Неправильный Д'Артаньян

Глава 1. Начало или не всякая шутка к месту

- Вот же засада! - раздался голос, в котором отчетливо слышалась досада. - Еще и к первой паре надо…Черт, а с таким бланшем по универу шагать…

Обладатель этого недовольного голоса - Дмитрий Гвоздев, высокий парень довольно субтильного вида, - огорченно рассматривал себя в зеркале. Вертел головой, поворачивая лицо то одной стороной, то другой. Хмыкал, шипел, чертыхался, пробовал пудрить кожу. Но результат не менялся. Из зеркала на него, по-прежнему, смотрело удивленное вытянутое лицо с здоровенным багровым фингалом под правым глазом.

- Братишка, б…ь, удружил, так удружил, - бормотал, огорченно качая головой. В зеркало, вообще, смотреть не хотелось. А на приходящие в голову мысли, вроде «шрамы украшают настоящих мужчин», откровенно хотелось плеваться.

А дело-то, по его мнению, и яйца выеденного не стоило. Обычная шутка над старшим братом, что в этом страшного. Родные люди, ведь. Кто должен понять и простить, как не близкий человек?

- Как чушпан теперь пойду, - и подходящее словечко, словно специально, выплыло из глубин памяти. Сразу так мерзко себя почувствовал, что скривился. - Черт…

Вчера это случилось, около двенадцати. Брат как раз к этому времени со стройки домой обедать обычно приезжал. В этот раз тоже подъехал к самым воротам своего дома. Вылез из машины и направился к калитке в заборе, возле которой замер. Увидел в почтовом ящике торчавшую бумажку.

- А чего такого? Шутканул, - сокрушался Дмитрий, хотя в уголках рта явно угадывалась улыбка. Похоже, фингал он считал выгодным разменом на свою шутку. - Ну сделал липовую повестку, чего теперь сразу в глаз-то?

Подброшенная им в почтовый ящик липовая повестка требовала гражданина Гвоздева Михаила Викторовича, его старшего брата, собственно, явиться в городской военный комиссариат с пакетом документов, теплыми вещами и продовольственным пайком на трое-четверо суток. И, похоже, про теплые вещи и паек, он переборщил, как уже потом подумалось Дмитрию. Ведь, брат, едва только прочитал написанное, едва не взвился в воздух. Бросил сумку с вещами и инструментами со стройки в сторону, а сам ломанулся в дом.

- Да уж, несся он зачетно. Прямо олимпийский чемпион, - усмехнулся вставшей перед глазами вчерашней картинке, где здоровенный двухметровый мужик в строительной спецовке аршинными прыжками несся по двору и сметал все на своем пути. - Даже забор у палисадника не заметил. Ха! Черт…

Попытался было рассмеяться, но сразу же зашипел от боли. Похоже, ему сегодня, вообще, особо гримасничать нельзя. Скула такой резкой болью отзывалась, что слезы на глаза наворачивались.

- Походу, еще обезбол выпить надо… Б…ь, со всей дури ведь приложил.

Точно. Едва Гвоздев-старший только узнал про розыгрыш и услышал ехидный смешок, то особо не раздумывал: врезал так, что Дмитрий, как мешок с тряпьем, брыкнулся. Свалился на землю и пару - тройку минут звездочки перед глазами ловил.

- Ладно, нечего сиськи мять. И так уже все горит. Пара скоро начнется, а мне еще через пол города пиликать, - как назло, деканат этим утром поставил пару по зарубежной истории, самый бесполезный по мнению Дмитрия, предмет. В самом деле, зачем технарям знание истории, особенно, чужой? Чем ему, будущему дипломированному инженеру, при строительстве очередного моста или высотного дома поможет знание о второй пунической войне Карфагена и Рима? Вот именно, что риторический вопрос с ответом – ничем. – А эта мымра очкастая снова орать будет…

Накинул ветровку и вышел из квартиры. Припаркованный у самого подъезда старенький Логан сегодня не больно морочил мозги. Завелся почти сразу, чем заслужил от парня доброжелательное похлопывание по приборной панели. Обычно ведь с полчаса приходилось возле машины «с бубном» прыгать, заставляя ее тронуться с места.

- Черт, реально чушпан! - снова вырвалось у него, едва только в зеркале заднего вида «сверкнул» своим бланшем.

Видок у парня, и правда, был аховский. Фингал, словно нарочно, начал менять окраску с багрового на мерзко желтый. Свою лепту внесла и пудра, добавив еще и светло-оранжевый оттенок в эту безумную палитру. Вдобавок, еще на взъерошенной голове прическа аля взрыв на макаронной фабрике.

На пару Дмитрий капитально опоздал. Зашел в аудиторию после стука в дверь и приготовился к «шоу», которое незамедлило начаться. Сначала по партам пронеслось дружный вздох удивления, а потом и нескрываемые смешки. Группа у них веселая подобралась, что сейчас и доказывала смехом и ухмылками.

- Теперь понятно, Гвоздев, почему вы опоздали, - преподавательница, конечно, сохраняла невозмутимое выражение лица, но удавалось ей это плохо. Глаза выдавали. - К счастью, наш семинар по истории Французского королевства первой половины XVII века еще продолжается, остались некоторые нераскрытые вопросы, которые, как оказалось, ожидали именно вас.

Едва опустивший пятую точку, Гвоздев шумно вздохнул. Как чуял, что неприятности только-только начинались. Сейчас с бланшем во все лицо будет еще и «развлекать» однокурсников у доски. Ведь, рассказать-то ему толком нечего. Вчера о Франции XVII века по понятным причинам даже не вспоминалось.

- Не вздыхайте так, Гвоздев. У нас всего лишь практическое занятие, а не средневековая экзекуция с ее пытками, - укоризненно покачала головой преподавательница. Серьезную мину на лице ей все же не удалось сохранить. Усмехнулась, чуть раскрыв полный губы. - От вас не требуется раскрыть какие-то сокровенные тайны мироздания. Вам нужно всего лишь поведать нам о внутренней и внешней политике короля Франции Людовика Четырнадцатого, в французской медиевистике известного как Людовик Справедливый. Прошу, удивите нас своими познаниями.

Индире Рафиковне, их историку, «страдания» Дмитрия, похоже, доставляли известное удовольствие, чему кстати имелось довольно простое объяснение. В самом начале семестра парень удосужился над ней довольно оригинально пошутить, нарисовав на контурной карте средневековой Европы времен крестовых походов пару-тройку лишних красных стрелок. В результате, невнимательная преподавательница почти все занятие объясняла им материал по карте, изображавшей не ход крестовых походов, а какие-то мифические межгалактические сражения. По памяти водила указкой по широким красным стрелкам, останавливаясь на черных значках. Все это действо, во время которого группа давилась хохотом, продолжалось ровно до того момента, когда она, наконец, рассмотрела некоторые подписи на карте и удивленным голосом озвучила их – «Битва за Эндор», «Убежище ситхов», «Мандалор». С тех пор у нее и появилась особая «любовь» к нему.

- Смею предположить, что вы снова не подготовились. Прискорбно, Гвоздев, весьма прискорбно, - вроде бы и вежливо говорила, ни единого оскорбительного слова не использовала, а все равно звучало невероятно издевательски. У ней, если честно, прямо талант был к таким речам. Своим язвительным сарказмом могла любого, даже, самого каменноголового, студента довести. - Очень странно не иметь никого представления об эпохе, столь талантливо описанной Александром Дюма. Напомню вам, что всем известный Д’Артаньян, точнее его прототип, жил как раз в период правления короля Людовика Четырнадцатого. Надеюсь, вы читали роман Александра Дюма «Три мушкетера»?

Дмитрий отвел взгляд. Какой там читал? Так, смотрел по диагонали, останавливаясь на некоторых местах. Эта толстенная книга без обложки почти все лето пролежала в деревенском туалете, отчего и удалось кое-что поглядеть (правда, каждую из прочитанных страниц он потом по назначению использовал). Узнал какие-то мелочи, не больше: мушкетеры «махались» с гвардейцами, все постоянно сидят в тавернах и пьют вино, еще про какие-то подвески в самом конце.

Рафиковна же продолжала. Видимо, решила по полной отыграться за его прошлую шутку. Спрятав улыбку, поправила круглые очки, и приступила. Обернулась к остальной группе и с усмешкой произнесла:

- «Три мушкетера», конечно, не классика: не «Преступление и наказание» Достоевского, и не «Война и мир» Толстого, ни «Вишневый сад» Чехова. Но этого все равно стыдно не знать, так ведь?

И группа тоже наслаждалась. Открыто улыбались, прикалывались, кто-то даже, не скрываясь, снимал на телефон. Словом, хуже и не придумать. Капитальное унижение, особенно для не слишком популярного студента первого курса.

- Вот видите, Гвоздев, группа тоже со мною согласна, - не успокаивалась очкастая мымра, как ее называл Дмитрий. - Плохо не знать все это! Стыдно.

Конечно, парень старался держать себя в руках. Мысленно успокаивал, что за дело получает все это, терпит прилюдное унижение. Пытался даже какую-то новую особенно каверзную шутку для преподавательницы придумать. Правда, получалось совсем плохо. Под прицелом стольких взглядов единственное, что он смог придумать, было всего лишь детской шалостью – кнопкой под рыхлую учительскую…

Но в конце концов терпение его оставило. Одно за другим все навалилось, и он сломался. Вскинул голову, насмешливо оскалился и выдал такое, что у педагога очки на лоб полезли.

- Да кому вся эта муть , вообще, нужна?! - вдруг с обидой буркнул он, рубанув рукой воздух в подкрепление своих мыслей. - Франция с ее восемнадцатым веком, какой-то там Людовик Надцатый и то, что он делал! Я может во Франции никогда не буду, а про этого короля, вообще, никогда не услышу!

Ему бы остановиться на этом и повиниться, но поздно. Вся дурь из него так полезла, что ничем не удержишь. У каждого, к сожалению, бывает такой момент, когда «начинает нести».

- И на кой черт все это сдалось? Совсем никчемный предмет, от которого нет никакого толка, - продолжал выдавать Дмитрий все новые и новые перлы, заставляя вытягиваться от удивления лица однокурсников. Об этом, конечно, многие говорили, но не вслух же и при учителе. - Я, вообще, не понимаю, чего здесь теряю время? Лучше бы на ставках зависал, и то пользы было бы больше. Здесь же целыми днями сижу и слушаю никому не нужную дурь…

Мымра аж вся раскраснелась во время все этого. Пошла багровыми пятнами по всему лицу и рукам, округлились глаза. Видно было, что пыталась сдержаться, но не получилось - тоже вспылила:

- Так я вас, Гвоздев, не заставляю слушать мои лекции! С таким дубом, как вы, все равно бессмысленно работать! Не желаете слушать, уходите! Как были неучем, так и останетесь! - ее полненький указательный пальчик, похожий на крошечную сардельку, вытянулся в сторону двери. Недвусмысленно показывала куда ему идти, стало быть. - Вон!

Дмитрий и вышел. А что еще оставалось? Как говориться, назвался груздем - полезай в кузов.

Закрывая дверь в аудиторию, так хлопнул ею, что штукатурка со стены посыпалась. Уже в коридоре со злости еще и дернул за рычажок пожарной сигнализации, сорвав прежде свинцовую пломбу. А почему нет, кровь бурлила, подталкивая к необдуманным поступкам.

- Сучка крашенная, как тебе такая шутка?! Побегай немного, может и растрясёшь свою задницу! На, получила?

Через мгновение взревела сирена пожарной тревоги. Сразу же синхронно захлопали двери учебных аудиторий и коридоры наполнились встревоженными студентами и преподавателями. Никто толком ничего не понимал, все спрашивали друг друга о том, что случилось, большая часть сразу же стала спускаться на первый этаж, поближе к выходу.

- Походу, нехер тут сегодня делать, - решил парень, сворачивая к лестнице. - Лучше в травму зайду, справку надыбаю. Бланш как раз самый огонь. Глядишь, со справкой и декан бучу не станет поднимать…

Действительно, в универе пока делать нечего. Нужно успокоиться, чуть время потянуть. А там, глядишь, все и само рассосется: и фингал, и эта стычка с преподавателем.

- Эй, Гвоздь?! - уже на лестнице его окликнули. Он обернулся, а там знакомый со второго курса стоит. - Не слышал че стряслось?

А Дмитрий, не сдержавшись, тут же с ходу выдал:

- Да, в котельной какая-та херня. Говорят, газом сильно пахнет. Как бы чего не рвануло. Во-о, сейчас особенно дохнуло! – в голос добавил тревожные нотки, у удовлетворением наблюдая, как у знакомого дернулась щека. – Ладно пойду-ка отсюда.

Вдобавок еще и гримасу скорчил соответствующую. Мол, думай, как хочешь, а я к выходу побежал.

- Гонишь, ведь? - в спину кричал ему знакомый. Правда, особой уверенности в его голосе не слушалось. - Гво…

Но он уже не слушал его. Спускался, перепрыгивая махом сразу через пару ступенек. Вот только на последней ступеньке ногу неудачно поставил и оступился. А набравшее скорость туловище и не думало останавливаться: нырнуло рыбкой вперед и «воткнулось» прямо в стену.

Раздался едва слышный хруст, и все!

Самая обычная банальщина. Трагическая и одновременно глупая случайность, от которой никто и нигде не застрахован. Каждый день в мире умирают тысячи мужчин и женщин в самом цветущем возрасте: оказываются под колесами стремительно несущегося автомобиля, падают с пирса в море, давятся кусками еды, попадают под падающие металлические балки или кирпичи и т.д. и т.п.

Случайность, ни чего не поделаешь…

***

Им было до одного места веришь ли ты в них или нет, молишься ли им или нет, задабриваешь их или нет, страшишься или нет.

Они просто были, есть и всегда будут. Трое Безликих, трое Неназванных, трое Сущих были неотъемлемой часть этого бесконечно огромного мира, которому Живые придумали бесчисленное множество имен. Древние египтяне звали его Дуат и поля Иалу, мудрые греки - Аид, неистовые скандинавы - Хельхейм и Вальгала, кровожадные ацтеки - Миктлан, жители империи Минь - Диюй.

Не имея ни имен, ни облика, они бесконечными веками вершили судьбы Ушедших - тех, кто окончил один путь и готовился начать другой. Строгие судьи, беспристрастновзирали на каждого, не замечая ни пола, ни возраста, ни нажитого богатства. Перед Безликими все были равны.

И лишь один раз в тысячелетие нарушался мерный ход этого устоявшего Порядка. Кто-то из них выбирал одного из Ушедших, чтобы дать ему еще один шанс. В их выборе не была расчета, симпатии или корысти, а лишь только случайность.

- Он…

Встрепенулся первый Безликий. Пришел его черед выбирать, и выбор сразу же был сделан.

- Он?

Второй Безликий увидел того, на кого пал выбор. Это был еще один Ушедший из бесконечной мириады точно таких же Ушедших до него. Какая разница, какой из них будет выбран? Если этот, то, значит, этот.

- Он? - заинтересовался третий.

- Он!- подтвердил первый.

И ушедший, когда-то и где-то отзывавшийся на имя, имевший желания, мечты и надежды, получил второй шанс. Он возвращался в мир Живых! Он снова мог дышать воздухом, пить воду, есть пищу, ходить по земле.

Вот только ждало его другое время, место и тело. Но разве это бесконечно малая плата за второй шанс, за возможность вернуться в мир Живых? Кто откажется от такого?

***

Громоздкая дребезжащая колымага, гордо именуемая скорым пассажирским дилижансом месье Блуа, вдруг встала колом посреди дороги. Странное дело: до Парижа было еще трое суток ехать, не меньше. Считай, они только – только из Брента выехали.

Вокруг было весьма живописно – на горизонте тянулась небольшая речушка, густая дубрава раскинулась у самой дороги, но пассажиров это все совсем не радовало. А если внезапная остановка вызвана разбойниками и грабителями? С настороженностью, а то и испугом, они выглядывали из окон. Кто-то даже целился из аркебузы.

- Господи, там человек! – из полураскрытой двери показалась очаровательная женская головка с белокурыми локонами. Широко раскрытыми глазами девушка смотрела в сторону огромного дуба, у узловатых корней белело чье-то тело. - Смотрите! Ой, кажется это юноша! И ему нужна наша помощь!

В окошке рядом немедленно появилась и голова страшной мегеры – старушенции в старомодном черном чепчике. Выражение ее лица прямо кричало в этот момент – к черту этого человека, давайте продолжим путь.

- Констанция! Никуда мы не пойдем! Слышишь?! А вдруг он сам разбойник и просто притворяется. Спрячься! Не смотри туда! Пусть лучше кучер посмотрит! Эй, кучер, где тебя носит, бездельник?! За что мы тебя платим по пять су с носа?!

А кучер, тучный детина с рябым лицом, в этот самый момент только слезал с передка. Поглаживал в руках огромный мушкетон с широким раструбом на стволе, которым с пяти - шести шагов можно было два десятка человек уложить в землю.

- … Прицепилась же старая карга… И что ей дома только не сидится? Всю кровь уже выпила, а нам ведь еще ехать и ехать до Парижа, - ворчал он, с недовольством косясь в сторону дилижанса. Старуха в той стороне еще больше распалялась, призывая его быстрее шевелиться. – Я уже начинаю мечтать, чтобы на нас напали… Ух ты, и правда, человек! В одном исподнем…

Из головы мигом вылетели все мысли. Ствол мушкетона сам собой взлетел вверх и уставился в сторону ближайшего дуба. Если разбойники и были, значит, прятались где-то там. Самое хорошее место для нападения.

- Эй, месье? Вы живы? – негромко крикнул он, настороженно всматриваясь в густые кусты орешника. – Месье?

Но лежавший под дубом юноша, по-прежнему, не двигался. Продолжал неподвижно лежать, раскинув в сторону руки и ноги.

Кучер сделал еще несколько шагом и снова остановился. Если здесь готовилась засада, то разбойникам самое время нападать. Однако вокруг все было тихо – еле слышно шелестела листва на деревьях, где-то на ветках заливались пичуги. Последнее как раз и убедило Гаспара, в недавнем прошлом наемного ландскнехта, что никакая опасность им не грозит. Соловьи слишком осторожны, а здесь распелись на разные голоса.

- Что ты там возишься? Заснул что ли?! – со стороны дилижанса до него донесся сварливый старческий голос, уже жутко надоевший ему за время путешествия. Старуха при каждом привале донимала его своим язвительным языком, называя то боровом, то гнусным троллем, то неотесанным мужланом. – Или хочешь спрятаться за спинами женщин? Констанция, куда ты? Я сказала, оставайся со мной! Констанция!

За спиной Гаспара сначала послышались легкие шаги, затем дохнуло умопомрачительным ароматом розового масла, и лишь потом рядом возникла женская фигура. Забыв про грозящую из леса опасность, кучер тут же покосился на соседку. Больно уж та была хороша: юна, свежа, как луговой цветок. Темное дорожное платье совсем не скрывал ее прелестей, скорее даже, наоборот, подчеркивало. Грудь так и норовила вырваться из зашнурованного лифа, а крутые бедра сами просились в руки.

- Он ведь жив, месье Гаспар? Совсем молоденький, - со вздохом защебетала Констанция, показывая на тело. – Как же так?

- Очень просто, мадмуазель Констанция. Заприметили молодого дворянина в придорожном трактире, когда он расплачивался за обед. Плеснули ему в кружку немного сонного порошка, а едва он осоловел, то вывезли в лес, - махнул рукой Гаспар. Мол, совсем обычная история, если в дороге теряешь осторожность. – Эх, какая неприятность с этим трупом. Благородный, сразу видно. Подштанники и рубаха хорошего сукна, сумка с монограммой. Точно, дворянин. Теперь придется констебля дожидаться. Не дай Бог, кто прознает, что нашли на дороге труп и не донесли о том… И лучше не трогайте…

Но куда там. Прослышав про дворянство, девушка уже была возле тела. Наклонилась к его груди, пытаясь услышать биение сердца.

- Месье Гаспар! Он жив! Вы слышите, жив!

И тут труп ожил. Дернулась нога, резко лягнув воздух. Раздались кряхтение и протяжный стон. Юноша открыл глаза и уткнулся взглядом в молочно белые полушарий, едва прикрытые верхом платья.

- Ого-го, мячики! – глаза у юнца расширились, а руки с жадностью ухватили Констанция за грудь. – И за что мне такое счастье?

- Ай! – возмущенно взвизгнула девушка и ударила рукой наотмашь. – Как вы смеете?!

Хорошо приложила. У ее батюшки тоже была «тяжелая рука». Как пороть брался, так сутки, а то и двое, присесть нельзя было. Видно, по наследству и Констанции передалось. Теперь у юного дворянина непременно добрый бланш будет.

Словом, история повторялась. По крайней мере, фингал уже был в наличие…

_________________________________________________

Кстати, могу порекомендовать для чтения "Физик против Вермахта". Из плюсов быстрая выкладка (каждые два-три дня, логичная история, необычный герой - старик - физик). Из минусов - чуть-чуть перебор с пафосом (но, немного)

https://author.today/reader/314768/2871650

Глава 2. Все немного проясняется, но потом запутывается еще больше

***

Семейство Буонасье, столь бесстрашно покинувшее свой дилижанс и великодушно принявшее участие в судьбе ограбленного юноши, застыло в глубоком удивлении. Глава, почтенный Ришар Буонасье, потрясенно раскрыл рот, не забывая при этом про заряженную аркебузу в руках. Его супруга, мадам Генриетта, в ужасе вскинула руки, и не переставала шептать известные ей молитвы. Пребывала в удивлении и юная Констанция, то и дело порываясь вырваться из матушкиных рук.

Причиной возникшего переполоха вновь стал спасенный ими юноша. Едва открыв глаза, тот по какой-то неведомой причине стал вести себя подобно буйнопомешанному. Прежде схватил Констанцию за лиф (О, святая Дева Мария, какой стыд!), едва не разорвав при этом платье. Но получив пощечину, вдруг испустил громкий вопль. Еще через мгновение пришел в необыкновенное возбуждение: вскочил и в одном исподнем стал носиться вокруг дерева, выкрикивая при этом просто невообразимые вещи.

- Это нервическая болезнь! –авторитетно заявил месье Ришар. Будучи галантерейщиком, он считал себя ровней врачебному сословию и по положению и по разумению. Поэтому нередко и позволял себе разного рода медицинские замечания. - У моего кузена, Арни, как-то было такое. Помнишь, Генриетта, моего кузена Арни? Как он при всем честном народе бегал, сверкая срамом?!

Супруга же, особа довольно религиозная и при всяком случае обращавшая ко Всевышнему, явно думала иначе.По крайней мере, ее нахмуренные брови и сморщенный нос говорили именно об этом.

- Твой Анри самый последний пьяница, Ришар! И если бы он меньше пил, то ничего этого бы не случилось, - скривилась она, поминая кузена супруга. Чувствовалось, что этот разговор у них уже не первый. –А этот мальчик припадочный! Клянусь Святым Бартоломеем, падучая у него! Видишь, как дергается, как срамными словами лается?!

Кучер же, прислушивавшийся к спору семейства, тоже имел свое мнение, которым и поспешил поделиться:

- А по моему разумению, бесноватый он. А при бесах самое первейшее средство святая вода и розги. Только прежде нужно их хорошенько вымочить в соленой воде. Помню, как мой батюшка, царство ему Небесное…

А спасенный юноша тем временем продолжал «беситься». Резко дергался из стороны в сторону, сильно пуча при этом глазаи выкрикивая странные и совершенно непонятные вещи:

- Что это еще за хрень?! Лес какой-то, речка! Где я, вообще? Карета, мушкеты?! Б…ь, а что за рвань на мне?! –схватив рубашку, с силой ее дернул. Явно не первой свежести, она с легкостью разошлась на полоски, обнажая молодое тело «Аполлона». - Мать-то вашу! Что за нах?! У меня прессуха, как у Брюса Ли! Я – охрененный качман! А бицуха?!

Спасенный начал гладить свое тело, чем привел семейство Буонасье в еще большее смятение. Особенно встрепенулась юная Констанция: раскраснелась, засверкали глазки.

- Месье Гаспар, что вы делаете? – Буонасье заметил крадущегося кучера. –Не подходите к нему! А если с вами что-нибудь случиться, как мы попадем в Париж?

Но кучер лишь отмахнулся от него, словно от надоедливого насекомого. Размотал кнут, что был свернут на его поясе, и неожиданно вскинул руку. Оживший кнут протянулся к юноше и обвился вокруг него, спеленав, как младенца.

- Вот так, месье Ришар, в Бургундии мы поступаем с бесноватыми…

***

Дмитрий дергался, снова и снова пытаясь вырваться. Пару раз даже попробовал лягаться, надеясь попасть в кого-нибудь. Но тщетно. Эти сумасшедшие, к которым он попал в руки, крепко его держали.

- Месье, месье, успокойтесь! Вы меня понимаете? Мы ничего вам не сделаем, - с ним участливо заговорила девица в странном платье, больше походим на средневековый костюм. –Мы ехали в Париж, когда нашли вас. Матушка говорит, что вас, наверное, ограбили разбойники, забрали лошадь и одежду.

Он же пытался ее слушать, но взгляд все норовил скользнуть с лица вниз на ее аппетитные полукружья, выглядывавшие из зашнурованного лифа. Вдобавок все это жемчужно-белое великолепие чувственно поднималось и опускалось в такт дыханию девушки, отчего просто невозможно было отвести взгляда.

- … Нашли ваши бумаги вон у того дуба – дворянскую грамоту, рекомендательные письма, - продолжала «щебетать» ее хорошенькая грудь, ой, простите, ее рот.Думать о чем-то другом вблизи такого было очень сложно. - Вы ведь шевалье Д’Артаньян из Гасконии?

И тут до Дмитрия стало доходить. Девичьи прелести мигов вылетели из головы, словно их там никогда и не было. Все увиденное и услышанное, наконец, начало складываться в нечто похожее на связную картинку, а не на бред сивой кобылы во сне.

- Разбойники…, Париж…, Д’Артаньян, - парень уже другими глазами обвел окружающих, включая застывшую громадину дилижанса, четверку вороных лошадей, старомодную одежду людей и, главное, средневековое оружие в их руках. – Это, что Франция? А Д’Артаньян, как в книге «Три мушкетера»? Это розыгрыш, да? Ведь, это все подстроено? Решили подшутить, так ведь? Красавцы!

От догадки у него тут же просветлело лицо. Теперь все точно сложилось. Его решили разыграть, представив все вокруг в виде средневековой Франции.

- Это просто невероятно! Это же сколько бабала во все это вбухано! Какое-то реалити-шоу, точно? А почему меня никто не спросил? Может я не хочу? Вы чего замолкли? Или новый «Холоп» снимаете? Вы совс ем охренели?– и девушка и остальные замолчали, настороженно на него поглядывая. У мужчин снова в руках появилось оружие. –Ладно, хватит! Поиграли, достаточно! Слышите? Я сказал, хватит с меня! Или вам съемку подпортить?!

Не раздумывая, он подскочил к недавней особо и с чувством облапил ее грудь.

- Могу совсем 18+ устроить! - парень живо потянулся к девичьей юбке, готовясь завернуть ее. После такого ему точно все объяснят.

- А-а-а! Негодяй! - взвизгнула «актриса».

И объяснили… Правда, это объяснение оказалось довольно своеобразным. Размахнувшись, изящная с виду девица такую пощечину ему отвесила, что Дмитрий с ног я свалился.В голове закрутились «вертолеты», все зашумело, дурнота подступила к горлу.

Чего они еще там бормочут,мелькнуло в его голове перед потерей сознания.

- … Это точно нервический припадок! Я же говорил. Сейчас бы пиявок из Сен-Мартина, чтобы они отсосали дурную кровь. Помню, как у кузена Арни…

- … Опять ты со своим пьяницей… Месье Гаспар, что вы делаете? Зачем вам эти прутья орешника?

- … Этот розги, мадам Генриетта! Смею надеяться, первоклассные розги… Этого наглеца нужно проучить за его слова… Вы ведь слышали, что он назвал меня холопом… Не бойтесь, ваша дочь его знатно приложила. Очнется и помнить ничего не будет. А пока, вы не перевернете его на живот… Ну…

***

Новое пробуждение было не в пример хуже предыдущего. Ни левый, ни правый глаз у Дмитрия толком не открывались. Попытки коснуться их пальцами тут же отзывались сильной болью. Пришлось довольствоваться небольшими щелочками для зрения.

Встать с первой попытки тоже не удалось. Спина и чуть ниже буквально огнем грели. Подумал было о самом страшном, но сразу же с облегчением выдохнул. Рядом валялись измочаленные розги, а, значит, его просто от души отхлестали.

- Извращенцы-реконструкторы! Уроды, б…ь! - выругался парень, на карачках отползая к дереву и с наслаждением приваливаясь к нему. - Ладно пару раз по роже дали, переживу. А розгами-то пороть на хрена?! - и уже прокричал в сторону леса, словно кто-то мог это услышать. - Сисек что ли жалко?

Выдохнув и успокоившись, огляделся. И увиденное его совсем не порадовало. Он был почти бос и гол. Из одежды - древнего вида подштанники, сильно напоминающие дедовские кальсоны, а из обуви - лишь собственные мозоли.

- Сначала мне голову заморочили, а после ограбили, суки…, - появлялись в голове мысли, одна другой краше. - Вывезли, похоже, в какую-то глухомань. Вон дорога даже кривая и в ухабах… Хм, а это еще чего за мешок?

На глаза попался серый потрепанный мешок с широкими лямками, какой-то предок рюкзака, не иначе. Где они, вообще, его откопали?

- Неужели чего-то оставили? Пожрать хотя бы? - с надеждой пробормотал Дмитрий, развязывая тесемку и начиная копаться в мешке. - Шмотье какое-то: штаны, рубаха, шапка… Бомжа что ли раздели… Ого, записка! Так… Шевалье … гм… Д’Артаньян?… мы оставили вам кое-какую одежду и несколько су… Что еще за су?Ладно потом будет разгадывать этот ребус. Чего там дальше? Ваша дворянская грамота лежит на самом дне…

Изучение допотопного рюкзака продлилось около часа, по истечению которого стало совсем не радостно. Хотя, к черту реверансы! Дмитрию откровенно поплохело от того, к чему он пришел.

- А если это не шутка, не розыгрыш?!

Стал оглядываться уже совсем с другим видом. Детали, что раньше не замечал, сейчас, словно нарочно, сами «лезли в глаза». На проселочной дороге не было ни единого намека на следы протекторов шин. Зато в избытке - отпечатки конских копыт и бесконечные продавленные полосы, явно оставленные колесами карет и повозок.

- А этот шмот?! Все тряпки из натуральных тканей, ни единого намека на синтетику…

Дмитрий проверил изнанку, все швы прощупал пальцами, но так и не нашел никакой этикетки. Вдобавок, отсутствовали пуговицы, которые заменяли разные завязочки и какие-то веревочные петли с деревянными брусочками.

- Еще и бумажки эти…

Вытащенные из мешка документы были разложены перед ним прямо на траве. С пол дюжины плотных пергаментных листков, исписанных красивым каллиграфическим почерком, запутывали его еще больше. Судя по ним, он самый настоящий дворянин - Шарль Ожье де Батса де Кастельмор шевалье д’Артаньян из французской провинции Гасконь.

- Как-то совсем это все не похоже на шутку…, - бормотал парень. Правда, надрыва в голосе уже не слышалось. Похоже, смирился. - Просто совсем не похоже. Для розыгрыша это выглядит слишком натурально, а значит, безумно дорого… И кто я такой, чтобы ради меня так тратиться?

Все случившееся, увиденное и услышанное подталкивало его только к одной, пусть и бредовой, мысли - он, недоучившийся студент-технарь, каким-то немыслимым образом попал в средневековое Французское королевство.

- Ладно хоть дворянином стал, а такого, как в онлайн игрухе, и отыгрывать легче. Попал бы в раба, вообще, задница была бы… Кстати, имечко у меня какое-то знакомое - Д’Артаньян… Подожди-ка…

Память, наконец-то, заработала так, как надо, и услужливо напомнила ему, что это за имя и как оно с ним связано.

- Су-у-у-у-у-ука! Мымра очкастая! Чтобы тебе до конца дней никто не дава…

Этот вопль исходил из самой его души и был столь эпическим, что разнесся на десятки верст в округи. А его отголоски с легкостью добрались до окрестных деревень, изрядно напугав сельчан. Поговаривают, что местные охотники целую неделю после этого побаивались в лес заходить, рассказывая друг другу о страшном оборотне, обитавшем в самой чащобе. Дело дошло до самого епископа Анжуйского, объявившего все эти россказни глупыми и еретическими. Но долго еще крестьянки вечерами пугали своих расшалившихся малышей лесным чудовищем, которое ночами воет от голода.

- Повезло, б…ь. Я голодранец с парой французских рублей в кармане и дворянским происхождением за спиной. Красота! Черт, а жрать-то как охота, даже думать ни о чем больше не могу… Целого баран бы сейчас съел… Хм, а ведь чем-то вкусненьким пахнет, - парень одним движением вскочил на ноги и стал живо принюхиваться к восхитительным ароматам. Обостренные голодом рецепторы не только различали отдельные запахи, но и рисовали в уме красочные картинки. Слюна капала так, словно он не человек, а впавшее в бешенство животное. - Похоже, где-то здесь есть местная забегаловка. Правда, без монет там вряд ли чего-то светит…

Через мгновение парень, видимо что-то придумавший, бросился наполнять свой пустой кожаный кошель маленькими плоскими камешками, в изобилии валявшимися под ногами. Вскоре кошель приобрел внушительный вид, достойный не какого-то бродяги, а весьма зажиточного человека.

- Ну что приколимся… Еще бы таракана поздоровее найти…

***

Трактир месье Ливрета был единственным более или менее приличным заведением на пути от Сен-Жермена и до Парижа, что и привлекало к нему проезжающих. Двор здесь всегда был забит крестьянскими и купеческими повозками, почтовыми дилижансами, лошадьми и даже дворянскими экипажами.

Был канун воскресенья, дня большой ярмарки, и большой зал был полон людей. У окна сидела пара тучных мужчин, с чавканьем склонившихся над румяным жарким из гуся и доброго десятка тушенных перепелов. У них в соседях на само краешке стола скромно притулился пожилой странник в пыльной хламиде, возле которого сиротливо стояла миска с пустыми кислыми щами. Почти у самого камина, на самом почетном месте, сидело трое угрюмых господ с кучей бутылок на столе.Из под их широких плащей выглядывали рукояти боевых шпаг и кавалерийских пистолетов. В самом углу застыл сухонький монашек с неизменной кружкой для подаяния, больше напоминавший каменную статую, чем человека. Были еще торговцы рыбой, буквально пропитанные прогорклой вонью, а также почти дюжина путешествующих паломников..

В такой суматохе и гомоне никто особо и не обратил внимание на высокого юношу, тихо возникшего на пороге трактира. Его, прямо скажем, сильно потрепанная одежда выдавала в нем совсем небогатого человека, а старинная, видно, еще дедовская шпага, и гордый гасконский вид - еще одного обедневшего дворянина, соблазненными россказнями о красотах и богатстве Парижа и тоже решившего попытаться счастье.

- Чаво подать? - едва юноша втиснулся на одну из лавок, как к нему в вразвалочку подошел мордастый парень в замызганном переднике. Бросил лишь один взгляд и сразу же сморщился, признав в посетителе еще одного бедолагу без единого су в кармане. - Чаво, говорю, подать? Могу плошку гороха и брюквы за десяток денье подать, а воды и сам в бочке возьмешь.

Но юноша смог его удивить. Вскинул голову, ожег презрительным взглядом. Затем вытащил из-за пазухи пухлый кошель и небрежно бросил его перед собой на стол. Услышав приятное слуху дребезжание, подавальщик тут же расплылся в улыбке. Даже сделал некое подобие поклона.

- Чаво изволите, молодой господин? Коли дичи хотите, то могу сразу куропаток или оленины принести. Только-только поспели пироги со свининой и грибами. Есть и с капустой, яблоками. А какую похлебку матушка сготовила, что и не сказать…

- Неси все. И не дай Господь, мне не понравиться, - юноша грозно нахмурился и положил руку на эфес шпаги. - Шевалье Д’Артаньян из славного рода Монтескье не потерпит низкого с собой обращения. Понял? А теперь неси!

Следующие несколько часов превратились в настоящее представление, на которое не могли не обратить внимание все присутствующие. Даже, сидевшие у камина, мрачные господа изволили оторваться от вина и взглянуть в ту сторону, где разворачивалось пиршество. А ни как иначе это действо назвать и нельзя было…

Подавальщик, весьма крепкий паренек, даже с ног сбился и взмок, пока носил блюда с разнообразными блюдами на стол и уносил их обратно уже пустыми. Сидевшие рядом тоже вспотели. Правда, не совсем ясно было, что из больше удивило: то ли невероятная прожорливость этого юноши, то ли его изысканные манеры. Охотничий ножи и самая настоящая вилка, которую многие из здесь присутствующих и в глаза не видели, прямо так и порхали в воздухе, ловко шинкуя жаркое на тонкие ломти, овощи - на аккуратные кусочки.

Но в какой-то момент зрелище подошло к концу. Гость явно удалил свой голод. Голодный блеск в глаза исчез, нож и вилка уже почти не стучали, а его движения потеряли недавнюю жадность. Похоже, пришло время расплатиться, что тут же и озвучил довольный подавальщик:

- Целых шесть су, молодой господин. Денье к денье…

На весь трактир прозвучала довольно большая сумма. За эти деньги, честно говоря, можно было и взвод голодных солдат накормить. Но юноша, словно и не заметив этого, потянулся к своему кошелю. Вновь приятно звякнуло его содержимое, когда кошель оказался перед ним. Улыбка у подавальщика стала еще шире, уже грозя порвать «рябую харю».

Но тут…

- Святая Дева Мария! - громко закричав, юноша вдруг вскочил с места. От его былого благодушия, вызванного сытостью, не осталось и следа. Теперь он едва не метал молнии из глаз. То и дело хватался за эфес, вытаскивая шпагу до половины и тут же вновь пряча ее в ножнах. - Что это еще за мерзость в моей еде?!

Взгляд всех соседей немедленно устремились к большой тарелке, где «красовалась» недоеденная тушка тушенного перепела. Прямо из его брюха, где должны были быть яблоки, вылезал здоровенный рыжий таракан едва ли не с палец длинной. Показался и сел, ворочая длинными усищами.

- Ах ты, сукин сын, травить меня вздумал?! Меня, шевалье Д’Артаньян из древнего рода Монтескье накормил жуками и тараканами и еще смеешь требовать добрые деньги?! Уж не жид ли ты и твоя семейка?! Ведь, если жидовское отродье Господа нашего распяли, то и запросто могут потравить добрых христиан. Люди, вы посмотрите на это?

Рябой подавальщик толком ничего не понял. Все еще стоял с дебильной улыбкой и тянул руку за деньгами. А вот трактирщик, пройдоха, мгновенно все сообразил, что, собственно, и не удивительно. При такой работе живо начнешь наперед думать или в момент в городской кутузке окажешься или на болоте с перерезанным горлом.

Трактирщик сначала побелел, а потом тут же покраснел. Его лицо стало отчетливо напоминать перезрелый помидор или вареную, но уже лежалую брюкву. Он, видимо, очень хорошо себе представил, что могло сейчас произойти, если все отпустить на самотек. Его трактир могут по бревнышку разнести, если только подозрение возникнет, что он травил посетителей. Самого же запросто повесят прямо здесь у дома на одном из каштанов. Нужно было срочно «тушить пожар»…

- Господа, господа, во имя всего Святого, что вы такое говорите? Я добрый христианин! Целую крест в том, что исправно посещаю все мессы и плачу церковную десятину! А на каждую Святую Пасху жертвую в церковь Святого Бертрана двух барашков! - заголосил дрожащим голосом лысый трактирщик, всем показывая серебряный крестик на груди. - А случившееся не более чем трагическая случайность! Я собственноручно высеку кухарку, чтобы впредь такого больше никогда не повторилось.

Но повисшее в воздухе напряжении подсказывало, что этого мало и как-то очень неубедительно. Да и сам юноша все еще выглядел недовольным.

- Господин, позвольте мне загладить свою вину! - он быстро схватил блюдо с недоеденным перепелом и гигантским тараканом и накрыл его своим фартуком. - Я не только ни единого денье платы не возьму с вас, но и позвольте вручить вам бутылочку моего лучшего вина. Это просто божественная амброзия, и вы останетесь довольны.

По его знаку сынок уже нес глиняную бутылку, покрытую серой паутиной и закрытой массивной сургучной пробкой.

- А все остальным по кружке нашего пива! Каждому по кружке холодного пенистого пива! - после недолгого затишья трактир едва не взорвался от довольного рева. Обещание пива быстро заткнуло рты недовольным. - Всем моего лучшего пива!

***

Дмитрий, а этот очень хорошо откушавший в трактире молодой гасконец был именно он, сытно рыгнул. Некрасиво, конечно, но приходилось соответствовать. Здесь и сейчас иначе нельзя было. Если сыт, то, будь добр, покажи это другим.

- Надо же, как конфетку у ребенка отобрать, - пробормотал он себе под нос, медленно смакуя принесенное трактирщиком вино. Оно, и правда, оказалось неплохим. Чуть сладким и довольно терпким на вкус. - А жизнь вроде бы налаживается. Еще утром я был в одним подштанниках, а сейчас одет, обут и от пуза накормлен. Сейчас бы еще монетой разжиться, чтобы до Парижа добраться, и, вообще, было бы славно…

Только подумать о желаемом, не значит получить это. Деньги тут, собственно, как в его мире, на деревьях не росли.

- А если вспомнить классиков? Как там говорилось: я знаю четыреста относительно честных способа отъема денег, - чтобы спрятать улыбку, парень сделал глубокий глоток вина. - Хм, а мне хватит и одного, по крайней мере сейчас… Только прежде чуть облегчимся. Черт, пожалуй, не чуть…

Оставив шляпу на столе, показывая, что сейчас вернется, Дмитрий двинул к выходу. Людей еще прибавилось, поэтому добраться до двери удалось не сразу. И, чувствуя, что вот-вот может случиться неприятность, он резко распахнул двери.

- Проклятье! - дверь с той стороны, похоже, кого-то задела. - Вы в своем уме, сударь?! Вы порвали мне перевязь!

Прямо перед ним возник высокий и, чего уж тут скрывать, откровенно манерного вида мужчина. Роскошная золоченная парчовая перевязь, опоясывающая его небесно-голубой плащ с белоснежным прямым крестом, и в самом деле была надорвана.

- Бывает, - машинально буркнул Дмитрий, которому было уже совсем не в терпеж. Скажем прямо, еще немного и можно совсем никуда не ходить.

- Что?! Стойте, сударь! - тот заорал в спину парню, жутко побледнев при этом. - Вы оскорбили шевалье Д’Эрбле из роты королевских мушкетеров и должны ответить за это!

Дмитрий из последних сил напрягся, чтобы не опростоволоситься. Кажется, даже уши торчком встали. Счет, на минуты, если не секунды, пошел.

- Я спешу в Париж, - с трудом выдавил из себя парень. Устраивать «махач» на пустом месте у него не было никакого желания. Глядишь, этот разряженный павлин и отстанет. - По очень важному делу.

- Отлично! - тут же просветлел лицом мушкетер, перестав хвататься за шпагу. - Тогда через двое суток жду вас у монастыря Дешо. Он давно уже заброшен и нам никто не помешает. Надеюсь, у вас хватит мужества явитьсяи скрестить шпаги с Арамисом?

Парень в ответ пробормотал что-то невнятное сквозь стиснутые зубы. Ему «уже был край». Скажи хоть слово и конец.

Кстати, если вдруг история про Д’Артаньяна «ЗАШЛА», то ПРИГЛАШАЮ «попробовать» и другие книги.

Например, пара книги про попаданца в петровскую эпоху - «На службе у Петра Великого» https://author.today/reader/143995 и «Адский договор. Переиграть Петра Первого» https://author.today/reader/184253/1536090

Или пара-тройка книг с бояркой - «Незваный» https://author.today/reader/193678/1649468 ,

«Ненужный» https://author.today/reader/263459/2370717

Благодарю…

Глава 3. Его дела, явно, идут на лад, а вот у других - иначе

***

- О, Господи! - вырвалось у Дмитрия, едва только он завернул за конюшню. Именно здесь, судя по словам конюха, можно было «облегчиться». - Ну, за что мне это?

После увиденного можно было смело садиться и писать многостраничную и в самых хвалебных тонах оду самому обычному деревенскому туалету типа «клозет», которых так часто сельчане пугают горожан. Его ждало нечто совершенно потрясающее, чем, несомненно, пользовались и неандертальцы. А возможно, они же это и построили…

- А не лучше ли в штаны? - закралась в голову глупейшая мысль, тут же выпорхнувшая из его рта.

В паре шагов от него возвышался хлипкий деревянный помост, «на живую нитку» сколоченный из гнилых досок. И ходьба по ним напоминала то ли балансировку канатоходца над пропастью, то ли копошение сапера на минном поле. Каждое неловкое движение здесь грозило таким, о чем лучше было и не думать.

- Все, б…ь, как и всегда! Бабло лопатой гребут, а нормальный сортир сделать не могут! Вот тебе и заграница…

Не смотря на бурчание и недовольные гримасы, парень с крайней осторожностью пошел вперед. Растопырил руки для лучшего баланса, ног поднимал так, что пятки оказывались выше груди. И окажись [совершенно случайно]рядом житель Поднебесной, то наверняка бы сейчас в восхищении хлопал в ладоши: ведь, столь грациозное исполнение ката стиля «танцующего журавля» больше нигде не увидеть.

Сняв штаны и присев, Дмитрий вдруг покрылся потом. Похоже, о самом важном в таком деле забыл - о бумаге или лопухе. А раз лопуха здесь днем с огнем не сыщешь, остается бумага.

- Черт, черт… Пусть хоть какая-то бумажка будет при мне, - так и сидя в позе орла, быстро прошелся по одежде. - Ну…

Нашлась, к счастью, какая-то записка, ненужная вроде. Дмитрий, правда, не сильно вчитывался в нее. На первый взгляд, там была какая-то несерьезная дребедень. Значит, можно было вздохнуть спокойно.

… Но, как ни странно, именно благодаря сидении в этом малоприятном месте, в его голову пришла замечательная идея о том, как «поправить дела» в материальном плане. Ведь, нужда в деньгах никуда не делась. Не мог же он идти в Париж в том тряпье и без единого рубля в кармане, как сейчас?!

- Как же хорошо, что я технарь и умею считать! - широко улыбнулся парень, что, правда, в этой позе и условиях выглядело очень странно. - А, значит, пришло время математических фокусов…

Задумка была проста и надежна, как пять советских копеек. По крайней мере, именно так ему сейчас представлялось. В трактире нужно будет найти пару-тройку подходящих людей с деньгами, которым предложить развлекательное зрелище - отгадывание цифр. Учитывая, что сытый организм едаков в трактире всегда требует зрелищ, его задумка могла пройти просто «на ура».

- И как тут не сказать большое спасибо Перельману с его арифметическими головоломками?! - Дмитрий явно намекал на две знаменитые книги выдающегося советского популяризатора точных наук Якова Перельмана - «Фокусы и развлечения» и «Живая математика». Ему сразу вспомнилось, что именно за знание этих двух книг им автоматом ставили один из зачетов на первом курсе. - Пригодилось…

Фокусами в этих книгах назывались обыкновенные манипуляции с цифрами, основанные на банальных математических закономерностях. Причем для всего этого не нужны были ни длительные приготовления, ни специальный реквизит, ни особое место для демонстрации. Участнику нужно было загадать некоторое число от одного до десяти и после произвести с ним несколько простых операций, а результат, в итоге, и должен быть легко угадан. В обычное время этими фокусами забавлялись школьники на уроках алгебры, а здесь это могло стать инструментом для неплохого заработка.

С этими мыслями, сильно гревшими душу, Дмитрий и вернулся в трактир, где стало, пожалуй, еще больше людей и шума. Самое то, для небольшого представления.

- Ну и кто тут у нас хочет поделиться деньгами? - забормотал парень, быстро оглядывая собравшихся в зале. Обмануться никак нельзя было. Нужен был едва ли не стопроцентный результат. - Главное, чтобы считать мог… Черт, как бы это не стало проблемой…

Ведь, могло оказаться и так, что никто из всех этих людей даже букв не знал. Знающий грамоту сейчас довольно редкий товар, который так запросто не встретишь.

- Хотя, эти, пожалуй, подойдут, - его взгляд привлекли торговцы рыбой, занявший отдельный стол и сейчас с азартом бросавшие кости. - Купцы точно в ладах с математикой. А если еще в кости играют, то точно арифметику знают.

Не откладывая дела в долгий ящик, он направился к ним. Пузатый кошель, полный мелких камешков, при этом передвинул на живот, чтобы его хорошо было видно. В пальцах зажал несколько монет, которые ему оставило семейство Буонасье.

- Уважаемые купцы, шевалье Д’Артаньян! - представился он, присаживаясь на край лавки. - Надеюсь, не откажете в игре? - хлопнув монетами о стол, сложил их башенкой.- В такой доброй компании не грех и потратить пару су

Трое купцов, все, как на подбор низенький, полные и румяные, переглянулись. Раздумывая над ответом, прошлись по нему взглядом, особенно задержавшись на кошельке. И судя по лицам, его толщина их немало впечатлила.

- А что, старина Жак, пусть молодой господин с нами сыграет, - заговорил торговец с пройдошистом лицом, незаметно подмигивая остальным. И не надо было быть гениальным физиогномистом, чтобы распознать суть сигнала: давайте облапошим этого сельского простака, у которого полный кошель монет. - Братья, покажем ему, как играют в кости у нас в городе? Может даже научим кое-чему, что потом пригодится. Глядишь, наш друг и прослывет лучшим в Париже знатоком игры в кости…

Дмитрий сразу же выделил этого хитровыделанного мужичка, похоже, знатного пройдоху. С таким ухо востро нужно держать. Не успеешь оглянуться, без гроша в кармане останешься. Вон как красиво ему «лапшу на уши вешал»: и чуточку похвалил, и намекнул на возможные секреты в игре, и красивую картинку будущего нарисовал. Такому в другом времени и в другом месте прямая дорога в менеджеры.

- А почему бы и нет! Садись приятель! Обязательно сыграем! - едва тайный сигнал дошел до остальных, они тут же понимающе заулыбались. Один стал другом называть, второй звал сесть рядом с ним и угощал хлебным вином [крепленный напиток], третий разминал пальцы. Но все трое при этом нет-нет да и бросали жадные взгляды на пузатый кошель. - Все расскажем и покажем! Я Жак из Сен-Жермена, он - Мартин, мой кузен. А там Яков, наш компаньон в торговле.

Игра в кости незамысловата, здесь все на виду и тяжело жульничать. Но все менялось, если все «играли» против одного. В итоге, Дмитрий быстро лишился всех пяти су, которые у него были. А, значит, пришло время перейти ко «второму акту Марлезонского балета».

- Хорошая игра, аж вспотел… А может чуть дух переведем, немного выпьем? - Дмитрий громко вздохнул, показывая, как запарился. Ослабил ворот рубахи. Под оценивающими взглядами сдвинул тяжелый кошель в бок. Причем все сделал так, чтобы камушки при этом звякнули. - А хотите фокус покажу?

Кто в здравом уме от бесплатного развлечения откажется? Естественно, вся троица с видимым энтузиазмом согласилась. Даже кружки с пивом в сторону поставили.

- А загадайте, уважаемые, любое число от одного до десяти. Загадали? Теперь прибавьте к нему двадцать, вычтите три, - купцы, хмуря лбы и натужено шевеля губами, начали считать. Один, самый молодой, даже вытащил восковую доску с деревянной палочкой для расчетов и начал на ней что-то писать. - Хорошо…

Особо не спешил, подводя их к нужному результату. Все равно итог будет один и тот же для всех, как не раз уже доказывали математические законы. Собственно, и в этот раз они не подвели.

Когда же купцы закончили считать и с довольным видом выпрямились, то он хлопнул в ладоши.

- У вас у всех получилось одно и тоже число - четыре!

Пожалуй, даже ударь их дубиной по голове, такого эффекта бы не получилось. Со всех троих сейчас можно было смело писать картину «Небывалый шок». Услышав ту самую цифру, они, если только в камень не обратились. Рты раскрылись, глаза расширились, губы, вроде, затряслись.

- Святая Дева Мария… Верно!

- Угадал, Яков! Слышишь?

- Как же так? Может слышал? Жак, ты поди пасть развела, вот он и услышал заветное число…

Стали подозрением переглядываться. Все никак в толк не могли взять, как же такая напасть приключилась.

- А может еще, уважаемые? - видя, что рыбка в виде торговцев заглотила наживку, Дмитрий качнул головой. - Любую вашу цифру угадаю… Вот, весь кошель с деньгами могу на кон поставить. Я ведь везучий…

Отцепил кошель и положил на стол. Камешки в нем снова так звякнули, словно он был монетами под завязку набит. У купцов головы сами собой повернулись, а глаза туда уставились.

- Ливр… Нет, два ливра ставлю! - первом встрепенулся тот самый Жак с лицом завзятого пройдохи. Зашуршав, вытащил откуда-то из штанов две блеклые монеты и кинул их на стол.

- И я поставлю два ливра! - словно боясь опоздать, крикнул и его сосед.

- А я три ливра! Вот! - не заставил себя ждать третий купец, вытащивший из-за пазухи три монеты.

Получалось, на столе сейчас лежало 7 ливров или 140 су. Не мало, конечно, но и богатством не назовешь. По-хорошему, хватит только на кое-что из одежды и оплатить проезд в дилижансе до Парижа.

Скривившись, парень покачал головой. Мол, мало этого против его кошелька. Даже потряс кошельком, показывая, сколько там монет.

- А-а, ладно! -махнул рукой Дмитрий, когда прижимистые купцы еще по паре ливров на стол кинули. - Загадывайте!

После этих слов купцы одновременно встали и пошли к выходу. Похоже, советоваться пошли. И впрямь, за окном сразу же начали раздаваться громкие крики, а чуть позже и звуки ударов.

- Готовы?

Показавшиеся в дверях торговцы выглядели изрядно помятыми. У одного синяк под глазом, у второго рукав почти полностью оторван, третий, вообще, прихрамывал. Видно было, что спор у них вышел непростым.

- Вот и хорошо. Тогда, помолясь, начнем. Для начала каждый из вас сложит задуманное число с таким же…

Отвернувшись к стене, все трое начали считать. При этом громко сопели, бурчали, ругались, сморкались, пытаясь складывать и вычитать.

Надо ли говорить, что и в этот раз все прошло «без сучка и задоринки». Вариант с другой математической загадкой тоже не подвел. После пары - тройки простых арифметических действий каждый из торговцев получил одно и тоже число, которое Дмитрий с улыбкой и озвучил вслух.

- Ох, - вместе выдохнула троица с ушибленным видом падая на лавки. На их лицах было написано даже не удивление, а страх. Ведь, как можно было угадать то, что человек задумал? Уже не козни ли это дьявола? - Святая Дева Мария, спаси и сохрани…

Не обращая внимание на их ступор, парень быстро сгреб выигранные деньги. Как говориться, пора и честь знать. Что-то он здесь примелькался, а, значит, пора отправляться в путь. Но, к сожалению, у судьбы на него были другие планы.

И только Дмитрий собрался встать с лавки, как ему на плечо опустилась чья-то тяжелая рука.

- А не желает ли сударь и мне показать сей фокус? - прямо у него под ухом раздался грубый голос. Причем тон был таким, что никакого другого ответа, кроме положительного, и не предусматривал. - Ставлю десять луидоров!

А вот теперь началась совсем другая игра. Дмитрий, увидев горку золотых монет с профилем какого-то монарха, облизнулся. Луидор - это очень серьезно. В этой золотой монете было почти семь грамм драгоценного металла, а давали за нее целых десять ливров. За десять золотых монет ему смело можно было начинать новую жизнь.

- Почему мы и нет?! - пробормотал парень, кивая на лавку. Мол, садись.

Прямо напротив него, решительно подвинув купцов, уселся человек-гора в длинном темном плаще и огромной шляпе с плюмажем. Мужчина был явно под два метра ростом, весьма широк в кости, и напоминал скорее кряжистый дуб, чем обычного человека. Такой богатырь, если судить по широким плечам и необъятной груди, мог бы запросто унести лошадь или теленка.

- Я, барон дю Валлон, клянусь, что вас сударь никогда не удастся провести меня! - сказано это было таким громким и уверенным голосом, что немедленно привлекло к себе всеобщее внимание. - Никому еще не удавалось это сделать и остаться… в живых! Ха-ха-ха!

Признаться, у Дмитрий «взыграло» от такого представления! Барон хоть и выглядел грозно, но, похоже, не слишком блистал умом. Неплохо было бы утереть такому верзиле нос.

- Прошу! - парень развел руками, давая понять, что готов.

- Я уж такое загадаю, что ни в жисть…, - здоровяк хрустнул костяшками кулаков и задумался. - А ну всем тихо! - рявкнул он, ударив кулаком по столу. Барон дю Валон думать будет!

Мгновение и в таверне воцарилась тишина. Затихли разговоры, никто не орал и не гоготал, застыл у барной стойки подавальщик с испуганным лицом. Все ждали развязки.

- Во! - вдруг оживился барон, вскидывая голову. Похоже, загадал что-то.

Дмитрий, набросив на себя таинственный вид, нахмурил брови. Сейчас даже такая деталь может сыграть в его пользу. Пусть люди видят в нем не оборванца-деревенщину и мошенника, а странного господина с необыкновенными способностями.

- Сначала прибавь к своему числу точно такое же! - голос у парня стал грудным, глубоким, и даже чуточку проникновенным, что присутствующие сразу же ощутили. - Сделал?

Куда там? Барон, и правда, оказался тугодумом. Пришлось, ему по два - три раза объяснять каждую операцию, чтобы, не дай Бог, он нигде не ошибся. Ведь, любая ошибка в вычислениях могла свести на нет все его труды.

- Я говорю же, к своему числу прибавь точно такое же число…

И когда, с грехом по пополам они пришли к финалу, Дмитрий понял, что у него вся спина мокрая. Похоже, что не за столом сидел, а мешки таскал.

- У вас, уважаемый барон, получилась цифра 7! - торжественно выдал он, наблюдая, как после этого стало меняется лицо здоровяка. Одна за другой мелькали эмоции: удивление сменилось непониманием, непонимание неверием, неверие неудовольствием, неудовольствие злостью и т.д.- Я ведь не ошибся?!

Не дожидаясь ответа [а чего его ждать? Всем и так было все ясно], Дмитрий быстро собрал лежавшие луидоры и спрятал их за пазухой. Вот теперь было совсем хорошо!

- Вы… Тысяча чертей… Вы мошенник, сударь! - здоровяк вскочил на ноги и навис над столом. Отчетливо «запахло» дракой. - И я с радостью оторву вам башку вот этими самыми руками!

Один взгляд на его руки, и сразу понимаешь, что этими клещами можно не то что голову оторвать, а туловище ополовинить. Там одни предплечья были толщиной с ногу обычного взрослого человека.

- Портос, постойте! - от входа вдруг донесся громкий насмешливый голос. - Опять вы буяните, мой дорогой друг! Вам снова захотелось в каталажку? Оставьте вы в покое этого прощелыгу! Вы забыли, что мы спешим?!

Обладатель этого голоса оказался зрелым высоким мужчиной в форме королевских мушкетеров. На его бледном лице, украшенном аккуратной бородкой, отчетливо читалась усталость от жизни, которая обычно приходит с тяжелой болезнью или глубокой старостью. Подстать был и взгляд - отрешённый от всего.

- Тысяча чертей, Атос! Я не могу просто так уйти! - умоляющим голосом отозвался барон. - Хорошо, хорошо! А с вами сударь мы еще встретимся…

Дмитрий с облечением выдохнул. Кажется все, как нельзя лучше разрешилось. Он заработал еще десять золотых монет и больше никогда не увидит этого здоровяка. Жизнь удалась.

- … У монастыря Дешо! И если не придете, я найду вас…

У парня аж все «опустилось». Опять этот чертов монастырь! Что они все к нему пристали?! Нужно будет узнать, где это место и за километр его обходить!

***

В это самое время в паре верст от трактира месье Ливретта происходила весьма необычная встреча. В стороне от торгового тракта, ведущего в Париж, застыла черная карета, запряженная четверкой жеребцов белого цвета. Через некоторое время в ту же сторону свернула пара всадников, удивительно похожих на тех, кто недавно был в трактире.

- Рошфор, какого черта ты здесь делаешь? – окошко кареты открылось, и там показался темный женский силуэт. – Тебе, что было приказано? Ты должен быть в Париже! Его Преосвященство будет очень недоволен…

Один из всадников качнул головой, изобразив поклон, а потом снял маску. У мужчины оказалось жесткое волевое лицо с глубоким шрамом, протянувшимся через левый глаз и щеку.

- Миледи, вы, как всегда прекрасны. И даже, когда гневаетесь, вызываете желание, - нагло оскалился мужчина, заглядывая в окошко кареты. – Может быть… когда-нибудь мы с вами сможем…

Судя по его тону, они были хорошо знакомы, и поддерживали довольно тесные, пусть и своеобразные, отношения.

- Сколько раз тебе говорила, граф, что нет ни каких нас, - в лицо Рошфора уставился пистолетный ствол и сразу же раздался довольный женский смех. – Тебе повторить вопрос, Красавчик?

У того шрам аж кровью налился. Не любил, видно, свое прозвище.

- Нет, - коротко бросил он, отворачиваясь от окошка. – Кое-что случилось, миледи… В здешнем трактире мы встретили одного молодого наглеца из Гасконии. Крепок, уверен в себе, и явно беден. Похоже, из мелкопоместных.

Из кареты донесся вздох нетерпения. Пассажир, кажется, кареты терял терпение.

- Только что он встретился с тремя известными вам мушкетерами, - Рошфор вновь повернулся к карете. – Я взял на себя смелость и обыскал вещи этого гасконца. И знаете, что нашел?

Сделав небольшую паузу, мужчина продолжил:

- Там было письмо де Тревилю. Похоже, гасконец его дальний родственник.

Впервые за все время разговора женщина высунулась из окошка, показав точеный профиль и длинный локон ярко-рыжих волос.

- Думаешь, этот старый лис потихоньку свозит в Париж своих людей? Ты знаешь, сколько во Франции безземельных дворян, готовых приехать в Париж? Тысячи и тысячи.

Ее рука, затянутая в черную перчатку, коснулась плеча Рошфора.

- Граф, разузнай об этом гасконце все, что можно. Чувствую, что мы еще не раз с ним встретимся.