Непраздничный салют (Агентство "Ангелы", книга 2)

Глава 1

Я сидела и мечтала у открытого окна. Лето было в разгаре, но особой жары, слава тебе господи, не наблюдалось. Погода стояла самая что ни на есть средняя для нашей весьма средней полосы: тепло, сухо, лёгкий ветерок не даёт образоваться духоте. Я думаю, что в раю погода предусмотрена именно такая.

Может, на верхних этажах, особенно в панельных домах, сейчас и жарковато, но наше детективно-охранное агентство «Ангелы» расположено на первом этаже древнего дома, так называемой «сталинки», и это счастье! Во-первых, дом кирпичный, а значит, зимой хорошо сохраняет тепло, а летом – благословенную прохладу. Во-вторых, первый этаж всегда прохладнее последнего, потому что сверху жарит солнце и устраивает в квартире духовку, а здесь, внизу, идёт сырость от земли. И самое приятное: дому нашему уже лет пятьдесят от роду, а то и больше, поэтому опоясывающая его зелень тоже давняя, мощная, имеет вид непроходимых джунглей и очень способствует сохранению приятного микроклимата в нашей конторе.

Целую неделю никто не наведывался в наше агентство со своими бедами, работы не было никакой, и мы заскучали.

Мы – это я, Ермолаева Анна Тихоновна, и мой братец, носитель нордической внешности и гордого немецкого имени Феликс Арнольдович Штосс.

Феликс, который дома отзывается на имя Федя, парень очень из себя видный. Он – натуральный блондин с классическими и очень, на мой взгляд, приятными чертами лица. Росточком, правда, он не дотянул до двух метров, но совсем чуть-чуть: сантиметра три, не больше. Так что если Федя, задумавшись, стоит посреди улицы, его вполне можно принять за античную статую.

Я, конечно, богатырским ростом похвастать не могу, да мне это и ни к чему. Мне выпало родиться женщиной, поэтому каких-то потрясающих физических данных от меня никто не ждёт. Я все свои поединки выигрываю исключительно с помощью ума и сообразительности.

Мы с братом являемся совладельцами агентства «Ангелы». Любой человек, впервые услышавший о том, что мы с Феликсом – брат и сестра, обычно смеётся и кивает: оценил, мол, шутку. Но фокус в том, что это – не шутка. Это правда. У нас с Феликсом – одна мама, но разные отцы. В жизни такое случается сплошь и рядом. Но мы с братом от мамы унаследовали разве что недюжинный ум, деловую хватку и способность мыслить аналитически, а вот внешностью удались каждый в своего отца, поэтому заподозрить в нас родственников невозможно. Кто-нибудь другой на нашем месте, может, и расстроился бы, но только не мы! Мы вовсю пользуемся нашей непохожестью.

Например, совсем недавно у одного нашего «подшефного», Игната Игнатова, я почти две недели прожила в домработницах – ну, чтобы он и дома был под охраной нашего агентства, – а никто ничего не заподозрил! Причём Феликс в это время наведывался к Игнату, решал с ним возникающие проблемы, я же, в свою очередь, тоже решала проблемы Игната, только в тылу. И ни клиент, ни его окружение, – никто ни о чём не догадался. Это позволило нам расследовать дело в кратчайшие сроки, спасти жизнь и репутацию Игната Игнатова, а злодея, который прикидывался его лучшим другом, спровадить на скамью подсудимых.

Во время этой операции я познакомилась и подружилась с Липочкой, влюблённой в Игната, и с Кириллом, который оказался одновременно одноклассником Игната и родным братом Олимпиады, то бишь Липочки.

Однако после этого дела заказов к нам в агентство не поступало. Никто ни за кем не охотился, никто никому не угрожал. То ли летняя жара мешала преступникам разбойничать, то ли эти самые преступники отправились разбойничать по курортам – уж не знаю. Только наступило в нашем городе Тимофеевске затишье. Полный штиль.

По причине абсолютного отсутствия клиентов мой брат и партнёр по детективной деятельности укатил с друзьями на загородную рыбалку, оставив меня на хозяйстве.

И вот теперь я сижу и скучаю у окошка.

Итак, надо что-то делать. Во-первых, просто скучно сидеть без работы. А во-вторых, за работу вообще-то люди нам деньги платят, а деньги, как известно, ещё никому никогда не помешали. А вот отсутствие этих самых денег обычно мешает в жизни, да ещё и как!

Клиенты, где вы? Ау-у!

Сейчас в агентстве находилось три живых существа: я, наша секретарша Глафира и чёрная муха исполинских размеров с жутко скандальным характером.

Муха эта была не только скандальная, но ещё и глупая до невозможности. Она с маниакальным упорством таранила оконное стекло. Должно быть, надеялась его пробить и выбраться наружу. Однако стекло, конечно, стояло насмерть. Муха раз за разом повторяла свои наскоки, громко и возмущённо жужжа при этом. Должно быть, её жужжание ей самой казалось грозным и страшным рёвом, и этим рёвом она надеялась испугать противника. Но стекло нисколько её не боялось.

По какой-то необъяснимой бестолковости муха, таранившая правую половину окна, в упор не видела, что левая-то половина открыта настежь – лети, куда хочешь! Но муха этого не замечала. Может, левый глаз у неё с детства не видел, а может, она лишилась его в неравной борьбе со стеклом.

Когда у меня от бесконечного жужжания стали сдавать нервы, я попыталась направить бестолковую воительницу на путь истинный, то есть взмахом руки несколько раз подряд подгоняла её к левой створке, открытой. Бесполезно. Муха возмущалась ещё больше, жужжала ещё громче и неукоснительно возвращалась к правой закрытой створке. А вернувшись, продолжала так же увлечённо таранить стекло, которое в месте её наскоков уже, кажется, прогнулось.

Во дворе, куда выходило наше окно, вдруг возникло видение: барышня рекламной внешности. Очень красивое лицо, необыкновенно стройная фигура, роскошные светлые волосы – картинка, да и только! Я бы приняла её за живое существо, но видение было огромного роста, несоразмерное с обычными людьми, и только по этому признаку я догадалась, что передо мной – мираж.

Прекрасный мираж проплыл перед моими глазами и скрылся не то за углом дома, не то просто растаял в сочной зелени.

Помнится, я читала где-то, что это – довольно странное, но не такое уж редкое явление: изображение может переноситься на большие расстояния. Посреди моря вдруг может возникнуть изображение каравана, пересекающего пустыню, а в пустыне, наоборот, запросто может возникнуть призрак корабля. Говорят, именно это явление лежит в основе легенды о Летучем Голландце – парусном корабле, летящем по воздуху. Он появляется ниоткуда и так же внезапно исчезает.

Вот что случается от безделья: призраки мерещиться начали! Хоть бы один клиент нарисовался на нашем горизонте... Ну пускай бы даже самый завалященький, только бы пришёл! А то у меня от этой сонной скукотищи под мушиный аккомпанемент уже крыша ехать начинает.

А что, если попробовать все эти новомодные – а точнее, хорошо забытые старые – эзотерические штучки, фэн-шуй и всякие разности...

Ну, как там у них принято: действие следует за мыслью. Значит, надо представить себе, что у нас появились клиенты. Вот они приходят, рассказывают о своих бедах, просят нашей помощи, платят нам аванс...

И не успела я представить эту упоительную картину, как ко мне в комнату ввалилась Глафира и прошептала:

- Аня, ты не спишь? К нам клиент явился. Примешь?

- Нет, назад его отправлю! – окрысилась я. – Что за дурацкий вопрос! Ждём клиента, как манны небесной, а когда он приходит, сомневаемся – нужен ли он нам? Зови давай!

Глаша пожала плечами и скрылась за дверью. Через двадцать секунд вернулась и привела с собой клиента. А в качестве клиента... Нет, в это невозможно поверить! В качестве клиента явилось то самое моё недавнее видение рекламной внешности.

Глава 2

Мелькнувшая во дворе девушка показалась мне огромного роста. Теперь я поняла: не показалось. Входя в комнату, девушка инстинктивно пригнулась. Видно было, что она в дверях всегда машинально пригибается. Ну, с таким-то ростом...

И как нарочно, будто специально для того, чтобы оттенить её гигантский рост, рядом с ней встала наша Глаша – пигалица, которой господь при рождении отмерил всего-то полтора метра. Рядом они смотрелись ну очень колоритно!

- А-а... – начала было я, подняв глаза на её недосягаемую высоту.

- Метр восемьдесят пять, – ответила барышня, предвосхищая мой вопрос. – Это если без каблуков.

- А каблуки зачем носите? – совершенно искренне удивилась я. – Вам хочется быть ещё выше ростом?

- Не в этом дело, – терпеливо объяснила девушка. – Я очень люблю удлинённые юбки, платья летящего силуэта, а к такой одежде ни мокасины, ни кроссовки не подходят. Обувь без каблуков подходит к мини-юбкам, но на мне они смотрятся очень вызывающе.

- Так ведь можно брюки носить! С ними прекрасно сочетаются и кроссовки, и мокасины.

- В брюках летом жарко, – вздохнула девушка.

Я развела руками:

- Ну, тогда не знаю, чем вам помочь... А, вот, придумала! Древние гречанки и римлянки носили сандалии на плоской подошве, а их хитоны были подлиннее наших мини-юбок. И ничего, сочеталось!

- Я подумаю над этим. Спасибо за совет, – серьёзно сказала колоритная девушка.

- Всегда пожалуйста, – поклонилась я, не вставая. – Что-нибудь ещё? Или вы только за этим советом приходили?

- Ой, что вы! – спохватилась посетительница. – Нет, конечно... Слушай, тебя как зовут?

- Аня, – представилась я. – А тебя?

- Я – Настя. Анастасия. У меня большая проблема. Хочу воспользоваться услугами этого вашего агентства.

- Пользуйся, – кивнула я великодушно.

- А с кем мне об этом поговорить?

- Со мной. Всё равно больше никого тут нет. Да ты не смотри, что я молодая и с виду щуплая. Я, между прочим, являюсь одним из владельцев этого агентства. А второй владелец – мой брат, только он сейчас отсутствует, так что придётся тебе иметь дело со мной. Итак, больная, что вас беспокоит? Какая беда привела к нам?

Настя наконец-то села, отчего мне стало гораздо легче дышать. Теперь мне при взгляде на неё не приходилось запрокидывать голову, а это уже само по себе – большое удобство.

Она положила ногу на ногу, обняла руками колено и задумчиво уставилась в противоположную стену.

Я понимала, что человеку надо собраться с мыслями, сосредоточиться, а потому не торопила её. Настя копалась в себе, отыскивая нужные слова, а я спокойно разглядывала её.

Рост у неё, конечно, выдающийся, но, кстати, не только рост. Она вся какая-то выдающаяся. И личико-то у неё кукольное, причём не такое, как было у кукол моего детства, а такое, как у нынешних Барби-Синди. И массу её волос так и тянет назвать «копной», «гривой» или ещё как-нибудь. И глаза у этой барышни сверкают, как заправские драгоценные камни. И вся она так пропорционально, так удачно сложена, что это не она рядом со мной выглядит великаншей, а я рядом с ней чувствую себя так, как, наверное, пони чувствует себя рядом с породистым скакуном.

Кстати, волосы у неё от природы, может, и светлые, однако всё равно потрудилась она над ними немало. Общий цвет не был однороден, он складывался из разноокрашенных прядок: ржаная, пшеничная, янтарная, платиновая. А все эти оттенки вместе давали бесподобный светло-медовый цвет. Этот цвет, надо признать, невероятно точно подходил к её зеленовато-голубым глазам. То есть если бы глаза были голубые, то волосы – в идеале – должны быть золотистые. Если считать, что глаза у неё всё-таки больше зелёные, то волосы бы подошли рыжеватые. А так как цвет глаз находился ровно посередине между голубым и зелёным, то и цвет волос она выбрала идеальный: ровно посередине между золотым и рыжим. То есть – медовый.

Устав любоваться стенкой, Настя вздохнула:

- Спасай меня, Аня.

- От кого? – уточнила я.

- Ха! – расцепила она руки и воздела их к небу. – Да если бы я знала, от кого, так уж сама бы себя спасти смогла. А так...

Она безнадёжно махнула рукой и снова обняла собственную коленку.

Я ещё немножко помолчала – из вежливости, но продолжения рассказа так и не последовало.

Тогда я стала задавать наводящие вопросы.

- Тебе кто-то угрожает?

- В том-то и дело, что нет! – выкрикнула она с такой горечью, что я даже удивилась.

- А из чего ты сделала вывод, что тебе угрожают?

- Ну как тебе сказать... Тут надо начать издалека. Ты слушать-то будешь?

- Буду, и очень внимательно. Это же моя работа, – пожала я плечами.

- Ну, слушай. Я раньше была замужем. Мужем моим был Колосков Валентин Михайлович. Слышала о таком?

- Колосков, Колосков... – забормотала я, собираясь с мыслями.

Настя сжалилась надо мной:

- Я помогу тебе. Колосков был достаточно крупным бизнесменом. У него был колбасный бизнес. Фирма «Мясная лавка».

Тут я встрепенулась:

- Это тот, которого убили?

- Никто его не убивал. Он сам в себя выстрелил.

Я скептически улыбнулась:

- Ты в это веришь?

- Я не просто верю, я это знаю наверняка. И тебе тоже советую поверить. Дело в том, что свой пистолет он чистил едва ли не чаще, чем собственные зубы. Это вообще было его любимым занятием. И начинал всегда одинаково: поворачивал пистоль дулом к себе и заглядывал в отверстие. Уж сколько его ругали за это друзья, сколько я на него кричала, – бесполезно всё было. Я спрашивала, что он там, в этом тёмном отверстии, увидеть хочет. А он мне всегда отвечал, что ему так прикольно. Ну, и доприкалывался. Патрон, значит, в тот раз остался в патроннике, а он снова развернул оружие дулом к себе. Как так получилось, что пистолет выстрелил, я объяснить не могу, потому что сама там не была. Это ж не дома случилось, а в офисе. Ну, набежали там криминалисты всякие, следователи, понапридумывали кучу версий – кстати, одна другой глупее. И так его смерть крутили, и эдак, но сошлись на том, что это – несчастный случай. Трагическая, так сказать, случайность.

- Но обыватели тогда остались в полной уверенности, что это – заказное убийство, инсценированное под самострел, – осторожно вставила я.

Она согласилась:

- Обыватели и до сих пор так считают. Им же сенсацию подавай! И, конечно же, чем крупнее бизнесмен, тем крупнее должна быть сенсация, тем страшнее версия! Милиция, правда, больше подозревала самоубийство, но это тоже неправда.

- Откуда знаешь?

- Ну, откуда... Муж всё-таки! Я бы почувствовала, если бы у него неприятности были. Но ничего такого не было. Мы через пару недель собирались в Прагу ехать, посмотреть тамошние красоты. Конечно, и по колбасным делам планировались встречи, но Валентин таких встреч запланировал всего две, а поездка наша была рассчитана на неделю. Мы мечтали походить по улицам старой Праги, пообедать в маленьких ресторанчиках, попить там чешского пива, попить кофе в знаменитых кофейнях... Эх, да что теперь говорить...

- Ну, поездка планировалась загодя, а может, накануне у него что-то случилось?

- Ничего не случилось. Он за пять минут до трагедии позвонил мне домой и попросил приготовить его любимые рыбные котлеты.

- Колбасник любил рыбные котлеты? – изумлённо уставилась я на неё.

- Представь себе. А чего ты удивляешься? Люди, всю жизнь посвятившие изготовлению колбасы, в конце концов начинают её ненавидеть. И колбасу, и мясо вообще. Многие переходят целиком на растительную пищу. Мой, правда, до вегетарианства не докатился, просто перешёл на рыбу. Ну, в этот раз, я же сказала, он не просто жареную рыбу, а котлеты рыбные заказал. А я как раз в ванной была, так ответила, что приготовлю, конечно, но не раньше, чем через час. А он мне и говорит: ладно, вот через час я и приеду. Короче говоря, я из ванны вылезла, пошла к плите, а он, видимо, чтобы время скоротать, решил снова пистолет свой почистить. Ну, и почистил...

- А голос был нормальный? Не тревожный, не угнетённый?

- Да спрашивали меня уже об этом сто раз! Нормальный был голос, даже весёлый. Правда, голодный. Он, может, рассчитывал прямо сразу ехать домой ужинать, но я отсрочила ужин на час, вот так и получилось... С тех пор казнюсь, простить себе не могу! Но не из-за котлет же он застрелился...

- Я тоже думаю, что не из-за котлет, – согласилась я. – Настя, ты уж прости, что я ворошу прошлое, лезу в ваши дела, но раз ты связываешь те давние события с сегодняшними, я должна всё знать досконально. От меня, как от врача или священника, ничего скрывать нельзя, иначе зря потратишь и деньги, и время.

- Да деньги – не проблема. Вот время – дело другое. Время нам, Анечка, терять нельзя, иначе меня убьют, и никто тебе ничего тогда не заплатит. Так что спрашивай, что хочешь узнать.

- Настя, а кто обнаружил тело твоего мужа?

- Его телохранитель.

Хорошо, что в данный момент я ничего не ела и не пила, а то бы точно подавилась или захлебнулась.

- У него был телохранитель?!

- Даже два. Они работали по очереди: сутки один, потом сутки – другой. А что тебя так удивило? Многие сейчас личную охрану нанимают...

- Ну, это ты мне можешь не рассказывать, этим как раз наше агентство занимается. Меня другое удивило: где же в момент трагедии был этот бодигард?

- А он с охранниками лясы точил на входе. Потом выстрел услышал, в кабинет ринулся, охранники с поста тоже за ним побежали. Ну, и увидели конец фильма...

- А почему же телохранитель не находился рядом с хозяином?

- Говорит, что тот отпустил его покурить-оправиться. Кстати, это вполне может быть правдой, потому что было воскресенье, в здании офиса никого не было – ну, кроме двух секьюрити на дверях, моего мужа и его телохранителя. Кого ему было бояться? Вполне вероятно, что Валик сам прогнал свою тень, чтобы тот не маячил перед глазами.

- Так что и версия заранее спланированного самоубийства, и версия заказного убийства исключаются полностью? – уточнила я.

- Да, полностью, – вздохнула она.

- Так, с мужем закончили. Теперь плавно переходим к тебе. Что случилось с тобой?

- Со мной случилось уже два раза. Ну, то есть, происшествия эти какие-то странные, но наводят на мысль...

- Давай по порядку, – распорядилась я.

- Даю по порядку. Дней пять назад Варенька – это моя подруга – принесла мне в подарок малюсенького котёнка. Ну, чтобы мне в доме веселее было. Я же одна живу. Так Варвара решила, что котёнок скрасит моё одиночество. Честно сказать, я очень обрадовалась такому подарку! Котёнок был такой милый, такой сладкий, такой беспомощный... У него глазки только-только открылись. Он тыкался мордочкой нам с Варюшей в ладони и жалобно пищал. Я прижала его к себе, думала, что успокоится, но он продолжал пищать. Лапки такие крошечные, и коготки ещё прятать не умел, они за всё цеплялись. Столько ниток из домашнего халата он этими коготками мне выдернул! Ну, в общем, плакал он так, плакал, – маму, должно быть, звал. И тут Варя догадалась, что он, наверное, кушать хочет.

- Мне кажется, знакомство с любым животным начинают именно с кормёжки, – тактично вставила я. – А без еды ни с кошкой, ни с собакой подружиться невозможно...

- Ну да, и мы тоже об этом вспомнили. Я вытащила из холодильника пакет с молоком, налила в крышечку от банки с кабачковой икрой. Я вообще эту икру с детства обожаю, и крышки там удобные – с резьбой, высокие такие. То есть глубокие... Словом, нашему котёнку – в самый раз. Он стал молочко лакать, а мы с Варюшей умильно за этим наблюдали. И вдруг котёнок икнул, странно как-то покачался из стороны в сторону, потом упал рядом со своей кормушкой, судорожно вытянулся и затих.

Настя утёрла одним пальцем выкатившуюся слезинку и замолчала.

Я налила в пластиковый стаканчик минеральной воды и протянула ей. Она взяла воду, благодарно улыбнулась и одним махом осушила стакан.

- Мы с Варей сначала не поверили, что он умер. Потом убедились, что не шевелится и даже не дышит. Сидели над котёнком и озадаченно смотрели друг на друга. А что тут скажешь? Потом я предположила, что котёнок был изначально больной. Спросила у Вари, где она его раздобыла. Оказалось – на птичьем рынке купила. Говорит, что там их семь штук продавалось от одной кошки, этот был самый резвый и здоровенький на вид. Так чего б ему через час после этого издохнуть?.. Потом я подумала, что молоко было из холодильника, слишком холодное для такого малыша. Но Варя сказала, что если бы котёнок тоже так думал, то просто не стал бы его лакать, а подождал, пока оно нагреется в комнате.

- Не слишком ли многого вы ожидали от такой крохи? – усомнилась я.

Настя пожала плечами и продолжила:

- И ещё мы с ней подумали, что от слишком холодного молока котёнок мог бы, например, простудиться. Или бы у него мог случиться... этот... Ну, словом, у него могла бы разладиться работа кишечника.

- Ты имеешь в виду понос? – уточнила я.

Настя порозовела:

- Ну, в общем, да. Но ни им, ни простудой котёнок просто не успел заболеть. Он умер как-то молниеносно. И тут Варька как закричит: это молоко несвежее было! Схватила пакет, вылила остатки молока в унитаз, а сам пакет швырнула в мусорное ведро. Я ей не поверила, потому что пакет вскрыла дня четыре назад, оно, знаешь, такое, долго хранящееся. Так вот я и так просто его пила, и в кофе добавляла, и ничего не почувствовала. Свежее было молоко! Хотя, если подумать... Такому крошке много ли надо... В общем, вынесли мы котёнка на помойку, всплакнули над ним, да и забыли об инциденте.

Итак, я поняла, что с котёнком Настя закончила. К чему она вообще о нём рассказывала?

Настя протянула мне опустевший стаканчик. Я снова наполнила его минералкой. Она снова залпом её выпила и продолжила рассказ:

- А сегодня утром я, как обычно, отправилась на утреннюю пробежку. У меня есть привычный маршрут. Я пробегаю ровно два километра, потом останавливаюсь в укромном местечке, за гаражами, минут двадцать делаю зарядку, потом снова пробегаю те же два километра, и тогда уже – домой. Сегодня я, как всегда, добежала до гаражей. Там, за гаражами, стала делать зарядку. Сделала приседания, наклоны, потом решила вспомнить молодость и пройтись колесом. Я в детстве гимнастикой занималась, и довольно успешно, а потом бросить пришлось: рост больно мешал. А сегодня такое утро хорошее, и настроение у меня было замечательное, и людей вокруг не было ни души... Это очень важно, чтобы людей вокруг не было, а то засмеют ещё...

- Так что же случилось? – вернула я её в нужное русло.

- А, так вот... Я отошла на пару шагов, чтобы разгон взять, и в ту же секунду буквально в то самое место, где я только что стояла, шмякнулся огромный кусок какого-то строительного блока, что ли... Я так испугалась, что не передать! И рванула оттуда как можно быстрее.

- Так, понятно. Что ещё такого замечательного случилось в твоей жизни?

- Ничего пока, – пожала она плечами. – Мне кажется, и так немало. Я до сих пор никакой опасности не чувствовала. А сегодня, когда этот бетонный обломок упал чуть-чуть не на меня, у меня будто в голове выключатель щёлкнул, и мозги залило ярким светом. Сразу я вспомнила и котёнка, который скоропостижно скончался по неизвестной причине, и про мужа вспомнила. Вот ведь какая штука получается, Аня: я на сто процентов уверена, что никто в него не стрелял, что имела место действительно трагическая случайность, а после издохшего котёнка и упавшего чуть ли не на голову куска бетона я готова поверить, что Валентин погиб не случайно. Может, его тоже убили?..

Она зашлась в плаче.

- Отставить истерику! – рявкнула я командным голосом, копируя Феликса.

Настя от неожиданности дёрнулась, но плакать и в самом деле перестала. Я ещё раз налила ей воды. Пока она пила, я думала.

- Настя, а при чём здесь котёнок? Его, конечно, жалко, я не спорю, но какое отношение этот котёнок имеет к смерти Валентина Колоскова и сегодняшнему бетонному блоку?

Златовласка округлила глаза:

- Аня, ты что, не понимаешь? Его же отравили!

- Кого? Колоскова?

- Да при чём здесь Колосков! Котёнка отравили!

- Позволь узнать – где, когда и чем? А главное – зачем? Чтобы тебя напугать? Абсурд. Ты что, так сильно боишься дохлых котят?

Настя подняла обе руки, призывая меня к тишине. Потом собралась с мыслями и сказала:

- Мне кажется, я очень сумбурно рассказывала, поэтому упустила самое главное. О котёнке же я вспомнила вот по какой причине: отравлен он был тем самым молоком, которое лакал за минуту до своей смерти.

Я откинулась на спинку стула:

- Что значит «тем самым молоком»? Мне помнится, молоко ему налила ты. Из своего собственного холодильника. А до этого молоко ты сама пила, и ничего с тобой не случилось. Значит, либо ты сама его отравила, что само по себе абсурдно, либо молоко здесь вовсе ни при чём.

- А вот и при чём! – заартачилась Настя. – Я же его пила только за четыре дня до этого, а потом поставила пакет в дверцу холодильника и забыла о нём. Вспомнила тогда только, когда Варя животинку эту притащила. Котёнок умер буквально в процессе поглощения молока. Значит, молоко было отравлено!

- Кем? Варей? Только она знала, что несёт тебе в подарок котёнка. Только зачем ей было надо убивать его?

Настя всплеснула руками:

- Аня, ты точно работаешь детективом? Смотри, по миру пойдёшь... Варя здесь не виновата. Молоко было отравлено без всякой связи с котёнком. Ещё до того, как этот котёнок у меня появился.

- Зачем?

- Да чтобы этим молоком отравилась я!

- А кто отравил?

- Вот это нам с тобой и надо выяснить!

Я согласилась:

- Хорошо, давай думать. Кто мог это сделать?

- Ой, да кто угодно! У меня за те несколько дней столько народу в доме перебывало! Я теперь даже и не вспомню, кто именно был в те дни.

- У тебя дома что, проходной двор?

- Почему это проходной двор? – обиделась Настя. – Просто у меня часто люди бывают – кто-то по делу заходит, а кто-то просто так, в гости.

- И ты считаешь, что кто-то из твоих гостей мог подсыпать в молоко отраву?

- Вполне может быть, – горестно вздохнула она. – А может, и не гости. Может, в моё отсутствие кто-то тайно проник в мою квартиру и совершил это злодейство. Котёнок погиб случайно. По всей видимости, отравиться должна была я. Но теперь уже ничего не докажешь. Молоко Варя вылила, и пакет мы выбросили.

Я предложила:

- А давай-ка лучше поговорим о сегодняшнем происшествии. Что это за гаражи? Это гаражный кооператив? Он ограждён? Охраняется? Туда могут зайти только свои или кто угодно?

Настя скривилась:

- Никакой это не кооператив. Так, дикие постройки. Люди просто на пустыре выстроили себе хранилища для своих обожаемых автомобилей. Но зато это не примитивные «ракушки», а добротные кирпичные домики. Я всегда за ними прячусь, чтобы не привлекать к себе внимание.

- Это далеко отсюда? Можем, сходим и осмотрим место происшествия?

- Давай, – согласилась она. – Здесь недалеко, пешком дойдём минут за двадцать, если быстрым шагом. Ну, или за тридцать, – добавила она смущённо, вспомнив, что шаги у нас с ней скорее всего сильно отличаются.

Выйдя в приёмную, я сказала Глафире, что ухожу с клиенткой на неопределённое время. Если вдруг Феликс объявится по телефону, сказать ему, что появилась работа, пусть мчится сюда на всех парах.

Глаша кивнула: поняла, дескать, – и углубилась в чтение потрёпанной книжечки в мягком переплёте. Опять детективчик читает! Ну что ты будешь с ней делать?..

А что делать, если и в самом деле нечего делать? Единственная клиентка уходит со мной, и телефон вовсе не разрывается от звонков. Остаётся только книжки читать, кругозор свой расширять.

Глафира, поступая к нам на службу, призналась, что с раннего детства обожает детективы. В том нежном возрасте, когда дети, с большим трудом освоив сказку про репку, только начинают путаться в персонажах «Колобка», наша Глаша уже на память знала всего Конан Дойля. Ну, не романы его, понятное дело, а рассказы о славном сыщике Шерлоке Холмсе. По крайней мере, нам с Феликсом она сказала именно так. Поэтому и на работу к нам пришла. Она думала, что здесь попадёт в водоворот захватывающих событий и блестящих расследований, а попала в сонное царство. Вот и приходится девушке скрашивать серые будни книжечками в ярких обложках.

Глава 3

Уйдя из агентства, мы с Настей побрели в ту сторону, где находился тот самый пустырь с гаражами. Жары сильной не было, но мы всё-таки выбирали теневую сторону улицы. Потом, когда все улицы закончились и не стало больше домов, отбрасывающих такую приятную тень, мы стали передвигаться короткими перебежками от деревца к деревцу.

По дороге Настя продолжала рассказывать мне о своих страхах и подозрениях. Из её рассказа я поняла, что она после смерти мужа осталась не просто вдовой, а очень состоятельной вдовой. В наследство от мужа она получила всю крупную колбасную компанию в безраздельное пользование, поскольку оказалась единственной наследницей. Доходы от этой компании позволяли ей вести жизнь прямо-таки роскошную, но она этим не злоупотребляла. Только пару раз в году выезжала на престижные курорты, да каждую зиму покупала себе новую шубку, как это было заведено при жизни Валентина.

- Это сколько же у тебя шуб скопилось? – ахнула я.

- А я вовсе не коплю их. Я их раздариваю.

- Кому, интересно?

- Сёстрам. У меня родных сестёр нет, зато есть двоюродные: и со стороны отца, и со стороны матери. Они обе безмужние, так я их поддерживаю материально по мере сил.

- Похвальная щедрость. А ещё говорят, что богатые люди бывают жадными. Теперь вот вижу, что далеко не всегда!

Так, за приятной беседой, мы и подошли к гаражам.

Это действительно оказался самострой. Десятка полтора кирпичных гаражей на пустыре жались боками друг к дружке. Сейчас, в середине дня, около гаражей не было ни души.

Я спросила:

- А по утрам здесь так же малолюдно?

- Нет, по утрам, конечно, люди сюда приходят, машины разбирают. Я поэтому зарядку делаю там, с тыльной стороны, – махнула она рукой, показывая, где именно обычно делает зарядку.

Мы обошли гаражи. Сюда выходили только глухие стены. Все гаражные ворота остались с той стороны.

- Вот здесь я всегда делаю упражнения. И сегодня тоже, как обычно. А он ка-ак грохнется! Я – бежать!

Она поёжилась, вновь переживая тот ужас.

Я подняла голову и прошлась вдоль всего ряда, рассматривая гаражные крыши. Гаражи эти все были выстроены на один манер: плоская крыша, к воротам – повыше, а сюда, к задней стенке, сделан скат.

- Где именно ты стояла?

Настя уверенно показала место, где всё произошло. На мой взгляд, отличить это место от любого другого по соседству было невозможно.

- Уверена?

- Ещё бы! Вот же мой снаряд!

Она вытащила из маленького зазора между стенами двух соседних гаражей сучковатую палицу и продемонстрировала её мне.

Я оторопела:

- Ты же сказала – снаряд. А это что такое?

- Ну, это моя гимнастическая палка. С ней очень удобно делать упражнения, но не могу же я каждый день тащить с собой на пробежку настоящие снаряды из дому. А эту я нашла на земле, она меня вполне устраивает. Возьму её, позанимаюсь, – она сделала пару упражнений, показывая, как именно занимается с этим «снарядом», – потом снова сюда суну, и она ждёт меня до следующего раза.

По тут и там выступающим кирпичинкам я попыталась было взобраться на крышу, но мне это не удалось. Эх, Феликса нет, жалко! Он бы мне сейчас очень пригодился.

- Слушай, – обратилась я к Насте, – а нельзя ли здесь найти ящики какие-нибудь пустые, коробки?

- Зачем это?

- Понимаешь, я наверх забраться хочу, посмотреть, что там и как.

Она пожала плечами:

- Так давай я тебя подсажу!

Схватив за талию, она рывком подняла меня, и я уцепилась руками за край крыши. Потом она подставила мне под пятую точку плечо. Это дало мне дополнительную опору. Подтянувшись на руках, я всё-таки влезла на крышу, благо здесь, с тыла, она была значительно ниже, чем спереди.

Конечно, крыша эта, как и любая крыша, за которой никто не присматривает, имела вид миниатюрной помойки. Здесь были и белые кляксы птичьего помёта, и прилипшие к ним полуистлевшие бумажки, занесённые сюда ветром, и прошлогодние листья ржавого цвета, и прочий мусор. Но один предмет здесь был явно чужеродный, причём по всему было видно, что попал он сюда недавно. Это был большой ком смятой плотной бумаги, по виду – обёрточной.

Я поперекатывала его ногой по крыше туда-сюда. Неизвестно, как долго он здесь находится. В отличие от прошлогодних блеклых листочков эта бумага выглядит более-менее прилично, как будто появилась здесь недавно. Но как именно «недавно»? Непогода справилась бы с ней быстро, однако в последние дни не наблюдается ни дождя, ни ветра. Может быть, эта бумага попала сюда неделю назад, а может, только сегодня.

Второй вопрос – зачем она здесь? То, что её отнюдь не ветром сюда забросило, – очевидно. Кто-то специально доставил бумагу на крышу, причём не в сложенном виде, а именно в виде такого вот бесформенного кома. А кто доставил? Понятное дело, не аисты. Только человек. И доставил, по всей видимости, для того, чтобы за этим комом спрятаться.

Хорошо, от этого и будем плясать. Злоумышленник принёс сюда эту бумагу, спрятался за ней и нанёс Насте удар сверху в надежде её погубить.

Нет, неверно. Бумага бы в этот момент наверняка зашуршала, и блокометатель выдал бы себя. Значит, бросать тяжёлый предмет из-за этого кома, который шуршит и привлекает к себе внимание, – глупость несусветная.

- Настя, – крикнула я вниз, – ты в то время, когда упражнения делала, не слышала шуршания или прочих подозрительных звуков сверху?

- Ничегошеньки не слышала, – покачала она головой.

Правильно, не слышала. Да и не могла слышать, потому что ком этот лежит у другого края крыши – поближе к воротам. Значит, мы можем предположить, что несколько дней подряд преступник прятался за этим бумажным комом и просто изучал Настин утренний график: когда она появляется у гаражей, сколько времени здесь проводит, чем занимается. А увидев, что она свою так называемую «гимнастическую палку» прячет всегда в одном и том же месте, злоумышленник именно здесь, на этой крыше, и организовал свой наблюдательный пункт.

Ну, а сегодня, решившись атаковать, он бумагу отодвинул как можно дальше назад, чтобы не шуршала и не мешала процессу.

Я подошла к самому краю, примерилась: вот так можно бросить камень или кирпич, и снова залечь на плоской крыше, быстро откинувшись назад. И снизу ничего заметить невозможно. Как говаривала незабвенная старуха Шапокляк, «вы лежите на газоне, и вас не видно».

- Настя, а где этот строительный блок, камень или что там он в тебя метал?

Настя стала оглядываться в поисках орудия преступления, но так ничего и не нашла. Я осматривала местность сверху, но результат поисков был тот же, то есть – нулевой.

- Надо же, ничего нет, – подняв ко мне голову, растерянно констатировала жертва утреннего инцидента.

- Правильно, ничего нет, да и быть не может.

- Ты не веришь мне? – огорчилась Настя.

- Наоборот, сейчас, здесь, я верю тебе гораздо больше, чем час назад у нас в агентстве.

Я подняла с грязной крыши бумажный ком и показала ей:

- Смотри, что я нашла здесь. Вот за этой штукой, похоже, прятался злоумышленник несколько дней подряд, изучая твой график и планируя преступление.

- Да ты что! – ахнула великанша-златовласка. – Надо же, я и подумать не могла... Как же я не заметила?

- А потому и не заметила, что подумать не могла. Ты, пожалуй, и головы сюда ни разу не поднимала? – Она энергично закивала. – Обычное дело. Так что я тебе, безусловно, верю, но очень мне интересно, куда мог деться этот предмет... Назовём его условно камень. Где он?

Я ещё раз бросила взгляд на соседние крыши. Там не наблюдалось ровным счётом ничего интересного. С помощью Насти я спустилась на землю.

- Итак, Настасья, что мы с тобой установили? Мы установили – с твоих слов, – что инцидент имел место. Теперь, при осмотре места происшествия, мы установили – пока только предположительно, – как действовал злоумышленник. Осталось найти орудие преступления, тот самый камень.

- В самом деле, Аня, куда же он мог деться?

- Я думаю, его унёс преступник. Чтобы скрыть попытку убийства.

Настя недоверчиво покачала головой:

- Так этот обломок тяжёлый, поди... Так об землю грохнулся! Вряд ли преступник стал бы его уносить отсюда...

- Точнее – вряд ли преступник стал бы уносить его далеко отсюда. Просто убрал подальше, чтобы камень не слишком в глаза тебе бросался, если завтра надумаешь снова здесь зарядку делать.

Она поёжилась:

- Я теперь вообще не захочу сюда приходить, тем более в одиночку.

Я предложила:

- А давай-ка мы с тобой побродим по окрестностям. Вдруг найдём этот камень!

Мы стали прогуливаться по пустырю. Диких камней нам попалось немало, причём разной величины, но Настя уверяла, что это был какой-то строительный блок, вернее, его обломок.

Минут через двадцать мы действительно нашли обломок какой-то строительной конструкции.

Настя сказала:

- Вот он.

Было видно, что она даже радости не испытывает по случаю долгожданной находки. Просто мы до конца выполнили дело, ради которого пришли сюда.

Я осмотрела этот обломок. В общем, ничего особенного. Пыльный, грязный. Отпечатки пальцев здесь искать бесполезно. Крови тоже нет, потому что в Настю же он не попал!

Я попробовала оторвать его от земли. Тяжеловато, но вполне возможно. А это значит, что большой физической силы здесь не требуется. То есть предполагаемый убийца – не обязательно мужчина. Может оказаться, что за Настей охотится женщина, а это ровно в два раза увеличивает круг поисков и ровно в два раза усложняет задачу.

Феликс, где же ты? Караул!

Но если я хочу заполучить клиента, то держаться должна уверенно.

Со всей уверенностью, которую мне удалось отыскать в себе, я сказала:

- Что ж, здесь мы увидели всё, что можно было увидеть. Можно двигать отсюда.

- Куда? Снова к вам в агентство?

- Ну, вовсе не обязательно топать так далеко. Можем посидеть на любой лавочке и спланировать наши дальнейшие действия.

Так мы и сделали. Покинув негостеприимный пустырь, мы дошли до цивилизации, сели на лавочку и немножко поговорили.

В процессе разговора я выяснила, что квартира у молодой вдовы – неприступная крепость. Железная дверь, сигнализация, решётки на окнах, – все дела... Из этого я сделала вывод, что дома ей ничего не грозит.

- Впрочем, если ты боишься, я могу какое-то время пожить у тебя – в качестве новой подруги или домработницы – без разницы, мне не впервой. Посмотрю, что за люди к тебе ходят, с какой целью и всё такое...

Она немножко подумала и сказала:

- Знаешь, Аня, сейчас это вряд ли нужно. Дело в том, что завтра я собираюсь на несколько дней уехать за город с друзьями.

- А что за друзья? – насторожилась я.

- Ну, друг-то всего один. Андрей Иволгин, наш управляющий.

- Управляющий чем?

- Ну, компанией. Ты что же, думаешь, я сама решаю все колбасные дела?

- А разве нет?

- Что ты! – развеселилась она. – Нет, конечно! Там же такой длинный цикл – от забоя скота до развозки готовой колбасы по магазинам. Обалдеть можно! Операций – миллион, и каждой занимается специальный человек. А всеми этими людьми командует управляющий, Андрей Сергеевич. Точнее, функции он выполняет именно эти, а должность его называется «директор».

- Ты доверяешь ему?

- Естественно. Как не доверять... Да он ещё при Валентине работал. Валик сам его разыскал. У Андрюши два высших образования. Одно – по мясопереработке, другое – экономическое. Он для нас стал настоящей находкой, что ты! Правда, пока был жив мой муж, они с Иволгиным вдвоём занимались делами. А когда Валентина не стало, я думала, Андрей уйдёт из компании. Боялась, что компания тогда совсем развалится, и останусь я у разбитого корыта. Но Андрей не бросил компанию, не бросил меня. Один теперь в «Мясной лавке» в одиночку всем заправляет. Конечно, денег я ему теперь плачу в два раза больше, чем платил ему Валя. Но ведь и работает он вдвое больше! К тому же Иволгин – моя единственная опора в этом бизнесе.

- У тебя с ним роман? – спросила я напрямик.

- Никакого романа нет, – ответила она так просто и спокойно, что я сразу ей поверила. – Он вскоре после Валиной смерти дал мне понять, что я могу рассчитывать на него в любом качестве: и в качестве управляющего, и в качестве любовника, и даже в качестве мужа. Но дело в том, что замуж выходить я не готова. Может быть, пока. Взять его в любовники – фу, гадость! Я не так воспитана. Тогда уж лучше замуж за него сразу выйти, а это, как я сказала, не входит в мои планы. Да и не вызывает он во мне никакого душевного трепета. Словом, остался он тем, кем и был до этого – управляющим. Точнее, директором компании «Мясная лавка».

- Обиделся?

Настя пожала плечами:

- Трудно сказать. Во всяком случае, виду не подал. Может, и обиделся. Но я думаю, что не столько обиделся, сколько расстроился. Никак не могу отделаться от ощущения, что он мечтает жениться на «Мясной лавке», потому что считает её своим детищем, что во многом соответствует истине. А если в качестве приданого к фирме полагаюсь я – что ж, он возьмёт и меня, если без этого не обойтись. Для него главное, чтобы фирма не укочевала в чужие руки. Но я пока что не спешу заводить с мужчинами нежных отношений, фирме в этом плане ничего не грозит, поэтому он на женитьбе не особенно настаивает.

- А куда же он тебя сейчас везёт? И главное – зачем?

- Ну, он везёт меня на мою собственную дачу. А уехать я решила, потому что в эти выходные у нас же намечается День города. Это шум-гам-тарарам, а я страшно не люблю такие вещи. Хочу отсидеться на даче, в тишине и прохладе.

- Разумно, – согласилась я.

Честно сказать, я сама не очень-то жалую так называемые «народные гулянья». Во-первых, меня всегда бесит, что кто-то сверху назначает мне день для веселья. А если мне именно в этот день и не захочется веселиться? А захочется, к примеру, через неделю? Что, через неделю нельзя уже будет веселиться, а сегодня надо обязательно?

Во-вторых, программа этих массовых гуляний удручающе однообразна: днём – выступление на центральной площади парочки-тройки специально приглашённых знаменитостей и двух десятков убогих самодеятельных ансамблей, поздним вечером – праздничный фейерверк. И с утра до ночи – море пива, подгулявшая молодёжь и обязательно – пьяные драки в финале.

Вот и в ближайшие выходные нам городское руководство снова навязывает ту же повестку дня.

- Правильно делаешь, что уезжаешь! – одобрила я её план. – Но только давай сначала выясним: Иволгину мы доверяем? Или мы его подозреваем?

- А с чего бы нам его подозревать? – удивилась Настя.

- Ну, сама же говорила, что он твою компанию к рукам прибрать хочет, – напомнила я.

- Но прибрать её к рукам он может только посредством женитьбы на мне. А с трупом кто ж его обвенчает? Нет, Андрюша – вне подозрений.

- Хорошо, убедила. Поезжай на свою дачу, только там от дома и от Иволгина далеко не отходи, одна не гуляй. Договорились?

Она покивала с самым серьёзным видом. Потом сказала:

- Аня, я бы хотела, чтобы ваша контора в моё отсутствие поставила у меня в доме парочку камер. Хочу узнать, что делается в доме, когда меня нет.

- А зачем это делать в твоё отсутствие?

- Ну, я полагаю, процесс этот очень серьёзный и кропотливый. А у меня в последнее время квартира действительно всё больше напоминает постоялый двор. Сама так захотела.

Настя рассказала, как она после похорон мужа почти неделю сидела дома одна, никого не хотела видеть и слышать, ни с кем не общалась, к двери не подходила, на телефонные звонки не отвечала.

Очнулась от этого состояния только тогда, когда обнаружила, что бар опустел, а в кухне на полу – вереница пустых бутылок. И мусорное ведро тоже, кстати, пустовало. Из этого следовало, что всю неделю она исправно пила, заглушая боль и отчаяние, но ничего не ела.

Тогда Настя сделала над собой огромное усилие: загнала себя в душ. После душа голова стала соображать гораздо лучше, к тому же появилось лёгкое чувство, чем-то напоминающее аппетит.

Она открыла холодильник, нашла там сыр и колбасу в вакуумных упаковках, которые не испортились за время её добровольного заточения, заварила себе чай и впервые за несколько дней поела.

А когда в голове окончательно просветлело, она сообразила, что запросто могла умереть. Хорошо, что спиртное кончилось достаточно быстро. Если бы запасов хватило на целый месяц, то к концу этого месяца её бы не спасла никакая реанимация.

После этого она включила телефон, снова явила себя миру, тем более что подошёл девятый день и надо было спешно организовывать поминки.

В общем, в тот раз Насте случайно удалось выжить, и она после этого боится оставаться в одиночестве надолго. Всегда радушно принимает любых гостей. А кто-то обратил её радушие ей же во зло и отравил беззащитного котёнка.

А собирался – Настю...

Вот из этих соображений она исходила, когда предложила мне поставить у неё в квартире камеры слежения.

- Понимаешь, ваши люди будут работать, а ко мне то и дело кто-то будет рваться в гости. Раз я дома, значит, надо людей принимать. А если я буду их всех с порога назад заворачивать, то что они обо мне подумают? Не могу же я всем объяснять, что у меня в доме сейчас работают люди из детективно-охранного агентства, устанавливают шпионскую аппаратуру... Как ты себе это представляешь? Да и нельзя людям об этом знать, иначе пропадает смысл установки этих камер, не так ли?

Мне осталось только согласиться с её доводами.

Достав из сумочки комплект ключей, она отдала его мне, объяснив: этот – от верхнего замка, а этот – от нижнего. После этого она черканула в блокноте какие-то цифры, вырвала листочек и отдала его мне:

- Вот номер телефона, не потеряй. И адрес мой. Как дверь откроешь, сработает сигнализация. Ты не услышишь её, но на пульт пойдёт сигнал. Вот этот магнитный брелок приложи к пульту – он сразу за дверью находится, под полочкой для перчаток. Сигнализация отключится. Но это надо делать молниеносно. Может случиться так, что ты замешкаешься, забудешь это сделать. Или сделаешь, но брелок не сработает. Всякое может случиться. Так ты сразу позвони по этому телефону, назовись моей фамилией и скажи, что ты пришла домой и всё здесь в порядке. Ну, это чтобы они машину с нарядом не прислали и в наручники тебя не заковали.

Я засмеялась:

- Да знаю я, как эта контора работает. Ладно, давай номер. А фамилия у тебя какая?

- Здрасьте, приехали! Колоскова я.

А, ну да... Если муж – Колосков, то и жена – Колоскова. Логично.

Мы обговорили с Настей финансовую сторону дела, я получила аванс, и мы разошлись, страшно довольные друг другом.

Чувствовалось, что всеми её делами ведает управляющий. Она даже не сообразила, что услуги такого рода, да ещё и на крупную сумму, надо бы оформить официальным договором.

Не то бестолковая девушка, не то просто чересчур доверчивая...

Глава 4

Я вернулась в агентство, где Глафира уже дочитывала потрёпанную книженцию.

- Глаша, все твои книжки имеют такой плачевный вид... Ты на свалках их находишь, что ли?

- И ничего не на свалках! – обиделась Глаша. – Просто мы с девчонками одну книжку всемером читаем. Одна купит, потом другим даёт почитать. Это чтобы деньги лишние не тратить.

- Всемером, говоришь... Похоже, что твой номер – восемь, причём постоянно. Феликс не звонил?

- Никто не звонил.

Я вздохнула и ушла к себе. Как там поживает воинственная муха?

Но мухи в комнате не было. Неужто господь надоумил чадо своё малое, и она увидела-таки открытое окно?

- Глафира, куда муха моя подевалась? – крикнула я в открытую дверь.

- Прихлопнула я её. Так надоела, зараза, что просто сил нет!

Какой бесславный конец... Впрочем, так всегда происходит с теми, кто на виду. Сидела бы эта муха тихонько в укромном уголке, – кто бы её видел, кто бы о ней знал, кто бы её убивал?

Я набрала номер Феликса. Механическая девушка мне вежливо ответила, что братец мой находится вне зоны досягаемости. Рыболов, так его и разэтак!

Я настрочила ему сообщение: «Федька, дуй сюда! Клиент жирный появился! Одна не справлюсь».

Отправив сообщение, я немножко успокоилась. Может, Феликс его ни сегодня, ни завтра не прочитает, но всё-таки я что-то сделала!

Пятница для любого конторского работника – всегда праздник, потому что – короткий день.

Мы с Глафирой закончили работу пораньше. Как только она книжку свою детективную дочитала, так сразу мы агентство с ней закрыли и распрощались до понедельника.

Я поехала домой, радуясь, что сегодня удастся проехать без пробок, поскольку основной поток автомобилей хлынет на дороги через час-полтора, не раньше.

Дело в том, что живём мы с братом за городом, в дачном посёлке университетских работников. Ну, «дачный посёлок» – это условное название. Люди здесь живут круглый год, дома добротные, тёплые; газ, вода и электричество – всё это есть. От центра города нас отличает только тишина, свежий воздух и наличие собственного пляжа на берегу чистого пруда.

Дом этот достался нам в наследство от бабушки, которая нас вырастила, и дедушки, который этот дом построил много лет назад.

Дедушка наш был профессором, деканом биологического факультета нашего университета. Бабушка была математиком. Мама наша решила пойти по стопам родителей – тоже занялась наукой. Первый её муж, Арнольд Штосс, отец Феликса, погиб. Со вторым мужем, моим отцом, получилось, как в сказке: они жили счастливо и умерли в один день. Утонули, исследуя подводные пещеры. И остались мы с Феликсом на попечении бабушки. Деда тогда уже тоже не было.

Дом этот загородный мы очень любим, считаем своим родовым гнездом. А в городской квартире, которая принадлежала нашей маме, открыли детективно-охранное агентство «Ангелы», которое худо-бедно, но всё-таки нас кормит. И не только нас, а ещё разных людей, которые у нас работают.

Приехав домой, я загнала машину в гараж и пошла на пруд. Там была благодать! Вода прогрелась за день до идеальной температуры. Наплававшись, я ещё немножко позагорала под лучами заходящего солнца и пошла домой.

Вечером, когда я валялась на диване перед телевизором, ожил мой мобильный. Глянула на экранчик – Феликс. Ну, погоди у меня, горе-рыбак...

Без всякого приветствия я заорала в трубку:

- Федька, ты что, издеваешься? Сколько можно рыбачить?! Бросил меня одну, телефон отключил, я не знаю, что мне делать!..

- Отставить панику! – гаркнул в трубку братец. – Докладывай вразумительно: где горит, что горит?

- Ничего не горит... – сбавила я обороты.

- Так чего ты в истерике бьёшься?

- Ну, ты уехал – и пропал! Не знаю даже, что и подумать... А тут клиент появился. Клиентка то есть. Нагрузила меня по полной программе на все выходные: просит поставить в её квартире камеры слежения.

- Ну, и чего ты колотишься? Позвони нашему Андрею, познакомь с клиенткой, он сам всё сделает.

- Клиентка уехала на все выходные, будет не раньше понедельника. Вполне возможно, что во вторник. Дала мне ключи от жилища, велела сделать всё в её отсутствие. Чтобы пока она приедет, всё было уже готово.

- Ну, так и делай! Сходи туда с Андрюшей.

- Ладно, схожу... Ты домой-то возвращаться думаешь? Или собираешься рыбачить до самого ледостава?

- В воскресенье приеду. Можешь с полудня начинать в окошко выглядывать.

И отключился.

Ну, хоть объявился... После разговора с братом у меня вновь появилось чувство защищённости. Я вспомнила, что не одинока на белом свете, что есть человек, который несёт за меня ответственность. А это так здорово, когда кто-то несёт за тебя ответственность...

Потом я набрала номер нашего внештатного сотрудника Андрея Булкина, который всегда нам помогает в подобных случаях.

Но разговор с Андрюшей меня разочаровал. Оказывается, он в это время ехал по направлению к соседней области, где на завтрашний день была назначена свадьба троюродного брата Андрюшиной жены. Одним словом, на субботу и воскресенье Андрей для нас потерян. Договорились, что созвонимся и встретимся уже в понедельник.

Я набрала Феликса, чтобы пожаловаться на жизнь и получить дельный совет, как же теперь выкручиваться. Но вместо Феликса снова пообщалась с механической барышней, которая издевательским тоном сообщила мне, что телефон брата отключён. Я в сердцах зашвырнула трубку в дальнее кресло. Ну, и что ты будешь делать?!

А ничего я делать не буду. Когда не знаешь, что предпринять, надёжнее всего пустить дело на самотёк. Куда кривая вывезет... Подумаешь, не поставим мы эти камеры в воскресенье, а поставим их в понедельник. Большое дело! Тем более что сама Настя в это время будет находиться далеко от дома под надёжной защитой своего управляющего Иволгина. Так что с квартирой в её отсутствие вряд ли случится что-то непоправимое, а к приезду хозяйки мы камеры уже установим.

Снова зазвонил мобильный. «Боженька, миленький, сделай так, чтобы это был Феликс!» – молилась я, отыскивая трубку. Отыскала. Это оказался не Феликс.

Это оказался Кирилл:

- Привет бойцам невидимого фронта!

- Привет, – вздохнула я.

- Что так нерадостно?

- А повода для радости нет. Неприятности у меня по работе.

- Крупные?

- Не очень. Не столько крупные, сколько досадные. Ладно, переживём. Ты что хотел?

- Я всегда хочу одно и то же: увидеться с тобой.

- Сейчас?! Да я дома уже, сплю почти!

- Ну понятно, понятно... Как только я предлагаю своё общество, ты сразу находишь миллион отговорок.

- Кирилл, тебе не стыдно?

- Я по тебе соскучился. Это разве стыдно?

- Хорошо, давай увидимся завтра. Я приеду в город и позволю тебе сводить меня в ресторан.

- Только ты и я?

- Вообще-то было бы замечательно, если бы ты прихватил с собой сестричку. Я давно с ней не виделась.

Кирилл сник, но согласился. На том и порешили.

После прошлого нашего дела, когда мы с Феликсом охраняли Игната Игнатова, делового партнёра и бывшего одноклассника Кирилла Барышева, я обрела в лице этого самого Кирилла самого преданного и восторженного поклонника. Сначала он, считая меня заурядной домработницей Игната, старался меня при любом удобном случае укусить, лягнуть, боднуть. Но когда выяснилось, что я – зашифрованный детектив, совладелица охранного агентства и вообще барышня непростая, кардинально поменял отношение ко мне. Он просто потерял голову, хотя, на мой взгляд, и раньше с ней не особо дружил. Но теперь он решил, что я – любовь всей его жизни. И вот уже много дней подряд обхаживает меня, притворяясь другом, хотя на самом деле спит и видит себя в роли моего жениха.

Сумасшедший, ей-богу! Жена-детектив – что может быть хуже?

Я же вспоминаю о нём только тогда, когда он сам о себе напомнит. Гораздо больше я ценю дружбу Липочки, его родной сестры. Она очень приятная девушка: тактичная, милая, понимающая и жалеющая всех.

Драматические события, которые недавно имели место в доме Игнатова, позволили наконец соединиться двум любящим сердцам. Скромная девушка Олимпиада, то есть Липа, с детства была влюблена в Игната, тот отвечал ей взаимностью, но в глубине души, – так глубоко, что сама Липа никогда бы об этом не догадалась. Но не зря же говорится: не было бы счастья, да несчастье помогло. Жизни Игната грозила серьёзная опасность, мы с Феликсом эту опасность от него отвели, причём не без помощи Липы.

Всё закончилось благополучно: преступник был пойман, Игнат остался жив, объяснился с Липой, и та переехала жить к нему. Сейчас у них было что-то вроде медового месяца, поэтому я стеснялась лишний раз позвонить Липе. Но раз братец её настаивает на рандеву со мной, то почему бы не совместить встречу с Кириллом и встречу с Липой?

Глава 5

Назавтра я поехала в город. Радио в машине включать не стала. Обдумывала по дороге свои дела, тихонько напевая: «Спешу к «Максиму» я, там ждут меня друзья...»

Правда, мои друзья ждали меня не в «Максиме», а в ресторане с трогательным названием «Ивушка». Почему люди дают своим ресторанам и магазинам такие странные названия? Ни одной ивушки здесь не было и в помине. Тополя были, каштаны, вязы. Только ив не было. Плакучие ивы растут у воды, а в центре шумного города откуда вода? Фонтаны разве что...

И Кирилл, и Липа с Игнатом уже были на месте. Липочка, улыбаясь, приветливо помахала мне, а Кирилл вскочил и двинулся мне навстречу.

Вот ещё, телячьи нежности... Как будто я сама не могу пройти эти пять шагов...

Он подошёл, обнял меня за плечи и нежно поцеловал в шейку. Ах, вот зачем всё это затевалось! Чтобы продемонстрировать присутствующим, что я, необыкновенная Анна Ермолаева, – «его девушка»!

Ладно-ладно... Сейчас, при всём честном народе, я разборку устраивать не буду, но потом, дорогой Кирюша, отомщу тебе сполна!

Радостно улыбаясь, я села за столик, кивая Липе, Игнату, официантке, – всем сразу.

Сделав заказ, мы стали все разом переговариваться через стол, перебивая друг друга и слушая только себя. Потом нам принесли салаты, и мы ненадолго заткнулись. Но салаты были быстро съедены, а горячее ещё не подоспело, и мы снова загалдели все вчетвером.

В общем и целом, обед прошёл в неформальной, дружественной обстановке. В конце обеда мы с Липой перемигнулись и вышли в туалет. Только так мы могли переговорить с глазу на глаз.

Я спросила:

- Ну, и как ты, подружка?

- Очень хорошо, Анечка! Я по-настоящему счастлива. И так тебе благодарна, что и высказать невозможно! Если бы не ты, нашего счастья никогда бы не случилось! Игнат так и жил бы сам по себе, а я – сама по себе.

Я не стала напоминать Липочке, что если бы не я, её Игнат давным-давно уже бы с ангелами беседовал. Зачем портить ей настроение?

Но Липа сама испортила мне настроение, спросив:

- А у тебя с Кирюшей как дела продвигаются?

Я вздохнула:

- Липа, ты бестактна. Никогда раньше за тобой этого не водилось. Ты поглупела от счастья?

- Прости, пожалуйста, – покраснела она. – Действительно, я не должна была лезть в ваши отношения...

- Вот-вот!

- Но мне небезразлична судьба собственного брата! И тебя я просто обожаю! Лучшей партии для него я не представляю.

- А для меня?

Она прикусила губу.

Вот так номер! Я-то мечтала, что мы с ней сейчас наболтаемся вволю, а разговор так неожиданно зашёл в тупик.

Мы вернулись за столик, и я сказала:

- Знаете что, ребята, а приезжайте-ка завтра к нам за город!

Игнат удивился:

- Так ведь завтра у нас День города! Города, а не загорода. Его правильнее будет провести здесь, в городе... Праздничный салют, концерты, массовые гулянья, то да сё...

Я скривилась:

- Оно тебе надо? Ты что, маленький? Салютов в детстве не насмотрелся? Ты же уже большой мальчик! Ну сам подумай: пьяная толпа, оттоптанные ноги, «фанерный» концерт самых недорогих столичных артистов, которые нас, местных жителей, откровенно презирают и даже не думают этого скрывать... Тоже мне радость! А у нас там – свежий воздух, тишина, пляж чистый, водичка в пруду уже тёплая...

- Да-а-а, это соблазнительно... – мечтательно проговорил Кирилл.

- Что нам привезти с собой? – спросила Липа.

Единственный здравомыслящий человек!

- Ну, это будет что-то вроде пикника, поэтому уместнее всего, мне кажется, будет шашлык. Мальчики, купите и замаринуйте мясо, купите зелени и овощей. А если сладкого хотите, так выбирайте на свой вкус, – стала отдавать я распоряжения.

У наших мужчин вытянулись лица.

Я засмеялась и спросила:

- А вы думали, что едете на всё готовое? У нас там ресторанов нет. И скатерти-самобранки у меня тоже нет. Короче говоря, что привезёте, тем и будем угощаться. Пляж – мой, харч – ваш.

В общем, так и договорились.

Стали расходиться по домам. Барышев галантно предложил проводить меня домой.

Я развеселилась:

- Кира, ты что, забыл? Я же за городом живу!

- Так у меня же машина, я отвезу!

- Как шикарно! – продолжала издеваться я. – А мою машину кто поведёт?

Кирилл горестно всплеснул руками:

- Вот, пожалуйста... Ухаживай после этого за современными барышнями! Они же все теперь – амазонки! Пешком уже ходить разучились.

- Ну, не расстраивайся! Завтра мы все опять соберёмся. Думаю, что завтрашний день нам понравится ещё больше, чем сегодняшний!

Дома я снова попыталась связаться с Феликсом, но снова – безрезультатно. И ещё я пожалела, что не взяла номер мобильного Насти Колосковой. Она надеется, что за выходные мы поставим у неё в квартире спецаппаратуру, а мы не поставим. По техническим причинам. И предупредить её об этом я не могу. Ладно, потом объясню, в чём дело. Надеюсь, она не слишком расстроится и контракт не разорвёт.

А вот от братика за такой досадный прокол с телефоном я точно получу по шее...

Воскресенье прошло замечательно. Гости мои приехали на двух машинах и навезли столько еды, словно собирались остаться у меня на недельку-другую.

Мы перекусили на скорую руку сыром и конфетами, запили чаем и решили, что мясо должно какое-то время ещё помариноваться. Поэтому шашлыки мы отложили на неопределённое время и пошли купаться.

Хлюпались мы долго и со вкусом. По случаю выходного дня сюда высыпало всё население нашего посёлка, поэтому было с кем и в воде посоревноваться, и на пляже в волейбол сыграть.

Водные виды спорта обладают удивительным свойством: как-то очень быстро нагоняют зверский аппетит. Я долго крепилась, загоняла мысли о еде глубоко внутрь сознания, но они всё равно нахально вываливались наружу, напоминая о том, что дома нас ждёт целая кастрюля самого лучшего мяса.

Устав бороться с этими видениями, я сказала:

- Может, пойдём во двор, к костерку?

Гости мои собрались так молниеносно, что стало ясно: они только и ждали моей отмашки. По всей видимости, их видения были даже повкуснее моих...

Когда мы уже шли по нашей улице, я уловила восхитительный аромат жареного мяса.

- Нет, вы только подумайте: нормальные люди давным-давно обедают, да ещё и так вкусно, что пахнет на всю улицу! А мы, как дети, мячик на пляже перебрасывали.

Открыв нашу калитку, мы остолбенели: жареным мясом, оказывается, пахло из нашего двора. У разложенного мангала стоял голый по пояс Феликс и поворачивал шампуры.

Слегка повернув к нам царственную голову, он вполголоса изрёк:

- Явились, не запылились... Уже хотел с собаками вас разыскивать.

Я с разбегу взлетела брату на спину, повисла на плечах и стала чмокать его в макушку, приговаривая:

- Федя приехал! Федя приехал!

Он, не оборачиваясь, повёл могучими плечами и стряхнул меня:

- Я с открытым огнём работаю, не видишь разве? Чего виснешь?

- Потому что ты приехал, и наступило счастье! – пританцовывала я вокруг брата, хлопая в ладоши.

Судьба наградила Феликса необыкновенным даром: как только он оказывается в компании – любой, даже чужой, – вся компания тут же начинает вращаться вокруг него. Причём сам Федя для этого не делает ни-че-го. Бывает, что просто ест. Или молча слушает, о чём говорят другие. Или, как сейчас, спокойно жарит мясо, повернувшись спиной к публике. Но публике сразу становится ясно, кто здесь главный.

Кирилл с Игнатом тут же подрядились к Феде в поварята, а мы с Липой стали накрывать к обеду стол, который ещё с бабушкиных времён всегда стоит у нас под старой грушей.

Кирилл, стоя рядом с Федей над мангалом, перенимал у него секреты шашлычного мастерства, а Игнат очень ловко работал у них на подхвате: подносил сырое мясо, снимал с шампуров уже готовое и складывал его в большую миску.

Как на мой взгляд, от Игнатова было больше пользы, чем от Барышева, и я хотела похвалить Игната, чтобы сделать Липочке приятное, но вовремя прикусила язык: если я отдам пальму первенства Игнату, раскритиковав при этом Кирилла, она вряд ли обрадуется.

В общем, я решила просто промолчать.

Мы красиво разложили овощи и зелень, Игнат водрузил на середину стола миску, в которой исходило прозрачными слезами горячее мясо. Кирю и Феликса даже звать не пришлось. Они пришли сами, положив на мангал новую порцию шашлыков.

Так как Барышев и Игнатов были за рулём, мы с Федей не стали даже доставать спиртное. Решили ограничиться холодным квасом.

Квас мы всегда берём у соседей. Тётя Лида и дядя Боря, интеллигентнейшие люди, оба – кандидаты наук, после выхода на заслуженный отдых вдруг нашли себя в исконно русских домашних хлопотах. Никто в округе лучше них не умел изготовить квас, засолить огурчики, сделать домашний творожок. Правда, творожок им приходилось делать из покупного молока, потому что коров в нашем посёлке не держал никто, но у этого творожка из магазинного молока вкус был такой домашний, как будто он был куплен на базаре, у деревенских бабушек.

А может, деревенские бабушки тоже делают свой творог из магазинного молока?..

Глава 6

Проводив гостей, мы с Федей стали потихоньку приводить двор в порядок, переговариваясь вполголоса. Он рассказывал о том, как прошла рыбалка. Рыбы он, понятное дело, наловил не слишком много, зато отдохнул от души. Слава богу, догадался мне сюда улов не тащить, потому что я терпеть не могу речную рыбу: чешуи много, а толку мало; кости мелкие и коварные, к тому же болотом пахнет так, что хочется сразу бросить её не на сковородку, а совсем даже в мусорное ведро.

Закончив уборку двора, мы пошли в дом и наконец-то занялись работой.

Я подробно рассказала брату о Насте Колосковой: как она у нас появилась, что рассказала, что пожелала получить от нас.

- Мы с ней сходили на место этого мнимого покушения. Я всё тщательно осмотрела, и, знаешь, мне её история показалась очень правдоподобной. Если девушку сначала хотели отравить молоком...

- ... что пока под большим вопросом, – вставил Феликс.

- ... а потом решили прибить куском бетона...

- ... что тоже пока под вопросом...

Я рассердилась:

- Ты что, будешь меня уверять, что она всё это просто так придумала, забавы ради?!

- А что, разве в истории человечества это редкость?

- Ну да, и деньги она нам отвалила тоже исключительно из озорства, да?

Федя поскрёб в затылке:

- Да, деньги – это серьёзно. Тут ты права. Какой бы богатой не была наша дамочка, отдавать серьёзные деньги просто так она бы не стала. Но только покушения на неё выглядят как-то странно, не находишь?

- Ну, нет же единого сценария покушений...

- Те два факта, которыми она оперирует, явно притянуты за уши.

- Ничего себе – за уши! – возмутилась я. – Котёнок издох у неё на глазах, и тому имеется вполне реальный свидетель – подруга с варварским именем Варвара...

- ... которую нам хорошо бы порасспросить самостоятельно!

- Ну, допустим, котёнок мог скончаться по любой другой причине, не обязательно от отравления молоком. Всё равно этого доказать уже нельзя, как нельзя доказать и обратное. Молоко из того злополучного пакета Варя вылила в унитаз, а сам котёнок был тут же выброшен на помойку. Но обломок бетонного блока – это разве не улика?

- Да как тебе сказать... Ты же сама говоришь, что на том пустыре вы с Колосковой много чего нашли. Например, диких камней вам попалось великое множество. Если бы она сказала тебе, что в неё метнули обычный камень, так за улику мог бы сойти любой из них, так ведь?

- Но в том-то и дело, что она точно запомнила, что это был кусок строительного блока, и потому дикие камни нас не интересовали. Мы искали камень рукотворный, и мы его нашли!

- Ну, на том пустыре, как я догадываюсь, можно найти много чего...

- Но нашли-то мы именно то, что искали! Это ли не доказательство того, что она говорит правду?

Феликс вздохнул:

- Вы запросто могли не найти там никаких строительных обломков, и тогда к какому выводу вы пришли бы вместе? Ну, или ты пришла бы сама...

- К тому, что преступник унёс орудие убийства, – опустила я голову. – Точнее – орудие покушения на убийство.

- Что и требовалось доказать, – кивнул он. – Ладно, не вешай нос, давай лучше думать дальше.

- Давай, – вздохнула я и нос вешать не стала, а просто шмыгнула им.

Хорошо быть старшим братом! И не приведи вас господь родиться младшей сестрой... Вот он сейчас поучает меня с высоты прожитых лет и своего положения, а мне только и остаётся соглашаться с тем, что не такая уж я умная, как сама о себе думаю.

- Аня, давай думать вместе. Что мы имеем? Молодая вдова, женщина очень обеспеченная даже по европейским меркам. А уж по меркам нашей губернии – так просто сказочно богатая. Ну, это если с точки зрения среднестатистического обывателя. Естественно, вряд ли весь белый свет пылает к ней бескорыстной любовью, – с какой стати? Естественно, что есть люди, желающие ей зла.

- Естественно, – согласилась я.

- От одного только осознания этого факта у дамочки может крыша поехать. Но если она ещё и чувствует шестым или двадцать восьмым чувством, что ей грозит нешуточная опасность, она начинает нервничать. Потом ей в голову приходит светлая мысль обратиться к профессионалам, то есть к нам. А чтобы не быть голословной, она подтасовывает факты. Или просто придумывает эти покушения.

Я совсем скисла:

- Ты хочешь сказать...

- Я хочу сказать, что у меня не вызывают особого доверия ни этот строительный обломок, найденный за полкилометра от места предполагаемого покушения, ни издохший от неизвестной болезни котёнок, хотя вполне может оказаться, что оба случая имели место. Но меня настораживает сам факт обращения дамочки в наше агентство. Значит, вокруг неё в самом деле что-то затевается. Или даже уже затеялось. Она это чувствует, хотя и не знает наверняка. Поскольку задаток она внесла приличный, делаем вывод, что дело нам предстоит серьёзное. Она пока что просит только камеры в квартиру?

- Да. Я предлагала пожить у неё в любом качестве – подруги, домработницы, бедной родственницы – кого угодно. Но она решила, что это – лишнее.

- Значит, ставим пока что только камеры, – решил Феликс. – Завтра же идёшь туда с Булкиным и делаешь то, о чём она просила.

Глава 7

Спать я пошла в настроении не самом радужном. С одной стороны, – как хорошо, что приехал Феликс, который будет теперь руководить процессом. Ну, а с другой стороны – какая всё-таки я легковерная... Так повестись на рассказы Колосковой...

Но она не выглядит ни авантюристкой, ни патологической вруньей! Хотя... Вся история сыскного дела учит нас чему? Тому, что аферисты всегда выглядят людьми порядочными и даже симпатичными. Профессия заставляет. Ведь если бы они изначально выглядели аферистами, то кто бы им верил? Никто бы им не верил. И пришлось бы им уходить из профессии.

А с другой стороны – зачем ей нас обманывать? Могла же просто заказать установку камер. Но похоже, что на эту мысль её навели случаи с отравленным молоком и метательным снарядом. Да, непростая жизнь у молодых богатых вдов...

Потом я задумалась о собственном будущем. А что, если бросить к чертям собачьим это агентство, выйти замуж и переквалифицироваться в домохозяйки?

Вот Кирилл Барышев – чем не вариант? Удачливый бизнесмен, депутат облсовета, влюблён в меня до безумия... Чего желать мне ещё? А Феликс и без меня прекрасно управится. Отряд не заметит потери бойца...

Но при мысли о том, что из жизни моей исчезнет риск, а мозги станут постепенно заплывать жиром, мне просто физически стало плохо.

Это что же получается? Как я буду жить? Рынки, магазины, плита, щи-борщи, пылесос да телевизор – и всё?

И ВСЁ ?!!

Мне вдруг стала понятна природа моей неприязни к Кириллу. Всем хорош парень, одно плохо: хочет сделать из меня домашнюю клушу.

Или не хочет? Я же не спрашивала, как он видит нашу с ним совместную жизнь, а уже окрысилась на человека...

Ох, прав мой братец: мне до взрослого состояния ещё расти и расти! Хоть бы до пенсии с этим управиться...

Рано утром я прибыла к дому Насти Колосковой. Я хотела ещё до прихода Андрея Булкина осмотреться на местности, составить собственное суждение и о квартире, и о её хозяйке. В отсутствие хозяев обстановка может многое о них порассказать.

Достала бумажку с цифрами, набрала код на замке, спокойно попала в подъезд, нашла нужную квартиру. Перебрала в уме её наставления: открыть дверь, тут же приложить к пульту магнитный брелок, в случае чего – звонить по оставленному телефону... Ну, ничего вроде не забыла.

Дверь я открыла без проблем, оба замка. Вошла. К открытой двери тут же потекла струя свежего воздуха. Сквозняк.

СКВОЗНЯК ?..

Ничего себе... Квартира ведь ставится на сигнализацию при плотно закрытых окнах и даже форточках. Это обязательное условие!

Я бросила взгляд на пульт за дверью: так и есть, сигнализация выключена. Настя вернулась домой пораньше? Или кто-то вломился сюда, воспользовавшись отсутствием хозяйки?

Я позвала вполголоса:

- Настя... Настя, ты дома?

А в ответ – тишина.

Входную дверь я оставила приоткрытой. Мало ли, может, придётся спешно отсюда ретироваться... Прошла всю прихожую, заглянула в кухню. Пусто. Чисто, аккуратно, стильно и красиво, но пусто. Потом на цыпочках пошла в гостиную.

Гостиная тоже выглядела очень стильно, как фотография в глянцевом журнале. На полу – ковёр цвета слоновой кости. Прямо напротив входа – балкон. Он, кстати, открыт настежь. Вот откуда сквозняк... У правой стенки – суперсовременный домашний кинотеатр. У левой стены стоит кожаный диван. Около дивана лежит труп.

То, что это именно труп, мне было ясно даже с того места, где я стояла. И подходить незачем.

Я съехала спиной по стенке, села на светлый ковёр и горестно вздохнула: вот вам и поработали...

Настя лежала на боку, часть волос упала на лицо, часть разметалась сзади по полу. Лужица крови под головой была не слишком велика – ковёр всё впитал, не дал растечься.

Ещё раз вздохнув, я взяла себя в руки: нечего рассиживаться, делом надо заниматься!

Осторожно прикрыв за собой дверь, я вышла во двор и позвонила брату:

- Федя, у меня новость нерадостная. Мы лишились клиентки.

- Она отказалась от наших услуг? – огорчился он. – И задаток надо возвращать?

- Задаток возвращать не надо, потому что – некому. Я сейчас была в квартире. Настя лежит на полу с пробитой головой. Вызывай криминалистов и сам приезжай. Я здесь побуду, во дворе.

В этом ухоженном дворе элитного дома была прекрасная детская площадка. Я присела на край песочницы и задумалась.

Что могло произойти? Она решила приехать раньше времени и нос к носу столкнулась с кем-то, кого не должна была видеть? Или она даже уехать не успела?

Говорила ведь она мне, как чувствовала: если меня убьют, вашу работу никто не оплатит. Ну, так и получилось. Хотя аванс Настя внести успела, и теперь мы с Федей можем на эти деньги что-то сделать для неё. Точнее, в память о ней.

А ведь единственная зацепка – это директор «Мясной лавки» Андрей Иволгин. У него-то я всё и разузнаю! Если он, конечно, жив... Ну, ещё я слышала от Насти о её подруге Варе, но почему-то вариант с Иволгиным мне нравится больше.

Значит, не обманула девушка. И никакая она не аферистка, не авантюристка. На неё действительно покушались. И покушались люди из самого близкого окружения. Вряд ли бы она впустила в дом незнакомца, тем более теперь, когда её так напугали те два случая...

А я-то, я! Хороша, ничего не скажешь... Службу завалила по полной программе! Ведь если бы я появилась здесь вчера, как Настя и просила, трагедии могло и не случиться. Или поставленные вовремя камеры зафиксировали бы момент убийства, и суду всё было бы ясно. А теперь вот ломай голову...

Ох, Аня, королева охранного дела... Не уберегла клиентку! Как теперь людям в глаза смотреть будешь?

И Настю не вернёшь, а она мне так понравилась...

Так я сидела и горевала до тех пор, пока меня кто-то тронул за плечо:

- Кого оплакиваем?

Я обернулась. За моей спиной стояла... Настя Колоскова и участливо смотрела на меня.

Я по инерции ещё раз шмыгнула носом и спросила, не веря собственным глазам:

- Ты живая?!

- Как видишь, – пожала она плечами. – Иволгин отчего-то не захотел топить меня в дачном пруду. Наоборот, окружил небывалым вниманием. Домой привёз вовремя и без происшествий. Высадил меня только что на повороте и рванул на работу. Производство ждать не будет! Андрей боится, что после вчерашнего праздника рабочие придут с похмелья, так как бы чего не напортачили... А ты камеры уже поставила?

- Нет, не поставила.

- Почему?

Она была явно огорчена.

- Потому что у тебя в квартире труп. И я подумала, что твой. Ну, волосы у девушки – точная копия твоих. Я только издали на неё глянула и ушла. Близко не подходила, поэтому сижу здесь и рыдаю в полной уверенности, что там, – я махнула рукой в сторону её окон, – лежишь ты...

Настя слушала меня молча, и лицо её медленно зеленело. Вот только что была румяная красавица, и вдруг – восковая кукла бледно-зелёного цвета.

- Волосы, говоришь, как у меня?

- Ага, точно такие!

- Кошмар... Нет, этого просто не может быть!

Она рванулась бежать в сторону подъезда. Я едва успела поймать её за край платья столь любимого ею летящего силуэта:

- Нельзя туда! Я криминалистов вызвала. Здесь их подождём.

Настя принялась вызволять свой подол, но я держала её цепко.

Она взмолилась:

- Аня, ты что, не понимаешь? Может, она жива ещё! Надо же что-то делать!

- Нечего там делать. Она мертва уже давно. Ты знаешь, кто это может быть?

Настя всхлипнула:

- Догадываюсь... Это может быть Марина, сестра моя...

- То есть кузина? – уточнила я.

- Да, да... По материнской линии. У нас с ней волосы действительно одинаковые, мы даже у одного мастера обслуживаемся, одними красками всегда пользуемся...

Ну, не удивительно, что я перепутала...

Я усадила бедняжку рядом с собой, погладила по плечу:

- Туда, в квартиру, сейчас просто нельзя заходить. Ты же смотришь иногда по телевизору криминальную хронику? – Она уставилась на меня непонимающе. – Ну, мы можем затоптать следы, что очень усложнит поиски преступника. Соображаешь? – Тут она медленно, словно нехотя, кивнула. – Вот и умница. Так что мы с тобой сидим здесь, ждём бригаду. Кстати, мой брат, глава нашего агентства, уже вернулся. Он приедет вместе с криминалистами.

Настя послушно присела со мной на бортик песочницы и застыла. Зелёный цвет с её лица постепенно ушёл, уступив место гипсово-белому. Румянец так и не вернулся.

Где же Феликс, где остальные? Господи, ну сделай так, чтобы уже хоть кто-нибудь появился! Если Настя всё-таки рванёт сейчас к убиенной сестре, удержать её я не смогу – силы у нас неравные. А если она, не имея возможности попасть в квартиру, забьётся в истерике прямо здесь... Нет, это будет ещё хуже!

Бог услышал мои молитвы и послал сюда Булкина.

Андрюша шёл вразвалочку, тихонько насвистывая и глазея по сторонам. Поскольку его интересовал дом, а не подворье, нас он не заметил. Просто не глянул в нашу сторону. Мы же уговорились, что я буду ждать его в квартире.

Пробежав глазами по окнам, он достал свой мобильный и набрал номер. И я, сама пребывая в ступоре (не хуже своей клиентки!), понимала, что он звонит мне, но почему-то не окликнула его, а тупо ждала звонка.

Дождалась. Мобильник сначала завибрировал в моей руке, потом слабо пискнул. Я откликнулась.

- Ань, ты где? Куда мне подниматься? – спросил Андрей весёлым голосом, слушать который мне было сейчас дико.

- Никуда тебе подниматься не надо. Голову поверни вправо. – Он послушно повернул голову, ничего пока не понимая. – Так, хорошо. А теперь разуй глаза, чтобы увидеть двух грустных девушек на детской площадке.

Он прищурился, сделал руку козырьком, чтобы солнце не мешало, узнал меня. Пожав плечами, выключил телефон и спрятал в карман.

Потом подошёл к нам:

- Ну, что случилось?

- Ой, Булкин, случилось... В той квартире, где мы с тобой камеры ставить собирались, человека убили. Я Феликсу уже позвонила, он обещал бригаду привезти. Ждём-с. Садись и ты.

Андрюша сел рядом со мной и спросил:

- Так чего мне сидеть? Камеры, я так понял, ставить уже не надо?

- Как это не надо? Очень даже надо! Хозяйка квартиры за жизнь свою опасается. Как выяснилось, не напрасно.

- А убили кого? Не хозяйку разве?

- Не хозяйку. Сестру её. И если бы камеры стояли здесь раньше, можно было бы узнать, кто это сделал. Но и теперь ещё камеры поставить не поздно. Так что сиди и жди. Как криминалисты отработают, так ты сразу делом и займёшься.

Настя сидела деревянным истуканом. Я даже не поручусь, что она нас слышала, что вообще была в состоянии что-то слышать и видеть.

Чтобы вернуть её к жизни, я сказала Булкину:

- Вот, Андрей, познакомься. Это и есть хозяйка квартиры. Колоскова Анастасия.

Андрей вежливо кивнул. Настя, услышав своё имя, вздрогнула, как по команде «отомри!», и тоже кивнула.

А тут и криминалисты долгожданные приехали. Следом за ними подрулил и Феликс.

Я ринулась к брату, а Андрею приказала сидеть рядом с Настей, глаз с неё не спускать. Такое потрясение у человека – мало ли что ей в голову взбредёт...

Пока я скороговоркой объясняла брату, что погибла вовсе не хозяйка, а – предположительно – её двоюродная сестра, сама Настя уже подходила к нам. За ней понуро плёлся Булкин. Настя не нарушала общественный порядок, не теряла сознания, не нуждалась в том, чтобы её вели под руки, и бедный Андрей совсем не понимал, в чём же заключается его роль. Но даже если бы Настя вдруг стала бесноваться, то от Булкина, я думаю, проку было бы мало. Не каждый способен справиться с валькирией, особенно если она в гневе или в истерике.

- Так, я понял, убита не хозяйка, а её сестра. А сама хозяйка где? – спросил Феликс.

Он не видел Настю и Андрея, потому что стоял к ним спиной.

Я сказала:

- А вот и сама хозяйка. Оглянись.

Он повернулся и столкнулся с ней лицом к лицу. И сказал только одно слово: «Ого». Вот именно так, с точкой в конце. Никаких многоточий, восклицательных знаков и прочих глупостей. Федя просто констатировал таким образом факт: ого.

Конечно, он же привык смотреть на людей сверху вниз. Не из-за снобизма, а из-за роста. Ему не часто приходится смотреть глаза в глаза даже мужчинам. А тут – девушка, к тому же очень миловидная. И при этом – одного роста с ним.

Настя, к слову сказать, держалась молодцом. Она протянула руку и представилась:

- Анастасия.

- Феликс, – энергично тряхнул он её руку. – Если вы и есть наша клиентка и хозяйка квартиры, милости прошу наверх вместе с криминалистами.

Настя пошла вперёд, за ней потянулась милицейская бригада, потом – Феликс, я и Булкин.

Глава 8

Да, убитая действительно оказалась Настиной сестрой Мариной. Убита она была предположительно ещё вчера выстрелом в голову. Поскольку следов пороха не оказалось ни на её лице, ни на одежде, и вокруг раны не было ожога, эксперты сразу же предположили, что стреляли издалека. Но с какого расстояния?

На светлом ковре никаких следов не осталось. Ну, погода стоит тёплая, сухая. Грязи, к сожалению, взяться неоткуда. Но вот что интересно: гильзы тоже не оказалось!

Какой осторожный, предусмотрительный преступник! Подобрал с пола гильзу и унёс с собой.

Пока мужчины вполголоса переговаривались, производя необходимые манипуляции, я увела Настю на кухню:

- Где у тебя капли?

- Какие капли? – нахмурилась она, не очень понимая, что творится вокруг неё.

- Успокоительные. Ну, валерьянка, корвалол, валокордин – что-то в этом роде у тебя есть?

- Не помню... Дай подумать, – потёрла она лоб. – Было что-то в этом роде ещё при Валентине. В аптечке поищи, – махнула она рукой в сторону одного из навесных шкафчиков.

Я открыла дверцу и убедилась, что здесь действительно находится аптечка. Я пошуровала там и нашла валериану и в каплях, и в таблетках.

Показала Насте:

- Тебе какую?

- Лучше в таблетках. Не слышно запаха.

Я заставила её выпить целую пригоршню этих таблеток, потому что понимала: одной-двумя здесь не обойдёшься.

В кухню зашёл Феликс:

- Эй, девушки, как вы тут?

- Пока трудно сказать, – пожала я плечами. – Ну как, узнали что-нибудь?

- Да, узнали кое-что интересное, но это только предположение. Похоже, что стреляли с очень большого расстояния. С улицы. Если Марина стояла на балконе, такое вполне могло случиться.

Настя встрепенулась:

- Господи, это же она специально приехала, чтобы фейерверк посмотреть! Она эти салюты праздничные с детства обожает. Всегда, когда есть такая возможность, приезжает... приезжала то есть... ко мне в такие дни. Из моих окон очень хорошо видны все эти разноцветные россыпи! Точно! Это она на балконе стояла, красотами любовалась, а кто-то выстрелил в неё, думая, что это – я!

Она наконец-то заплакала, и я перевела дух. Очень я не люблю, когда люди в стрессовой ситуации замыкаются в себе. Так недалеко до психушки, до инфаркта, до инсульта и даже – до самоубийства. Этого ещё не хватало...

Когда она всласть наплакалась, я спросила:

- Настя, ты, когда уезжала с Иволгиным за город, квартиру на сигнализацию ставила? Или забыла?

- Ничего я не забыла! Просто Маринка позвонила и сказала, что хочет приехать ко мне и посмотреть салют, как обычно. Я ответила, что меня не будет. Она огорчилась, конечно, и сказала, что тогда пойдёт смотреть салют на центральную площадь. Но там же в праздничные дни такая толчея... Я сказала, что нечего голову морочить и рисковать здоровьем в пьяной толпе. Поэтому и квартиру на сигнализацию ставить не стала, просто заперла, и всё. Ключи мои у Маринки были, а магнитного брелочка на них нет.

Ох, Настя, Настя, святая простота... Хороши бы мы были с Булкиным, если бы пришли сюда ставить камеры, а тут девушка незнакомая. Она бы перепугала нас, а мы – её. И Настасья даже не сочла нужным предупредить её о нашем визите, а нас – о том, что у неё в квартире может быть посторонний человек.

Я хотела было высказать всё это ей, да передумала. Всё равно ведь не поможет. Всё уже произошло.

А Настю, кстати, одолевали совсем другие мысли. Она снова плакала, сморкалась в кухонное полотенце и причитала, что лучше бы Марина пошла смотреть салют на центральную площадь. Тогда бы точно жива осталась.

Постепенно народу в квартире прибавилось. К тем криминалистам, которые уже работали вовсю, присоединились ребята из местного райотдела.

Вообще-то, честно сказать, положено действовать наоборот. При обнаружении трупа надо вызвать милицию, которая приедет, убедится на месте, что труп вам не померещился, потом убедится, что труп уже невозможно оживить и «скорую помощь» поэтому вызывать бесполезно. Потом милиция производит осмотр места происшествия, потом составляет протокол осмотра места происшествия, потом начинает опрос свидетелей (если таковые имеются) и жильцов дома. И только потом следователь райотдела приходит к выводу, что необходимо вызвать криминалистов. И вызывает.

Криминалисты, понятное дело, приезжают, и что обнаруживают? А обнаруживают то, что приехали они, по сути дела, напрасно. Потому что те следы, которые они могли бы обнаружить и которые могли бы существенно помочь в распутывании преступления, давно и успешно затоптаны райотделовской милицией, свидетелями, жильцами, а также любопытствующими и сочувствующими. А предметы, которые могли бы служить уликами, растащены этими людьми на сувениры. И ничего уже вернуть нельзя.

И вообще, складывается впечатление, что милиция всегда в сговоре с преступниками, потому что такими действиями льёт воду на их преступную мельницу. Поэтому Феликс давно уже использует такой приём: если что-то подобное случается в подведомственном нам доме (вариант – офисе), он приезжает на место происшествия сразу с криминалистами, и только потом вызывает районную милицию. Менты журят нас за нарушение регламента, мы клянёмся, что это как-то случайно так вышло и мы больше не будем, и в результате все довольны: менты рады, что мы сделали за них основную часть работы; криминалисты рады, что им удалось попасть на место происшествия до момента полного затаптывания следов; мы с Феликсом рады, что нам ничего за это не будет.

Вот какой умный у меня брат!

В общем, сейчас в квартире появились следователь райотдела и следователь прокуратуры. Они коршунами налетели на несчастную Настю, которая к этому моменту уже совсем плохо ориентировалась в событиях, происходящих в её квартире и в её жизни. Она сидела, тупо уставившись в одну точку, ко всему безучастная и как будто неживая. Кажется, с количеством валериановых таблеток я сильно промахнулась. Переборщила.

Понимая, что без её показаний следственная группа не уедет, я порылась в кухонных шкафчиках, нашла там кофейные залежи и приготовила Насте кофе. Для быстроты взяла растворимый.

Настя послушно выпила кофе, однако в себя пока что приходить не спешила. Зато на божественный запах очень быстро стеклись все, кто в данный момент находился в квартире. Пришлось мне устроить импровизированный кофе-бар. Чтобы не злить людей, я сразу же оказалась от мысли варить кофе малыми порциями в микроскопической джезве. Просто накипятила полный чайник, посчитала присутствующих, достала необходимое количество чашек и всем сразу сделала растворимый напиток. Так что никому не пришлось долго дожидаться своей очереди.

Следователь прокуратуры, пожилой усталый дяденька, вывел Настю из чересчур многолюдной кухни, усадил в большой комнате подальше от трупа и стал расспрашивать. Я паслась неподалёку, чтобы следователь, избави бог, не обидел и не напугал мою клиентку.

Настя, тупо глядя на накрытый тканью труп, рассказала следователю то же, что и мне. Следователь запротоколировал её рассказ, велел внимательно прочитать протокол и подписать. Настя безропотно подписала, даже не прочитав. Надо будет ей потом объяснить, что так не делают.

Потом приехал судмедэксперт, потом уехали криминалисты, потом долго ждали труповозку – словом, рутинная работа, так называемая «романтика» милицейских будней.

И только когда чужие люди разошлись, а главное – увезли из квартиры труп, Настя немного пришла в себя: взгляд стал почти осмысленным, а все её движения стали движениями человека, а не робота.

Мы остались вчетвером: я, Настя, Феликс и наш Андрей.

Булкин, времени не тратя даром, стал устанавливать миниатюрные камеры.

Я, вспомнив, что после выноса из дома покойника полагается вымыть пол, решила, что неплохо хотя бы подмести. Тем более что натоптали менты здесь так, что ой-ой...

Пока я подметала, Феликс увёл Настю в кухню, усадил за стол переговоров, сам сел напротив и будничным тоном сказал:

- А теперь начинаем работу по выяснению истины.

- А до этого что было? – удивилась Настя.

Феликс пожал плечами:

- Ну, как сказать... Официальные власти всегда отрабатывают обязательную программу, мы же, частные детективы, выступаем с произвольной. А публика валом валит именно на произвольную программу, потому что там лучше всего раскрывается мастерство артиста.

- Артист – это ты?

У неё была милая привычка говорить всем «ты». Феликс тоже не стал ей «выкать»:

- Да. Мы с Анютой такие артисты, что ты, скорее всего, не пожалеешь, что пригласила нас. Аванс мы получили, поэтому свою программу отработаем сполна, уж будь уверена. Я в лепёшку разобьюсь, а недоброжелателей твоих выведу на чистую воду!

- Толку-то... – пригорюнилась Настя. – Ведь Маринку не вернёшь...

- Зато есть шанс спасти тебя! Давай-ка, душа-девица, сначала выясним, кто мог желать Марине смерти.

- Никто не мог. Она никому не мешала, никому, насколько я знаю, не сделала зла. Её просто перепутали со мной. Я так поняла, что стреляли издали?

Феликс кивнул:

- Похоже на то. Сейчас ребятки из ментуры обрыщут соседние дома, откуда преступник мог произвести выстрел. Может, там свидетели обнаружатся...

Настя задумчиво сказала:

- Мы с ней так радовались, что похожи внешне, так старались это сходство подчеркнуть... Хотели, чтобы нас считали родными сёстрами... А что получилось? Это сходство погубило Марину.

- Зато спасло от пули тебя!

- Ненадолго, – грустно покачала она головой. – Убийца очень скоро узнает, что ошибся, и уж в другой-то раз не ошибётся! Ты что, не понимаешь разве?

- Я-то понимаю, да надеялся, что ты не скоро дойдёшь до этой мысли, – признался Феликс. – Надеялся, что хотя бы сегодня ты не будешь бояться за свою жизнь.

- Знаешь, а я и в самом деле стала бояться гораздо меньше! – сказала Настя озадаченно. – То есть практически уже не боюсь! Почему-то... Такое чувство, что я выпала из собственной жизни за рамки экрана. Сижу теперь в зрительном зале и наблюдаю, что же там, на этом экране, будет происходить дальше.

Она немножко помолчала, подумала, и, пожимая плечами, сказала:

- Я вообще не хочу участвовать в собственной жизни. Мне даже кажется: подойдёт ко мне убийца вплотную, достанет оружие, взведёт курок, прицелится, не спеша выстрелит... А я просто буду стоять и безучастно смотреть на все эти действия, потому что мне уже всё равно.

Феликс развёл руками:

- Не понимаю... Тогда зачем тебе мы?

- Я тоже этого не понимаю, – грустно призналась Настя.

Глава 9

Поскольку я всё это время крутилась неподалёку от них, то и разговор этот безрадостный слышала от начала до конца. Нет, такое настроение никуда не годится! Надо срочно что-то предпринять...

Закончив подметать, я пришла в кухню и открыла дверцу холодильника со словами:

- А что у нас сегодня на обед?

Мой брат и наша клиентка синхронно повернули ко мне головы.

- На обед? – переспросил Федя, не поверив собственным ушам.

- Какой обед? – испуганно прошептала Настя.

- Ну, какой бывает обед? – пожала я плечами. – Вкусный желательно!

Услышав магическое слово, Булкин одобрительно прогудел из коридора:

- Давно пора, а то аж брюхо подвело! Я и то думал: помру на службе голодной смертью...

- Что ты, что ты! Если и помрёшь, то не сегодня и не от голода, – заверила я Андрея, роясь в холодильнике.

Проинспектировав все полочки, я отобрала только то, что было запечатано.

Присутствующим объяснила:

- Поскольку Настя утверждает, что ранее была предпринята попытка отравить её молоком, я советую все вскрытые пакеты на всякий случай выбросить. Как известно, бережёного бог бережёт. К тому же у нас нет под рукой котёнка, на котором мы могли бы опробовать пищу. Кстати, о котёнке: Настенька, а можно пообщаться с твоей подругой Варей?

Настя пожала плечом:

- Думаю, что можно. Сейчас я позвоню ей. Сюда позвать?

Мы с Федей кивнули в унисон.

Пока Настя названивала подружке, я из одобренных мною продуктов организовала импровизированный ланч на скорую руку: мелко нарезала и обжарила в огромной сковороде ветчину, взбила в миске восемь яиц, вылила их на ветчину, дала омлету немножко схватиться под крышкой, за это время натёрла на мелкой тёрке изрядное количество голландского сыра, засыпала сырной стружкой омлет и ещё немножко подержала на слабом огне под закрытой крышкой. Омлет получился на славу: пышный и вкусный. Любой французский повар гордился бы таким омлетом!

К горячему блюду я подала свежие огурцы, разрезанные вдоль на половинки и присоленные сверху.

Феликс спросил:

- Настя, у тебя коньяк есть?

- Вообще-то я после похорон мужа спиртное в доме стараюсь не держать. Я же не знала, что тебе коньяк понадобится, – извиняющимся тоном объяснила она.

- Да мне коньяк не нужен, тем более я за рулём! А вот тебе бы сейчас не повредила рюмка-другая, чтобы стресс снять... Нам с Анютой ещё многое предстоит у тебя выяснить, так что желательно было бы привести тебя в норму.

- Да я уже и так в норме! Ну, почти что... Один раз алкоголь уже сыграл со мной злую шутку, так что я научилась обходиться без него.

Уминая приготовленную моими руками еду, Андрюша спросил:

- Ань, а ты ручаешься, что не отравишь нас этим?

Я рассмеялась:

- Смотри, умник, я же и сама это кушаю! Нет, еда безопасная, уверяю тебя! Ветчина и сыр были запечатаны в плёнку. В яйцах скорлупа была не нарушена, я тщательно их осмотрела, а значит, внутрь отрава никак не могла попасть. Молоко снова было в начатом пакете, поэтому в омлет я его добавлять не стала, заменила капелькой воды. Кстати, я и дома всегда так делаю: омлет от этого становится легче, пышнее и вкуснее. Ну, а огурцы тоже выглядели абсолютно целыми и очень свежими. Скорее всего, никто их отравой не нашпиговал. Хотя, конечно, существует вероятность того, что именно огурцы отравят нас нитратами... Но это уже не по вине неизвестного злоумышленника, а по вине сельскохозяйственного производителя...

- ... что не сделает наше возможное отравление более приятным, – закончил мою мысль Андрей.

Впрочем, это предположение никак не сказалось на его аппетите. Он первым из нас закончил трапезу и даже вытер тарелку хлебной корочкой.

- Ты бы ещё языком вылизал! – хмыкнул Феликс.

- Я бы вылизал, – согласился Булкин, – если бы вас рядом не было. А так – стесняюсь...

Он картинно опустил глазки в стол, как бы стесняясь, а я забрала его тарелку и отнесла в мойку:

- Спасибо тебе, Андрюша, за неожиданный комплимент! А Феликс дразнится просто из вредности. Он-то привык к такой вкусной еде, для него это норма жизни. Он даже не представляет, что еда может быть невкусной!

- Да уж, разбаловала ты его, – укоризненно покачал головой Булкин.

- Куда ж деваться, родной брат всё-таки, – вздохнула я.

Краем глаза глянула в Настину тарелку: она тоже почти доела свою порцию. Правда, сейчас вилку отложила и снова безучастно уставилась в одну точку. Но прогресс налицо: полдня назад она от пережитого ужаса даже воду глотала с трудом, а теперь вот поела почти наравне со всеми... Хороший признак!

- И без коньяка обошлись! – шепнула я Феде на ухо.

Он незаметно кивнул.

Тут грянул дверной звонок. Он, может, не так уж и громко грянул, но я от неожиданности подпрыгнула, потому что на звонок не закладывалась.

Прибыла Варя. Ну, это, я вам доложу...

Во-первых, Варя была ещё выше Насти. Даже без каблуков, в кроссовках, она была почти вровень с Феликсом. Наверное, девушки и сдружились на почве своего неформатного роста. Во-вторых, она – в отличие от Насти – оказалась дамой громогласной. В-третьих, опять же в отличие от пропорционально сложенной Насти, Варя была, что называется, богатырь в юбке: косая сажень в плечах, огромные ручищи, пудовые кулачищи, низкий голос, временами переходящий в рык. К тому же сорок третий (а может, и сорок четвёртый) размер кроссовок. В общем, природа просто поиздевалась над своим творением: задумано существо было мужчиной, но почему-то пол ему достался женский.

Завидев подругу, Настя потянулась к ней руками и захлюпала носом. Варвара обхватила Настины плечи одной ручищей, а другой погладила по голове:

- Ну, будет, будет...

Поскольку табуретов на кухне было всего четыре и все они были заняты присутствующими, Булкин встал и уступил своё место Варе. По форме она, конечно, непонятно что, но по сути-то – женщина...

Настя представила нас подруге:

- Это, Варенька, люди, которые будут расследовать убийство Марины. Их очень заинтересовал случай с котёнком, которого ты мне подарила. Они хотят, чтобы ты сама всё им рассказала.

- Милиционеры, что ли? А чего ж без формы? – заинтересовалась Варя.

Хорошо поставленным голосом Феликс ответил:

- Мы – детективы. Детективы – это люди, которые распутывают преступления. Форма для этого не нужна. А те, кому форма полагается обязательно, уже были здесь, всё сфотографировали и увезли труп. Это их работа. Теперь к делу приступаем мы. Вы готовы ответить на мои вопросы?

Такое объяснение, видимо, совершенно удовлетворило Варю. Она молча кивнула.

- Итак, Варвара, вы являетесь подругой Анастасии Колосковой?

Она кивнула.

- Можете рассказать, что за странный случай произошёл с котёнком?

Она снова молча кивнула. Так вот сидела и бесконечно кивала, как китайский болванчик. Ценная находка для следствия, что и говорить...

Феликс выжидающе смотрел на Варю, Варя – на Феликса. Игра в гляделки грозила затянуться.

Тогда слово взяла я:

- Варя, расскажите, пожалуйста, как вам в голову пришла мысль о котёнке...

Богатырь-девица облегчённо вздохнула: такой вопрос был ей понятен.

- Ну, как пришла... Настя же после смерти мужа совсем одна осталась. Нет, вы не подумайте, вокруг неё много народу хороводится: я, две сестры, племянник, управитель ещё этот... Иволгин, да? – обернулась она к Насте. Та кивнула. – Вот, Иволгин. Ну, ещё люди всякие разные... Но в доме-то она – одна! Вот я и подумала, что следует ей животинку какую-никакую завести. А какую? Стала я думать. От канареек и попугайчиков шума и мусора много, а толку мало. От хомячков и вовсе никакой радости. Собаку надо три раза на день выгуливать, а когда ей? Выходит, лучше всего – кошку завести. Пошла я на птичий рынок и присмотрела там котёнка дымчатого. Хозяйка уверяла, что это – кошечка, и запаха в доме не будет.

- Я тогда так удивилась подарку, – вставила Настя. – Совсем я ни о каком домашнем любимце не помышляла, а тут Варя с котёнком... Но не выгонять же крошку на улицу... Молочка мы ему налили...

- А он от этого молочка и окочурился! – подытожила Варя.

Настя поморщилась от грубого слова, но промолчала.

- То есть вы уверены, что котёнок погиб именно от молока? – всё-таки уточнил Феликс.

- А от чего ж ещё? – удивилась дарительница. – Больше не от чего. Больше он ничего у нас не ел и не пил.

- А вдруг он так плохо перенёс дорогу? Сами же говорите: совсем малыш, глазки только-только открылись, от мамы оторвали...

- Котят всегда в этом возрасте от мамок забирают, – пожала могучими плечами Варя, – и ничего, все живы остаются...

- Скажите, а кроме внезапной смерти котёнка вас в последнее время ничего не насторожило?

Подумав несколько секунд, она решительно тряхнула чёлкой:

- Ничего. Я и то сомневаюсь, что в молоке была отрава. Несвежее просто было, вот дитятко и сдохло! Много ли ему надо...

Я представила крошечного новорожденного котёнка в могучих Варюшиных лапах. Да не удавила ли она сама его нечаянно? А развели из этого прямо невесть что...

Хотя нет, Настя же сказала, что котёнок стал очень бодро лакать молоко, и умер вовсе не у Вари в руках, а в процессе еды. Правда, богатырша могла его травмировать, просто умер он от этого не сразу, а через несколько минут. Могло такое случиться? Вполне могло. Эх, да что теперь гадать... Ни молоко то уже нельзя взять для исследования, ни котёнка...

У Варвары зазвонил мобильный, и она вышла в прихожую, чтобы поговорить. Надо же, былинные богатыри не чураются благ цивилизации... А впрочем, чему же я удивляюсь? Ведь даже Дед Мороз сейчас принимает заказы на подарки по телефону. А ещё дети могут отправить ему письмо по факсу или по электронной почте. Очень удобно, кстати.

Вернувшись, Варя сказала Насте:

- Прости, подруга, надо бежать. На работу вызывают срочно. Очередной толстопуз худеть надумал.

Варя отбыла, а Настя пояснила:

- Она в фитнес-клубе работает. Персональным тренером. Мы с ней там и познакомились. Кстати, очень прилично зарабатывает. Девушки к ней редко записываются, а вот мужики просто валом валят. Она с них на тренировках семь шкур спускает. Зато и результат налицо! Уже через неделю интенсивных занятий, максимум через две, людям приходится полностью обновлять гардероб, потому что привычные вещи с них буквально сваливаются. Вот эти толстопузы и платят ей на радостях большие деньги!

- Да бог с ней, с Варей! – миролюбиво проговорил Федя. – Давай-ка, Настасья, о твоих делах поговорим.

- Давай, – подобралась она.

- Итак, если смерть котёнка наступила от неустановленной причины и привязать это событие к твоей персоне трудно, то убийство Марины – факт установленный, поэтому заняться им нужно немедленно. Итак, Настя, перечисли своих врагов.

- Нет у меня врагов, – прошептала Настя.

После слов «убийство Марины» она съёжилась и как-то поникла. Ну, её можно понять...

- Я догадываюсь, – сказал Феликс, – что вряд ли кто-то прислал тебе официальное письмо или сказал прямо в лицо, что он – твой враг. Но какие-то предположения у тебя есть?

Настя задумалась, глядя в окно. Потом повернулась ко мне:

- Аня, а в каком направлении мне думать? Среди кого искать тайных врагов?

Я постаралась ответить как можно более честно и как можно более доходчиво:

- Видишь ли, есть несколько основных часто встречающихся мотивов убийства, но первое место делят поровну ревность и деньги.

- Ревность?.. – непонимающе нахмурилась она.

- Да, старая добрая ревность.

- Но кто же может меня ревновать, да ещё и так сильно?

Я вздохнула:

- Видишь ли, ревновать могут не тебя, ревновать могут к тебе. Нет ли у тебя соперницы, с которой вы делите любимого мужчину, который у вас – один на двоих?

Настя грустно улыбнулась:

- У меня даже любимого мужчины нет, уж какие там соперницы...

Но я не сдавалась:

- А этот твой управляющий? Иволгин? Может, его присмотрела для себя некая решительная особа, которая считает тебя главной помехой своему счастью?

- Об этом мне ничего неведомо, – развела она руками. – Об этом вам лучше у Иволгина спросить.

- Непременно спросим, – заверила я.

- Что ты, что ты! – замахала она рукой. – Ещё не хватало... Что он обо мне подумает? Нет, Аня, эта шутка неудачная.

Я снова вздохнула:

- Какие шутки, Настенька? Когда речь идёт о жизни и смерти, уже не до шуток. Соперница твоя – если это, конечно, женщина – допустила досадную ошибку, которую поспешит исправить. Наша задача – опередить её. Так что тебе нет смысла демонстрировать свою стеснительность. Тебе собственную шкуру спасать надо!

В ответ на это Настя отрицательно покачала головой и решительно хлопнула по столу обеими ладошками:

- Как хочешь, Аня, но в историю с дикой ревностью я верить отказываюсь!

Тут в разговор снова вступил Феликс:

- Ладно, отложим пока что эту версию, рассмотрим другую: деньги.

- А это как понимать? – испуганно распахнула она свои прекрасные бирюзовые глаза.

- Ну, эту версию мы обычно отрабатываем по двум направлениям: либо наш клиент хочет заграбастать чьи-то денежки, и убийство – единственный способ его остановить; либо, наоборот, кто-то хочет заполучить его деньги. Анастасия Колоскова, вы хотите присвоить чужие деньги? – грозно сдвинул он брови.

Настя рассмеялась и благодаря этому наконец-то расслабилась. Да уж, братец мой – превосходный психолог. Я бы даже сказала – психотерапевт. Вон как девушку в чувство привёл!

Феликс кивнул:

- Ответ понятен. Принимается. Значит, прорабатываем второе направление: кто-то позарился на твои деньги. Давай думать вместе. Вариант первый и самый главный: конкуренты. Поскольку деньги тебе, как я понял, приносит твоя «Мясная лавка», давай перечисляй конкурентов фирмы. Думай, Настя, думай!

Она подняла брови и пожала плечами:

- А что тут думать... У нас в городе только две крупные компании занимаются изготовлением колбасных изделий: «Мясная лавка» и «Весёлый колбасник». Городок-то у нас немаленький, население – под миллион. Сбыт есть и у нас, и у них, так что говорить о конкуренции всерьёз... Что ты, Феликс! Если бы даже объявились ещё две фирмы нашего масштаба, мы бы всё равно не поссорились! Благосостояние людей всё время повышается: пусть медленно, но зато верно. А значит, растёт спрос на нашу продукцию. Ну, правда, пригородные хозяйства, бывшие колхозы, кое-где имеют подобный бизнес: где-то – коптильня, где-то – колбасный цех. Но всё это так, несерьёзно это... Деревенский колбасный цех может выпускать разве что два сорта сарделек, и то в небольших количествах. Для нашей области это – ерунда, не стоит внимания...

- Минуточку, – поднял Федя ладонь, – я хочу кое-что уточнить. Ты говоришь, что крупных колбасных фабрик у нас мало, всего две, а спрос на продукцию постоянно растёт. Так?

- Так.

- Но если бы это было так, то образовался бы дефицит и полки магазинов опустели бы, как в славные советские времена. Но этого же не происходит! Полки магазинов буквально ломятся от обилия мясных деликатесов! Где же логика?

- А ты, Феликс, поинтересуйся происхождением этих деликатесов, – посоветовала владелица «Мясной лавки». – Изготовлены они либо в соседних областях, либо в зарубежье – как ближнем, так и дальнем. Вот тебе и весь секрет изобилия!

- То есть получается, что настоящих конкурентов у тебя в городе нет? – не поверил Федя.

- Получается, что нет. И уж вряд ли кто-то приедет меня убивать из другой области, а тем более – из другой страны.

- Истинная правда, – вынужден был согласиться глава нашего агентства.

Потом Федя повернулся ко мне и, подняв брови, спросил:

- Итак, коллега, что мы имеем в активе?

Подумав пару секунд, я честно ответила:

- Практически ничего не имеем. Ни одна из версий не кажется мне достаточно правдоподобной. Но проработать надо любое допущение.

Братец согласно покивал и сказал нашей клиентке:

- Мы сейчас отбываем к себе. Советоваться будем. Ты можешь оставаться здесь безбоязненно. Система видеонаблюдения уже смонтирована и запущена. В доме напротив мы сняли квартиру, где и будет находиться постоянно действующий пост. Оттуда наши ребята будут следить за квартирой. Чувствуй себя спокойно, раскованно. Однако любого гостя подержи некоторое время перед камерой, чтобы наши люди его хорошенько рассмотрели. Телефоны наши у тебя есть. В случае малейшей тревоги звони немедленно – мне, Ане, Булкину, просто в агентство. Мы тут же примчимся и спасём тебя. Ясно?

- Спасибо, – улыбнулась Настя. – Мне нынче не до себя. Мне же похоронами заниматься надо!

- Помощь нужна?

- Не особенно. После похорон Валентина я стала большим специалистом в этом деле. Здесь главный секрет – не жалеть денег. Тогда любой твой каприз будет выполняться по щучьему велению.

- Ой, тоже мне «секрет», – скривилась я. – Это правило действует в любых жизненных ситуациях.

Булкин, стоически промолчавший всё это время, ещё раз показал Насте, где именно находятся микроскопические камеры, и показал окно в доме напротив, где теперь будет находиться временный наблюдательный пункт.

Потом мы покинули квартиру. Булкин пошёл в соседний дом, где и должна будет в ближайшие дни происходить запись видеоинформации. Мы же с Феликсом загрузились каждый в свою машину и уехали к себе в агентство.

Глава 10

В офисе мы застали обычную картину: посетителей – ноль, в приёмной сидит неизменная Глафира и читает неизменную потрёпанную книжку в яркой обложке. Обложки, конечно, менялись, неизменными были их аляповатость и потрёпанность. Что ж, если книжка имеет столь плачевный вид, значит, её прочитало много людей. А если её так взахлёб читают, значит, не так уж она плоха.

Может, и мне записаться в очередь на эту книжку? Восьмым номером, после Глафиры...

- Глаша, звонки были? – спросил Феликс на ходу.

- Никак нет! – звонко, по-военному выкрикнула Глаша, не отрываясь от чтива.

Рассевшись по своим рабочим местам, мы с Федей стали держать совет.

- Твои мысли? – спросил меня братец.

- Хитрый какой! – возмутилась я. – Нет бы своими мыслями поделиться, поучить младшую сестрёнку уму-разуму... Так и норовишь выехать за мой счёт!

- А ты так и норовишь остаться бестолковой! Учу, учу, – одни двойки... Я, Нюра, хочу, чтобы ты научилась стоять на собственных ногах. А то привыкла с детства, что Федя за тебя думает, Федя делает, Федя всё решает. А вот уехал Федя на два дня порыбачить, и ты уже бьёшься в истерике: скорей, братец, сюда, я не знаю, что мне делать!

Я надулась и опустила глаза. Ну, крыть мне нечем, это правда. Только что же мне брату ответить?

А ничего я отвечать не буду! Лучший метод защиты – нападение.

Я ласково улыбнулась:

- Федь, а Федь, а клиентка-то у нас – красавица, да?

Федя положил руки на свой письменный стол, сплёл пальцы, пристроил на них сверху свою богоподобную голову и с интересом воззрился на меня:

- Это ты к чему?

- Да ни к чему, – пожала я плечами. – Просто констатирую факт. И фигурой бог не обидел, и личико как у фотомодели, и рост такой...

- Да, напрасно она в модели не пошла, – согласился Федя. – Да теперь-то уж, поди, поздно ей об этом думать. А тебе-то что за печаль?

- Ну, я же говорю, рост у неё такой... Как раз тебе под стать! Может, Настя Колоскова – твоя судьба? Как думаешь?

- Это с чего тебе такая мысль в голову пришла? – опешил мой братец. – Просто потому, что девка выросла под потолок?

- Просто потому, что она мне нравится. И потому, что я хочу пристроить тебя в хорошие руки.

- А Настины руки – хорошие?

- Самые лучшие! – заверила я.

- Откуда знаешь? Ты же с ней всего-то полтора раза общалась!

- Как это «полтора»?

- Ну, один раз самостоятельно, и один раз – вместе со мной. Получается – полтора.

И правда...

А Феликс расцепил сплетённые пальцы, скрестил руки на груди, откинулся на спинку кресла и очень спокойно сказал:

- Вот что, сестрёнка, кончай мне зубы заговаривать, лучше включай думалку. Мы берёмся за очень серьёзное дело. Все эти девичьи бредни насчёт отравленного котёнка можно отмести, но вот убийство Марины – факт, с которым надо что-то делать. Мы с тобой сейчас должны набросать вдвоём как можно больше версий, даже самых бредовых, а потом методично их отметать. Последняя, которая останется, и будет правильная. Усекла?

- Усекла.

- А насчёт Колосковой... В этом случае я бы тебе не советовал пользоваться розовыми очками. Да, сейчас она наша клиентка, и наша задача – действовать в её интересах. Но, дорогая моя сестрёнка, будь готова к тому, что убийцей может оказаться она сама.

- Кто? Настя?.. – ахнула я.

- А почему нет? Мы же не знаем всех её тайн...

- Но зачем же ей убивать собственную сестру? – не сдавалась я.

- Ой, у вас, женщин, в голове такая каша непроходимая... Может, Настя боялась, что Марина затмит её красотой, вот и убрала соперницу... Мне, кстати, эта мысль в голову пришла тогда, когда ты говорила о ревности.

- Это у тебя в голове каша! – заорала я, выскакивая из-за своего стола.

- Куда ты? А версии придумывать?

- Сам придумывай! Ты вон какой умный, не нам, дурочкам, чета! А я пойду прогуляюсь, кашу из головы повытрясу!

Через приёмную я пронеслась не хуже торнадо. Глаша только проводила меня ошалелым взглядом.

Выскочив на улицу, я впрыгнула в свой видавший виды «Крайслер», хлопнула дверцей и задумалась. Куда теперь? К Липочке? Не хочу. Она, во-первых, ещё не определилась в отношениях с Игнатом, поэтому нечего ей добавлять головной боли. А во-вторых, она беззастенчиво пытается сосватать меня своему братцу, – точно так же, как я только что сватала Настю Феликсу. Кстати, сватала очень неуклюже. Не хочу я сейчас этих бесконечных разговоров о том, как сильно любит меня Кирюша и что мы с ним просто созданы друг для друга.

А поеду-ка я к няне Мане!

Маня живёт на той же улице, что и Липа с Игнатом. Познакомилась я с Маней случайно, в супермаркете, но подружились мы с ней крепко. Работает она в доме богатого человека по фамилии Ярошенко. Личность эта в нашем городе известная. Жена у Ярошенко делает карьеру в модельном бизнесе. Оставив двухмесячную дочку Сашеньку на няньку, Илона – мамаша – укатила в Париж в надежде рано или поздно затмить всех известных моделей. Сашурка осталась полностью на попечении Мани, которая для неё не просто няня, но ещё и кормилица. Маня кормит Сашеньку грудью, что по нынешним временам большая редкость даже для родных мамочек.

Вот Мария – лицо точно незаангажированное. Она не станет навязывать мне ненужных женихов, как Липа, и не станет учить уму-разуму, обзывая при этом бестолковой, как это делает Феликс. Она, скорее всего, станет рассказывать о Сашуркиных жизненных успехах, а я буду восхищённо ахать и не верить, что Сашка в свои неполных три месяца и в самом деле такая умная. И Мане приятное сделаю, и сама душой отойду.

Глава 11

Заехав в «Детский мир», я купила самую дурацкую погремушку, какую только удалось отыскать. Это был лупоглазый заяц на палочке. Правда, дизайнерская мысль тут всё-таки поработала: палочка, за которую игрушку полагалось держать, была стилизована под лесной пенёк, то есть зайчик как бы сидел на пеньке. Но чтобы понять это, надо иметь высшее образование, причём желательно – два. Маленький ребёнок ни за что не опознает в изделии ни пенёк, ни зайца.

Маня сидела перед домом и читала газету. Рядом с ней стояла коляска со спящей девочкой.

Я аккуратно припарковала машину и, выходя, дверцей хлопнула практически неслышно, чтобы не разбудить младенца.

Узрев, кто к ним пожаловал, Маня разулыбалась и поспешила мне навстречу, приговаривая:

- Я думала, что больше тебя не увижу! Так расстроилась...

- Что ты, Машенька! Я так соскучилась и по тебе, и по Сашурке! Вот удалось вырваться, так я сразу к вам и приехала. Гляди, что я Сашеньке купила!

Я показала ей несуразного зайца.

Маня оторопела:

- Чего же он страшный такой? Посимпатичнее ничего не было? То есть спасибо, конечно...

- Симпатичными и яркими бывают китайские игрушки, очень вредные для здоровья. Яркие красители отравляют деток солями тяжёлых металлов, пара́ми жутко вредных органических соединений и прочей гадостью. Нам это надо?

Она отрицательно мотнула головой.

– Вот, правильно, – одобрила я. – Этот заяц – шедевр нашей отечественной промышленности. Единственная игрушка некитайского происхождения, которую мне удалось отыскать. Да, неказист зайчик, согласна. Зато он не отравит Сашку!

- Так это зайчик? – поразилась Маня. – В жизни бы не догадалась... Чего ж у него глаза такие круглые? Должны же быть узкие, косые... А у этого зверя глаза, как у совы! Я и подумала, что это – сова.

Я вздохнула:

- Тогда давай считать, что это филин. У филина уши есть, а у совы – нет. А наша зверушка, как видишь, весьма ушастой уродилась. Но я точно помню, что на ценнике было написано: «Погремушка-зайчик». Да чего ты капризничаешь? Сашка-то зайчика от филина начнёт отличать в лучшем случае года через три, а тогда погремушек вокруг неё уже точно не будет!

- Аня, а ты в самом деле этот, как его... детектив? – вполголоса, с придыханием спросила Маня.

- Правда, Машенька. Кто тебе сказал? Липа?

- Она. Мы с ней очень подружились, каждый день видимся. Скучно ей одной дома сидеть, Игнат день и ночь на работе, совсем как наш Павел Александрович. Вот мы с ней и развлекаем друг дружку. Только кухарка наша, Степанида, её чего-то невзлюбила. Ума не приложу, с чего вдруг...

Я прыснула:

- А ты бы у Степаниды и спросила!

- Так не говорит Степанида! Отмахивается от меня. А на Липку волком смотрит.

- А у самой Липки ты выяснять не пробовала?

- Что ты, как можно? Это же такое деликатное дело... Зачем же девушку зря расстраивать?

Я расхохоталась и рассказала ту давнюю историю, которая случилась в те славные дни, когда я охраняла драгоценную жизнь Игната Игнатова, маскируясь под его домработницу.

Я в лицах рассказала Мане, как я, Липа и их домоправительница Степанида Степановна буквально подрались в супермаркете из-за единственного пакета с рисом, как схватку выиграла боевая Степанида, как я потом незаметно стянула этот рис из её тележки, а совестливая Липочка решила так же незаметно вернуть экспроприированный мною рис «несчастной старушке», каковой она по незнанию посчитала Степаниду. И как потом на нас налетели отупевшие от безделья магазинные охранники, решившие, что мы с Липой – террористки, подбросившие взрывчатку бабушке в тележку.

Отсмеявшись, Маша сказала:

- А Степанида ничего такого не рассказывала...

- Так ведь не в её интересах...

- И Липа промолчала...

- Пугать не хотела, должно быть... Или боится, что ты посчитаешь её дурочкой.

- А мне вчера Илона из Парижа звонила, – вдруг без всякого перехода сказала Марья.

Илона – это Санечкина мамаша. Так и хочется сказать – «биологическая мать», потому что настоящей матерью для девочки с первого дня стала Маня. Родив недоношенных и абсолютно нежизнеспособных близнецов, Маня ещё в роддоме стала кормить грудью Сашурку, потому что «биологическая мать» панически боялась, что грудное вскармливание нанесёт непоправимый урон её идеальной фигуре и вообще привяжет её к ребёнку. Воспитание дочери не входило в планы честолюбивой мамаши. Поэтому Илона (а по паспорту – Ирина) с радостью взяла в няньки к Сашеньке осиротевшую, а вернее – несостоявшуюся мать.

Думаю, что Илона сочла Марью просто ненормальной: нет бы радоваться, что бог прибрал её родных деток и развязал ей руки! Так ведь нет, эта дурочка стала опекать чужого ребёнка в роддоме, да ещё и согласилась взвалить на себя эту ношу на неопределённое время. С радостью согласилась!

Вернувшись домой, Илона вовсе перестала интересоваться дочкой, полностью передоверив ту няне Мане. А через два месяца укатила в Париж. Это случилось уже при мне, и я помню, как тогда Маня плакала, как убивалась, что девочка при живой матери сиротой осталась. Но девочка очень спокойно пережила Илонкин отъезд, потому что в глубине своей младенческой души матерью считала не её, а Машу.

А теперь вот мать-кукушка вдруг с другого конца света позвонила, решила поинтересоваться, как там её кровиночка...

- А чего звонила? По дочке соскучилась?

- По деньгам мужниным она соскучилась, – горестно вздохнула Марья. – Павел Александрович ей какую-то сумму назначил для содержания, так она месячную норму умудрилась в неделю растрынькать! Позвонила мужу сначала, стала требовать ещё денег. А он ей возьми и скажи: ты же крутая модель, а модели очень хорошо зарабатывают. Вот и заработай себе сама на шпильки-булавки! Он мне потом уже признался, что сумму ей выделил действительно не очень большую. Надеялся, что так она быстрее домой вернётся. Да где там!.. Она же, змея подколодная, чего удумала: позвонила после его отказа мне и давай выспрашивать, как тут Сашенька без неё поживает, здорова ли? Я обрадовалась, что мамаша непутёвая о дочке вспомнила, стала ей взахлёб про Сашку рассказывать, а она, не дослушав даже, бесцеремонно меня перебила и говорит: я подумала, что негоже ребёнку находиться вдали от матери. Решила забрать её сюда, в Париж. Я сразу и не поняла даже: как так – забрать? А она мне объясняет: ты, Маша, сюда с ней приедешь. Если, конечно, Павел Александрович паспорт заграничный тебе сделает. А если, говорит, не сделает, – тоже не беда. Тогда я сама за ребёнком приеду, а няню найду в Париже.

Я чуть в обморок не упала:

- Она что же, разлучит тебя с Сашкой?

Маня быстро-быстро заморгала, чтобы скрыть навернувшиеся слёзы:

- Представляешь?.. Я как услышала это, так сразу давай звонить хозяину на мобильный и реветь в трубку, чтобы он побыстрее делал мне загранпаспорт!

- А он как отреагировал на такой поворот дела?

- А он велел мне перестать реветь. Пообещал мне, что всё уладит. А вечером, когда с работы приехал, поговорил со мной по-человечески. Объяснил, что никуда нам с Сашкой ехать не надо, что Илонка сделала этот «финт ушами» с одной только целью: выманить у него деньги. И что он уже перевёл на её имя требуемую сумму, она сразу же успокоилась, повеселела, о дочке и обо мне тут же забыла.

- То есть она и не собиралась перевозить Санечку в Париж? – уточнила я.

- Если бы... Павел Александрович мне всё растолковал. Оказывается, Илонка хотела держать девочку при себе, чтобы он, муж то есть, ежемесячно платил ей огромную сумму на содержание самой Илоны, на содержание малышки и, понятное дело, на содержание няньки для девочки. То есть сумма бы выходила приличная, и вся целиком уходила бы на нужды нашей супермодели.

- А как же девочка? Да и няне надо же зарплату платить...

- Это смотря какой няне... Французской няне, может, и надо. А я при Сашке, ты же знаешь, на любых условиях останусь, без всяких денег. Лишь бы меня кормили, чтобы молоко не пропало...

Да-а-а, есть женщины в русских селеньях, не перевелись ещё... Это же придумать надо: родная мать сначала бросает ребёнка, потом использует дочку для наглого шантажа, а чужая женщина согласна на любые условия, только чтобы не разлучаться с девочкой, чтобы иметь возможность её растить... Мексиканские сериалы просто отдыхают!

Это же слава богу, что всё закончилось относительно благополучно! Пока закончилось... А что придумает эта ненормальная Илона в следующий раз?

Чтобы отвлечь Машку от грустных мыслей, я спросила:

- А как Сашурка себя чувствует? Ходить ещё не начала? Разговаривать не пробует?

Машка засмеялась:

- Нет, что ты! Ей же ещё трёх месяцев нет! Но успехи она делает колоссальные! И головочку держит, и на ручках уже даже приподнимается, когда на животике лежит. И улыбается уже вполне осознанно. И людей уже различает, представляешь? На чужих смотрит настороженно, а меня сразу узнаёт! Ну, не чудо ли?

Тоже мне, чудо... А кого же ей ещё узнавать? Ведь Маня для неё – единственный родной человек...

Я так и сказала Марье:

- Чудо, на мой взгляд, в другом. При живом отце и живой матери единственный родной человек для девочки – это няня. Вот уж, в самом деле, – чудо расчудесное...

- Ты не права, Аня! Павел Александрович – замечательный отец! Он столько внимания Сашурке уделяет! Особенно теперь, после отъезда Илонки, – стала Маня горячо защищать хозяина.

Ну да... «Столько внимания уделяет»... Это смотря с чем сравнивать. Если сравнивать с тем, что Илона могла несколько дней кряду не заглядывать к малышке, даже проживая с ней в одном доме... А потом вообще за границу уехала! Да, на этом фоне Павел Александрович, действительно, выглядит очень любящим и заботливым отцом, поскольку видится с девочкой каждый день, пусть даже всего минут пять. К тому же сбегать от неё за границу вроде бы не намерен. И сдавать девочку в приют тоже вроде бы не собирается. А ведь перепуганная Илонкиным отъездом Маня вполне серьёзно боялась именно такого исхода. Даже обдумывала возможность оформления опекунства над девочкой...

- Ладно, Маня, пойду я... Что-то Сашка твоя разоспалась... Хотела с ней пообщаться, но времени уже нет.

- Уже уходишь? – огорчилась Марья. – Может, в дом пойдём, чайку попьём?

- Не пойду, – мотнула я головой. – Там Степанида, я её боюсь!

Машка прыснула, вспомнив, как мы воевали со Степанидой в супермаркете.

Я попросила:

- Маня, а можно мне машину пока здесь оставить? Я хочу к Липе зайти, если она дома. Чего машину гонять туда-сюда...

- Оставляй, конечно! Что за вопрос... А если Липа сейчас дома, приходите с ней сюда, ладно?

- Не знаю, как получится, – пожала я плечами. – Она ведь тоже Степаниду твою побаивается...

Липочка сейчас живёт у Игната. А дом Игната находится на другой стороне улицы, через два дома от жилища Ярошенко Павла Александровича, Сашеньки и Мани.

Глава 12

Липа оказалась дома. Обрадовалась мне чрезвычайно!

- Сижу в полном одиночестве и отчаянно скучаю! Музыку слушать надоело, телевизор надоел тоже. Вот книжку почитать решила, чтобы развлечься, да незаметно как-то задремала...

Я глянула на обложку: Карл Густав Юнг «Воспитания, сновидения, размышления».

- Ничего себе развлечение... Ты интересуешься философией?!

- Честное слово, Аня, я не знала, что это философия! Взяла у Игната в книжном шкафу. На название купилась. Видишь – «сновидения». Я думала, что это – банальный сонник. А там такая заумь... В общем, книжка эта оказалась не сонником, а настоящим снотворным! А ты по делу или так просто?

- Так просто.

- Молодец! – обрадовалась Липа. – А то я сама тебе звонить стесняюсь, боюсь помешать. Ты же у нас девушка занятая...

- Меня Федька совсем заездил! – пожаловалась я. – Работать заставляет. Думать! А мне неохота...

- Не может такого быть, – не поверила мне подружка.

- Ну, в общем, да, верно, – согласилась я. – Думать я люблю. И от работы никогда не отлыниваю, ты же знаешь...

- Ещё как знаю!

- Но у меня, ты понимаешь, свои методы работы, а братец мой, диктатор и узурпатор, не даёт ходу моей творческой мысли! Всё время велит действовать по шаблонам! Скучно же так...

- А может, в этих шаблонах и заключается главный секрет продуктивной работы? – предположила Олимпиада.

- Зришь в корень! – восхитилась я. – В нашем деле действительно существует ряд шаблонов, на которых, как на китах, покоятся основные постулаты сыскного дела. Федя их назубок выучил ещё давным-давно, теперь вот меня приучает, да вот беда: неинтересно мне так. Мне нравится каждый раз изобретать велосипед заново!

- А зачем?

Я разозлилась:

- Ох, и вредная же ты, подружка! Нет бы девушку утешить, поддержать морально...

- А что, от моей поддержки изменятся основные постулаты сыскного дела?

Я вздохнула и подытожила:

- Одним словом, пообщались... Спасибо тебе за поддержку и понимание. Поеду назад к Феликсу, буду снова зубрить ненавистные шаблоны...

Коляски возле дома Ярошенко уже не было. Сашенька, должно быть, проснулась, и Маня понесла её в дом для кормления.

Я забрала машину и поехала в агентство.

Надеялась, что брата на месте уже не будет. Но он, как назло, оказался в агентстве. Его не бывает только тогда, когда он позарез бывает нужен. Закон максимальной подлости, ничего не поделаешь...

Завидев меня, Федя сложил руки перед собой, кулак на кулак, пристроил сверху подбородок и с интересом уставился на меня, как будто впервые в жизни увидел. Даже брови приподнял и глаза округлил.

Ещё издевается, гад!

- Кто вы, сударыня? С какой целью посетили нас?

Я сложила большой и средний пальцы в колёсико и хотела щёлкнуть его по носу, но он увернулся. Жалко... Я даже цыкнула с досады.

Федя засмеялся:

- Ну что, сестрёнка, кашу из мозгов вытрясла?

- Вытрясла полностью. Столько места в голове освободилось – ты не поверишь! И на освободившееся место светлые мысли прямо толпами прут!

- А ну-ка, ну-ка, поделись со старшими по званию, – заинтересовался он.

- Делюсь. Во-первых, мне не понравилась твоя мысль насчёт того, что убрать Марину придумала сама Настя. Мысль, повторюсь, некрасивая, но тут же тянет за собой мысль следующую, такую же неприглядную: а не причастна ли Настя к убийству собственного мужа?

- Так. Уже интересно.

- Это ещё что... То ли ещё будет! Ты слушай, слушай...

- Да я слушаю, слушаю... Что же навело тебя на эту неприглядную мысль?

- Странное стечение обстоятельств. Ведь мы только со слов самой Насти знаем, что Колосков звонил ей за пять минут до собственной гибели, разговаривал весело и даже отдал кое-какие распоряжения по хозяйству. Никто их разговора не слышал, поэтому ни подтвердить, ни опровергнуть её показания невозможно. Да и был ли сам разговор – тоже большой знак вопроса.

- Умнеешь прямо на глазах, – одобрил братец ход моих мыслей. – Дальше излагай.

- О’кей, излагаю дальше. О том, что сестра пожелала смотреть салют из окон Настиной квартиры, мы тоже знаем только с её слов. Это тоже невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть. Вполне может быть, что Настя сама заманила её под каким-то предлогом, а киллер был уже наготове.

- Не факт, но что-то в этом есть, – согласился Феликс. – Но тогда зачем она так усиленно зазывала тебя к себе в выходные? Зачем так настаивала на установке видеокамер?

- Знаешь, во всех её действиях при желании можно увидеть некоторую нарочитость. Она рассказывает о покушениях, оставляет мне ключи, просит установить наблюдение, сама демонстративно уезжает, чтобы обеспечить себе алиби, а приехав, обнаруживает труп сестры. Даже если бы камеры и были уже установлены, это ничего бы нам не дало. Стреляли-то издалека, из дома напротив! А сама Настя в это время была на даче с Иволгиным, поэтому вроде как не при делах. Я подчёркиваю: это мои домыслы, которые ни доказать, ни опровергнуть нельзя. Точно так же, как и показания самой Насти.

- Аня, что за метаморфозы с тобой происходят? Ты мне два часа назад рассказывала, как сильно тебе нравится Настя Колоскова...

- А она и сейчас мне нравится! Только ты велел мне придумать как можно больше версий, намекнув при этом, что на конце иглы может оказаться сама Настя. Я просто выполняю твоё задание.

- Умница! Всегда слушайся старшего брата, и будет тебе счастье. А теперь я поделюсь с тобой своими размышлениями. Твои мысли не лишены логики, но если работать в этом направлении, тогда в первую очередь надо выяснять не как совершены эти преступления, а почему они совершены. Чем Насте могли помешать муж и двоюродная сестра? И что она выигрывает от их смерти? На мой взгляд, эта версия всё-таки несколько притянута за уши, но сбрасывать со счетов мы её пока что не будем. Дело в том, что после смерти мужа Настя оказалась его единственной наследницей. Если пойти на убийство Валентина Колоскова она могла из-за денег, то зачем ей убивать Марину, которая ни на какие деньги права не имела? Мало того, она и жила-то фактически на деньги Насти...

- Это ли не мотив? Надоело Насте кормить дармоедку, вот и избавилась от неё одним махом!

Федя скривился:

- Примитивно мыслишь, сестрёнка! Её ведь никто не заставлял содержать Марину. Могла бы просто не делать этого. Марина же – не инвалид, вполне могла бы содержать себя самостоятельно.

- А вдруг у Марины с Валентином был тайный роман? Может, Валентин даже собирался развестись с Настей и жениться на Марине? – вдохновенно фантазировала я. – Вот Настя и решила избавиться сначала от неверного мужа, а потом – от коварной сестры. И тайных любовников наказала, и деньги все при ней остались!

- Ничего себе – «наказала»... Нет, Анюта, это вряд ли... То есть я не исключаю возможность романа между Валентином и Мариной, но ведь и в первом случае, и во втором ей пришлось бы задействовать профессиональных киллеров. Сама ведь знаешь, как это непросто. Надо сначала выйти на диспетчера, обговорить условия, причём сделать всё настолько умно и тонко, чтобы потом самой не бояться шантажа, не платить всю жизнь дань... К тому же какой смысл теперь убивать сестру, если яблоко раздора – Валентин – давно уже в земле покоится?

- Придумала! – завопила я. – Марина узнала, что киллера для мужа наняла сама Настя, вздумала её шантажировать, вот Настя её и убрала!

Но Феликс с моими доводами не согласился:

- С момента гибели Колоскова прошло уже достаточно много времени. Вполне достаточно, чтобы докопаться до сути. Если бы киллер действительно был, к тому же местный, менты бы его вычислили на раз. Или бы сами бандиты слили им эту информацию в обмен на что-то полезное для себя. Но ничего такого не произошло. Значит, если и был киллер, то явно не из местных. А тогда само предположение о существовании такого киллера становится вообще абсурдным. Киллера-гастролёра Настя бы вообще нанять не смогла. Как бы она с ним связалась?

- По Интернету.

- Теоретически – возможно, но практически... Она же такая беспомощная в делах! Выдала тебе огромную сумму в качестве аванса, а сама даже не подумала заключить с нами договор, обговорить детали... Умная и хитрая стерва никогда бы так не поступила. Так что похоже, Анечка, что Колосков действительно погиб по нелепой случайности, и Марину убили случайно, перепутав с Настей.

- Цепь случайностей рождает закономерность... – пробормотала я. – И что же нам остаётся?

- А остаётся нам прорабатывать те версии, которые мы назвали ещё на Настиной кухне. Кто-то зарится на её деньги или на её бизнес. Наша с тобой задача – понять, по какой именно схеме у неё можно отнять и то, и другое.

- Над этим я тоже думала. Подозреваемых не так уж много. Первым на ум приходит Иволгин, управляющий, который вместе с Колосковым создал фирму с нуля, выпестовал её, а после гибели Валентина единолично ею управляет. Но Настя убедила меня, что это – глупость. Завладеть фирмой Иволгин может только в одном случае – если женится на Насте. Так что убивать её ему резона нет.

Феликс задумался, глядя в окно. Взгляд у него стал отрешённый, вид – отсутствующий. Когда он так вот задумывается, я стараюсь ему не мешать. Это значит, что сейчас в его извилинах бегают туда-сюда разные мыслишки, мысли и мыслищи.

Когда компьютер играет в шахматы, он перед каждым ходом прорабатывает тысячи предполагаемых ходов, просчитывает тысячи комбинаций, причём каждую возможную комбинацию просчитывает от первого хода до предполагаемого окончания партии. И только после этого из всех возможных ходов выбирает один-единственный, наиболее предпочтительный.

Братец мой всегда поступает так же. С самого детства. Причём никто его этому не учил, он просто родился с этим качеством. Вот что значит хорошая наследственность!

Хотя вот парадокс: Феликс родился от двух вулканологов, я же – от мамы, которая была вулканологом, и папы, который был физиком-теоретиком. То есть соображать я вроде бы должна раза в два лучше брата. Папа мой, говорят, был замечательным теоретиком. Склад ума у него был аналитический, интуиция – потрясающая. Я же в этом смысле в него мало удалась. Вот Федя со мной и мучается...

Минут через двадцать братишкин взгляд снова стал вполне осмысленным: он явно вернулся из астрала. Значит, какая-то мысль у него сформировалась окончательно.

Так и оказалось.

- Слушай, Нюра, мою команду!

Не вставая с места, я в сидячем положении застыла по стойке «смирно», вытянув руки по швам и выпучив глаза на брата, как новобранец на фельдфебеля.

- Пока Настя занимается похоронами, мы не будем сидеть сложа руки. Сдаётся мне, что всё дело в её сверхуспешной фирме. Именно «Мясная лавка» не даёт кому-то спокойно спать. Значит, оттуда и будем плясать.

- Возьмём в оборот Иволгина?

- Нет, не так откровенно, – поморщился Феликс. – Если он и есть тот самый тайный Настин недоброжелатель, то нам нет смысла раскрывать перед ним свои карты. Ещё спугнём... Предупреждён – значит вооружён. Он успеет подготовиться, заметёт следы. Нам это надо?

Я мотнула головой.

- То-то же. Поэтому будем действовать тихо, без шума и пыли, но уж бить – наверняка.

Он взял телефон, набрал номер:

- Алло, Настя? Феликс. Можешь говорить? Новостей нет? Каких, каких... Интересных для нас. Ну, это уже само по себе неплохо. Слушай, ты не могла бы подъехать сейчас к нам в агентство? У меня мысли кое-какие появились. Обсудить бы надо и наметить план наших дальнейших действий. Нет, к тебе приезжать нам смысла нет. В первый раз нас с Анютой любопытные могли принять за сотрудников милиции, но больше нам лучше в твоём районе пока что не появляться. Да, да, разговоров меньше будет. Правильно. Ага, ждём.

Положив трубку, он сказал мне:

- Скоро будет.

- Что ты задумал?

- Да ничего особенного. Задействуем все наши силы, только по-тихому. Слушай, Ань, давай я уже при Колосковой всё расскажу, чтобы два раза не повторять, ладно? А пока она сюда едет, я смотаюсь на угол, пообедаю.

- И для нас с Колосковой прихвати пару пирожков, ладно?

Он кивнул и ушёл.

Я вышла в приёмную, сказала Глафире:

- Помнишь в лицо нашу клиентку?

- Эту крошку? Как не помнить... В лицо, может, и не очень, но по росту я её мигом опознаю, – ответила Глаша свистящим шёпотом «тайного агента».

Я так и покатилась со смеху. Нет, наша Глаша – это нечто! Впрочем, каждый развлекается, как умеет...

- Она скоро приедет, так уж ты, будь любезна, не томи её в приёмной и не спрашивай у меня, приму ли я её или домой отправлю. Её Феликс сюда вызвал, так что веди сразу к нам.

Сузив глаза, Глаша прошептала:

- Всё исполним в лучшем виде... Не извольте сомневаться, шеф!

Ещё и заговорщицки подмигнула мне, паразитка! Я снова расхохоталась и вернулась в кабинет.

Скучать в одиночестве мне пришлось недолго. Сначала вернулся Феликс с кучей пакетов, объяснив:

- В ресторане слишком долго обслуживают, в «Макдональдсе» тоже очередь офигенная. Так я зашёл во «Французскую булку», выпечки разной набрал. Да, скажи Глафире, чтобы чайку сварганила, а то я мимо неё пролетел, а про чай сказать забыл.

Покопавшись в пакетах, я выудила оттуда два пирожка для Глаши: один – с мясной начинкой, другой – с ягодной.

Выйдя в приёмную, я сначала поднесла дар нашей вечно голодной привратнице, чем моментально её умилостивила, потом попросила приготовить чай, потом стала клянчить какой-нибудь подносик поприличнее, чтобы выложить на него оставшиеся пирожки и булочки.

- А что, из пакетов поесть не можете? Короны с вас посваливаются? – бурчала наша непочтительная секретарша, которой из-за поисков подноса пришлось прервать чтение детектива на самом интересном месте.

- Я же говорила тебе – клиентка наша сейчас придёт. Высокая гостья.

- Да помню я, что высокая, – отмахнулась Глафира.

- Да не в том смысле!

- А в каком?

- В смысле – уважаемая. Что же, угощать её булочками из пакета?

А тут и гостья, легка на помине, нарисовалась в дверях. Я выхватила у нерасторопной Глаши поднос, подхватила под руку Настю и провела её в кабинет. Там я посадила её к столу, но не к своему. Феликс её вызвал, вот пусть он с ней и беседует.

Сама же я стала перекладывать содержимое пакетов на поднос, стараясь шуршать как можно тише.

Феликс, пристально поизучав клиентку какое-то время, вздохнул и сказал проникновенным голосом:

- Вот что, Настя, я думаю по поводу нашей дальнейшей работы. Как ни крути, а начинать нам придётся с фирмы, точнее – с Иволгина.

- Я ему должна сказать это? Или вы сами его сюда вызовете?

- Видишь ли, мы сюда никого «вызвать» не можем. Статус у нас не тот. Мы можем только позвать, пригласить...

- Не думаю, что он откажется. В чём проблема?

- А проблема в том, Настя, – задушевным голосом сказал Феликс, глядя ей в глаза, – что самому Иволгину пока что лучше не знать, что мы его изучаем. Мы внимательно его рассмотрим со всех сторон, однако без его ведома. Иначе нам ничего узнать не удастся. Поэтому я придумал такой ход: ты нанимаешь аудиторскую фирму якобы для проверки, а под видом аудиторов приходим мы.

- А вы с Аней что-то понимаете в бухгалтерии? – распахнула Настя свои бирюзовые глаза.

- Мы с Аней не будем этим заниматься сами. Дело в том, Настя, что в действительности всё не так, как на самом деле. Полное наше название – «Агентство обеспечения безопасности бизнеса». В состав этой фирмы входит много подразделений. Охранное агентство, которое занимается, естественно, охраной и где можно заказать телохранителей. Детективное агентство, которое занимается расследованием таких запутанных дел, как твоё. Группа сопровождения, куда входит наружное наблюдение плюс машины сопровождения. Ещё у нас есть юридическая компания. Ну, и аудиторская тоже. Как без неё...

Настя присвистнула:

- Ничего себе... Так у вас что же, и юристы, и шпионы, и бухгалтеры – все сидят вперемешку? И где же они все?

- Ничего не вперемешку, – подала я голос. – Каждое подразделение имеет свой офис. Просто мы с Феликсом предпочитаем находиться здесь. Это наш дом. Не в переносном смысле, а в самом прямом. Мы здесь когда-то жили. Давно, ещё когда жива была наша мама. А теперь у нас здесь головной офис.

Вплыла Глафира с чайником и чашками. Слава богу, чашек принесла три, не обсчиталась.

Я разлила чай по чашкам, одну поставила перед братом, вторую подала Насте. Принимая её, Настя озадаченно посмотрела мне в глаза:

- Ничего не понимаю... Если у вас такое большое агентство, зачем же вы с Феликсом сами расследуете преступления?

- А мы не все дела берём себе, – успокоила я её. – Только самые запутанные. Самые серьёзные, интересные. И, понятное дело, самые денежные. Ведь люди к нам, бывает, с такой ерундой обращаются, что и сказать стыдно! То у ребёнка пропала собака по кличке Дружок. То у кого-то бабушка полоумная вышла в магазин за хлебом, и третий день не может найти дорогу домой. То ревнивая жена просит денно и нощно шпионить за мужем, чтобы выяснить, с кем именно он ей изменяет. Как будто недостаточно самого факта измены, как будто так уж важно, с кем именно... Знаешь, у нас случай был такой смешной... Одна такая бдительная жена попросила узнать, с кем изменяет ей драгоценный супруг, да ещё и фотографий нащёлкать как можно больше, чтобы уж пригвоздить негодяя к позорному столбу. А он после этого взял да и ушёл от неё!

Настя удивилась:

- Что же тут смешного? Муж ушёл к той, другой?

- А смешно то, что не к другой, а к другому! В том-то и соль... Это была его страшная тайна, которой он жутко стеснялся. А когда ревнивая жена выложила перед ним фотографии, он стесняться перестал. Сказал, что раз уж его тайна раскрыта, больше нет смысла таиться. Собрал вещички и свалил насовсем к другу нежному. А тётка эта осталась у разбитого корыта, да ещё и с клеймом жены «голубого». Муж ведь даже на разводе не настаивал. Зачем ему? У нас же однополые браки пока что не разрешили. Так она и пребывает в статусе жены неизвестно кого. А может, и развелись уже...

Я замолчала, а Феликс отхлебнул горячий чай, поморщился и сказал:

- Сама понимаешь, ни я, ни Аня такими глупостями не занимаемся. Для этого у нас есть другие люди, которые специализируются на бесконечных изменах, а также на пропавших собаках и бабушках. Себе мы берём дела, за которые клиент готов выложить несколько тысяч, а то и несколько десятков тысяч долларов. Такие большие деньги никто не станет платить за ерунду. Если платят – значит, дело серьёзное. Выходит, нам, командирам, его и разруливать. Анюта целый год в Лондоне стажировалась – зря, что ли? Не для того же, чтобы бегать по гостиницам и отщёлкивать там постельные сцены на радость ревнивым супругам...

- Настя, возьми булочку, – предложила я.

Она тряхнула волосами:

- Не хочу.

- Возьми, пожалуйста! Ты же дома наверняка о еде даже не вспомнишь!

Видимо, разговоры о еде были Насте неприятны, поэтому она поспешила сменить тему:

- А зачем вам аудиторская фирма? Разве сыскное дело приносит вам мало дохода? Феликс, ты же только что называл такие головокружительные цифры...

- Видишь ли, сейчас преступления в основном совершаются в области финансов. Прошли те времена, когда один человек мог убить другого из идейных соображений. Теперь деньги – мерило всего. А финансовые преступления удобнее всего распутывать потихонечку, не привлекая к себе внимания, и при этом желательно иметь доступ к нужным документам. Вот я и придумал создать такую аудиторскую фирму. Там работают финансисты экстра-класса. Ты нанимаешь их для финансовой проверки, это даёт нам возможность изнутри присмотреться и к сотрудникам, и к документам. А заодно и проверочку тебе сделают по высшему разряду, приведут в порядок документацию. Уже можно будет не бояться ни отчётов, ни налоговой... Да, и ещё одно удобство для тебя: тебе не надо будет платить нам из своего кармана. Ты официально нанимаешь аудиторов, и твоя «Мясная лавка» оплачивает их работу. Может, конечно, и придётся оплатить из кармана какие-то непредвиденные расходы, но основную массу денег мы возьмём из денег фирмы, причём вполне легально. Да, наши услуги будут значительно дороже, чем это бывает обычно, но ты же – хозяйка! Топни ножкой и скажи: только эта фирма, и никакая другая! Я, дескать, только им доверяю, мне знающие люди посоветовали. Договорились?

Настя пожала плечами:

- Ладно, если так надо в интересах дела... Так что я должна делать?

Феликс стал наставлять клиентку, как ей дальше себя вести. А мне стало скучно. Я решила выйти во двор, посидеть в тени, подышать свежим воздухом. Прихватив с подноса пару сырных палочек, я вышла во двор.

В этом дворе ещё остались люди, которые помнили нашу маму и наших с Феликсом отцов. Особенно мне нравилась баба Катя. Такая прикольная! Она держала болонку «для здоровья». Лет пятнадцать назад баба Катя надумала помирать. Не от конкретной болезни, а просто потому, что незачем стало жить. И дети уже выросли, и внуки, причём все жили отдельно. Бабе Кате было нечем себя занять, а жить бесцельно она не привыкла. Вот и решила, что пора уже отправляться на тот свет. И засобиралась. Женщина она решительная, в смысле – уж если решила, так решила.

Легла на диван и стала ждать смерти. Ну, по заказу это мало у кого получается, но баба Катя – особа настойчивая.

Смерти, правда, она так и не дождалась, но от бесконечного лежания в плохо проветриваемом помещении здоровье действительно стало ухудшаться. Она побледнела, осунулась, окончательно потеряла интерес к жизни.

В какой-то момент помирать ей наскучило, и она решила вернуться в лагерь живых людей. Да вот беда: начавшийся процесс угасания остановить не так-то просто. Её взрослые дети советовали ей: мама, ты бы хоть изредка вставала с дивана, на улицу бы выходила, свежим воздухом дышала. А баба Катя у них спрашивала: а что я забыла на той улице? Ну, советовали ей дети, за хлебом бы в магазин сходила, что ли... А она им: вы что же, родной матери хлеба принести ленитесь?

Потом кто-то догадался подарить ей щенка мальтийской болонки. Щенок был уморительно смешной и очень трогательный. Баба Катя попеняла дарителю, что такие подарки надо бы предварительно согласовывать, но щеночка у себя оставила. Назвала собачку Марусей. Правда, по прошествии небольшого отрезка времени у собачки в определённом месте отросло довольно приличное хозяйство, и оказалось, что это – не она, а он. Так Маруся в один момент превратилась в Марсика.

Глава 13

Благодаря Марсику баба Катя встала с дивана и снова включилась в активную жизнь. В любую погоду она три раза в день выводит пса на улицу. Собственно, это только так говорится – три раза в день; на самом же деле она весь день только и занята этими собачьими прогулками. Судите сами: три часовые прогулки – это уже три часа чистого времени. Но если дело происходит зимой, то выйти на улицу – это же целое событие! Сборы отнимают много времени и сил. Полчаса она обувается-одевается, полчаса после прогулки раздевается-разувается. А это ещё три часа чистого времени. Итого – шесть часов в день уходит на сборы и прогулки. А ведь в зимнее время – это, по сути дела, весь световой день. Так что зимой бабе Кате не то что помирать – ей и жить-то некогда!

А летом помирать ей просто неохота. Такая благодать на улице! И настроение прекрасное, и здоровье – слава богу, не жалуется. Летом она со своим Марсиком целыми днями во дворе гуляет.

Сейчас тоже здесь, на посту. Скамейка у подъезда – её законная территория. Никто не проскользнёт незамеченным! Из-за этого мы сделали вход в агентство с обратной стороны дома.

Я присела рядом с ней, погладила пожилого Марсика. Бабу Катю он, можно сказать, с того света одним своим присутствием вытащил, но сам стареет неуклонно. Сколько там болонкам отпущено... Того гляди, скоро бабе Кате придётся нового щенка дарить...

Пёс ткнулся мне носом в руку и стал вылизывать ладонь. Наверное, ему понравился запах печенья. Я отломила кусочек и угостила его. Он принялся очень серьёзно угощаться.

- Что ты дала ему? – ревниво спросила хозяйка.

- Сырную палочку.

- Что это ещё такое? – грозно сдвинула она брови.

- Печенье такое. Сыром сверху присыпанное.

- А ему такое можно?

- Сами же видите – ест, да ещё с таким удовольствием!

- У тебя ещё осталось? Дай-ка мне попробовать! А то ещё отравишь мне собаку...

У меня осталось ещё полторы палочки. Я протянула их соседке:

- Берите всё. Угощайтесь!

Баба Катя взяла, недоверчиво обнюхала печенье (у Марсика научилась, что ли?), потом попробовала, одобрительно покивала и доела остатки. Марсику больше ничего не досталось, да он и не претендовал.

- Как вы поживаете, бабушка Катя?

- Ой, да по-разному поживаю, – отозвалась она, отряхивая крошки с подбородка. – Дети мои надумали меня замуж выдать. Дочка говорит: мама, у нас на заводе мужчина есть один – пожилой, одинокий. Может, к себе его возьмёшь? Всё-таки вдвоём не так скучно.

Однако странные какие у неё дети... Обычно дети очень ревниво относятся к новым увлечениям родителей, стараются не допустить нового замужества, а тут сами предлагают...

- А вам самой эта мысль нравится?

Баба Катя пожала плечами:

- Да как сказать... Вот одной жить и правда плохо. Скучно очень! Но у меня ведь уже есть компания – Марсик. Зачем же мне чужой человек? Но я сказала дочке: ладно, пускай приходит, посмотрю на него.

- Так вы его сегодня в гости ждёте?

Баба Катя скривилась:

- Да уж два раза он был у меня в гостях. Не понравился.

- Что так?

- А-а... Пришёл в первый раз, бутылку водки мне в подарок принёс. Как тебе это нравится?

- А я при чём? Это должно было понравиться вам!

- А я что же, алкоголичка, что ли? С какой стати мне водку дарить? Ну, я думаю: ладно, водка твоя, значит, закуска должна быть моя. Достала, что было в холодильнике. Он сам всю водку выпил, всю мою закуску съел, надымил, как паровоз, и ушёл. А я после его ухода в кухне все шторы сняла и в ванной замочила. Два дня отмачивала, потом стирала, потом сушила. Так его табак въелся, прямо хоть выбрасывай занавеси!

- Так не пускали бы больше в гости!

- А он через неделю позвонил и снова давай ко мне в гости проситься. Я говорю – только уж больше водку не приносите. Тогда он давай спрашивать, что же принести. Торт? Нет, говорю, торт мне нельзя, потому что диабет. Колбасы можете принести поприличнее. Он принёс колбасу и бутылку водки. Что ты с ним будешь делать!

Я прыснула:

- Он не понимает гостевания без бутылки! Ну, ментальность у наших людей такова, ничего не попишешь...

- Именно что! Опять в одиночку выпил свою водку, съел принесённую колбасу и пошёл в комнатах осматриваться. Я замешкалась в кухне, чтобы со стола убрать. Потом пошла в комнаты. Гляжу – а он у меня в спальне стоит возле кровати. До трусов разделся, ноги старые, сухие, вены вздулись так, что пора им ампутацию делать! Я опешила... Что ж вы, говорю, товарищ дорогой, делаете? А он мне улыбается: разве вам помешает, если я тут, на кровати, возле вас немножко попрыгаю?

- Как это «попрыгаю»? – заинтересовалась я.

- Я, Анечка, не стала спрашивать «как». Я спросила – зачем? Зачем, говорю, вам вообще прыгать? И тем более – здесь, у меня? А он мне говорит: у вас такая квартира замечательная, и район хороший. Очень мне подходит. Я спрашиваю – так вам я нравлюсь или квартира моя? Он покраснел страшно и говорит: и вы тоже, и вы тоже нравитесь. Я тогда строго так ему говорю: вот что, уважаемый, валите-ка вы к себе домой, и больше здесь не появляйтесь. А мне такие прыгуны ни к чему. Тоже мне, попрыгунчик нашёлся!

Да-а, женщина остаётся женщиной и в восемьдесят лет! Если бы этот «попрыгунчик» ввернул бы пару комплиментов бабе Кате – глядишь, и смирилась бы она с водкой и табачным дымом. Но мужик оказался глуповатым, комплименты сделал не женщине, а её квартире, чем и выдал себя с головой. Что ж, поделом ему, бестолковому!

Краем глаза я увидела, как Настя покинула наш двор. Наконец-то... А то мне любовные приключения двух пенсионеров уже надоели, а вернуться к себе в кабинет я не решалась. Вдруг разговору помешаю?

Феликс что-то писал в блокноте.

- Договорились?

Он кивнул, не поднимая головы от записей:

- Да, договорились. Она нанимает наших аудиторов. Иволгину придётся общаться с ними очень тесно, так что быстро разберёмся, что к чему.

Он дописал, закрыл блокнот и поднял на меня глаза:

- А ты пока что пообщайся с Варенькой.

- Она у нас под подозрением?

- Нет. Ей смерть Колосковой не выгодна ни с какой стороны. Но беседа с ней может дать тебе какую-нибудь полезную информацию. Может натолкнуть на мысль. В любом случае встреча лишней не будет. Возьми визитку спортклуба. Настя оставила. Там адрес.

Я взяла визитку и поехала в фитнес-клуб. Припарковала машину напротив входа, но сразу в клуб не пошла. Решила посидеть, понаблюдать.

До вечера было ещё далеко, поэтому народ сюда валом не валил. Должно быть, после работы и по выходным здесь бывает куда более людно!

У самого входа остановился чёрный джип, из него вывалился толстячок – из тех, о которых говорят: поперёк себя шире. Этот, правда, в ширину вовсе даже не был больше, чем в высоту. Справедливости ради надо сказать, что по всем трём осям координат размеры его были одинаковы: длина, ширина и высота были равны. Человек-куб. Что-то прокричав своему водителю, кубический человек протиснулся в здание. Джип уехал.

Я посидела ещё минут десять, но больше ничего выдающегося здесь не произошло. Да вообще ничего не случилось. Даже если здесь и находилось гнездо местной мафии, то в глаза это никак не бросалось.

Решив, что я уже хорошо осмотрелась на местности и какая-то неведомая опасность здесь мне вряд ли угрожает, я покинула свой автомобиль и пошла внутрь клуба.

На дверях, как и положено, стоял охранник в камуфляже. Интересно, а зачем нужен камуфляж внутри помещения? Насколько я знаю историю создания этой весёленькой расцветки, она была придумана для маскировки. Причём в условиях леса, а не офиса. А в условиях офиса лучшая маскировка – строгий костюм. Их носят все крупные чиновники и мелкие клерки, поэтому все они выглядят абсолютно одинаково. У меня иногда возникает дикая мысль: обычные люди размножаются всем известным дедовским способом, а наши передовые чиновники, скорее всего, размножаются исключительно на ксероксе, – до того они все одинаковые! Различить их можно разве что по размерам этих самых костюмов: от сорок четвёртого до шестьдесят восьмого.

Хотя – нет, нет, нет! Не права я. В условиях спортивного клуба костюм должен быть не строгий, а как раз спортивный! Ну, тут нам братья-китайцы оказали неоценимую услугу, наводнив наш рынок спортивными костюмами всех цветов радуги и с нашлёпками любых фирм. Бывают даже такие варианты, когда на груди написано «Адидас», на спине – «Пума», а где-нибудь внизу штанины вышита знаменитая фирменная «сопля» известной марки «Найк». И ничего! Люди покупают и очень довольны. Верят, что в создании такого шедевра приняли участие сразу три уважаемых брэнда.

Охранник только выглядел солидно и даже грозно, а на деле оказался вполне милым парнем. Добродушно поинтересовался, куда я направляюсь и зачем. Услышав, что я хочу увидеться с Варварой и договориться об индивидуальных занятиях, он понимающе кивнул и объяснил, где мне Варю найти.

Я пошла искать Варю. Если верить охраннику, она должна была сейчас находиться в большом тренажёрном зале. Здесь был ещё и малый тренажёрный зал, так называемая VIP-зона. Но мне было сказано, что Варя сейчас должна быть в большом.

С первого взгляда мне стало ясно, что никакой Вари здесь и в помине нет. Людишки какие-то копошились, но Вари не было точно. Не узнать её невозможно, она же – единственная в своём роде.

Подошёл спортивного вида молодой человек, поинтересовался:

- Кого-то ищете?

- Варвару.

- Зачем?

- Поговорить надо.

- О чём?

Я глянула на него с иронией:

- О любви и дружбе... Непонятно разве? Об индивидуальных занятиях хочу с ней договориться. О чём же ещё можно говорить с тренером по фитнесу?

- А вам обязательно нужна Варвара? Она же с мужчинами в основном работает. Могу предложить вам свои услуги. Меня зовут Станислав. Давайте отойдём к окошку, обговорим условия.

Я высокомерно подняла бровь:

- Какие условия, юноша? Я пришла к Варваре, потому что мне рекомендовали её сразу несколько моих хороших знакомых. Их мнению я доверяю. А вас мне никто не рекомендовал. Так что если вы и в самом деле хотите мне помочь ­­– будьте любезны, помогите найти Варвару.

Он заметно расстроился, но всё-таки улыбнулся в ответ достаточно профессионально:

- Всегда рад помочь! Она сейчас в VIP-зале. Пойдёмте, я проведу вас.

Он галантно проводил меня до малого зала и исчез.

Варя действительно была там. Она громко хлопала в ладоши, отбивая такт. На велотренажёре пыхтел кубический человек. Строгого костюма на нём уже не было. Теперь он был одет в линялые шорты, больше похожие на семейные трусы, и свободную футболку, больше похожую на парашют.

Варя меня не видела, потому что я находилась у неё за спиной, а всё её внимание поглощал подопечный с астматической одышкой. Зато этот кубик-рубик, едва завидев меня, настоящим кубарем скатился с велотренажёра и покатился ко мне, на ходу выкрикивая:

- А! О! Анька! Ермолаева! Ты ли это, свет очей моих?

От этих его слов мои очи полезли на лоб. На всякий случай я стала медленно пятиться к двери.

Глава 14

Варя, оглянувшись, увидела, как её подопечный, хлопая себя по жирным бокам и приседая от умиления, заливается счастливым смехом:

- Точно! Ермолаева! Я сразу тебя узнал!

- А я вас, простите, нет! – Я изо всех сил пыталась увернуться от его жарких объятий. – Мы что, знакомы?

- Ещё бы не знакомы! Я же Виталик! Виталий Коробкин! Помнишь меня?

- Ви... Ви... талик... – забормотала я, всматриваясь в шарообразное лицо.

Когда-то я знала одного Виталика Коробкина. Мы учились с ним в одном классе, и не только учились, но даже дружили. И не просто дружили, а даже были влюблены довольно продолжительное время – с конца восьмого класса до середины девятого. И поцеловалась я впервые в жизни именно с Виталиком. Он был необыкновенно красивым мальчиком: волнистые волосы, томный взгляд, гибкий стан, широкие плечи... Все девчонки в классе с ума по нему сходили и очень мне завидовали.

Неужели тот самый Виталик?..

Теперь от его прежнего облика остались только широкие плечи. Стан перестал быть гибким, шириною сравнялся с плечами. Остатки волнистых волос обрамляли внушительную плешь. Томные глаза утонули в жировых складках. Бр-р-р...

Узнать его было невозможно. Но раз человек сам бросается мне на шею с криком «Анька!», и при этом называет себя Виталием Коробкиным, то, наверное, это так и есть...

На всякий случай я переспросила:

- Витася, это правда ты?.. Ты заболел, что ли? Я же помню тебя стройным юношей...

- Ой, стройным юношей... Нашла, что вспоминать! Это же было сто лет и сто килограмм назад.

- Ну уж, не утрируй... И не сто лет, и не сто килограмм...

- Лет, может, и не сто, а вот килограммов – почти сто. Я когда школу заканчивал, весил около семидесяти, а сейчас – сто пятьдесят шесть! Так-то, Аня... Проникнись!

Я задумалась, попыталась представить, как это можно таскать на себе лишний вес, вдвое превышающий нормальный.

- Прониклась. А что так? Послеродовый гормональный сбой? Или ты грудью кормишь?

Виталик шутку оценил и улыбнулся:

- Неправильный образ жизни. Я же как живу? Из постели – в машину. Из машины – в офис, в кресло. Из кресла – снова в автомобиль. Дома – сразу на диван. И при этом мне постоянно хочется есть. Прямо спасу нет!

- А ты работой лечиться не пробовал? Многие именно там и спасаются от ожирения! Загружают себя работой так, что о еде даже думать некогда...

- На моей работе не похудеешь! – засмеялся Виталик мелко-мелко, по-бабьи, и от этого вся его туша заколыхалась растревоженным студнем.

Фу, как неприятно. И с этим человеком я когда-то целовалась, замирая от счастья?.. Поверить не могу!

- Почему это не похудеешь? Ты что, работаешь дегустатором в ресторане? Или шеф-поваром? – ляпнула я наобум.

- Почти что! – радостно засмеялся он.

На поверхности его необъятного туловища ещё не вполне улеглись волны от предыдущего смеха, а тут пошли новые мощные сотрясения. От этого на волнах появились барашки, буруны.

- Я, Анечка, работаю на очень хорошей работе! На вкусной работе!

- На кондитерской фабрике, да?

- Нет. На колбасной.

- Где?..

Я насторожилась. Неужели моя школьная любовь, мой Коробкин тоже как-то связан с Настей Колосковой? Вот это да...

Варя до сей поры никак себя не проявляла. Стояла, привалившись к стене, и радовалась, что можно сачковать в оплаченное клиентом время. А что? Солдат, то есть тренер, спит, а служба идёт...

Но при упоминании о колбасной фабрике она резко очнулась. Я глянула – теперь у неё тоже были ушки на макушке.

Разглядев наши вытянувшиеся лица, Виталик улыбнулся:

- А чего вы, девчонки, удивляетесь? Колбаса же не на деревьях растёт! Её на фабриках делают – таких, как наша.

- Ты работаешь в «Мясной лавке»? – спросила я, стараясь держать себя в руках.

- Вот ещё! – обиделся он. – Можно подумать, свет клином сошёлся на этой «Мясной лавке»... Я свою фирму создал! Получше той... «Весёлый колбасник» называется. Хорошая фирма! И колбаса у нас хорошая. А я по долгу службы колбасу эту дегустирую. С утра и до вечера. Вот вам и результат.

Он похлопал себя по животу, бокам и жирным ляжкам, демонстрируя результат.

Я на секундочку призадумалась. Ещё пять минут назад я была готова зажмуриться и с криком «Ма-а-ма-а!» бежать от Виталика куда подальше. Но теперь, в свете вновь открывшихся фактов и обстоятельств, подумала: а не пообщаться ли мне с ним поплотнее?

Улыбнувшись как можно приятнее, я сказала:

- Слушай, мы же снова можем разминуться, как в море корабли, и в ближайшие сто лет больше не увидеться. А это обидно. Не каждый день одноклассников встречаешь... Слушай, давай я тебя подожду, и мы с тобой посидим где-нибудь, пообщаемся, а? Тебе здесь долго ещё заниматься?

Виталик посмотрел на Варю вопросительно, а она тут же закивала:

- Можете идти! Мы нагрузки новичкам увеличиваем постепенно, чтобы сердце не перегружать. Потрудились вы нынче хорошо, так что на сегодня можете быть свободны.

Виталик радостно поковылял переодеваться, а я спросила Варю:

- Сколько же он позанимался? Десять минут? Такими темпами он и за год не похудеет...

- Ничего, я с него на следующем занятии семь шкур спущу, ему небо с овчинку покажется! Я отпустила его, потому что он нужен тебе, правильно? – Я кивнула. – А ты его специально выследила, да?

- Варя, не поверишь! Не только не выслеживала, но даже и не узнала, увидев. И даже когда он назвался, то не сразу поверила. А уж когда он сказал, что работает в колбасной фирме, я вообще чуть в обморок не хлопнулась!

Варя призналась:

- Я тоже. «Весёлый колбасник» – главный конкурент «Мясной лавки».

Потом, воровато оглянувшись, она наклонилась и жарко зашептала мне на ухо:

- Когда Валик погиб, я вообще была уверена, что это их рук дело!

Выпалив это, она постно поджала губы и отошла от меня на пару шагов, чтобы Коробкин не увидел наших перешёптываний.

Напрасно она боялась. Коробкин вернулся далеко не так быстро, как она опасалась. Он принял душ и переоделся из спортивного костюма в офисный, а это потребовало некоторого времени.

Мы вышли из клуба.

- Где бы посидеть? – размышлял вслух Виталик.

- Ой, да тут в округе летних кафе полным-полно! Не принципиально, где именно. Главное – пообщаться.

- Давай лучше просто на лавочке посидим. В скверике.

- У тебя с собой наличных нет? – спохватилась я. – Не беда, я заплачу. Какие там счёты между старыми друзьями...

- Нет, деньги как раз есть, не в этом дело!

- А в чём?

- Дело в том, что в летних кафе стоят пластмассовые креслица, в которые я... ну... не влезаю... – пробормотал он смущённо. – А даже если влезу, оно меня не выдержит. Боюсь рисковать, вот! – выпалил он и улыбнулся извиняющейся улыбкой.

Я пожала плечами:

- Так бы сразу и сказал! Стоило ли краснеть, заикаться... На лавочке – так на лавочке. Смотри, они сейчас все свободные, все нас дожидаются!

Мы побрели к лавочкам. Усадив меня, мой галантный кавалер сходил к ближайшему киоску и купил нам по бутылочке минеральной воды.

- Я уже давно отказался от сладких газированных напитков, – объяснил он, отдуваясь после того как отхлебнул одним глотком полбутылки воды. – Доктора говорят, что от них поправляются.

- Неужели больше, чем от колбасы? – округлила я глаза в притворном ужасе.

- Не дразнись. Лучше расскажи, как ты поживаешь, что поделываешь...

- Занимаюсь частным сыском.

- Чем? – выкатил он глаза.

- Частным сыском. И охранной деятельностью. Если тебе понадобятся телохранители, обращайся к нам. А если тебя ограбят, потому что ты не позаботился об охране, тогда тоже – к нам. Мы преступников отыщем, награбленное вернём.

- «Мы» – это кто?

- «Мы» – это мой брат и я.

Он недоверчиво покачал головой:

- Кто бы мог подумать... Дети из профессорской семьи подались в частные детективы... Дедушка ваш, поди, в гробу переворачивается. Бесстыдники!

- От такого слышу! – огрызнулась я. – Твои родители, насколько я помню, тоже не улицы мели и не полы мыли. Они вдалбливали в головы студентам основы научного атеизма. Какое это отношение имеет к твоей колбасе?

- А сын за отца не ответчик! – тут же выкрутился он. – К тому же атеизм давно отменили. А колбаса мне интереснее, чем наука.

Это-то как раз мне понятно...

Парадоксально сложилась жизнь наших одноклассников. Все мы были профессорскими детьми или внуками, все – из семей научных работников. Учителя с нами носились, потому что видели в нас будущее современной науки. Но дети научных работников выросли, и ни один не захотел идти в науку. И то правда: что мы там забыли? Зарплата у научных работников маленькая, денег на развитие науки почти не выделяется. В столице научная мысль ещё как-то теплится, а по областям... Поэтому все мои одноклассники нашли себя на каком-то другом поприще. Потому что действительно, изготовление колбасы – занятие более перспективное, а потому более интересное, чем наука. Увы...

- А ты с нашими-то видишься?

- Да, частенько. С теми, кто не уехал. Мы же с Феликсом так и живём в университетском посёлке. Как при бабушке...

- А я там сто лет не был... – загрустил Виталик. – Кто теперь живёт в нашем домике? Всё те же художники-выпендрёжники?

Родители Виталика когда-то продали свой дом семье молодых художников, которые пожелали жить именно в нашем посёлке. Им для вдохновения, видите ли, требовалось интеллектуальное окружение. Трудно сказать, помогло ли им проживание в университетском посёлке, помешало или вообще никак не повлияло. Живопись они творили исключительно абстрактную, а моему пониманию это искусство недоступно.

- Да, всё те же. Но не то чтобы живут, а так, наезжают время от времени. В основном пикники устраивают. Виталя, так «Весёлый колбасник» – это ты и есть?

- Да, радость моя, это я и есть.

- Как продвигается бизнес?

- Да помаленьку... Не сглазить бы!

- Значит, хорошо дела идут, – констатировала я. – Конкуренты не мешают?

- Честно сказать, не особенно. Да что мы всё обо мне да обо мне! Ты-то как поживаешь? Чем сейчас занимаешься?

- Поживаю я неплохо. А занимаюсь сейчас расследованием неприятностей, свалившихся на Анастасию Колоскову, хозяйку ненавистной тебе «Мясной лавки».

- Вот те на!.. – развёл руками Коробкин и растерянно заморгал. – Выходит, ты специально меня в клубе выследила, чтобы поговорить об этом? А я-то, дурак, обрадовался, когда тебя увидел!..

- Виталя, ты в своём уме? Как я могла тебя выследить, если полчаса поверить не могла, что ты – это ты! Да и сейчас ещё сомневаюсь... Но, знаешь, рано или поздно я бы всё равно на тебя вышла, потому что муж Анастасии Колосковой погиб при загадочных обстоятельствах, а теперь покушаются на жизнь самой Насти.

- Интересно, кому это надо?

- Вот и мне интересно. Однако покушения происходят с завидной регулярностью, уже имели место три серьёзных случая, и во время последнего, который произошёл не далее как вчера, погибла её сестра. Девушки очень между собой похожи, издали их можно спутать, и по трагической случайности вместо Насти убили её сестру. Настя очень сильно опасается за свою жизнь, и она чертовски права. Откуда у этих покушений ноги растут? Не от тебя ли привет?

- С ума сошла, да? С какой мне стати убивать Настю Колоскову, с которой я даже и знаком-то плохо! Сдалась она мне... Нет, Ермолаева, ты точно чокнутая!

Коробкин мелко-мелко тряс головой, и вид у него был очумелый.

Я пожала плечами:

- Ты только не обижайся, ладно? И не слишком возмущайся. Знаешь, как говорят в американских фильмах: ничего личного, это просто работа. Я должна найти Настиных недоброжелателей, и первыми в списке здесь стоят, понятное дело, конкуренты. Но ведь кроме твоей фирмы, у «Мясной лавки» настоящих конкурентов-то и нет! Вот что в такой ситуации на моём месте подумал бы ты?

Он помолчал, поскрёб правой рукой ладонь левой, сказал:

- Чешется, зараза...

- Левая – к деньгам, – напомнила я.

- Когда Валентина Колоскова убили, я сильно перетрухнул, могу тебе честно признаться. Ну, и расстроился тоже. Мы же с ним вместе начинали...

- Что значит «вместе начинали»? – удивилась я. – Работали вместе, а потом разделились, что ли?

- Нет, просто так получилось, что и у него, и у меня одновременно созрела мысль открыть колбасное производство. Мы, правда, тогда знакомы даже не были. А когда познакомились, удивились: надо же, наш огромный городской мясоперерабатывающий комбинат хиреет на глазах, и никто не хочет его реанимировать. А тут два дилетанта, два выскочки, я и Колосков, вдруг загорелись идеей создать современное колбасное производство. Ну, совпало так... А раз так получилось, мы с Валиком договорились поделить территорию: он – на правом берегу, я – на левом. На том и порешили. И жили мы спокойно, и торговали себе и людям в удовольствие. А потом Колосков погиб. Я был уверен – убили его. Думал, бандиты за долги шлёпнули. Или, может, бизнес отобрать решили. Стал ждать, не захотят ли заодно и меня убрать. Так волновался, ужас! Ты не поверишь, даже спать перестал...

- Отчего же не поверю? – удивилась я. – Очень даже поверю. Любой бы на твоём месте спать перестал. Хотя, на мой взгляд, лучше бы ты перестал есть. Иногда и такая реакция организма наблюдается в стрессовых ситуациях.

Виталик сокрушённо вздохнул:

- А у меня всё наоборот получилось... Мне любая нервотрёпка только нагоняет аппетит. Я и до этого был не худенький, а от переживаний стал есть без остановок. Прямо как тутовый шелкопряд... Только шелкопряд лежит себе, жрёт да шёлковую нитку вырабатывает. А на моих плечах такое производство огромное! И сбыт. И люди. Разволнуешься тут...

- То есть на тебя никаких покушений не было? – уточнила я, утомившись слушать о его переживаниях.

Переживания Виталика, конечно, вещь интересная, но раз уж они не имеют отношения к покушениям на Настю, так зачем на них время тратить? Хотя, конечно, Феликс меня учит всегда выслушивать человека до конца. Никогда ведь не знаешь заранее, в каком месте путаного рассказа тебя поджидает долгожданная важная информация...

- Не было на меня никаких покушений. Тогда я подумал, что если бандиты не убрали сразу и его, и меня, значит, в их планы не входит контролировать мясной рынок всего города. Я решил, что они заберут его бизнес и попробуют продать его мне. Но и этого не случилось! Я совсем растерялся, вышел на нашу местную мафию и честно спросил: что происходит, пацаны? Зачем стрельнули Колоскова? И чего от жизни ждать мне? На что серьёзные пацаны мне очень серьёзно ответили: никто Валентина не трогал, и бизнесом колбасным мы не интересуемся. Живи, Коробкин, спокойно, работай себе на здоровье. И никаких проблем у меня действительно не возникло.

- У Насти никто бизнес не отобрал. Тебя тоже никто не беспокоит. Выходит, что Колоскова никто не убивал?

- Выходит, – не убивал. Сам погиб. Случайно. Как и говорили.

Я взмолилась:

- Виталик, поклянись, что это не ты желаешь зла Насте! Ведь я же всё равно докопаюсь, кто этот таинственный недоброжелатель. Очень мне не хочется, чтобы им оказался ты...

- Анька, радость моя, да катись ты к чёртовой матери со своими подозрениями! В Библии же сказано: не клянись. Мне достаточно того, что я сам знаю о своей непричастности к бедам Колосковой. А ты меня нарочно расстраиваешь, да? Я вот от переживаний снова жрать начну как бешеный, и тогда все мои занятия фитнесом – псу под хвост...

- Ладно, Коробкин, в память о нашей детской дружбе поверю тебе. Условно... Вызывай свой джип.

- Не буду. Я пешком пройдусь, кислородом подышу.

- В центре города? Интересно, откуда здесь кислород?

- Не умничай. Я хочу оттянуть свой приход домой. Дома я сразу же есть начну. А мне этого нельзя.

- Так купи пластырь и заклей рот. А лучше выброси из дома всю еду, тогда и соблазна не будет.

- Пробовал. Ничего не выходит, – вздохнул несчастный толстяк. – Тут же спускаюсь в магазин и покупаю новую еду. У нас гастроном прямо в доме, на первом этаже.

Я присвистнула:

- Да, Коробкин, плохи твои дела... Шансов похудеть – ноль...

- Спасибо за радужную перспективу, – дурашливо поклонился он.

Обменявшись визитками, мы расстались.

Виталик, пыхтя, пошёл по аллее сбрасывать лишний вес. Я вернулась к своей машине, завела мотор и задумалась.

Глава 15

Вечерело. Богатый событиями день заканчивался. Ничего себе денёк! Труп Марины. Установка камер в Настиной квартире. Знакомство с Варей. Толстопуз, оказавшийся моей школьной любовью и одновременно – главным конкурентом «Мясной лавки». Утверждает, что ни он, ни бандитские структуры не причастны к гибели Валентина Колоскова.

А что ты, Аня, хотела? Чтобы он с милой улыбкой сказал: да, ты знаешь, надоела мне конкуренция, хочу весь город к рукам прибрать, а не только левый берег. Вот Валентина убрал вполне благополучно. Теперь осталось от его жёнушки избавиться, и порядок! Помоги мне, Анюта, по старой дружбе! Раз уж ты так близко знакома с Колосковой, сыпани ей при случае яду в компот...

Я потрясла волосами: нет, так невозможно! Эдак чёрт знает до чего можно додуматься... Надо расслабиться.

Я достала мобильник и набрала Кирилла.

- Барышев, я есть хочу!

- Нет проблем. Куда пойдём? Каких блюд желаешь отведать – французских, итальянских, китайских? Или, может, японских?

Я скривилась:

- Ой, только не это... А что-нибудь попроще, что ближе нашим русским желудкам?

- «Русская поварня» тебе подходит?

- Вполне. Когда встречаемся?

- Через полчаса тебя устроит?

- Да.

- Хорошо.

Спрятав телефон, я вздохнула: вот бы он всегда был так вежлив и лаконичен, как только что...

К ресторану я подъехала ровно через полчаса. Синий «Рено» Барышева заметила ещё издали. Кирилл сидел на водительском месте, однако дверь была открыта и ноги его стояли на земле. Чтобы быстрее стартовать при моём появлении?

Я припарковалась рядом и лучезарно улыбнулась:

- Здравствуй, моя радость! Давно ты здесь?

- Минут десять. Я уже был внутри, столик заказал. Пойдём, нас ждут.

Вот что значит истинно благородный человек, настоящий джентльмен! Прибыл на место раньше дамы, не заставил себя дожидаться, даже столик заказал... Хороший он парень, да я – девушка капризная. При первом знакомстве он обозвал меня «чувырлой», и я не забуду этого никогда. Правда, я ему тут же отомстила, вылив на брюки суп, но мне одной мести мало. Подозреваю, что мстить ему буду теперь всю жизнь.

Нас провели за столик, усадили, вручили два экземпляра меню. Мы уткнулись каждый в свой фолиант. Как всё чопорно. Как скучно... Я же хотела расслабиться! А как лучше всего расслабляться? А лучше всего похулиганить!

- Кирюша, не возражаешь, если я сама сделаю заказ для нас обоих?

Кирилл пожал плечами:

- Да ради бога... Тем более мне абсолютно всё равно, что есть.

Ну, это ты так думаешь...

Я поманила пальчиком официанта. Когда тот подошёл, я в меню показала ему нужные блюда. Молча, не озвучивая. Парнишка всё запомнил, кивнул и ринулся на кухню.

Отложив в сторону кожаную папку с меню, в котором уже отпала надобность, я спросила:

- Как сегодня прошёл твой день?

- Работал. Думал о тебе. Всё как обычно. А что?

- Ничего. Так просто спросила. Разве я не могу поинтересоваться, как прошёл твой день?

- Я уже привык, что ты ничего не делаешь просто так. В чём подвох?

Я откинулась на спинку стула:

- Никакого подвоха, Кирюша. Просто у меня день был сегодня до того насыщенный, до того наполненный разнообразными событиями...

- Надеюсь, события были приятные? Ну, по крайней мере, интересные?

Я закатила глаза:

- Ты что, забыл, кем я работаю? У нас, частных детективов, в чём работа заключается? Убийства, покушения, подозрения... Что здесь может быть приятного? Сам подумай...

- Аня, объясни мне, бестолковому: зачем выбирать себе такую работу, которая в принципе не приносит радости? Какой в этом смысл?

- Почему это не приносит радости? Ещё как приносит!

- Сама же только что сказала... – опешил он.

- Радости и в нашем деле случаются. Только не слишком часто. После долгих дней, недель, а то и месяцев кропотливой работы мы находим преступника и передаём его в руки правосудия. Вот тогда и случается на нашей улице праздник. Но зато все эти предшествующие радости дни, недели и месяцы превращаются в один сплошной кошмар.

- Бросай эту неблагодарную работу.

- Не могу, – пожаловалась я.

- Братец не велит?

- Хуже. Сама не хочу. Люблю я эту работу, вот ведь несчастье какое... Хочу посвятить ей всю жизнь. А охота, как известно, пуще неволи.

Барышев накрыл мои руки своими:

- А я хочу всю жизнь посвятить тебе.

Ну, начинается...

Слава богу, в этот момент нам принесли еду. Никогда я так не радовалась приходу официанта, как сегодня!

Спиртное мы брать не стали, потому что оба за рулём. Но и суп, и пирожки были так восхитительны, что никаких искусственных возбудителей аппетита не требовались. Аппетит у меня и так был волчий! Да и то сказать: что я за сегодня съела? У Насти в квартире немножко омлета, да и всё... В агентстве принесённая Федей выпечка так и осталась нетронутой. Сначала мне было некогда есть, потому что у нас был серьёзный разговор с Настей, а потом, во дворе, обе сырные палочки, которыми я рассчитывала полакомиться на свежем воздухе, пришлось отдать. Их съели баба Катя с Марсиком.

Проголодаешься тут!

В общем и целом, можно сказать, ужин наш прошёл в неформальной, дружественной обстановке.

После ужина мы вышли на улицу. Барышев сладко потянулся, извиваясь всем туловищем, и спросил:

- Куда поедем дальше?

Желает, значит, продолжить ухаживания...

Я пожала плечиком:

- Обязательно, что ли, куда-то ехать? Давай просто посидим в машине, пообщаемся...

Для посиделок мы выбрали его машину.

Не успела я захлопнуть свою дверцу, как Барышев тут же полез целоваться. Конечно, он был бы не он, если бы не сделал этого.

Я остановила его на полпути:

- Кирюша, скажи, это что, ритуал такой? Обязательная программа?

- Что значит «ритуал»? – обиделся он. – Я просто хочу поцеловать любимую девушку. Что тут удивительного?

- А-а, другое дело... Так бы сразу и сказал...

Я решила: уж если расслабляться, так по полной! И стала самозабвенно целоваться с Барышевым. Тем более что целоваться он умеет виртуозно.

Наобнимавшись вдоволь, я на секунду отодвинулась, потом снова приникла к его плечу и спросила:

- Кирилл, тебе сегодняшний ужин ничего не напомнил?

Кирилл наморщил лоб:

- А что он мог мне напомнить? Мы же с тобой в этом ресторане ещё ни разу не были. То есть я-то в нём бывал много раз, но с тобой – впервые.

- Не о ресторане речь, любимый!

Барышев криво улыбнулся одним уголком своего безупречного рта:

- «Любимый»... Ты так больше не шути, а то ещё поверю!

- Кирюша, неужели тебе сегодняшнее меню ничего не напомнило? Ну напрягись, мой дорогой мачо! Овощной суп-крем, расстегаи с мясом, ягодный мусс...

Глаза его забегали, взгляд стал затравленный, вид – несчастный.

- Господи, надо же, я и не подумал...

Дело в том, что в незабываемый день нашего с ним знакомства, когда я охраняла его друга Игната Игнатова в образе домработницы, я именно эти блюда приготовила Игнату на ужин, а Игнат этим ужином решил угостить своих друзей – Серёгу и Кирилла. Вот именно в тот день Кирюха обозвал меня «чувырлой», а я в отместку вывернула на его фирменные брюки целую тарелку нежного овощного супчика.

- У меня, Кирюша, сегодня романтический настрой. Чего-то захотелось воссоздать атмосферу того дня...

Барышев потёр руками глаза:

- Ох и язва ты, Ермолаева... А я-то поверил в твою искренность, рассиропился... Дурак!

- Не буду спорить. Тебе виднее, – мило улыбнулась ему я и выпорхнула из машины.

Пересела в свою и быстренько уехала, пока он не опомнился.

Покатила в сторону дома.

Перед сном я рассказала Феликсу о неожиданной встрече в фитнес-клубе.

- Это какой Коробкин? – всполошился Федя. – Любовь твоя первая, что ли?

- Ну, в общем, да. Можно так сказать.

- Не вздумай с ним опять шашни крутить! – погрозил он мне пальцем. – Я помню, как этот хлыщ по вечерам на нашей лавочке тебя лапал!

- А я помню, как ты его за это гонял! – развеселилась я. – Но сейчас меня по вечерам лапает Кирилл Барышев. И не на нашей лавочке, а в своей машине.

- Тоже радость великая, – пробурчал Федя. – Чего зря чужое трогать? Пускай женится, тогда будет трогать уже не мою сестрёнку, а свою жену. Так ему и передай!

- Незачем. Он и так мне проходу не даёт, всё замуж зовёт. Заладил, как попугай: жизнь свою, говорит, хочу к ногам твоим бросить!

- А ты ему что на это? – забеспокоился Федя.

- А я ему объяснила, что мне больше нравится по асфальту ходить, а не по чужим жизням.

- Молодец! – одобрил брат. – Много их, охотников, на такую умницу-красавицу! На всех желающих сестёр не напасёшься... И Коробкина своего тоже выброси из головы! Не нравится он мне.

Я грустно покачала головой:

- Федя, ты не поверишь! Он и мне не нравится.

- Ты права, я не верю! Хочешь меня со следа сбить? Не выйдет, дорогая! Ещё никому не удавалось сбить со следа лучшего сыщика наших дней Феликса Штосса! И тебе не удастся, не надейся.

- Виталик сейчас вообще никому понравиться не может. Гляди, какой стал! Мне удалось фоткнуть его на телефон. Правда, только со спины. Но ты поймёшь, о чём я говорю.

Я достала свой мобильник, порылась в его памяти, нашла фотографию удаляющегося от меня по аллее Виталика и сунула брату под нос:

- На вот, полюбуйся...

Феликс долгое время разглядывал на маленьком телефонном экранчике квадратную спину, перетянутую жировыми складками:

- Это Коробкин?..

- Представь себе, – грустно покивала я. – Ужас, правда?

- Что жизнь с людьми делает...

- Не столько жизнь, сколько специфика работы. Ты сейчас вдохни, выдохни и задержи дыхание. А я выдам тебе обалденную информацию. Виталик Коробкин – глава фирмы «Весёлый колбасник».

- Какой колбасник?.. – захлопал ресницами Феликс.

- Весёлый. – Я дурашливо раздвинула указательными пальцами свои губы в клоунскую улыбку. – Мясоперерабатывающая фирма «Весёлый колбасник». Главные конкуренты Настиной «Мясной лавки». Как тебе новость?

- С ума сойти...

Чтобы дать братику возможность опомниться, я стала заваривать чай и вообще хлопотать по хозяйству. Когда человек так растерян, неприлично пялиться ему в лицо.

- Чаю хочешь? Или тебе полноценный ужин приготовить? Ты вообще-то сегодня что-нибудь ел? Или не сложилось?

- Что? – с трудом очнулся Феликс. – А, чаю хватит. Не надо никакого ужина. Я доел все те пирожки, от которых отказались вы с Настей. Теперь страшно пить хочу. Я надеюсь, ты не выболтала любимому все наши тайны?

- Бывшему любимому, – поправила я. – Выболтала. Ещё и как выболтала!

Феликс картинно растопырил руки, как бы собираясь меня душить.

- Тихо, тихо! Я не такая дурочка, как ты привык думать! Я сказала только то, что он и так прочтёт сегодня в вечерних газетах и увидит в выпуске «Новостей». Зато я узнала много интересного...

Я пересказала брату свой разговор с Коробкиным. И поделилась мыслями, которые посетили меня после этого разговора.

- Да, ты права, – загрустил Феликс. – Похоже, Виталик здесь ни при чём. Жалко...

- С ума сошёл?

- Я говорю, жалко, что приходится отметать самую удобную версию. Теперь нам придётся рыть землю гораздо глубже, да всё носом, носом... Хотя не всё ещё потеряно! Сама же говоришь: Виталик вполне может стоять за всеми этими событиями, только не признается ни за что и никогда.

- А я склонна подозревать Иволгина, Настиного управляющего. Когда наши аудиторы начнут проверку?

- Да прямо завтра и приступят. Я посоветовал Насте, чтобы она Иволгина своего по максимуму привлекала к организации похорон. Важно, чтобы он как можно меньше времени проводил на рабочем месте. Тогда нашим ребятам сподручнее будет документы проверять.

Напившись чаю, Феликс снова вернулся к наболевшему:

- И не смей больше якшаться с этим Коробкиным!

- Ты хотел сказать – с Барышевым? – невинно хлопнула я глазками.

- И с Барышевым тоже! Но про Коробкина вообще забудь, ясно тебе? Он теперь у нас в разработке.

- Как же я могу о нём забыть, если он у нас в разработке?

- Будем считать, что он у меня в разработке. А ты занимайся другими вопросами.

- Какими, Федя?

- С Варей ты пообщалась?

- Никак нет, ваше благородие! Некогда было. У неё-то я Виталика и встретила. А встретив, не захотела выпускать из своих цепких лап. До Вари ли мне было, сам подумай!

- Вот завтра Варей и занимайся. А я займусь этим жирным котом, твоим бывшим поклонником.

- В таком случае, сэр, позвольте сделать вам маленький, но весьма полезный презентик. – Я отдала ему визитку Коробкина. – Скажешь ему, что ты – от меня.

- Думаю, он меня и так узнает, – процедил Федя сквозь зубы. – Вряд ли он позабыл, как я его гонял из-под наших окон...

Глава 16

Я пошла спать. В принципе, я не слишком страдаю от отсутствия в моей жизни папы, мамы и бабушки. Всех их мне с лихвой заменяет старший брат. Он одновременно и заботится обо мне, и мешает мне жить. Ну вот как, скажите на милость, мне расценивать его сегодняшние наставления? Сначала заподозрил, что вернулась моя старая любовь к Виталику. Ему это не понравилось, и он велел мне выбросить Коробкина из головы. Потом я объяснила, что нынче у меня намечается роман с Барышевым. Феликс на это реагирует как? Велит, чтобы Барышев не морочил мне голову понапрасну, а как честный человек, женился на мне. А когда я говорю, что он, Кирилл, и так не против (да что там «не против»! Просто спит и видит меня своей женой!), Феликс возмущается и говорит, чтобы я гнала Барышева в шею.

И где логика?

Господи ты боже мой, хоть бы сам он поскорее женился! А то так и будет надо мной крыльями хлопать...

Хорошо бы женить его на Насте Колосковой! Очень уж мне эта девушка нравится. Правда, сначала нам надо выручить её из беды. Хорошо бы она действительно оказалось ни в чём не виноватой! А то злой и подозрительный Феликс нагнал на меня страху, рассказывая, что Настя может оказаться совсем не той бедной овечкой, за которую себя выдаёт.

Глупости какие! Я Насте верю.

Назавтра я снова встретилась с Варей. В этот раз у неё не было занятий с Коробкиным, да и ни с кем другим тоже не было. Она откровенно скучала, смотрела в тренерской телевизор, поэтому моему появлению даже обрадовалась. В тренерской на тот момент никого не было, только мы, поэтому решили прямо там и пообщаться.

Я выспросила у Вари, как давно она знакома с Виталием Коробкиным и что вообще о нём знает.

Оказалось, что он только-только начал занятия, она ничего толком о нём не ведает и рассказать не может. Знает только, что бизнесмен, платит хорошо, похудеть ему надо как минимум килограммов на пятьдесят. Для начала.

- Я, конечно, гонять его буду до седьмого пота, но что толку гонять его на тренажёрах, если он сбросит здесь за одно занятие одну тысячу калорий, а домой придёт, сядет к столу и съест в один присест тысячи три. А через пару часиков прихватит ещё пару тысяч калорий. Просто так, с вечерним чаем. А потом эти толстопузы приходят ко мне с претензией: дескать, месяц целый хожу на ваши занятия, а всё не худею! И начинаю я проводить им ликбез: раздельное питание, подсчёт каждой съеденной калории, максимум движения в течение всего дня – пешие прогулки утром и вечером, на работу и домой, никаких автомобилей... Два часа в неделю на тренажёрах положение не спасут, надо в принципе вести здоровый и подвижный образ жизни! Соглашаются, кивают, а потом приходят домой и опять объедаются. Ужас просто! Бьюсь с ними, как рыба об лёд, а толку – чуть... Говорят: вы нас так мучаете здесь, так расстраиваете своими нравоучениями, что после общения так и тянет съесть шоколадку, тортик, кило ветчины...

Я рассмеялась:

- Точно-точно! Именно это мне вчера говорил Виталик! Для него еда – это единственное лекарство, которое способно врачевать его расстроенные нервы. А нервы у него расстроены всегда, поэтому и кушает он без остановки. Слушай, как ты думаешь, он может каким-то образом быть причастным к несчастьям Насти Колосковой?

Варя сильно удивилась:

- А как я могу это знать? Вы же детективы, вы и разбирайтесь!

- Мы-то разбираемся, но мне интересно твоё видение этой проблемы. Говорят же, что со стороны виднее! Я с Коробкиным знакома уже тыщу лет. Правда, мы уж давненько не виделись, но всё равно он для меня – старый знакомый. Для тебя же он – человек новый. К тому же ты только вчера узнала, что он – главный Настин конкурент. Вот теперь, будь добра, прислушайся к себе и скажи: этот человек может быть виновным? Как тебе кажется?

Сильно поскучневшая Варя пробасила:

- У меня же нет никаких фактов...

- Фактов пока что нет ни у кого. Мне интересно, что тебе подсказывает твоя интуиция...

Варя прислушалась к себе и пожала могучими плечами:

- Молчит, проклятая...

- Ладно, бог с ним, с Коробкиным! Скажи мне, Варя, а тебя в последнее время ничто не насторожило? Ну, кроме случая с котёнком... Может, у Насти есть какие-то знакомые, которые тебе кажутся подозрительными или просто не нравятся? Или, может, имели место какие-то события, которым Настя не придала значения, а тебе они показались необычными? Вспомни, пожалуйста! Сейчас ведь каждая мелочь важна! И каждая минута на счету... Враг не дремлет, и вполне может быть, что Настенькины дни сочтены!..

- Тьфу на тебя, глупая! – толкнула меня в плечо Варвара. – Что ты такое болтаешь?!

От её дружеского тычка я слетела со стула и приземлилась на пятую точку. Варя одной рукой подхватила меня с пола и вернула обратно на стул. Я даже ойкнуть не успела. Вот это да...

- Варенька, ты бы походила за подругой денёк-другой, а? Защитила бы её в случае чего...

- Аня, ты же считаешься умной девушкой, да? Так вот и подумай, как я могу её защитить? На неё же никто с кулаками не бросается! Один раз её отравить пытались, другой раз на неё камень с крыши упал. А Марину так вообще застрелили, да ещё и издалека. Тут никакой телохранитель не поможет!

Да, Варя выглядит простовато, говорит грубовато, но в сообразительности ей не откажешь! Ни от яда, ни от винтовки с оптическим прицелом уберечь человека невозможно...

Однако мы имеем дело с очень коварным врагом, изворотливым и хитрым! Ни разу он не повторился, ни разу не попался, и даже подозревать нам пока что некого. Ну разве что Виталика, да и то потому только, что он имеет несчастье тоже изготавливать колбасу. И я даже не уверена, что враг этот – мужчина. И оптическая винтовка, и уж тем более яд могут использоваться с равной долей вероятности как мужчиной, так и женщиной. А что, если правда у Иволгина имеется тайная поклонница, которая надумала таким вот образом извести соперницу?

Тогда нам придётся искать иголку в стоге сена...

- Варя, я правильно поняла, что у тебя никаких подозрений ни на чей счёт не возникало раньше и не возникло теперь?

- Правильно, – буркнула богатырша.

Поговорили, называется...

Марину разрешили похоронить без проволочек, потому что у милиции больше не было вопросов по этому трупу. Подготовкой похорон занималась Настя, Андрей Иволгин ей активно в этом помогал, аудиторы спокойно изучали финансовые документы компании – словом, всё шло так, как и нужно было Феликсу.

Похороны были назначены на пятницу. Мы с Феликсом на саму церемонию прощания решили не идти, но Настю предупредили, что на поминках появимся обязательно. Нам было очень важно посмотреть на людей, которые обретаются в известной близости от самой Насти; посмотреть, как Настя чувствует себя в их окружении; послушать разговоры; прочувствовать общую атмосферу, царящую вокруг нашей клиентки. К тому же на свадьбах и похоронах далеко не все приглашённые знакомы друг с другом. Но если на свадьбе вас могут спросить, с чьей стороны вы гость – со стороны жениха или со стороны невесты, то на поминках ни о чём таком спрашивать не принято. Во-первых, сторона здесь только одна, во-вторых, если незнакомый тебе человек пришёл помянуть покойника, так чего лезть к нему с расспросами? Поэтому мы с Феликсом не боялись, что нас кто-то из присутствующих вызовет на откровенное интервью. Зато мы могли присутствующих интервьюировать сколько угодно. Исподтишка, разумеется.

Мы ожидали, что Настя закажет ресторан, но она сняла для этой цели тихую столовую на окраине города. Нам объяснила так:

- Мы же всех после кладбища привезём туда автобусом, поэтому какая разница людям, куда именно их отвезут. Причём сидеть здесь можно сколько угодно, хоть до поздней ночи, а в ресторане это не принято. Там поели – и до свиданья! Но ведь людям не только поесть хочется, но и пообщаться, повспоминать... А самой Марине уже всё равно, столовая или ресторан...

Людей было довольно много, около сотни человек.

Я округлила глаза:

- Что ж так много-то?

Настя пояснила:

- Здесь и родственники наши, и друзья детства, и её одноклассники, и её сотрудники, и мои сотрудники... В основном, конечно, мои. Люди из «Мясной лавки».

- Иволгина покажи. Издали, – попросил Феликс.

Настя указала глазами в конец стола. Там стоял темноволосый молодой человек. Он наклонился к женщине в кружевном чёрном платке и что-то говорил ей на ухо.

- Это и есть Андрей Иволгин. А та женщина, с которой он разговаривает, – моя сестра Лина. Полное имя – Полина. Она теперь одна у меня осталась. А с ней рядом сидит её сын. Это Гарик, мой племянник. Полинку муж бросил давным-давно, она в одиночку сына поднимает. Я, конечно, помогаю ей по мере сил. Но Гарик того стоит. Он очень хороший мальчик – спокойный, рассудительный, учится хорошо. В будущем году школу заканчивает. Я обещала Линочке, что оплачу ему учёбу в университете. Вот только с факультетом он пока не определился. История ему нравится, юриспруденция тоже нравится, английский знает очень хорошо... Ну, время есть, ещё целый год впереди! Вы извините меня, я пойду к другим гостям, ладно?

- Иди-иди, – кивнула я.

Основного фигуранта мы увидели. Знакомиться с Иволгиным нам пока не хотелось, чтобы не спугнуть его.

Я продолжала настаивать, что Иволгин вовсе не такой белый и пушистый, как о нём думает Настя, а Феликс в ответ колол мне глаза Виталиком Коробкиным, который тоже вполне мог оказаться зашифрованным негодяем.

В общем, по этому вопросу мы с братом так и не пришли к консенсусу. Решили пока что повременить с навешиванием ярлыков.

Стол ломился от закусок. Я решила выглядеть настоящей гостьей. Ну, например, давней подругой, которая пришла помянуть новопреставленную. Поэтому по сторонам особо не глазела, а набрала себе полную тарелку еды. Вроде бы брала по чуть-чуть, но ведь брала-то с каждого блюда и подноса, вот на тарелке гора и выросла. Пришлось есть. Не выбрасывать же...

В тот момент, когда я почувствовала, что уже наелась, тихие пожилые официантки стали разносить горячее. Боже мой, я же на это не закладывалась! Ладно, не буду есть горячее, дай бог закуски переварить...

Но не так-то просто было отказаться! Мало того, что на горячее был подан люля-кебаб из парной баранины, так ещё и картошка, жареная по-домашнему, то есть с лучком, а ещё – куриные шашлычки. Как от такого было отказаться?

Я взяла одну баранью колбаску, переполовинила её с братом. Также взяла один шашлычок, состоящий из четырёх кусочков курочки. Один кусочек я стянула со шпажки в свою тарелку, три оставшиеся тоже отдала Феликсу. Ну, и буквально два ломтика картошечки я себе тоже позволила.

Но на этом издевательство не закончилось. Когда я почувствовала, что вот-вот по швам лопнет не только моя одежда, но и весь организм, принесли... десерт!

Я только охнула. Конечно, если бы это были какие-то банальные торты-пирожные, я бы с лёгкостью их проигнорировала. Но ведь это же не свадьба, чтобы тортами людей угощать! Настя придумала десерт скромный и в то же время изысканный: мороженое и фрукты. Причём фрукты подавались на огромных подносах и выглядели просто-таки вызывающе. Если бы я их проигнорировала, они бы просто на меня обиделись. Да я и сама бы себя не поняла.

В общем, когда мы ехали домой, я в машине полулежала и даже стонала с трудом:

- Господи, как мне плохо...

- А не будешь в следующий раз обжираться! – злорадствовал мой любящий брат.

- Ты, между прочим, тоже ел, как не в себя!

- А вот и неправда! Я просто поел, как воспитанный человек. Это тебе лишь бы туловище напхать...

- Фи, сударь, что за выражения... И вообще, хватит меня воспитывать, на дорогу лучше смотри!

- Да смотрю я на дорогу! А воспитывать я тебя не перестану, потому что тебе до идеала – как до Москвы пешком!

- Что-то мне от твоего воспитания лучше не становится, – стонала я.

- Так тебе и надо! Лучше бы ты не объедалась, а на людей смотрела! Ты для чего туда поехала? Поесть на халяву, да? Можно подумать, дома тебя не кормят... Что люди о нас подумают?

- А чего это они должны думать о нас? Им, поди, о себе думать интереснее. Тем более мы там ни одного знакомого не встретили.

- А Настя?

- Настя меня поймёт и простит. Тем более каждой хозяйке приятно, когда гости хорошо кушают! Это как бы комплимент её стараниям.

- Но это же не она еду готовила! И вообще, Аня, мы были не в гостях, а на работе. К тому же не на весёлой вечеринке, а на поминках. Это, знаешь ли, не одно и то же.

- Ой, подумаешь... Настя же сама сказала: Марине теперь всё равно... Тем более мы и не знали эту Марину...

- Тем более некрасиво было так жрать на её поминках!

- Федя, а скажи, у Настеньки глаза красивые, – съехала я с надоевшей темы.

- И что из этого следует?

- Да ничего не следует. Просто делюсь с тобой наблюдениями.

- Ты совсем другие вещи наблюдать должна была! Хотя глаза у Насти, конечно, что надо...

Мы с ним долго обсуждали Настины глаза. Я говорила, что они у неё голубовато-зелёные, но зелени всё-таки больше. Федя же настаивал, что глаза, конечно, с прозеленью, но всё-таки голубые. Ну, он у нас с детства дальтоник.

Чтобы окончательно не разругаться, сошлись на таком варианте: глаза у Насти бирюзовые. Но я из вредности добавила, что это цвет старой иранской бирюзы, в которой больше зелени.

Так за приятной беседой и до дома доехали.

Глава 17

Аудиторы наши работали споро, и к выходным у нас уже накопилось достаточно материалов для обсуждения, тем более что факты открылись оч-чень интересные.

В воскресенье мы с Феликсом, как и все жители нашего посёлка, пошли на пляж. Погода стояла такая, что не нужны никакие заморские курорты! Яркое солнце, чистый песок, вода в пруду тёплая и прозрачности удивительной! Что ещё надо человеку, чтобы ощутить себя полностью счастливым?

А надо ему, чтобы всё вокруг ладилось, чтобы на любой вопрос тут же находился ответ.

С этой целью мы на свой загородный курорт пригласили Степана Ильича Загорского, главу нашей аудиторской фирмы.

Было Степану Ильичу всего-то тридцать два года от роду, но к этому возрасту он уже обзавёлся очками в роговой оправе, заметной лысиной и четырьмя детьми. Правда, четверо детей были от трёх предыдущих жён, а сейчас он жил со следующей женой – пока что, правда, в гражданском браке. Но всех своих детей он очень любил, постоянно опекал, всех бывших жён в материальном плане не обижал, а потому вечно нуждался в больших суммах денег. Поэтому и работал много и плодотворно. Вид он имел солидный, выглядел много старше своих лет, поэтому все называли его исключительно по имени-отчеству. Называть Степана Ильича просто Стёпой никому и в голову не приходило. Ну, разве что моему брату. И я, конечно, от него тоже не отставала. Я-то помнила этого Степана Ильича ещё нищим и вечно голодным студентом, у которого были одни-единственные штаны и на зиму, и на лето. Тогда он был просто Стёпой, гением бухгалтерского дела. Таковым для нас с Феликсом и остался.

Всю предыдущую неделю Степан Ильич, можно сказать, жил в бухгалтерии фирмы «Мясная лавка», штудируя их документацию. Домой он уходил очень поздно, глубокой ночью, и то потому только, что никто не догадался поставить в помещении диван, а спать на полу Степану Ильичу почему-то не нравилось. Поэтому спать он уходил домой, но с рассветом уже был на рабочем месте. «С рассветом» – это не фигуральное выражение. Стёпа приходил на работу тогда, когда солнышко ещё только-только выползало на небосклон, а в июне это случается очень рано. И весьма неодобрительно потом смотрел на сотрудников бухгалтерии, которые сползались на работу только к девяти утра, а некоторые даже – подумать только! – умудрялись опаздывать. У самого Степана Ильича в это время уже была середина рабочего дня.

Надо сказать, что своим сотрудникам он тоже спуску не давал. И если сам он в половине шестого был уже на работе, разбудив и напугав ночную охрану, то подчинённые его, ещё два наших аудитора, являлись на работу уже к семи. И до массового выхода на работу местных бухгалтеров они спокойно и совершенно безнаказанно рылись в финансовых документах, находя там для себя много нового и интересного.

В общем, к воскресенью Степану Ильичу уже было о чём докладывать верховному главнокомандующему, то есть Феликсу Арнольдовичу. Но нам с Федей не хотелось по жаре тащиться в город, поэтому мы пригласили главного аудитора к себе за город.

Степан Ильич так серьёзно относился к делу и так пылал желанием поделиться с нами вновь открывшимися фактами, что даже не догадался захватить с собой плавки.

Обнаружив это, он поначалу страшно расстроился, а потом махнул рукой:

- Подумаешь!.. Я могу и так, в семейных трусах...

Правда, трусы его оказались не такими уж «семейными», даже наоборот, весьма кокетливыми трусиками-плавками какой-то хорошей импортной фирмы. Мне очень хотелось рассмотреть лейбл на причинном месте, но я постеснялась: ещё поймёт меня неправильно, станет звать к себе пятой женой...

Для начала мы с Феликсом прыгнули в воду со специально для этого сооружённых мостков. Степан Ильич такой дикости себе не позволил. Надо сказать, что редко когда человеку так подходит его имя. Наш Степан – человек очень степенный, основательный. Он степенно вошёл в воду с берега, степенно присел в воде, окунувшись по шею, степенно поплавал туда-сюда в том месте, где вода доходила ему до подмышек.

Мы же с братом за это время переплыли пруд, вылезли на том берегу, радостно ему оттуда помахали, потом приплыли обратно.

После этого мы дружно покинули воду, прибомбились на песочек и, раскинув руки-ноги, моментально разомлели на июньском солнышке.

- Слышь, Стёпа, расскажи что-нибудь интересное, а то сейчас усну, – попросил Феликс голосом засыпающего человека.

- Сейчас расскажу, – тут же откликнулся Стёпа.

Он вообще у нас парень отзывчивый.

Перевернувшись со спины на живот, он подпёр руками голову и принялся рассказывать:

- В общем, так. После гибели Валентина Колоскова фирма не пошла под откос, как можно было бы ожидать в этой ситуации, а совсем наоборот: дела её пошли в гору. Не сразу, конечно, но положение достаточно быстро стабилизировалось, выправилось, а потом фирма уверенно устремилась к новым высотам, ведомая крепкой рукой Андрея Иволгина. И если раньше, при жизни хозяина, «Мясная лавка» занималась исключительно мясопереработкой, то есть делала колбасы, используя для этого скот, закупленный в округе и забитый на городской скотобойне, то теперь, два года спустя, у них уже есть в пригороде свой откормочный комплекс, где выращиваются свои собственные телята и поросята. Мало того, с прошлого года вступила в строй их персональная скотобойня.

- То есть фирма процветает? – уточнила я.

- По всему выходит, что да, процветает, – кивнул мне Степан Ильич.

- Интересно, а знает ли об этом хозяйка? – пробормотал Феликс всё тем же сонным голосом. – Мне показалось, что она не в курсе дела. Она ни разу не заикнулась о том, что они процветают. Наоборот, у меня сложилось впечатление, что она молится о том, чтобы не рухнуть в финансовую пропасть. И что спасти фирму от этого может только всемогущий Иволгин.

Я вскинулась:

- Вот, пожалуйста! Я же говорила, что Иволгин обманывает Настю! Он её обворовывает, разве не ясно? Какие ещё нужны доказательства, Федя? Ну признай же очевидный факт!

- Пока что не вижу никаких фактов, – отрезал окончательно проснувшийся Федя.

- Стёпа, ну скажи хоть ты ему, что смешно не видеть очевидного! – взмолилась я. – Ведь Иволгин снимает все пенки, сказочно богатеет, а Настя уверена, что они – на грани разорения!

Стёпа покачал головой:

- Нет, Анюта, я не уверен, что всё там у них так плохо для хозяйки и так замечательно для управляющего. Чтобы выстроить скотобойню и откормочный комплекс, Иволгину пришлось взять кредит в банке. Сумма немаленькая, а отдавать придётся ещё больше, потому что проценты там просто грабительские. И сейчас львиная доля прибыли уходит в погашение этого самого кредита.

Я сникла. Такая версия рассыпалась... Жалко...

Окончательно проснувшемуся Феликсу надоело валяться пузом вверх под палящими лучами. Он сел и попытался принять позу «лотос». Но гибкость его оставляла желать лучшего. По крайней мере – сегодня. С «лотосом» как-то не сложилось, потому что его ноги напрочь отказались складываться в эту издевательскую позу. Ну, спорить с собственным телом – себе дороже, поэтому братец свои непокорные ноги просто сложил по-турецки и, задумчиво глядя вдаль, спросил у Степана Ильича:

- Проценты, говоришь, грабительские?

- Страсть какие высокие, – закивал Стёпа.

- А зачем же было брать деньги под такие высокие проценты? Нет ли там преступного сговора с банком?

- Я тоже так подумал, – кивнул Загорский, – но главный бухгалтер объяснила мне, что такую огромную сумму другие банки одалживать отказывались.

- Банки отказываются кредитовать процветающую фирму? – поднял бровь Феликс. – Это что-то новенькое...

- Не такое уж новенькое... Фирма, конечно, перспективная, но это – сейчас. А тогда никто не был уверен, что «Мясная лавка» вообще сможет вернуть кредит, ведь дело происходило после гибели Валентина Колоскова, – напомнил Загорский.

- Да-а, это многое объясняет, – согласился Феликс. – Но кто-то всё же согласился рискнуть... Кто же этот смельчак?

- Банк «Богатырь». Тимофеевский филиал. Местные банки рисковать не хотели, потому что рассматривали «Мясную лавку» как фирму бесперспективную, умирающую. Но «Богатырь» – банк солидный, крепкий, как и большинство московских банков. Их филиалы разбросаны по всей стране. Практически в каждой области есть их отделения. Вот наш филиал и рискнул профинансировать честолюбивые планы и смелые начинания господина Иволгина.

Мне тоже надоело валяться на песке. Я тоже села, не спеша вывернула ноги в «лотос», победоносно посмотрела на брата и показала ему язык. Я откровенно дразнила его, но Феликс проигнорировал моё неспортивное поведение. Подзатыльников давать мне не стал – побоялся, что корона слетит с его царственной головы. Надо ли говорить, что я против этого возражать не стала...

Оставив брата в покое, я повернулась к Загорскому:

- Стёпа, а не порыться ли нам в тёмных лабиринтах банка «Богатырь»?

- С какой стати?

- А с какой стати столичный банк даёт огромный кредит небольшой фирмочке, накануне лишившейся своего президента? Причём президент погиб при невыясненных обстоятельствах, фирму унаследовала вдова, которая совсем не разбирается в производстве колбас, всё идёт к неминуемому краху, и вдруг – такое внимание, такое понимание со стороны крупного столичного банка... Подозрительно это как-то, да, мальчики?

«Мальчики», не сговариваясь, вздохнули и синхронно почесали макушки.

Стёпа сказал:

- Видишь ли, Аня, кредит дал не московский банк, а его филиал, расположенный у нас в Тимофеевске. А это не одно и то же. К тому же банк подстраховался, выставив максимально высокие проценты.

- И всё же я настаиваю на том, чтобы присмотреться к этому банку повнимательнее, – упрямо гнула я свою линию. – Я нутром чую: Иволгин заключил с банком какое-то сепаратное соглашение, о котором хозяйка фирмы не имеет ни малейшего понятия. И это каким-то образом может быть связано с покушениями на Настю, с убийством Марины.

- Так. Некоторым пора освежиться, а то мозги кипят и выдают вместо рабочих версий какие-то немыслимые фантасмагории. Шагом марш в воду! – скомандовал мне Феликс.

Я послушно поплелась к воде. Вообще-то, конечно, уже пора было снова окунуться, потому что солнце жгло нещадно. Но обидно было, что братец погнал в пруд меня одну. Ни Стёпу со мной не отправил, ни сам не пошёл. А это значит, что им надо поговорить тет-а-тет. Что ещё за секреты от меня? Маленькая я, что ли?..

Я решила обидеться и уйти в воду навсегда. Нет, не в смысле – утопиться, а в том смысле, что вот сейчас залезу в воду и буду плавать до самого вечера. Пускай зовут меня на берег сколько влезет, пусть хоть охрипнут, я буду их игнорировать. Буду купаться столько, сколько сама захочу, вот!

Правда, минут через десять мне уже надоело купаться в одиночестве. А через двадцать минут мне уже просто волком выть хотелось от скуки. Почему мною никто не интересуется? Почему не зовут на берег? Я ведь уже мысленно отрепетировала своё гордое, независимое поведение, и была очень довольна придуманным сценарием.

Мне представлялось, что Феликс со Степаном Ильичом стоят на берегу и призывно машут мне руками, приглашая присоединиться к ним. А я только смеюсь в ответ. Потом Феликс показывает мне кулак, как бы обещая всыпать мне за непослушание, а я только отмахиваюсь и хохочу. Потом Загорский становится на колени и протягивает руки, слёзно упрашивая меня выйти на берег. Но я – девушка гордая. Раз вам не нравилось моё общество – что ж, я и не навязываюсь. И я снова хохочу по-русалочьи, то и дело ныряя и пугая «мальчиков» своим долгим отсутствием на поверхности.

Вот как хорошо я всё придумала! А они, черти, и не думают звать меня... Сидят спиной к пруду, рисуют на песке какие-то схемы... Совсем обо мне забыли!

Я несколько минут подряд сверлила взглядом их затылки, мысленно прожигая в них дыры. Не помогло. Ни одному, ни другому даже в голову не пришло оглянуться в мою сторону. Вот бегемоты толстокожие! То ли я напрочь лишена экстрасенсорных способностей, то ли они и правда очень заняты...

Я сплавала на тот берег, вылезла там на сушу. Но песка здесь не было, всё побережье заросло травой-муравой, а ходить по траве без обуви я опасаюсь с самого детства. Когда мне было года четыре, я бегала по траве босиком и порезала ногу. В траве оказался осколок стекла, на который я напоролась, причём очень серьёзно. Меня даже в больницу возили, ногу зашивали. Я знаю это по рассказам бабушки. Само происшествие я помню, но как-то очень смутно. Однако ходить по траве босиком меня не заставить даже под пистолетом. Эта фобия осталась у меня на всю жизнь.

Поэтому на другом берегу я не стала задерживаться надолго. Снова переплыла пруд на эту сторону, к песочному пляжу. Феликс с Загорским продолжали чертить на песке, сидя спиной к пруду.

Что ты будешь делать...

Сбоку раздалось шлёпанье. Я обернулась на звук.

Ко мне не то шёл, не то плыл Кирилл Барышев. Грёб он как-то странно – одной рукой. Ха, ещё бы не странно... В другой-то он держал две порции мороженого!

Я разулыбалась – рот до ушей... Никогда ещё я не была так рада его видеть! Я же могла в этом пруду просидеть до самого вечера, и никто бы обо мне так и не вспомнил. Я могла даже простудиться, а братец мой, этот чурбан бесчувственный, потом бы ещё меня и выругал: чего не вылезла из воды раньше, чего на солнце не согрелась?

И вот появился человек, которому я небезразлична. Он даже об угощении побеспокоился! И вообще – какое-никакое, а всё-таки приключение...

Дошлёпав до меня, Кирилл вручил мне оба брикета:

- На, держи!

- Зачем мне два? Я одно возьму. Спасибо. Второе съешь сам.

- Съем. Чуть попозже. Ты подержи пару минут, я сплаваю туда-назад.

Сбыв с рук угощение, он поплыл вдаль. Видимо, решил повторить мой подвиг – переплыть пруд. Ну-ну... Удачи тебе... Я-то здесь выросла, для меня эта дистанция – норма жизни. А вот ему с непривычки тяжеловато будет!

Нет, ну как вам это нравится?! Не успела я обрадоваться появлению ухажёра, как этот ухажёр тут же бросает меня и уплывает вдаль! Прямо полоса невезения...

Стоя по пояс в воде, я вскрыла один брикет мороженого. Фруктовое. Ну, или почти фруктовое. Ядовито-розового цвета. Я осторожно лизнула его и скривилась: фу, гадость какая... Сплошная кислота, и хорошо ещё, если лимонная! А то ведь может оказаться и серная, сейчас время такое...

Нет, это мороженое я есть точно не буду! И Кириллу его тоже не оставлю, потому что таким химическим угощением вполне можно отравиться насмерть.

Я опустила мороженое в воду и смотрела, как чистая вода мутнеет, смывая слой за слоем ядовитую розовость...

Постепенно от мороженого осталась одна палочка. Оставив её колыхаться на волнах, я вскрыла второй брикет. Здесь оказался старый добрый пломбир в шоколадной глазури. Так это же совсем другое дело!..

Когда я доедала пломбир, Кирилл вернулся. Он тяжело отдувался, но глядел орлом: ждал восхищения.

Но я вместо восторга выказала недовольство:

- Где тебя носит, Барышев? Сколько можно ждать?

Глядя, как я доедаю пломбир, он сказал:

- Да ведь ты, я вижу, не скучала... А моё мороженое где?

Я указала на деревянную палочку, которая грустно плавала вокруг меня, как будто привязанная:

- Вот.

- Ты что, две порции слопала? Как же так?..

- Да так как-то... Задумалась... Слушай, Барышев, я так тебе обрадовалась, а ты жалеешь для меня мороженого, да? Не ожидала...

- Я не мороженое жалею, а тебя! Не заработала бы ты ангину...

- Не заработаю. Смелого пуля боится, смелого смерть не берёт! А тем более какая-то там ангина... Я не то что пули, я даже гранаты с выдернутой чекой не боюсь, сам же знаешь... Мне ли бояться какого-то мороженого, какой-то ангины... Слушай, а как ты меня нашёл?

Барышев стал плавать вокруг меня кругами, как та самая палочка от мороженого:

- А я приехал к вам – всё закрыто. Мобильный ты не берёшь. Догадался, что в такую погоду ты скорее всего должна быть на пляже. Здесь, конечно, народу полно, но Феликса видно издали. Я сначала нашёл его, а уж он мне указал, где искать тебя.

- Неужто он вспомнил, где я нахожусь? Я думала, он вообще забыл, что я существую на белом свете! За полдня ни разу даже не глянул в мою сторону, – пожаловалась я. – Разве так старшие братья заботятся о младших сёстрах?

- Ну, по-разному бывает, – уклончиво ответил Барышев.

Потом он стал ко мне приставать. Сначала хватал меня за руки, приглашая поплавать с ним вместе. Потом схватил меня на руки, как маленькую, и стал кружить меня в воде. Проделывал он это так мощно, что от меня шли волны, как от моторной лодки. Мне было щекотно и ужасно смешно.

Меня когда-то так же кружил Феликс, но ещё давно-давно, в далёком детстве. Тогда, я помню, у меня сердце замирало от сладкого ужаса. Феликс мне казался великаном, а я была в его руках какой-то игрушечной и очень боялась захлебнуться. Бабушка тоже боялась, что он нечаянно меня утопит. Она стояла на берегу и кричала внуку, чтобы он оставил ребёнка в покое, что с маленькими детьми надо играть в спокойные игры. Но Феликс тогда был подростком, то есть существом неуправляемым, поэтому на бабушкины вопли никак не реагировал. А потом, когда мы с ним уже были на берегу, оба живые, здоровые и очень довольные купанием, в своё оправдание говорил бабушке, что таким образом он развивает во мне смелость, храбрость, решительность, умение не пасовать перед трудностями – ну, и всё в таком духе.

С тех пор я твёрдо знаю: никогда ничего не надо бояться. Трусость вообще явление бессмысленное. Если надвигается какое-то событие, то оно же всё равно произойдёт, причём независимо от того, боишься ты или не боишься. Так зачем зря тратить нервы? Можно, конечно, попытаться что-то изменить, но просто забиться в щель и трястись от страха – какой смысл? Кому суждено быть повешенным, тот не утонет...

Я не утонула тогда, в детстве, не утонула и сегодня. Так неужто мне предначертано быть повешенной? Бр-р-р...

Потом мне надоело чувствовать себя торпедой, которую то запускают, то отзывают. Я вырвалась из цепких объятий Кирилла, легла на спину, закинув руки за голову, и закрыла глаза.

- Надо же, лежишь на воде, как на диване, – сказал Барышев с неприкрытой завистью. – А вот у меня так не получается.

- Не получается лежать на воде? – Я от удивления открыла глаза и даже встала на ноги. – Так это же в сто раз проще, чем плавать! Ты ведь умеешь плавать!

- Плавать умею, а на спине лежать – нет.

Я вздохнула:

- Ладно, давай научу. Закон Архимеда помнишь?

- Не-а...

- На тело, погружённое в жидкость, действует сила, равная чему-то там. Не помню, чему именно, но главное, что эта сила действует и выталкивает то самое тело из той самой жидкости, в данном случае – из нашего пруда. Что, в самом деле не помнишь? Это же школьный материал! Шестой класс, вторая четверть...

Кирилл почесал подбородок:

- Я, правда, не уверен, что это и есть закон Архимеда... Ну, допустим, сила действует и выталкивает. Почему же тогда люди тонут?

- Потому что они всё время боятся утонуть. Постоянно об этом думают, представляют, как они пойдут на дно, на корм рыбам, сами себя пугают и поэтому тонут. Но закон Архимеда никто не отменял. Как ты думаешь, почему утопленники – если они, конечно, не топились с камнем на шее – плавают на поверхности?

- Потому что они перестают бояться? – предположил он.

- Дурак! Потому что архимедова сила на них действует, вот почему!

Я забила руками по воде, как Царевна-лебедь – крыльями, вмиг обрызгала своего князя Гвидона, только в комара он почему-то не превратился, а жаль. Очень мне сейчас хотелось его прихлопнуть.

После этого я стала объяснять Кириллу, что на воду поначалу лучше всего ложиться «звёздочкой», то есть растопырив в стороны руки-ноги, чтобы опора на воду была максимальная. И рассказывала, и показывала. Он честно пытался повторить упражнение, но у него плохо получалось. То и дело шёл ко дну. Бывают же такие бестолковые ученики...

Я вздыхала и начинала урок сначала. Потом стала поддерживать его под спину, чтобы он не боялся.

- Расслабься полностью. Лежи спокойно, дыши равномерно, думай о чём-нибудь приятном. Я держу тебя, так что не утонешь. К тому же глубина тут всего по пояс. Не бойся, я не буду убирать руки.

Глава 18

Я, хрупкая девушка, покачивала на руках здоровенного детину, как заботливая нянюшка – младенца, а «младенец» вдруг ка-ак схватит меня в охапку! Я завизжала, отпрыгнула в сторону, а он, паразит, как захохочет! А потом демонстративно улёгся на спину, да ещё и руки подложил под голову, как я недавно. В общем, скопировал меня.

Я ахнула:

- Так ты что, умеешь лежать на спине?

- Давным-давно. Ещё с детского сада.

- А зачем комедию ломал?

- А мне просто захотелось, чтобы ты меня на ручках покачала, как маленького.

Я возмущённо засопела.

Он весело удивился:

- Ты чего? Хорошо же получилось!

Я стояла в воде, опустив голову, и обиженно тёрла нос. Надо же, так глупо купиться на такой дешёвый трюк!..

Кирилл обнял меня за плечи, потом погладил по мокрым волосам, потом чмокнул в щёчку. Постепенно его поцелуи перешли на веки. Потом дело дошло до губ.

Так мы стояли в пруду и самозабвенно целовались. Долго стояли и долго целовались. А братец мой всё ещё не нашёл времени вспомнить обо мне. Что ты будешь делать с этим Феликсом... Только недавно приказывал мне держаться как можно дальше от коварного Барышева, и вот коварный Барышев вовсю меня соблазняет, а Феденьке и горя мало! Нет бы наорать на нас, разогнать эту идиллию, насовать тумаков Барышеву, подзатыльников мне...

Дождёшься тут подзатыльников, как же!

Потом по самому краешку моего сознания прошла мысль, что вообще-то здесь полным-полно детей. Я сказала об этом своему соблазнителю.

Оторвавшись от моих губ, он хмыкнул:

- Нашла о чём беспокоиться! Да они по телевизору и не такое видят! А про Интернет я вообще молчу...

Я прищурила один глаз:

- Ты думаешь?.. Ладно, тогда продолжим.

И мы продолжили.

Вообще-то я хотела, чтобы Феликс увидел эту картину и разогнал нас. Но Феликс упорно не смотрел в нашу сторону, а я так как-то увлеклась...

Одним словом, утехи наши прервал не мой брат, а незнакомая маленькая девочка.

Она подошла к нам близко-близко, так близко, что вода доходила ей до подбородка, некоторое время очень внимательно смотрела на нас, а потом тихо спросила:

- Тётя, а зачем этот дядя вас кусает? Вам разве не больно?

Мы прыснули и повалились в воду, подняв столько брызг, что чуть не утопили бедного ребёнка.

Девочка неодобрительно покачала головой и пошла к берегу.

Мы с Кириллом поднялись на ноги. Я предложила ему выйти уже на берег, но он не согласился и опять полез целоваться. Я сделала лёгкую подсечку, он снова плюхнулся в воду, а я направилась к берегу.

Оказалось, что Загорский уже отбыл. Феликс загорал в одиночестве.

Угрюмо глядя на нас, он спросил:

- Русалка, а ты разве не утонула?

- Нет, меня спас мой Ихтиандр, – в тон ему ответила я, пристраиваясь рядышком.

Ихтиандр Барышев тактично сел в двух шагах от меня и в пяти – от Феликса. Ну так, на всякий случай...

- Ладно, дельфин и русалка, стерегите вещи, теперь моя очередь идти купаться!

Встал и ушёл в воду.

Так это он, оказывается, вещи стерёг! От кого, интересно?..

Я обернулась к Ихтиандру:

- Барышев, а ты зачем приехал? Мороженым меня угостить?

- Ну, не только... Воскресный день, хорошая погода... Для полного счастья не хватает только одного: чтобы любимая девушка была рядом.

Та-ак... Опять двадцать пять! Наша песня хороша, начинай сначала...

Я взяла его за руку и, глядя прямо в зрачки, сказала проникновенным голосом:

- Кирюша, милый, ты ещё не отказался от бредовой идеи сочетаться со мной браком?

Он порозовел:

- Идея не такая уж бредовая...

- Как сказать... На мой взгляд, тебе лучше жениться на атомной бомбе. Это безопаснее. Бомбу эту привести в действие не так-то просто, а я взрываюсь сама по себе, как бракованная китайская петарда.

Он вздохнул и отвернулся.

Я решила сменить тему:

- Как там Липочка?

- Нормально.

- Хм... Исчерпывающий ответ. Дополнить ничего не хочешь?

- А нечего дополнять.

- Свадьбу играть они когда будут? Я мечтаю, что мы с тобой на той свадьбе будем свидетелями.

- Долго ещё мечтать придётся. Ёлка говорит, что Игнат о свадьбе даже не заговаривает. – О Липе любящий брат продолжал говорить непочтительно, как в детстве, называя её то Ёлкой, то Пальмой.

- Так пускай сама поставит вопрос! Нечего ждать милостей от природы! В смысле – от Игната...

- Стесняется она, – вздохнул Барышев. ­– И о свадьбе говорить стесняется, и жить у него без регистрации в загсе стесняется... Беда прямо!

- Так пускай съезжает от него!

- Тоже не хочет! Прижилась уже... Аня, скажи, в жизни всегда так бывает?

- Как «так»? – не поняла я.

- Ну, как... Пальма страсть как хочет замуж за Игната, а он с этим делом не спешит. Я же тебя зову замуж, зову, зову, а ты отлыниваешь... Получается, что это – обязательное условие: один из партнёров хочет свадьбы, а другой хочет этот миг оттянуть на неопределённое время...

Я потёрла живот:

- Кушать так хочется...

Он нахмурился:

- Что ты сказала? Кушать?..

Я кивнула:

- Ага, кушать. Я же полдня в воде провела. Много плавала. Много калорий потратила. Теперь бы их восполнить...

- Нет, Аня, ты – невозможный человек! – застонал Барышев и повалился на горячий песок. – Я ей душу открываю, а она...

- Я же не просила тебя о душевном стриптизе, – сказала я самым рассудительным тоном, на который сейчас была способна. – И перестань, пожалуйста, обзывать сестру этими дикими кличками. Она не Ёлка и не Пальма, она – Липа. Ли-па!

Мне очень хотелось смеяться, но я понимала, что этим обижу его смертельно.

Вернулся Феликс, весь мокрый. После купания его прекрасные волнистые русые волосы стали пегими и завились мелкими колечками. Феликс фыркал, прыгал на одной ноге и, склонив голову к плечу, похлопывал ладонью по правому уху, стараясь выбить оттуда воду.

Я напустилась на него:

- Опять нырял, да? Федя, ты ненормальный! Ты точно смерти моей хочешь!

Он только отмахнулся, продолжая прыгать и стучать по уху.

- Он сначала ныряет до опупения, потом заболевает отитом, а я потом день и ночь ношусь вокруг него с ушными каплями, компрессами, антибиотиками, – пожаловалась я Барышеву.

- Да, Нюрка, судьба твоя такая, – издевательски вздохнул братец. – А этот что от тебя хотел? – кивнул он на Кирилла.

- Замуж зовёт.

- А ты что?

- Не знаю. Думаю пока.

- И думать нечего. Гони в шею.

Феликс говорил так, будто Барышева здесь не было.

Я вспыхнула:

- Ты старший брат, ты глава семьи, вот ты и гони!

Феликс пожал могучими плечами:

- Так он же не меня замуж зовёт...

- Правильно! Он зовёт замуж меня, поэтому и думать я буду сама. А ты не суфлируй и вообще не вмешивайся в мою личную жизнь, ясно тебе?

Он снова пожал плечами. Молча. Кстати, с депутатом областного совета можно было бы и повежливее разговаривать. Ну, это я так считаю. А Феликс почему-то считает иначе.

Я демонстративно взяла Барышева под руку:

- Пойдём, Кирилл.

Потом слегка повернула голову в сторону ворчуна и бросила:

- Я сегодня ужинаю в городе.

Прихватив свои вещи, мы с Кириллом удалились.

Когда мы в ранних сумерках сидели за столиком очень маленького и очень уютного кафе, я спросила Кирилла:

- Слушай, а почему ты прощаешь Феде все его выпады в твой адрес? Ты боишься его, что ли?

Кирилл засмеялся:

- Ты, Анюта, мыслишь чисто по-женски! Боюсь... Да я наслаждаюсь каждой его шпилькой в мой адрес!

- С какой стати? Ты мазохист, да?

- Нет. Просто я, так же как и он, – старший брат. И мне понятны все его страхи. Скажи, он ещё на кого-то из твоего окружения злится так же сильно, как на меня?

Я подумала и покачала головой:

- Я вообще впервые вижу, чтобы он кого-то не переносил так, как тебя.

Барышев радостно потёр руки:

- Ну, я так и думал! Догадываешься, что это значит? Это значит, что он видит во мне серьёзного претендента на роль главного мужчины в твоей жизни, вот! Он понимает, что ты уже выросла из пелёнок и больше не нуждаешься в его опеке. Понимает, что скоро ты сделаешь свой выбор – взрослый, самостоятельный, – и он перестанет быть главным человеком в твоей жизни. Он-то привык чувствовать себя таковым, но ты больше в няньках не нуждаешься!

- Ну, допустим... Но твоя-то радость в чём заключается?

- А моя радость заключается в том, что Феликс подозревает, что главным мужчиной своей жизни ты вот-вот назначишь меня. Вот он и злится, вот и кусает меня исподтишка. И чем больше таких укусов, тем лучше у меня настроение!

Я глянула на него с подозрением:

- Это тебе Федя растолковал?

- Зачем же? Просто я в твоём Феде узнаю себя. Я точно так же ненавидел Игната, потому что моя маленькая сестрёнка очень хотела уйти к нему. А я не был готов к тому, чтобы перестать её опекать. Привык за всю жизнь, сама понимаешь... Так что я на Феликса не только не злюсь, я ему искренне сочувствую! Сам-то я уже пережил этот болезненный момент, когда отрываешь кровинушку от сердца и отдаёшь её в чужие руки, а братец твой находится в самой середине процесса...

- Господи, Киря, это ты Липу не мог от сердца оторвать? – всплеснула я руками. – Что же будет, когда тебе придётся дочку замуж отдавать?..

- Ну, о дочке мы с тобой потом поговорим. После свадьбы.

Тьфу ты! Напросилась... Ладно, Анечка, поделом тебе! Феликс же с самого детства вбивает в твою бестолковую голову золотое правило: сначала думай, потом говори!

Домой я явилась уже ближе к полуночи. Федя не стал задавать мне глупых вопросов типа: как я провела вечер и с кем. И так же всё ясно! Он благоразумно обошёл молчанием скользкую тему «Кирилл Барышев».

Сказал мне только:

- Завтра твоя задача – познакомиться с оставшейся сестрой Анастасии. Как там её зовут?

Можно подумать, он забыл...

- Полина. А о чём мне с ней говорить?

- О Насте и Марине. Вообще о жизни. Разговаривать надо с максимально возможным количеством людей, имеющим хоть какое-то отношение к Насте. Кто-то что-то обязательно вспомнит, кто-то подкинет нам информацию для размышления, кто-то что-то разъяснит. Так главную ниточку и нащупаем. Потянем за неё, и весь клубок распутаем. Ладно, спать иди!

Я раскапризничалась:

- А чего ты мне Полину поручаешь? Давай я лучше Иволгина выведу на чистую воду!

- Иволгиным я буду заниматься сам, а то ты сгоряча таких дров наломаешь! Там нужна тонкая работа, ювелирная... Спать, я сказал!

Я показала ему язык и ушла спать.

Глава 19

В понедельник утром я созвонилась с Настей:

- Как поживаешь? Чем заниматься намерена?

- Ох, дорогая, мне сегодня голову поднять некогда! Поминки готовлю.

- Как поминки? Ещё одни? Зачем?

- Так ведь завтра девятый день Маринкиной смерти!

Ах да... Девять дней – святое дело...

- Так, может, помочь тебе?

- Полина мне поможет. И Варенька.

Полина? Как раз то, что мне нужно!

- Я приеду обязательно! Прямо сейчас выезжаю! Кстати, ты не очень-то распространяйся насчёт моей профессии, ладно? Варя знает, а остальным – не обязательно.

Когда я приехала к Насте, у неё за кухонным столом сидела Полина всё в том же чёрном кружевном платочке и что-то писала в блокнотике.

Настя представила нас друг другу:

- Вот, Линочка, познакомься: это Аня, наша с Варей хорошая знакомая.

Полина подняла на меня спокойные карие глаза:

- Я видела вас после похорон. За столом. Вы были с таким видным молодым мужчиной.

- Это мой брат. Мы на сами похороны не успели, так жалко... А я тоже вас помню. Рядом с вами был мальчик-подросток.

- Это мой сын. Гарик. Он на будущий год уже школу заканчивает. Вырос как-то незаметно...

- Как все дети... Профессию себе уже выбрал?

- Не совсем. Пока что бросается в крайности. То юристом хочет быть, то переводчиком. А то мечтает стать историком. Но одно мне известно точно: по складу ума он – чистый гуманитарий. Так что ни высшая математика, ни квантовая физика нам в будущем не грозят.

Полина вновь склонилась над своим блокнотиком.

Лёгок на помине, в кухню вошёл Гарик:

- Мам, давай быстрее! Мне к пяти надо быть на сходке.

Полина улыбнулась мне:

- Видите, я же говорила! «Сходка» – это собрание исторического кружка. Они там очень серьёзно изучают историю родного края. Я считаю, что это очень хорошо. Не только потреблять телепродукт, который нам навязывают центральные каналы, не только переживать за судьбы народов Африки или Ближнего Востока, но ещё и свою историю изучать, о своём народе помнить... Как вы считаете?

Я кивнула:

- Полностью с вами согласна. Так зачем же тебе, Гарик, становиться юристом или переводчиком? Становись историком и занимайся всю жизнь любимым делом.

Полина вздохнула:

- Но история его вряд ли прокормит... Юристы и переводчики хотя бы деньги получают неплохие... Правда, и учёба на этих факультетах стоит дорого... Но Настя обещала оплатить нам учёбу. Ох, если бы не она, мы бы с Гариком точно по миру пошли...

Гарик, мальчик от природы тихий и бледный, совсем притих и прошелестел:

- Не надо ничего оплачивать... Я сам поступлю... На бюджетный...

Я кивнула: понятно. Мы бедные, но гордые. Кстати, ничего плохого в такой гордости нет. Если мальчик способен хорошо подготовиться и сдать экзамены самостоятельно, без пресловутого «блата» и тётушкиных денег, так почему нет?

Тут же раскрылась тайна блокнотика. Оказывается, Полина в этом блокнотике составила список продуктов, которые им с Гариком надо было закупить.

Я удивилась:

- А что, разве поминки будут дома?

Полина грустно улыбнулась:

- Конечно нет. В кафе они будут. Но тамошняя кухня приготовит традиционное поминальное меню: борщ, пирожки, компот... А вот колбасу, сыр, фрукты, консервы и водку мы туда привезём сами. То есть колбасы, конечно, привезут из «Мясной лавки», и водку тоже, но всё остальное – это уже моя забота.

- А что, это некому поручить? – не поверила я.

- Зачем? – удивилась Полина. – То есть поручить-то есть кому, народу у Насти много работает, но все они – чужие люди. Да и зачем поручать кому-то? Марина же – наша сестра. Мы должны отдать ей последний долг. И потом, я ведь тоже хочу быть полезной!

Они с Гариком ушли за покупками.

Я подошла к Насте, которая сидела перед телевизором с самым несчастным видом.

- Настенька, может, мне тоже что-то поручишь?

Настя убрала звук и грустно-грустно посмотрела на меня:

- Смеёшься, да? Там, в кафе, всё уже давно заказано. Я для Полинки еле-еле дело придумала. А больше ничего делать и не надо. Посиди со мной просто, поговори.

- Настя, тебе необходимо крепкое мужское плечо! А то ты все хлопоты взвалила на себя, всё сама и сама... Нельзя так! От этого женщина перестаёт чувствовать себя женщиной.

- Вообще-то все хлопоты взвалил на себя Андрей. И с похоронами Валентина так было, и вот теперь с Мариной... Но если ты намекаешь на его плечо – нет, спасибо. Это мы с ним уже проходили. Я же рассказывала тебе!

- Да, я помню. Но на этом твоём Иволгине свет, слава богу, клином не сошёлся! Есть и другие мужчины...

- Да что ты? – насмешливо подняла Настя брови. – Назови мне хоть одного.

Хотела было я назвать, да постеснялась. Как-то неловко так откровенно сватать родного брата... Тем более что сам он меня об этом не просил.

- Слушай, Аня, я вот о чём хотела тебя спросить... Как ты думаешь, не грозит ли что-то Полине с Гариком?

Я удивилась:

- С какой стати?

- Нет, причин для этого я не вижу, но после гибели Маринки мне как-то боязно за них. Вернее, боязно за себя. Ведь теперь Лина с Гариком – единственные мои родственники. Если с ними что-нибудь случится, я же вообще одна останусь на белом свете...

«Если вообще останешься», – хотелось мне добавить, но я сдержалась.

А вместо этого сказала:

- Ненавижу штампы и эвфемизмы! «Что-нибудь случится»... Если кто-то уберёт их тоже, да? Так и называй вещи своими именами.

Настя смутилась:

- Ну, зачем же так? «Уберёт»...

- А что ещё должно с ними случиться, чтобы ты осталась одна на белом свете? И что ты хочешь от меня?

- Я хочу у тебя узнать, сколько стоят у вас услуги по охране. Может, мне стоит нанять охрану для них?

Я покачала головой:

- Настенька, о таких вещах не говорят так, между делом, сидя у телевизора. Есть разные виды охраны. На каждый вид существуют расценки. Это тебе надо приехать к нам в агентство, поговорить с Феликсом, посмотреть прейскурант, решить, что именно ты закажешь и на какой отрезок времени...

- А что, прямо сейчас и поеду! Отвезёшь меня?

Я кивнула. Настя щёлкнула пультом, выключила телевизор и пошла в спальню – собираться.

Я набрала Феликса и скороговоркой выдала ему информацию: что я везу в агентство Настю, что Настя очень беспокоится о своих оставшихся в живых родственниках и что за мальчишкой действительно надо бы походить хоть несколько дней. Такой возраст, что с ним что угодно может случиться, а Настя любую его царапину тут же спишет на злой рок и получит разрыв сердца. Феликс согласился со мной, обещал приставить к Гарику и Полине соглядатаев и сказал, что ждёт нас в агентстве.

Я привезла Настю в агентство, оставила её общаться с Феликсом Арнольдовичем, а сама поехала к фитнес-клубу. Там сегодня должен был заниматься спортом мой бывший одноклассник и Настенькин главный конкурент по части изготовления колбас.

В клубе я первым делом нашла Варю и спросила:

- Этот жирный котяра сегодня здесь будет?

- Который? – уточнила Варя. – У меня поначалу все они жирные...

- Я Коробкина имею в виду. «Весёлого колбасника».

- Да поняла я, поняла. Скоро подъехать должен. Минут через двадцать. Он у меня только по понедельникам бывает. Я ему долблю, что с его комплекцией надо вообще сюда переселяться и заниматься на тренажёрах круглосуточно! А он отвечает, что даже один раз в неделю ему сюда выбраться очень проблематично! И что он вообще делает мне одолжение, посещая занятия. Как будто его похудание нужно не ему самому, а мне! Ты, Аня, сегодня уж не прерывай наших занятий, ладно? Я хочу, чтобы он хоть полкило за сегодня сбросил, – для почина. Я их, толстопузов, на весы ставлю в начале занятий и в конце. Знаешь, как на них это действует!

Я пообещала Варе уйти из клуба и вернуться только через час, к концу тренировки.

В двух шагах от клуба было кафе с летней площадкой. Я села за столик, заказала молочный коктейль и стала ждать.

Виталик явился на занятия вовремя. Всё происходило точно так же, как и неделю назад. Он вывалился из джипа, отпустил водителя и колобком покатился в сторону входа. Ну, теперь это надолго... Пожалуй, я даже пообедать успею...

Я заказала себе полноценный обед. Пока его готовили, я позвонила Мане и узнала, нет ли новостей от взбалмошной Илонки. Оказалось, что мамаша-кукушка, получив от мужа требуемую сумму, опять напрочь забыла о дочке, что с одной стороны вроде бы и некрасиво, а с другой – очень даже хорошо. Я боялась, что от переживаний у кормящей няни Мани может пропасть молоко, и тогда пострадает маленькая Сашурка. А чем она виновата? Но Илонка их пока что больше не беспокоила, и по Машиной интонации я поняла, что настроение у неё хорошее.

Мне принесли обед – кстати, довольно хорошего качества, что для уличных кафе – большая редкость. Я быстро его съела, заказала на десерт чашечку эспрессо и, смакуя его, поговорила с Липочкой. Настроение у неё было так себе, и я не стала задавать ей лишних вопросов. После вчерашнего разговора с Кириллом я поняла, что Липочка чувствует себя неуверенно, потому что никак не может определиться со своим статусом. Кто она Игнату – жена? невеста? любовница? боевая подруга? В народе таких, как она, называют метким словом «сожительница». Понимая это, тонкая и ранимая Липа не может радоваться жизни.

Время пролетело незаметно, и вот уже Виталик Коробкин выкатился из дверей клуба и покатился по аллее. Прямо не Коробкин, а Колобков... Я лихо свистнула и помахала ему рукой, когда он обернулся. Не поручусь, что он очень уж мне обрадовался. Улыбнулся, конечно, но как-то кисло.

Мы снова сели на лавочку, и он задал мне дежурный вопрос:

-Ну как, нашла преступников?

- Нет пока. Да ведь неделя всего-то прошла... Мы же с Феликсом не всемогущи...

Он вздохнул:

- Значит, и не найдёте...

- Почему это?

- Потому что преступления раскрываются по свежим следам. Я где-то читал об этом.

Я беспечно махнула рукой:

- Не стоит верить всему, что пишут и говорят. Мы всё равно во всём разберёмся, и очень быстро. А у тебя нет новостей по этому делу?

- Представь себе, есть.

- Вау...

- Вот тебе и «вау», – передразнил он.

- Так не томи же! Давай, колись!

- Я снова встречался с серьёзными пацанами – ну, ты понимаешь, о ком я говорю... – Я молча кивнула. – Так вот, они снова ничего не могут понять. Никто Настю Колоскову убивать не собирался. А уж о её сестре тем более речь даже не шла...

- Ну, это понятно... Я же тебе сразу сказала: Марину убили случайно, перепутав её с Настей. Но преступники уже наверняка знают о своей ошибке, поэтому я с каждым днём всё сильнее боюсь за жизнь Колосковой. А как идёт твой бизнес?

- Идёт себе помаленьку, – пробурчал Коробкин. – Можно подумать, тебе это и впрямь интересно...

- Представь себе, мне это очень интересно! Особенно интересно мне узнать вот что: после гибели Валентина Колоскова тебе стало работать легче или труднее?

Он разозлился:

- Анька, ну ты точно дура! Да не убивал я Валентина, не убивал! Сколько раз тебе ещё это повторить? Сто? Двести?

- Тысячу. Ты, Коробкин, сам дурак. Я не говорю, что это ты убил Валентина. Наоборот, я подозреваю во всех смертных грехах Андрея Иволгина. Знаешь такого?

- Знаю, конечно, – сбавил обороты Виталий. – А в чём ты его подозреваешь?

- А ты что о нём знаешь? – ответила я вопросом на вопрос.

- Знаю то же, что и все, – осторожно сказал Коробкин.

- А поконкретнее нельзя? Поделись наблюдениями. Просто так, по старой дружбе.

Он крепко потёр затылок:

- Что я могу сказать... Профессионал он в нашем деле, это точно. Пока Валентин был жив, они этот воз вдвоём тащили. А после смерти Валика многие ожидали, что фирме придёт конец. Но Иволгин фирму вытащил, к тому же замахнулся на такое, о чём покойный Колосков даже мечтать не смел!

- То есть?

- Ну, теперь «Мясная лавка» – это не просто колбасная фабрика. Теперь это – предприятие полного цикла. У них есть свой откормочный комплекс, своя скотобойня, цеха по переработке, свои магазины, большая служба экспедиции, потому что развозить продукцию им приходится не только по своим фирменным магазинам, но ещё и по гастрономам, супермаркетам... В общем, Иволгин – мужик основательный. Взял в свои руки тонущий корабль, заделал все пробоины, и теперь летит на всех парусах вперёд!

- Надо же, как ты умеешь говорить – красиво, образно! – восхитилась я.

Виталик думает, что он сказал комплимент Иволгину. Да, он похвалил его профессионализм и деловую хватку. Однако это не вызвало у меня восхищения. Наоборот, я ещё больше стала не доверять этому блестящему директору процветающей фирмы.

Рассказ Коробкина показал мне новые грани этого многогранного Иволгина. Получается, что Колосков не давал ходу его честолюбивым замыслам. Чем не мотив для устранения Колоскова с дороги? А теперь ещё Настя под ногами путается... А не убрать ли заодно и Настю?

Хотя нет, она же сама мне объяснила, что стать владельцем «Мясной лавки» Андрей сможет только в качестве её законного супруга. Ещё так смешно сказала: «А с трупом кто ж его обвенчает?».

А может, у него на этот случай припасено фальшивое брачное свидетельство и такая же фальшивая дарственная? Так сказать, подарок молодой жены любимому супругу... Ну, бывает же и так: поженились люди, а через пару дней несчастье случилось...

Нет, не то, не то... Всё не то! Как мог Иволгин убить Марину, если в тот момент находился за городом? Ну, допустим, он не сам стреляет, а нанимает киллера. Но не мог же он поручить киллеру убить в квартире Настю, которая в это время находилась с ним, Иволгиным, за городом!

Чушь какая-то. Бред собачий...

Правда, киллер мог и не знать, что Насти сейчас вообще нет в городе. Он следил за квартирой, а увидев на балконе знакомый силуэт, на радостях пальнул.

Нет, это вообще ерунда получается. Это даже и не версия, а так, бред сивой кобылы. Всё притянуто за уши, причём глупо и неумело. Пожалуй, я даже не буду озвучивать эти свои мысли Феликсу, а то будет мне позор на всю жизнь...

Тут меня озарила новая идея:

- Виталя, а не перешла ли кому-то дорогу так внезапно укрепившаяся «Мясная лавка»?

- Я же тебе говорил: мне они не конкуренты, потому что город давно поделен: мы – на левом берегу, они – на правом.

- Да не о тебе речь! Вот появилась у них своя скотобойня, откормочный комплекс... Может, те, кто раньше снабжал их мясом, обиделись до такой степени, что решились на крайние меры?

Виталик задумался.

- Не знаю, Ермолаева. Тут же наверняка не скажешь... Ты у тех, кто обижается, и спрашивай. А мне откуда знать?

Да, это правда...

Глава 20

Распрощавшись с Коробкиным, я пошла снова к фитнес-клубу. Мне надо было поговорить с Варей.

Ну, на ловца и зверь бежит. С Варей я столкнулась в дверях клуба. Она уходила.

Я хмыкнула:

- Всем бы такой рабочий день...

Она юмора не поняла, обиделась по-настоящему:

- Когда я здесь днюю и ночую, никто этого не видит. А стоит мне раз в жизни уйти пораньше, так сразу же надо подколоть! Я сегодня пораньше отсюда линяю, потому что обещала Насте помочь с организацией поминок.

- Да, я была у неё утром. Там Полина со своим сыном собирались за покупками. А ты что делать будешь? Столы в кафе накрывать?

Варя опять юмора не поняла и сказала совершенно серьёзно:

- Столы накрывать надо будет только завтра. Сегодня-то зачем?

- Ладно, проехали... Ты Насте позвони сначала, а то вдруг её дома нет.

- Да где же ей быть-то? – удивилась Варвара.

- Ну, мало ли... Сама же говоришь – дел перед поминками много...

Не рассказывать же ей о том, что я сама отвозила Настю в наше агентство... Да она уже наверняка оттуда ушла!

На поминки мы с братом не пошли, чтобы не будоражить общественное мнение. На похоронах народу было гораздо больше, к тому же далеко не все были хорошо знакомы друг с другом, да и тема там обсуждалась одна – внезапная, необъяснимая гибель и процедура похорон. Поэтому на тех поминках мы не слишком выделялись из общей толпы. Правда, меня и Феликса всё равно заметили, обратили на нас внимание. Полина меня ведь потом узнала, да ещё и спутника моего так точно описала!

Но на девять дней собираются только самые близкие люди. Там нам с братом отсвечивать ни к чему. Присутствие двух частных детективов, расследующих загадочное убийство, интимности такому камерному, почти семейному мероприятию не добавит. Да и нам эти родственные посиделки ничего не дадут в плане работы.

Поэтому Феликс всё внимание сосредоточил на аудиторской проверке. Ну, и ещё приставил наружку к Полине и её сыну. Настя действительно очень переживала за них. Ей вдруг пришло в голову, что после её смерти, с мыслью о которой она уже почти смирилась, фирма должна будет перейти к её ближайшим родственникам. Ну, Марине уже бояться нечего, а вот Полина с Гариком вполне могут пострадать. Феликс согласился с ней и обещал, что наши «топтуны» глаз с них спускать не будут. Но Настя очень просила сохранить эти охранные мероприятия в глубокой тайне: пугать сестру не хотела. Сейчас Полине мысли об опасности даже в голову не приходят, вот пускай так и будет. А ей, Насте, так спокойнее.

Через неделю после этого мы сидели с братом на веранде и за вечерним чаем обсуждали ситуацию.

Аудиторы во главе со Степаном Ильичом Загорским поработали на славу. Много интересных фактов вскрылось.

Прихлёбывая чай, Федя чертил на листочках схемы со стрелочками:

- Смотри, Анюта, что получается... Раньше «Мясная лавка» закупала сырьё по всей области – и в бывших колхозах, которые теперь стали громко именоваться агрофирмами, и в фермерских хозяйствах, и просто у населения. И всех это устраивало. Но теперь, когда они выстроили свой собственный откормочный комплекс, хорошая жизнь для окрестных сёл закончилась. А ведь многие хозяйства в своей работе ориентировались именно на эти две основные фирмы – Колосковой и Коробкина. Но теперь фирма Колосковой телят и поросят покупать у них отказалась, а «Весёлый колбасник» в одиночку столько мяса переработать не в состоянии. Вот тебе проблема номер раз. Теперь перейдём к проблеме номер два...

Я перебила его:

- Погоди, погоди... Давай с первой проблемой выясним. Ты что же, полагаешь, что озверевшие фермеры и одиночные деревенские жители сбрасываются по рублику и нанимают киллера для Колоскова и его жены?

Феликс со скучающим видом сложил руки перед собой:

- Я не говорю, что они нанимают киллера. Я просто перечисляю тех, кого могли каким-то образом задеть перемены, происходящие в «Мясной лавке». Слушай дальше. Раньше в городе была скотобойня – одна, зато большая. Её услугами пользовались все: и мясоперерабатывающий комбинат, и «Весёлый колбасник», и «Мясная лавка», и все окрестные сёла. И платили они за услуги столько, сколько скажут, потому что это была самая настоящая монополия. Как говорится: не нравятся наши цены – прошвырнитесь по базару, поищите получше. А ближайшая скотобойня – аж в соседней области. Возить скотину на убой в такую даль – себе дороже. Поэтому все соглашались и платили молча. Но теперь, когда стала действовать новая скотобойня, построенная Иволгиным, монополия существовать перестала.

- Опять Иволгин! – обрадовалась я. – Говорю же тебе: он и есть главный злодей!

- Ой, Нюрка, не радуйся раньше времени! Я тебе сейчас столько персонажей представлю на роль главного злодея – мало не покажется... В общем, народ теперь потянулся в основном на новую скотобойню. Во-первых, там цены ниже. Во-вторых, работают там быстрее. И самое приятное для любого фермера – платить им не обязательно живыми деньгами. Новая скотобойня с удовольствием берёт плату мясом, а это устраивает всех. «Мясная лавка» пополняет свои сырьевые запасы, а фермерские хозяйства уже в процессе забоя решают проблему реализации части мяса. И все довольны, все смеются!

- Ну да. Все. Кроме старой скотобойни.

- Вот, умница! Соображаешь... Вот тебе ещё один претендент на роль главного злодея. Правильно?

Я молча покивала – грустно-грустно...

Феликс продолжил чертить свои схемы:

- Нравится тебе или не нравится, но дружка твоего школьного я тоже не могу сбрасывать со счетов, ты уж извини... Всё-таки как-никак, а «Весёлый колбасник» – главный конкурент «Мясной лавки». И корпоративные войны пока что никто не отменял. Да, я помню, он был когда-то твоей первой любовью. Ну и что? Теперь он вполне может стать тем самым «главным злодеем». Одно другому не мешает.

С этим мне тоже пришлось согласиться. Конечно, я давно уже Коробкина не люблю. И никто, похоже, его не любит. Кстати, вот вам и повод податься в злодеи. Вы, люди, меня не любите? Так я вам всем за это отомщу!

Хотя здесь же он мстил (если правда мстил) вовсе не за отсутствие любви. Здесь он защищал свои мелкособственнические интересы. Что ж, понять его можно... Только зачем же убивать?

Здесь я сочла нужным уточнить:

- То есть у нас уже есть трое подозреваемых? Это немало...

- Это немало, – согласился Феликс, – но это не всё. Помнишь, Загорский на пляже рассказывал, что нашёлся один-единственный банк, который согласился дать умирающей фирме крупный кредит под большие проценты?

Я кивнула. В тот день Кирилл угощал меня мороженым прямо в пруду. Как такое забудешь?

- Так вот, Аня, этот банк дал кредит не просто так. Тимофеевским филиалом руководит Борис Синельников, одноклассник Андрея Иволгина.

Я вскочила на ноги:

- Опять Иволгин! Слушай, Федя, неспроста всё закручивается вокруг него! Эх, хорошо бы его арестовать...

- С какой стати?

И правда... Для любого ареста нужен повод, хотя бы формальный. А что можно инкриминировать Андрею Иволгину? Как его привязать к убийству Марины? Ведь он в тот момент находился далеко за городом, причём в компании нашей же клиентки. Алиби железное...

Феликс отставил опустевшую чашку:

- И последнее. В начале нашего расследования как-то промелькнула мысль, что неведомая воздыхательница Иволгина хочет убрать с дороги Настю, видя в ней соперницу. Ну, на мой взгляд, версия совершенно идиотская, но в общий список я включил и её. Хотя до сих пор мы, расследуя убийство Марины, подразумевали охоту на Настю, причём всё время связывали эту охоту с гибелью её мужа. А версия о сумасшедшей поклоннице Иволгина стоит особняком, потому что ей незачем было убивать Валентина. Иволгин же к нему не клеился...

Я прыснула:

- Скажешь тоже! Хотя... Сейчас ни в чём нельзя быть уверенным на сто процентов, время такое... Но ты прав: нам и так версий хватит, с ними бы управиться...

Я задумалась: пять версий, и каждая имеет право на существование. И все эти версии надо проработать, всё надо проверить, причём тщательнейшим образом! Ничего себе! Призадумаешься тут...

- Федь, а Федь, а этот одноклассник из банка, как там его... Синельников, да? Слушай, а если он давал большой кредит, так ведь сильно рисковал, правильно?

- Правильно.

- Ну, и зачем он рисковал? Ведь точно же не ради школьной дружбы столетней давности... Наверняка ему был обещан какой-то приз...

- А проценты грабительские? Ты что, забыла? Эти банковские служащие такие премии получают, что добропорядочным гражданам такие суммы и во сне не снятся! И получают они их именно по итогам таких вот удачных сделок.

- Хорошо, тогда зайдём с другой стороны. Зачем Иволгин занимал в банке деньги под такие грабительские проценты? Его интерес в чём?

- Вот как раз это меня тоже сильно беспокоит. Если бы дело не пошло на лад, то, выплатив долг и проценты, фирму можно было бы закрывать и идти на биржу труда, становиться там на учёт.

- А может, он так и хотел: обанкротить фирму, а потом каким-то образом её присвоить? – предположила я.

- Я здесь набросал похожую схемку. Вот, смотри... Кредит выдаётся под залог самой фирмы. «Мясная лавка» не расплачивается вовремя, а потому уплывает из рук Колосковой и становится собственностью банка «Богатырь». Но банку зачем скотобойня и колбасный цех? Банку нужны деньги, которые можно получить при продаже фирмы. Она выставляется на продажу, и её покупает... Угадай – кто?

- Иволгин, Иволгин! – закричала я и захлопала в ладоши. – Всё правильно! А Настю ему нужно убрать, потому что ему стыдно ей в глаза смотреть, да?

- Ну, о причинах можно только догадываться. Но Настя не зря беспокоится о своих родственниках. Если два школьных дружка задумали всё так, как мы предполагаем, то никаких наследников быть не должно. Они в схеме не предусмотрены. Фирма должна быть «чистая». Ладно, мы будем работать по всем версиям одновременно, а там видно будет...

Феликс ушёл спать, а я убирала со стола, мыла чашки и всё думала: неужто и впрямь этот Иволгин – такое исчадие ада? Неужели супруги Колосковы пригрели на груди такую змею? Ничего себе...

Когда Феликс отговаривал меня от мысли свалить всё на Иволгина, я находила тысячу различных доводов в пользу именно этой версии. Но теперь, когда брат со мной практически согласился, я стала потихоньку сдавать назад. В самом уголке сознания назойливым комариком звенела мыслишка: а не слишком ли гладко всё получается? Ведь такого быть не может по определению. Совершено преступление. Оно какое-то странное. Ну, допустим, Марину убили случайно. Но на Настю охотятся вполне целенаправленно. Вопрос: зачем? И опять-таки, куда ни глянь, всё сходится на Иволгине. Только ему выгодна смерть Колосковой. И все наши изыскания привели нас к тому же выводу. Но ведь так быть не может... Значит, или кто-то очень умело подставляет Иволгина, или просто парню не повезло. Никто его особенно не подставляет, но других кандидатов на роль главного злодея у нас нет. Пока что.

Глава 21

На следующий день я вызвала Настю к нам в агентство для разговора. Она приехала встревоженная:

- Что-то случилось? Вы кого-то уже нашли?

- Нет, Настёна, – сокрушённо вздохнула я, – никого мы пока что не нашли, хотя работу провели немалую и много интересного обнаружили. Ты вот, например, в курсе, что «Мясная лавка» должна банку «Богатырь» офигенную кучу денег?

- Знаю. Андрей уговорил меня пойти на это, потому что фирму надо было развивать, а как это сделать без денег? Я полностью с ним согласилась.

- То есть деньги взяты в банке с твоего ведома?

- Да. У Андрея есть, конечно, право подписи финансовых документов, но такие дела он без моего ведома не делает. Так что не волнуйся, я санкционировала этот заём.

- А твой дорогой Андрей рассказал тебе о последствиях этого займа?

Настя поморщилась:

- «Твой дорогой»... Зачем ты так говоришь? Если он виноват в чём-то, так и надо его судить по закону, а если не виноват, зачем же зря о человеке плохо думать? А заодно и надо мной издеваться?

- Извини, я не права. Но вопрос мой остаётся в силе: ты хорошо ознакомилась с условиями договора? Знаешь, под какой залог занимались деньги?

Я хотела сразить её наповал сообщением о том, что скоро она останется у разбитого корыта, что фирму у неё отберут, и по всему похоже, что отберёт именно Андрей Иволгин.

Но позлорадствовать мне не удалось. Глядя мне прямо в глаза, Настя очень спокойно сказала:

- Конечно, знаю. Под залог фирмы.

- То есть ты отдаёшь себе отчёт в том, что если вы не сможете вовремя погасить задолженность перед банком, то фирма уже перестанет быть твоей и перейдёт в собственность банка? – уточнила я.

- Ну да, мне всё объяснили.

- Как же ты могла согласиться на такое? Это же чистой воды обдираловка! А ты не подумала о том, что тебя могут подставить? Что весь этот заём придуман для того только, чтобы лишить тебя этой собственности? Неужели нельзя было без этого обойтись?

Она покачала головой:

- Ничего такого я не подумала. И обойтись без кредита тоже было нельзя. Если бы мы не взяли эти деньги, нам не на что было бы развивать фирму. А без этого она бы просто тихо скончалась. Так что выбор у меня был невелик: либо сразу фирму похоронить, либо попытаться её реанимировать. Я выбрала второе.

Я закусила губу:

- Это тебе Иволгин нащебетал?

- Да. А разве он не прав?

- Ну, как сказать... А что, фирму обязательно надо было развивать? Без этого что – никак? Например, «Весёлый колбасник» Коробкин никаких кредитов не брал, производство не расширял, но в трубу пока что не вылетел!

- Так это пока что... Ты, Аня, по цифрам посмотри: где они и где мы? При Валентине, в самом начале, обе эти фирмы были практически равными, даже «Весёлый колбасник» был немножко впереди нас. А теперь наши показатели в три раза выше, чем у Коробкина! И он, кстати, пользуется услугами нашей скотобойни. То есть он от нас зависит, а мы от него – нет.

- Зато вы зависите от банка, а Коробкин никому ничего не должен! – не сдавалась я. – И у него банк фирму не отберёт, а у тебя – запросто!

Настя вздохнула:

- Никто ни у кого ничего не отберёт. Ты мне лучше скажи: камеры слежения, что у меня в квартире, ничего подозрительного не зафиксировали?

Я насторожилось:

- Что-то произошло? Ещё один отравленный котёнок?

- Нет, ничего не происходит, но это-то и странно... Точнее, ничего не происходит в моём присутствии. Но когда я ухожу из дома, туда никто тайком не наведывается?

Я развела руками:

- Нет, Настенька, никто к тебе не приходит. Но ведь ты, уходя, ставишь квартиру на сигнализацию! Проникнуть туда в твоё отсутствие может разве что дух святой...

- Но раньше же кто-то проник! И молоко отравил... Хотя, конечно, я могла когда-то забыть про сигнализацию...

- В общем, наш наблюдательный пункт всё время на страже, но в твоём доме ничего интересного не происходит. Даже полтергейст никакой не буянит. Ты не веришь? Давай мы тебе покажем все видеозаписи. Хочешь?

Она пожала плечами:

- Зачем? Сама же говоришь: там нет ничего интересного.

- Ну, по крайней мере, убедишься, что мы используем твои деньги по назначению. Удостоверишься, что видеонаблюдение действительно ведётся.

- Да я и так верю... Охрана за Полинкой ходит?

- И за Полиной, и за Гариком. Не волнуйся, они всё время у нас на глазах. Знаешь, я пришла к выводу, что ты была права, когда попросила их охранять. Если злоумышленник надумал отобрать у тебя фирму, то по ходу дела вполне может убрать возможных наследников, чтобы не мешали, под ногами не путались. Но теперь у него ничего не получится! И ещё один совет: попробуй, уходя, не ставить квартиру на сигнализацию. Может, камерам удастся что-то записать...

Поговорив с Настей, я поехала к Липе. Давненько с ней не общалась, прямо даже соскучилась.

Проезжая мимо дома Ярошенко, хотела было притормозить на минутку, да вовремя одумалась: никакого «на минутку» здесь быть не может. Маня если уж начнёт рассказывать о своём и Сашкином житье-бытье, о новых кознях Сашуркиной мамы-модели, так до вечера не закончит. День, считай, пропал.

Поэтому я взяла себя в руки и мужественно проехала мимо их дома, тем самым проявив неслыханную твёрдость духа, мне совсем несвойственную.

Липа была дома одна. Встретила меня с книгой в руках.

- А Игнат твой где? На работе?

- Конечно! А где же ему ещё быть в середине рабочего дня?

- А что ты читаешь сегодня? Это Кант? Или Ницше?

- Хватит издеваться. Я не читаю, а штудирую. Кулинарную книгу. Хочу любимого удивить чем-то необычным, да вот не знаю, что выбрать. Как хорошо, что ты приехала! Вдвоём мы обязательно придумаем что-нибудь интересное!

- Я уже придумала. Собирайся, поедем в супермаркет.

Не задавая лишних вопросов, Липочка собралась молниеносно. Мы загрузились в машину и чрез две минуты были уже на стоянке ближайшего супермаркета.

Зайдя внутрь, я предложила:

- Давай поднимемся на второй этаж, в кафешку? По старой памяти... Помнишь, какая там выпечка обалденная?

Кафе и вправду манило посетителей такими умопомрачительными запахами, что Липа не устояла:

- Ладно, давай заглянем. Только ненадолго, ладно? А то я не успею ужин приготовить...

- Липа, опомнись! Середина дня только. Ты ещё три ужина успеешь приготовить. А если я тебе помогу, то вместе, в четыре руки, мы шесть ужинов сварганим!

Попав в царство сдобной и слоёной роскоши, мы решили ни в чём себе не отказывать. Набрали полные тарелки пирожков, булочек, слоёных конвертиков. Взяли литровый чайничек зелёного чая. Разговор нам предстоял долгий, правда, Липа об этом пока что не знала.

Когда мы съели по первому пирожку и выпили по первой чашечке чая, я спросила как бы между делом:

- Какие новости?

- Да никаких особенных новостей нет, – пожала она худенькими плечиками. – Всё по-старому.

- А свадьба когда? Вы уже дату выбрали?

Липа помрачнела:

- Мы об этом вообще не говорим.

- Почему, интересно? – подняла я брови.

- Почему, почему... Игнат, похоже, об этом вовсе не думает!

- Так сама бы завела разговор...

- Что ты, Аня, – испугалась Липа. – Мне неловко...

Я разозлилась:

- Ничего себе «неловко»! Ему, значит, ловко пользоваться всеми преимуществами семейной жизни дома и холостой – вне дома, а ты боишься даже заикнуться о том, что тебя такое положение вещей не устраивает! Ладно, молчи и дальше, так всю жизнь и проведёшь в приживалках!

Глаза Липочки наполнились слезами:

- Но что же мне делать, Аня? Не могу же я каждый день ныть: давай поженимся, давай поженимся...

- А ты часто так ноешь?

- Ни разу не пробовала.

- А ты попробуй. Может, и не придётся ныть каждый день. Может, хватит одного раза.

Она сжалась в комочек:

- Но как же я могу?.. Ведь инициатива должна исходить от мужчины! Не могу же я сама сделать ему предложение...

- Почему, интересно?

- Но... Как ты себе это представляешь? Когда мужчина предлагает женщине выйти за него замуж, это понятно, это традиционно... Но разве может женщина предлагать мужчине, чтобы он на ней женился? Это же нонсенс какой-то...

- Ты знаешь, не такой уж и нонсенс... Мужчины – они ведь тоже, как ни крути, люди. И очень разные люди. За некоторыми надо ухаживать, как за барышнями. Может, твой Игнатов именно из таких?

- Может быть. А может, и вовсе не из таких. А как узнать?

- Я думаю, узнать это можно только эмпирическим путём. То есть путём эксперимента. Я даже придумала, как это сделать. Когда мы с Феликсом работали по заданию твоего Игнатова, то изучили его досконально со всех сторон. И я помню, что день рождения у него в июле. Так вот, я предлагаю тебе такой вариант: ты начинаешь прямо сегодня обговаривать с ним его предстоящий день рождения. Я думаю, он с удовольствием поговорит на эту тему. И когда вы дойдёте до сценария праздника и станете спорить о том, где лучше всего отмечать день рождения – дома, в ресторане, на Сейшельских островах или в кругосветном путешествии, ты можешь как бы невзначай бросить фразу: «А что, если нам и свадьбу приурочить к дню рождения?» Ну, как будто тебя только что осенило. И внимательно следи за его реакцией. Если он будет эту мысль приветствовать, значит, действительно ждал решительных действий с твоей стороны, и ты всё правильно сделала. Если же он после этих слов впадёт в лёгкий ступор, придёт в замешательство, – значит, он просто забыл, что вы ещё не женаты. Тогда ты должна дать ему понять, что прощаешь такую забывчивость и даёшь ему шанс исправить положение вещей. Ну, а если он помрачнеет и начнёт юлить, убеждая тебя, что у вас ведь и так всё хорошо и прекрасно, что незачем такие замечательные отношения портить браком и всё в таком духе, ты должна сразу же перестать улыбаться, посмотреть ему в глаза очень серьёзно и сказать, что ты не перелётная птичка, которая перелетает из одного гнёздышка в другое. Ты, дескать, девушка серьёзная, и отношения признаёшь только серьёзные. И в самом деле, чего тянуть? Вы знаете друг друга уже тыщу лет, а теперь вот уже несколько недель живёте в одном доме. По-моему, у вас было достаточно времени, чтобы понять, есть у ваших отношений будущее или нет. И есть ли тебе смысл оставаться и дальше рядом с ним, или тебе лучше вернуться к родителям и начать поиски серьёзного кандидата в мужья. И если он после этого не станет хватать тебя за руки с намерением тут же потащить в загс, ты должна спокойно объявить ему о том, что уходишь от него. Завтра. Не уходить же из дому на ночь глядя! А для подтверждения серьёзности своих намерений начинай сразу же собирать свои вещички. Не демонстративно, а так, исподволь. И не очень спеши. Если всё соберёшь уже вечером, придётся сразу же вызывать такси, а иначе зачем же собирала чемодан? Но ты оставь часть сборов на утро. И если к утру он не созреет для решительного шага, ты просто заканчивай сборы и уезжай. К родителям, к брату, в гостиницу – не имеет значения. Главное, чтобы в этот же день тебя в его доме уже не было. Сказала, что уйдёшь, – значит, уходить действительно придётся. За базар, Липа, надо отвечать. Только так он поймёт, что ты слов на ветер не бросаешь. Но я тебя уверяю, до этого дело не дойдёт. Не такой дурак Игнатов, чтобы выпустить тебя из рук!

Липочка поёжилась:

- Ох, Аня, ты так классно рассказываешь! Так складно у тебя получается! Только боюсь, ученица из меня – так себе... Я не то что доиграть до конца этот сценарий не смогу, я даже и начать-то не решусь...

- Почему, интересно? Я что, предлагаю тебе что-то постыдное? Или противозаконное? Ты должна научиться защищать свои интересы! Тем более что ваша женитьба – не только в твоих интересах, но и в интересах самого Игнатова. Так что уясни: ты должна взять себя в руки и пройти этот путь. Если это не поможет, тогда останется только одно: натравить на непутёвого Игната одного моего хорошего знакомого по фамилии Барышев. Кстати, а он что себе думает? Родной брат всё-таки... Почему не стоит на страже твоих интересов?

Липочка сжала руки перед грудью:

- Анечка, я сама ему это запретила! Он регулярно, где-то раз в неделю, порывается убить Игната, но я не хочу, чтобы он лез в мои дела.

- Давай уточним, солнце моё, чего именно ты не хочешь. Итак, ты не хочешь сама устроить свою жизнь, не хочешь, чтобы тебе помог в этом родной брат, и не хочешь принимать помощь подруги, то есть мою. Но чего же ты хочешь, а? Ты хочешь, чтобы твой ненаглядный Игнат продолжал тешить себя мыслью, что он – сам себе хозяин, вольный стрелок? А ты живёшь у него под боком исключительно для его удобства, да? Знаешь что, дорогая, в твоём возрасте уже пора знать себе цену! Ты же помнишь, когда я жила у Игнатова в домработницах, он сам говорил мне, что не прочь на тебе жениться! И я так радовалась, когда свела вас вместе! И что же, все мои труды – насмарку?

Липа опустила голову:

- Знаешь, я так рада, что могу открыто быть с ним рядом, что мне страшно предпринимать такие решительные шаги. Не сделать бы хуже...

- Не волнуйся, хуже ты не сделаешь. Самое плохое, что может случиться в этой ситуации, – вы пойдёте по жизни разными дорогами. Но при таком развитии событий хуже будет ему, а не тебе! Сама подумай: он лишается сразу и любимой женщины, и хозяйки в доме, и привычного комфорта, – всего! А что теряешь ты? Положение приживалки, которую плейбой содержит ради своего каприза? Тоже мне, потеря...

Липочка вместо ответа стала капать слезами в чашку. Ну вот, приехали... Может, зря я затеяла этот разговор? Я надеялась передать ей свою решительность, как-то повысить её самооценку, а вместо этого перепугала девушку насмерть... Да уж, благими намерениями мы выстилаем дорогу известно куда...

Пирожки её остались нетронутыми. Да и мои тоже... Конечно, такой накал страстей не предусматривает одновременно пикировку и поедание гор пирожков и булок. Ладно, с собой забрать придётся.

Липочка вдруг спохватилась:

- Ой, что-то мы засиделись! Мне же ужин готовить надо! Ты ещё помочь обещала, а вместо этого расстроила меня совсем... Как я без ужина заведу разговор о женитьбе? Игнат скажет: какая из тебя жена, если даже есть в доме нечего?

- Ну-у-у, Липа, если он так скажет, значит, тебе и впрямь надо оттуда рвать когти, а мне – возвращаться на старую работу, то есть опять поселяться там и варить ему щи-борщи. Потому что если мужчину интересует в женщине только её умение готовить еду и наглаживать воротнички рубашек, то ему не жена нужна, а квалифицированная прислуга. Только прислуге этой придётся платить достойную зарплату, а не морочить ей голову любовными бреднями и обещанием когда-нибудь жениться, скоро, очень скоро, уже буквально лет через пятьдесят...

- Зачем ты так утрируешь? – снова всхлипнула Липа.

- Ничего я не утрирую. Я говорю о нём даже лучше, чем он того заслуживает! Ведь он не собирается жениться даже и через пятьдесят лет...

- Ладно, хватит уже об этом. Ты скажи лучше, что бы нам такое купить, чтобы успеть приготовить ужин?

- Лучше всего пойти в отдел кулинарии и купить там что-нибудь готовое: салат, запеканку, что-то ещё... Если твой Игнат тебя любит по-настоящему, то он не заметит подмены, потому что будет думать только о тебе, а не о еде. Ну, а если вздумает пенять, что ты вместо домашних разносолов потчуешь его общепитовской пищей, как раз и будет повод объяснить, что если он не предпримет решительных шагов, то уже буквально с завтрашнего дня общепит станет его лучшим другом!

Липа прыснула, закрывшись ладошкой.

Ну, хоть плакать перестала...

Глава 22

А вечером мне Феликс рассказал неприятные вещи. Ну, во-первых, никаких поклонниц – ни тайных, ни явных – у Иволгина не наблюдается. Значит, одну версию можно смело вычеркнуть из списка. Второе. Банк вряд ли заберёт у Насти фирму за долги, потому что выплаты идут регулярно и уже большая часть задолженности погашена. А поскольку дела фирмы идут всё лучше и лучше, похоже, что и в дальнейшем проблем с выплатами не будет. Значит, и версия, что Иволгин со своим приятелем Синельниковым придумали сложную многоходовку, тоже летит к чёртовой матери. И ещё кое-что порассказывал, что оптимизма мне не добавило. Ну, обвинять в убийстве Марины фермеров или хозяев старой скотобойни вообще смешно... То есть все наши версии одна за другой рассыпались в прах. Надо придумывать что-то новое, хвататься за соломинку, а иначе как Насте в глаза смотреть?

Да и успеем ли посмотреть...

Я решила как можно чаще бывать в обществе Полины и Гарика. Бережёного, как известно, бог бережёт... К тому же Настя мне в самом деле очень нравилась, я совершенно серьёзно видела в ней свою будущую родственницу, поэтому мне было интересно общаться с её роднёй. Ведь яблоко от яблони...

Правда, Феликс не разделял моих восторгов в адрес Насти. Он видел в ней только клиентку. Но мне-то кто запретит мечтать?

С Мариной мне познакомиться не довелось, но с Полиной я могла общаться сколько угодно. Она мне, кстати, тоже очень нравилась. Такая мягкая, спокойная, рассудительная. Гарик, правда, вызывал у меня не умиление, а скорее удивление: шестнадцать лет парню, но ни проблем с алкоголем, ни вечеринок с девчонками, – ничего такого, что обычно беспокоит родителей. Правда, он не выглядел ни плейбоем, ни светским львом: тихий, невысокий, бледное личико, обрамлённое светлыми кудряшками. Под глазами – синие круги.

- Он что, болеет? – спросила я как-то у Насти.

- Нет, он день и ночь над учебниками просиживает. Мы с Полиной всё время ему твердим, что нельзя столько времени заниматься, а то и правда зачахнуть можно! Но его ничего не интересует, кроме истории. Он всё свободное время проводит за книгами или в Интернете. А из дому выходит только на сходки археологов-любителей.

- Слушай, а по-моему, это вступает в противоречие с действующим законодательством. Ведь археологические раскопки должны производиться только под руководством официальных организаций.

- Почему?

- Ну, считается, что такие вот «любители» могут нарушить какие-то там культурные слои, что ли... К тому же находки вместо музеев попадают на барахолки, уходят там за бесценок, и наука таким образом лишается ценных экземпляров старины глубокой. Ты ему как-нибудь осторожно намекни, чтобы был осторожнее, не выходил из правового поля.

Настя засмеялась и махнула рукой:

- Да что ты, Аня, ему эти неприятности не грозят! Сама подумай: что такого замечательного можно раскопать обычной штыковой лопатой? Разный мусор сорокалетней давности. Максимум – столетней. Ну и что? В каждом доме, поди, много найдётся экспонатов гораздо более почтенного возраста, и ничего, обходятся без них музеи! А мальчишкам эти раскопки в радость. Ну, понимаешь, это как бы игра в настоящих археологов. К тому же – лишний повод побыть на свежем воздухе. Полинка говорит – пускай уж лучше стариной увлекается, чем этими новомодными веяниями, от которых одни неприятности!

- Да уж, с этим не поспоришь...

И тут, как нарочно, позвонили в дверь. Оказалось – Полина с Гариком, легки на помине...

Полина смутилась:

- Ой, девочки, вы разговаривали... Мы помешали, да? Я дома торт испекла, хотела тебя побаловать. Так неудобно получилось...

- Нет-нет, что ты! – поспешила её заверить Настя. – Мы сейчас чай организуем. Спасибо тебе большое за торт!

Настя тут же принялась хлопотать по хозяйству, поясняя мне вполголоса:

- Лина знает, что я больше всего люблю песочный... С вареньем внутри. Линочка, сегодня там варенье какое?

- Абрикосовое.

Настя блаженно зажмурилась:

- М-м-м... Моё любимое!

- А чёрную смородину ты разве меньше любишь? – улыбнулась Полина.

- Ещё больше! А что это ты так меня балуешь? Ведь никакого же праздника нет...

- Да кого же мне ещё баловать? Ведь у меня же только ты да Гарик! А после Маринкиной смерти я теперь научилась ценить каждую минуту жизни... Вот и балую тебя! А ты балуешь Гарика!

Повернувшись ко мне, Полина сказала с извиняющейся улыбкой:

- Понимаете, Аня, Настенька взяла нас с сыном на полное обеспечение. То есть я, конечно, работаю, но что там моя зарплата... Смех и слёзы! А Гарику через год в университет поступать, а там сейчас учиться так дорого, не то что во времена моей молодости... Мы Насте всем обязаны.

- Мама! – дёрнулся молчавший до сих пор Гарик.

- Что «мама»? Это же правда...

Через всегдашнюю бледность Гарика пробился румянец – не то смущения, не то возмущения. Он встал и демонстративно вышел из кухни. Через минуту в гостиной запел телевизор.

Полина снова улыбнулась извиняющейся улыбкой:

- Простите его. Он у меня такой независимый и такой ранимый... Не любит, когда я говорю посторонним людям о нашем бедственном положении. Но у меня больное сердце, я инвалид второй группы, работать постоянно не могу. Иногда удаётся устроиться куда-нибудь временно, но какая там зарплата, и так понятно... А в основном мы с сыном живём на мою пенсию.

- А отец Гарика вам не помогает?

Она безнадёжно махнула рукой:

- Да где его теперь искать... Он бросил нас буквально сразу после рождения Гарика и затерялся на просторах родины чудесной... А как великая держава распалась, так я совсем потеряла надежду его отыскать. Я ведь даже не знаю, в какой из бывших союзных республик он остался... А может, вообще за океан рванул!

- Что вы, Полина, его бы не выпустили, пока он не утряс бы все проблемы с алиментами!

Полина вздохнула:

- Вы, Анечка, наивная девочка. Он же в свой паспорт Гарика не вписал, так к нему и претензий быть не может. Да ладно, бог ему судья. Мальчику уже семнадцатый год, какие теперь алименты...

Я кивнула:

- Понятно, почему он такой ранимый... Наверное, он всю жизнь страдал от того, что отец о нём забыл; считал себя брошенным, ненужным...

Настя, закончив колдовать над заварочным чайником, повернулась к нам:

- Да Полинка одна заменила ему всю родню! Она же ему – и мать, и отец, и вообще всё на свете!

- Это ты для нас – всё на свете! – воскликнула Полина.

- Ой, кукушка хвалит петуха, – засмеялась Настя. – Я же только деньгами вам помогаю, а остальное всё на тебе.

Пришла пора пить чай. Мы разрезали торт, который на разрезе выглядел ещё аппетитнее, чем снаружи, разложили его по тарелочкам. Полина пошла звать сына к столу.

Через минуту вернулась:

- Не хочет идти! Говорит, передача началась, которую он ждал целую неделю. Ладно, я туда ему отнесу.

Она собрала на мельхиоровый подносик всё необходимое: чашку с чаем, тарелочку с тортом, ложечку, салфетку.

Когда она ушла, я спросила:

- Она что, не понимает, что мальчику действительно тяжело слушать все эти дифирамбы в твой адрес? Это вообще мало кому обычно нравится, а уж в переходном возрасте вообще невозможно...

Настя сокрушённо покачала головой:

- Да я сама уже устала от её бесконечных благодарностей! Но она, понимаешь, человек такой. Благодарный. За шубу благодарит, за каждую сотню долларов чуть не в ноги кланяется. А когда я сказала, что оплачу учёбу Гарика в университете, так она от радости чуть сознание не потеряла! Вот теперь тортиками меня угощает... Нет, в жизни не так всё просто, Аня, я недавно только это поняла! Понимаешь, творить добро – это целое искусство. Ну, чтобы сделать именно то, что человеку надо, и при этом не обидеть его, не унизить... Но принимать благодеяние – искусство ещё большее. Вот Маринка умела это делать! Она просто брала от жизни то, что та ей давала!

- Жизнь давала или ты? – уточнила я.

- Ой, не придирайся, пожалуйста, к словам! Жизнь – понятие эфемерное, а я – лицо физическое. Жизнь назначает что-то Марине, Полине, Гарику, и даёт им это, но – моими руками.

- Боже мой, какая глубокая мысль, какая философия! Господин Шопенгауэр, я не узнала вас в гриме!

Вернулась Полина, села за стол, налила себе чай и одним махом выпила полчашки. Потом пожаловалась:

- Гарик снова хочет ехать за город, на дачу.

Потом снова отхлебнула глоток чая и пояснила специально для меня:

- У них там раскопки эти бесконечные. Конечно, запретить ему я не могу, мальчик уже большой, тем более археология – смысл его жизни. Но когда он один едет за город, а потом ещё и ночует на даче, у меня сердце не на месте!

Я удивилась:

- Но он же не один там ночует?

- Конечно, с ребятами, но я, честно сказать, даже не знаю, что для него опаснее... Один в доме – мне боязно. Ребята с ним, – а что за ребята? Ведь он у меня совсем домашний ребёнок, он не знает вкуса алкоголя, сигарет, наркотиков.

Настя досадливо поморщилась:

- Знаешь, Лина, волков бояться – в лес не ходить! Наркотиками наверняка торгуют у них в школьном туалете, а сигаретами и алкоголем заполнены все киоски в округе! Если он до сих пор не соблазнился этим в городе, так чего бы ему на даче начать вдруг вести такой образ жизни, а? Сама подумай!

Полина и вправду задумалась. По всему похоже – надолго.

Я решила, что пора мне уже оставить их доругиваться без свидетелей. Распрощалась и ушла.

Выйдя на улицу, я тут же набрала Феликса и отчиталась, где я бывала и что я видала. Сказала, что с Полиной всё нормально, что она сейчас у Насти и, похоже, пробудет там ещё долго. А вот Гарик собирается ехать за город, на дачу, так что его охрану надо бы усилить. Он будет ехать в электричке, потом идти лесной дорогой, так мало ли что...

Потом я позвонила своей дорогой подруге Олимпиаде. Та пригласила меня в гости.

- Липа, ты мне скажи, ты поговорила с Игнатовым?

Она была на удивление лаконична:

- Приезжай, всё узнаешь, – и отключилась.

Я некоторое время озадаченно смотрела на умолкший телефон. Что за таинственность? Ладно, придётся ехать. Господи, это же на другой конец города тащиться... Хорошо ещё, что не час пик! Хоть пробок на дороге нет...

По дороге я купила кучу солёных угощений: орешки, чипсы, крекеры. После сладкого торта мне сейчас это было необходимо. Ну, и к Липе в гости приеду не с пустыми руками...

Возле гастронома стояла абсолютно патриархального вида аккуратненькая старушка в белом платочке. Перед ней был разложен её нехитрый товар: пучки укропа, петрушки, зелёного лука. Но главное – эмалированное ведро с малосольными огурчиками. Сверху, на крышке ведра, была устроена импровизированная витрина: блюдечко, а на нём три крепеньких пупырчатых огурчика. К зелёному боку одного из них пристала веточка укропа.

У меня слюна закапала, как у собаки Павлова. Нет, мимо такой прелести пройти невозможно!

- Бабулечка, а у вас огурцы очень солёные или малосольные?

Бабушка внимательно посмотрела на меня и сказала с достоинством:

- Огурцы у меня очень хорошие.

Я пару раз моргнула, переваривая информацию, а потом зашлась в хохоте: ай да бабулька! Боевая! Ответила, называется...

- Бабушка, миленькая, я не сомневаюсь, что они хорошие! Это и так видно. Но мне интересно: они уже хорошо просолились или только со вчерашнего дня в рассоле плавают?

- А это, деточка, не спрашивать надо, а пробовать! – сказала бабушка со значением и протянула мне огурчик.

Я засмущалась:

- Ой, что вы, зачем мне весь? Вы мне отрежьте маленький ломтик, мне же только попробовать...

- Вот и пробуй весь. Хоть распробуешь!

В общем, огурчик я схрумала быстро и без остатка, и он мне так понравился, что я купила их целый килограмм, хотя поначалу собиралась взять только парочку.

Глава 23

Липа поджидала меня на крылечке. Возле неё стояла Маня с Саней на руках. Позади Мани стояла пустая коляска.

Я аккуратно припарковалась, вышла:

- Гуляете, барышни?

Сашка радостно загулила.

- А я вам, красавицы, угощение привезла.

Я полезла в салон, достала яркие пакетики с чипсами и орешками и мокрый кулёк с малосольными огурцами.

- Вот зараза, рассол протёк, полики мне залил... Лужа целая!

Я вытащила из машины резиновый полик, бросила его на крыльцо:

- Пускай просохнет пока что...

Липа выглядела как обычно: ни весёлая, ни печальная, словно с тёмного неба сошедшая... Что же она такого туману мне по телефону напустила? И чего не вываливает на меня новости? Машки, что ли, стесняется?

Мы все вместе прошли на кухню, расселись вокруг стола. Стол у Игнатова что надо: абсолютно круглый, как на дипломатических переговорах. Никаких острых углов. За таким столом можно сидеть бесконечно.

- Чай пить будете? – спросила Липа.

Я пожала плечами:

- Можем и водочки тяпнуть. Чтобы закуска зря не пропадала. Гляньте, девушки, какие огурчики!

Машка замотала головой:

- Я, девочки, водку не буду! Я же ребёнка кормлю!

Я вздохнула:

- А я за рулём. Водки, Манечка, не будет. Это я так шучу.

- Будет водка, – сказала Липа ровным голосом. – Не хотите водки – можно вина выпить. Коньяк тоже есть.

- А чего это ты нас спаиваешь?

- А нет повода не выпить. Мне вчера Игнат предложение сделал. Официальное.

Я присвистнула:

- Ничего себе... Такой прыти я от тебя не ожидала. И от него тоже. Чем же ты его допекла? Какой из моих сценариев тебе пригодился?

- Никакой. Он вчера пришёл домой с огромным букетом пионов – белых, моих любимых. И сказал, что мы едем с ним в ресторан, что столик там уже заказан. Я так обрадовалась, что не придётся оправдываться, почему ужин не приготовила. Собралась быстренько, и мы поехали. Ужин был замечательный: итальянская кухня, свечи на столе, он такой предупредительный, такой ласковый, что я даже забеспокоилась: а не натворил ли он чего? Ну, в конце ужина официант подал мне чайную карту.

- Что подал? – нахмурилась Маня.

- Карту чайную, – повторила Липа.

- В этой чайной в карты, что ли, играют?.. – продолжала не понимать наша святая простота.

Я вздохнула:

- «Чайная карта», Манечка, – это, как бы тебе объяснить, чайное меню. Отдельная книжечка, в которой перечислены все сорта чая, которыми располагает ресторан.

Маня засмеялась:

- А я подумала, что вы ужинали в казино каком-нибудь... С картами...

Липа продолжила:

- Так вот, открываю я этот фолиант, а там – открыточка такая очаровательная, и на ней – несчастная мужская физиономия. Я её открыла, а там внутри надпись: «Выходи за меня замуж». И силуэт мужчины, который опустился на одно колено и держит в руках своё пылающее сердце. Я так растерялась... Подняла глаза на Игната, а он весь красный сидит, и по лбу капли пота катятся.

- Надо же, как разволновался, – уважительно сказала Маня.

- И что же ты ему ответила? – округлила я глаза. – Прямо ума не приложу, что ты могла сделать в такой ситуации...

- Я расплакалась, – развела она руками.

Видимо, рассказывая это, она снова погрузилась в атмосферу вчерашнего вечера, и глаза у неё подозрительно заблестели. Ох, и любит она это дело...

- Сейчас открытку вам принесу, сами увидите!

Она выпорхнула из комнаты, чтобы не пустить слезу при нас.

Мы с Маней переглянулись.

Наверное, нам с ней полагалось броситься на шею счастливой невесте, расцеловать её, устроить радостный шум-гам-тарарам. Но повествование велось в такой манере, что подобное поведение просто исключалось. К тому же я вообще была не готова к такому повороту событий, а Маня даже вряд ли знала всю долгую предысторию их отношений.

Надо же, как всё неожиданно получилось... Я готовила Липу к долгой осаде этой крепости, а крепость взяла и сама пала к её ногам, причём без всякой осады. Поди разбери этих мужиков...

Значит, он действительно её любит?

По всему выходит, что – да, любит.

Вернулась Липа со своей открыткой. Открытка оказалась уморительной: такая смешная рожица сверху, и внутри такой потешный человечек протягивает сердце на ладони!

Я полюбовалась открыткой и передала её Мане. Та стала рассматривать, но Сашка бездумно цапнула открытку из рук няни и потащила её в рот.

И Маня, и Липа одновременно округлили глаза и ахнули, но – по разным поводам.

- Моя открытка! Она же её сейчас съест! – причитала готовая растерзать Сашку счастливая невеста.

- Да, съест и отравится! – вторила ей Маня.

Общими усилиями открытку у девочки всё же отобрали. Сашка тут же сунула в рот свой пальчик. Такой вариант её тоже устроил.

Я почувствовала, что Маня и Липка остались очень недовольны друг другом, хотя виду старались не подавать.

Чтобы разрядить так внезапно накалившуюся обстановку, я улыбнулась:

- Ладно, невеста, тащи своё вино! Это же действительно стоит обмыть!

Липа пошла в бар за вином. Драгоценную открытку она унесла с собой.

Я объяснила Машке:

- Ейный хахаль – большой специалист по заграничным винам. У них тут такая энотека – будь здоров! Я когда здесь работала, так видела. Закачаешься!

- Винотека? – переспросила Маня.

- Ну, в общем, да. Винная коллекция. По-научному это называется «энотека».

- Слушай, Аня, откуда ты столько слов разных знаешь? «Энотека», «чайная карта»...

- Как тебе сказать... Иногда приходится сталкиваться с такими вещами, в основном в ресторанах, вот я и запоминаю.

Она вздохнула:

- А я даже не знаю, как в ресторан дверь открывается...

- Точно так же, как в любое другое помещение. Не страшно, что ты там не бывала. Поверь, ты ничего не потеряла!

Вернулась Липа, растерянно похлопала глазами:

- Ой, девочки, я же не спросила у вас, какое вино вы хотите? Белое, красное, розовое? А может, шампанское?

Машка снова отчаянно замотала головой. Я вздохнула:

- Липа, я ведь действительно за рулём. И мне сегодня ещё рулить и рулить! Событие у тебя, конечно, неординарное, но мне потом шарахаться от каждого гаишника неохота, сама понимаешь. Давай мы это дело отметим чаем и чипсами, ладно?

- Ладно, – легко согласилась новоиспеченная невеста, сама, кстати, небольшая любительница выпить.

Да уж, с такой женой-трезвенницей винной коллекции Игната ничего не угрожает! В этом плане он точно не прогадал!

В общем, мне снова пришлось пить чай. К моим солёным угощениям Липа подала дежурные сладости, которые были в доме. А были у неё в доме халва, мармелад, открытая коробка конфет, заморские вафли в ярких обложках.

Вафли были красиво упакованы, но на вкус оказались так себе. Ватные какие-то. Эх, не то, что в моём детстве... Правда, тут я неоригинальна. Нам же всегда кажется, что в детстве и дома были выше, и конфеты слаще, и солнышко ярче светило...

Это чаепитие мне понравилось больше, чем предыдущее. У Насти дома было не то что грустно, но как-то не особо весело. Ну, это понятно, после такой потери ни самой Насте, ни её сестре веселиться не хотелось. К тому же племянник со своими подростковыми взбрыками...

А здесь – совсем другое дело! Липа выглядела очень счастливой, прямо светилась вся. И Машка тоже светилась, радуясь, что у подружки так удачно всё сложилось. И я, глядя на них, улыбалась и сияла, как новая копейка.

Правильно моя бабушка говорила: полсвета плачет, полсвета скачет...

Правда, на застолье и веселье судьба отвела нам совсем мало времени. Где-то через полчаса Сашурка закапризничала. Маня объяснила, что ей уже пора кушать и спать. Откланялась и отбыла.

Я тоже долго засиживаться не стала:

- Знаешь, подружка, дел у меня сегодня невпроворот! Поеду я.

Липа огорчилась:

- Ну вот, пожалуйста! Одна ускакала, другая отчаливает... Вы что, сговорились, да? Я же так мечтала с вами отпраздновать!

Она в самом деле очень расстроилась.

Мне стало её жалко, и я предложила:

- А почему бы вам не отпраздновать это дело в ресторане? Гостей бы позвали. И я бы пришла.

Липа задумалась:

- Ну, я даже не знаю... У нас вроде не принято праздновать в ресторане предложение руки и сердца... То есть мы с Игнатом это уже отпраздновали...

- То было не празднование, а само по себе предложение руки и сердца. Теперь вы помолвлены. А это событие – помолвку – вполне уместно отметить с друзьями в ресторане. Ты Кириллу уже сказала?

- Нет ещё. Тебе первой.

- Может, Игнатов твой ему позвонит? Как думаешь?

- Ой, вряд ли... Он с Кирюшей старается свести общение к минимуму. Считает, что это мой брат, и общаться с ним лучше мне самой.

- Вот и правильно, – одобрила я. – Барышев, когда за мной ухаживает, тоже не особенно рвётся общаться с Феликсом. Кстати, если вы пригласите в ресторан меня, Киря будет вам очень благодарен.

Липка посмотрела на меня влажными глазами:

- Он говорил мне, что сделал тебе предложение. Вот было бы замечательно, если бы ты согласилась. – И вдруг загорелась: – Послушай, Аня, мы ведь можем закатить двойную свадьбу! Ой, как замечательно будет!

Она даже в ладоши захлопала от радости, что так хорошо всё придумала.

Очень мне не хотелось её огорчать, но пришлось:

- Да, это правда. Кирилл делал мне предложение. Раз восемь уже делал. Но я, понимаешь, не готова пока что так резко менять свою жизнь.

- Аня, все девушки так думают! Но замуж выходить всё-таки надо...

- ... причём именно за Барышева, да? Липа, сама подумай: какая из меня жена? Жена должна быть такой... такой... Ну, вот примерно такой, как ты: целый день дома, и главная забота – приготовлен ли ужин, наглажены ли рубашки. А я?! Мотаюсь целый день по городу, с бандитами разными якшаюсь, выслеживаю кого-то, преступления распутываю... Разве так ведут себя добропорядочные жёны?

- Да, действительно... А ты что, разве не можешь бросить эту работу? Феликс, я думаю, тебя поймёт. И насчёт денег не волнуйся: Кирюша способен тебя обеспечить, сама же понимаешь...

Я вздохнула:

- Я-то понимаю, а вот ты – не очень. И Кирилл меня вполне обеспечит материально, и Феликс меня удерживать на работе не станет, но дело всё в том, что я не хочу ничего этого! Я хочу вести тот образ жизни, к которому привыкла. И заниматься я хочу тем, чем занимаюсь сейчас, а не утюжить рубашки мужу!

Липа всполошилась:

- Тихо, тихо, чего ты так волнуешься? Не хочешь рубашки гладить – не надо. Никто же не заставляет! Можешь прислугу нанять. Могу я приходить, помогать тебе по хозяйству...

- Спасибо, конечно. Но я что делать буду? Меня опять потянет распутывать преступления, а братцу твоему это вряд ли понравится.

- Это да...

- Так что замуж я пока идти не намерена, а вот на вечеринку по поводу вашей помолвки приду обязательно. Приглашайте, в общем.

- Хорошо, я с Игнатом посоветуюсь...

Зазвонил мой мобильный. Это оказался Феликс.

Поговорив с ним, я развела руками:

- Вот видишь, я же говорила... Мне срочно надо бежать – нет, не бежать, а лететь. Пока!

Я чмокнула её в щёчку, выскочила из дома, положила на место высохший резиновый коврик и уехала, картинно подняв за собой клубы пыли.

Феликс мне ничего срочного поручать и не думал. Он просто интересовался, где я сейчас нахожусь и всё ли у меня в порядке. Но я была так рада прекратить этот бесперспективный разговор о двойной свадьбе, что ухватилась за эту соломинку. И бесхитростная Липа поверила, что мне в самом деле надо немедленно лететь «на задание».

Глава 24

Помолвку мы отмечали уже на следующий день. Я думала, что народу будет много, но оказалось, что приглашены только мы с Кириллом. Я поняла, что процесс сватовства продолжается даже помимо моей воли. Ну, Липка, погоди у меня...

Правда, к чести присутствующих надо сказать, что никто меня не донимал этими разговорами о нашей с Кириллом женитьбе. Да это и выглядело бы как-то странно: помолвка-то не у нас, а у них. Поэтому и разговоры крутились вокруг их свадьбы.

Оказалось, что Игнат мыслил в одном направлении со мной: свадьбу он хотел приурочить к своему дню рождения. Липочка сидела счастливая, умиротворённая. Смотреть на неё было любо-дорого.

В этот вечер мы решили, что свидетелем со стороны жениха выступит Барышев, а со стороны невесты – я. Собственно говоря, я такой вариант развития событий предрекала ещё давно. Но теперь Игнат и Липа были уверены, что это они сами всё придумали, и очень этому радовались. Пускай, мне не жалко. Я обычно генерирую идеи и дарю их безвозмездно, то есть даром. И людям радость, и мне удовольствие.

Мы с Липой тут же, прямо за столом, стали обсуждать моё будущее платье – и цвет, и фасон. Я хотела что-нибудь в пастельных тонах, но Липа настаивала, что платье должно быть ярким.

Послушав нашу перепалку, Игнат изумлённо уставился на свою невесту:

- Я не понял... А почему обсуждается Анино платье, а не твоё? Это чья свадьба намечается? Кто на ней будет главным действующим лицом?

Она миролюбиво улыбнулась:

- Ну что ты спрашиваешь? Свадьба наша. Невеста – я. Но у невесты платье всегда белое, что тут обсуждать... Белое – это, конечно, торжественно, но скучновато, согласись... Поэтому я настаиваю, что у свидетельницы платье должно быть яркое, весёлое. Цветовое пятно.

- Чтобы все смотрели на неё, а не на тебя? – ревниво засопел жених.

- Игнатов, успокойся! – всплеснула я руками. – Я вообще могу прийти на вашу свадьбу в драных джинсах и линялой майке. Мне так даже удобнее будет!

- Вот-вот, – подхватил Барышев. – И тогда уж точно вся свадьба будет пялиться не на Ёлку, а на тебя! А Пальма этого и добивается, знаю я её! Она же у нас тихоня и скромница, для неё быть в центре внимания смерти подобно. Вот она тебя под это дело и подставляет! Иди, иди у неё на поводу...

Я пожала плечами:

- Да ладно, мне не жалко... Липочка мне всё-таки подруга, а за друзей я – в огонь и в воду, не задумываясь! Барышев, а давай мы с тобой всю эту утомительную церемонию на своих плечах вытянем, а? Ты будешь и.о. жениха, я буду и.о. невесты, а настоящие жених с невестой пускай себе тихонько линяют в свадебное путешествие. Здорово я придумала?

Мне тут же зааплодировали. Я с достоинством раскланялась.

Барышев пробормотал:

- А что, хорошая мысль! Мы же тоже когда-нибудь должны будем через это пройти... Пускай это будет генеральная репетиция.

Прошло ещё несколько дней, и у нас с Феликсом появилась новая версия. Все те версии, которые были раньше в нашем списке, оказались несостоятельными, и нам пришлось от них отказаться.

Но то, что постепенно выяснилось в ходе нашей работы, вообще переставляло с ног на голову всю картину несчастья, произошедшего с Мариной. Выяснилось, что в этом убийстве изначально всё было не так, как мы думали. Ложные посылы, которыми мы руководствовались в расследовании, только сбивали нас со следа. Но мы же действовали по всем правилам сыскной науки! Разве могли мы догадаться, что здесь с самого начала всё было наперекосяк...

Феликс был просто вне себя от ярости, буквально рвал и метал, обзывал себя придурком, дауном, дебилом.

Я успокаивала брата:

- Перестань казниться, Федя! Никто ведь не мог предположить, что такое вообще может быть!

- А я должен был предположить! Должен был догадаться! Иначе грош мне цена, а заодно и тебе... Детективы мы с тобой задрипанные... Соображать разучились, пользуемся штампами! Я рассуждал, как деревенский участковый, который расследует кражу курицы. Нет, Нюрка, пора мне сызнова учиться уму-разуму, подаваться в стажёры. Вот только к кому?

- Иди стажироваться ко мне, – предложила я. – Уж как бы там ни было, а штампами я точно не мыслю.

- Это потому, что ты вообще мыслить не умеешь! – взорвался он.

- Это потому, что я ненавижу штампы, – тихо поправила я.

Я понимала: он нервничает, причём для этого у него есть сразу две причины. Во-первых, столько времени потрачено впустую; во-вторых, на истинного преступника мы вышли благодаря моей настойчивости. И о мотивах преступления догадалась тоже я. Ну и как ему такое пережить?..

Но нам требовались неопровержимые доказательства. Помог нам в этом, как ни странно, наш технический эксперт Булкин. Наблюдая день за днём за квартирой Насти Колосковой через свои видеокамеры, он очень быстро пресытился видом из окна. К тому же понял, что из окна застрелить Марину было бы невозможно. Тогда он поднялся на крышу того дома, где был наш временный пункт видеонаблюдения и откуда – предположительно – стрелял преступник. Но дома были расположены в шахматном порядке, навести оружие прямо на цель было невозможно, пуля прошла бы по касательной, а экспертиза показала, что стреляли прямо, как если бы преступник стоял как раз напротив своей жертвы.

Тогда Андрей Булкин совершил экскурсию на чердак соседнего дома. Там результат оказался точно такой же: если бы преступник вздумал стрелять с этой крыши, то выстрел тоже мог оказаться смазанным. Или Марине, чтобы попасть под пулю, пришлось бы свешиваться с балкона, а она не то что не свешивалась за перила, она вообще стояла в дверном проёме. Труп полностью находился в квартире, даже ноги наружу не высовывались, а это значит, что стояла она не на балконе, а в квартире. Просто стояла у открытой балконной двери и смотрела в небо, на разноцветные россыпи.

Последнее зрелище, увиденное Мариной, было, наверное, великолепным. Но это никого не радует...

Булкин так и метался между двумя домами, силясь понять, как же можно было выбрать удачную для выстрела позицию, если оба дома стоят наискосок от Настиного. Метался, метался, да вдруг догадался!

Дело в том, что дома в этом микрорайоне построены в шахматном порядке. То есть первая линия, допустим, – это та, где находится Настин дом. Вторая линия – та, где у нас расположен пункт видеонаблюдения, – выстроена так, что один дом стоит как бы левее Настиного, а другой – чуть правее. Но потом начинается третья линия, и уж там-то дома расположены точно так, как и дома первой линии! То есть один из домов находится как раз напротив Настиного! И стрелять оттуда можно прямо, а не куда-то вбок. Как в тире.

Булкин метнулся туда, обшарил весь чердак, и всё-таки нашёл искомое! Он нашёл гильзу, которая о многом нам рассказала. Собственно говоря, с находки этой интереснейшей гильзы и началось наше переосмысление случившегося.

Наш Андрюша так увлёкся и своей находкой, и новой версией, что даже своего брата Вадима подключил к расследованию, хотя Вадик по складу ума – чистый технарь, и все наши шпионские игры ему обычно вовсе без интереса. Но видя, как родной брат бьёт копытом от нетерпения, пошёл у него на поводу и оставил ненадолго свои обожаемые компьютеры, видеокамеры и прочие чудеса высоких технологий. Пришлось и ему, хакеру, живущему в Сети, вспомнить, что на свете, кроме Интернета, существует ещё и улица. Пришлось немного поработать на этой самой улице, на свежем воздухе. Заодно он вспомнил правила перехода проезжей части, научился пользоваться транспортными средствами.

Мы с Федей, чтобы не светиться, у братьев Булкиных под ногами не путались, руководили процессом издалека, в основном – по телефону. На этом этапе нам уже пришлось привлекать правоохранительные органы, потому что частные детективы, даже самые блестящие, не имеют права ни арестовывать людей, ни проводить обыск у подозреваемых. А прокуратура, которая вела следствие по этому делу номинально, решив, что это – классический «висяк», так вот прокуратура на все эти действия как раз право имеет. И даже обязана проводить расследование, обыски и аресты подозреваемых. Но, зная о том, что следствие ведёт Феликс Штосс, ребята из прокуратуры расслабились. То есть они уверяли нас, что сосредоточились на других вещах, более важных, чем убийство ничем не примечательной Марины, хотя, на мой взгляд, убийство есть убийство. Известного человека убивать нельзя, а малоизвестного – можно?..

Одним словом, наши друзья из прокуратуры ждали, пока мы по максимуму выполним работу за их ведомство, и мы их не подвели. Собрали классную доказательную базу и дали им все карты в руки. В благодарность за это Феликс удостоился дружеского похлопывания по плечу, а я – рукопожатия.

Ну, их можно понять... Мы-то с Федей огребаем за свою работу нехилые гонорары, а ребята из прокуратуры вынуждены горбатиться за очень средненькую зарплату и нечастые взятки. Так пусть им хоть лавровые венки победителей достаются! А также медали и очередные звания. Мы же с братом – люди новой формации. Мы привыкли довольствоваться деньгами – большими, но честно заработанными.

Глава 25

И вот настал тот волнующий день и час, когда Феликс позвонил Насте Колосковой и сказал, что преступление раскрыто и преступник обнаружен.

Настя, понятное дело, заволновалась:

- Кто это, Феликс? Скажи мне сейчас же!

- Не могу пока что, извини.

- Феликс, ну пожалуйста, – скулила Настя в трубку так жалобно, что мне было её слышно и очень жалко. – Я никому не скажу, честное пионерское!

Но истинный ариец Феликс Арнольдович Штосс был непреклонен:

- Настя, это разговор долгий. Одной секундой тут не обойтись. Давай я приеду к тебе, и там уже расскажу всё по порядку. Договорились?

- Договорились... – протянула Настя разочарованно. – А Полинке больше ничего не грозит? Точно?

- Точно. Я даже уже охрану с них снимаю. Они сейчас у тебя, да? Мне моя наружка доложила так.

- Да, у меня.

- Пускай не уходят, им тоже интересно будет послушать. Я расскажу обо всём подробно, так что и ты, и твои родные смогут убедиться в том, что мы не зря потратили твои деньги. Жди нас.

Где-то через час мы ввалились к Насте целой толпой.

Феликс представил нас:

- Это – Анна, моя сестра и напарник. Это – следователь прокуратуры. А это – два сержанта милиции. Мы же работаем в тесном сотрудничестве с правоохранительными органами, и дальнейшее расследование дела будут проводить именно они. Агентство «Ангелы» свою часть работы выполнило, и я считаю – выполнило блестяще. Судите сами.

Милиционеры скромно прислонились к стене со скучающим видом. Следователь прокуратуры сел на краешек предложенного стула. Я тоже села на свободный стул. Диван я сознательно проигнорировала, потому что из памяти ещё не изгладилась страшная картина: возле него на полу лежит труп Марины, которую я сгоряча приняла за Настю. Так что я постаралась сесть подальше от дивана.

Но саму Настю диван совсем не пугал. Конечно, она продолжает жить в этой квартире, продолжает пользоваться всей мебелью, в том числе и диваном. Так чего ей сейчас шарахаться?

Они с Полиной сели на этот злополучный диван, взялись за руки и с любопытством уставились на нас. Полина поманила к себе сына, но тот возмущённо качнул головой и с независимым видом уселся в кресло. Взрослый уже мальчик, ничего не попишешь... Не будет же он в трудной ситуации лезть к маме под крылышко! Несолидно это как-то...

Сам Феликс так и остался стоять в дверном проёме, подпирая плечом косяк. Нет, всё-таки природа несправедливо обходится со своими детьми. Вот Гарик – сморчок сморчком, хотя парень он уже достаточно взрослый. И оба милиционера не сказать, что очень уж высоки ростом. А Феликс занимает весь дверной проём. Причём создаётся впечатление, что не только дверной проём, а что он заполняет собой всё пространство комнаты.

Убедившись, что все присутствующие обратились в слух, Феликс сказал:

- Итак, Настя, я сейчас намерен предоставить тебе отчёт о нашей работе, после чего дело окончательно окажется в ведении прокуратуры. Надо сказать, что ты не зря обеспокоилась, получив несколько тревожных звоночков. Тебя действительно хотели убить, но это никак не связано со смертью твоего мужа. Скорее, именно смерть мужа и спровоцировала преступника к тому, чтобы готовить покушение на тебя. Если бы Валентин не погиб по нелепой случайности, я думаю, тебе бы ничего не угрожало. Но он погиб, ты осталась полновластной хозяйкой фирмы «Мясная лавка», и это сослужило тебе плохую службу.

- Неужели всё-таки Иволгин? – прошептала Настя побелевшими губами.

- Нет, не Иволгин. Он был у нас в списке подозреваемых под первым номером, мы проверяли его особенно тщательно, но оказалось, что ты в нём не ошиблась: человек он вполне достойный.

- Слава богу, – прошептала Настя, прикрыв глаза.

Я решила дать брату возможность отдышаться и собраться с мыслями перед последним раундом, а потому продолжила сама:

- Вторым в списке подозреваемых у нас был твой главный конкурент, хозяин фирмы «Весёлый колбасник». Представь себе моё удивление, когда этим человеком оказался Виталий Коробкин, мой бывший одноклассник! Я встретилась с ним у Вари в клубе, куда он пришёл сгонять лишний вес. Честно сказать, я его не узнала. Но он меня узнал сразу и практически бросился мне на шею. Не скажу, что меня очень уж обрадовала эта встреча. Но когда я узнала, чем он занимается, я тут же воспылала к нему прежними дружескими чувствами.

(Я не стала уточнять, что прежние мои чувства к нему были отнюдь не только дружескими. Это детали. Сейчас дело не в этом).

- Так вот, я разговорилась с Виталием о жизни, о его работе. Почти сразу сказала, что расследую дело о покушениях на твою жизнь. И спросила, что сам он думает по этому поводу. Виталик сначала отказывался верить, что на твою жизнь кто-то может покушаться. Но когда я предположила, что эти покушения каким-то образом могут быть связаны с гибелью Валентина Колоскова, призадумался. Сказал, что он тоже был обеспокоен той нелепой историей, и даже подумал, что в городе бандитские структуры начали передел собственности. Сказал, что ждал «гостей» со дня на день. Думал, что или его самого тоже захотят убрать, или попытаются ему продать осиротевшую фирму Колоскова. Но не случилось ни первое, ни второе. Это его озадачило, но ничего больше не происходило, поэтому пришлось Коробкину поверить в то, что Валентин и в самом деле погиб по нелепой случайности. После того разговора со мной, когда я рассказала о покушениях на Настю, он, оказывается, снова встречался с мафиозными структурами, и те снова убедили его, что не имеют к загадочным происшествиям никакого отношения. Конечно, мне очень хотелось верить в его непричастность, потому что старый друг, бывший одноклассник и всё такое... Но я на слово не верю никому, поэтому мы с братом провели тщательнейшее расследование и этой версии тоже. Оказалось – правда. Коробкин вообще никак не причастен к покушениям на Настю и к гибели Марины.

Настя пожала плечами:

- Честно сказать, я никогда не думала плохо о Коробкине. Конечно, я знаю его недостаточно хорошо, но никогда бы не предположила, что он может быть замешан в подобных делах. Нет-нет, я чувствую людей!

Феликс поднял бровь:

- Как выяснилось много позже, не так уж хорошо ты их чувствуешь... Ладно, идём дальше. Итак, второй вариант тоже отпал. Ни Иволгин, ни Коробкин на роль главных злодеев не годились. А ведь это были основные версии! Пришлось нам с Анютой копать глубже. Стали мы изучать документацию «Мясной лавки». Снова появилась информация к размышлению. Оказалось, что в своё время Андрей Иволгин взял в банке большой кредит под высокие проценты. Это навело нас на мысль, что таким образом Настина фирма может в скором времени оказаться в опасности. Если не вернуть вовремя деньги, взятые под залог всей фирмы, банк может отобрать фирму у владелицы, причём на законных основаниях. Но и этот посыл оказался ложным, потому что Иволгин всё рассчитал правильно, денежное вливание вдохнуло в фирму новую жизнь, она расцвела, дела быстро пошли на поправку. Выплаты производятся вовремя, у банка к тебе претензий нет, и по всему похоже, что банкротство тебе не грозит и потери фирмы ты можешь не опасаться.

Настя удивилась:

- Так я же тебе сразу так и говорила! Ты что, забыл? Андрюша советовался со мной по поводу кредита. Я согласилась. И я прекрасно знаю, что задолженность мы погашаем регулярно.

Феликс улыбнулся:

- Но ты вряд ли знала, что кредит бесперспективной на тот момент фирме банк выдал не ради твоих красивых глаз, а потому, что этим филиалом банка управляет Боря Синельников, бывший однокашник Иволгина.

- Да, этого я и впрямь не знала, – согласилась Настя.

- А мы, узнав это, заподозрили их в преступном сговоре, но оказалось, что зря. Убедившись, что и этот посыл ложный, мы стали думать, кому же могла помешать твоя фирма. Причём помешать настолько серьёзно, что кому-то даже понадобилось тебя убить. И тут у нас с Аней тоже возникло несколько возможных вариантов, каждый из которых мы тоже были вынуждены тщательно отследить.

Тут уже не выдержала Полина. Робко кашлянув, она тихо спросила:

- А зачем вы так подробно рассказываете обо всех ваших неудачах? Может, лучше просто назвать имя преступника?

- Не лучше, – отрезал Феликс. – Я должен дать клиенту подробный отчёт, в том числе и финансовый. Мы ведь преступника вычислили, а не просто ткнули пальцем в небо, и в кого попали, того и назначили виноватым. Мы отслеживали одного подозреваемого за другим, проверяли тщательнейшим образом, а это требовало немалых затрат сил, времени, а также финансов. Когда мы узнали, что с лёгкой руки Иволгина «Мясная лавка» обзавелась собственной скотобойней, которая отбила большую часть клиентов у скотобойни старой, мы даже версию о мести со стороны владельцев старой скотобойни рассмотрели очень внимательно. Теперь-то мы знаем, что и этот посыл был ложным, но сил и времени на него тоже было потрачено немало.

Я перехватила инициативу:

- Узнав, что «Мясная лавка» обзавелась не только скотобойней, но ещё и собственным откормочным комплексом, я предположила, что местные фермеры, которые раньше очень успешно сдавали сюда бычков и поросят, сильно обиделись. Настолько сильно, что решили отомстить в духе американского Дикого Запада. К счастью, Феликс развенчал мои сомнения, и оказался прав. Местные крестьяне вовсе не так кровожадны. Потом мы рассмотрели ещё одну версию, совсем уж экзотическую: у Иволгина имеется то ли явная зазноба, то ли тайная воздыхательница, которая видит в Насте соперницу. И вот эта воздыхательница решила одним махом убрать препятствие на пути к своему счастью.

Настя хмыкнула.

- А ты не хмыкай! – сказала я наставительно. – И не такое в жизни бывает, можешь мне поверить! В общем, пять версий – пять неудач. И ещё одна непонятная вещь: баллистическая экспертиза показала, что на пуле, которая убила Марину, всего три нареза, хотя должно быть четыре. Из чего была выпущена пуля, сказать невозможно, под этот патрон выпускается несколько видов оружия, но нарезов должно быть обязательно четыре! Следователь чуть с ума не сошёл, пытаясь найти объяснение этому факту.

В этом месте следователь улыбнулся и сказал:

- Да, правда. Я уж было стал склоняться к мысли, что завелись у нас умельцы, которые делают оружие самостоятельно, не по ГОСТу. Но тут один старичок восьмидесятилетний, который в органах работает дольше, чем я живу на свете, возьми и скажи: а я помню, в войну оружие клепали очень быстро, поэтому попадались такие экземпляры, которые оставляли на пуле не четыре нареза, а три. Даже бывало, что и два. Тогда ведь никакой госприёмки не было. Стреляет ружьё, вот и ладно!

Феликс покивал:

- Вот-вот... А тут ещё наш технический эксперт, который вёл за квартирой Насти видеонаблюдение, сделал сенсационное открытие. Оказывается, вот с этих домов никто не стрелял, – показал он за окно. – Стреляли во-он оттуда!

Федя показал на дом третьей линии, который действительно находился аккурат напротив Настиного балкона.

- Там, на чердаке, и нашёл наш Булкин гильзу, которая подтвердила выводы фронтовика. И по характерным отметинам, и по состоянию самой гильзы криминалисты пришли к выводу, что гильзе этой уже много-много лет. А исходя из того, что нарезов на пуле было три вместо четырёх, мы предположили, что и винтовка, похоже, была этому патрону ровесницей. Какой из этого можно сделать вывод? – обратился он к Полине.

Та несмело улыбнулась и пожала плечами:

- Что какой-то ветеран войны хранил винтовку столько лет? Только зачем ему было стрелять в Марину?

В ответ на Полинину несмелую улыбку Феликс улыбнулся снисходительно:

- Нет, ветераны здесь ни при чём. Бывает, вполне молодые ребята вдруг начинают интересоваться делами давно минувших дней, превращаются в так называемых «чёрных археологов». Вы ничего не слышали о подобных случаях?

Полина побелела и застыла.

Настя нахмурилась:

- Что ты хочешь этим сказать, Феликс?

- Вот Полина уже поняла, что я хочу этим сказать. А ты ещё не поняла?

Настя округлила глаза:

- Ты что, на Гарика намекаешь? Ты хочешь сказать, что...

Фраза так и повисла в воздухе. Договорить её Настя не решилась.

Феликс выждал несколько секунд, а потом горестно кивнул:

- Да, Настя, именно это я и хочу сказать. На тебя охотился твой любимый племянник.

Все головы синхронно повернулись в сторону Гарика. Он сидел совершенно безучастно, уставившись в окно. Создавалось полное впечатление, что мальчик – глухонемой, и что он просто не слышит этого разговора.

Настя с Полиной переглянулись и судорожно обнялись. Потом Полина сказала дрожащим голосом:

- Что же ты молчишь, сынок? Тебя в таких ужасных вещах обвиняют, а ты молчишь?..

Гарик продолжал играть в молчанку, только позу сменил: раньше он сидел, судорожно вцепившись в подлокотники, а теперь, когда самые страшные слова уже были произнесены, он расслабился и руки скрестил на груди.

Настя снова улыбнулась, но как-то кисло:

- Феликс, брось говорить ерунду. Быть этого не может. С какой стати ему меня убивать?

- Да Настенька для нас – благодетельница, ангел небесный! Мы так ей благодарны, – добавила Полина. – Правда, сыночек?

Она цеплялась за соломинку.

И тут Гарик взорвался:

- Достала ты уже со своей благодарностью! Сколько можно? Унижаешься, благодаришь, в ноги кланяешься! Что ты всю жизнь с ней носишься?!

- А как же иначе?.. – растерялась Полина. – Она же сестра моя младшая. Я с детства её нянчила, опекала. Потом она выросла, разбогатела. Теперь уже она нам помогает. Она очень хорошая девочка. Тебя вот обещала выучить на свои деньги. Я разве могу её не благодарить?.. Да и ты тоже...

- Не нужна мне её благотворительность! Подумаешь, благодетельница... Шубу свою ношеную тебе отдаст, а ты и рада, бога за неё молишь...

- Гарик, но ведь она отдаёт мне очень хорошие вещи! А на свою пенсию я даже пальто старушечье купить не смогу, не то что шубу! И твоя вся одежда куплена на её деньги. Зачем тебе надо было её убивать? Ладно, Марина вместо неё погибла. А если бы погибла Настя? Как бы мы жили без неё? Ты об этом подумал?!

Гарик насупился и замолчал.

Вместо него ответил Феликс:

- Об этом он как раз подумал. Хорошенько подумал, всё тщательно взвесил, всё рассчитал. Настя ведь одинокий человек. Нет у неё сейчас ни мужа, ни детей. Я же не зря сказал вам вначале, что это преступление было спровоцировано гибелью Валентина. Если бы он был жив, в голове этого маленького негодяя подобная мысль просто не могла бы родиться. Против Валентина он бы не пошёл, потому что трус. А обмануть двух порядочных женщин, которые в нём души не чают, – это запросто! Я думаю, что молоко в холодильнике отравил именно он, потому что привык чувствовать себя здесь как дома. Никто за ним не следил, вот он этим и воспользовался. Только Настя не успела отравиться тем злосчастным молоком. Вместо неё погиб котёнок. Потом любящий племянник, воспользовавшись тем, что сейчас лето, каникулы и времени свободного навалом, выследил, куда тётушка бегает по утрам, где делает зарядку. Там он на гаражных крышах устроил себе наблюдательный пункт и сделал хронометраж: во столько-то она сюда прибегает, во столько-то возвращается домой. Столько-то времени отводит на упражнения, вот за этим гаражом прячет свою гимнастическую палку. Вот здесь он и решил ударить. Даже не поленился на крышу гаража затащить обломок строительного блока. В принципе, он всё правильно рассчитал: Настя, увлечённо выполняющая упражнения, и думать не думает ни о чём плохом, а тут ей на голову падает камень и убивает насмерть. Потом Гарик тихонечко оттуда линяет, и через некоторое время чужие люди находят её бездыханный труп.

- Но меня ведь этот камень мог не убить, а только покалечить, – металлическим голосом сказала Настя.

- Думаю, этот вариант твоего племянника тоже устроил бы. Если бы на твою голову свалилась бетонная глыба и ты бы после этого умудрилась выжить, то уж вряд ли сохранила бы способность соображать. Ты бы вела растительную жизнь в какой-нибудь уютной частной клинике, а твоими финансами распоряжались бы наследники,то есть – Полина, а через пару лет – и сам Гарик.

- Но ведь была ещё и Марина!

- Вот именно – «была»! Теперь мы переходим к самой интересной части повествования, где я вынужден сознаться тебе ещё в одной нашей неудаче. Мы ведь всё время пытались вычислить твоего тайного врага и при этом исходили из того, что Марина – случайная жертва, что её застрелили потому только, что перепутали с тобой. Но раз уж мы выяснили, кто же этот таинственный киллер, то логично предположить, что стрелял он не в тебя, а именно в Марину.

- Зачем? – Настя сжала виски руками. – И откуда такая уверенность?

- Ты когда собиралась с Иволгиным за город, Полине об этом сказала?

Пока Настя вспоминала, Полина сама ответила бесцветным голосом:

- Да, сказала. Она приехала тогда к нам, сказала, что на пару дней уедет на дачу. И ещё сказала, что Марина придёт к ней салют смотреть. Она всегда так делает, но когда узнала, что Насти не будет дома, то решила не ходить. Так Настя позвала меня, чтобы Марине было не так одиноко. Но у меня в тот день было плохо с сердцем, и я осталась дома.

- А Гарик ваш куда делся?

- На центральную площадь пошёл. Там же гуляние народное было, молодёжь, концерт, развлечения...

- Нет, Полина, вынужден вас огорчить. Он пришёл сюда, причём с винтовкой. И занял в доме напротив очень удобную позицию. А когда начался фейерверк, Марина открыла балкон, чтобы полюбоваться зрелищем. Вот тут-то и настал звёздный час вашего мальчика! Он послал ей пулю в голову. А потом, может, и пошёл на центральную площадь. Туда, где народ гулял. Как говорится, сделал дело – гуляй смело! Никто ничего не слышал, ведь палили из всех орудий, и одиночный винтовочный выстрел просто стал частью этого непраздничного салюта…

Полина с самым разнесчастным видом сжимала руки:

- Я ничего не понимаю... Он что, знал, что это Марина, и стрелял в неё? Зачем? Вы же говорили, что он Настю убить хотел!..

- Хотел.

- Тогда при чём здесь Марина?

- При том, что после Настиной кончины она была бы такой же точно наследницей, как и вы, Полина. А это Гарику не нравилось. Он шёл убивать именно Марину. И весьма в этом преуспел. Но мы этого не поняли. Мы все пребывали в полной уверенности, что Марина погибла по ошибке, потому что издали была очень похожа на Настю.

Настя с потерянным видом тёрла переносицу, потом спросила:

- А что, вы и оружие уже нашли?

- Да, нашли.

Полина встрепенулась:

- У нас что же, был обыск? Тайный, что ли?

- Нет, обыска пока что не было. Скоро будет и обыск. Но орудие убийства ваш сынок сам показал нашему сотруднику.

У Полины мелко-мелко дрожал подбородок:

- Сам показал? Сам себя выдал, что ли?

- Да он понятия не имел, что выдаёт себя. Он просто со своими друзьями-археологами роется в пригородных лесах в надежде найти что-то интересное, что осталось с войны. И как-то ему повезло: он отрыл блиндаж или дот. Его, видимо, накрыло взрывной волной, засыпало землёй. Всё оружие там сохранилось превосходно: и винтовки, и патроны, и автоматы. Оставалось это оружие только почистить и смазать. Он его хранил у вас на даче, в сараюшке. Под дровами.

- Но... Как же он его в город привёз? Его бы милиция остановила обязательно!

- Не обязательно. Он возил винтовку в брезентовом чехле. В таких чехлах возят удочки, клюшки для гольфа, бейсбольные биты, строительные инструменты, – да что угодно! Тихий, скромный мальчик с удочками ни у одного милиционера никогда не вызывал подозрения. Но вот в их «археологическом обществе» появился новый человек, который тоже захотел заняться частными археологическими изысканиями. Гарик ваш, как самый опытный копатель, взял над ним шефство. Рассказал об особенностях этого вида деятельности. Похвастался своими находками. Просто привёл нового друга в сараюшку и показал оружие. Там, кроме винтовки Мосина, из которой и была убита Марина, есть ещё и настоящий автомат ППШ в хорошем состоянии. И патроны есть. И ещё много чего интересного. А этот новый копатель оказался нашим сотрудником. Зовут его Вадик Булкин. Он брат того самого Андрея Булкина, который нашёл гильзу на чердаке.

- Вот сука... – процедил Гарик сквозь зубы.

Это были его первые слова за всё время Фединого рассказа о его художествах.

Смотреть на Полину было невозможно. Совершенно разрушенная, опустошённая и растерянная. Настя сидела каменным истуканом, вперив взгляд в противоположную стену. Гарик всё так же прилежно изучал пейзаж за окном.

- Вставай, дружок, – ласковым голосом сказал ему следователь прокуратуры.

Ноль эмоций.

Следователь из вежливости выждал ещё пару секунд, потом кивнул сержантам.

Через минуту Гарика, закованного в наручники, уже вели к выходу. Феликс посторонился, дал возможность пройти всей процессии: два милиционера, малолетний преступник, следователь прокуратуры.

Полина затравленно смотрела вслед сыну. Сын даже не оглянулся.

Теперь народу в комнате стало ровно вдвое меньше. Настя, всё так же уставившись в одну точку, смотрела как бы внутрь себя. Полина смотрела на меня выжидающе, словно ожидала, что я сейчас объявлю что-то важное.

Я не обманула её ожиданий:

- Помните тот случай, когда вы принесли Насте песочный торт, а Гарик отказался пить чай вместе со всеми и демонстративно ушёл смотреть телевизор?

Она кивнула.

- Так вот, камеры слежения, которые с недавних пор установлены в квартире, зафиксировали странное поведение мальчика: неприличные жесты в сторону кухни, где тогда находились мы втроём, характерная мимика... Просматривая эту запись, я подумала: что бы это значило? Вряд ли эта злость относилась ко мне, человеку для него почти что незнакомому. И вряд ли это относилось к вам, потому что вы – любящая мать. Тогда получается, что агрессия была направлена в адрес любимой тётушки, то есть Насти.

Вот тут-то у меня и появились первые сомнения. И не только у меня. Вы, Полина, должны знать, что у Насти тоже возникали мысли по поводу того, кто в случае трагедии унаследует её состояние. Поскольку Марины к тому времени уже не было в живых, оставались только вы и ваш сын. Настя очень переживала, что вы можете пострадать в этой непонятной войне, поэтому попросила нас последить за вами обоими. Только просила это делать незаметно, чтобы вас не пугать понапрасну. Гарик о слежке не знал, поэтому вёл себя абсолютно спокойно, занимался привычными делами. Он часто ездил на дачу, причём на один день: утром туда уедет, покопается в очередном блиндаже, потом произведёт ревизию в сарайчике, и вечерней электричкой возвращается в город. А вы, мне кажется, даже не подозревали, что он так часто там бывает, не так ли?

Полина прошептала:

- Я даже подумать не могла... Я всегда была уверена, что он проводит время в городе... Он редко говорил о том, что едет на дачу, потому что я каждый раз так волновалась по этому поводу!

- И ещё камера записала интересные кадры: Гарик проводит в квартире Насти какое-то время, внимательно изучает содержимое её холодильника, потом уходит. Вскоре возвращается с сумкой. Достаёт оттуда пакет с соком, ставит в холодильник, а точно такой же пакет из холодильника забирает и уносит с собой. Поскольку дело происходило в отсутствие хозяйки, парень из нашего наблюдательного пункта тут же метнулся сюда и пакет этот изъял. Мы отправили сок в лабораторию на экспертизу. Там обнаружилось большое количество сильнодействующего яда. Полагаю, молоко, которым отравился несчастный котёнок, тоже было приправлено этим же ядом. Где Гарик его раздобыл, выяснит следствие. Но эта видеозапись тоже будет приложена к делу. Вместе с результатами экспертизы. Кстати, Феликс лично поговорил со всеми автовладельцами, за гаражами которых Настя имела привычку делать утреннюю гимнастику. Так вот, многие из них вспомнили, что какое-то время назад к ним повадился бегать бледный белокурый подросток. Они его с крыш несколько раз сгоняли – боялись, что повредит покрытие, и их драгоценные машины могут пострадать от дождя. Конечно, им в голову не могло прийти, что мальчишка вынашивает такие чёрные замыслы. Но, думаю, все они без труда опознают странного мальчика в вашем сыне.

Полина прошелестела:

- Что теперь с ним будет? Ему могут дать условное наказание?

- Не думаю, – ответила я с искренним сожалением. – Умышленное убийство одного человека и неоднократные покушения на убийство другого – это очень тяжёлое преступление. Здесь условного наказания быть не может. И амнистии эти статьи не подлежат. Мне очень жаль.

Мне действительно было очень жаль Полину. Такой удар попробуй пережить...

И как бы в ответ на мои мысли она сильно побледнела и снопом рухнула с дивана на пол. Мы даже не сразу поняли, что произошло.

Первым опомнился Феликс. Он подскочил к ней, стал нащупывать пульс. Бросил мне отрывисто:

- «Скорую» вызывай. Быстро!

Я стала названивать.

Настя медленно, как сомнамбула, повернула голову к лежащей на полу Полине, потом встала с дивана, плавно, как во сне, присела около сестры на колени, обняла руками её лицо и на одной ноте произнесла абсолютно ровным голосом, без эмоций:

- Линочка, хоть ты не умирай. Я же тогда совсем одна останусь. Я не хочу. Так нечестно. Я не буду писать заявление на Гарика, обещаю тебе.

Феликс вздохнул:

- Настя, в этом плане от тебя уже ничего не зависит. Прокуратура завела уголовное дело по факту убийства Марины. Дело идёт своим чередом. Собрана серьёзная доказательная база. Преступник не только не отрицает своей вины, он только что фактически признался в содеянном. Весь наш разговор писался на камеру. Эта запись тоже будет фигурировать в суде.

Настя вроде бы слушала его, но явно не слышала.

Раздался звонок в дверь – медики приехали. Похлопотали над Полиной, которая так и не пришла в сознание, и пожилой толстенький врач, настоящий сказочный Айболит, сказал:

- Боюсь, нам придётся забрать её в больницу. С ней такое раньше случалось?

Настя, глядя на доктора своими бирюзовыми глазами, проговорила опять-таки на одной ноте:

- Она сердечница. Инвалид второй группы.

Айболит развёл пухленькими ручками:

- Тем более! Вы ей кто – родственница?

- Сестра.

- Желаете ехать с ней?

- Обязательно.

Настя говорила абсолютно бесстрастно, как робот. У меня от этого её тона мороз по коже шёл. Ещё не хватало, чтобы вслед за Полиной ещё и Настю кондрашка хватила! Я тогда этого юного мерзавца задушу собственными руками! И плевать мне всякую нравственность! Со скотами не грех поступать по-скотски...

Выяснив, в какую больницу собираются везти Полину, Феликс скомандовал:

- Настя, ты поезжай с ней, а я потом за тобой заеду. Доктор, прошу вас, эту девушку тоже не обходите вниманием, а то будет у вас в машине сразу две лежачие больные. Вы уж, пожалуйста, по дороге уколите ей что-нибудь или таблетку дайте. Договорились?

Он незаметно сунул доктору в карман халата купюру. Доктор сделал вид, что не заметил этого. Внимательно посмотрев на Настю, он важно покивал и сказал Феликсу:

- Не извольте беспокоиться. Окружим вашу красавицу вниманием.

Глава 26

«Скорая помощь» уехала. Мы с Федей тоже вернулись к себе в агентство. Наша Глафира была на боевом посту с неизменным детективом в руках.

Завидев нас, она страшно обрадовалась:

- О-о, у меня для вас хорошая новость! Звонили клиенты. Двое. У одного собака пропала. Другой клиент – дама. Просит за мужиком последить.

Феликс скривился:

- Ещё одна обманутая жена?

- Круче! Говорит, что её мужчина ей изменяет, и она подозревает, что изменяет он ей с собственной женой. То есть я так поняла, что бабёнка эта – любовница.

Феликс застонал:

- Чокнутая любовница ревнует мужа к его же жене? Господи, куда мир катится! Глаша, зачем ты мне всё это докладываешь? Ты что же, не знаешь, кому это увлекательное дело поручить?

Глаша насупилась:

- Да знаю я всё... И уже рассовала по детективам оба дела – и собаку, и дуру-любовницу. Я просто вас повеселить хотела...

- Считай, что мы уже умерли от смеха.

Феликс скрылся в кабинете, а я потрепала по плечу обиженную Глафиру:

- Не расстраивайся, он сейчас просто не в настроении. Мы только что дело закончили. Там такой ужас и кошмар, что и не передать... Всё закончилось арестом малолетнего преступника, глубоким обмороком его матери и вызовом бригады медиков. Настя в полной прострации, мы с Федей всерьёз опасаемся за её душевное здоровье.

Глафира понимающе поджала губы, покивала и снова уставилась в свою книжонку. Вот кому никакие обмороки точно не грозят!

Я прошла в кабинет. Федя сидел за своим столом и барабанил по нему пальцами. Я терпела, сколько могла.

Потом не выдержала:

- Федя, ты собьёшь себе пальцы. Ты барабанишь ими уже десять минут.

Он очнулся:

- Что, серьёзно?

- Специально засекала, – кивнула я в сторону настенных часов. – Слушай, хватит переживать! Бог даст, всё обойдётся. Мы же не виноваты, что у неё сын оказался такой сволочью. Может, давай прогуляемся, нервы успокоим? Зайдём куда-нибудь в тихое местечко, пообедаем. Ты как на это смотришь?

Он покачал головой:

- Нет, Анюта, обедай без меня.

- Мне без тебя скучно.

- Ну, Барышеву своему позвони. Или сестричке его. Вот ещё вариант: Виталик Коробкин.

- Издеваешься, да?

- Отнюдь. Просто я в ближайшее время буду сильно занят.

- Чем, интересно?

- Сейчас в больницу поеду, узнаю, что там с Полиной. Может, ей понадобятся лекарства дорогостоящие или ещё что-нибудь. Заодно посмотрю, как там Настя. Держится ещё или уже тоже лежит в реанимации. Потом, если она в сознании, домой её отвезу.

- Ясно. Вернуться когда планируешь?

Он пожал плечами:

- Вероятнее всего – завтра. Но может, придётся на несколько дней задержаться.

- Где задержаться? В больнице? – не поняла я.

- Да в какой больнице... У Насти Колосковой. Это наша клиентка, если ты ещё помнишь.

Я продолжала тупо пялиться на него:

- Час назад она перестала быть нашей клиенткой.

- Вот именно! Я еле дождался этой светлой минуты. Теперь я могу отнестись к ней просто по-человечески. И не собираюсь её оставлять одну в такое сложное время. Ты же помнишь, она говорила, что теперь осталась совсем одна.

Я напомнила:

- У неё есть Иволгин.

- Иволгин есть у «Мясной лавки». «Мясная лавка» есть у Иволгина. Там сложился прекрасный тандем, и незачем им мешать. А у Насти нет никого. Точнее – не было раньше. Теперь у неё буду я. Не об этом ли ты мечтала? В общем, так: на мобильный мне почём зря не наяривай, ясно? Только в случае атомной войны. А с чокнутыми любовницами, собаками и кошками сама разберёшься, не маленькая. Ну всё, я поехал.

Он испарился, а я продолжала сидеть и хлопать глазами.

Ах ты, паразит! Так таиться всё это время! И никто ничего не заподозрил: ни нежных чувств, ни далеко идущих планов – ничего! Вот немчура непробиваемая! Даже я, родная сестра, ни о чём не догадалась. Загадочная арийская душа... Снежный король!

Интересно, а Настя поняла, что он на неё «запал»? Хотя, конечно, Насте сейчас не до любви. Она попала в такой переплёт, что мне остаётся её только пожалеть. Впрочем, теперь уже есть кому её жалеть.

Но Феликс – в роли утешителя?!.

Обалдеть...