Непокорное сердце Еньки Малиновской

Глава 1

Яркое, но еще холодное солнышко привечало стосковавшийся за зиму по теплу народ, выманивая его на улицу. Прохладный ветерок забирался в самые укромные местечки под одеждой и загонял всех обратно в помещение. И неизвестно, кто из них победил бы, но необходимость подготовки тусы по поводу дня рождения Витька Артемьева вносила свои коррективы.

Народ на дачу, как называли родители Виктора этот небольшой домик в деревне, начал стекаться уже с десяти утра, хотя праздновать планировали только часов в шесть вечера. Кто-то привез продукты, кое-кто занимался кухней, кто-то дровами, мангалом и прочей шашлычной атрибутикой. Работы хватало всем. При этом все действа сопровождались умеренными, а временами не очень умеренными возлияниями.

К часам трем уже вся группа собралась в полном составе, салаты были нарезаны, котлеты пожарены, а шашлык грозился превратиться в угли, если застолье будет отложено на запланированный час. И посему, тщательно организованные приготовления плавно переросли в неорганизованное празднование. Так называемые «развлекательные мероприятия» возникали стихийно в разных концах участка и так же внезапно затухали. В беседке за домом орала музыка, там же играли в бутылочку. Рядом, на будущем газоне, засеянном альпийской травкой, девушки крутили из своих тел фигушки, «играя» в твистер. Рядом с ними крутились парни, дожаривая шашлыки, и пуская слюну на гибкие тела одногруппниц. А за сараем, где на весну были запланированы грядки под зелень, огурцы и помидоры, народ азартно играл в баскетбол. Причем, вместо кольца решили использовать «мишень», которой стала дверь на чердак многострадального сарая. Грохот стоял на всю улицу, но это не смущало никого, кроме соседей. Некоторые из них, время от времени, появлялись на оккупированной студиозусами территории с целью контроля над целостностью участка вообще, и дома в частности. Какое-то время они наблюдали и, по-доброму завидуя, посмеивались над выкрутасами подвыпившей компании. А после удалялись со словами «Эх, молодежь!»

Температура на улице понижалась из-за уходящего за горизонт солнца, а градус в организмах повышался благодаря количеству выпитого. Общий или, правильнеё будет сказать, средний градус по тусовке оставался стабильным. То ли избыток развлечений, то ли изобилие закусок было тому причиной, но ни перепивших студентов, ни конфликтов между ними не предвиделось. Праздник был практически идеальным.

Для Евгении Малиновской, Еньки или Женечки, как называли её друзья и подруги, все изменилось часов в восемь вечера, когда за одним из одногруппников, Олегом Ивановым, приехал его старший брат с другом. Время было детское, компания веселая, настроение отличное, поэтому Олег стал уговаривать брата зависнуть на даче с ночевкой. Тем болеё, эти двое были весьма популярны и любимы в этой компании. У мелкого пакостника были все шансы склонить стрелку весов в свою сторону. Старший брат души не чаял в нем и частенько велся на провокации младшего.

- Дим, ну, давайте еще посидим, там ребята сейчас на гитаре играют, романтика…- начал вполне себе нейтрально Олежка, он еще не понял какое у братца настроение и какую тактику лучше применить.

- Пора… - категорично заявил Дима и покосился на сильно пьяного друга, - ты Дрона видишь? Куда ему оставаться?

- А где вы уже посидели? И на фига сюда приехали в таком виде? Ты решил мне праздник испортить? Меня первый раз родители отпустили самостоятельно, но нет! Пришел Димон и решил все испортить! – включил «обидульки» Олежа.

- Не важно. У Дрона проблемы, не мог же я его бросить, а родаки просили за тобой заехать, что бы ты не влип в неприятности. Поехали, надо еще Дрона домой отвезти, а я уже засыпаю. Устал.

- Тем болеё давай останемся, с ночевкой. Дим… Тут места полно, - вкрадчивым голосом продолжил уговоры младший, - Посидим немного, потом спать пойдете, а завтра трезвые и бодрые поедем домой. А Дрону будем только сок наливать, он все равно вкус не почувствует. Ну, что сейчас дома делать? Телек смотреть или в игрухи резаться? А здесь природа, милые девушки, - продолжал уговаривать Олег, приобнимая за талию проходившую мимо Еньку.

- Уйди, противный, - писклявым голоском подыграла девушка, усмехнулась, оттолкнула Олега и уже собралась продолжить поход на кухню за очередной партией салатов, когда наткнулась на прожигающий взгляд черных глаз Андрона. Было в этом взгляде что-то властное, собственническое. Еньке захотелось подчиниться прямо здесь, на полу в коридоре, по спине пробежала странная дрожь. Она испугалась, встряхнула головой, избавляясь от наваждения, и медленно направилась за салатами.

- Ладно, уговорил, сейчас родакам наберу,- согласился старший Иванов, не обратив внимания на гляделки друга.

Уже через пару минут Ивановы направились в беседку. Вечер обещал быть классным, старшего откровенно забавляли эти пьяненькие детки.

Андрон же на словосочетание «милые девушки» отреагировал вполне однозначно. Девочки из нового модельного агентства «Милые девушки» ценились на вес золота.

Владелец этого цветника, еще в студенческие годы, начитавшись исторических трактатов о японской культуре, буквально заболел гэйги токухон, правилами гейши. Они его настолько увлекли, что молодой историк сначала написал дипломную работу, а потом и кандидатскую защитил на эту тему. Но и этого ему показалось мало, он решил возродить древнеё искусство хотя бы в пределах одного модельного агентства. Разумеётся, от юных прелестниц никто не требовал ходить в кимоно, делать японские прически и наносить сложный макияж, но что касается всего остального… Теперь уже кандидат исторических наук и предприниматель Титомиров буквально дрессировал девчонок, "вколачивая" в них правила этикета, знание литературы, искусства, умение петь, танцевать и слагать стихи. Отбор был жесткий, как для обучения, так и во время обучения. Поэтому в свет допускались не многие. Услуги их были практически запредельные по стоимости, но влиятельные мужи успели оценить такой эскорт, и цена их не останавливала. Тем более, то ходили слухи, что некоторые девушки оказывали не только услуги сопровождения. Запись велась на несколько месяцев вперед.

Андрон решил, что появление «милых девушек» на студенческом сейшне – несанкционированная вылазка авантюрной молодежи, поэтому поспешил воспользоваться выпавшим шансом. Оннаправился на кухню, где еще возилась Женечка.

- Сколько? – поинтересовался Андрон у студентки, пошатываясь и притягивая её к себе за бедра.

- Что «сколько»? – не поняла девушка и отстранилась от него.

- Сколько стоит ночь с тобой?

- У тебя столько нету! Отвали, - взбесилась из-за оскорбления Енька.

- На шлюху хватит, - засмеялся Андрон.

- Дурак? Или перепил? Иди, проспись, утром поговорим, - про утро слова были лишними. Пьяный парень мыслил в данный момент только линейно – баба набивает себе цену.

- Ага, утром поговорим, а до утра разговаривать нам будет некогда, - мерзко заржал этот придурок, схватил Еньку за руку и потащил за собой, - ну, показывай, где тут спальня…

- Эй, отвали, скотина! Да ты совсем охренел! Урод! Ты что себе позволяешь? Отцепись от меня! – она перешла на ультразвук, пытаясь зацепиться свободными конечностями за выступающие детали интерьера.

Силы были неравными, но в этот момент на кухне кто-то загремел посудой, Андрон отвлекся. Енька воспользовалась моментом и успела вырваться из захвата, шмыгнув в приоткрытую дверь кладовки. Еще полчаса Андрон матерился и искал не состоявшуюся жертву в доме, а потом отправился обследовать территорию дачного участка.

Вытащив из кучи одежды свою куртку и схватив рюкзак, короткими перебежками от забора к забору, от куста к кусту, Енька рванула к деревенской автобусной остановке.

Сосед Артемьевых, Дядя Сема, шестидесятилетний мужчина, габаритами уступающий только Гераклу, дураком не был. Выезжая со своего участка, он увидел испуганную девчушку, «незаметно» перебегающую от одного укрытия к другому и нервно озирающуюся по сторонам. Он сразу смекнул, что для того, чтобы после студенческой гулянки не пришлось идти свидетелем по уголовному делу, лучше отвезти горемыку домой:

- Что, нагулялась? Домой пора? – притормаживая рядом с бедолагой, поинтересовался дядя Сема.

- Да, засиделась что-то. А вы не знаете, когда следующий автобус? - все еще нервно оглядываясь на дачу одногруппника, спросила Малиновская.

- Отчего ж не знать, знаю, - глянул на часы дядя Сёма, – через сорок минут будет. Может подвезти, раз спешишь?

- Да, да, подвезите, я заплачу, - обрадовано закивала девчонка, – Мне только до города, там я на автобусе…

- Садись уже, - добродушно усмехнулся мужчина, - заплатит она…

«Не хотела ехать, и не надо было,- ругала себя Женечка, сидя в машине и перебирая события в голове, – Праздника захотелось идиотке! Отпраздновала, блин! Что я не так сделала? Чем могла спровоцировать? Хорошо, что не изнасиловал, вовремя я смоталась. А то еще и в криминальной хронике засветилась бы. Тогда отец меня точно прибил бы». На душе становилось все гаже и гаже. Размышления давно уже перешли в категорию «самоедство», но отвлечься было не на что. Музыки в машине не было, водитель попался неразговорчивый, чему, впрочем, девушка была рада – уж очень не хотелось рассказывать о том, что случилось на даче. А на улице было уже темно так, что силуэты домов и деревьев едва угадывались. Только две желтые полосы ближнего света от автомобильных фар освещали асфальт, гипнотизировали, как два змеиных глаза, навевали тоску и рождали гадкие предчувствия.

Уже дома, после расслабляющих ванны и чая, лежа в постели, когда сон уже почти пленил перевозбужденный мозг, голову посетила первая позитивная мысль: «Хорошо, что никто из ребят ничего не видел, а Ивановы болтать не станут, даже если Андрон им расскажет. Да и вряд ли он в таком состоянии меня запомнил».

Глава 2

Последняя неделя перед сессией была нервной, а накануне первого экзамена Женечка почти не спала, как всегда в это время нервишки предательски пошаливали. Она знала, что уже вечером её отпустит, но сейчас серьезно потряхивало. Девушка направилась на кухню, в надежде на то, что её взбодрит чашка чая.

- Доброе утро, доченька! – традиционное утреннее приветствие Римму Власовну прозвучало как-то не совсем традиционно. Такие слащавые нотки в голосе торкнули и без того расшалившиеся нервишки.

- Привет, мамуль, - Женька поцеловала Римму в щеку и, чтобы не выдать напряжения, направилась за чайником.

- Женёк, сегодня не задерживайся, вечером у нас будут гости.

- И что, крайне необходимо мое присутствие? – удивленно вскинула брови девушка.

- Да! – повисла пауза. Евгения ждала подробностей, мать интриговала. Легкая интрига, по мнению женщины, должна была придать торжественности моменту.

- Как-то уж слишком загадочно, не находишь, ма?

Женщина расстроено выдохнула - фокус не удался. По правде сказать, она была никудышней актрисой и такой же интриганкой.

- Хотели с отцом сюрприз тебе сделать, а ты не даешь, - капризным голосом сказала Римма Власовна.

- И не дам. Ты знаешь, что я не люблю сюрпризы, особенно, если они без повода. Рассказывай.

- Хорошо…- пауза, выразительный театральный взгляд на дочь. По всей видимости, ребенок все-таки должен проникнуться торжественностью момента.

- Не томи, - Женя театральщину не оценила и только сильнее занервничала.

- Сегодня мы ждем в гости твоего жениха! – с интонациями ведущего церемонии Оскар, провозгласила мать.

- У меня нет жениха, и ты об этом знаешь, – все еще пыталась сопротивляться ужасным новостям Женя.- Ма, ну хватит прикалываться, серьезно скажи, кого вы пригласили?

- Я тоже серьёзно, - обиделась Римма Власовна. – Если тебя до девятнадцати лет не заинтересовали парни, это не значит, что они к тебе так же равнодушны. Уж не знаю где и как, но ты сумела произвести впечатление на сына одного из партнеров отца. Вот они и решили поближе вас познакомить…

У Евгении случился нецензурный шок. Года три назад в их семье довольно долго витала идея «отдать ребенка в надежные руки». Тогда девушка очень перенервничала, даже несколько раз ссорилась с отцом, уж очень не хотелось, как в старинных любовных романах, становиться заложницей деловых отношений. Постепенно разговоры стихли, и Женька решила, что она смогла донести до родителей, что выйдет замуж только за любимого. Сегодняшние события говорили, что тогда просто не нашлась подходящая кандидатура.

- … он замечательный мальчик, положительный во всех отношениях! – продолжала восторженно щебетать Римма Власовна, - К тому же, он очень симпатичный. Старше тебя всего на шесть лет, а уже вице-президент их семейной компании. Если после вашей свадьбы удастся объединиться в холдинг, то мы даже в списки Forbes попадем! Представляешь, какие перспективы открываются?

- Значит бизнес. Сделка… Ага, представляю, понимаю… Мам, а ты отца любишь? – перебила Женечка восторженный щебет матери.

- Люблю, конечно! Но при чем здесь?.. Опять ты пытаешься разговор на другую тему перевести! Дочур…

- Я не перевожу! Я тоже любить хочу, и что бы меня любили хочу! Мам, я мужчину любить хочу, а не его деньги. Ну неужели вам с отцом мало того, что у вас уже есть? Да вашего состояния хватит еще на три поколения Малиновских, даже если они работать не будут!

- Дурочка, - как маленькую пожурила Римма, - да о таком муже все девушки мечтают, Ты хоть представляешь, сколько девиц бегает за молодым, красивым и успешным парнем? А он выбрал тебя. Те-бя! Ты ему очень понравилась. Даже не сомневайся. Ну, сама подумай, ты же не единственная половозрелая девушка в нашем кругу, а сватается он к тебе! Я уверена, вы будете счастливы. А все остальное – это приятный бонус к счастливому браку! – монолог грозил затянуться.

- И как имя этого влюбленного счастливца? – прервала восторженный спич родителя Женя.

- Андрнон! Андрон Лутак Правда, звучное имя? Как скала! Говорят, у него и характер такой же, мощный и несгибаемый. Идеальный защитник семьи, - попала на свою волну Римма Власовна.

Леденящий ужас лавиной окатил Евгению. Ровно две недели, прошло с незабываемого «знакомства». Женька уже успела поверить, что неприятности миновали и, даже, начала забывать о случившемся. И вот вечером она будет представлена будущему супругу, которым, по закону подлости, оказался Андрон. Надежда на то, что Дрон его не вспомнит, была призрачной, но девушка вцепилась в нее. Она успокаивала себя как могла: «Но ведь ничего не произошло, я вовремя уехала. Совесть моя чиста, как и репутация. Да и дворецкий подтвердит, что я вечером уже была дома. А потом, даже если Дрон вспомнит меня, вряд ли он станет рассказывать, что пытался меня изнасиловать. Это же была попытка изнасилования. Однозначно». Но тревога хупавым червяком вилась в душе и разъедала расшатанные сессией нервишки. Одни и те же мысли крутились в голове, как карусель. Нервозности добавляло и то, что Енька не так и не смогла понять причины той агрессии, и даже ненависти, которую выплеснул на неё Андрон на даче Артемьевых. Женя боялась Лутака. Она тщетно пыталась успокоиться и разобраться в ситуации, но только накручивала себя ещё больше. Весь день она был рассеяна, невнимательна, чуть не попала под машину, когда возвращалась из университета. Но даже это не смогло её отвлечь от предстоящего ужина. Весь день Женька молила высшие силы, что бы Лутак её не вспомнил.

Андрон вспомнил…

***

Евгения стояла у окна гостиной и смотрела невидящим взглядом в даль. Её тонкие пальцы слегка подрагивали, выдавая напряжение, с которым не получалось справиться весь день, а сейчас вообще было готово выплеснуться истерикой. За спиной раздался голос отца:

- Добрый вечер, Герман Архипович, Лилия Валерьяновна, Андрон Германович, - добродушно и слишком уж радушно, явно переигрывая, вещал отец Жени, пожимая руки гостям.

- Лучше просто Андрон, - улыбнулся Лутак младший.

- Андрон. Знакомьтесь, моя супруга Римма Власовна и дочь Евгения, - торжественно провозгласил Борис Васильевич. Римма широко улыбалась, что-то говорила и пожимала будущим родственникам руки. Женечка же смогла только кивнуть. Руку для пожатия девушка протянуть боялась, та дрожала. Отец глянул на бледную дочь, неодобрительно хмыкнул, но гостям «заговорщицки» сообщил:

– У Женечки трудный день, сессия в разгаре, она переволновалась.

Все понимающе заулыбались. Все, кроме Андрона. На какую встречу рассчитывал новоиспеченный жених, он и сам не представлял, но такая реакция его взбесила. Он усмехнулся:

- Здравствуй, Евгения, ты не рада меня видеть? Или просто шокирована скоростью развивающихся событий? – родители замерли, всем хотелось узнать романтическую историю знакомства деток. - Признаться, я тоже предположить не мог, что все это окончится свадьбой, когда мы с тобой развлекались! - самодовольно заявил Андрон. Повисла гнетущая тишина. Не это хотели услышать родители. Атмосфера заледенела.

- Когда? – как удар прозвучал вопрос Бориса Васильевича.

- Две недели назад, на дне рождения её одногруппника, Артамонова или Артемьева, не помню, - с пошлой ухмылкой заявил Андрон.

- Сынуля, ты такой же шустрый, как и твой отец, сразу берешь быка за рога, - попыталась разрядить обстановку мама Андрона, Лилия Валерьяновна.

- Ты лжешь! Не было ничего! Я уехала сразу же после того, как ты с Димой Ивановым приехал. У меня есть свидетель, меня в город отвез дядя Сеня, сосед Артемьевых! – выпалила Женя. Казалось, сердце остановилось, в горле застрял ком, дышать получалось через раз, её всю начало трясти. Девушка и в самом страшном кошмаре не могла себе представить такого унижения. Все произошедшее было гораздо хуже, чем она рисовала себе в кошмарах.

- У меня тоже есть свидетели, - рассмеялся Андрон, - Ивановы до сих пор вспоминают, какие звуки доносились из комнаты, где мы с тобой общались.

- Я не знаю, с кем ты общался, но точно не со мной, - в отчаянии кричала Женя. – Отец, это не правда! Дворецкий видел, когда я вернулся, он подтвердит! И вообще, если не веришь, мы даже можем завтра сходить к врачу…

- И что? Он мне предоставит список входящих? – зло прошипел отец. – Прекращай этот балаган! Отношения будете выяснять без свидетелей. А за свои поступки надо отвечать. Свадьба будет в середине августа, - уже громко объявил Борис Малиновский. - Этого времени должно хватить на приготовления, - и сквозь зубы прошипел дочери, - Надеюсь, ты не залетела, не хотелось бы переносить сроки свадьбы из-за очередной твоей глупости.

Возражений не было. Лутак младший сиял улыбкой победителя. «Сватовство заняло не больше трех минут… Это конец», - с грустью подумала девушка, отвечать она не стала, все равно её никто не собирался слушать. Она вылетела из гостиной и рванула в свою комнату. Слезы душили, отчаяние деревянным молотком стучало по голове. Она ненавидела себя за свою беспомощность. Женька металась по комнате, все его естество требовало действий, но каких – придумать она не могла. Минут через десять раздался стук в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла Римма Власовна:

- Евгения, ты ведешь себя неподобающе. Ты уже успела сегодня опозорить нашу семью, не усугубляй…

- Я ничего не делала, я не виновата ни в чем, мам, поверь, он все придумал! Спроси дворецкого, когда я вернулась! Мам…- захлебываясь слезами, затараторила Женя.

- Прекрати истерику, - рявкнула мать. – Хватило смелости на подвиги, наберись смелости ответить за них! Кто виноват, что у тебя мозги куриные, и ты не смогла все сделать по-умному? Ты виновата! Пришло время отвечать за свои дела! Сейчас ты встанешь, приведешь себя в порядок, вернешься за стол и будешь там мила и обходительна! На все - про все тебе десять минут! И не усложняй! Отец и так в бешенстве!

Пока она приводила себя в порядок, решила, что в этот вечер возможны всего две модели поведения. Первая, убедить Андрона, а за одно и родителей, что они ошиблись. Вторая, забить на этого урода и его мнение, а потом добиться от родителей расторжения так называемой «помолвки».

Оба варианта были слабенькими. Женька откровенно растерялась. Она впервые в своей жизни попала в такую страшную историю. Жутко захотелось кинуться на ручки, уткнуться носом в плечо и зашептать: «Мамуля, спаси, помоги, я не знаю, что мне делать…». Но мамуля уже дала понять, что на их родительскую защиту уповать не стоит и эту кашу придется расхлебывать самостоятельно.

За столом все делали вид, что ничего не случилось. И даже нападки на Женьку со стороны Андрона оставались якобы не замеченными, родители с обеих сторон словно глохли, когда в адрес девушки летело очередное оскорбление. Поэтому, весь оставшийся вечер девчонка сидела за столом сломанной куклой с белым лицом и остекленевшим взглядом и гоняла мысли по кругу. В общем-то, привычное занятие в последнее время. В беседах участия она не принимала, даже не слушала их. Больше она уже не боялась. Самое ужасное, что могло произойти в этот вечер, уже случилось. На вопрос «кто виноват?» ответ найти не получалось, а «что делать?» Женечка решила отложить на «потом». Эмоции зашкаливали и не давали мыслить логично - она слишком сильно переживала обвинение в распущенности. Но еще обидней было то, что родители, самые близкие люди, поверили не ей, Евгении Малиновской, которую они знали более девятнадцати лет, которую сами воспитали и вырастили, а совершенно чужому человеку. Она отчаянно жалела себя, и ни на что другое не оставалось сил.

Однозначно, хочется быть чистой, непорочной, идеальной. Ну, или, хотя бы, очень хорошей для всех и, даже, для этого придурка. Ведь почти все девчонки из группы, в которой училась Женька, симпатизировали Дрону, и еще две недели назад, Малиновская не была исключением. Но чем дольше она наблюдала сейчас за парнем, тем яснее понимала, что Андрон совсем не тот человек, за которого его все принимают. Жесткий он, самоуверенный альфа-самец, для которого девчонки тупые куклы. Сегодня все его пошлые шуточки и сальные намеки поражали своим разнообразием, как раньше поражало его остроумие и искрометный юмор. Только впечатление производили противоположное. Казалось, что это даже не сотая часть всего арсенала оскорблений и унижений, припасенных Андроном для женщин вообще и для Женьки в частности. «Интересно, это он так талантливо шифруется и прикидывается милашкой, или мы, бабы, действительно настолько тупы, что не видим очевидного. Странно, что обе родительницы никак на это хамство не реагируют. Глухие или тупые?» - посетила голову Женечки язвительная мысль.

Глава 3

Сон не шел, но это уже не беспокоило так, как раньше. Голова была забита думами. Женечка лежала в кровати и планировала разговор с родителями. Она вспоминала, кто в их компании был самым трезвым, кого можно было бы попросить выступить в защиту себя любимой. Собиралась попросить у Витька номер телефона дяди Сёмы. Выстраивала линию своей защиты и искала факты и аргументы.

В мыслях получалось достаточно убедительно и легко. Девушка даже стала гордиться собой и стыдить себя же за панику и трусость, в которые она ударилась на ужине. Чтобы окончательно успокоиться, Еня отправилась на кухню выпить теплого молока, как в детстве. У дверей, услышала окончание разговора родителей:

- Надо было её три года назад замуж отдать…

- Она была еще несовершеннолетней, и не сформировавшейся, рано было.

- Зато головной боли могли избежать. Да и брачный контракт мы бы подписывали, а теперь жди, когда она соизволит согласиться. Тем более Лутак повел себя с ней как скотина. Подумаешь, трахнул. Она не первая и не последняя замуж не невинной пойдет. Тем более, в наше время. Обидно только, что клинок проспорил. Знал бы, что так выйдет, вообще из дома не выпускал бы эту дуру.

- Перестань, она наша дочь. А Андрон известный ловелас, вряд ли перед ним смогла бы устоять наша наивная девочка. А по поводу брачного договора не волнуйся, я смогу на неё надавить, - проворковала мама.

Решимости у Женечки поубавилось, и чтобы не обнаружить свое присутствие и не огрести за подслушивание, она быстренько убралась восвояси. Там она забралась в кровать, закуталась в одеяло – её стало изрядно потряхивать - и принялась выстраивать новый план беседы с родителями. Так она и уснула.

Был уже почти полдень, а в доме Малиновских стояла гробовая тишина. Наверное, родители отсыпались за неделю. Хотя, может просто наслаждались обществом друг друга. Что ни говори, а любили Малиновские друг друга по-настоящему, сильно, нежно, страстно, как и двадцать с лишним лет назад, когда встретились в студенческом лагере. С тех пор они всегда были вместе, всегда заодно. Казалось, что у них биение сердца одно на двоих. И даже отношение к детям у них было одинаковое.

К детям, потому что Римма родила двойняшек, младший мальчик, умер в день родов. Малиновские оба очень переживали смерть сына, порой казалось, что абсолютно вся их любовь осталась с малышом. К дочери же они относились ровно, порой, даже прохладно. Однако Женечка другого отношения не помнила, поэтому считала, что так и должно быть. А требовательны к ней, исключительно, ради её же блага. Все остальное, как-то: внимание, нежность и самое главное – любовь, дарила ей бабуля, мама Риммы Малиновской. К несчастью, ушедшая в мир иной полтора года назад.

Еще в раннем детстве Еню приучили к тому, что заходить в спальню к родителям ей категорически нельзя. Даже если в доме случится пожар. Будить их – тем более. Мама называла это уважением к личному пространству. Битых три часа Енька уважала это чертово пространство. Она, сидя в своей комнате, нетерпеливо поглядывала на часы, листала журнал и ждала, когда же родители проснутся.

Женечка была перевозбуждена, она была в предвкушении и лелеяла надежду, что родители её выслушают и поймут. Она даже несколько раз дергала дворецкого в надежде, что родители уже проснулись. Подходила к двери в их спальню и прислушивалась, даже пыталась постучать, но смелости не хватало. Наконец-то, в начале первого, Женечка услышала смех мамы. Она досчитала до ста и пошла на голос.

- Отец, послушай…- шла десятая минута разговора, Женечка терпеливо пыталась убедить отца просто выслушать её версию, но Борис был неумолим.

- Хватит, Евгения! Разговор окончен. Больше на эту тему мы говорить не будем. Решение принято и менять его никто не собирается, - рявкнул Борис Васильевич.

Было очень страшно. Енька никогда раньше не видела отца в таком состоянии, но донести до родителей всю правду было необходимо:

- Пап, я прошу, только выслушай, только выслушай и я …

- Хватит! Что тебе не понятно в словосочетании «разговор окончен»? Хватит! Будет так, как я скажу, и мое решение уже ничто не изменит, тем более твой детский лепет! Марш в свою комнату, готовься к сессии и не показывайся сегодня мне на глаза, а еще лучше, не показывайся мне на глаза до свадьбы! – орал Борис Васильевич, его по-мужски красивое лицо покраснело и исказилось гримасой злости. Большие голубые глаза, казалось, вылезли из орбит и налились кровью. Он был похож на разъяренного быка, и с каждым произнесенным словом все больше казалось, что орет он из-за того, что боится узнать что-то важное, что укажет на его ошибки. А Малиновский-старший не мог ошибиться априори!

Решение отца придавило Женечку, словно бетонная плита. Она сидела, не в силах пошевелиться, в уголках глаз собирались слезы. Видимо, отец тоже понял, что перегнул палку, но, не сумев остановить свою ярость, просто вылетел из гостиной, громко хлопнув дверью.

- Ну что, добилась своего? Вывела отца? Я еще вчера тебе сказала, чтоб ты выкинула всю блажь из головы и перестала позорить имя Малиновских, - подлила масла в огонь мать.

- Это Андрон Лутак позорит имя Малиновских, а не я. А вы ему потакаете. Ты еще скажи, что не слышала, как он меня оскорблял вчера! – попытался донести хотя бы до мамы то, что собирался сказать отцу.

- Не оскорблял, а подначивал. Сама виновата! Нечего было ноги раздвигать. И раз мозгов не хватило сделать все по-тихому, теперь будет так, как сказали. Да и плюсы от этого брака огромные. Объединение бизнесов выводит семьи на новый уровень. Если же ты выкинешь какую-нибудь глупость, будешь жить только на то, что сама сможешь заработать, - при этом она небрежно бросила на стол папку, – Прочитай на досуге и подпиши. Советую не затягивать.

Как говорила Римма Власовна: «Человек верит только в то, во что хочет верить и переубедить его очень сложно, а порой - невозможно». Верить Женечке не хотел никто.

Снова было больно в груди, снова тряслись руки, а холод разливался по позвоночнику, снова был ком в горле, и хотелось плакать. Уже ничего нового. Поэтому Евгения развернулась и пошла в свою комнату. Там она плюхнулась на кровать, уткнулась лицом в подушку, и позорно разревелась. Истерика не отпускала долго. Все девятнадцать лет своей жизни она верила в то, что мама любит ее, несмотря ни на что. Оказалось, показалось. Бизнес дороже.

Она была не готова к сложившейся ситуации ни морально, ни во всех остальных смыслах. Без денег, без образования, без прав, без советов и поддержки близких людей. Зато с обязанностью. Хотелось выть, говорить гадости, драться, крушить все вокруг. Но выть и крушить было нельзя, чтобы не отправили в психушку. Тогда-то точно у предков и жениха будут развязаны руки. А говорить гадости она могла и мысленно, только это все равно это не помогало изменить ситуацию.

Она ненавидела сейчас всех. Родителей за предательство, Андрона за его отношение к людям вообще и Женечке в частности, его родителей за их молчаливое одобрение поступков сына и ее предков, Диму Иванова за то, что притащил с собой Дрона, ВитькА Артемьева за то, что он организовал этот шалман и не побеспокоился о безопасности девчонок. Она даже одногруппников своих ненавидела за то, что они не видели, как Женечка удирала. Она ненавидела и понимала, что никто из них не виноват. Ну, может, кроме родителей и Андрона. Их не получалось оправдать никак.

Ближе к обеду Женечка собралась и незаметно выскользнула из дома. Оставаться там, и общаться с родителями было выше её сил. Весь день она гуляла по городу, замерзла, устала, проголодалась. Но монотонное перебирание ногами успокаивало и упорядочивало поток мыслей, а усталость приглушала бурлящую ненависть, обиду и огонь переживаний.

Решение уйти из дома формировалось постепенно, можно даже сказать рождалось в муках. Но благодаря этому, оно не казалось взбалмошным, наоборот, в течение дня были взвешены многие «за» и «против». По всему выходило, что это единственный шанс оставить за собой право жить своей жизнью, а не существовать как марионетка.

Только поздним вечером Женечка направилась домой. Настроение лучше не стало, но истерика прошла. Теперь у неё была цель и желание её достичь.

Глава 4

Мысль о побеге из дома захватила Еньку полностью. Мысль о том, что могут быть другие варианты решения проблемы, выветрилась из головы, как бесперспективная. Отъезд она планировала на июнь, сразу после сдачи сессии в институте. Оставаться без образования девушка не собиралась. Поэтому вариант с заграницей отпадал. Оставались только бескрайние просторы Родины. С этим и предстояло разобраться в ближайшее время. Но, на всякий случай, чтобы больше не оказаться в безвыходной ситуации, Женечка сложила в рюкзак, кроме тетрадей с лекциями и зачетки, студенческий и паспорт. Потом, обратила внимание на отделение для ноутбука и решила, что там прекрасно разместятся все её документы. При подробном изучении содержимого зелёной папки, обнаружилось много интересного. Например, документы на квартиру, которую, оказывается, ей оставила в наследство бабуля. Это было приятной неожиданностью. Женечка всегда считала, что наследство досталось маме и только после того, как выйдет замуж, квартира перейдет ей. Новые обстоятельства очень обрадовали. Осталось только найти ключи.

В понедельник Женечка проснулась раньше, чем обычно. На часах было пять пятнадцать, она сходила в душ, прибралась в комнате, собралась, позавтракала и пробралась в кабинет отца. Енька знала, что только в этот час есть возможность пробраться в святая святых. Ключи нашлись быстро, в верхнем ящике комода. Девушка, не раздумывая, схватила их и выскользнула из комнаты. В шесть сорок пять она уже выходила из дома. Родители еще спали.

В универ она отправилась пешком. До начала занятий было больше часа. Пешие прогулки Женечке нравились всегда, но теперь они стали лекарством для её нервной системы – размеренный ритм шагов успокаивал и расслаблял. А еще позволял сосредоточиться. Жалость к себе любимой она почти «выходила» накануне, после неудавшегося разговора с родителями. Страдать она себе запретила тогда же. Ответ на вопрос «Кто виноват?» тоже был найден вчера. Теперь пришел черед вопроса «Что делать?».

Основной план родился еще вечером, сейчас же он обрастал подробностями, деталями и новыми вопросами, без которых решение проблемы будет невозможным или сильно затруднительным. Самое главное было решить - куда уезжать. Связи даже у мамы были неплохие, а уж у отца… А уехать и спрятаться надо было так, чтобы её не могли обнаружить до тех пор, пока она не закончит универ и не устроится на работу. Женечка понимала, что даже после этого родители не перестанут давить. Но, имея надежный тыл в виде хорошей работы, можно будет держать оборону. А там может и семьей повезет обзавестись. Настоящей, любящей, не договорной.

С такими мыслями Женечка вошла в аудиторию, где уже собралась почти вся группа.

- По-здра-вля-ем! По-здра-вля-ем! По-здра-вля-ем! - восторженные вопли и аплодисменты выдернули Евгению в реальный мир.

- Енька! Поздравляем с помолвкой! – искренне вопили одногруппники. Парни похлопывали по спине, девушки завистливо стреляли глазками.

- Спасибо, - растерянно пролепетала Женечка, – А откуда вы знаете?

- Димка сказал, - гордо заявил Олег Иванов.

А говорят, что мужики не сплетничают, ага, как же. Теперь понятно, откуда ветер может дуть. Остается надеяться, что Димка больше ничего не знает, или ему хватит ума не рассказывать подробности. Женька поморщилась. Еще один сюрприз, и снова неприятный.

- Покажи кольцо, - кто-то дернул Женечку за рукав.

- Я его не надела, - еще больше смутившись, ответила Енька. И, то ли с удивлением, то ли с радостью, вспомнила, что кольца-то не было, а значит помолвка не настоящая, по крайней мере, для неё, для Евгении.

- Что, потерять боишься? – с издевкой спросила Кира Блумина. Женечка промолчала, сделала вид, что не услышала, - Или такое маленькое и страшненькое колечко жених тебе преподнес, что надеть стыдно? – не унималась Блумина.

Женечка даже растерялась, она никак не ожидала такой злости от Киры. Они, конечно подругами не были, но и не враждовали никогда, поэтому сейчас девушка стояла, молча офигевая от удивления.

- Ну, а что удивляться, какая невеста, такое и кольцо, - продолжала свою злобную философию Кира, - Я бы вообще тебе пластмассовое подарила. Нет, тебе бы, - она выделила голосом последнее слово, - вообще не подарила.

Все, кто стояли рядом, тоже пребывали в шоке от такой немотивированной агрессии. От хохотушки и заводилы Кирочки никто не ожидал такого выпада.

- Кир, ты чего к Женечке цепляешься? Чем она тебя обидела? – выдал, наконец-то выйдя из оцепенения, Олег Иванов. Кира только фыркнула и ушла в другой конец аудитории.

После пары Енька зашла в раздевалку за своими вещами. Была поздняя весна, но выдалась она холодной. Кое-кто, как и Женька, еще носил плащи и куртки. За одной из вешалок с одеждой Енька услышала одногруппников.

- Какого ты цепляешься к Малиновской? - окликнул Киру Блумину Иванов.

- Она увела у меня парня!

- Серьезно? И кто он? – удивился Иванов, а Еньке стало смешно.

- Не придуривайся, тебе не идет. Я говорю об Андроне, - начала заводиться Кира.

- А можно с этого места поподробней? – все еще не веря словам Киры, прикалывался Олег. А вот в душу Еньки посетили очередные нерадостные предчувствия, она даже задержала дыхание, боясь выдать свое присутствие.

- Мы с Андроном решили встречаться, когда были на днюхе у Витька. Он весь вечер от меня не отходил…

- Кира, да он же был пьян, как фортепьян. О каких серьезных отношениях ты говоришь? – перебил Иванов, захлебываясь непонятными даже себе эмоциями.

- Ты не понимаешь! Он мне все рассказал, его предали, поэтому он выпил! Его предала девушка, которую он любил. Эта гадина еще и слила какую-то важную информацию конкурентам, и Андрон потерял важный контракт! Он не был пьян! Он был сильно расстроен! А мне он поверил, он знает, что я его не предам, я его люблю…

- И вы переспали, - буквально офигев от такой новости, перебил Олежка.

- Откуда ты знаешь? – ошалело выпалила Кира.

«Все-таки приврал Лутак, нет никаких свидетелей Ивановых. Вот скотина!» - мелькнула мысль у Еньки.

- Догадался. Короче, я все понял…- проговорил Иванов, выходя из-за вешалки, но замолчал на полуслове, увидев Малиновскую.

- Ты что замолчал-то? Договаривай…- с вызовом отчаявшегося цыпленка потребовала Блумина, картина повторилась, но уже с участием Киры.

Только выражение лиц у них было слишком разное. Олег излучал сочувствие и сожаление, что Женечке пришлось услышать неприятную для новоиспеченной невесты информацию. А вот Кира готова была кинуться с кулаками на соперницу.

Саму же Еньку уже душила обида. Ну как можно было перепутать её, Женьку, с Кирой. Кира субтильная, невысокая, коротко стриженая блондинка с большими голубыми глазами. Куколка и милашка, как называли её все друзья и знакомые. А Енька длинноволосая шатенка с темно-серыми глазами, ростом чуть выше среднего и спортивной фигурой.

Единственное, что в тот день их могло сделать похожими – это толстовки. Кира приехала на дачу в черной толстовке с аппликацией котейки из стразов на груди, с капюшоном и кошачьими ушками на нем, а Женечка была в черной толстовке с принтом MUSE. Ну и джинсы. В них ходят все. Нормальному человеку и в голову не могло прийти, что этих двоих можно перепутать даже по-пьяни. Но, оказывается, можно.

- Да забирай себе этого Андрона, я буду только рада… - сорвалось у Еньки с языка.

- Хочешь сказать, что ты его не любишь и не будешь за него бороться? – меняясь в лице, недоверчиво уточнила блондинка. Её наивность граничит с инфантильностью.

- Хочу сказать, что и он меня не любит, а этот брак – коммерческая сделка, в которой я не заинтересована, - припечатала Енька, развернулась на каблуках и пошла к выходу, потом, сообразив, что сморозила, обернулась и сказала, - Надеюсь, у вас двоих хватит ума не болтать на эту тему.

Обида душила новой волной: «Ему настолько безразличны девушки, что он даже не запоминает их! Как можно с таким человеком строить семью? Бред какой-то!»

Неделя ничем особенным не отличалась. Студенческие будни омрачала только подготовка к сессии. Ажиотаж по поводу замужества Малиновского прошел, умы студентов занимали только зачеты, рефераты и курсовые. Кира больше к Еньке не подходила. Они вообще игнорировали друг друга. Так было проще. Зато, как-то к девушке подошел Олег:

- Женечка, ты почему мероприятия прогуливаешь?

- Ты о чем? – не поняла Малиновская.

- Ну как же? День рождения Димы… - смутился такой реакции Иванов, - в прошлую субботу… Были все друзья Димки со своими парами… а Дрон один пришел… сказал, что ты приболела…- Олежка выдавал информацию с большими паузами. Может, надеялся, что Женечка вспомнит и сама продолжит? Вспоминать Малиновской было нечего, она просто не знала о мероприятии. Этот спектакль начинал смешить, но она решила подыграть:

- А, да, точно, живот прихватило, ага. Ты извинись там за меня перед Димой. Надеюсь, было весело?

- А разве Лутак ничего не рассказывал? – задал очередной глупый вопрос Олежка.

- А, нет. Мы еще не виделись после вашего праздника. У Андрона дела, у меня сессия. Наверное, только в выходные сможем увидеться, - Енька не могла понять, прикалывается Олег или просто не поверил, что брак планируется договорной. В любом случае, было очень неприятно. То ли выглядеть жалкой дурой, толи делать окружающих дураками, а скорее всего, все вместе, не хотелось совсем.

- Да? А Лутак говорил, что вы с ним каждый день видитесь, что ты почти все вещи к нему перевезла, - проговорил недобитый следователь, он все-таки решил выяснить, кто врет - Женечка или Дрон, но Малиновская не собиралась облегчать ему задачу.

- Ну, про переезд он пошутил. Последнее время он часто выдает желаемое за действительное. Ты же знаешь, мои родители такого не позволят, - отбилась Енька и нацепила дежурную улыбку, - Ладно, Олежа, мне пора, мама совсем замучила подготовкой к свадьбе. Пока-пока! Привет Диме!

Енька боялась проболтаться, да и действительно спешила. У неё была назначена встреча. Всю неделю после занятий девушка пыталась найти опытного риелтора, чтобы поскорей разобраться с наследством бабули и, наконец-то, ей повезло. Молодой мужчина оказался классным специалистом, отзывы в интернете не врали. Его услуги стоили прилично, но в пределах разумного. Сроки, которые он назвал, Еньку тоже устраивали. Риелтор даже взялся помочь с продажей библиотеки, коллекции чайников и мебели, что остались от бабули.

Глава 5

Женечка брела по весенним улицам, ветер и солнце высушили все лужи и теперь играли прошлогодней листвой и пылью. Маленькие смерчики появлялись то тут, то там, раскидывая мусор и дразня дворников. Была очередная суббота, значит родители дома, значит надо подольше погулять.

После того жуткого разговора Енька виделась с мамой пару раз. Они сталкивались на кухне, когда девушка уже убегала, а мама шла готовить завтрак отцу. Они только здоровались, и лишь однажды Римма поинтересовалась, когда Женечка вернет подписанный брачный контракт. Девчонка буркнула что скоро, и убежала. С отцом они не пересекались вообще. Енька откровенно его избегала. Родителей же, похоже, все устраивало.

От назойливых мыслей девушку отвлек звонок мобильника. Звонили Малиновские-старшие, напомнили, что на вечер запланирован визит к Лутакам. Женечка не стала притворяться, что ей жаль пропускать вечеринку, просто соврала, что еще в институте, вернется не скоро, и даже не просила извиниться за свое отсутствие. На это Борис Васильевич заявил, что Евгения своим поведением позорит фамилию, добавил в адрес дочери еще несколько красочных выражений, позаимствованных из Большого Загиба, и резко отключился. Эмоциональный порыв Еньки был настолько сильным, что она, ни на секунду не задумавшись, рванула в сторону стоянки такси:

- В районный ЗАГС, пожалуйста…

Тишина и холодность официального учреждения не способствовали спокойствию Женечки, она разнервничалась и еще сильнее себя накрутила. Обида разрослась до вселенского масштаба, перекрыв своими объемами способность мыслить, а посему, в эту минуту никто не смог бы отговорить девчонку от задуманного. Она нашла бланк и написала заявление о смене фамилии. Немного подумала, смяла исписанный лист, схватила новый и заодно внесла изменения в графы «имя» и «отчество». Просто так, на всякий случай, чтобы уже ничем не позорить и не компрометировать Бориса Васильевича Малиновского и его родственников. С выбором новой фамилии она заморачиваться не стала – списала с образца, висевшего на стенде. Отчество она списала оттуда же, а вот имя придумала сама. Производное от Евгения. Евгения - Ева. Через два месяца Евгении Малиновской предстояло стать Евой Александровной Шаниной.

Настроение улучшилось. Уже сейчас девушка чувствовала себя другим человеком. Она была новой и чистой, не запятнанной презрением и ненавистью теперь уже чужих для нее людей. Теперь можно было идти домой и собирать вещи, до счастливого освобождения оставалось совсем чуть-чуть.

В родительский дом Женечка вернулась на подъеме.

- Евгения Борисовна, Ваши родители уехали всего десять минут назад. Если желаете, я вызову для такси, платье висит в комнате. Вы еще успеете на встречу, - отрапортовал дворецкий.

- Спасибо, но сегодня я останусь дома. Устала, - ответила Енька, а про себя раздраженно подумала: «Чтоб ты так в чужие дела лез, когда меня Лутак позорил. Смелый, только когда отца рядом нет».

Енька поднялась к себе в комнату, включила лэптоп и занялась поиском подходящего университета. Как ни крути, а доучиться надо. Ей повезло, специалистов её профиля готовили во многих вузах. Девушка выбрала наиболее престижные и начала активную переписку, в какой возьмут переводом на бюджет, сколько предметов досдавать, есть ли общага и прочие организационные вопросы, которые надо было решить до отъезда.

***

В начале июля все, что можно было продать, было продано, деньги в виде векселя на предъявителя были у Еньки на руках. Квартиру, по договору, она должна освободить только через полтора месяца. Девушка об этом не просила, но риелтор настоял на этом пункте договора, со словами: «Мало ли что». Потом подумал и добавил: «Выписаться не забудь». Документы на квартиру бабули мужчина видел, не раз держал в руках, читал и прекрасно знал, что в квартире никто не зарегистрирован. Это было самым большим намеком на то, что чужой человек догадался, что у Еньки проблемы и не просто выполняет работу, но и помогает в силу своих возможностей. Женечка благодарно улыбнулась. Больше никаких намеков со стороны молодого мужчины не было.

Чуть раньше, в середине июня, девушка получила свидетельство о перемене фамилии и сразу отнесла заявление на замену паспорта. Еще через месяц на руках был новенький, пахнущий типографской краской, документ. Дальше – открытие счета в банке, получение карты. И непредвиденные проблемы, из-за которых последние дни перед отъездом оказались очень насыщенными.

***

Андрон заявился поздним вечером, когда родителей Женечки не было дома. Женька встала, чтобы встретить незваного гостя. Но тут, же застыла немым изваянием. Парень снова был пьян в лоскуты. Дрон, не проронив ни слова, шатаясь, подошел к девушке и со всей дури прижал её грудью к ближайшей стене. Силу, как и любой пьяный, он явно не смог рассчитать. Женечка попыталась оттолкнуть этого медведя:

- Дежавю, блин! Дебил, ты что творишь? Руки убери, с-с-скотина…- почти хрипела Енька. Удар об стену выбил весь воздух из легких, а Дрон навалился всей своей пьяной тушей. Обе кисти девушки были перехвачены правой рукой насильника и закинуты над головой. Второй рукой он шарил по телу девушки, как будто что-то разыскивал.

- Дрянь, урод, прекрати… Убери руки, скотина! Я тебе этого никогда не прощу! Ты сядешь, гад, за изнасилование, - хрипела девушка и пыталась выкрутиться из жесткого захвата.

Андрон молча сопел и продолжал свое дело. Казалось, что он настолько туго соображает, что не в состоянии сконцентрироваться на двух вещах одновременно. Малиновская поняла, что Дрон её просто не слышит и, если она не позовет на помощь, то проиграет. Плевать на репутацию. Енька заорала:

- Спасите, насилуют! Помогите, полиция! А-а-а-а-а! – она орала на грани своих возможностей, прямо в ухо Лутаку, но и это не останавливало насильника.

Женечка уже лишилась половины своей одежды: футболка была разорвана, домашние штаны болтались в районе колен. Девушка изо всех сил брыкалась, старалась оттолкнуть Дрона и продолжала орать во весь голос, в надежде, что хоть кто-нибудь из обслуги придет на помощь. Помощи не было, времени тоже. Енька вывернулась, насколько смогла и, в отчаянии, вцепилась Дрону зубами в плечо, во рту тут же появился привкус крови. Лутак рыкнул и ударил девушку наотмашь по лицу. Сознание девчонки поплыло. Мужчина подтолкнул девушку в сторону дивана, Енька упала на пол. Дрон молча схватил девушку за волосы и попытался дотащить до горизонтальной поверхности. Не получалось, то ли но сил не хватало, то ли схватился неудачно. Ноги заплетались, сила притяжения увеличилась кратно количеству принятого на грудь и не давала возможности свободно перемещаться. Тогда он выкрутил девушке руки, перевернул на живот и прямо на полу гостиной овладел ей.

Сознание вернулось, когда пьяное тело еще елозило на Женечке, причиняя невероятную душевную и физическую боль. Потом Лутак выплеснулся и захрапел. Когда Енька смогла выбраться из-под спящей туши, первым делом она направилась в ванную. Почти весь путь пришлось преодолеть на четвереньках, встать на ноги не представлялось возможным. Болело все, даже корни волос.

В зеркале отразился весь ужас «акта любви». Тело было в синяках, даже на шее остались следы от пятерни, по ногам стекала кровь. Сил плакать не было. Она только скулила и тихо подвывала во время движений, приносящих особенно сильную и резкую боль. До неё дошло, что если на её крики не откликнулась прислуга, то на это была причина. Единственной причиной мог стать страх перед отцом. Видимо, лезть в их с Дроном отношения, было запрещено всем. Хотя, вряд ли отец предполагал изнасилование, но запрет был жестким. Сначала в груди появилась обжигающая боль: «Почему?», а следом накрыли пустота и безразличие. Было не до размышлений.

Она выпила обезболивающее, четыре таблетки сразу. Больше не стала - испугалась отравления, хотя соблазн из-за резкой боли был громадный. Посидела пол часика на полу в ванной, дождалась, когда боль начнет затихать. Вымылась. Доковыляла до своей комнаты, надела черные штаны бойфренд, первую попавшуюся водолазку и темно-серую толстовку с капюшоном, не важно, что не по погоде, зато можно спрятать лицо и синяки. Собрала волосы в низкий хвост. Вызвала такси. Пока машина ехала, покидала в спортивную сумку самое необходимое, брать что-то еще не было сил, да и время, оставшееся до приезда машины, поджимало. Туда же сунула рюкзак. Возвращаться в этот дом Евгения больше не собиралась, здесь было все чужое, злое, даже стены и воздух.

Сейчас, чтобы защититься, необходимо спрятать себя от всего мира. И она окуклилась, закрылась щитами ото всех. Ощущение, что каждое живое существо, каждый предмет несет потенциальную угрозу и при удобном случае активируется, стало единственным, которое связывало с миром. Надо защищаться! Все остальные чувства были либо мертвы, либо находились в коме. А еще внутри жила обида, и она жалила, жалила, жалила, разливая яд апатии, безразличия и неверия. Диагноз – обширный некроз души. И с каждым отмершим участком связь внутреннего и внешнего миров становилась все меньше. Она только помнила, что надо жить, а вот зачем – нет.

Квартира бабули встретила пустотой. Только кресло-кровать старый диван и чемодан, который девушка купила недавно на распродаже, и с которым собиралась уезжать. Женечка вызвала неотложку, оставила дверь открытой, приготовила крупную купюру за молчание и улеглась животом вниз на кресло.

Совсем молоденький фельдшер, наверное, сразу после училища, вошел в квартиру наигранно бодрым шагом. Он был почему-то один, без напарника. Нервозность и дёрганность выдавала страх парня, а взгляд с вызовом выглядел немного нелепо на его лице. Но Женьке было все равно. Когда же медик увидел раны девушки, сначала впал в ступор, потом его накрыла паника. Единственное, о чем он сумел сразу вспомнить, то, что о таких случаях он обязан сообщать в полицию. Женька взмолилась:

- Не надо. Пожалуйста, не звоните в полицию, - просила она громким шепотом, говорить было трудно из-за сорванного голоса и мучавшей боли, - все равно никого не найдут, я даже не рассмотрела его, ну, в смысле, насильника, он сзади напал, по голове ударил, а когда я очнулась, уже никого не было. А если родители узнают, то мне конец, - Женька говорила это так убедительно, с таким ужасом в глазах, что фельдшер поверил. И ведь почти не соврала.

- Ладно, собирайся, в больницу поедем…- дрожащим голосом вынес вердикт юный эскулап.

- Нет, нельзя в больницу, - в шоке зашипела девушка, - Отец тогда точно узнает. Он прибьет меня.

- У тебя такие гематомы по всему телу, а если внутреннее кровотечение есть? Да и там, - кивнул головой на самое пострадавшее место, - тебя зашивать надо, - уже начал злиться медик.

- Пожалуйста…- прошептала Женька, и посмотрела со всей преданностью и доверием в глаза фельдшеру, – Никто не должен узнать, я заплачу.

- Я не умею сам. Я еще ни разу сам не зашивал такие серьезные раны! А если не получится? А если осложнения пойдут? – похоже, оба были на одном градусе ужаса и паники, правда, вызванными разными событиями. Кто-то должен был взять себя и ситуацию в руки.

- У тебя получится, я знаю, – прошипела Женька. Эта слепая вера напополам с отчаянием заставила фельдшера снова попробовать мыслить профессионально.

- Ладно, давай попробуем, только сейчас я вернусь на базу. Закрою смену. На сегодня это мой последний вызов. Возьму шовный материал и все остальное. Минут через двадцать - тридцать вернусь. Сейчас только осмотрю, обезболю и вколю антибиотики. Согласна? И да, меня Паша зовут.

- Ага, я Женя, можно Еня. Паш, а ты не мог бы мне еще справку для института написать и диагноз какой-нибудь безобидный там? А то мало ли? А еще, поесть купи, а?.. Деньги и ключи на подоконнике. Я вставать не буду, все болит…

Как и обещал, через сорок минут или чуть меньше, загруженный сумками, вернулся Павел. Медик уже не дрожал и выглядел намного спокойней и уверенней:

- В общем, я оформил ложный вызов, а еще отцу позвонил, он хирург. Жаль живет в соседнем городе. Батя, правда, ругался сильно, сказал, что ты идиотка, а я идиотище, и что на такое способна только безответственная молодость, - хохотнул парень, - но проконсультировал. Если ты не возражаешь, я буду в процессе операции с ним разговаривать, а еще фото и видео надо будет отправить, мне так спокойней будет, - смутился эскулап.

- Делай, что считаешь нужным. Только в ютуб не выкладывай, - попыталась пошутить девушка, - Звони с моего, у меня безлимитка.

Еще через пятнадцать минут приготовлений, парень приступил к операции. Его отец оказался весьма острым на язык. Доктору и пациентке досталось по полной. В отличие от сына, в историю Женьки он не поверил, попытался раскрутить ее. Но девушка держалась, как партизан на допросе. Под руководством Пашкиного отца процедура заняла не так много времени, как думала пострадавшая, а после Павел еще и успокоительное сделал.

Когда Женька проснулась, у противоположной стены стояла раскладушка, а из кухни доносились ароматы съестного.

- О, уже проснулась, я думал, проспишь до ужина. Как себя чувствуешь? – Пашка был в настроении, видимо победа над собственным страхом и удачные оперативные манипуляции его вдохновили.

- Привет. Вроде нормально, не поняла еще. А сколько времени?

- Почти час. Я тут раскладушку притащил, несколько дней у тебя поживу. За тобой уход нужен, - тоном, не принимающим возражений, заявил эскулап.

Как ни странно, такое наглое вторжение даже обрадовало Малиновскую. Женька боялась себе признаться, что ей страшно оставаться одной, а тут такая удача:

- Я только «за», - улыбнулась она. Только я через две недели должна буду уехать.

- Вот и отлично. За две недели ты уже полностью выздоровеешь. А сейчас бульончику попьешь. Наверное, голодная? Извини, но тебе сейчас лучше только бульон выпить.

- Еще ночью ты не был так уверен в моем выздоровлении, - улыбнулась девушка.

- Я боялся шить тебя. Но все получилось просто отлично. Я молоток!

Пашка опекал свою пациентку больше недели, а потом каждый день забегал с инспекцией. За это время они сдружились ровно настолько, насколько это бывает у пациента и хорошего доктора. Женька Пашку почти боготворила, а Павел гордился своей работой и девушкой.

Оказалось, что Пашка - студент третьего курса мединститута, на скорой подрабатывает уже полгода. А к Женьке приехал без доктора, подури, на спор. В результате такой аферы он мог сильно попасть, но высшие силы его берегли, и все сложилось так, как сложилось. Енька - первый самостоятельный пациент парня. Лечение курировал только отец, да и то дистанционно, чем Пашка жутко гордился.

В общем, жизнь Евгении распорядилась так, что родные люди стали чужими, а чужие помогали, как могли.