но тут Рекс, подхватив палку, резко дёрнул меня за запястье и потащил в противоположную от холма сторону. Вверх по скользкой траве, прочь из канавы. Он выпустил мою руку, в один прыжок вскарабкался наверх, а потом, ухватив за плечи, выдернул меня как репку из земли. У него это вышло на удивление легко.

Мы побежали к забору. Кусты, в которых пряталась ограда, цеплялись за одежду, царапали руки, а отдельные ветки, особо кровожадные, норовили выколоть глаза. Но Рекс каким-то образом успевал их перехватить.

Через забор он полез первым. Я же всё время озиралась, ожидая нападения арксера. Я-то знала, что он способен перемещаться в бестелесной форме. И, если верить Дайлу, они практически неуязвимы. Шапка вряд ли задержит его надолго. Следом за рыжим полезла я. Зацепилась за что-то штаниной, исцарапалась об ветки, но кое-как вскарабкалась наверх. А, вот, спускаться оказалось страшней.

– Прыгай, я поймаю! – крикнул Рексель.

Позади послышалось шуршание. Меня затрясло, но я подавила желание оглянуться, зажмурилась и… прыгнула. Тёплые ладони обхватили меня, смягчив падения. Но дух рыжий перевести не дал. Теперь мы неслись сквозь лес, продираясь через густые заросли. И если меня, державшуюся за спиной Рекса, ветки так не били, то рыжему доставалось по полной. Я даже подумала, что он специально выбирает самые непроходимые кусты, надеясь, что так арксер нас не догонит. Хотя, смысла в том не было, я сама видела, как они перемещаются. Им и стена не преграда.

Сквозь заросли мы двигались достаточно долго. Я устала, промокшая туфля натёрла ногу, хотелось упасть и лежать. И плевать, что этот плотоядный арксер идёт по следу. Хотя, по какому следу? Если б он хотел догнать, просто оказался бы на нашем пути. Он ведь мог так сделать. Но не сделал.

– Рекс, да остановись уже! – вскрикнула я.

– Надо подальше уйти, – перемежая слова частыми вдохами, ответил рыжий.

– Он не погнался за нами. Он мог бы просто появиться из ниоткуда. Арксеры так умеют. Стой ты уже! – упрямство Рекселя начало злить.

Видимо, последнюю фразу я выкрикнула достаточно громко, что рыжий, наконец, замер.

– Уверена, что он не идёт следом? – обернувшись, спросил он.

– Если б хотел догнать, давно бы догнал. Они умеют перемещаться. Я сама видела.

– Хорошо, – выдохнул рыжий и выпустил мою руку. – Куда теперь идём?

Я задумалась. Идти, собственно, некуда. Точнее, я понятия не имею, куда надо идти. Тут повсюду лес непроходимый. И мне уже порядочно надоело продираться сквозь колючие заросли.

Отдышалась. Погони нет – можно передохнуть. Рыжий присел на поваленное дерево и начал тереть ладонями лоб.

– Нет, это совершенно невыносимо, – выдал он.

– Что невыносимо? – я удивлённо на него уставилась.

– Слышать, как ты думаешь. Этот бесконечный шум… – слова он цедил сквозь зубы. – Ещё немного и я сам попрошу надеть на меня эту игольчатую шапку!

– А в башне было легче?

– В башне было тише, – он ещё раз тяжко вздохнул и поднялся. – Пойдём. Мне бы повыше куда забраться. Тут просто невыносимо, – не скажу, что было жарко, но Рексель вытер пот со лба. – Как ты можешь так спокойно это переносить?

– Я просто не слушаю, – он подошёл ближе и снова взял меня за руку. – Представь, что ты на рынке. Все галдят, товар предлагают, ругаются, хвалятся, а ты идёшь мимо по своим делам. Ну, какое тебе дело до того, что они говорят?

– Рынок снаружи, а это внутри.

– А какая разница? – пожала плечами.

Он не ответил, потащил меня дальше через кустарники. Руку мне сжал так крепко, что захотелось вырваться. До боли! Кажется, я слышала, его зубовный скрежет. Нет, мне не понять, чего он мучается от этих голосов. Ерунда же, по сути.

Лес заметно поредел. Хотя, может, это рыжий все колючие кусты вытоптал? Если б он не тянул меня за руку, я бы давно отстала.

– Кто ты такая? – голос, прозвучавший внутри меня, скрутил внутренности. Я споткнулась, сшибла коленку, а Рекс, забыв выпустить мою руку протащил пару шагов волоком. Только потом остановилсяи удивлённо посмотрел на меня.

– Лио? Что случилось? – будто сам не видит, упала я! Но, поднимаясь, вслух я сказала иное:

– Здесь есть ещё кто-то.

– Удивительно, она, и впрямь, понимает, – на этот раз голос не отозвался болезненными спазмами, а будто прошелестел в грудной клетке.

– Она одна из нас, – так же тихо произнес другой голос.

– Илу был прав… Илу прав….

Голосов было множество, но в общий шум они не сливались. Я легко могла разобрать, о чём они говорят между собой.

– Эй, как нам выйти к башне? – спросила я.

– Ты их видишь? – рыжий посмотрел на меня округлившимися глазами, а потом начал озираться по сторонам.

– К какой башне? – этот голос показался мне женским.

– К той, которая ближе, – произнесла я.

– Лио, что происходит? – в возгласе Рекселя послышались истерические нотки.

– Да помолчи ты, – отмахнулась, прислушиваясь к внутренним голосам.

– Илу просил помочь…

– Илу не сказал ей, что будет…

– Они слишком редко теперь смотрят на небо… – обрывки разговоров, смысл которых ускользал.

– Иди на север, потом вдоль болот, на восток, – кажется, это относилось уже ко мне.

Ухватив Рекса за руку, я потащила его за собой.

– Идём, – скомандовала я.

– Куда идём?

– На север. Они сказали на север, – я уверено шагала вперёд, благо, кустов здесь уже не было.

– А ты знаешь, где север? – вовремя спросил рыжий.

Я остановилась. Потому что понятия не имела, где этот север. Нет, я примерно помнила, как это выяснить по положению небесного светила, но подробности забыла.

Рекс пристально посмотрел на небо, а потом пошёл в другую сторону.

– Север там, – пояснил он.

Мне пришлось его догонять.

– Илу… Илу был прав… – всё ещё отдавалось внутри меня. – Слишком редко смотрели на небо. Слишком редко, чтобы заметить…

– Да чего заметить? – я остановилась и резко развернулась. Но голоса уже стихли. Пришлось снова догонять Рекселя.

Пройдя несколько шагов, он сам остановился. Указал пальцем вверх и произнёс:

– Гляди!

Я подняла взгляд. Высоко над лесом проплывала скамейка канатной дороги.

– Вот, о чём они говорили, – пробормотала я.

– О чём? – не понял Рекс.

– Они говорили, что мы слишком редко смотрим в небо.

– Думаешь, это о канатной дороге? – с сомнением посмотрел на меня рыжий.

– А о чём ещё?

Рексель пожал плечами. И тут сверху вдруг что-то сорвалось. Что-то маленькое, оно крутилось в воздухе и летело прямо на меня.

Рыжий вдруг толкнул меня в спину. На ногах я не удержалась, свалилась в кусты, разодрав одежду и исцарапав кожу.

– Хухель! – громко крикнул он. И он не просто выругался в этот раз. Это, и впрямь, был хухель!

Я попыталась встать, но тут увидела ещё одного. Эти колючие твари прыгали с деревьев, меняли траекторию полёта и целились в нас. Они выглядели точь-в-точь как та шапка у погонщика бегемотов. А, может, то и не шапка была, а хухель завладел головой несчастного? А вдруг он и со мной такое сделает?!

Рыжий отбил второго хухеля палкой. Тот распластался на земле, но тут же поднялся и на двух маленьких ножках быстро побежал в лес. Живых хухелей я видела впервые.

Рекс резко вздёрнул меня на ноги, и мы побежали. Хухели срывались с веток, рыжий отбивался палкой, словно мячики. Я бежала за ним, прикрывая голову руками. В какой-то момент тропинка стала шире, и я даже обогнала Рекса, но тут же споткнулась об какую-то ветку. Короткий полет закончился падением в воду. Болото! Опять какая-то мокрая вонючая жижа! Хоть и мелкая, но нырнула я в неё основательно.

Рыжий схватил меня за ноги и проволок по илистому берегу. Я только успела увидеть, как передо мной из воды показалась морда бегемота, тут же раззявившая пасть. Их только ещё не хватало!

– Пусти! – вскрикнула, потому что когда тебя тащат за ноги, совершенно никаких шансов на них встать. Рекс послушался, только слишком резко отпустил, и я коленками стукнулась о корягу. О ту самую корягу, что была виновницей моего краткого полёта. Ох уж эта моя неуклюжесть.

Получив свободу, я быстро отползла подальше от берега и спряталась за спину Рекселя. И только потом увидела башню посреди пруда. Обвитую плющом башню, в которой Илу показывал мне движущиеся картинки на Э-кране.

– Рыжий, мы выбрались! – радостно взвизгнула я. Сам Рексель в этот момент тыкнул бегемота палкой, и огромная туша опустилась под воду, вызвав волну.

– Чего? – обернулся Рекс, посмотрел презрительно на ползающую за его спиной меня.

– Это место! Я знаю, где мы! – я поднялась на ноги. – Это хранилище памяти! – замахала я руками, указывая на башню. – Пауки!

– Ага, – кивнул рыжий, потом посмотрел наверх. – И канатная дорога. В одну сторону.

– Там! – радость от того, что я опознала место, меня переполняла. – Там Э-кран! Он всё-всё нам покажет!

– А ты знаешь, как его заставить показывать?

– Нет, – сникла я.

– Ладно, – вздохнул рыжий, – там хотя бы канатная дорога есть. Где тут мост?

– А… – замялась, – нету моста.

– Только не говори, что придётся плыть.

– Ещё и нырять придётся.

Рексель окинул взглядом палку, которую всё ещё держал в руке, резко выдохнул и произнёс:

– Держись рядом – покажешь вход, – и, покрепче сжав палку, вошёл в воду.

Следом ступила я в болотистую жижу. При свете дня она выглядела ещё более мерзкой. Теперь я могла разглядеть мутную тину, крупных водомерок, скачущих на поверхности, ещё каких-то подводных букашек, прячущихся в водорослях. А где-то под всей этой мутью на дне лежали бегемоты.

Дно резко уходило вниз, стоило сделать шаг, как я по горло провалилась в воду. Рыжий ростом повыше, ему-то всего лишь по грудь оказалось. Но со следующим шагом, нам обоим пришлось плыть.

Бегемоты на наше счастье не всплывали. Может, он тут вообще один? И Рексель его уже благополучно успокоил. Вход я отыскала не с первого раза. То ли воды стало больше, то ли я такая невнимательная. Поднырнула первой, а после постаралась как можно быстрее добраться до лестницы. Когда показался Рекс, я уже сидела на ступеньках и обсыхала. Правда, внутри башни так сыро, что обсохнуть тут мало шансов.

– Бегемот, – сообщил он, вынырнув. – Чуть сзади не схватил, – рыжий выбрался из воды и сел рядом, тяжело дыша. – Фу, ну и вонище здесь.

– Ага, – кивнула, – наверное, бегемоты всё загадили.

Рыжий засмеялся, потом дружески хлопнул меня по плечу и встал.

– Пойдём, – произнёс он и быстро стал поднимать по ступенькам. Я поспешила следом.

Мерцание летающих огоньков завораживало. Свет в окне затмевали разросшийся плющ, и потому светлячков было прекрасно видно. Они служили тут основным освещением. По паутинкам бежали капельки росы, сорвавшиеся с колокольчиков. В капельках отражались лучики небесного светила, пробравшиеся через заросли в окошке, а на каменном полу расплывались радужные рисунки. И всё это двигалось, мерцало, кружилось, превращая башню в поистине волшебное место. На Э-кране сияли звёзды, и мне казалось, будто бы это окно, за которым видна звёздная ночь.

– Что ты здесь делаешь? – окликнул знакомый голос. Я вздрогнула. Меня так заворожило всеобщее мерцание, что и не заметила – в башне мы с Рекселем не одни. В дальнем углу, в кресле-грибе сидел Дайл. Он медленно поднялся и сделал несколько шагов ко мне, грубо отмахиваясь от светлячков.

– А… – я растерялась поначалу, – ты что тут делаешь?

– Ты должна была уехать с острова. Я обо всём позаботился. Почему ты здесь? – это он сказал вслух, а внутренним голосом прокричал: – Илу!

– Интересно, как? Я бы с удовольствием, да только канатная дорога к Дорстану не протянута ещё, – почему-то меня жутко разозлили его слова. Я тут от хухелей убегаю, от бегемотов спасаюсь, а он сидит в креслице, звездочки на Э-кране считает!

– Илу! – безмолвно позвал он снова.

– Арксер Дайллер, – вышел вперед Рексель, а я тут же его за руку схватила, потому что боялась, как бы он снова не бросился на Дайла, – нам нужна Ваша помощь, – такого, признаться, я не ожидала от рыжего.

– И какого же рода помощь Вам требуется?

– Семь лун назад на Дармиф прибыла ксерра Иритан. Её определили на службу в пятую башню восточного крыла. Я знаю, что сейчас она в северной башне. Могу я увидеть её?

– Да, – вставила я слово, – а ещё Таридан, моя подруга. Она на ферме. Без них мы не уедем! – для большей убедительности я топнула ногой.

Дайл некоторое время молчал. Даже внутренним голосом ничего не говорил. Потом всё же произнёс:

– Уже поздно. Из северной башни не возвращаются. Уходите вдвоём, пока ещё можете.

– Я прибыл сюда только для того, чтобы разыскать Иритан, – возразил Рекс.

– Ты не понимаешь, ксер. Разум вернуть невозможно. В северной башне только тела. Там живут лишь мёртвые.

– Мёртвые какое-то время сохраняют разум, – произнёс Рексель.

– Здесь – нет. И умирают гораздо быстрее. Мне жаль, что так вышло. Но иначе мы не можем жить.

– Ещё как можем, Дайл, – в разговор вклинился беззвучный возглас Илу. – Я предупреждал. Природа рано или поздно сама придёт к равновесию. Вы слишком редко смотрели на небо. И совсем позабыли о памяти Расааран.

– Почему ты не выполнил обещание? – так же безмолвно спросил Дайл.

– Потому что Лиодан – одна из нас. Я докажу, что люди могут быть равны Расааран. И не обязаны умирать до конца.

Колокольчики вздрогнули, и роса брызнула на паутину. По Э-крану прошла рябь, а потом снова появилось ночное небо. И одна очень яркая звезда не мерцала, а двигалась. Она медленно плыла, оставляя хвост.

– История Расааран начнётся заново, – произнёс Илу.

– Она может не начаться вовсе, – ответил Дайл.

– Конечно, – продолжил Илу, – арксеры скоро начнут умирать навсегда, как этот, как его там? Тайтрель? Его нет теперь ни среди телесных, ни среди духов Расааран. И тебя, Дайл, вполне возможно, ждёт та же участь.

– Это потому, что его убил я, – вдруг признался Дайл.

– Уверен? – в безмолвном голосе Илу слышалась усмешка. – Нет, Дайл, это я убил Тайта. Чтобы он не успел вызвать дирижабль с новыми ксерами. Я, а не ты.

– Даже так? – Дайл приподнял бровь, но говорил всё так же беззвучно.

– Я же сказал, что природа сама себя уравновесит. Глубоко, в жерле вулкана есть чудесное озеро из расплавленных минералов, – беззвучный голос Илу звучал издевательски, и от него в груди становилось холодно. – На раскалённых берегах которого живут маленькие археи, которых ты и увидеть не сможешь. Эти археи окисляют водород, вот только выделяют при этом особые частицы. Я бы назвал их антивеществом, но нет, это ещё даже не вещество. Это всего лишь квант векторного поля. Разве ж оно может считаться веществом? Вот только, самым интересным оказалось то, что маленькая архея, с которой ни духи, ни телесные не встречаются, способна убивать и тех и других. Теперь нам есть, что противопоставить телесным.

– И ты намазал лестницу этим квантом? – встряла я в разговор. Наверное, глупость сказала, потому что Дайл улыбнулся, а Илу внутри меня захохотал так, что у меня ребра задрожали.

– Чего? Какую лестницу? Лио, ты о чём? – только теперь до меня дошло, что Рекс не слышал всего разговора. А моя фраза, и впрямь, звучала как бред.

– Рекс, они говорят безмолвно, – пояснила я. Сами же Расааран, что телесные, что бестелесные, на рыжего внимания вообще не обращали.

– Но всё это теперь не важно, – продолжил Илу. – Мне нет нужды грозить вам археями. Совсем скоро у телесных не будет выбора.

– Это ещё почему? – снова не выдержала я.

Колокольчики вздрогнули, паутинки задрожали, а звезда, которая двигалась по экрану, стала больше. Теперь она походила на камень, неровный такой, будто огрызок яблока, а вокруг него голубоватое свечение. А ещё хвост за ней тянулся.

– Это комета, – пояснил Дайл. – Совсем скоро она должна рухнуть на Дармиф. Хранилище памяти всё рассчитало.

– Нет, может, вы всё-таки будете говорить вслух? – прошипел Рексель. Мы с Дайлом одновременно посмотрели на него.

– Здесь Илу, он бестелесный, вслух говорить не может, – пояснила я, а потом добавила. – Да я и не понимаю, что он говорит.

Э-кран вдруг потемнел, а потом светящиеся точки снова всплыли и сложились в текст: «Я могу говорить так, чтобы ты слышал».

Кажется, рыжий до этого не воспринимал всерьёз реальность бестелесных, этих духов Расааран. Он вдруг отпрянул от экрана, едва не вляпавшись в паутину, потом начал испугано оглядываться по сторонам.

– Теперь ты управляешь памятью? – поинтересовался Дайл у Илу.

– Всего лишь Э-краном, – ответил тот.

– А что будет со Станами? – спросил Дайл.

– Ничего. Они продолжат жить своей жизнью. Только без вас.

– Если комета разрушит Дармиф, поднимется гигантская волна в море и разрушит человеческие поселения. Или это для вас, великих духов Расааран, значения не имеет? – в безмолвной речи Дайла слышалось такое напряжение, что воздух начал дрожать.

– Они же для тебя всего лишь еда, – усмехнулся Илу.

Мне стало жутко неприятно. Я же всё слышу, пытаюсь даже в разговоре участие принимать, но я – всего лишь еда. И ведь Дайл говорил это!

– Вывези Лио на Стан, – я видела, как перед тем, как это сказать, Дайл сделал несколько глубоких вдохов.

– Дирижабля не будет, – ответил Илу. – Тайту больше не нужен ксер. Никто никуда не летит.

Дайл выдал нечто нечленораздельное. У меня в груди от его безмолвной речи будто что-то вспенилось, зашипело и разлилось обжигающим холодом по внутренностям. Появилась тошнота.

– И как нам теперь выбираться отсюда? – вскрикнула я. Что бы там ни говорил Илу, становиться духом Расааран я совсем не хотела. А умирать – тем более.

Посмотрела на Рекселя. Он ведь ничего ещё не понял. Он же не слышал разговора Дайллера с Илу. И как я ему скажу, что скоро какая-то дрянь врежется в Дармиф и всех уничтожит? Это что ж получается? Всё зря?

– Лио, – акрсер подошёл ко мне и обхватил за плечи, – я что-нибудь придумаю. Я вывезу тебя отсюда.

– Как? – до чего же обидно оказалось знать, что скоро умрёшь! – Как он вообще про эту комету узнал?

– Хранилище памяти, – теперь Дайл говорил вслух, – это не только память. Деревья, животные, микроорганизмы, все они постоянно наблюдают. Сеть грибниц оплетает почти весь Дармиф, грибы считывают данные всех живых существ через питательные вещества, попадающие в почву. Паутина обрабатывает информацию. И всё, что происходит на Дармифе, можно вывести на экран. Этот мир, действительно, был совершенен. Пока мы не возжелали телесности. В каком-то смысле Илу прав. Но ты… – он опустил взгляд, – ты ведь не одна из нас. Как бы Илу не хотел найти сходства, ты не сможешь стать духом Расааран.

– Так-так, – заговорил Рекс. – Это ты сейчас о пророчестве Беспокойного говоришь?

– О чём? – спросил Дайл, и мы оба повернулись к рыжему.

– Ну, как же? – развёл он руками. – Лио, ты-то должна знать. Беспокойный сошёл на землю и сказал, что вернётся, когда появится человек, способный стать душой мира или чем-то таким. И что-то там про хвостатую звезду ещё было. И потом будет всем великое счастье. Лио, да эти ж сказки всем детям рассказывают!

– Так то ж сказки, – пожала я плечами. – Никогда в них не верила.

– Всё верно, Илу жил среди людей, – подтвердил Дайл, он отпустил меня и даже подальше отошёл. – Они прозвали его Беспокойным богом, потому что он о людях беспокоился. Только теперь всё это не имеет значения.

– А что случилось? – нахмурившись, Рекс посмотрел на акрсера. Ну да, он же про комету ничего не слышал.

– Комета приближается, – ответил Дайл. – Я хотел, чтобы Илу помог Лиодан выбраться с Дармифа. Все существа, что находятся здесь, погибнут. И если у Расааран это означает всего лишь переход к бестелесной форме, то люди умрут. И умрут навсегда. Но Илу верит, что Лио тоже станет бестелесной.

– А ты? – спросил рыжий, едва на крик не срываясь. – Ты веришь в это?

– Нет, – покачал головой арксер. – Люди слишком отличаются от нас. Вы – всего лишь пища. Всё равно, что говорить, будто бы дух бегемота остаётся на ферме после забоя. Нужно уходить с острова. Вам нужно уходить.

– А тебе, значит, не нужно?! Героически сдохнешь, спасая бегемотов? – Рекс буквально выплёвывал слова.

– Мне нет нужды оправдываться перед тобой, ксер. Одни существа питаются другими. Это нормально. Все мы звенья пищевой цепи. И нет моей вины в том, что я – звено последнее.

– Ты жрал мою сестру! – прорычал Рекс и бросился на арксера.

Дайл плавно ушёл от удара, а затем обхватила рыжего так, будто бы обнял. Рексель вскрикнул коротко и обмяк в объятиях арксера.

– Ты что наделал?! – я тут же подскочила к рыжему, убрала от него руки Дайла и попыталась усадить на пол. Рекс глухо застонал, хватаясь за голову. Хотя бы живой…

– Иначе я не могу существовать, – улыбнулся арксер. – Он скоро придёт в себя.

– Сам говорил, что нам надо бежать! А ты!.. – от злости дыхание перехватило. – Ты из него все силы вытянул!

– Всё это уже не имеет смысла. Твой друг не имеет твоих способностей. Следовательно, у него не может быть никаких шансов. А тебе надо будет сосредоточиться на развоплощении. Попытайся сохранить свой разум.

– Да пошёл ты в пасть бегемотам! Когда эта драная комета прилетит? Сколько у нас времени?

– Времени у тебя до завтра.

Дайл подошёл к стене рядом с Э-краном, приложил руки и растворился. Да и хухели с ним!

Глава 13

Рексель довольно быстро пришёл в себя. Он тряс головой и беспрерывно ругался. Но хоть не мычал и глаза не закатывал.

– Ох, – вздохнул он, подняв на меня взгляд, – что это, вообще, было? Слабость такая, что прям сейчас лёг бы и помер.

– Он тобой питался.

– Вот, помёт бегемота! – прорычал Рекс. – А про комету? Это правда? Нет у меня веры этим тварям.

– Правда. Я сама на Э-кране видела её.

– И что? – он почесал макушку. – Буквы-то они сами выкладывали на этой штуке.

– Рекс! Ну, Дайл же объяснил, как оно работает, – всплеснула я руками.

– Не верю, – упрямо заявил рыжий и, пошатываясь, встал. – Ни одному слову их не верю. Давай найдём эту проклятую башню, заберём мою сестру, а затем Тари. И на первом же дирижаблем свалим с этого острова. А потом, – он потёр лоб, заметно, что чувствует себя он всё ещё не слишком хорошо, – потом сообщим архонту, что тут делается.

– Нет никакого архонта. Всё это сказка, придуманная для людей. Есть только телесные и бестелесные Расааран, а люди – еда и рабы. И всё!

– Тогда вернёмся на Дорстан и расскажем всем, на какие работы на самом деле забирают ксеров. И никто больше не пойдёт сюда.

– А что мы им противопоставить-то можем? Они ж бессмертны и неуязвимы. Даже если уничтожить тело, они всё равно могут создать его заново.

– И что, совсем нет никакого способа? – рыжий сощурился, будто догадался о чём-то.

– Илу сказал, что в вулкане живут археи. Они что-то вырабатывают такое, что способно уничтожить и телесных, и бестелесных. Я бы не поверила, но я видела, как Тайтрель, бывший куратор Тари, истекал фиолетовой кровью. А потом Дайл его убил.

– Выходит, надо наловить этих архей и подложить всем арксерам, – сделал вывод Дайл.

– Рекс, там всё намного сложнее. Там поле какое-то. Но не такое поле, на котором зерно растёт. Я не совсем понимаю, о чём они говорят. Это всё очень сложно.

– А этот Илу? Он, выходит, на нашей стороне?

– Они все на своей стороне. До нас тут никому нет никакого дела. Люди для них настолько ничтожны, что даже на тебя, пробравшегося на Дармиф, внимания не обращают. Подумаешь, бесхозный бегемот бегает.

– Бесхозный бегемот способен много бед натворить. Зря они так.

– Они просто слишком сильны. Вот, Дайл только коснулся тебя, и ты упал. Что ты с ним сможешь сделать? Я себя такой слабой рядом с ними ощущаю. Они вторгаются в мысли, они могут всё! Ты видел, как арксер уничтожил того фермера? Он просто рукой махнул и тот исчез! Он же и на нас мог так махнуть!

– Но не махнул, – задумчиво добавил Рекс. – Не захотел или не смог?

– Смысла в том не видел.

На Э-кране уже не отображалась никакая комета, просто плавали беспорядочные звёздочки. Я подошла к клубку из паутины. Если эта система, и впрямь, всё видит, она должна показать путь к северной башне. Мне очень не хотелось кататься на дороге вслепую.

Капля росы должна упасть на определённые паутинки, чтобы экран показал то, что надо. Можно, конечно, наугад трясти колокольчики, вот только если в этой системе хранится всё знание Дармифа, можно бесконечно перебирать вариации и никогда не найти нужной информации. Да и колокольчики слишком высоко, мне до них не дотянуться. Илу делал это с помощью мысли. Но он ведь говорил, что я такая же, как они. Я ведь слышу их голоса и понимаю. Может, и хранилище знаний услышит меня?

Сосредоточилась. Стиснула зубы, чтобы не заговорить вслух, и попыталась направить мысли на хранилище. Мне нужна карта канатных дорог. Только карта.

Я ощутила, что у меня больше нет человеческого тела. Это было странно и немного страшно. Нет, я не развоплотилась, моё тело по-прежнему стояло где-то поблизости, я это чувствовала, но сама я была в этот момент чем-то иным. Кем именно, я не видела. Но во мне пульсировали какие-то жидкости, приятно пригревало небесное светило, рядом была вода, много воды, и я знала, что это хорошо. Меня вдруг переполнило такое радостное чувство, ощущение полного счастья. Это так приятно быть… тем, чем я стала. И думать не осталось никаких сил, я могла просто быть, и это так прекрасно, так…

– Лио? – где-то вдалеке моё тело услышало оклик. – Лио, что ты делаешь?

Дороги! Это воспоминание всплыло не во мне, а в моём теле, которым я уже не была, но всё ещё ощущала его присутствие. Не мне, а телу нужны эти дороги. Показалось, что эти знания уже есть у меня, только они зашифрованы дрожащими паутинками, капельками росы, сиянием светлячков и корнями плюща. И я просто «попросила» мне это показать. Не словами и не мыслями, каким-то иным способом, бессознательным, непонятым мною самой.

Тяжёлая капля сорвалась вниз. Вздрогнула паутинка. Зазвенела. И я вдруг поняла, что у меня снова есть руки. Защипало глаза, будто ветер песок в них швырнул. Я начала тереть их руками. Вдохнула глубоко, будто до этого совсем забыла, что нужно дышать.

– Как ты это сделала? – спросил Рексель.

Я повернулась к нему, но тут заметила, что звёздочки на экране прекратили своё беспорядочное мерцание. Они выстраивались в тонкие линии, рисовали стрелки, точки между ними, из темноты всплывали какие-то символы, но не буквы, непонятные обозначения. Потом картинка из схематичной превратилась в более реальную. Из точек выросли башенки, а линии оказались канатными дорогами, такое чёткое изображение, что можно было разглядеть крошечные кирпичики, растения, плетущиеся по камням, плещущихся в болоте бегемотов, скамейки на канатной дороге. Картинка то приближалась, то отдалялась, то снова превращалась в схему.

– Вот она! – ткнул пальцем в Э-кран Рексель. – Северная башня. А вот здесь, – он провёл пальцем по поверхности пузыря, оставляя след, – здесь должна быть та самая ферма, где я видел Таридан! – он схватил меня за руку, и его ладонь показалась мне слишком горячей. – Идём, я знаю, куда нам ехать.

Мы спустились на этаж, туда, где мимо окна проходила канатная дорога. Рексель полез первым. Нам предстояло ехать с пересадками, и на собственную память у меня надежды не было. Дорогу Рекс лучше запоминал. Он быстро запрыгнул на летающую скамейку, а меня вновь охватил страх. Боюсь я высоты, ничего не могу с собой поделать.

Когда я коснулась плюща, оплетавшего башню, от пальцев будто напряжение разлилось по всей руке. Я ощутила, как внутри стебля течёт сок, как корень вытягивает из земли влагу, как распускаются наверху бутоны, а пыльца осыпается на лепестки. Мы теперь будто связаны были с этим растением. Из-за этих ощущений я и пропустила скамейку. Но на следующую вполне успешно запрыгнула. Даже про страх позабыла. Будто бы плющ забрал его у меня. Но, пожалуй, больше не буду вселяться в растения. Хоть я и вернулась в своё тело, связь всё равно осталась. И какая-то малая часть меня будто бы всё ещё пребывала внутри плюща.

У следующей же башни Рексель сошёл с канатной дороги. Он так легко впрыгнул в окошко, словно и сам человеком не был. Такие точные движения, ни единого лишнего жеста. Рыжий высунулся в окно по пояс, и, когда я поравнялась с ним, просто выдернул меня со скамейки. Я взвизгнула, но Рекс легко втянул меня внутрь. Сама бы я точно корячилась намного дольше. Не дав отдышаться, он сразу потащил меня в темноту коридора.

– Восточное крыло, – на ходу пояснил рыжий. – Где-то здесь работала Ири. Мы пройдём через библиотеку шестой башни, там есть проход в седьмую.

– Откуда ты знаешь, как тут внутри всё устроено? На карте же этого не было.

– Я здесь уже был. Кстати, неплохо было бы переодеться после болота.

– Предлагаешь воровать одежду? – усмехнулась я.

– Зачем же? Я успел обзавестись здесь знакомствами, – я не видела его лица, но знала, что он коварно улыбается. Вот же рыжий!

Спустившись вниз, мы оказались перед двустворчатой дверью. Рекс, даже не прислушавшись, есть ли там кто, рванул ручку на себя.

За дверью нам открылась почти такая же библиотека, в которой служила и я. Только приглядевшись, я заметила, что на полках не книги, а какие-то коробочки. За столом сидел ксер, он оторвал взгляд от каких-то бумаг и теперь в упор пялился на нас.

– Привет, – подойдя к столу, произнёс рыжий. – А где Элирен?

– Её перевели, – ответил ксер, резко встав. – Могу я чем-то помочь вам… – он замялся, ещё раз подозрительно окинул нас взглядами, затем добавил, – арксеры, – вот уж на арксеров, всегда аккуратных, идеально красивых, мы точно сейчас не походили. Но парень, видимо, новичок.

– Можешь, – кивнул Рекс, – знаешь, когда следующий дирижабль прибывает?

– Кажется, на днях должен быть. Недавно многих перевели на другие работы, и библиотеки стоят бесхозные. А, значит, прибудут новенькие.

– Молодец, – Рекс хлопнул его по плечу так, что то парень вновь опустился в кресло, – как только придёт дирижабль, забирайся в него и лети как можно дальше отсюда. Понял?

– Нет, – помотал головой ксер.

– Это приказ, понял? Не сделаешь, будешь всю жизнь бегемотов пасти. А потом сдохнешь.

– Почему? – парень удивлённо вскинул брови.

– Потому что я так сказал, – не стал пояснять ничего рыжий, потом обернулся ко мне. – Идём, Лио, – снова взял меня за руку и потащил мимо книжных полок, на которых отчего-то были совсем не книги.

– Почему ты ничего не объяснил? – запоздало спросила у Рекса. – Он же, и впрямь, погибнуть может.

– Я объяснил. Бесполезно разжёвывать каждому. Понял – молодец, а нет – значит, судьба такая.

– Чего ж со мной тогда таскаешься? – почему-то мне очень не понравились его слова.

На мгновение обернувшись, рыжий улыбнулся и произнёс:

– Нравишься ты мне. Ещё когда я следил за тобой в Дорстане, понравилась

От удивления, я впала в ступор, но Рекс не заметил и дёрнул за руку. Следил в Дорстане? То есть, выходит, в моей каюте он не случайно оказался? Но выпытывать объяснений я не стала. Потом как-нибудь.

За одним из стеллажей виднелась лестница, ведущая вверх. Мы поднялись, рыжий плечом высадил хлипкую дверцу. Она запиралась на щеколду с обратной стороны. То есть теперь уже не запиралась.

Мы оказались под открытым небом. К соседней, седьмой то есть, башне вёл узкий мостик. Мы шли друг за другом, а я старалась не касаться тонких перил. Казалось, что стоит мне тронуть их, как старинный камень осыплется, и я, потеряв равновесие, рухну вниз. Да, высоты я боюсь по-прежнему. А тут ещё мостик такой хлипенький. Хорошо, хоть недлинный.

Дверь в седьмую башню отсутствовала. То ли замыслом предусмотрена не была, то ли рыжий успел её окончательно разнести. За тёмным арочным провалом сразу начинали ступеньки, по которым мы начали спуск вниз.

– Здесь библиотеки и жилые комнаты начинаются почти на порядок ниже, – пояснил Рекс.

– Тогда и воздействие Расааран тут сильнее?

– Выходит, что так.

Коридор, в который нас привела лестница, ничем не отличался от коридоров башни, в которой жила я. Всё здесь какое-то одинаковое. Интересно, специально так сделали, чтоб запутаться можно было? Башни эти, переходы между ними, лестницы, канатные дороги – настоящий лабиринт. И если б Рекс так хорошо не запомнил карту, мы бы тут точно потерялись.

Оказавшись у единственной на весь коридор двери, рыжий остановился и с деловитым видом вынул из кармана ключ.

– У тебя есть свои покои? – удивилась я. – И арксер имеется, может?

– Только арксера мне не хватало, – хмыкнул Рекс.

Покои, похожие на мои, как два листочка с одного куста. Только клетка для попугаев совсем пуста и вещи чужие разбросаны. Рыжий по-хозяйски прошёл в спальню, вытащил из шкафа вещи и побросал на ложе.

– Рексель, откуда у тебя собственные покои? – спросила я, встав в проходе и схватившись за косяки руками.

– Это не мои, – хитро ухмыльнулся рыжий, снимая мокрую и грязную рубаху.

– А ключ откуда?

– Ну, – задумчиво протянул он, – у меня же был ключ от твоих покоев, – и вынул из кармана ещё целую связку ключей.

– Это вообще как?! – я хватанула ртом воздух, как рыба, вытащенная на берег.

– Кто-то сам дал, у кого-то украсть пришлось, – ответил он.

И тут из уборной показалась девушка в одной белой рубахе.

– Привет, – протянула она и расплылась в улыбке.

– Ты что тут делаешь? – рыжий вдруг резко отшатнулся.

– Вообще-то живу, – сдвинув брови, ответила девица, а потом перевела недовольный взгляд на меня. – Это ещё кто?

Я хотела выйти вперёд и, вообще, её спросить, кто она такая, но рыжий преградил мне путь рукой.

– Это моя подруга, Лиодан, – потом повернулся ко мне. – А это моя подруга Элирен.

– И много у тебя тут подруг? – спросила я.

– Да за каждой дверью, – ответила вместо Рекса девушка и рассмеялась.

Мне стало неуютно в её присутствии, потому что почувствовала себя лишней. Я-то думала, рыжий только со мной общался! Ну, и с Таридан вынуждено. А тут, оказывается, у него полно друзей. И подружек.

– Я в душ, – рыжий оттеснил плечом Элирен и по-хозяйски вошёл в уборную.

– Пойдём, пусть приведёт себя в порядок, – она взяла меня под локоть и мы вышли в гостиную. Садись, – с этими словами девушка плюхнулась на диван. – Да не стой, как кол проглотивши. Не знала, что ли, про Рекса ничего? – она снова засмеялась, взяла со стола бокал с темной жидкостью, отхлебнула.

– Когда только он успел тут так знакомствами обрасти, – пробубнила, присаживаясь рядом.

– Мы ещё с Дорстана знакомы. Сама я тут почти две луны. Думаешь, отсюда, правда, никто не возвращается? – она вдруг схватила и меня за руку и пристально заглянула в глаза.

– Уверена, – кивнула. – Я видела северную башню, в которой держат мёртвых.

– Рексель говорил, там его сестра. Я бы пошла с вами, но не могу ступать на землю. Со мной, и впрямь, какая-то ерунда из-за этого случается. Шум в голове, и унять его – сил нет.

– Почему вы не можете его просто не слушать? Рекс тоже жаловался на шум. Но можно же не обращать внимания.

Элирен посмотрела на меня так, будто я бредила. И я не стала продолжать. К тому же Рексель вдруг показался в проёме двери. Он широко улыбнулся Элирен, потом перевел взгляд на меня.

– Твоя очередь, Лио. В шкафу найдёшь чистую одежду. Бери, что хочешь.

– Эй, – возмутилась Элирен, – ты меня совсем без вещей оставишь!

– Тебе они больше не понадобятся, – не переставая улыбаться, ответил Рекс. – Если одна светящаяся штука не врала, завтра наступит конец света.

– Что?! – взвизгнула девушка.

– Да ладно, Эли, – махнул рукой рыжий, – чего ты беспокоишься? Это будет быстро. Раз! И всё.

– Сначала ты заявляешь, что я через полцикла с ума сойду и буду пасти бегемотов, теперь говоришь, что завтра конец света. Ты плохой пророк, Рексель, – ответила Элирен

– Лио, время не ждёт, иди в душ, – напомнил рыжий.

Я молча встала и направилась в спальню. Ложе, шкаф, дверь в уборную – всё как у меня в покоях, но я-то всё равно знала, что тут всё чужое. Ужасно неудобно, но разве у меня был выбор? Одежда, хоть и подсохла, отвратительно пахла болотной тиной. А я ещё и на диван садилась, перепачкала, наверное, всё. Эта Элирен по сравнению со мной такая чистенькая, беленькая. Хотя, какая теперь разница, если всех нас расплющит комета? Зачем, вообще, куда-то теперь идти, если спасения всё равно нет? С другой стороны, все мы знаем, что жизнь конечна, знаем, что всем нам один путь – за ворота, но, тем не менее, чего-то добиваемся, пыжимся изо всех сил, а смысла-то всё равно не прибавляется. Так есть ли разница, когда ты превратишься в сморщенного мертвяка – завтра или через сорок циклов?

Усталость смыли с меня прохладные струйки чистой воды. Я наконец-то почувствовала себя человеком. Ещё бы сейчас поесть чего-нибудь для полного счастья.

В шкафу я обнаружила чистые вещи, у Элирен их оказалось куда больше, чем у меня. Наверное, у неё доступ к какому-нибудь складу с одеждой. Я выбрала штаны и рубаху, а вот туфли мне пришлось оставить свои. У меня нога на порядок меньше. Очищая обувь, я, конечно, налила воды внутрь. Понятия не имею, как мама умудрялась мыть туфли так, чтобы внутри они оставались внутри сухими. Наверное, это какая-то недоступная мне магия.

Пока я мылась и переодевалась, Рекс с Элирен успели заставить стол яствами. Точнее, яство было одно – всё то же бегемотово мясо. И почему тут только мясо? Неужели, ничего не растёт? Кажется, я начала скучать по репе. Рекс свою порцию почти прикончил.

– Есть хочешь? – обернулся ко мне рыжий.

– Ага, – кивнула и с удовольствие присоединилась к трапезе.

– Только быстрее, времени мало.

Съев пару кусочков, я всё же спросила:

– Рекс, а куда мы так торопимся? Комета же… – я не сумела выговорить то, что и так все знали.

– Если комета и прилетит, я хочу, чтоб сестра была со мной, а не в башне с мертвяками, – ответил рыжий.

– Да, – поддержала Эли, – соберёмся все вместе в самой высокой башне.

– Я думала, мы в какой-нибудь пещере спрячемся, – произнесла я, прожевав кусок.

– Это ты можешь прятаться в пещере. А я там с ума сойду, – капризно протянула Элирен.

– Без разницы, – равнодушно ответил Рекс. – А, может, и не будет никакой кометы. Не верю я этому пузырю.

– И почему нас кормят одним мясом? – мой вопрос ответа не требовал, скорее, это было рассуждение вслух.

– Ты не знаешь? Всё, что вырастает на Дармифе, для нас ядовито, – ответила Элирен.

– Серьёзно? – я удивлённо уставилась на неё.

– В книжке прочла, – с умным видом произнесла девушка

– Так ты тоже грамотная? – спросила я.

– Здесь научилась. Должна же я была тут хоть как-то развлекаться. Почти все обучаются читать тут. А арксеры, хоть и делают вид, что разбирать эти тексты нам нельзя, но на самом деле, мне кажется, это даже поощряют. Говорят, развитие – наше всё

– Лио, нам пора, – Рекс поднялся со стула и направился к выходу, затем, обернувшись, произнёс. – Эли, к вечеру собери всех в библиотеке шестой башни. Если переживём комету, выберемся отсюда.

– А если не переживём? – испуганно спросила девушка.

– Тогда не выберемся, – заключил рыжий. – У меня есть подозрение, что никакой кометы не будет.

В отличие от Рекса у меня такого подозрения не имелось. Более того, при упоминании кометы я вздрагивала, потому что всерьёз относилась к предсказанию хранилища памяти.

Рыжий взял меня за руку и, не дожидаясь, пока я выйду из ступора, выволок меня в коридор, махнув Элирен на прощание.

Чтобы поспевать за Рекселем, мне приходилось бежать. Он шёл так быстро, да ещё и за руку меня тянул, что я всё время спотыкалась, но вместо того, чтоб упасть, врезалась в спину рыжего.

– Да куда ты так торопишься?! – выкрикнула, не выдержав этой гонки.

– Мне кажется, я слышу их, – остановившись, Рекс поведал эту новость шёпотом. – Они идут следом. Арксеры. Они что-то знают. Я не могу разобрать, о чём они говорят, но чую опасность.

– Уверен, что с ума не сходишь? Я ничего не слышу.

– Не знаю. Я ни в чём уже не уверен. Но лучше бежать, чем стоять на месте.

И он снова рванул вперёд. Оказавшись перед окном, Рекс остановился. В этот раз он не волок меня за руку, и я на несколько шагов отстала. Когда же я догнала его, рыжий без лишних слов прыгнул на скамейку канатной дороги. Я же такой прытью похвастаться не могла.

Вскарабкавшись на подоконник, наблюдала, как приближается деревянное сиденье. Едва оно поравнялась с окном, протянула руку, пытаясь схватиться за верёвку и… промазала. Пальцы сомкнулись в воздухе, я утратила равновесие, покачнулась, замахала руками, а рука уцепилась за верхний трос, к которому крепились скамейки. Взвизгнула. Меня дёрнуло – трос двигался, колени соскользнули с подоконника, и я повисла в воздухе.

От ужаса замерло сердце, пальцы вмиг заледенели, я больше их не чувствовала. Сделать вдох – невыносимо страшно, казалось, если дёрну хоть мускулом, тут же сорвусь вниз.

– Держись! Лио! – послышался крик Рекса.

Да что он сделать-то сможет? !

Паника уже вцепилась в меня острыми коготками. Краем глаза я увидела, как Рексель выпрыгнул со скамейки. Мне показалось, что он сейчас упадёт, а я полечу следом, потому что пальцы, ох, Беспокойный, я их совсем не ощущала и в то же время по руке расползалась жгучая боль. Но рыжий, как и я, теперь висел на тросу. Он рывками двигался ко мне, трос дрожал и меня мотыляло из стороны в сторону. Пальцы, они с каждой секундой слабели. Я зажмурилась, приготовилась к неизбежному, но тут горячая рука обхватила меня за талию, и… пальцы разжались.

– Вот и всё, – прошептал Рекс. – Сейчас доберёмся до скамейки, и всё будет хорошо.

Я изо всех сил вцепилась в него. Его тело вздрогнуло.

– Держись за меня, – шепнул он и отпустил, а сам второй рукой ухватился за трос.

За Рекса держаться было куда легче, чем за тонкую веревку, впивающуюся в ладонь, а сам рыжий уверенно перехватывался, и мы медленно, но верно продвигались к скамейке.

В бок что-то толкнуло, я вскрикнула, но тут Рексель как-то по-особенному перехватился, и я оказалась у него на коленях. Сидя.

Только теперь я смогла вдохнуть полной грудью. Рыжий обхватил меня одной рукой и прижал крепко-крепко.

– Теперь не свалишься, – произнёс он, а я разрыдалась, уткнувшись в его грудь от того, как страшно мне было, и от невыразимой благодарности за то, как он собой рисковал. Меня колотила крупная дрожь, а рыжий гладил меня по спине и что-то успокаивающее шептал. Последним, что я расслышала, кажется было: «Всё равно мы все сдохнем завтра».

– Нет! – возразила настырно. – Ты меня спас не для того, чтоб завтра эта хухелья комета прилетела!

Он осторожно ссадил меня с колен на скамейку.

– Давай это завтра обсудим, – произнёс он, насмешливо улыбнувшись. – Вон, видишь, – он указал рукой вперёд, – это северная башня. Тебе ещё в окошко запрыгнуть надо будет.

От мысли, что снова придётся рисковать, меня передёрнуло. Вот, хухельство! Не так ведь и далеко, можно и пешком было пройти! Потом вспомнила, что нельзя. Иначе Рексель может с ума сойти. А он всё-таки ради меня жизнью рискнул.

Когда наша скамейка оказалась возле окна северной башни, рыжий ухватился за выступы и сиденье ненадолго остановилось.

– Ползи первой, – скомандовал Рекс.

Всё же сходить с канатной дороги легче, чем на неё забираться. Тем не менее, я медлила. Страшно было оторвать руки от рыжего. Правда, я только сейчас заметила, что держусь за него.

Глубоко вдохнув, отцепилась от Рекса, протянула трясущиеся руки к выступам. Зацепилась. Даже ноги в окно закинула, но, вот, оторвать себя от скамейки не могла. Тогда рыжий обхватил меня одной рукой и быстро впихнул в окно. Следом же влетел он сам.

– Тихо, – приложил он палец к губам, – здесь может быть много арксеров.

Но я даже не думала шуметь. Мне и шевелиться не хотелось. Как влетела в окно, как упала на холодный камень, так и лежала теперь. Меня преисполняла радость от ощущения твердой поверхности под собой. Но Рексель не дал мне поблаженствовать, резко вздёрнул за плечи, заставив встать. В тот же миг где-то в глубине коридоров раздался надрывный крик.

Я замерла, затаив дыхание и сжав руку рыжего. Крик повторился. Потом ещё раз. И не поймёшь, откуда звук. Не то из тёмного коридора, не то из-за стен. Крик прекращался лишь на мгновение, чтобы излиться с новой силой. Мне начало казаться, будто сами стены кричат.

– Нужно идти, – прошептал Рекс. – Я примерно знаю, как тут всё расположено. И ключики имеются, – он похлопал по карману, тот отозвался тихим лязгом.

– Так это ключи не от комнат твоих подружек? – с удивлением заметила я.

– Нет, конечно, – усмехнулся рыжий. – Элирен ещё и не такое тебе расскажет.

Тёмный коридор завершался лестницей, ведущей вниз. Ступени располагались спиралью, а спуск оказался узким и крутым. Если бы не редкие масляные светильники, я бы точно оступилась, так как никаких окон тут не было. Рекс придерживал меня за руку, но всё равно, споткнись я, так вряд ли бы он спас меня от падения. Скорее, мы бы полетели вниз оба. Хотя, то, как он вытащил меня с канатной дороги… Я только сейчас осознала, насколько ж он силён, раз на руках добрался до меня по тросу, а потом ещё висел на одной руке, а второй удерживал меня. И сразу закралась мысль, а человек ли он? А вдруг он тоже арксер? Я ж не умею так запросто отличать людей от этих… И волосы у него рыжие, когда все мы в Дорстане были беловолосыми…

Прям так и подмывало спросить: «Рекс, а ты, вообще, человек?», но я не решилась. Слишком страшно было бы услышать: «Нет».

Крики стали громче. Кажется, звучала какая-то незнакомая речь, будто кто-то бредил или молился, но слов не разобрать. Какое всё-таки жуткое место!

Лестница привела нас к широкому коридору, в конце которого виднелось окно. А ещё тут были двери. Много дверей, по несколько на каждой стороне.

– М-да, – протянул Рекс, – ключей на всех явно не хватит.

– Откуда у тебя, вообще, взялись ключи от комнат северной башни?

– От арксеров, – он поднял руку и пошевелил пальцами, – и от умения лазать по карманам.

– Ты ещё и щипач?! – это был не упрёк, скорее, удивление.

– Что-то имеешь против? – рыжий криво улыбнулся, вытащил связку ключей и начал ковыряться в замочной скважине. – Когда я открою дверь, будто осторожна. Мы не знаем, кого держат за ней.

Подходящий ключ нашёлся не с первого раза. Когда замок щёлкнул, Рекс жестом велел отойти подальше. А мне страсть как хотелось заглянуть, что же там. Но стоило рыжему приоткрыть дверь, как я сама отпрянула. Потому что тут же в щели показался мертвец. Скукоженное лицо, разинутый рот и глаза! Жуткие, выцветшие глаза с точкой зрачка! Рекс сразу же захлопнул дверь и провернул ключ.

– Это не Ири, – произнёс он.

– Рекс, – я подошла ближе и коснулась его плеча, – а откуда у тебя уверенность, что твоя сестра… – хотела сказать, не превратилась ли она в такого же мертвяка, но не смогла.

– С Иритан всё иначе. Я знаю, что она не обезумела до такой степени. Просто поверь мне.

– Ну, – пожала я плечами, – хорошо.

За следующей дверью нас ждал такой же мертвяк. Он с криками бросился на нас, но Рекс успел захлопнуть дверь, и мертвяк глухо стукнулся об неё. К третьей двери я подходила уже без особого рвения.

Пока рыжий возился с замком, я заметила, что на стену падает тень. Это была не моя тень и не Рекселя, но в ней отчётливо угадывался человеческий силуэт.

– Рекс, – дёрнула его за рукав, – смотри!

– Да подожди ты! – он спешно вставлял очередной ключ, но замок не поддавался.

Тень вдруг налилась чернотой, мне почудилось, что у неё даже лицо появилось. Я дернула рыжего ещё раз.

– Да что там? – он повернулся. Глянул на меня, затем на стену. Я тоже вновь повернулась к стене. Тени не было!

– Тут кто-то был! – заявила уверенно.

– Тебе не почудилось? – он вытащил ключ из замочной скважины. – Пойдём к другой двери. Не открывается.

– Рекс, я тень видела! За нами кто-то подглядывал!

– И что теперь? – он резко обернулся и бросил на меня раздражённый взгляд. – Давай поторопимся, пока кто-нибудь во плоти сюда не явился.

За очередной дверью снова оказался мертвяк. Сердце болезненно заколотилось, когда это существо успело просунуть в щель руку. Рекс придавил иссохшую конечность дверью.

– Неужели и у нас за воротами такие же мертвые живут? – пробормотала я, когда рыжий всё-таки захлопнул дверь.

– На Дорстане, кажется, мёртвые с ума не сходят. Просто живут в лесу. Потому за воротами и живые вполне могут существовать.

Все двери мы проверить не смогли. К некоторым ключа не нашлось, и тогда рыжий прикладывался ухом к замочной скважине, прислушивался. Не знаю, что он там слышал, до меня доносились только крики, и, казалось, будто они со всех сторон раздаются одновременно.

– На этом этаже её нет, – сообщил, наконец, он.

Коридор не заканчивался стеной, в конце имелось ответвление, ведущее вверх. Мы протиснулись через узкий проход, затем свернули в следующий коридор с дверями. Я поняла, что эта башня устроена как лабиринт. Узкие переходы то вверх, то вниз, лестницы, арочные проёмы, в которых темнота, и широкие коридоры с дверьми по обе стороны. За одной из таких дверей держали и меня. И я тоже кричала, хотя меня и не сводили с ума голоса. И если бы Илу тогда не помог мне выбраться, то и безо всяких голосов я запросто могла помешаться.

Рекс снова открывал двери, и снова там оказывались обезумевшие мертвяки. От жуткого, давящего воздуха, от бесконечного страха, от криков и попыток мертвяков напасть на нас, мне сделалось дурно, в голове словно туман какой-то разлился. И потому, когда мне на плечо опустилась чья-то рука, я даже не вздрогнула. Лишь обернулась, когда незнакомый голос произнёс:

– Что уважаемая ксерра здесь делает?

Глупо, но я почему-то думала, что арксеры должны это место стороной обходить. Они ж все такие возвышенные, а тут безумные мертвяки. Мне казалось, что акрсерам должно быть здесь очень неприятно. Но незнакомец, положивший на моё плечо руку, невозмутимо улыбался.

Запоздало испугалась. Вздрогнула, отпрыгнула в сторону и завизжала. Рекс бросил возню с очередным замком, вмиг оказался возле меня. Теперь мы оба с ужасом взирали на арксера. Потому что оба знали – противопоставить нам ему нечего.

– Кто вас сюда направил? – поинтересовался арксер.

– Знаете, – начала я, – мы раньше служили в библиотеке… – но договорить мне не дал Рексель. Он вдруг рванул прямо на арксер и даже сшиб того с ног. Я же совсем растерялась. Как это у рыжего получилось его ударить?

– Бежим! – выкрикнул Рекс, и помчал вперёд. Рванула следом. Вот только мне надо было проскочить мимо арксера. И я уже подумала, что проблема позади, как вдруг нога запнулась, дёрнулась, на меня накатила слабость, и я с грохотом повалилась на пол.

Арксер держал меня за ногу, и я чувствовала, как он вытягивает из меня жизнь. Совсем не так, как делал Дайл. Боль разлилась по внутренностям, сердце замерло, в глазах потемнело. Кажется, рыжий остановился. Я чувствовала, что он рядом, что пытается отбить меня, но ничего не могла поделать. Слишком быстро меня покидали силы. И я поняла, что сейчас этот арксер меня убьёт. А Рекс ничего не сделает. Просто не сможет.

Глава 14

– Глупая. Глупая особенная девочка, – этот голос звучал внутри меня.

Я открыла глаза. Обнаружила, что всё так же лежу на полу. Рядом, прислонившись к стене, сидит Рекс. А голос… кажется, это был Илу.

Рекс медленно повернул голову в мою сторону, вяло улыбнулся и пробормотал:

– А… живая, – тяжело вздохнул. – Этот гад и меня зацепил.

Я осторожно перевернулась. В груди всё ещё болело, но я хотя бы могла дышать, да и сердце всё-таки билось, что несказанно радовало.

Там, где лежал арксер, теперь была лишь чёрная лужица и кучка тряпья.

– Как ты его убил? – спросила, повернувшись к Рексу.

– Я? – он удивлённо вскинул брови. – Я думал, ты с ним расправилась.

– Да я почти сразу сознание потеряла. Нет, это точно не я.

– И не я, – рыжий с подозрением на меня посмотрел.

– Это был я, – в груди прозвучал голос Илу. – А я их предупреждал, – он тихо засмеялся.

– Кто здесь? – Рекс начал озираться по сторонам.

– О, мальчик тоже слышит! – радостно заявил Илу. – Ты оказался не так безнадёжен, как я думал.

Рыжий, придерживаясь за стену, встал на ноги.

– Лио, идти сможешь? – он протянул мне руку. Конечно, Рекс и сам сейчас не в лучшем состоянии, но я помощь приняла, потому что иначе точно бы не поднялась. У меня, вообще, было ощущение, что я превратилась в такую же бесформенную лужицу, как и этот арксер.

– Готовились бы лучше к принятию истинной формы, а не блуждали бестолку, – пробурчал Илу.

Рекс снова начал крутить головой.

– Здесь кто-то есть, – испуганно заявил он, – и я слышу его.

– Есть-есть, – хихикнул Илу, – явился-таки за жрицей.

– Жрицей? – переспросила вслух.

– Иритан, – ответил Рекс, – она была жрицей Беспокойного.

Я с раскрытым ртом уставилась на рыжего. О том, что его сестра была не просто ксеррой, а самой настоящей жрицей, я услышала впервые. И даже предположить не могла, что она занимала столь высокий пост в церкви Беспокойного. Жрец – это почти бог, им поклонялись, просили милости, их нельзя было даже коснуться простому смертному. А ещё они могли общаться с самим Беспокойным. Правда, я всегда думала, это просто легенды, сказки, не более. Но пост жреца всё равно считался очень высоким. Наверное, даже выше арксера. И тут сестра Рекса – и вдруг жрица! Зачем ей вообще понадобилось лететь на Дармиф? Жрице не грозили выселки, а уж как церковь своих жрецов обеспечивала, так, что любой бы сдох от зависти.

– Моей жрицей, – безмолвно подтвердил Илу.

Рыжий услышал и это. Теперь пришла его очередь удивляться. Так-то, одно дело состоять в родстве со жрицей, и совсем другое – самому слышать Беспокойного бога. Но почему он вдруг сам стал слышать Илу?

– Беспокойный… – тихо пробормотал Рекс. – Дай мне силу знать, где искать твою жрицу? – вдруг выкрикнул он.

– Скажи своему другу, чтоб не орал, – произнёс Илу. – А то набегут сейчас всякие, и придётся вас в клетки определять.

Рыжий нахмурился, но ничего не ответил. И руки в карманы сунул, дескать, не при делах. И, вообще, ничего не слышит.

– Про комету – это правда? – спросила я, но всё же мысленно.

– Естественно, – беззвучный голос Илу казался нарочито уверенным. – Но это не конец, это будет лишь самое начало истинной жизни, Лиодан. Ты лишь должна осознать, что ты – это не только кости, органы, кровь и другие жидкости. Ты, как и любое разумное существо, являешься гораздо большим. Ты можешь ощущать себя водой и воздухом, ты можешь стать самим огнём. Вы, искусственные, вы все могли бы, если бы арксеры не совершили ошибку, создавая вас. Но ты, Лиодан, ты – совершенна. И пред тобой откроется целая вечность взамен жалкого телесного существования.

– А, может, я не хочу вечности? – возмутилась. – Моё жалкое телесное существование меня полностью устраивает!

– Поздно, Лиодан, поздно. Комета уже близко. Такая крохотная по сравнению с планетой, но смертоносная. Она тонким жалом вонзится в Дармиф, и всё, что у тебя останется, это вечность. И ты вполне готова к ней.

– Сволочь! – зашипел Рекс, но не на меня. – Спроси у него, где искать Иритан, – это уже относилось ко мне.

– Я вам, что? Попугай? Вы оба прекрасно друг друга слышите! – я разозлилась и топнула ногой. Эта злость была направлена, конечно, не Рекселя, и даже не на Илу, хотя он не вызывал у меня тёплых чувств. Я злилась на комету, которая посмела явиться сюда так некстати.

– Жрица на нижнем этаже, – ответил Илу, а я порадовалась, что хоть какая-то от него польза. – Точной комнаты я не знаю.

После нападения арксера, меня всё ещё мутило, но я схватила Рекса за руку и твёрдо намерилась идти.

– Ты понял, куда идти? – спросила у него на всякий случай.

– Да, – коротко ответил он, и мы, оба пошатываясь, двинулись в путь. Вёл, конечно, рыжий, сама-то я так и не научилась ориентироваться в этих башнях. И нам оставалось лишь надеяться, что никто из арксеров на нашем пути не появиться. Ещё одна встреча стала бы для нас фатальной. Не знаю, как для рыжего, а, вот, для меня – точно.

Спускаться пришлось долго, причём, не только спускаться, но и подниматься. Мы петляли по тускло освещённым коридорам, шли вверх, потом вниз, потом опять вверх. В общем, я запуталась в конец и сама бы ни за что отсюда не выбралась.

Илу нас покинул, я больше не ощущала его присутствия. Когда он рядом, даже если молчит, в груди чувствуется тяжесть, дышать мешает, будто кто-то ворует мой воздух. Но сейчас его не было, и, честно говоря, меня это радовало.

– Рекс, я так и не поняла, тебя голоса с ума больше не сводят? – не останавливаясь, поинтересовалась я.

– Кажется, нет, – не сбавляя шагу, пожал он плечами. – Неприятно, конечно, но разбить голову о стену больше не хочется.

– А твоя сестра? Ты был уверен, что она сохранила рассудок, потому что она жрица? И зачем вообще жрице понадобилась служба?

– Лио, мы – изменённые. Не могу объяснить, как именно, но рыжий я не для красоты. А зачем Ири сюда сунулась – я сам толком не знаю. Кажется, Беспокойный, ей что-то напел.

– Изменённые? – я едва не споткнулась. – Это как вообще? Как у меня? С волнами что-то?

– А давай ты не будешь меня отвлекать, тогда будет меньше вероятности, что мы заблудимся.

Пришлось заткнуться. Даже обижаться не стала, потому что заблудиться мне тут ой как не хотелось. И весь путь до самого первого этажа прошёл в молчании.

Нижний этаж оказался даже не первым, а подвальным. Здесь не имелось окон и пахло сыростью. Мы оказались в хорошо освещённом коридоре. Масляные светильники висели по обеим стенам на расстоянии вытянутой руки друг от друга. И дверь тут была всего одна.

Рыжий вытащил связку ключей и начал ковыряться в замке. Я наблюдала, как он шурудит то одним, то другим ключом. Одной рукой он опирался на дверь, а другой тыкал в замочную скважину. Ни один ключ не желал проворачиваться.

– Не открывается! – прошипел Рекс и со злостью ударил ладонью по двери.

Он отошёл от двери на пару шагов, разбежался и врезался в дверь плечом. Та содрогнулась, но устояла. Рексель повторил действо. Но дверь стояла намертво.

Мне почудилось, будто бы кто-то хихикнул совсем рядом. И это был явно не раздражённый рыжий.

– Илу? – тихо спросила я, но ответа не последовало.

Рекс прекратил попытки взломать дверь, а я заметила как по косяку поползли мелкие букашки. Они спускались из щели под потолком, перепрыгивали на дверь, и, выстроившись цепочкой, скрывались в замочной скважине. Послышался металлический скрежет, будто рыжий снова взялся замок ковырять. Затем раздался щелчок, и дверные петли тихо скрипнули. И в следующее мгновения раздался рвущий барабанные перепонки крик.

Рыжий резко влетел в открывшуюся комнату. Я забежала следом. На полу сидела девушка, такая же рыжая, как и Рекс, и жутко орала, запрокинув голову к потолку. Очевидно, что рассудок она всё-таки утратила.

– Да как же так?... – рыжий опустился на колени рядом с девушкой, обнял её за плечи. – Ири…

Она вдруг закашлялась и уронила голову на грудь так, что медные кудри закрыли почти всё лицо. Затем девушка медленно подняла голову, одновременно растягивая губы в широкой улыбке. И вдруг застыла. Улыбка тут же исчезла, она убрала упавшие на лицо пряди и взглянула на Рекса вполне осознанным взглядом.

– Это ты? – тихо спросила она. – Почему так долго?

Рыжий приоткрыл рот, глядя на сестру. Теперь она вовсе не походила на безумицу.

– Ири, – выдохнул он, – с тобой всё в порядке?

Девушка фыркнула и всплеснула руками.

– Ты – дурак? Какой «в порядке»? Не видишь, что ли, сижу в четырех стенах, хухель знает сколько! Почему так долго? Я задолбалась тут в дуру играть!

Она резко встала, высвободившись из объятий брата. Рексель тоже поднялся. Его лица я не видела, а вот девушка выглядела очень недовольной.

– Знаешь, как трудно было сюда добраться? – заговорил рыжий. – А потом ещё и пол Дармифа оббежать, в поисках северной башни! Почему ты, вообще, оказалась здесь? Ты же не сошла с ума!

– Потому что срок службы – полцикла! – зло выкрикнула девушка. – И через полцикла мне светила шипастая шапка и бегемоты! Ты ведь не мог приехать раньше! Вместе с Элирен! – он сделала паузу, потом добавила. – А я уж лучше полное безумие изображу, чем шапку надевать! – она толкнула Рекса ладонями в грудь.

– Ну, чего ты теперь злишься? Я же пришёл, – обиженно протянул рыжий.

– Поздно, – ответила Иритан. – Легко прошёл через башню? – в её голосе слышалась издёвка. – Никто по пути тебя не остановил?

– Ну… – протянул Рексель, – почти.

– А знаешь, почему? – прошипела девушка. – Да потому что все арксеры попрятались. Да потому что завтра сюда шарахнет хвостатая звезда! Может, меня тут и считали окончательно спятившей, но я всё слышала. И Беспокойный мне всё рассказал.

– Илу? – спросила я. – Ты тоже слышишь Илу?

Иритан только теперь обратила на меня внимание. Окинула презрительным взором, сощурилась.

– Это ещё кто? – она снова перевела взгляд на брата. – Какой ещё Илу?

– Познакомься, – Рекс повернулся ко мне, – это Лиодан. Она помогла мне попасть на Дармиф. А ещё Лио слышит Беспокойного, как и ты. И других арксеров.

– Даже так? – одна её бровь изогнулась. – Арксеры – нелюди. Не мертвяки, как заворотные, а что-то совсем другое. Мой куратор развоплотился. Беспокойный сказал, что это правильно. И поэтому хвостатая звезда и прилетит. Чтоб другие тоже развоплотились. Но я не хочу! Не хочу развоплощаться! – её голос сорвался на крик.

– А у тебя и не выйдет, – встряла я. – Это арксеры могут стать духами Расааран, а мы просто сдохним. И превратимся в сморщенных мертвяков.

– Откуда ты знаешь? – прошипела девушка. – Если бы всё было так, мне бы сказал мой бог! Я не просто ксерра, я – жрица!

– Ири, – рыжий коснулся её плеча, – я тут узнал очень многое. И мир совсем не такой, каким мы его видели.

– Хочешь сказать, мой бог врал мне? – она так сильно округлила глаза, что те вот-вот грозили вывалиться.

– Не знаю, что он тебе наговорил, но сейчас нам надо поскорее уходить отсюда. И придумать, как скрыться от хвостатой звезды, – произнёс Рекс.

– Но Беспокойный сказал, что не нужно ничего делать. Что нужно просто принять свою природу, – мне показалась, что она сама не слишком-то уверена в правдивости своих слов.

– Да плевать, что он сказал. Уходим, – он резко схватил сестру за запястье, а второй рукой дотянулся до моей ладони, и обеих нас потащил к выходу. – Лучше скажи, ты знаешь, как снять игольчатую шапку?

– Никак, – ответила Иритан.

Тари… сразу подумала о ней. Неужели мы ничего не сумеем сделать? Неужели она так и будет пасти бегемотов? Хотя… какая теперь разница, если завтра, и в самом деле, прилетит эта хвостатая дрянь.

Рекс вёл нас наверх, и, что интересно, арксеры нам, и впрямь, больше не встречались. Проходя мимо дверей, я старалась услышать мысли тех, кто находился за ними. Вдруг здесь есть ещё кто-то, кто не совсем утратил разум? Но мыслей не было. Одни лишь крики.

– Едем к хранилищу памяти, – произнёс рыжий, когда мы оказались у окна, рядом с которым протянулась канатная дорога.

От беготни по лестницы я запыхалась, в боку закололо, и я согнулась пополам, пытаясь выровнять дыхание.

– Ири, – рыжий повернулся к сестре, – едешь до седьмой башни восточного крыла. Знаешь, где это? – девушка кивнула. – Найдешь там Элирен, а к вечеру встречаемся в библиотеке шестой башни.

Иритан полезла в окошко первой. Я позавидовала её ловкости. И почему Илу говорил, что моя несуразность напрямую связана с возможностью слышать этих Расааран? Сестра Рекселя совсем не выглядит неуклюжей, а Илу как-то же слышала. Или не слышала? Что-то я засомневалась в её способностях.

– Эй, ты готова? – выдернул меня из размышлений Рекс. – Едем до хранилища памяти.

– Зачем? – не поняла я.

– Я знаю, как оттуда добраться до фермы.

Я лишь кивнуть успела, как рыжий подхватил меня на руки и выпрыгнул в окно. Только рот успела открыть, чтобы вскрикнуть, как оказалась усаженной на скамейку канатной дороги. Рекс уже сидел рядом.

– Теперь буду возить тебя с собой, – заявил он. – Чтоб больше не вываливалась.

Выдохнула с шумом и поджала губы. Стало обидно, что теперь рыжий считает меня какой-то растяпистой каракатицей. Хотя, с другой стороны, может, оно и к лучшему? Высоты я боялась теперь ещё сильнее, и вряд ли так легко заскочила бы на скамейку. Ну да, я и есть каракатица, что поделать-то?

Смирившись со своей особенностью, я задала вопрос, который интересовал меня с самого начала:

– А почему твоя сестра сама не выбралась отсюда? Она же могла так же пробраться на дирижабль, прилетевший сюда.

– Иритан верила Беспокойному. Она ждала, когда он откроет ей истину. Но, как мы с тобой выяснили, у него совсем другие цели.

– А она точно его слышит? – я с сомнением посмотрела на Рекса. – Просто Илу сказал, что я могу слышать голоса и не сходить с ума, потому что неуклюжая. Ну, точнее, не так, но это как-то всё связано. Он какие-то волны там замерял пауками. А Ири… – мне не хотелось признавать, что его сестра лучше меня, и я умолкла на полуслове.

– А как ты слышишь? Я, например, в общем шуме улавливаю обрывки фраз. Это сложно, и мне хочется совсем ничего не слушать.

– Просто слышу, – пожала плечами. – Не ушами, а будто внутри.

– В голове? Как будто море шумит постоянно?

– Нет, – помотала головой, – где-то в груди, будто воздух, который вдыхаю, со мной говорит.

– Лично я в груди ничего не чувствую. А что касается Ири, то у жрецов есть особые ритуалы. Ещё в Дорстане, когда она служила при церкви Беспокойного, она будто в транс впадала и так слушала своего бога. Иногда, правда, она откровенный бред несла. Я как-то присутствовал на службах, видел это. И тогда я начинал сомневаться, что это Беспокойный с ней говорит.

– Понятно, – выдохнула я. Получается, у меня, и впрямь, особенности. Мне и напрягаться не надо, чтобы слышать. А тут ритуалы какие-то, оказывается, нужны.

– Вы с ней не поладите, – вдруг выдал он.

– Это ещё почему?

– Потому что Иритан – жрица. Она привыкла, что в Дорстане была едва ли не единственной, с кем говорил Беспокойный бог. И волосы у неё рыжие. Есть легенда, что рыжих в Дорстане создал сам Беспокойный, подмешав в кровь огня. А тут обычная девушка без особого пиетета разговаривает с её богом. И знает теперь больше, чем все жрецы вместе взятые. Я потому не хотел, чтобы она шла с нами к хранилищу памяти. Если Ири увидит, что ты и с хранилищем совладала, то просто лопнет от зависти, – Рекс тихо засмеялся, а я теперь в упор смотрела на едущую впереди Иритан. Она накинула капюшон и скрыла свои медные волосы.

Когда впереди показалась башня, видимо, седьмая, девушка выпрыгнула со скамейки и скрылась в тёмном проёме окна.

– Нам с тобой ехать до следующей, – произнёс Рекс и обнял меня. Крепко так стиснул, будто побоялся, что и я сейчас сигану в первое попавшееся окно.

Хранилище памяти я узнала сразу. По-моему, это единственная башня, так густо поросшая плющом. И единственная башня, которая мне запомнилась. Внизу я заметила спины бегемотов, плещущихся в пруду. Эти животные, конечно, тоже не такие уж милые, но я обрадовалась, увидев пруд. Потому что падать всё-таки лучше в воду. Хотя, если рассудить, ещё неизвестно, что хуже: расшибиться о камни или быть разорванной бегемотами?

Пока размышляла, Рекс схватил меня и забросил в окно. Следом запрыгнул он сам. Я снова больно стукнулась об каменный пол и тихонько взвыла, потирая ушибленную коленку.

– Ты не мог бы приземлять меня как-то помягче? – обиженно протянула, пытаясь встать на ноги. Рыжий только усмехнулся.

– Не мог, – сухо ответил Рекс и потащил меня наверх, туда, где обитали слишком умные пауки. По правде, я думала, что мы тут быстренько пересядем на другую канатную дорогу, которая отвезёт нас прямиком на ферму. Но я и моргнуть не успела, как оказалась возле Э-крана.

– И?.. – удивлённо уставилась на рыжего. – Что мы тут забыли?

– Нужно, чтобы ты снова поговорила с этой штукой.

– Ты же сказал, что знаешь, как добраться до фермы?

– Ну, доберёмся мы, дальше что? Ты видела, что случилось с тем человеком, с которого мы сняли эту хухелеву шапку? Спроси у этого, – он махнул рукой в сторону Э-крана, – как шапку снять.

Я бросила брезгливый взгляд на паутину. Вообще-то, мне совсем не хотелось с ней связываться в очередной раз. Я всё ещё помнила, как ощутила, будто часть меня всё ещё осталась внутри растения.

– А если никак не снять? Тот человек… – в памяти всплыла неприятная картина, – так кричал страшно. И кровью истекал…

– Мертвяки в башнях без шапок. Значит, их как-то снимают. И крови я на них не заметил. Да, и ещё спроси, где можно укрыться от кометы. А ещё, узнай, как разум вернуть, если твоя подружка всё-таки спятила.

– Слишком много, – я смутилась. – Не уверена, что справлюсь.

Я уставилась на колокольчики и попыталась вспомнить, как всё было в прошлый раз. Нужно ощутить себя этим цветком. Нужно слиться с ним, управлять им, стать им.

Почему-то мне захотелось тут же сесть. В теле всё ещё ощущалась слабость. Собственно, почему бы не попытаться сделать это сидя? Я глянула на кресло-гриб, но садиться в него не хотелось. Вдруг снова пауки нападут? Потому просто опустилась на холодный пол.

«Я – цветок. Я – сок, текущий по стеблю. Я – тончайшие лепестки, роняющие капли. Я – роса, срывающаяся с лепестков.» – текст, будто молитву, я повторила несколько раз, и тогда ощутила, как дрожу от малейшего дуновения ветерка. Как капля скользит по тончайшему лепестку.

Зазвенела паутинка. Взметнулись в воздух светлячки. Всполошились мельчайшие рыбки в Э-кране.

Рексель потряс меня за плечо.

– Ты как?

Сознание с неохотой возвращалось в тело. Я с трудом смогла повернуть голову. Руки занемели, ноги отказывались слушаться, и встать у меня никак не выходило.

– Нормально, – ответила сипло. В горле пересохло. Закашлялась.

– Получилось?

– Не знаю, – помотала головой. – Мне бы воды попить.

Рыжий сорвал выгнутый лист, потряс колокольчик, росший прямо над ним.

– Ты чего делаешь? – вскрикнула.

– Ты же пить хотела, – с невозмутимым видом повернулся ко мне Рекс.

– Это ж память! Ты так всё сломаешь!

– Что? Листок нельзя сорвать? – осторожно держа листок, он присел и протянул «чашу» мне. – Пей.

Выдохнув, я взяла листок. Воды там оказалось совсем немного, всего лишь на один глоток, но мне всё же стало легче.

Я встала и перевела взгляд на Э-кран. Светящиеся точки выстраивались в причудливые фигуры. Красиво, но, кажется, совершенно бессмысленно.

Рекс тоже поднялся.

– Вот, я же говорила, всё сломалось! – грустно вздохнула я.

– Ты всё равно забыла задать команду, – усмехнулся кто-то.

Я сначала с испугом посмотрела на рыжего, потом перевела взгляд туда, откуда донёсся звук. В кресле-грибе сидел арксер Дайллер. И неясно, он был тут всё это время, или же только что явился? Мне почему-то стало не по себе. В голове снова застучало: «Ты для меня еда».

Он поднялся с кресла и подошёл ко мне.

– Что тебе нужно? – резко спросил Рекс, заслоняя меня плечом.

Дайллер на рыжего даже не посмотрел, будто тот пустым местом был. Взгляд арксера вперился в меня, а зрачки запульсировали.

– Я нашёл безопасное место, – заявил он.

– Отлично, – выглянула я из-за локтя Рекс. – Тогда мы сейчас забираем Таридан, потом…

– Нет, Лио, – не дал мне договорить Дайл, – я пришёл за тобой. Ты не можешь спасти всех. Идём, – и он протянул руку. Ко мне протянул, несмотря на то, передо мной стоял Рекс.

– Тогда я никуда с тобой не пойду, – отступила на шаг.

– Вы не успеете спрятаться, – спокойно ответил арксер. – Комета уже близко.

Э-кран вспыхнул, затем мерцающие точки рассеялись, и я увидела хвостатую звезду.

– Просто скажи, как снять игольчатую шапку? – попросила я, снова выглянув.

– Лио, на это нет времени. Я могу забрать одного. И только тебя, Лиодан, я могу выдать за арксерру. Хотя бы попытаться. Если не вглядываться, не читать изнутри, тебя вполне можно принять за одну из нас.

– Я уже сказала, что не пойду одна.

– Я не спрашивал твоего согласия, – улыбнулся Дайл.

Арксер подошёл вплотную к рыжему. Рекс вскинул руку, будто защищаясь, но Дайллер перехватил его запястье, и рыжий бессильно осел на пол. Будто его просто выключили.

Я заорала во всю глотку. Страшно так сделалось от возможностей Дайла. Мне хотелось убежать и одновременно помочь Рексу, и я не могла решить, что же делать. В итоге так и осталась стоять столбом.

Дайл бесшумно приблизился, обхватил меня руками, будто обнимая, но было в этих объятиях что-то до невозможности опасное. Я затаила дыхание, не в силах сопротивляться. И зажмурилась. От страха.

– Если ты не пойдёшь сама, я просто выпью тебя, – прошептал Дайл.

Я почувствовала, как подогнулись от слабости колени. И даже вдох сделать теперь стало невыносимо трудно. Какой там сопротивляться!

– Они возьмут новых ксеров, едва всё закончится, ­– тихо заговорил Дайллер. – Я же хочу, чтобы ты осталась со мной. Ты не сойдёшь с ума и не умрёшь. Илу был прав, ты почти часть Расааран. И я смогу питаться тобой дольше, чем полцикла. Гораздо дольше. И тебе это понравится, поверь.

В это поверить я не могла. Накатила тошнота и голова закружилась. Я знала, что он делает, но ничего не могла ему противопоставить. Совсем ничего. От безысходности и нелепой жалости к себе потекли слезы. Они просачивались через сжатые до боли веки, текли по щекам. Беззвучно.

Дайл сжал меня крепче, и я будто бы перестала быть. Я вновь услышала, как текут соки в стеблях плюща, как вспыхивают и тут же гаснут светлячки, как пауки перебирают лапками тонкие паутинки. Я была водой, питающей растения, была воздухом, которым дышал Рекс. Была теплом небесного светила. Была минералом, испускающим сводящие с ума лучи. Я была всем, но больше не могла быть собой.

Глава 15

Оказывается, одним сознанием можно охватить весь мир. Но чтобы снова стать собой, его требуется сжать до точки. Столь малые размеры поначалу казались мне глупой бессмыслицей. И, вообще, будто бы это что-то не просто невозможное, а нелепое, о чём и вспоминать-то не хочется. И всё-таки я возвращалась в себя.

– Открой глаза, – приказал акрсер Дайллер.

Я послушалась, но всё равно ничего не увидела. Только темноту. Сердце бешено заколотилось, потому что в следующий миг я подумала, что попросту ослепла. Хотелось кричать, но язык будто к нёбу прирос.

– Здесь просто темно, – усмехнулся Дайл.

Потёрла глаза ладонями. Чувствовала я себя вполне сносно. Даже лучше, чем прежде. Пальцы вновь обрели полную чувствительность, тошнота отступила и дышалось легко, несмотря на влажный землистый запах.

– Где мы? – спросила, осознав, что говорить всё-таки могу.

– В пещере, – ответил Дайл. – Глубоко под землёй.

Я тут же попыталась встать. Обнаружила, что подо мной что-то мягкое и ворсистое, будто шкура звериная. И постелена она, кажется, на влажный каменный пол.

– Дайл, так нельзя! Там люди остались!

– Людей всегда можно сделать новых. Но если никого из нас не останется, будет сложно начинать всё сначала.

– Выпусти меня отсюда!

– Не кричи. Здесь есть и другие арксеры. Они не должны знать, что я привел ксерру. Ты общаешься мысленно, они вряд ли тебя распознают, если не станут прислушиваться к нашей беседе.

Только теперь я поняла, что мой язык всё так же оставался прилипшим к нёбу. Выходит, мы говорили мысленно. А я даже не заметила разницы.

– Нельзя ли лампу зажечь? – темнота действовала на меня угнетающе. Без зрения ощущала себя совсем беспомощной. Хотя, чего уж, я и со зрением среди существ Расааран беспомощна.

– Забыл, что ты не видишь в темноте, – отозвался Дайл.

– Вот этим-то я себя и выдам.

– Это довольно большая пещера. Другие арксеры достаточно далеко от нас. Просто сиди на месте.

– Дайл, ты, правда, не понимаешь? Я не могу остаться. Там, на поверхности, остался Рексель, Таридан и другие люди. Я не могу отсиживаться в этой пещере, зная, что все погибнут!

– Погибнуть вместе с ними – это хорошая идея? – манера Дайла произносить слова начала раздражать. Он говорил со мной нарочито спокойно, без эмоций, будто с неразумным существом.

– Мы могли бы найти другую пещеру. Что тут пещер мало, что ли? – возмутилась я.

– Любая другая пещера попросту обрушится от удара кометы. Здесь же арксеры управляют камнем. Мы силой сознания заставим их удержаться, когда настанет срок.

– Всё равно не понимаю, почему тогда людей сюда не привести? Они же вам нужны, пусть и для питания! Глупо прятаться без запаса еды! – запоздало поняла, что именно я сказала. Фактически согласилась со своим статусом.

– Комета – это быстро. Лишь нам только выстоять. Она не такая уж и большая, часть сгорит в атмосфере. У нас неплохие шансы, если так посудить.

– Сгорит? А вся она сгореть не может?

– Нет. Всё это давно уже рассчитано. Тут учитывали и плотность атмосферы, и вещество, из которого комета состоит. Нет, до нас долетит довольно крупный осколок. И это неизбежно.

– Понятно, – вздохнула я, хотя ничего мне толком понятно не было. – А что такое «атмосфера»?

– Если говорить проще, это воздух. За счёт трения об воздух, комета воспламеняется и частично сгорает.

– Значит, надо сделать воздух крепче, – сделала я вывод, а Дайл почему-то засмеялся.

– Лио, тебе лучше молчать, чтобы никто не услышал твоих мыслей.

– Не могу же я совсем не думать.

– Думай, – согласился Дайллер, – только не так громко.

Как можно думать тише, я понятия не имела. В голове крутились мысли о побеге, но я ведь совершенно не понимала, где именно нахожусь, и как выйти из этой пещеры. А когда Дайл сидит рядом, тут даже не побродишь. Ещё и темнотища такая, что нет разницы, открыты глаза или закрыты.

Не видеть, не двигаться, не думать – не самая лёгкая задача для меня. Это что ж получается? Вообще, ничего не делать? Да меня от природной неусидчивости разорвет же! Мне оставалось лишь одно – слушать. Даже не ушами слушать, а мыслями. Я подумала, что раз Дайл опасается, будто бы кто-то подслушает меня, значит, и я могу кого-нибудь подслушать.

Распласталась на шкурах, закрыла глаза и расслабилась. У меня почти получилось не думать, потому что голову вдруг заполонили чужие мысли, пусть и слабо различимые. Они точно принадлежали не мне. И не Дайллеру. Голоса сливались в однородный шум, и слов было не разобрать. Нет, они не мешали мне, не сводили с ума. Я легко могла бы к ним не прислушиваться, воспринимая их как птичий щебет. Но мне нужно было слушать. Потому что только так я могла понять, как отсюда выбраться.

– Бестелесны… – сумела различить я единственное слово в безмолвной какафонии. Сразу подумала об Илу, хотя, наверное, есть и другие бестелесные. Я ощутила их страх. Для них это чувство было непривычным, инородным, они к нему не были готовы.

Я перестала быть собой и ощутила себя всеми этими нелюдьми, прячущимися в пещере. Здесь, под землёй, сделать это было куда легче, чем в хранилище памяти. Наверное, от того, что я ближе к этому странному излучению. Но ведь Илу говорил, что можно вселяться только в тех существ, кто не обладает разумом. Тогда почему я ощущаю себя так, будто разом оказалась в их телах? Это было так странно, но я почему-то не испугалась, хотя тут сам воздух был пропитан страхом. Просто это был чужой страх. Мне он не принадлежал, лишь слегка касался склизкой лапкой грани моего восприятия.

А потом я поняла, в чём тут дело. Тела арксеров оказались пусты. Нет, они не умерли, но все их сознания сейчас находились в сводах пещеры. Они влили себя в камень, чтобы тот выстоял, выдержал удар кометы.

– Глупые, глупые телесные, – вдруг донеслось до меня отдалённое ощущение знакомого бурчания. Илу! Он был здесь! Но его разум не выглядел цельным, он словно расщепил себя на мельчайшие частицы. Он будто стал волной, очень горячей, способной расплавить и камень, и всех нас.

А ведь Илу рассказывал мне. Странными непонятными словами, но одно я поняла. Илу нашёл то, что убивает существ Расааран. И сейчас он здесь. И вовсе не кометы стоило опасаться телесным.

Археи, невидимые глазу живые существа, они вытекали из огненного озера и, ярко освещая своды пещеры, двигались к нам. Эта волна дышала, и с каждым вдохом выплёскивала нечто разрушительное, ядовитое, смертоносное. Не помню, как это называется, но это не огонь и не яд, что-то совсем невещественное и слишком чужеродное, отвратительное в то же время. И теперь никакое удержание сводов нам не поможет. Надо бежать из пещеры. Не только мне. У арксеров появился вполне реальный шанс умереть. И умереть навсегда.

– Дайл! – я закричала голосом. Нащупала его руку, стала дёргать.

Дайллер внутри тела не оказалось. Его сознание пребывало в камне, и кричать было бесполезно. Он не услышит.

Я снова попыталась расслабиться, выйти из себя, переместиться в камень, чтобы арксеры, влившиеся в своды пещеры, меня заметили. Теперь, чувствуя опасность, сделать это было куда труднее. Я с силой вгоняла в лёгкие воздух, стараясь унять сердцебиение.

– Дайллер! – закричала безмолвно, но так громко, чтобы камень содрогнулся. – Здесь Илу! Он ведёт сюда архей!

Шипение голосов смолкло. Арксеры заметили меня, притихли.

– Илу идёт сюда! – повторила я. – Он вселился в архей, они выдыхают что-то… – я никак не могла вспомнить, какими словами это называл сам Илу, но арксеры должны понять. – Оно убивает. И убивает навсегда даже бестелесных!

– Кварк-плазма… – послышались шепотки. – Неправильный заряд… вижу…

Кажется, они тоже почувствовали. Стало очень шумно, своды будто осыпаться начали. Мелкие камешки, издавая щелчки, отскакивали от каменного пола.

Голоса стали исчезать. Не просто замолкать, а будто на однородном полотне стали появляться дыры. Я не видела, но ощущала это именно так. Вскоре почти никого здесь не осталось. Только Дайл по-прежнему держал меня за руку.

– Ты, в самом деле, что-то почувствовала? – спросил он голосом.

– Я видела. Нужно уходить.

– Отсюда нет выхода, – произнёс Дайл. – Мы замуровали вход, когда оказались внутри. Арксеры могут перемещаться развопощаясь. Ты – нет.

– И что мне теперь делать?! – взвизгнула, подпрыгнув на месте.

– Учиться развоплощению, – спокойно заявил Дайл, будто это мелочь какая, вроде как пуговицу пришить. – Тебе всего лишь нужно перестать быть на мгновение. И я проведу тебя сквозь стены.

– Перестать быть? Это, вообще, как?

Дайл молчал. Я прислушалась к его мыслям, в них царило беспокойство. Я почувствовала, как он будто бы пытается подобрать слова, но у него не выходят. Частицы, опять эти глюоны, которые почему-то разноцветные. И от них как будто бы надо отказаться, вытолкнуть из себя, они мешают.

Я попыталась представить всё то, о чём думал Дайллер, самостоятельно. Выходило неважно, я просто не понимала значения большинства слов, которыми думал этот арксер. Но смогла вообразить, будто я состою из мельчайших частиц. А те из ещё более мелких. И удерживает эти самые маленькие частицы будто бы клей. И в то же время не клей это, а волны какие-то. И я вижу их цветными. Три цвета. И, выходит так, что мне придётся стать бесцветной.

Вспомнила, как была и стеблем плюща, и светлячками, и росой на колокольчиках. Наверное, ощутить себя каждой частицей – это и есть развоплотиться. И я представила, как теряю цвет, как кожа становится сероватой, похожей на пепел. И вся я подобно пеплу рассыпаюсь…

Вдруг стало страшно. Невыносимо, до невозможности дышать страшно. Потому что я поняла, что обратно этот пепел я не сумею склеить! Вместе с телесностью я теряла важную часть себя. И я передумала, захотела прекратить это, но тут услышала отдаленные мысли Дайллера:

– Я помогу. Не бойся.

И он, будто бы став ветром, подхватил пепел, закружил в воздухе. И мне стало так легко и хорошо. А так ли мне нужна эта телесность, чтобы за неё цепляться? Ведь я разом могу быть всем. Целым миром! Воздухом, пламенем или водой! Растекаться реками по планете или кружиться смерчем. Могу гореть огнём, могу рассыпаться песком. И так хорошо… И, кажется, ничего более не нужно, когда можно просто быть. Пусть прилетает комета, пусть раскалывает землю, какая разница, если я могу быть всем миром разом? Всё есть лишь я…

– Лио, вернись! – где-то далеко проскользнула мысль Дайла. Но мне совсем не хочется возвращаться. Мне нравится быть. Илу был прав! Я ничем не отличаюсь от существ Расааран.

Илу… Это имя царапнуло память, словно разодрав едва покрывшуюся корочкой ранку. Не то, чтобы больно, но неприятно, будто зудит, а чесаться нельзя. Илу, паутина, башня памяти… Рекс, упавший на пол. Наверное, он всё ещё там. А, значит, мне надо к нему. Очень надо!

Взвесь частиц, рассеянная по миру, собралась в одну точку. Ветер подхватил меня, закружил в вихре. Подо мной пронёсся вулкан, извергнувший потоки лавы, деревья, к которым подбираются огненные реки. Башни далеко, до них вулкану не добраться. И мне нужно к башням. К одной башне. Туда, где остался Рексель. Я чувствовала, что он ещё там. Знала это.

– Лио, остановись! – издали донёсся крик Дайллера.

Я упала на каменный пол. Тело, внезапно обрело вес и чувствительность. Боль разлилась по всем внутренностям, скрутила суставы, добралась до кончиков пальцев. Я перевернулась на живот – накатила тошнота.

Совсем рядом лежал рыжий. Бледная кожа в испарине, закрытые веки. Подавилась вдохом, подумав, что он мёртв. Но в следующий момент увидела, как вздымается его грудь. Дышит. И я вдохнула.

Встать не решилась, подползла осторожно. Каждое движение отдавало тянущей болью в позвоночник. Я коснулась руки Рекса и почувствовала, что боль отступает. Тут же отдёрнула ладонь. Ощутила вдруг, что и впрямь стала такой же, как Дайллер. Не хочу выпивать жизни из людей. Вдруг я убью рыжего? Не хочу быть, как эти арксеры! Не хочу жрать людей! Не хочу фиолетовую кровь!

Я посмотрела на свою руку, пошевелила пальцами. Ногти вполне человеческого цвета, не почернели. Но этого мне показалось мало, и я укусила себя за палец. До крови.

Во рту стало солоно. Поднесла ладонь к глазам. По пальцу стекала красная капля. Не фиолетовая. Выдохнула с облегчением, но всё ещё не до конца успокоилась. Но всё же вновь решилась прикоснуться к Рексу.

Нет, боль не отступала, лишь немного стихала. Может, она уходила сама по себе? И всё-таки прикасаться к рыжему отчего-то было приятно. Скользить пальцем по обнажённому предплечью. И так хорошо становилось, спокойно.

Приподнявшись на локтях, я похлопала его по плечу. Рыжий нахмурился, но не проснулся.

– Рекс, вставай! – выкрикнула я, потрепав его по щеке. Он резко перехватил мою руку и открыл глаза. Затем улыбнулся.

– Мне снился странный сон, – заговорил он, – будто ты превратилась в ветер.

– Ну, – я высвободила запястье из его пальцев и чуть отползла, – примерно так всё и было.

Он лишь усмехнулся в ответ, а после легко поднялся на ноги и помог встать мне.

– Я знаю, где ферма, – сообщил Рекс.

– Ты заставил показать хранилище памяти?

– Я видел во сне. Здесь совсем близко, но нужно идти по земле.

– А ты сумеешь?

– Справлюсь.

Я думала, что не смогу спускаться по лестнице – настолько отвратительно ломило конечности. Но Рекс держал меня за руку, и болезненная слабость отступала. Только я всё равно не могла отделаться от мысли, что питаюсь им, подобно арксером. Но кровь у меня всё ещё красная. Лишь это меня успокаивало. Да и Рекс, кажется, не страдал от моих прикосновений. Спуск завершили почти бегом, вот только первый этаж здесь совсем затоплен, а в пруду бегемоты. И палки, которой их можно усмирить, у Рекса больше не было. Видимо, обронил где-то.

– Если плыть очень тихо, – шёпотом произнёс рыжий, – они нас не заметят. Бегемоты – очень глупые существа. Потому-то мы их и используем в пищу.

Не понимаю, зачем он это мне сказал? Сразу вспомнились слова Дайллера: «Ты для меня еда». Выходит, люди по сравнению с этими существами Расааран не менее глупые? Что ж, может и так…

Рекс осторожно спустился в воду по ступеням и теперь ждал меня. Затхлый болотный запах забирался в ноздри и заставлял подпрыгивать желудок. Но нырять придётся.

Я поглубже вдохнула и резко прыгнула вниз, пролетев четыре ступеньки.

– Ты чего творишь? – зашипел на меня рыжий, едва я вынырнула

– А что? Тут же нет бегемотов.

– По воде звук отлично передаётся! А ты тут устроила такой бульк!

Да, как-то я об этом позабыла совсем. А, может, и не знала. Конечно, я смутилась, почувствовав стыд, но сказала совсем другое.

– Ты уши у бегемотов видел? Они ж крохотные совсем! Чего такими ушами услышишь-то? – потому что лучшая защита – это нападение.

Рекс не ответил. Наверное, сам не знал, что там у бегемотов со слухом. Вместо этого быстро поднырнул под аркой и скрылся из виду. Мне ничего не оставалось, как поспешить за ним. В конце концов, если его съедят первым, у меня будет шанс выбраться на берег. Вот только как быстро бегемоты могут выбраться из воды?

В пруду я держалась как можно ближе к рыжему. Рядом с ним мне как-то спокойней было. Бегемоты не показывались на глаза. Наверное, они только ночью в пруду сидят и постоянно всплывают, а днём другими делами заняты?

Когда Рекс преспокойно выбрался на берег и теперь протягивал руки мне, я совсем уже успокоилось. Повезло, ни единого бегемота в пруду. Вот только успела подумать: раз бегемотов в пруду нет, то где же они? И тут стало ясно, где. Две здоровенных тушки мирно щипали травку в нескольких шагах от нас. Точнее, одна тушка побольше, а другая поменьше. Я подумала, что это мать с детёнышем.

Бегемот – животное быстрое и непредсказуемое. Вот, сейчас оно травку щиплет, а потом как сорвётся! Да как побежит! В общем, нереально унести ноги. Эта неповоротливая зверюга в десять раз тяжелее и быстрее человека.

Рекс, обхватив меня руками, осторожно попятился. Подальше от бегемотов. И я даже подумала, что они всё-таки нас не заметят, как один из них вдруг прекратил жевать. Животное, то, что побольше, подняло голову, а затем разразилось диким рёвом.

­– Ты же как-то управляла теми паучками, рыбками, светлячками? – прошептал рыжий.

– Ещё колокольчиками, – добавила я, – чтоб нужное количество капелек на паутинку упало.

– А бегемота уговорить бежать в другом направлении не можешь?

Такая мысль просто не приходила мне в голову. А ведь я знала, что Илу управлял букашками всякими. А ещё он архей заставил двигаться. А ещё он говорил, что можно овладеть сознанием того, кто сознания не имеет. Насколько же осознаёт себя бегемот?

«Я – бегемот» – произнесла я мысленно, но тут же стало смешно. Ну, какой из меня бегемот? И всё таки мне надо было как-то перенести себя в бегемота. Стать бегемотом. Думать, как бегемот. Ой, то есть, чтобы бегемот думал, как я.

А животное времени не теряло, оно снова зарычало и кажется, начало разбег.

– Бежим, – шепнул Рекс и потянул меня на себя.

– Ещё минуту, – попросила. Не то, чтоб я была уверена, что непременно сумею вселиться в бегемота, но я точно знала – бежать бесполезно. А, вот, бегемот уже сорвался с места.

«Я – бегемот, я – бегемот» – продолжала повторять про себя. Я ощутила, как разевается моя огромная пасть, как из объемных лёгких вырывается рык, как массивные ноги набирают ход. Я стала бегемотом, вот, только совсем не знала, как его остановить. Я оказалась лишь внутренним взором, который никак не влиял на поведение животного. Бегемот бежал.

Рекс резко дёрнул меня, плечо задело толстый ствол дерева, и резкая боль заставила меня вынырнуть из сознания бегемота. Мы с рыжим повалились на землю, а дерево, оно, и впрямь, оказалось огромным, вдруг содрогнулось. Будто в него врезался… бегемот?

– Они ведь жутко тупые, – усмехнулся Рексель, быстро поднимаясь на ноги. Мне же он встать не дал. Вместо этого рыжий подхватил меня и перекинул через плечо. Я взвизгнула, а Рекс понёсся вперёд, в сторону леса.

– Эй, – стукнула его по спине, – я и сама могу идти!

– Так быстрее. Да и бегемоты не дремлют.

По моим подсчётам уже должен был бы наступить вечер, но отчего-то небо всё ещё оставалось светлым. Хотя, я могла и ошибиться в расчетах. Я ведь всё время опаздываю, потому что во времени плаваю.

У кромки леса Рекс опустил меня на землю. Так далеко от пруда бегемоты не отходят, да и в лесу их обычно не встретишь. Правда, тут другая опасность – хухели. Но эти твари хоть и способны доставить неприятности, вряд ли могут причинить серьёзный вред. Это раньше усыпанные иглами зверьки казались мне злобными и страшными, теперь я, кажется, вовсе перестали их бояться.

Рыжий двигался быстро, будто чувствовал, где пригнуться, где обойти. Я старалась идти след в след, вот только мне в лицо всё время били ветки, а ноги путались в корнях деревьев. В скором времени мы уткнулись в деревянную ограду. За ней виднелись протоптанные бегемотами канавы. И, честно говоря, у меня не возникло ни единого желания лезть через забор. Мы двинулись вдоль ограды, и мне этот путь показался знакомым. Кажется, с Дайллером мы уже ходили здесь. Вот только тропа уводила в сторону от фермы, в лес, а нам забор терять из виду никак было нельзя.

– Значит, ты можешь вселяться только в мелкую живность, – сделал вывод Рекс.

– Ну, – я задумчиво посмотрела в небо, – вселиться-то у меня получилось. Только я не знала, как бегемота остановить. Но я была внутри него. Была бегемотом, только неуправляемым.

Рыжий засмеялся.

– Значит, ты могла съесть саму себя. Интересно, что бы ты почувствовала?

– Вот, уж совсем неинтересно! – возмутилась излишней веселости Рекса.

По ту сторону забора что-то зашуршало, послышался всплеск, будто камень кинули в воду. Мы оба замерли. Я прильнула к щели между досками, пытаясь разглядеть, что там.

Я увидела спину бегемота, он медленно выползал из воды. К красноватой спине прилипли жёлтые травинки. А перед бегемотом стояла Таридан! Я её сразу узнала, несмотря на дурацкую шапочку и отсутствие волос. Она просто стояла и ничего не делала. У неё в руках не было палки, чтоб усмирить чудище. Она не пыталась бежать. Стояла и ждала, когда бегемот затопчет её и съест!

Никогда ещё я так быстро не вскарабкивалась на забор. Выглянув из-за ограды, я громко крикнула:

– Тари, беги! – хотя знала, что бежать от бегемота бессмысленно. Но, ни животное, ни Таридан не обратили на мой крик никакого внимания. И я поползла выше.

– Лио, куда? – окликнул Рекс, оказавшийся позади. Но я не думала – я ползла. А закинув ногу на забор, снова замерла. Потому что Тари зачем-то сама подошла совсем близко к бегемоту. И я думала, что сейчас мою подругу мощные челюсти перекусят пополам, но Тари вытащила откуда-то из складок замызганной длинной рубахи огромный нож и вдруг всадила его бегемоту в основание шеи.

Животное раскрыло пасть, но звука не издало. Таридан выдернула нож и вонзила его снова. Она срезала с ещё живого бегемота куски плоти и аккуратно складывала на землю.

– Вот, хухельская дрянь… – выдохнул изумлённо Рекс. Он наблюдал за происходящим через щель между досками.

– Таридан! – крикнула я, но подруга будто не слышала меня. Она продолжала резать, не обращая внимания на дёрганье бегемота.

– В Дорстане их живьём не режут, – сообщил зачем-то рыжий.

Я перекинула через забор вторую ногу и осторожно спустилась на территорию фермы.

– Лио, подожди! – выкрикнул Рекс. – У неё же нож! – кажется, он полез за мной.

Я медленно приблизилась к Тари. По-настоящему опасным я считала лишь бегемота и была уверенна, что подруга мне вреда не причинит. Несмотря на то, как ловко она управлялась с ножом. А ведь она всегда боялась вида крови. Даже если кто-то палец порежет. А, вот, теперь вся её некогда белая рубаха в крови, алые капли забрызгали лицо, но Тари всё равно. Сидя на корточках, она продолжает отрезать крупные куски мяса и складировать их друг на друга. Кажется, я никогда больше не смогу есть бегемотятину. Уж лучше всю жизнь репой питаться.

– Эй, подружка? – я подошла вплотную и присела рядом. Тари не смотрела на меня, её немигающий взор был устремлён к туше. Коснулась её плеча. Подруга замерла. Затем медленно повернула ко мне голову. Теперь я могла видеть её лицо. Конечно, это была Таридан, вот только глаза… они были не её. Прежде светлые, с едва заметным лиловым оттенком, они стали охряными, как пожухлая листва, а зрачок сжался в едва различимую точку. Лицо с каплями крови не выражало никаких эмоций.

– Идём со мной, – произнесла я. Таридан не отреагировала, продолжая смотреть на меня невидящим взором. Тогда я попыталась обратиться к ней мысленно, чтобы достучаться до самой её сути, до сознания, если оно всё ещё внутри тела.

«Идём со мной» – повторила мысленно, будто ввинчиваясь буром в её разум.

Таридан отложила нож, вытерла руки об рубаху и встала. Всё это она проделала не отрывая от меня взгляда.

Я тоже поднялась, взяла её за руку и повела к ограде.

– Ты можешь общаться с ней? – спросил, внезапно оказавшийся рядом, Рексель.

– Кажется, она меня слушается, – ответила шёпотом, будто опасалась, что Тари поймёт мою речь.

– А ножик ничего так, – я обернулась и увидела, как рыжий подобрал брошенное подругой оружие.

На забор я полезла, не выпуская руки Таридан. Она слушалась, но не потому, что понимала, а будто бы я управляла ею, как механической куклой. В её странно изменившихся глазах я не видела разума. Словно там пусто.

– Только шапку с неё не снимай, – напомнил Рекс. Вовремя напомнил. Мне очень хотелось снять с неё эту игольчатую дрянь, но помня, как кричал тот несчастный, я опасалась повторять этот опыт. Иглы были не только снаружи, но и внутри. Если даже у неё сохранились остатки разума, она может попросту истечь кровью. Нужен какой-то особый способ снять эту штуку. Мне нужен арксер Дайллер.

Глава 16

К хранилищу памяти мы возвращаться не стали. Рекс сказал, что совсем рядом должна быть другая башня, от которой можно перебраться по канатной дороге туда, где нас ждёт Иритан, к шестой башне восточного крыла. А потом ещё предстояло найти укрытие от кометы. Я предполагала, что арксеры, покинув пещеру, нашли новое убежище. Вот, только, как мне теперь найти их?

Небо давно должно было окраситься темнотой ночи, но отчего-то над нами зависла лишь лёгкая сиренева. И только когда мы вышли на относительно свободный от высоких деревьев участок, я увидела причину столь странного поведёния небес.

Она, и впрямь, походила на хвостатую звезду. В небе над нами сияло белое нечто. Сквозь густую листву я принимала это за небесное светило, но у него ведь не было хвоста. Комета походила на кривое зеркало, отражающее давно опустившуюся за горизонт звезду. Вот только свет от кометы исходил не желтоватый, тёплый, согревающий, а льдисто-голубой. Длинный белёсый хвост рассекал небо, словно удар плети. И комета стремительно увеличивалась в размерах.

Я так и застыла, запрокинув голову, а рыжий, будто и не видя ничего, шёл вперёд.

– Рекс, мы не успеем спрятаться! – крикнула ему в спину.

– Там моя сестра, – бросил он через плечо.

Пальцы сжали запястье Таридан. Она повторяла за мной все действия. Так же стояла и смотрела в небо, а когда я чуть повернулась к ней, она тоже слегка наклонила голову и даже оскалилась в ответ на мою улыбку. Примерно так ж ведут себя попугаи – копируют хозяев.

Теперь я осознала, что спасать кого-либо теперь совершенно бессмысленно. Мы не арксеры, своды пещеры от удара не удержим. Да и пещеры тут никакой нет. И я поспешила догнать Рекса, в тайне надеясь, будто он что-нибудь придумает. Хоть и понимала, нечего тут придумывать. Хоть голова у тебя лопнет, никак тут уже не спасёшься.

Обидно стало до слёз. Жизнь, какая бы ни была, штука по большей части приятная. И я любила её во всех проявлениях. Не нужны мне ни ксерские титулы, ни сотня венцов в луну, ни душ в собственных покоях, ни сами покои. Мне нужен лишь наш домик на окраине и репка на обед. И катились бы в задницу бегемота все эти телесные, бестелесные и прочая гадость, о которой я и знать не знала в Дорстане.

Рекселя я всё-таки догнала. Стоять и ждать, пока шарахнется об землю комета, так же глупо, как и бежать к какой-то башне.

Собственно, башня показалась довольно быстро. Такая же серая, безликая, как и все остальные. Понятия не имела, что это за башня. Они тут все одинаковые.

На веревках, проходящих мимо башни, висели скамейки. И сейчас они не двигались.

– Вот хухельское дерьмо! – выругался Рекс и со всего маху вдарил кулаком по каменной кладке. – Они сломали канатную дорогу! – он сел, прислонившись к башне. – Пешком отсюда не дойти. Либо возвращаться назад, – рыжий, прищурившись, посмотрел в небо, – либо оставаться здесь. Ай, – махнул он рукой, – разницы всё равно нет. Никуда мы уже не дойдём.

Я ещё раз посмотрела на приближающуюся комету. Меня бросило в пот, будто жарче стало.

– Рекс, надо попробовать найти укрытие.

Он резко встал, подошёл ко мне вплотную. Я видела, как у него ноздри раздуваются. Ощутила, как от него исходит волна ярости. Никогда ещё он не был таким злым.

– Все мы сдохнем! – прошипел он. – Час, два, через сколько эта дрянь упадёт? Ищи укрытие, если веришь, что оно может спасти твою подружку! Ищи! Сама-то ты явно выживешь и так. Илу был прав, ты-то точно спасёшься, – он будто бы ещё что-то хотел сказать, но замолчал, пристально глядя на меня. – А я пошёл.

Он развернулся и быстрым шагом направился к башне.

– Куда пошёл? – бросила ему в след, но Рекс даже не обернулся.

Я ещё некоторое время стояла возле башни, держа Тари за руку. Потому что не знала, что теперь делать. Растерялась совершенно. Я думала, что мы всё-таки будем пытаться спастись. Верила, что способ есть. Верила тогда Дайллеру, теперь понадеялась на Рекса. И в очередной раз ошиблась. Потому что надеяться можно только на себя.

Я видела, как Рексель вылез через окно на высоте, прыгнул на веревку и полез, обхватив веревку руками и ногами. Он был так высок, что мне следовать за ним бессмысленно – всё равно свалюсь и сдохну раньше, чем нас убьёт комета. Да и Таридан я не могла бросить. А, вот, рыжий бросить меня смог… Но так ли уж значим его поступок, если мы всё равно все умрём? Теперь-то ясно, что комета реальна. то не выдумки Илу. И жарит она так, будто само небесное светило притянула ближе к земле. И какая разница, с кем быть в последние часы? Мне лично нет разницы, а Рексу, видимо, есть. Мне не понять, конечно, но я решила не таить обиды. Для этого просто нет времени.

– Идём, Тари, – я вновь взяла подругу за руку, и мы побрели куда-то в сторону леса, вниз, в овраг.

Я не знала, чего именно ждать от хвостатой звезды. Просто чувствовала исходящую от неё опасность. Ощущение неминуемой гибели вдруг сделало неважным всё то, о чём я волновалась прежде.

Припекало всё сильнее. Одежда успела высохнуть и промокнуть от пота. Воздух впивался в лёгкие острыми иголочками. Дышалось тяжело, а от земли начал подниматься желтоватый пар.

Теперь я думала лишь об одном – только бы всё произошло быстро.

Таридан дышала часто, поверхностно, но покорно шла за мной. Я вновь и вновь пыталась достучаться до её мыслей, но каждый раз натыкалась на пустоту. А потом я даже засомневалась: а стоит ли будить её сознание? Ей хотя бы не страшно. Жаль, что на меня такую шапку не надели. Я бы тоже сейчас ничего не чувствовала.

Когда идти стало невмоготу, я просто опустилась на землю. Уселась в корнях массивного дерева и стала ждать конца. Тари примостилась рядышком и просто смотрела прямо перед собой невидящим взором. Мы ведь с ней с детства вместе. Вот и уходить будем вместе. Наверное, это правильно. Я закрыла глаза, продолжая вдыхать ядовитый воздух через силу.

Комета приближалась. Под закрытыми веками я видела её. Такую яркую, блестящую, будто высеченную изо льда. Испускающую раскалённые лучи – отражения небесного светила, и обжигающе ледяную внутри. Мне очень хотелось задержать её, не дать ей приблизиться. Развернуть, уговорить оставить нас в покое. Комета, конечно, не слушала меня. А если бы и могла услышать, то не сумела бы развернуться при всём желании. Впрочем, никаких желаний у неё не было. У хвостатой звезды был лишь путь, свернуть с которого она была не в силах.

Я ощутила сумасшедшую скорость, с которой она приближалась. Это если смотреть глазами, кажется, что комета стоит на месте, лишь немного увеличиваясь в размерах. На самом деле она бешено разогналась, прицелившись прямо на Дармиф.

Всё двигалось, ничто не стояло на месте. Я видела, как летит планета по орбите вокруг светила, как она вращается, и я видела, как приближается комета, как делает вираж, и точно знала, как скоро она столкнется с планетой.

И как же мне хотелось не пустить её!

Я и не заметила, что нахожусь уже вовсе не под деревом. И не просто ощущала комету, а находилась рядом с ней. Разделила себя даже не на частицы, как учил Дайл, я стала потоком, волной, невидимой и неосязаемой. Даже подумала, что уже умерла, и теперь в такой форме буду существовать оставшуюся вечность. Подобно Илу и другим бестелесным. Он оказался прав, человеческое сознание вполне способно находиться за пределами тела. Быть ничем и сразу всем. Мы ничем не отличаемся от сущностей Расааран. Важно не тело, а сознание, именно оно заставляет тела быть плотными. Но вовсе к этим телам непривязано. Просто людей никто этому не учил. Илу был прав…

Нет, если бы комета уже уничтожила весь Дармиф, я бы не могла сейчас видеть её. А видела ли я? Скорее ощущала каким-то иным способом. Как может ощущать волна? Чувствует ли она, как обволакивает прибрежные валуны? Я определённо чувствовала, выкатываясь за границу воздуха и опускаясь ветром к земле, огибая высокие башни, шурша кронами деревьев.

Дайл! Я ощутила его присутствие. Совсем близко. Будто бы дыхание его почувствовала, ощутила тепло рук, но не видела. Наверное, меня он тоже не мог разглядеть здесь.

– Непригодна для жизнь, – донеслась до меня его мысль.

– Дайл, это ты? – уточнила на всякий случай, хотя сомнений и без того не было. – Ты о чём?

– Планета. Когда сюда прибыли телесные, они быстро поняли, что планета непригодна для их жизни. Я запомнил эту фразу. Один из них выцарапал её на стенах старой башни, построенной ещё в те давние времена, когда и жители Расааран имели лишь телесную форму. Это было очень давно. Чтобы вырастить новых людей, мы изменили условия. Теперь природа вновь приходит в равновесие. И планета снова становится непригодной для жизни. Даже для нашей.

– И теперь?.. – мой мысленный голос дрогнул. – Теперь ты станешь бестелесным?

– Моя телесная жизнь завершилась тысячи циклов назад. Илу был прав, нам не стоило возвращаться к подобию прежней формы. Эти тела, – мне вдруг отчётливо представился образ Дайла, – они не были такими, как прежде. Они были лишь подобием, бутафорией, куклой. Теперь я вижу, что не стоило нам увлекаться такими играми.

– Но при чём тут это? Разве это могло повлиять на комету?

– Природа, я же говорил, сама себя уравновешивает. А природа – это не только море, реки, деревья и животные, это ещё и небо, и бескрайний космос. Это целая Вселенная! И она знает, что делает. Она знает, почему прилетела комета. Даже Илу не знал, а Вселенная знала. Мёртвые не должны становиться живыми вновь. Наши тела давно распались, освободив дух. Илу был прав.

– А я? Я ведь ещё не мёртвая! Почему природа и меня хочет уничтожить? Это нечестно!

– Не знаю, – равнодушно ответил Дайл. – И вряд ли кто-то знает.

– Тогда… – если бы я сейчас дышала, то задохнулась бы от возмущения. – Тогда всё это полная чушь! Нет никакого равновесия! Никакого там разума Вселенной! Никогда я не верила в сказки про Беспокойного и в эту чушь не поверю! Что это за высшая справедливость, если она ко мне так несправедлива?!

– Лио, нам не понять…

– Плевать! – не дала ему договорить. – Я не пущу сюда эту дрянь хвостатую! Пусть катится в задницу бегемота!

Мне почудился тихий смех Дайла, а потом будто бы ещё какие-то голоса вплелись.

– Плотность верхних слоёв атмосферы, – донеслось до моего сознания, – ещё плотнее…

И я вдруг ощутила воздух не так, как обычно. Это не пустое пространство. Пусто там, за его пределами. Сам воздух будто состоял из частиц, обычно невидимых глазу. Но у меня больше не было глаз. И я всю себя ощутила этими частицами. Хотя нет, даже не так. Я ощутила себя странной субстанцией, из которой эти частицы и состоят. И поняла, что всегда была чем-то подобным. Человеческое тело состоит из той же материи, важен лишь некий порядок, особое переплетение, притяжение меж частиц. Я всё это видела, ощущала, понимала, хотя объяснить сама себе могла с трудом. Но вовсе не обязательно понимать, чтобы делать, если ты просто чувствуешь, как должно быть.

То, что отталкивается, заставить притянуться. Это проще, чем сделать шаг. Не думай, как это делаешь, просто делай.

Моё странное бестелесное сознание оказалось способным охватить огромные расстояния. Притянуть к себе, сжать, стать плотнее.

Я ощутила, что не одна. Здесь есть и другие, и мне больше не нужно говорить с ними, чтобы меня понимали. Достаточно лишь показать.

Если бы кто-то попытался вдохнуть этот воздух, его лёгкие бы разорвало. Давление возрастало, а мне казалось, будто все мы взялись за руки, и каждая моя мысль разливается радужной волной, окрашивает других бестелесных существ. И это ощущение такое приятное, будто, и впрямь, всё пришло в равновесие, всё встало на свои места, сложилась мозаика, и комете больше нет нужды нас уничтожать. Всё сделалось правильным.

– Ты хорошо придумала, – донёсся до меня чей-то голос.

От напряжения задрожал воздух. Я испугалась, что не удержу его. И этот страх излился в небо. Плотность уменьшилась.

– Или помоги, или не мешай, – ответила неизвестному.

– Я верил, что люди такие же, как и все сознающие на Расааран. У вас есть будущее. Там, за пределами жизни.

– Илу! – снова вздрогнула, узнав того, кто говорил со мной. Утратила несколько связей.

Илу показался мне иным, не таким, как я или другие бестелесные арксеры, державшие вместе со мной небо. Было в нём нечто отталкивающее, разрушительное и отвратительное. И я поняла, что с ним не так. Археи! Он же вселялся в них, а они его сознание не расщепили, не уничтожили. А всё потому, что сам он стал этим особым полем.

Я только теперь поняла, что за поле имел в виду Илу. Ясное дело, не то поле, на котором зерно выращивают. Я и сама сейчас была таким полем. Невидимым, но твёрдым, а Илу каждой мыслью проделывал в нём прореху.

Первой атаковала я. По наитию, не осознанно. Я лишь попыталась притянуть его, обратить в ту же сущность, что и я, но отчего-то небо озарилось пламенем. Хорошо, что мы были достаточно высоко – ни лес, ни башни, ни канатная дорога не пострадали. Лишь яркая вспышка расцветила небо всеми цветами радуги.

Прореха в небе быстро зарастала. Я едва успела её ощутить, как другие бестелесные стянули её края.

– Что ты делаешь? – послышалась мысль Илу. Кажется, ему вспышка тоже причинила вред. Он спешно пытался вытянуть что-то из затвердевшего неба, но сущности Расааран сплели его слишком плотно.

Одно лишь прикосновение к Илу, только зацепила краем сознания, как в воздухе прогрохотал взрыв. Я могла легко притянуть его, но тогда… Что тогда? Сгорит воздух? И комета с лёгкостью долетит до земли?

Попыталась оттолкнуть, но Илу что-то сделал. Удерживать воздух стало невыносимо трудно. Я ощутила предельное напряжение у других бестелесных. Небо стало рассыпаться, будто сложили мы его из песка. Нелепо звучит, но для меня всё выглядело именно так.

– Иди сюда, – крикнула я Илу, растянулась волной по всему небу, передавая другим, чтоб держали крепче, а сама бесплотным облаком вырвалась за пределы воздуха. В пустоту.

Близкое присутствие Илу ощущалось болезненной неприязнью. Он шёл за мной, а я летела к комете. Она оказалась совсем близко, буквально – руку протяни. Но рук у меня не было. И я коснулась ледяного бока хвостатой звезды сознанием. Кажется, мы собирались её сжечь?

Удерживая на границе восприятия комету, я следила за приближением Илу. Мне показалось, что я чувствую его как неприятный запах, хотя какой может быть запах, если здесь даже воздуха нет?

Когда ощущение присутствие стало до неприличия близким, я оттолкнула его. Заставила частицы рассыпаться звёздной пылью. Меня коснулся липкий неприятный смех, а в следующее мгновение стало больно настолько, будто меня попытались раздавить. Если б я могла кричать, непременно закричала бы. Не знала, что бестелесные могут испытывать боль.

– Оставь всё, как есть. Ты не понимаешь, это и есть замысел!

Его мысли походили на безумие.

Хотелось оттолкнуть, изничтожить, разорвать. Он ощутил мою злость, и это его почему-то развеселило. Илу отчего-то показался мне очень большим, просто огромным, и эта масса давила на меня немыслимым образом. Он попытался схватить, сжать, скрутить, но я растеклась по поверхности кометы, плотно вжалась в неё, слилась с ледяной коркой, когда Илу коснулся меня.

Яркая вспышка ослепила разум. Ощутила, как меня разрывает, разносит по всей Вселенной, как сжигает в пламени. Мир вдруг обратился сплошным огнём, но в этом пламени таяла ледяная корка кометы, обращалось с жидкость массивное ядро, а длинный хвост распадался на части.

В атмосферу входил совсем маленький осколок. Грани его стирались, таяли, превращались в пар. И я тоже таяла…

Глава 17

На улице шёл дождь. Я слышала, как разрывают облака раскаты грома, сквозь закрытые веки ощущала вспышки молний…

У меня есть веки?!

От этой внезапной мысли сон мгновенно слетел. Я резко распахнула глаза и обнаружила, что лежу в своих покоях. Темно, но не так, как в пещере. В окно врывается свежий воздух с порывом ветра. И так приятно делать вдох. Но я никак не могла вспомнить, как здесь оказалась.

Поднесла руки к лицу, с любопытством разглядывая пальцы, освещаемые редкими вспышками молний за окном. Вновь ощущать своё собственное тело – это так необычно. Непривычно. Я ведь секунду назад была чем-то совсем другим. Совсем не человеком, это точно! И я не помню, как возвращалась назад, как собиралась по частицам, как вообще смогла выжить?

Встала, подошла к окну, выставила руки навстречу дождю, а затем вдохнула и засмеялась. Как же, раздери меня хухели, всё-таки приятно быть живой!

Через мгновение радость сменилась беспокойством. Где остальные? Где Дайл? Где, в конце концов, Илу? А люди? Они сумели выжить? Где эта рыжая сволочь, посмевшая меня бросить? И где теперь искать Таридан? Она всё ещё сидит под деревом?

Только теперь я обнаружила, что стою перед окном совершенно голой! А мимо, между прочим, проходит канатная дорога. Глядите, кто хотите, называется! Запоздало вспомнила, что она больше не работает.

Быстро подошла к шкафу, накинула первую попавшуюся рубаху. К моему удивлению одежда закончилась. Это была последняя рубаха и, кажется, принадлежала она Рексу. А, впрочем, всё равно. Я бы сейчас и в полотенце прогулялась, лишь бы прогуляться живой.

Удивительное дело, когда я была бестелесной, мысль о том, чтобы ходить по земле в человеческом обличье, казалась неприятной и какой-то нелепой. Будто вспомнить пытаешься какой-то глупый сон. Даже думать об этом не хотелось. Только бы переливаться разноцветными волнами. А теперь мне до отвращения тяжело было вспоминать о бестелесном существовании. Едва лишь от одной мысли не стошнило. Теперь я понимаю, почему сущности Расааран так разделились во мнениях по поводу того, в какой форме существовать правильнее. Стоит принять одну из форм, как другая начинает казаться полнейшей нелепицей.

В одной рубахе и туфлях, позабыв об отсутствующих, к слову, штанах, я покинула свои покои и направилась вниз. Мне очень хотелось выйти на улицу, посмотреть на небо, почувствовать, как в лицо брызжут капли из тяжёлых туч, вдохнуть поглубже и побежать. Хотя нет, бежать не стану. С моей-то неуклюжестью я обязательно навернусь.

Собственно, до самого низа я так и не добралась. Потому что заблудилась. Зато забрела на кухню. И только теперь вспомнила, как же давно ничего не ела. В животе заурчало, едва я потянула на себя дверную ручку.

В кухонном зале находилось всего две ксерры. Они не были заняты делами, просто сидели, и, кажется, я прервала их беседу. Обе девушки уставились на меня. В их глазах читался страх.

– Доброго дня, – произнесла я. – Есть что-нибудь перекусить?

Они молчали, продолжая с опаской взирать на меня. Потом одна из них шёпотом пробормотала:

– А что Вы едите?

– Людей? – добавила вторая.

– Чего? – протянула непонимающе.

– М-мёртвые, мы слышали, что они едят живых.

– Я, что, мёртвая? – испуганно коснулась своего лица, ощупала. Вроде кожа как кожа, гладкая, мягкая, а потом взглянула на свои руки. Кожа приобрела странный сиреневый оттенок. Не знаю, бывает ли такая у мертвецов, но я чувствовала себя вполне живой. И очень голодной.

– На Дармифе не изгоняют мертвяков, – шепнула одна из девушек другой, почти беззвучно, но я, кажется, просто уловила её мысли.

– А куда их тут изгонять? Тут же ворот нет! – ответила вторая.

– Вы тоже из Дорстана? – поинтересовалась у работниц кухни, поскольку о наших традициях изгонять мертвецов они знали.

– Нет, – помотала головой первая, – я из Илестана, а Лали из Ламустана. Но мёртвых везде за ворота выгоняют. И мы ни разу их не видели, потому и испугались.

– Не знаю, что со мной, но я не мёртвая. И очень хочу есть.

– Нас?! – испуганно взвизгнула ксерра из Илестана.

– Нет, меня вполне устроит бегемотятина.

– А… – протянула вторая, – мы и не готовили ничего. Арксеры приказа не давали.

– Да-да, – поддакнула первая, – наш куратор вообще сегодня не являлся. Хотя обычно каждое утро распоряжения давал. А тут никого…

– Что? Совсем ничего?

Одна из девушек встала, подошла в большому шкафу и вытащила блюдо, на котором лежали мясные кусочки.

– Всё, что осталось, – тихо произнесла она и протянула мне вместе с деревянной палочкой.

– О, отлично! – обрадовалась я, насаживая давно остывшие и заветревшиеся куски на палку.

Блюдо брать не стала, так и вышла из кухни с палкой в руке. Попрощаться с кухарками тоже забыла. Да они и так рады были, что я их покинула.

Только теперь заметила, что, несмотря на темноту в коридорах, я всё отчётливо видела. Не так, как днём, но даже полная темнота казалась всего лишь сумерками. Что-то во мне изменилось. И дело не только в цвете кожи и способности видеть в темноте.

Я стянула зубами кусок мяса с палки и махнула рукой. И хухели со всем этим! Жизнь всё равно прекрасна и удивительна.

Настроение было приподнятым, желудок довольно заурчал, получив порцию пищи. А очередной спуск по лестнице завершился выходом на улицу. Кажется, я впервые покидала башню таким тривиальным способом.

Огляделась по сторонам. Слева, чуть поодаль, начинался лес. С другой стороны виднелись ещё башни. Конечно, надо было добраться как-то до рыжего, а ещё разыскать Тари. Наверное, она так и сидит под деревом. Только как теперь то место разыскать?

Я решила немного прогуляться под дождем. Почему-то мне очень нравилось ощущать бьющие по телу капли. Тем более, что дождь такой тёплый, будто вода из душа.

Направилась в сторону леса, не то, чтоб с какой-то определённой целью, просто идти к башням мне показалось неинтересным, а вот зайти в лес, постоять там немного, послушать, как дождь ударяет по листьям, насладиться шелестом крон, вдохнуть свежий воздух.

– Лио, ты слышишь меня? – вздрогнула от неожиданности, завертела головой, пугливо озираясь, но рядом никого не оказалось.

– Ты где? – громко спросила. Голос принадлежал Дайлу, я его сразу узнала.

– Помоги мне, – произнёс он.

– Да где ты?! – начала злиться.

– Здесь. Невоплощённый.

Вращать головой я перестала.

– Почему не воплотишься? – спросила вслух.

– Можно я коснусь тебя?

– Ну, давай, – пожала плечами, хотя мне не очень хотелось вновь становиться объектом питания арксера.

Подул лёгкий ветерок, меня будто окутало им, даже капли дождя не попадали. Стало так хорошо и тепло, никаких неприятных ощущений. Я расслабилась и почти обмякла, буквально зависнув в воздухе. Закрыла глаза и невольно заулыбалась.

Наваждение схлынуло быстро. Тяжесть тела вернулась, но ни боли, ни головокружения не возникло.

– Не выходит, – грустно произнёс Дайл.

– Погоди, ты не можешь вновь сложиться в тело? Так, что ли?

Послышался смешок. Грустный какой-то смешок.

– Кажется, природа всё-таки нашла способ себя уравновесить.

– Но я же тоже развоплощалась! Почему я проснулась у себя в комнате? Почему у меня кожа синяя? И что случилось с кометой?

– Никто из арксеров так и не смог воплотиться заново. Не знаю, Илу это сотворил или комета виновата, или ещё что-то. Я надеялся, что через тебя смогу, – он умолк, затем лишь добавил. – Ты стала отличаться от других людей.

– Это я уже заметила.

– Но и с тобой не выходит.

Я не знала, что на это ответить. Дождь ударил с новой силой. Только теперь заметила, что рубаха промокла насквозь, в туфлях хлюпало, с волос текло так, будто только из моря вылезла.

– Илу, в самом деле, прав оказался, – продолжил Дайл. – Мы нарушили равновесие Расааран, вернув себе телесность. Едва не уничтожили мир полностью, но теперь все будет хорошо. Расааран снова будет населен лишь духами. Этот мир теперь принадлежит тебе, Лио. Больше никто не станет использовать людей. И, кажется, теперь излучение изменилось. Я ощущаю его иначе.

– А Илу? Знаешь, я его боюсь. Там, когда мы были возле кометы, мне кажется, он пытался убить меня. Где он теперь? Он больше не станет преследовать меня?

– Его больше нет. Но всё же он оказался прав, и когда твой срок выйдет, ты сможешь стать частью Расааран.

– Мне кажется, он уже вышел, – пробормотала еле слышно. – Скажи, я умерла? Это потому у меня кожа такая? Но почему тогда я смогла воплотиться?

– Лио, ты жива, можешь не волноваться. Люди умирают совсем не так, как ты думаешь. Они после смерти не ходят по земле, нет. Это мы придумали, потому что в старости вы не годились ни в пищу, ни в качестве рабов.

– Они развоплощаются? А как же мертвецы за городом? И в северной башне?

– Когда умирает человек, дух покидает тело, а тело возвращается в землю, из которой вы вышли. Мёртвые не ходят по земле.

Мне казалось, он говорил какую-то чушь. Всю жизнь я была уверена, что человек умирает, прожив шестьдесят циклов, ну, если не убьётся раньше. А после его изгоняют. Потому что мёртвым не место среди живых. А теперь он говорит, что те мёртвые всё равно живые. Это так странно. Но я всё равно не хотела бы с ними встречаться. Вдруг они, и впрямь, едят людей? Не так, как арксеры, а в прямом смысле, как мы бегемотов.

– Тогда что с моей кожей? И почему я всё-таки вернула телесность, а не осталась летать там, где кончается воздух?

– Потому что я успел тебя собрать заново. А себя, как видишь, не успел, – в его безмолвной речи ощущалась мучительная тоска, от которой мне хотелось заплакать. – Видно, что-то напутал, вот и получилась сиреневая кожа. Со временем, думаю, это пройдёт.

– Вот, оно как, значит. А остальные? Может, кто-то ещё остался?

– Нет, Лио, никого из арксеров больше нет. Ты можешь вернуться домой.

– В Дорстан? Дирижабль всё-таки будет?

– Да, будет. Теперь это твой мир. Твой Дармиф. Можешь делать, что хочешь. Можешь остаться, если захочешь.

– Я бы осталась… – начала говорить, но оборвала себя. Засомневалась. Вспомнились мама с папой, наш дом, маленький, но уютный. Вспомнилась жутко надоевшая репа, но сейчас я бы с удовольствием обменяла кусок бегемотятины на печёную репку.

– Не останешься, – сделал за меня вывод Дайл.

– Нет, наверное. Мне бы только Тари найти и этого рыжего. Они, наверное, тоже захотят вернуться.

– Не все сохранили разум. Не все, наверное, захотят. Впрочем, теперь ты распоряжаешься здесь. Вы, люди, будете строить новый мир, – он сделал паузу. – Мне пора, Лиодан. Знаешь, очень неприятно вспоминать, что я тоже когда-то был телесным. Мне становится трудно с тобой говорить.

– Погоди! – вскрикнула. – Как снять игольчатую шапку?

– Инфрагенератор? Просто прикажи человеку самому снять его.

Дождь перестал казаться мне приятным. Капли стали колкими и холодными. Дайла рядом больше не было. Я, точно знала, потому что теперь не ощущала его. И так же знала, что звать бесполезно. В лес идти тоже передумала. Нечего мне там делать, всё равно не знаю, где искать Таридан. И, ёжась от колючего дождя, я побрела обратно в башню.

Поднимаясь по ступеням, я выглянула в окно. Канатная дорога не работала. Значит, теперь придётся ходить пешком. Наверное, механизм этих веревок тоже управлялся арксерами. А теперь им это стало без надобности.

Свои покои, конечно, не сразу нашла. Несколько раз ошиблась этажом и тыкнулась в запертые комнаты. Я прислушивалась к дверям, не уловила ни слов, ни мыслей. Пустые комнаты.

Дверь в мои покои заметна была сразу. Потому что я опять забыла её запереть. Она так и осталась слегка приоткрытой. Хотя кто меня грабить-то сунется? Всё равно брать нечего, последнюю рубаху напялила. Разве что попугаев воровать.

Подошла к клетке, одна из птиц тут же прыгнула мне на руку, самый мелкий и самый зелёный. Да мне больше и не надо.

– Запись, – скомандовала я. – «Мама, папа, я возвращаюсь домой. Всё сложно. Объясню при встрече». Конец записи, – вошла в спальню, поднесла зелёного к окну. Попугай недоверчиво посмотрел на меня. В дождь они, что ли, не летают? Вообще, дожди у нас редко идут, а тут ливень такой да с грозой. Но зелёный, чуть поразмыслив, выпорхнул в окошко. Надеюсь, он долетит быстрее, чем я на дирижабле. Ох… Вот я лободырая! Забыла спросить у Дайла, когда дирижабль ждать!

И тут в комнате зажёгся масленый светильник. От неожиданности я вздрогнула и вдруг услышала:

– Привет.

Повернулась к ложу. На моей постели нагло восседал рыжий! Как только добрался без канатной дороги? Но я была очень рада видеть его, несмотря ни на что. Всё же одной пешком бродить по Дармифу мне было как-то не по себе. Однако вида я не подала.

– Ты бросил меня, – произнесла вместо приветствия.

Рексель сполз с ложа, подошёл ко мне, взял за руки и, глядя в пол, прошептал:

– Прости меня.

– Прости? – он поднял взгляд. – Ты оставил меня умирать одну!

– А умирать вдвоём было бы лучше, ты считаешь? – его взгляд изменился. – Я тоже хотел выжить. Ты могла стать этим… как там твой Илу говорил? Бестелесным! А я бы просто сдох! А Иритан, она училась всяким жреческим штукам! Она могла мне помочь!

– Помогла? – только и спросила.

– Нет, – он помотал головой и снова опустил взгляд. – Оказалось, что ни я, ни она бестелесными стать не можем. Мы могли только слушать.

– Ты видел, что произошло? Или слышал?

– Сам-то я толком ничего не понял, это мне уже Ири потом рассказала. Комета растаяла, и потому пошёл дождь. А ещё она сказала, что её бог умер. И теперь его место заняла ты. Очень злилась.

– А, то есть, я теперь Беспокойный бог, – мне стало смешно.

– Знаешь, я ей не поверил. Прямо под дождь вышел, пешком шёл через лес. Чуть не заблудился, представляешь? Канатные дороги так и не заработали. Уж не знаю, арксеры их сломали или комета, но они так и зависли все. Вот я и шёл пешком. Ползать по этим верёвками никакого удовольствия, – усмехнулся рыжий. – А ты всё-таки жива, – осторожно, одними кончиками пальцев он коснулся моего лица. Прикосновение обожгло, я вздрогнула, затаила дыхание и прикрыла глаза, ожидая… сама не знаю, чего ожидая. – Что с твоим лицом? – вдруг спросил он, и я открыла глаза.

– А что с ним?

– Ты… – он резко отстранился, нахмурился, – мёртвая?

– Нет! – вскрикнула излишне резко. – И ты туда же?! Это всё Дайл, он неправильно меня собрал. Сказал, что пройдёт.

– Ты будто бы синяя…

– Дайл сказал, что это пройдёт.

– Если тебя кто увидит, жутко испугается, – он вдруг рассмеялся.

– Ты же не испугался.

– Я, наверное, уже ничего не испугаюсь.

– Скоро должен прибыть дирижабль. Мы можем вернуться домой.

– Правда? Ну, здорово же! Мы можем вернуться домой, только… а как же арксеры? Как мы их перехитрим?

– Нет больше никаких арксеров. Они все снова стали духами Расааран. Разве Иритан тебе не сказала? Дайл говорил, что природа сама себя уравновесила. И этот мир теперь принадлежит людям.

– Да… – протянул он, – дела…

– Рекс, мне нужна твоя помощь.

– Я готов! – радостно воскликнул он. И, мне кажется, он решил, что, обратившись за помощью, я его как бы прощаю. Простила ли я его на самом деле? Понятия не имею. Мне просто не хотелось об этом думать. Да и какая разница? Ещё совсем недавно мы были уверены, что миру и всем нам вместе с ним пришёл конец. А теперь… я предпочла просто плюнуть и забыть. Всё это произошло будто бы в прошлой жизни. Не было ничего, и всё на этом.

Глава 18

В лес мы выдвинулись, когда почти рассвело. Дождь так и не кончился. Если так пойдёт и дальше, то здесь всё затопит. А ещё я переживала за дирижабль. В дождь они обычно не летают.

Перед тем, как отправиться в путь, отыскали в башне кладовую с одеждой. Правда, тёплых вещей там не оказалось, только рубахи, штаны да платья. А нам бы сейчас что-нибудь непромокаемое пригодилось. Зато нашли высокие сапоги. Правда, мужские. Рексу ещё ничего, а вот мне пришлось напялить обувь на три размера больше. Не очень удобно, но всё же лучше, чем в туфельках. Тем более, что шлёпать нам по лужам да через лес пробираться.

– Рекс, а ты сможешь найти то место? Ну, где мы Таридан оставили.

– Я, кажется, даже прямую дорогу знаю.

– Кажется? – мне, вот, кажется, что это было ключевым словом.

– Да точно знаю, не заблудимся, – махнул он рукой.

Я семенила за рыжим, спотыкаясь из-за огромных сапог, но зато они всё ещё были сухими, что не могло не радовать. Ощутив вчера всю прелесть мокрых туфель, когда вода из них через край выплёскивается, сегодня я была почти счастлива.

Рекс обернулся и презрительно усмехнулся.

– Нет, не могу на тебя смотреть, ты точно как мертвячка.

– Да никакие они не синие вовсе! – взбрыкнула я. – Ты же видел их в северной башне! Обычные они, только скукоженные.

– Не знаю, я мёртвых именно такими, как ты, представлял. Хотя, помнишь, я про одного полубезумца рассказывал? Вот он синим не был почему-то.

– Дайл мне, вообще, сказал, что мёртвые не ходят. А те, кого мы привыкли умершими считать, просто через много циклов становятся бесполезными. И, я так поняла, что они не опасны, и людей не едят.

– Кто знает… – пожал плечами Рекс.

И с чего это мне дождь вчера приятным и тёплым казался? На самом деле он мерзкий и холодный. Будто ледяные иглы в кожу впиваются. Ещё и рубаха вся промокла. Одна радость – на ногах сапоги, а не лёгкие туфельки.

Лес во время дождя не только противный, но и жуткий. Небесного светила и так почти не видно из-за туч, а тут ещё кроны деревьев практически всё небо скрыли. Идёшь, будто ночью. Хотя, кажется, я в полной темноте видела лучше, чем сейчас. Да ещё и Рекс чесал так, что я едва поспевала. И сапог всё время норовил подвернуться, потому что болтаелся на ноге. Правый – ещё ничего, а левый совсем безобразно себя вёл.

Рыжий вдруг остановился, огляделся по сторонам. Я как раз успела его догнать и сразу произнесла:

– Только не говори, что мы заблудились.

Мокрый лес мне хотелось покинуть, как можно скорее. Ох, на моём веку так холодно ещё никогда не было.

– Это не то место, – ожидаемо ответил Рекс.

– Какая прелесть! – всплеснула руками. – И что теперь?

– Это не то место, но я его тоже знаю. Там, – он указал рукой куда в чащу леса, – башня, в которой прятался мертвяк. Помнишь, я говорил о нём?

– И мы пойдём в гости к этому мертвяку? Зачем нам к нему в гости?

– Пойдём, хоть согреемся немного. И одежду сухую поищем.

Глубоко вздохнула и поджала губы. И сколько мы будем идти? Мало того, что заблудились, так ещё и привал сейчас устроим в гостях у мертвеца. Несмотря на то, что устала и замерзла, идея рыжего восторга у меня не вызвала. Во-первых, я переживала за Таридан, а во-вторых, попросту боялась идти к мертвецу. Но не пойду же я одна в лес? Конечно, не пойду, я тут окончательно заблужусь и никогда не выйду к людям.

– Ладно, – махнула рукой, – только быстро.

Протиснувшись меж деревьев, мы вышли на узкую тропку. Вот тогда я тоже заметила башню. Совсем близко, надо сказать, и ясным днём её было бы видно издали. Но сейчас серый камень сливался с налитым свинцом небом. Её и вблизи-то теперь трудно разглядеть.

– Здесь есть штука такая забавная, – произнёс Рекс, когда мы вошли внутрь, – площадка, которая сама поднимает вверх, – рыжий провел меня через короткий коридор, и мы, действительно встали на звякнувшую под нашими ногами площадку, а затем Рексель дёрнул рычаг и… ничего не произошло. – Но она не работает, – сообщил он.

– Наверное, поэтому и канатные дороги встали. Один связанный механизм какой-нибудь.

– Да что за ерунда? – нахмурился рыжий. – Комета все паровые двигатели вывела из строя? – он подал мне руку, и мы отправились вверх по лестнице.

– Вряд ли они паровые. Мне кажется, там белки в барабанах бегали просто. Тут же всё не как у нормальных людей. Э-кран с рыбками, память в паутине, наверное, и вместо паровых дилижансов седлают бегемотов.

– Ну, ты скажешь! – рассмеялся Рекс. – А белки-то куда делись, по-твоему?

– Ну, – пожала плечами, – сдохли, наверное.

Он лишь с улыбкой покачал головой. А я всё равно верила в белок, вращающих механизмы канатной дороги. Жалко белок…

Подъем оказался долгим и изнурительным. Нет, жарко от усталости мне не стало. Напротив, только сильнее затрясло. И воздух приходилось с силой в лёгкие вгонять.

– Я тебе сразу не сказал, – рыжий перестал улыбаться и заговорил серьёзно, – что-то, в самом деле, изменилось. Я совсем перестал слышать шум в голове. Может, излучение больше меня не сводит с ума?

– Так это ж хорошо! Значит, на Дармифе теперь смогут жить люди.

– Ну, может, это только у меня? – предположил он.

– Не знаю. У меня самой без изменений.

– Помнишь, когда мы по воде шли, тоже голосов не слышали. Может, это из-за дождя?

– Да какая разница? – ни с того ни с сего я разозлилась. Дайллер сказал, что ему пора, и что больше не придёт. И вообще, ему неприятно о телесной жизни думать. И теперь я тоже подумала, вдруг это из-за дождя? А когда дождь закончится? Сможет ли он снова стать телесным. В глубине души мне бы этого хотелось. Несмотря на то, что я для него всего лишь еда. Может, природа тут всё и уравновесила, да только несправедливо всё это как-то.

Рекс на мой выкрик не ответил. До самого верха шли молча, потому что и так дыхание от крутой лестницы сбивалось. Какие уж тут разговоры?

Мертвец обитал под самой крышей. Рекс трижды стукнул в массивную, окованную железом дверь. Тут же послышались шаркающие шаги, а потом за дверью кто-то пробасил:

– Чего надо?

– Локтур, это я, Рекс.

Лязгнул замок, и дверь слегка приоткрылась. В щель высунулась голова мертвеца. Страшная, сморщенная, с округлыми бесцветными глазами. Жуткое зрелище. Мертвяк бросил на меня взгляд и тут же поспешил захлопнуть дверь, но рыжий успел подставить ногу.

– Ты зачем привел арксерку? – проворчал Локтур.

– Ты ошибся, Лок, – ответил рыжий. – Она – человек.

– Э нет, – погрозил пальцем мертвец. – Я этих за сто шагов чую. Арксерка это, у неё ж морда вся синяя. Сожрёт она тебя. Меня-то не тронет, я-то уже не развиваюсь, – он мерзко захихикал.

Причём тут моя синяя морда, совсем не поняла. Сколько видела арксеров, все они были белокожие и никакой синевы.

– Да покрасилась она, – отмахнулся Рекс. – Ты тут сотню циклов сидишь, ничего не видишь, а сейчас мода такая – кожу в сиреневый цвет красить.

– А, вон чего, – протянул мертвец, потом сдвинул кустистые брови и с укором спросил у рыжего: – а ты чего не покрасился?

– Ну, ты даёшь! – рассмеялся Рекс. – Это ж только для женщин мода.

– А, вон чего, – многозначительно покачал головой Локтур. – Ну, проходите, – он открыл дверь пошире и посторонился.

Стоило войти, как я поняла, что этот человек и в самом деле сошёл с ума. Резкий неприятный запах проник в ноздри и теперь жаждал выпустить наружу содержимое желудка. В этих покоях, видно, никогда не убирались. Повсюду валялись объедки, какие-то вещи, тряпьё, полусгнившая мебель. И всё это убийственно воняло. Как только Рекс с ним общий язык нашёл? Как он вонь выдержал? Я больше ни о чём не могла думать, кроме как о бегстве.

– Нам бы одежду сухую, – заговорил Рекс.

– А, вон чего, – кивнул мертвец. – На три этажа вниз, потом по коридору и налево. А потом опять налево. А после прямо, пока в деревянную дверь не упрёшься. Там и будет гардеробная, – он сделал паузу. – Эти арксеры, они говорили мне, что нельзя читать их книг. Но на самом деле именно за этим они нас сюда и привезли. Чтобы мы учились, изворачивались, развивали тайную деятельность, а они ели. Они бы дальше меня ели, если б я не сошёл с ума. И теперь ваша очередь, – и он жутко расхохотался.

– Ну, Рекс, пойдём? – я взяла его за руку и потянула к выходу.

– Куда так быстро? Чего это? Не нравится угощенье? – не знаю, о каком угощенье он говорил, но ничего похожего на еду тут не имелось. Разве что на сильно испортившуюся. И от одного его слова меня едва не вывернуло.

– Понимаете, – заговорила, не прекращая попыток вытолкнуть отсюда рыжего, – мой подруга, на ней шапка игольчатая, мне надо её забрать. И мы никак не можем остаться.

– Так ерунда же? – ответил мертвец. – Если шапка на не ней, инфрагенератор, то есть, значит, её можно просто позвать сюда. Давай, зови, будет веселее.

– Да-да, сейчас позовём, – согласился рыжий, стоя в дверях. – Вот, только одежду сухую отыщем и позовём.

– А, вон чего, – согласился Локтур, и мы буквально вылетели из его покоев, а потом бегом рванули к лестнице.

Я то и дело оглядывалась. Мне казалось, это безумец бросится в погоню. И как только Рекс вообще заставил его что-то рассказывать? Он же совершенно ненормальный!

– Локтур не покидает своих покоев, – ответил рыжий, заметив моё беспокойство, когда мы начали спуск.

– Он же совершенно безумен! – воскликнула, обернувшись ещё раз на всякий случай. – Как ты вообще умудрялся с ним вести беседы?

– В прошлый раз вони было меньше, – произнёс Рекс и усмехнулся.

– Надеюсь, про одежду он хотя бы не соврал.

Тремя этажами ниже за обветшалой деревянной дверью гардеробная всё же обнаружилась. Только, похоже, это была очень старая гардеробная. Одежда была свалена в огромные пыльные кучи. Много одежды. Часть успела истлеть и превратиться в труху, но другая часть оказалась ещё пригодна для носки. А самое главное, она была сухой, хоть и пахла старьём.

Выбрала для себя рубаху почище и штаны. А ещё с собой захватила свёрток. Для Таридан, а то она, наверное, тоже насквозь промокла. Если, вообще, жива, конечно.

Рексель скинул мокрую одежду, ничуть не стесняясь моего присутствия. Застеснялась я, отвернулась, покраснела, наверное. Или ещё сильнее посинела. Тут же задумалась, как теперь с этим дела обстоят? Эх, жаль, что тут зеркала нет.

– Ну? – окликнул меня рыжий. – Так и будешь обниматься с кулём?

Рекс в упор смотрел на меня, сложив на груди руки. С вызовом таким смотрел, дескать, ну, что, переодеваться будешь?

– Отвернись, – просьба прозвучала жалобно, хотя я хотела произнести её жёстко, как приказ. А вышло что-то умоляюще невнятное.

– Ладно, – снисходительно улыбнулся Рекс и нехотя повернулся ко мне спиной, а затем добавил издевательски, – считаю до пяти и оборачиваюсь. Раз!

Быстро стянула мокрые вещи. После этого жуткого дождя с них ведро воды можно было выжать. Накинула рубаху, и тут в коридоре послышалось:

– А, вон чего, – прокриклявил безумный мертвец, – кто тут кладовые мои обнести решил? – и прозвучало это не на шутку угрожающе.

Штаны натягивала, не снимая сапог. Благо, что штанины широкие, мужские.

– Ты же говорил, он из покоев не выходит, – прошипела рыжему, подхватив куль с запасными вещами

– Ну, вышел, значит, – он повернулся ко мне.

Дверь резко распахнулась. Округлые выцветшие глаза источали злобу, а от самого мертвяка несло, как из выгребной ямы. С каждым его выдохом меня обдавало невыносимой вонью. Даже голова закружилась.

– А, вон чего, – повторил излюбленную фразу Локтур, а потом как рявкнул, – подвесить ворюг за ноги!

Я стояла ближе к двери, но тут же отпрянула, дёрнулась назад, споткнулась о тряпьё и с перепугу швырнула куль в безумца. Угодила в голову, но, удар, конечно, слабенький получился.

Рекс резко дёрнул за руку, рванув прямо на борющегося со шмотьём мертвеца. Рыжий свалил мертвяка одним толчком, но тот успел ухватить меня за ногу.

Взвизгнула, попыталась вырвать ногу. Вперёд меня тащил Рекс, а назад – мертвец. Я повисла в воздухе, растянутая, словно бельевая верёвка. Обезумевший Локтур оказался на редкость сильным. Задёргала ногой, оглянувшись назад, и тут сумасшедший вцепился в сапог зубами. Это было не столь страшно, сколько противно. И заорала я вовсе не от ужаса, от омерзения.

Ухватив меня за талию, Рекс резко дёрнул, но Локтур и не думал отпускать. Сапог просто соскользнул с ноги и остался в зубах безумца. Рыжий тут же подхватил меня на руки и помчал вверх. А мертвяк швырнул в нас моим же сапогом. Рексу его даже поймать удалось и мне на ногу водрузить. И всё это набегу.

– Не туда! – крикнула я.

– У меня есть идея получше, – хитро ответил Рексель, и, честно говоря, это «получше» мне совсем не понравилось.

Взбежав верх на один этаж, Рекс поставил меня на ноги возле окна.

– Канатная дорога не работает, – напомнила.

– Она тут и раньше не работала, скамеек нет, – сообщил Рекс. – Но веревка идёт под наклоном. Впереди чисто, никаких высоких деревьёв, башен, почти до самой земли.

– Почти? – недоверчиво уточнила.

– Не важно, – отмахнулся Рекс. – Ты только за меня держись крепче.

– Что?! Ты собираешься ползти по веревке?! Со мной?!

– Не ползти, а ехать, – с этими словами от извлёк из кармана железную трубку длиной в две ладони. – Утащил у Локтура. Думал, от хухелей этим отбиваться, но для этого тоже сгодится.

– Для чего? От мертвяка отбиваться?

– Нет, – улыбнулся Рекс и резко рванул подол моей рубахи.

– Ты что делаешь?! – попыталась отскочить, но полоса ткани осталась в руках рыжего.

– Она всё равно была слишком длинной.

Из куска ткани он скрутил жгут и просунул в трубку. Я заподозрила, что и рыжий тоже спятил. Нет, а что это за детские игры – тряпочку в дырочку сувать?

Один конец жгута Рекс намотал на запястье и вдруг запрыгнул на подоконник.

– Ты совсем дурак, рыжий?! – не выдержала я.

– Не совсем, – он хитро прищурился. – Иди ко мне.

– Да что я, лободырая, что ли?

Он вскинул руку с трубкой вверх, туда, где проходила верёвка. Она, и впрямь, шла чуть под углом. Рекс перекинул трубку на верёвку и намотал другой конец жгута на вторую руку. И только теперь до меня дошло, что он собирается сделать. Только легче от этого не стало.

– А, вон чего, – послышалось со стороны лестницы, – вынесли воришки всё золотишко.

– Давай скорей, – окликнул рыжий, – за меня цепляйся как можно крепче. И не забывай, что мне тебя нечем будет удержать.

Оглянулась назад. Нет, я совершенно не боялась мертвеца. Даже когда увидела его силуэт, меня переполнило омерзение, а не страх. Противно и гадко с ним даже драться. Даже убить его – препакостно до тошноты. Хотя как мертвяка-то убьёшь?

И я вскочила на подоконник и вцепилась в рыжего всем, чем могла, разве что не зубами. Да, прыгать с ним страшно, но между отвращением и ужасом я выбрала ужас.

Рекс оттолкнулся от подоконника, и мы полетели. Я старалась не смотреть вниз, если закрыть глаза, не так уж и боязно. Мы постепенно набирали скорость, и, вот, уже ветер свистел в ушах. Что-то внутри меня сжалось, будто пружина, и где-то там, сжался в комок липкий страх уступив место совсем иным чувствам. Удивительно, но мне стало весело. Примерно то же самое я испытывала лишь в детстве, качаясь на качелях. И всё мне хотелось выше, быстрее. И страшно ведь тоже не было. Совсем.

Удар! Резкая остановка вышибла дух из лёгких. Нет, не падение, просто Рекс встал на ноги. Затормозил как-то слишком неожиданно.

– Эй, может, ты всё-таки меня отпустишь? – поинтересовался рыжий.

Ага, легко сказать! У меня все конечности свело от напряжения.

Звякнула трубка о камень, и Рекс осторожно отцепил мои руки от своей шеи. Потом попытался попросту стряхнуть меня, только мои колени разгибаться отказывались.

– Лио, слезь! – прикрикнул он. – Я всё-таки не железный.

Он осторожно приподнял меня и усадил на валун, под который уходил трос. Только теперь я смогла глубоко вдохнуть.

– Ну, что? – с улыбкой спросил рыжий. – Понравилось?

– Ага, – кивнула и тоже заулыбалась. Кажется, мне, и впрямь, понравилось. А ещё я в очередной раз подивилась нечеловеческой силе Рекса.

– Ну, зови свою подружку, и пойдём за Иритан.

Когда он упомянул имя сестры, я невольно скривилась. Не понравилась она мне, высокомерная, как и все жрецы. Удивительно, как сильно они с Рексом отличаются.

– А она дойти сможет?

– Мы сейчас рядом с восточным крылом. Видишь? – он указал рукой в сторону ближайшей башни. – От неё я дополз по тросу до шестой башни. Таридан должна быть совсем рядом.

– А потом? Как мы доберёмся до этой шестой башни? Я не доползу по тросу.

– Ты ведь запускала картинки в хранилище памяти? Попробуешь запустить и канатную дорогу. Ты же сама говорила про белок.

Не было у меня никакой уверенности ни в белках, ни в том, что я смогу докричаться до Таридан. И всё-таки я попыталась сосредоточиться и сделать то же самое, что, впрочем, уже делала– отдать команду её ограниченному сознанию.

«Тари, услышь, приди ко мне. Тари, я рядом, иди сюда», – обращалась я к ней мысленно. Никакого отклика я не слышала. Вообще, возникло ощущение, будто кричу в пустоту.

Дождь так и не прекратился. Одежда снова промокла, но теперь мне не было ни холодно, ни сыро. Я находилась не здесь, я была где-то в голове Таридан и очень просила её найти нас. Но здесь больше не было ничьих мыслей, и мне начало казаться, будто я никогда ничего и не слышала. И всё стало таким нереальным, будто сон привиделся. Пока Рекс не закричал:

– Вон она!

Я тут же пришла в себя, открыла глаза и увидела, как к нам приближается фигура в игольчатой шапке.

– Получилось! – взвизгнула.

– Да уж, – печально вздохнул Рекс. – Только что будет, когда ты снимешь с неё шапку? И как ты собираешься её снимать?

– Дайл подсказал способ.

Таридан выглядела ужасно. Её кожа потемнела, будто бы она целыми днями в поле работала. Лицо обветрилось, покрылось мелкой сеткой трещин. Так бывает от сильного загара. Если она придёт в себя, а потом увидит себя такой, то наверняка снова рассудком помутится. Это я росла, не думая о внешности. Подумаешь, кожа у меня посинела, так даже особого значения этому не придавала. А, вот, Тари с детства учили быть красивой и всем нравиться. Она и раньше любой изъян в своей красоте оплакивала горькими слезами.

Подруга остановилась рядом со мной. Я встала, взяла её за руки и потянулась к её разуму, сокрытому будто под толстой скорлупой.

«Сними шапку», – единственное, что попыталась донести до неё в этот раз.

Она высвободила свои ладони, потянулась к шапке и вдруг обхватила её обеими ладонями. Прямо к иглам приложила руки, надавила. Я подумала, что она руки себе насквозь этими иглами проткнёт! Но нет, иглы вдруг стали уменьшаться, будто внутрь втягиваться, пока шапка не стала гладкой. Куда они втянулись-то? В голову?!

Таридан резко сорвала шапку и бросила на землю. Её волосы оказались очень коротко подстрижены, но крови не было. А потом она начала кричать. Жутко, надрывно, будто её наизнанку выворачивали. Её позвоночник выгнулся, девушка упала на колени, впившись руками в землю, запрокинула голову и орала, пока в лёгких не закончился воздух.

– Бесполезно, – вздохнула я.

В таком состоянии мы даже на дирижабль её не погрузим. Можно было и не снимать шапку. Мне показалось, что безумие полностью поглотило её разум, но тут Тари вполне осознанно выдала:

– Да заткнитесь вы, наконец! – а потом совершенно обычными глазами посмотрела на меня и добавила. – О, и вправду, заткнулись, – и улыбнулась.

– Тари, – я подошла к ней, – ты меня узнаёшь?

– Лио, тебе хухели мозги покусали? Чего бы мне тебя не узнать? Ну, подумаешь, синенькая чутка, – и она засмеялась. Совершенно по-человечески и безо всяких ноток безумия.

Я тут же опустилась рядом, обняла её и, кажется, расплакалась.

– Тари, ты не сошла с ума! Как же я рада!

– Ну, – она попыталась высвободится, – чего это мне с ума сходить? Тем более, что эти уроды уже заткнулись. Всё хорошо, Лио, – я разжала объятия и выпустила Тари, – всё хорошо… А где мы? – она огляделась по сторонам.

– Мы направляемся к шестой башни восточного крыла, – сообщил Рекс. – Заберем Иритан и остальных, а потом будем ждать дирижабль.

– Дирижабль? Мы улетаем? А деньги? Нам хоть оплатят эти дни?

– Тари, какие деньги?! – возмутилась я. – Мы тут чуть не сдохли все! Я уже и не надеялась, что ты придёшь в себя. Знаешь, чем ты тут занималась? Не помнишь! А я сама видела, как ты бегемота живьём разделывала!

– Жуть какая! – она передёрнула плечами. – Последнее, что я помню, как мы в той железной башне лазили.

– О, ты многое пропустила, подруга, – улыбнулся ей рыжий.

Она кокетливо отвела взгляд, сделала жест, будто поправляет волосы, но тут её лицо исказила гримаса, а изо рта вырвался полувздох-полустон.

– Ы-а… где мои волосы?! – вскрикнула она.

– Отрастут, – с улыбкой ответил Рекс.

– Ай, я уродина лысая! – вскрикнула она и закрыла лицо ладонями.

– Тари, это ерунда, тебе очень идёт короткая стрижка, – попыталась её успокоить.

– Идёт?! – даже не собиралась успокаиваться она. – Идёт она только рабочим в шахтах! Чтобы мыть не сложно было.

Рекс подошёл к Тари, обнял её за плечи и поставил на ноги.

– Поверь, ты самая красивая, – нагло соврал рыжий, и хорошо, что она не видела своего обветренного лица. – А сейчас нам всем надо поторопиться.

Глава 19

По дороге к башне я кратко рассказала Тари обо всём случившемся. И про комету, и про хранилище памяти, и про то, как я мысленно общаться научилась. Подружка шла молча, понурив голову.

– Ну, вот, всё самое интересное я пропустила, – грустно выдала она, когда я закончила рассказ.

– Ох, Таридан, – идущий впереди Рекс, оглянулся, – я бы с удовольствием пропустил большую часть этих приключений. Считай, тебе повезло. Не так уж и весело сидеть и ждать, пока ты сдохнешь. Вот, совсем не весело, я бы сказал.

– Ну и надел бы на себя эту шапку! – зло прошипела Тари.

Рекс внезапно остановился, прислушался. Я заметила, как он напрягся, колени чуть согнул, руки развёл в стороны, будто к драке приготовился. Мы с Тари тоже замерли.

– Ты чего? – спросила я.

– Тихо! – прошипел он.

Совсем рядом за кустами что-то промелькнуло. А потом я увидела их. Они двигались не так, как люди, больше походили на животных. Ссутулившиеся так, что руки почти до земли доходили, они глядели на нас выпученными, почти круглыми глазами и улыбались. Злобненько так скалились.

Мертвяки. Жуткие, с морщинистой потемневшей кожей. Я ощутила исходящий от них неприятный запах.

Один из них резко выскочил из-за дерева и на четырёх конечностях помчал на нас.

– Бежим! – выкрикнула Тари, схватила меня за руку и потащила к башне. Рекс бежал следом. Одна лишь беда – входом в башню служила лишь арка. И никаких дверей.

– Чего им надо? – взвизгнула я, когда мы уже бежали по длинному коридору.

– А чего надо было Локтуру? – не замедляя шага, ответил рыжий.

Шумное дыхание слышалось позади. Рекс распахнул одну из дверей, схватил массивный стол и швырнул в проход. Стол не уместился в коридоре, встал боком. Сверху рыжий швырнул ещё и пару стульев, и кресло, и ещё полочку для обуви. Но мертвяки выглядели такими свирепыми, и я сомневалась, что эта преграда их надолго остановит. Неужели все после смерти становятся такими страшными? Ох, даже представить жутко, как мой отец жил за воротами бок о бок с ними.

Мы добежали до широкого зала, но лестницы тут не оказалось. Здесь был тупик.

– Ты куда нас завел?! – закричала Тари и толкнула рыжего.

Он на её крики внимания не обратил, повернулся ко мне.

– Лио, это платформа. Здесь нет лестницы до второго этажа. Я лез по тросам, но ты не залезешь. Ты должна запустить платформу. Ты сможешь!

– Что? Ты знал?! – теперь мне тоже захотелось его стукнуть. Сильно стукнуть. И поскорее, пока его мертвяки не разорвали.

– Я знал, что ты справишься. Там же белки!

– Чего? – заверещала Тари. – Какие ещё белки? Рекс, да ты совсем сбрендил? Голоса сильно в голову ударили?

А я поняла, что выбора-то у меня и нет. Тари с Рексом могут сколь угодно препираться, а мне придётся разбираться в механизме платформы. И дай Беспокойный, чтоб её механизм, и впрямь, работал за счёт живых существ.

Я закрыла глаза и попыталась мысленно нащупать хоть что-то. Совсем рядом ощущалось приближение мертвецов. Они, в самом деле, были жутко голодны. А ещё им было больно. И очень страшно. Страшнее, чем нам. Мне потребовалось совершить усилие, чтобы разорвать с ними связь.

Живое… Ощутила присутствие какой-то букашки, совсем рядом, буквально под ногами. Попыталась переместить в неё сознание, но тут вдруг заломило в ушах, и я резко распахнула глаза.

Рыжий букашку раздавил.

– Ты чего наделал?! – накинулась я на него.

– Ничего я не делал! – он отступил, и я увидела расплющенное насекомое.

– Я была в нём, – грустно вздохнула.

– Жуком? – округлила глаза Таридан. – Да вы тут все психи!

Глубоко вдохнув, я вновь погрузилась в состояние исследования. И тут же почувствовала рядом кого-то ещё. Не букашку, не мертвяков, нет, здесь было что-то холодное, очень твёрдое. Оно не было живым, но в нём была какая-то странная сила, что-то двигалось, пульсировало. И никаких белок.

У этой вещи не имелось сознания. В ней не было жизни. Но я ощутила, будто бы внутри проскользнула искра. Одна маленькая, едва уловимая искорка. И я дотянулась до неё, отдала ей часть себя, будто позволила питаться мною. Совсем чуть-чуть. Затем открыла глаза и быстро дёрнула рычаг.

Платформа медленно поехала вверх.

– Ну что? Были там белки? – спросил Рекс.

– Нет там никаких белок. Там железка какая-то с искорками. Я ей искорок прибавила, и она заработала.

– Значит, ты можешь вселяться не только в живое, – сделал вывод Рекс.

– Да что вы за бред несёте? – не выдержала Тари. – Белки, искорки, да вы совсем тут спятили?! Раньше рычаг дёрнуть не догадалась?

Не ответила. Задумалась вместо этого. И, правда, мы ведь не пробовали запустить платформу. Может, оно и так всё работало?

Рыжий теперь уверился в мои способности, а Тари окончательно убедилась, что мы оба спятили. Чувствовала я себя из-за этого… странно.

Платформа довезла до верхнего этажа и замерла. Ну, то есть я так подумала, что это верхний этаж, потому что выше эта штука подниматься отказывалась. Я понадеялась, что Рексель знает, куда идти, и волноваться практически перестала. Но стоило нам сойти с подъемника и сделать несколько шагов в сторону коридора, как рыжий остановился.

– Это не та платформа, – «обрадовал» он нас. – И привезла она нас не туда.

– И что теперь? – спросила я.

– Здесь башня на две части поделена. И нам либо спускаться вниз и искать другую платформу, либо ехать по канатной дороге не в ту сторону. Ну, или научиться проходить сквозь стены.

– Я хочу домой! – заныла Тари. – Почему нельзя просто сесть на канатку и уехать к хухелям от сюда?

Я не знала, что ответить. Мне казалось, я ей всё объяснила, но Тари, как выяснилось, слушала впустую. Впрочем, у неё такое часто бывает.

– За которой перегородкой находится нужное окно? – спросила у рыжего.

Он жестом указал на глухую стену, и, судя по форме зала – половине круга, каменная кладка разделяла идеально круглый зал на две равные половины. Или неравные, но не суть.

Приложила ладони к камням и прислушалась. Получилось же у меня платформу запустить. А тут всего-то надо заставить частицы внутри камня двигаться быстрее. А в камень себя я уже вливала.

Сосредоточилась, уткнувшись лбом в стену, как делали арксеры.

– Ты головой собираешься её пробить? – рассмеялась Тари.

– Помолчи, – отмахнулась.

Не помню, как все эти штуки называются, но я была этими маленькими частицами, которые и не частицы вовсе, но именно из них всё и состоит. И во мне они есть, и в камне. Нужно лишь стать ими и заставить двигаться, как я заставляла двигаться воздух вокруг кометы. Чуть быстрее, чуть больше силы, ещё чуть-чуть.

Загрохотало, и некая сила швырнула меня в стену. Сверху посыпался песок и мелкие камешки. Я тут же утратила связь с перегородкой, но никак не могла восстановить её с самой собой.

– Ну, ты даёшь! – уважительно воскликнула Таридан. – И чем ты её так?

– Силой мысли, – ответила, с трудом ворочая языком.

Рекс помог подняться, стряхнул с меня мелкие камешки. На ногах я стояла нетвёрдо, меня качало, да и перед глазами будто туман плыл.

– Брешь в стене есть, – произнёс Рекс, удерживая меня за плечи. – Надо поторопиться, что-то мне кажется, эта башня может рухнуть в любой момент.

Я только кивнуть смогла в ответ.

Дыра оказалась совсем небольшой, всего-то несколько камней в середине выбило. Первой полезла Тари. Ну, она достаточно хрупкая, пролезла легко. Следом Рекс помог мне протиснуться. А, вот, сам рыжий вполне ожидаемо застрял.

– Идите к канатной дороге, – крикнул Рекс, – Пусть Лиодан пока всё настроит. Я догоню.

Мне не хотелось идти без рыжего. Вообще, не хотелось идти. Потому что никакой уверенности в том, что я смогу её запустить, не было. Да и сил почти не осталось. Голова кружилась, да и оконный проём будто дымкой окутало. Но Тари взяла меня за плечи и повела к окну. Благо, что тут не было длинных тёмных коридоров, всего лишь зал и окно на противоположном конце.

Отсюда в самом деле было видно канатную дорогу. Скамейки висели и даже не думали двигаться. Я закрыла глаза и попыталась понять, как оно работает. Веревки тянулись так далеко, что и конца их не видать. И ощутить ничего, кроме самих верёвок, я тоже не смогла. Слишком далеко, чтобы дотянуться. Для этого нужно снова стать ничем, развоплотиться, но как же я потом обратно?..

– Ничего не выйдет, – сообщила я Тари.

– И?.. – удивлённо уставилась на меня подружка.

– Слишком далеко до механизма. Я его даже увидеть не могу.

– Так и знала, что нет у тебя никаких способностей! Всё время ты что-то из себя воображаешь, а сама… – Тари махнула на меня рукой.

Я стиснула зубы от злости. Вот, стоило с неё шапку снимать! Лучше б и дальше слушалась меня и молчала. Но сейчас не время ругаться с подружкой. Вместо этого я попыталась сосредоточиться на верёвках. Я должна добраться до механизма. Должна запустить…

Резкий звук, будто лезвием полоснул по нервам. Подавилась вдохом и открыла глаза. Кричала Тари. Глаза выпучила, а рот забыла закрыть, даже когда крик иссяк.

– Ты чего? – спросила у неё, так как не увидела ничего, что могло бы стать причиной такого дикого ора.

– Т-ты! – она тыкнула в меня пальцем и отступила на шаг.

Рекс, отряхиваясь от каменной крошки, уже спешил к нам.

– Чего разорались? – спросил он.

– О-она! – снова тыкнула пальцем в мою сторону Таридан. – Она вся рассыпаться начал! Я окно через неё видела! Прозрачная стала и как из точек вся!

– А, ну бывает, – пожал плечами рыжий.

– А, вот, не надо было говорить, что я ничего не умею! – высказала в сторону подружки, а потом повернулась к Рексу. – Не могу дотянуться до механизмов. Слишком далеко, а если развоплощусь, потом могу не собраться.

– Ясно, – кивнул рыжий. – План с белками провалился.

– Ох, – Таридан закатила глаза, – Как же тяжко с сумасшедшими.

– Значит, действуем иначе, – произнёс Рекс и влез на подоконник.

– Я не полезу! – взвизгнула, только представив, что придётся карабкаться по верёвке над пропастью. – Я лучше пешком пойду!

– О, это вряд ли, – насмешливо произнёс рыжий.

– Ну, ты же как-то дошёл, – возразила.

– Ага, а теперь точно не дойду. Глянь. Из северной башни, похоже, все разбежались.

Подошла ближе к окну, посмотрела вниз. Мёртвые. Отсюда они казались такими маленькими, как букашки. И сновали туда-сюда, будто муравьи. Они не орали, как те обезумевшие, которых я видела в северной башне. Они будто бы что-то искали. И мне почему-то казалось, что искали они нас.

– А что там? – Тари всё ещё держалась от меня поодаль и только шею вытягивала, но, понятное дело, ничего увидеть не сумела.

– Значит, делаем так. Видите? – стоя на подоконнике, он вытянул руку вверх и коснулся троса. – Тут две верёвки. Двигались они в противоположных направлениях. Где-то они там пропущены через механизм, который их тянул. Я, кажется, понял, как оно устроено. Сейчас вы обе садитесь на скамейку, а я режу второй трос и спускаюсь на одном его конце вниз. Система уравновесится, и вы поедете. Я почти уверён, что это сработает.

– А ты? – тихо спросила я. – А вдруг ты разобьёшься?

– Это вряд ли. Вы обе весите примерно столько же, сколько и один я. Тем более, что я буду ползти вверх по тросу, тем самым регулируя вашу скорость.

– Нет, Рекс, так не пойдёт. Ты не знаешь ни длину троса, ни того, как там этот механизм может быть устроен. Да откуда тебе знать, что эти верёвки связаны как-то? Может, это просто запасной путь, и на него тоже вешают скамейки?

– Ну, я в механике кое-что смыслю, – улыбнулся рыжий.

– Ну, хорошо, даже если ты прав, как ты потом до нас доберёшься? Там же мертвяки!

– Выкручусь как-нибудь. Придумал же я, как на дирижабль пробраться. И тут что-нибудь придумаю, – с этими словами он извлёк из кармана нож. Это был тот самый нож, которым Таридан бегемота разделывала. То ключи у него от всех покоев северной башни обнаруживаются, то трубочку утащить успевает, чтоб на ней скатиться по тросу, теперь, вот, нож. Не человек, а сюрприз ходячий. Ещё, оказывается, и в механике разбирается, как выяснилось.

– Рекс, мне идея не нравится. Совсем не нравится, – предупредила я.

– Всё будет хорошо, – с улыбкой пообещал он. – Давайте, прыгайте в люльку и поехали. Встретимся на пристани у дирижабля. Только дождитесь.

К слову, скамейка болталась совсем рядом. Хоть по верёвкам ползти до неё не придётся. А то я ж точно не доползла бы.

Рекс посторонился, давая нам с Тари возможность протиснуться в окно. Я полезла первой.

– Если будешь падать, цепляйся за ноги, – издевательски произнёс Рекс. Вот, знает же, как меня подколоть!

Но скамейка, и впрямь, была очень близко. Я притянула её за верёвки и спокойно села. Следом плюхнулась Тари.

– Все заняли места, согласно купленным билетам? – Рекс обернулся с улыбкой, при этом одной рукой он держался за трос, во второй сжимал нож, а на подоконнике находилась лишь одна нога, – Ну, поехали! – крикнул он, чиркнув ножом по верёвке.

Послышался щелчок и рыжий, вцепившись в трос, полетел вперёд и… вниз. Я заорала, закрыла лицо руками. Так страшно сделалось, что я и не заметила, как скамейка двинулась вперёд.

Рыжий… При падении с такой высоты точно не выжить. Когда я открыла глаза, его уже и видно-то не было. Куда его унесло? Как он до пристани-то добраться собирается?.. А ведь он ради нас прыгнул. Ничего-то он не знал об устройстве этого механизма, только лишь предположил. И я должна! Должна была догадаться, ведь я могла почувствовать его мысли…

На глазах появились слёзы. Я смахнула их украдкой, но вряд ли Таридан это заметила, ведь дождь всё ещё идёт.

Канатная дорога стремительно набирала бег. А впереди показалась башня. И, вот же я лободырая! Забыла спросить, у какой башни нам выходить!

– Тари, – я взяла подругу за руку, – наша остановка?

– А я почём знаю? – пожала она плечами. – Выходим?

– Попробуем.

Я выставила руку, когда мы приблизились, и с ужасом думала, что будет, если у меня не получится зацепиться за выступ. Как эту хухелеву скамейку остановить-то? Рекс слишком хорошо думал о нас, если решил, что мы так просто запрыгнем в окно.

Железка ударила в ладонь, я стиснула пальцы, а другой рукой всё ещё держала Тари. Или, скорее, за неё держалась. Уже хотела попытаться закинуть ногу на подоконник, как скамейка дёрнулась и выскользнула из-под нас.

Таридан закричала. Я сжала её запястье крепче. Скамейка помчалась дальше, а мы остались висеть возле окна!

– За ногу! За одну ногу цепляйся, – крикнула подруге, вторую ногу пытаясь перекинуть на подоконник. Ох, я ж не такая сильная, как Рекс! Мне целого человека не удержать!

Сапог соскочил и полетел вниз. Тари снова вскрикнула. Штаны! Слишком широкие штаны сползали! А мне двойной вес не удержать!

– Попробуй найти опору! – выкрикнула я, потому что чувствовала, как рука слабеет. Ещё чуть, и пальцы разожмутся. И тогда мы обе полетим… Ох, зачем только вниз посмотрела?

Тари носком сапога ковыряла каменную кладку, вниз летела крошка. Она сумела подтянуться и теперь одной рукой вцепилась в рубаху. Вторую руку всё ещё сжимала я.

– Ох ты ж, дерьмо хухеля! – послышалось откуда-то сверху. – Да вас тут две!

Меня ухватили за шиворот. Тари снова взвизгнула. Рубаха затрещала. Вниз полетел второй сапог.

– Руку отпусти! – раздалось сверху.

– Не могу! – я посмотрела на пальцы, стиснувшие запястье подруги.

– Другую руку! – скомандовал незнакомец.

Дошло. Я выпустила железный поручень и тут же ввалилась в помещение. Следом прямо на меня шлёпнулась Тари.

– Вы на чём прилетели, девочки? – спросил незнакомый парень. Ксер или ксай – не разберёшь толком, но главное, что не арксер. И я очень обрадовалась, увидев его. Так обрадовалась, что бросилась бы на шею, если б не Таридан, придавившая меня сверху.

– На канатной дороге приехали, – ответила подруга.

– Она ж сдохла, – удивлённо вскинул брови парень.

– Вот, на дохлой и прилетели, – ответила я, высвобождаясь из-под Таридан. Ей самой в голову не пришло встать.

– Вы из этих? – он почему-то посмотрел на потолок, будто это что-то значило.

– Нет, кажется, – мы с Тари переглянулись.

– А, это хорошо. Тут Иритан такого понарассказывала про арксеров – жуть! А я крики странные услышал, думаю, драка, что ли? А тут вы в окошке бултыхаетесь. Ну, повезло вам.

– Иритан? – уточнила, не в силах скрыть радости. – Рыжая? Это шестая башня восточного крыла?

– Она самая, – кивнул парень, – Я – Хексор, – он протянул руку то ли для приветствия, то ли в качестве помощи. Ну, я руку пожала, а заодно и поднялась. Переступила с ноги на ногу – не очень-то приятно стоять на холодном каменном полу босиком.

– Меня зовут Лиодан, – поспешила представиться, а потом указала на подругу, – а это Таридан.

– Лиодан? Та самая, о которой жрице Беспокойный бог вещал? – в его голосе мне почудилась дрожь. Чего это Илу мог про меня навещать?

– Ну… – протянула задумчиво, – возможно.

Учитывая, что Илу мог пасть именно по моей вине, не факт, что вещал он обо мне что-то хорошее.

Глава 20

Мои беспокойства не оправдались. В шестой башне встретили нас весьма радушно, даже Иритан излучала доброжелательность. Ну, насколько жрица вообще может излучать доброжелательность. В общем, особого отвращения не выказывала – и то благо.

Нам с Таридан выделили покои, куда и подали обед. Правда, меня несколько напрягало, что смотрели на нас как на зверушек неведомых. С любопытством на грани брезгливости. Ну, Тари, понятное дело, после игольчатой шапки не лучшим образом выглядела, но я-то ещё ничего, кажется. Подумаешь, немного сиреневая.

Наспех перекусив, я отправилась в душ, а после сменила вонючую рубаху на вполне приличное платье. После я продолжила трапезу, а в душ отправилась Таридан.

Но не успела я и куска прожевать, как из спальни послышался жуткий крик подруги. Я бросилась к ней, уже рисуя в голове кошмарные картины, но Тари всего лишь раскрыла шкаф и глядела в зеркало. Она гладила остатки волос и рыдала в голос.

– Я – уродина! Кто теперь на меня взглянет?! – это всё, что я сумела разобрать в её завываниях.

Осторожно подошла к ней, взяла за плечи.

– Ну, Тари, не плачь. Волосы же отрастут.

– Когда?! Через сто лет? – она снова всхлипнула. – Всю жизнь теперь под капюшоном прятаться…

– Да ладно, – я попыталась убрать её руки, – посмотри, тебе даже к лицу стрижка.

Тари на миг затихла, пригляделась к зеркалу. Я уж подумала, что увидела она всё-таки в своём новом облике красоту, но не тут-то было.

– Что с моей кожей?! – вскрикнула она с новой силой. – Вся потрескалась! Жёсткая, как наждак! А-ы! – завыла она.

– Тебе просто надо отмыться, – успокаивала я, – это всего лишь грязь. Ты же бегемотов рубила, вот вся и вывозилась.

– А дождь не смыл?

– А дождя мало, надо под душем постоять подольше, и чтоб вода горячая.

Кое-как я спровадила её в душевую. Там она немного погодя перестала всхлипывать, и вскоре доносился только шум воды.

Постояла сама немного перед зеркалом. Да уж, я и сама нынче хороша – вся светло-сиреневая. Дайл говорил, пройдёт, но что-то не особо проходило. Теперь понятно, почему тот парень, Хексор, так на нас смотрел. И впечатлила его вовсе не стрижка Тари.

Есть отчего-то совсем перехотелось. Надоело мне это мясо до хухелей! Страшно даже представить, что раньше я о бегемотятине мечтала, а теперь всё бы отдала за кусочек репы.

Из душа Таридан вернулась печальная, но хотя бы не рыдающая. И кожа её, в самом деле, отмылась. Ну, разве что загорелой слегка она осталась, но выглядела теперь на порядок лучше.

– Почему ты мне сразу не сказала, что я такая уродка? – с укором посмотрела на меня подруга. – Почему не сказала, что рыжий нагло врал?

– А что я должна была сказать? Рекс врёт, ты теперь страшная и лысая? Тебе бы стало легче?

– Да! – заявила она. – Я бы ему глазки не строила!

– А ты строила? Я не заметила.

– Конечно, не заметила! Я же лысая и уродливая теперь! И вообще, это ты во всём виновата!

– Я?! – а вот это уже наглость. – Я виновата? – зло прошипела. – Ну, тогда я быстро сейчас шапку тебе обратно надену. Будешь ходить тварью бессловесной и меня не бесить! – кажется, так я на неё ещё никогда не орала.

Тари замолкла. И вид у неё стал какой-то виноватый и немного испуганный.

– Лио, – тихо произнесла она, – у тебя глаза дрожат. Ты – арксерра!

– У меня нет потребности питаться людьми, – ответила, стараясь, не выдать беспокойства. – Так что, никакая я не арксерра, просто Дайллер собрал меня, как сумел. По своему образу и подобию, видимо.

Дверь в покои открылась, я обернулась на звук и увидела вошедшую Элирен.

– Ух ты! Это правда! – воскликнула девушка вместо приветствия, обошла меня, пристально разглядывая. – Как же тебе идёт новый цвет лица! – выдала она.

– Конечно, – проканючила Тари, – Лио даже синяя морда к лицу, а я… – она не договорила, снова всхлипнула и прикрылась ладонями.

– Ну, ты чего ревёшь? – Эли подошла к моей подруге, отвела руки от её лица. – Мы ведь все живы, радоваться надо.

Таридан не ответила, но рыдать перестала и неуверенно кивнула.

– Скоро должен прибыть дирижабль, – сообщила я. – Нужно выдвигаться к пристани.

– Да-да, рыжая говорила. Она тут вроде как главная, – на этой фразе она хихикнула. – А Рекс с вами?

– Мы должны встретиться на пристани.

– Ясно, – вздохнула девушка, – Иритан сказала, что без брата отсюда не уедет.

– Нужно идти к пристани, – сообщила я.

– А канатка? Доехать нельзя будет?

– Кажется, мы использовали её в последний раз, – ответила.

– Вообще-то, меня рыжая и послала. Просила узнать, не вернутся ли арксеры? Просто некоторые собираются тут остаться.

– Я понятия не имею, что здесь будет. Но насильно отсюда никого не повезут, это точно.

– Ясно, – ответила Эли. – Идём пешком?

– Видимо, – пожала плечами.

– А как же мёртвые? – послышался голос Тари.

– А что мёртвые?

– Они нас атаковали, когда мы шли сюда, – пояснила я.

– Тогда придётся идти очень быстро, – сделала вывод Элирен. – Иритан говорила, что к походу всё готово. Можно идти.

Мы с Таридан переглянулись. С одной стороны невыносимо хотелось упасть на постель и уснуть, но с другой – дирижабль может улететь без нас. И, недолго думая, мы пошли за Элирен.

Надо отдать должное сестре Рекса. Иритан, в самом деле, организовала настоящий поход. В нижнем зале собралось много народу, у каждого заплечный мешок, одежда, куда более удобная, чем обычная ксерская. И где они только её взяли? У некоторых болтались ножи на поясе. Сама же Иритан нахлобучила на голову какой-то обруч с прозрачным камнем посередине.

Жрица поймала мой взгляд и с суровым видом истинной предводительницы приблизилась.

– Некоторые сочли тебя воплощением Беспокойного, – надменно заявила она, – но я не собираюсь признавать тебя своим богом. Мой бог мёртв. И тебе никогда не занять его место.

– Да, я как бы и не претендую, – пожала плечами.

– И я бы хотела знать, что ты сделала с моим братом?

– Рексель отправился к дирижаблю. Он будет ждать нас там и задержит воздухоплаватель, если потребуется, – я решила, что лучше будет соврать, чем сейчас объяснять, как её брат пошёл на риск, чтобы мы могли добраться до шестой башни. А ещё мне было очень стыдно за то, что позволила ему это сделать.

– Хорошо, – выдохнула жрица. – Но если его там не будет, – злобно прошипела она, – я сожгу дирижабль, и никто отсюда не выберется! Поняла меня, вошь заворотная? Даже не пытайся меня обмануть.

Мне, наверное, стоило уйти сейчас от ссоры. Плюнуть на эту надменную хамку, пусть играет в архонтессу, если ей так нравится. Но я всю жизнь терпела. Всю жизнь считалась вошью заворотной. Всю жизнь на меня смотрели, как на пустое место. Бесполезная, никчёмная, ни в работу, ни в жёны не годившуюся. И только здесь, на Дармифе, изменилось хоть что-то. И, вот, сейчас я могла снова стерпеть обиду. Но я ощутила, что если сейчас не отвечу, то снова вернусь в Дорстан той же вошью заворотной, той же нищенкой, готовой на любую работу, лишь бы только не на выселки.

Кулаки сжались, я взглянула на рыжую жрицу, поймала в её взгляде растерянность, а, может, даже страх.

– Ты! – мой палей упёрся в её грудь. – Ты – самое никчёмное существо здесь, которое даже в дирижабль само забраться не смогло! Да ты и грязи под ногтями своего брата не стоишь! Кто ты, вообще, такая? Илу тебе даже о мире ничего не сказал! Так, слышала что-то краем мозга и возомнила себя посланником бога? – Ири хватанула ртом воздух, но я не дала ей сказать и слова. – Так нет больше твоего бога! Это я его уничтожила! Я! – никогда не думала, что могу орать таким громким голосом. – И теперь ты просто рыжая мышь, а никакая не жрица!

– Я… – задыхаясь от возмущения, заговорила Иритан, – я архонту на тебя донесу!

– Если бы твой бог тебе доверил истину, ты бы знала. Нет никакого архонта. И никогда не было. Всё это выдумки арксеров. Выдумки тех, для кого ты здесь была рабом и пищей. Но больше не будет никаких арксеров, управляющих нами. Теперь этот мир принадлежит нам! Людям!

И, вдобавок ко всему сказанному, я потянулась к её голове, сорвала обруч и водрузила себе на голову. Не знаю, зачем я это сделала. Просто так захотелось. А если б она начала сопротивляться, стукнула бы её кулаком. Но Иритан стерпела всё молча. Только глаза злобно сузила.

И, вообще, только теперь я заметила, какая тишина наступила. На меня теперь уставились все присутствующие. И во взглядах их ощущалось нечто похожее на благоговение. Не знаю, кого они во мне увидели, но мне стало не по себе. Вообще-то, я не люблю к себе привлекать внимания.

– Вы слышали? – ко мне подошла Элирен, но обращалась она ко всем. – Нет больше никаких арксеров! Нет архонтов! Нет богов! Этот мир принадлежит нам! – она вскинула вверх обе руки, и тут же раздались одобрительные возгласы.

У меня голова пошла кругом, я же совершенно не собиралась всего этого делать. И зачем только я эту корону на себя нацепила? Это что ж теперь получается? Я тут теперь главная? Ох, как же всё…

Надо заметить, поражение Иритан снесла достойно. Даже в лице не изменилась. Ох, чую, ещё ударит она мне в спину. Но прогнать её я сейчас не могла. Хотя бы потому, что Рексель прибыл сюда за ней. И без неё вряд ли сам сядет на дирижабль. Какой бы она ни была, Рексу она, прежде всего, сестра. И я должна её привести живой и здоровой. Ну, или хотя бы живой.

Ко мне подошёл парень, показавшийся мне смутно знакомым. Кажется, это его мы встретили в библиотеке шестой башни, когда впервые прибыли сюда с Рексом.

– Арксерра Лиодан, – обратился он ко мне.

– Просто Лиодан, – поправила его.

– Лиодан, – он вытащил из-за пазухи сложенный вчетверо листок, – я нашёл карту подземных путей. Если по лесам бродят мёртвые, мы могли бы добраться до пристани при помощи этих тоннелей, – он развернул лист. – Вот здесь, – он указал пальцем на схему, – я отметил путь к пристани от седьмой башни восточного крыла.

– Как тебя зовут? – спросила я.

– Энитиль, – ответил он.

Я понимаю, почему подземельями тут ксеры совсем не пользовались. Слишком близко к излучению Расааран. Но теперь его, кажется, нет, и идея Энитиля довольно-таки хороша. Вот, только я совсем не умела читать схем. Мне сложно представить, как линии на бумаге превращаются в тоннели. И я не знала, можно ли доверять этому Энитилю? Вдруг он заодно с Иритан? Ох, как же это сложно всё!

И тут меня осенило. Я же могу легко и просто раскрыть заговор – всего лишь надо прислушаться к их мыслям!

Закрыв глаза, я сосредоточилась. Одного мгновения хватило, чтобы понять – парень не врёт.

– Хорошо, Энитиль. Далеко идти?

– Ближе, чем через лес.

– Тогда выдвигаемся.

Иритан, оказывается, планировала ехать к пристани на паланкине. Когда я увидела шатёр на жердях, то просто рассмеялась. Похоже, его специально для неё соорудили из подручного материала. И теперь в него решили усадить меня! Нет, конечно, я отказалась. В подземелье он бы вообще не пролез, но и по лесу двигаться с такой махиной тоже не слишком удобно. Иритан уронили бы в первую же лужу.

Вход в подземелье начинался в седьмой башне. Я уже знала, что между башнями есть переход, и была рада, что не придётся проходить по улице. Мало ли, вдруг и здесь уже полно злобных мертвяков?

Потом следовал спуск вниз, и, наконец, Энитиль откинул массивную крышку подвала.

Внутри пахло сыростью, а ещё не было никакого освещения. И тут обнаружился просчёт в подготовке к походу – ни единого фонаря мы не взяли. Точнее, тут вообще не было фонарей, одни лишь масляные светильники в покоях, но те висели на стенах.

В колонне послышался ропот, кто-то предлагал вернуться и поискать фонари. Мне эта идея сразу не понравилась. Я постоянно думала о Рекселе. Мне хотелось поскорее убедиться, что с ним всё в порядке. Убедиться, что он не обрёк себя на смерть, спасая нас с Тари. В общем, мне очень не хотелось терять время. Я была готова бегом пробежать этот тоннель. К тому же сама прекрасно в темноте видела.

– Энитель, – тихо сказала парню с картой, – идёшь рядом со мной, – а потом повернулась к остальным. – Строимся в колонну по двое. Каждый кладёт руку на плечо впереди идущего. Я проведу вас.

Возражений не последовало, как ни странно. Иритан следовала в самом конце колонны, и я снова подумала о ноже в спину. Попыталась прочесть её мысли, но будто бы ударилась о глухую стену. Совсем ничего. Ох, как бы я хотела сейчас надеть на неё игольчатую шапку!

Пройдя несколько шагов по подземелью, я пожалела, что в отличие от остальных людей могу видеть в темноте. Прямо над головой тянулась паутина, такая же плотная и густая, как в хранилище памяти. И по ней сновали чёрные пауки. И хоть головой я её не касалась, всё равно невольно пригибалась, увидев очередного обитателя тоннеля.

– Ты хорошо запомнил все повороты? – спросила у Энителя, сжимавшего мою руку.

– Да, Лиодан, нам нужен третий поворот налево, потом…

– Потом скажешь, оборвала его. Всё равно не запомню.

Да, жаль, что сама я эти карты читать не умею. Тупой ведёт слепого, называется. Мне приходилось изрядно напрягаться, чтобы по рассеянности не пропустить поворот. А я запросто могла это сделать, я себя хорошо знала. Вон, даже свои покои не с первого раза находила.

За третьим поворотом проход стал шире и потолок выше. Тут можно было уже расслабиться, не бояться задеть головой паутину.

– Какой там следующий поворот? – спросила у своего спутника.

– Теперь до конца, там тупик будет и направо. Это очень длинный коридор.

Я кивнула, позабыв, что Энитель этого не увидит. Стены здесь были уже не земляные, а будто бы сложенные из прозрачных камешков. Точно такими же усыпано побережье. Отчего-то я видела фиолетовые отблески на их граня, будто бы источник света тут всё-таки имелся. А под ногами хрустело, будто шли мы по битому стеклу. Жаль, что кроме меня, этого никто не видит. Красиво…

– Кажется, я снова слышу голоса, – послышалось где-то в конце нашей процессии.

– Я думал, мне кажется, – ответил ещё кто-то.

– Не слушайте! – крикнула я. – Просто прекратите слушать! И двигаемся быстрее, – сама я тут же ускорила шаг. Ещё не хватало, чтобы все они тут с ума посходили. Вода, задерживающая излучение, похоже, сюда не добралась, и излучение вновь обрело свою силу.

И тут я увидела, что стены здесь стали гладкими и прозрачными. И сквозь них видно какие-то трубки. А потом я увидела человеческие тела. Они лежали за прозрачными стенами, все иссохшие, сморщенные, как мертвецы, только эти не двигались, просто лежали в скрюченных позах.

У меня сердце заколотилось, дыхание сбилось, но я старалась подавить эти мысли, чтобы никто не услышал, а то ведь паника начнётся.

А потом я вспомнила, где такое видела – в книжке! Это же инкубаторы! Наверное, это какой-то неудачный опыт. Излучение помешало вырастить здесь людей. И тогда арксеры придумали Станы. Ох, дерьмо хухеля! Неужели такие же инкубаторы есть и в Дорстане?

Я ещё немного ускорила шаг, хотя мне хотелось сорваться на бег. Разум рисовал жуткие картины, как эти высохшие тела поднимаются, бьются в прозрачные перегородки, разбивают их и набрасываются на нас. Если бы не люди, идущие следом, я бы рванула во весь опор, только бы быть подальше отсюда.

Идти пришлось долго, а эти камеры с телами всё тянулись и тянулись. Мне вдруг почудилось, что одно из этих иссохших тел пошевелилось. Голову повернуло! И смотрит теперь на меня пустыми глазницами!

Сжав крепче руку Энителя, я стале ещё ускорила шаг, а потом и вовсе побежала. Может, не очень быстро, я всё ещё думала о том, чтоб наша колонна на распалась, но шагом это никак нельзя было уже назвать.

– Эй, что случилось? – донеслось откуда-то с хвоста.

– Нужно быстрее! – крикнула я. – А то сойдёте с ума раньше, чем выберетесь наружу!

Соврала, конечно. Так-то я понятия не имела, как быстро они здесь сойдут с ума. И, по правде, я думала, что всё с ними будет в порядке по возвращению на поверхность. Но зато они все тоже побежали. Я пыталась мысленным касанием пересчитать всех или хоть как-то наблюдать, чтоб никто не упал, но я всё время сбивалась со счёта и путалась. А потом вдруг налетела на стену. Тупик. Энитель врезался вместе со мной. Ему-то простительно, вслепую бежал всё же, а, вот, я – хороша, нечего сказать.

– Теперь вправо, – отлепившись от стены, произнёс мой провожатый.

За поворотом вновь обнаружились земляные стены, даже прозрачных камешков больше не было. И пол стал земляным и мягким. Я запыхалась от бега, да и спешить тут уже необходимости не было – тел за прозрачными стенами больше не наблюдалось, но толпа сзади напирала. Меня буквально толкали в спину. А идти тут, оказалось, куда тяжелее – земляной пол шёл под наклоном вверх.

– Второй поворот налево и там должен быть люк, – сообщил Энитель.

Подъем становился всё круче, а воздух, кажется, сюда не поступал вовсе. Идти становилось всё тяжелее, с меня тёк пот ручьями. Воздух хватала ртом, стараясь заполнить всю грудь, но пролезал он тяжко, будто хухеля проглотить пыталась.

За последним поворотом потолок стал таким низким, что пришлось пробираться согнувшись. Наверняка тут многие собрали головами паутину. Но я им об это говорить не спешила.

Оказавшись, наконец, возле люка, я сделала глубокий вдох гадкого воздуха и с силой ударила по деревянной преграде. Только выход оказался заперт. Скользская паника облапила меня мерзкими ладонями. Я готова была сейчас разрыдаться – так страшно сделалось. А вдруг там замок? Или, вообще, вход замурован? Или землёй засыпан так, что нам ни за что не выкопаться?!

– Дошли? – спросил Энитель. – Почему остановились?

– Заперто, – тихо пробормотала.

– Запор какой-нибудь видно? Может, поддеть чем?

– Эн, тут просто деревяшка и никаких ручек или замков!

– Что случилось? – обеспокоенно спросили позади. – Когда уже выйдем наружу?

– Может, сломать как-то эту дверь? – он вслепую ударил по ней ногой. С потолка посыпалась земля. Только не хватало, чтобы всех нас тут засыпало.

– Не выходит. Крепко заперто, – ответила, стараясь, чтоб голос не дрожал. Всё-таки все эти люди шли за мной, и если запаникую я, они тем более поддадутся панике. Но не назад же поворачивать…

– Что там? – наседали на меня. – Там нет выхода?

– Всё зря?

– Да когда же вы все заткнётесь! – сорвался кто-то.

– Сейчас, – ответила я, – сейчас что-нибудь придумаем.

– Что? – тихо спросил Энитель.

– Лио, ну чего ты тянешь? – послышался капризный голос Таридан. – Ну, пробей стену, как в тот раз! Дышать же нечем!

Точно! Я же могу сломать преграду вовсе не руками.

– Все назад! – скомандовала я.

В прошлый раз меня здорово швырнуло, когда я стену ломала. И я не знала, как всё пройдёт в этот раз.

Закрыла глаза, прикоснувшись руками к двери, напряглась и попыталась увидеть, из чего состоит дерево. Это камни можно выбить, а здесь ведь цельная доска.

Когда-то это дерево было живым, но теперь в нём больше не текут соки, оно высохло, подобно тем телам за прозрачной стеной. Однако было в нём едва ощутимое движение. Будто дрожало внутри что-то. Я попыталась усилить это движение, растолкать, как маятник. Внутри будто струны задрожали. Мне нужно было лишь растянуть их, проделать дыру, но я вдруг ощутила жар. Движение стало слишком быстрым, струны лопнули.

– Назад! – послышался возглас Энетеля.

Меня швырнуло на землю, а в лицо ударил дождь. Я глубоко вдохнула, подавилась каплями, закашлялась и открыла глаза.

Надо мной высился каменный мост, такой высокий, что терялся в тёмно-серых тучах. И ярким пятном в хмуром небе плыл дирижабль. И мне оставалось лишь надеяться, что он приближался к пристани, а не летел прочь от неё.

Резко вскочила, огляделась. Прямо в зёмле виднелась дыра, и из неё всё ещё продолжали выбираться люди. Они кашляли, падали на землю, глотали воздух и хватались за головы.

– Быстрее! – крикнула я. – Дирижабль! Дирижабль прилетел!

Только теперь заметила дымок над дырой. Кажется, я ещё и подожгла дверь.

Незнакомая девушка, откашливаясь, пыталась выкарабкаться, но ей не хватало сил. Бросилась к ней, потянула за руки. Кое-как она вывалилась на свободу. Людей нужно было вытаскивать, как можно быстрее. Те, кто пришёл в себя, помогали выбраться оставшимся.

Последней оказалась Иритан. Самостоятельно она бы не выбралась, даже на ноги встать уже не могла. Я сама сунулась в дыру, ухватила её за плечи и потянула на себя.

Выглядела она плохо: вся бледная, с мокрыми от пота волосами, прилипшими ко лбу. Она посмотрела на меня и, едва ворочая языком, проговорила:

– Могла бы не помогать, – произнесла она, едва откашлявшись.

Я подавила желание скинуть её обратно.

К длинной лестнице рванула первой, не став дожидаться, пока остальные придут в себя. Посудив, что важнее задержать дирижабль, чем прийти к нему непременно всем вместе.

Поднимаясь, я всё время думала о Рексе. И чем выше, тем чаще пульс ударял в виски. В груди ощущалось напряжение, будто кто-то заговорить со мной пытался, но слов не разобрать.

К концу подъема невнятное волнение переросло в нешуточную тревогу. Рекса на пристани не было. А это значит… даже думать не хочу, что это значит.

Разноцветный пузырь приблизился к причалу. Из гондолы по веревке на пристань скатился человек, обмотал трос вокруг причальной пушки, провернул ручку, и воздушное судно начало снижение. Затем выкатился ещё один человек, проделав со вторым тросом то же самое. Когда дирижабль завис вровень с причалом, на каменный помост выкинули трап.

– Арксерра, – один из этих людей подошёл ко мне и склонил голову, – примите новых служащих?

– Не приму, – ответила я. – Дармиф закрывается. Вы должны вывезти отсюда всех людей.

– Это… – замялся мужчина, окинул меня взглядом, задержав взор на испачканном подоле, – чьё распоряжение, арксерра?

– Моё. Все арксеры уже покинули Дармиф. Больше здесь никто жить не будет.

– Как скажите, – человек снова поклонился и принялся ждать вместе со мной.

Рыжего всё ещё не было. Я мерила шагами пристань, стараясь унять беспокойство. Он ведь мог просто опоздать. Он ведь может ещё успеть…

Люди понемногу взбирались по лестнице. Я отдавала распоряжения стюардам, будто, и впрямь, являлась арксеррой, но мне было вовсе не до тщеславия. Я поглядывала вниз, надеясь, что мелькнёт где-то рыжая макушка.

– А ты чего не садишься? – спросила запыхавшаяся Таридан, едва вскарабкалась по лестнице. – Лучшие места займут!

– Рыжего жду.

– А он не…

– Нет его.

– Но мы же полетим домой? – с нажимом спросила она.

– Знаешь, я без него не поеду. Мне здесь ничего не грозит, голоса не действует, арксеров больше нет. Я не могу его бросить.

– Но это же глупо, Лио! – возмутилась подруга. – Рекс – мужчина, он справится. Ты не должна за ним бегать.

– Это тебя учили, как там с мужчинами себя вести положено. А я могу вести себя так, как заблагорассудится. Я найду его.

– Так-так, – на пристань явилась Иритан, – и где же Рексель? – издевательски протянула она, но при этом прошествовала по трапу в гондолу. То есть ждать брата она не собиралась?

– Я найду его, – сказала, скорее, самой себе.

– Лио, не делай глупостей! – предостерегла Тари.

– Найду! – крикнула я и бросилась вниз по лестнице.

Мне не было больше страшно. Исчез панический ужас высоты. Я летела так, будто не касалась ступеней. Я знала, что должна найти его. И пусть мы застрянем на Дармифе на целую вечность, но я не могу улететь, зная, что сделала не всё, что могла. Зная, что он может быть ещё жив.

Оказавшись внизу, я рванула к лесу. Кажется, я, наконец-то, поняла, как расположены башни. И если его унесло в противоположную сторону от восточного крыла, значит, бежать мне на запад.

Кроны высоченных деревьев быстро закрыли небо. Стало почти темно, но теперь мне не мешала тьма. Я бежала, пока не споткнулась о поваленное дерево, пролетела вперёд несколько шагов и распласталась на куче палой листвы.

Перевернулась на спину. Тело заныло, по суставам прошлась тупая боль. В редких просветах виднелось стремительно темнеющее небо. Дождь ударил с новой силой.

Заставила себя подняться, но ясно, что бегая по лесу, я рыжего не найду. И так горько мне стало от собственной беспомощности, от никчёмности и невозможности ничего поделать.

Хотя, почему это ничего не могу сделать? Я закрыла глаза и постаралась раскинуться на как можно большее расстояние. Пусть и рискуя развоплотиться.

– Рекс! – позвала мысленно.

И прислушалась. К лесу и к своим ощущениям.

Что-то промелькнуло на границе сознание. Отозвалось надеждой и трепетом. И жизнью, плещущей через край.

– Рекс! – позвала снова.

Мне казалось, я чувствую. Знаю, что он жив, а, значит, придёт. Нужно только дождаться. Всего лишь дождаться.

Меня переполнила радость, тело вдруг стало таким лёгким, что меня могло бы унести порывом ветра. И так хорошо было ощущать его рядом…

Это не он! Тяжёлая мысль обрушилась на меня каменной плитой. Совсем рядом, действительно, был кто-то. И не один. Но это не Рекс. Их сознания были иными. Чуждыми. Безумными.

Резкий удар одновременно выбил воздух из лёгких и заставил вернуться в тело. Я лежала всё в той же куче листвы, а надо мной склонился безумный мертвец. Его тонкие жёлтые губы тянулись в улыбке. Глаза дико вращались в разные стороны. Резко наклонившись, мертвяк схватил меня за ногу и поволок куда-то.

Заорала я так, что деревья задрожали. Но не мертвец. Извиваясь, пытаясь вырваться, я цеплялась за корни деревьев, впивалась ногтями в землю. Ужас и паника мешали вторгнуться в разум мертвяка, а моего физического сопротивления безумец не замечал вовсе.

Из кустов вдруг выпрыгнул второй мертвяк. Он передвигался на четвереньках и пытался ухватить меня за руки. Вот, не хватало ещё, чтобы они меня тут в разные стороны тянули!

Иссохшие пальцы всё же сомкнулись на моём запястье. Дернуло так, что сухожилия затрещали. Я извернулась и попала свободной ногой первому мертвяку в брюхо. Хорошо попала! Из улыбающегося рта брызнула жидкость, заляпала подол туфли. Мне почти удалось вырваться, но тут второй ухватил за волосы и прижал к земле.

Заорала от злости и резкой боли, задёргалась, но меня тут же сильнее уткнули лицом в листву. На сопротивление сил не осталось. Кажется, я даже заплакала с досады.

Донёсся хруст сухих веток, и хватка обоих мертвяков вдруг ослабла. Я подняла голову и увидела, что мои враги нашли новую жертву. Они оба теперь стояли спиной ко мне. Поднялась на четвереньки, хотела бежать, но тут мелькнуло что-то рыжее. Рыжий! Он дрался с двумя обезумевшими мертвецами.

Я тут же вскочила на ноги, подхватила с земли одну из сухих палок и огрела ближайшего ко мне противника. Его тело пошатнулось, опустилось на колени, он затряс головой, разбрызгивая слюни. Рекс ухватил второго за волосы, наклонил и вдарил коленом в лицо. Мертвяк взвыл, прижав ладони к лицу, и рыжий отбросил тело в сторону, а потом приблизился ко мне. Руки его были в грязи, да и в целом выглядел он не очень, но мне всё равно было приятно, когда он коснулся моего лица. А затем обнял.

– Лио, зачем же ты пошла одна в лес? – прошептал он.

– Искала тебя, – ответила, уткнувшись в его потрепанную рубаху.

– Но я же сказал, что приду к пристани. Ты же могла пропустить дирижабль.

– Мы ещё можем успеть.

– Успеем, – Рекс отстранил меня, улыбнулся хитро, а потом вдруг подхватил меня на руки и побежал.

– Пусти! – вскрикнула. – Я и сама могу идти!

– Но не так быстро. А мертвые не дремлют, – усмехнулся рыжий.

Пришлось согласиться. Бегал он, и впрямь, на порядок быстрее меня. Оставалось надеяться, что дирижабль без нас ещё не улетел.

Разноцветный пузырь заметила сразу, как только мы выбрались из леса. Воздухоплаватель всё ещё был пришвартован к мосту-пристани.

Рекс усердно делал вид, что не устал, хотя на лестнице уже порядочно запыхался. Поднявшись, я увидела, как Таридан сидела на трапе и не давала отчалить. А рядом стояла Иритан, сложив руки на груди. Вид у неё был недовольный, она о чём-то спорили с Тари, но едва заметила нас, тут же умолкла.

Рыжий всё же отпустил меня и подошёл к сестре.

– Ири, – ласково произнёс он, – только не говори, что хотела умчаться без меня.

– Нет, конечно, – фальшиво улыбнулась его сестрёнка.

Тари поднялась с трапа, взяла меня за руку и тут же потащила внутрь гондолы со словами:

– Пусть сами разбираются.

И я тоже подумала, пусть сами. А мне бы сейчас душ принять, в чистое переодеться и отдохнуть. Не хочу выслушивать фальшивые речи Иритан, и пусть говорит обо мне всё, что захочет. Пусть жалуется. Я с Рексом потом объяснюсь. Успею ещё.

Стоило коснуться ложа, как сознание меня покинуло меня.

Когда меня разбудила Таридан, Рекселя на дирижабле уже не было…

Эпилог

Попугай примчался в Дорстан раньше меня, и мама с папой уже знали о моём возвращении. Правда, ожидали они меня всё-таки не так быстро. Деньги, перечисленные арксером Дайллером за первую луну пребывания на Дармифе, мои родители всё-таки получили. Ну, хоть что-то хорошее из этой поездки вышло.

Моя способность переносить сознание по прибытию в Дорстан исчезла полностью. Да и мысли читать я больше не могла. Только необычный оттенок кожи всё ещё напоминал о минувшем. Но без излучения Расааран я вновь стала вполне нормальным человеком. И теперь мне снова предстояло срочно найти работу. Я этим собиралась заняться на днях. Потому что деньги деньгами, титул титулом, но без работы меня всё равно ждут выселки. Но пока об этом рано переживать, до двадцатого цикла у меня оставалось ещё целых четыре луны.

Печалило меня лишь одно – Рексель так и не появился. Уж не знаю, что ему сестра про меня наговорила, но, видимо, что-то настолько ужасное, что рыжий ей поверил.

А Таридан сообщила, что семья всё-таки нашла ей жениха. Правда, он её ещё не видел, но Тари очень надеялась, что этот хоть не сбежит.

В дверь постучали поздним вечером. Я уже поднялась к себе и готовилась ко сну, когда услышала встревоженные голоса родителей.

Почувствовала, как ускоряется пульс, как дыхание сбилось… Рыжий! Почему-то сразу о нём подумала. Одумался. Пришёл.

Даже обуться забыла, босиком проскочила лестницу, но у входной двери стоял вовсе не Рекс. Я замерла, а сердце забилось ещё быстрей.

Их было двое. В одинаковых ксерских рубахах с нашивками в виде треугольника на груди. Ксеры порядка, так их называли. Их редко можно было увидеть на улицах города, потому что порядок тут мало кто нарушал. Они являлись лишь тогда, когда нужно было открыть городские ворота. Наказание здесь одно – выселки.

А за их спинами маячила Иритан.

– А… где Рекс? – пробормотала растеряно.

– Ксерра Лиодан? – спросил один из мужчин. Но вопрос предназначался не мне, он слегка наклонил голову к Иритан.

– Да, это она, – ответила жрица.

– Вы можете пройти добровольно или будете выдворены силой, – а вот это уже мне предназначалось.

– Да за что?! – возмутилась я. – У меня ещё четыре луны до двадцатого цикла!

– Мёртвые не имеют права проживания в городе.

– Да какая же я мёртвая? Да я самая живая! – голос сорвался на крик.

– Посмотрите на её кожу, – прошипела Иритан.

– Лио, – мама испуганно посмотрела на меня, – это правда? Ты умерла?

– Да нет же! – я топнула ногой. – У меня просто кожа такая!

– Лио, – обратился ко мне отец, – мы всё понимаем, но то, что ты рассказывала, не мог пережить ни один человек, – он замолчал, было заметно, что ему нелегко собрать с мыслями. – За воротам не так уж и страшно. Пройдёшь прямо от ворот, по левую сторону будет деревня. Третий дом, если считать от ворот. Я там вырос. Конечно, меня там ждали первым, но и тебе не откажут в приюте. Проверь, Лио, там совсем не страшно. А здесь… – он не договорил.

– Вы… – я смотрела на родителей и поверить не могла, что они за меня не вступятся, – вы меня вот так просто отпустите за ворота? Я не хочу к мертвецам!

– Сама жрица за тобой явилась, – отец с благоговением посмотрел на Иритан. – И воле архонта мы противиться не вправе.

– Но я же всё рассказала! – глаза наполнились слезами. – Нет никаких богов! Нет никакого архонта! Это всё арксеры! Это всё они придумали! Вы для них – еда! Вы, что, так и не поняли?

Ксеры порядка подхватили меня под руки. Конечно, я попыталась сопротивляться, но эти двое оказались даже посильнее рыжего. И я просто заплакала, сожалея лишь об одном, что не успела хорошенько врезать жрице ещё на Дармифе. А ведь могла бы!

Иритан нас не сопровождала. Наверное, осталась втирать свою чушь в уши маме с папой. На них я была не менее зла. А папа, он же явно что-то знал о заворотной жизни, но почему он мне раньше не говорил, что у него там была семья? Упоминал лишь, что в город с трудом перебрался.

Ксеры открыли ворота и довольно грубо вышвырнули меня. Вот, даже вещей собрать не дали! Куда я теперь босиком пойду?

Оторвала подол платья, замотала ноги, чтоб не так пятки кололи острые камешки, и, размазывая слёзы по лицу, побрела по тропинке в сторону деревни. Жёлтые огоньки окошек было маячили впереди. Да и идти в целом было недалеко. Я быстро добралась до околицы.

Рядом с частоколом показалась женщина с вёдром. Она, похоже, шла от колодца, но заметила меня, отставила ведро и двинулась ко мне. В свете луны я разглядела худое морщинистое лицо. Мёртвая…

Я ждала её приближения, затаив дыхание.

– Ой, за что ж эт тебя за ворота выперли? – произнесла она. Не зарычала, не набросилась, а просто заговорила.

Но я всё равно отступила назад, приготовившись к бегству. Но далеко ли я убегу в обмотках на босу ногу?

– А, тоже думаешь, что я – мёртвая? – она засмеялась совсем по-человечески. – Да, глупости это, – махнула женщина рукой. – Никакие мы тут не мёртвые, поживее городских будем.

– Но… – начала я.

– Выдумки всё это. Мёртвые по земле не ходят, а в земле лежат.

Я начала припоминать, что-то похожее говорил Дайл. Но как же тогда те безумцы из северной башни? Выходит, и они – живые.

– И не безумны? – спросила я.

– Поразумнее городских будем, – она снова засмеялась. – Есть кто из семьи за воротами? Если нет, то у меня переночуешь, а утром что-нибудь придумаем.

Мне стало жутко от одной мысли, что придётся ночевать в одном доме с мертвецами. Ну, пусть Дайл и сказал правду, и они вовсе не мёртвые. Но не так-то просто выбросить из головы всё, во что верила всю жизнь.

– Отец говорил, третий дом от окраины, – выговорила я. – Он там жил.

– Ах, вот оно что. Значит, тебе к дому Кайнен нужно. Муж её помер, а сын, помню его, и впрямь, в город перебрался. Давно дело было, я тогда только за ворота попала. Звать-то тебя как?

– Лиодан.

– Значит так, Лиодан, помоги старой Акирен ведро дотащить, а то здоровье уже не то, а я тебя к хижине Кайнен сопровожу.

– Х-хорошо, – согласилась я. А что мне делать-то тут оставалось?

– Что-то часто вас, молодых, выдворять стали. Неужто работы совсем нет? Вон, утром только парня выперли. Теперь, вон, ты явилась.

– Меня не за это выгнали, – ответила, но уточнять, за что именно выдворили, не стала. Да Акирен и не спросила.

Я помогла отнести ей ведро до хижины, поставила ёмкость с водой на приступок.

– Ох, чего ж ты без обувки ходишь? – она заметила тряпьё, намотанное на ступни. – Сейчас сапоги найду, – нырнув в тёмный провал хижины, она вернулась с туфлями в руках, которые почему-то именовала сапогами. – Совсем уже охухелили эти ксеры, – причитала она, пока я переобувалась, – босую из дому выгнали.

В нормальной обуви идти стало легче, и до третьего дома, несмотря на довольно большие наделы земли вокруг жилищ, мы добрались очень скоро. Акирен стукнула в окно, затем подвела меня к двери в хижину. Надо заметить, хижина оказалась побольше нашего городского дома.

Дверь открыла… нет, не мертвячка, это я уже поняла. Женщина. Одета она была не в белое, что интересно, а в старинный наряд: штаны тёмно-синие и корсет поверх жёлтой рубахи. Прям как те одежды, что я в сундуке раздобыла, изгадив последнее платье.

– Принимай гостью, Кай. Это Лиодан, дочь Эртила твоего.

– Ох, – всплеснула руками хозяйка хижины, – вот, радость-то какая! То одна тосковала, а так сразу двое прибыло.

– Этот, утрешний, тоже твой, что ли? – нахмурилась Акирен.

– Да не совсем, – махнула рукой Кайнен, – ай, не важно. Проходи, Лиодан, – улыбнулась она мне. – Тебя тут уже заждались.

Я так растерялась, что и пошевелиться не могла. Радость… заждались… всё это так странно…

– Ну, пошла я, – махнула рукой Акирен.

Кайнен буквально втащила меня в дом. Она так радовалась, буквально лучилась вся счастьем. И я как-то разом успокоилась. Кайнен, и впрямь, не казалась мёрвой. Был в ней очень яркий огонёк жизни. Ни у каждого живого такой увидишь. Да и лицо вовсе не такое сморщенное, как у мертвяков.

– Сейчас ужин подам. Ты пирожки когда-нибудь пробовала? Нет, конечно, – засмеялась она. – Откуда ж в городе пирожкам моим взяться?

Я оказалась в хорошо освещенной комнате. Под потолком горели масленые светильники, к одной из стен примыкала печь, а рядом стоял стол. А за столом сидел рыжий!

Я так и застыла, уставившись на него. Открыла рот, но сказать ничего не смогла. Как он, вообще, тут оказался?

Он поднялся, подошёл ко мне вплотную.

– Ну, наконец-то, – улыбнулся Рекс. – Я уж испугался, Иритан передумала вершить свою страшную месть.

– Ты знал! – дошло до меня. – Знал, что она выдворит меня!

– Конечно, знал, – усмехнулся он. – Ири всегда была злопамятной.

– А тебя-то она за что?

– Ну, – рыжий почесал макушку, – вообще-то, мне уже давно минуло двадцать циклов. А работать я, знаешь ли, никогда не хотел. В общем, когда Ири сказала, что позовёт по твою душу ксеров порядка, я сам ушёл. Всё равно не хотел оставаться в Дорстане после всего, что узнал. Я быстро выяснил, где жила семья того, кто теперь служит при церкви стучальщиком, это было не трудно. И мне оставалось только дождаться тебя.

– И что мы теперь будем делать? – я теперь тоже улыбалась, да и вопрос был задан из чистого любопытства, а не от серьёзного беспокойства.

– Смешно получилось, правда? Мы думали, что сюда идут умирать, а сюда приходят жить. Вот, и мы теперь будем жить. С тобой.

После исчезновения арксеров, наверное, многое в мире изменится. Наверное, должно пройти какое-то время, чтобы люди поняли – никто более не стоит над ним. Мир будет меняться. Вряд ли так быстро, как изменился Дармиф, но он изменится. Но так ли уж я хочу наблюдать за этими изменениям, следовать правилам и ждать? Рексель прав, ни к чему мне всё это, когда можно просто жить.