Непокорная марионетка

Глава 1. Нежданно-негаданно

Глава 1. Встреча, которую не ждешь.

1.

Космический корабль "Старик Норфолк", рассекая холодное пространство космоса, шел по намеченному курсу.

Это маленькое судно с экипажем в тринадцать человек и семерыми пассажирами на борту, направлялся в систему Андромеда-128 – гостеприимную космическую бухту, принимавшую в своих владениях, как законопослушных граждан, уважающих права и свободы всех живущих во Вселенной существ, так и людей, имеющих неразрешимые проблемы с правительствами практически всех Галактических Ассоциаций.

Именно поэтому Андромеда-128 и стала главной и вынужденной целью "Старика Норфолка", который стремился к ней, еще не подозревая о надвигающихся на него опасностях.

Когда корабль благополучно прошел газопылевое облако в одним из секторов Джетты, главный радист корабля доложил капитану Джонсу о слабом, но устойчивом сигнал SOS.

– Он рядом с нами, сэр, – осведомил капитана оператор. – В одном из звездных скоплений неподалеку, в половине светового года от сюда.

Капитан придвинулся ближе к консоле управления.

– Что-то серьезное?

– Не могу знать, сэр. Радары улавливают сигнал, но не могут распознать его источник. Думаю это старые дрейфующие исследовательские станции.

Седеющие усы капитана Джонса нервно дернулись. Он склонился над консолью – ответ оператора его явно не устраивал.

– Вы уверены, Перкинс?

Радист открыл рот, намереваясь что-то сказать, но передумал, отвернулся и еще раз сверился с данными на экранах навигации.

Зеленая сетка, сплошь затянувшая один из мониторов, продолжала едва заметно колебаться. Сигнал был неустойчивый, но радары все равно должны были обнаружить объект, который его испускал. Перкинс колебался. Ведь он впервые встретился с подобным, и по сути такого просто не могло происходить (какие-нибудь данные об объекты должны были .

Наконец, радист оторвался от консоли.

– Да, сэр, уверен.

Капитан вздохнул.

Гадать не приходилось – Перкинс сплоховал. Впрочем, так же как и Джонс, набирая новую команду.

Стычка с одной из банд на Зодиаке (планете шахтеров, где они пополняли запасы), произошедшая из-за нежелания капитана брать на борт местных воров, бежавших из-под стражи, обернулась для Джонса потерей почти всего старого экипажа и серьезным ремонтом звездолета.

Капитану пришлось в спешке набирать новых членов команды. А так как времени у него тогда оказалось не так уж много – нужно было торопиться на Андромеду – ему пришлось собирать экипаж из первых подвернувшихся под руку людей: молодых дилетантов вроде Нила Перкинса и всего одного единственного профи, пожилого повара, случайно оказавшегося в том же самом месте, где и капитан Джонс – в одном из баров планеты.

Ко всему прочему, задержала вылет и эта противная Джудид Вонг, через которую Джонс искал пилота. Он убил целых два час на то, чтобы доказать упрямой женщине, что человек, на счету которого пять разбитых звездолетов, никоим образом не может считаться пилотом-асом.

– Во всем виноваты неисправности кораблей, – не унималась тогда Вонг, подсовывая Джонсу бумагу о найме. – Если бы механики были людьми сообразительными, то и корабли бы не ломались так часто.

Джонс, в свою очередь, возвращая договор обратно, говорил:

– Вам, как вижу, много известно о механиках, леди. В таком случае хочу заметить, что будь ваш пилот хорошим пилотом, то непременно бы уведомил капитана,. Ведь он должен знать, что пилотировать кусок металлолома – дело заведомо провальное.

С этими словами

– Он отслужил пять лет в космической авиации, ему ли не знать, – парировала Вонг, тряся бледными обвисшими щеками, на которых проступали розовые пятна - последствия долгого пренебрежения к своему здоровью и пребывания в токсичной атмосферы Зодиака - и снова протягивала Джонсу бумагу.

– А я отслужил сорок с лишним и уж точно наю ни как не меньше, – отвечал капитан, нахмурив брови и возвращая документ женщине.

Их взаимные препирательства могли продлиться еще долго – что капитан, что Вонг оказались людьми упрямыми и не собирались уступить друг другу. А как правило между такими, как они, всегда должна встрять третья сторона, чтобы разрешить спор. И на помощь пришла молодая помощница миссис Вонг, Элиза Вонг – её племяница.

Она предложила капитану альтернативу – нанять пилота, но заплатить за его работу лишь половину суммы, а оставшуюся после того, как они благополучно доберутся до места.

Сделка казалась капитану неплохой (да и выбора у него, впрочем, не было – кораблю все равно понадобился бы какой-нибудь пилот). Но перед тем, как подписать договор, Джонс все же выдвинул ультиматум – племяница Вонг, Элиза, полетит вместе с ними и сыграет роль, так сказать, страховки и подтверждения профессиональности нанятого им пилота.

Джудит Вонг естественно запротестовала, но тут Элиза вновь разрешила возникающий спор. Она даст согласие лететь на их корабле лишь в том случае, если её наймут, как члена экипажа и прямо сейчас оплатят половину положенного ей жалования, а остальную же она получит по прилету на Андромеду.

Капитан, недолго поразмышляв над предложением, все таки согласился. И вот именно с такой командой из разношерстных людей он и отправилась к Андромеде.

Но все же, несмотря на тяжкую мысль о непригодности некоторых членов экипажа к космическим путешествиям, нельзя было пропускать заявление главного радиста мимо ушей. Поэтому капитан, следуя внутренним правилам безопасности, сообщил о случившемся мистеру Сен 'Клеру – владельцу "Старика Норфолка"– и тот, не заставив себя долго ждать, вскоре появился на мостике.

– В чем дело, Джонс? – недовольный прерванным отдыхом, Сен 'Клер обратился к капитану, ступив на мостик.

Сен 'Клер был человеком тучным, но на удивление подвижным. Халат, накинутый на голое его тело, выпячивался под натиском тугого, округлого, как бочонок, живота. На ногах сидели сандалии – непрактичная для космических перелетов обувь, но модная среди богатых.

Капитан пятый год ходил под покровительством Сен ‘Клера и не делал ничего, что могло встать поперек интересов мужчины.

– Кто-то просит нашей помощи, сэр, – сказал капитан, поднимаясь в кресле. – Мы засекли их сигнал недалеко от сюда - совсем рядом с нашим положением.

– И что с того? – Сен ‘Клер потер заспанные глаза костяшками пальцев.

– Я решил, что правильнее будет ввести вас в курс дела, сэр.

Сонно потянувшись, Сен ‘Клер прошел мимо капитана, зевнул во весь рот и, не беспокоясь о том, что он лишит Джонса не только положенного ему места, но и возможно некоторого уважения со стороны экипажа, бесцеремонно уселся в командирское кресло.

– Ну ладно, – сказал он чуть погодя, когда его грузное тело поудобнее устроилось на мягком сиденье, а капитан тем временем пристроился на месте второго помощника. – И кому же мы, сердобольные, должны помочь в этот раз?

– В том то и дело, сэр - мы пока не знаем, – ответил Джонс.

Сен ‘Клер подавил быстро зевок и повернул голову. Его маленькие поросячьи глазки, затуменные последствиями многолетней разгульной жизни, насыщенной выпивкой, наркотиками и женщинами, уставились на капитана. Лысина вызывающе блеснула в свете ламп. Джонс поймал себя на мысле, что ему так и хочется написать какое-нибудь нецензурное слово на этом блестящем шаре, но капитан все же сдержался от столь некрасивого поступка.

– Что значит – пока не знаем? – переспросил он Джонса, дохнув на того кисло-сладким винным запахом - видимо хозяин корабля уже успел перехватить рюмку-другую косарской настойки.

– То и значит, сер. Нам неизвестно кто мог бы посылать сигнал о помощи.

Сен ‘Клер хмыкнул.

– Вы выдернули меня из кровати, не дали как следует отдохнуть после тех пяти дней на Зодиаке, которые я провел по вашей милости в жутких условиях, и вот теперь говорите, что причина, по которой я тут сижу, вам не известна?

– Известна, но на половину, – ответил спокойно капитан. – Как я и сказал, нас просят о помощи, сэр, но мы пока не знаем кто именно, и меня это немного беспокоит. Послушайте, если бы ситуация сложилась иначе, я бы, конечно же, не стал вас беспокоить, но судите сами – принимать решения без вас я сейчас никак не могу. Здесь мы должны решать вместе.

Сен ‘Клер удрученно вздохнул и, помолчав с минуту, вдруг встревоженно поглядел на капитана.

– А это случаем не ловушка, Джонс? Здешние ведь места кишат насханцами. Стоит только к ним сунуться, и их проклятые корабли от нас даже и пылинок не оставят. Мне, знаете ли, как-то пока не хочется превращаться в космический фарш – уж больно неблагородная кончина, да и для меня найдутся еще небольшая работенка на ближайшее будущее.

Страхи Сен ‘Клера полностью оправдывался – жестокость насханцем не имела предела. Эти головорезы уничтожали всё подряд. С самого детства им незнакомы ни сострадание, ни страх, ни печаль, что они больше всего и любят так это убийства ради веселья, забавы и прибыли.

Сен 'Клер, к слову, тоже не гнушался ни обманами, ни убийствами ради обогащения, но делал он это красиво, со вкусом и без особого удовольствия. Поэтому встречасться с грубой, неотесанной силой этих варваров он не желал.

– Не стоит переживать, сер, это не насханцы, – успокоил его капитан.

– Неужели? – усмехнулся скептически Сен ‘Клер. – Минуту назад вы говорили, что не знаете кто посылает сигнал. А сейчас куда же теперь такая уверенность, Джонс?

– Корабли насханцев не способны обходить наши радары, – объяснил капитан. – А раз так, то сейчас мы имеет дело не с ними.

Сен ‘Клер уставился на капитана.

– Так, стоп! Что? Обходить радары? А разве так вообще возможно?

– Вот вам и подтверждение, сер. Именно поэтому я и позвал вас – нам всем придется хорошенько обдумать, что же делать дальше.

– Ладно. Но я все равно не понимаю, как можно обходить радары. Джонс, может у вас приборы барахлят. Кораблю на Зодиаке хорошенько досталось. Какой-нибудь заряд возможно и успел повредить парочку датчиков или

Джонс перевел взгляд на радиста.

– Объясните нам, Перкинс. Вы в этой теме более осведомлены чем я, – последнее прозвучало скорее, как издевка, нежели похвала, но оно произвело ожидаемую реакцию на юношу.

Молодой человек, услышав свое имя, подскочил в кресле и обернулся. На лице его вспыхнуло непонимание, разлившееся румянцем на впалых щеках. Он ткнул себя пальцем в грудь.

– Я?

Капитан в свою очередь не ответил и продолжал выжидающе смотреть на юношу.

– Э-э-э...я...– начал тот, поняв, что трюк не выгорит. – Я точно не уверен, капитан...

– Нет уж, – недовольно перебил его Сен ‘Клер и качнул головой, – будьте уверены, молодой человек. Ваших "что-то там", "как-то там" мне не надо. Говорите как есть.

Молодой радист нервно сглотнул и, вперев глаза в свои ботинки, задумался. Его гладкий, шишковатый лоб, из-за избытка молодости и недостатка тяжелой мыслительной деятельности, вместо того чтобы сморщиться, еще сильнее разгладился и покрылся испариной. Спустя мгновение Перкинс начал.

– У меня только одно объяснение, сэр, – он посмотрел на капитана. – Я, конечно, не уверен, но думаю, что сигнал идет с давно заброшенного исследовательского комплекса.

– И с чего бы это? – капитану стало интересно мнение радиста.

– Раньше на таких станциях ставились датчики, – сказал оператор. – Они срабатывали сразу, как только накапливались определенное количество информации. После этого посылался в космос сигнал, и судно, проплывающее рядом, как в нашем случае, подбирало комплекс и возвращало на исследовательскую базу. До какого-то времени это был единственный способ изучать космос, и люди были рады содействовать этому. Но после создания гиперпространственных двигателей нужда в таких устройствах отпала.

Слова оператора имели под собой определенную почву. Когда-то и вправду люди использовали такие штуки, но особого толку от них не было – только дырки затыкать в научном бюджете, да нагонять важности ученым кругам, впрочем как и всеми остальными человеческими изобретениями, появившимися до Первого Контакта.

– Хм, возможно, – согласился капитан, но тут же опять озадачил Перкинса. – Вот только почему наш радар его не обозначает, а только улавливают исходящий сигнал.

Перкинс задумался, но не найдя, что ответить, потупился.

Сен ‘Клер все это время сидел молчал, выбивая нервную дробь по колену и потирал горбинку своего крупного с мясистыми ноздрями носа – обычная привычка, которая проявлялась в нем, когда ему приходилось сталкиваться с чем-то неизвестным и носившим пыльный запах тайны.

Вообще-то сами по себе тайны его не интересовали. Его больше привлекала денежная подоплека, которая неминуемо преследовала всякую загадку. И от того, чуя её тонкий едва уловимый аромат в этот момент, он оживился и обратился к оператору.

– Этот сигнал, его можно расшифровать?

Радист оживился, радуясь смене разговора, и ответил.

– Нет необходимости, сер. Сигнал не зашифрован. Если хотите, то я могу прямо сейчас перевести его в звуковую дорожку, но понадобиться какое-то время.

Сен ‘Клер округлил глаза.

– Чего вы сразу этого не сделали! – с раздражением произнес он. – Приступайте немедленно! – а потом, обернувшись к капитану, вполголоса добавил. – В следующий раз, когда будете набирать команду, Джонс, посоветуйтесь со мной.

– Непременно, сэр, – ответил капитан.

Радиопанель окутала суматоха. Оператор копошился в настройках, изрядно покраснев от пристального внимания к своей особе и высунув от стараний кончик языка. Тонкие пальцы скакали по панели, как маленькие сурикаты, набирая команды.

Весь экипаж следил за его манипуляциями. Наконец, повернувшись к капитану и Сен ‘Клеру, он доложил:

– Все готово, сэр.

Сен ‘Клер махнул рукой, давая понять, что уже можно, и оператор включил воспроизведение. Динамик радиосвязи затрещал, зачихал, как простуженная собака, и через мгновение из него послышался мужской голос:

"Сегодня...ш-ш-ш...5 июня 3200 года," – все присутствующие на мостике затихли. – "Я единственный выживший из всех представителей планеты Карнаак. Это...ш-ш-ш...сообщение я посылаю в попытке предупредить другие цивилизации о надвигающейся на них опасности.

Наш...ш-ш-ш...мир подвергся уничтожению. Известный нам, как Черный Разрушитель или Зан...ш-ш-ш... не пощадил ни единой души. Вся флотилия оказалась уничтожена, города погибли. Правительство...ш-ш-ш...Но благодаря непревзойденным умам ученых и моим способностям мы все же смогли оставить после себя крупицу нашего наследия...ш-ш-ш...в новом, более развитом создании, чем мы сами.

Если кто-то...ш-ш-ш...наткнется на это послание, я прошу их и всех других представителей разумных цивилизаций оказать всю необходимую...ш-ш-ш...помощь нашему творению и содействовать в восстановлении карнаакской расы. Его знания помогут..."

Запись оборвалась, а голос утонул в монотонном белом шуме.

На мостике воцарилось молчание, столь необычное, что было слышно, как мерно гудит вайб двигатель корабля, который в общем и гудеть-то не должен, но из-за звенящей тишины все же гудел.

Экипаж в напряженном состоянии ожидал приказа от капитана, а тот, в свою очередь, ждал распоряжение от мистера Сен ‘Клера, переваривавшего в голове услышанное.

– Сэр, – озадачено позвал его капитан, когда молчание слишком затянулось.

Сен ‘Клер пришел в себя.

– Капитан, - начал он, посмотрев на Джонса. – У меня есть кое-какая идея, думаю она вам понравиться.

По спине капитана пробежал холодок.

– Как вы смотрите на то, чтобы сменить курс? – заключил Сен ‘Клер.

Сердце Джонса ухнуло куда-то вниз. В голосе Сен ‘Клера почувствовались те самые манящие нотки любопытства и жадности, которые в недавнем прошлом стало причиной их бегства на Андромеду.

– Я бы предпочел лететь уже выбранным курсом, сер, – ответил капитан, пожалев что вообще ввязался в это дело. – Мы недалеко от границ системы. Доберемся до их правительственного центра и оповестим власти о случившемся. Пускай...

– Да вы разве не понимаете, Джонс, – перебил его Сен ‘Клер. – Там что-то важное. Нельзя пропустить такое. Я хочу взглянуть на это сам, лично, пока кто-то не нашел его раньше нас.

– Но, сэр...

Твердый, как гранитный камень, взгляд Сен ‘Клера, заставил капитана запнуться и немедленно засунуть свое мнение в задний выхлоп корабля. Капитан скрепя сердце исправился.

– Хотя можем разобраться во всем сами, сер. Как ни как это ваше судно, а значит вам и решать.

И Джеймс Сен ‘Клер, будучи человеком зрелым и меркантильным, незамедлительно принял решение. "Старик Норфолк" плавно развернувшись, изменил намеченный курс и со всей возможной быстротой направился к источнику сигнала.

2.

Не прошло и пяти земных часов, за время которых можно было бы прогуляться в парке, послушать музыку или еще лучше прочитать какой-нибудь научный труд, чтобы подтянуть знания, как "Старик Норфолк" уже прибыл к месту назначения. Радиосигнал усилился, помех не возникало, хотя запись так и не удалось дослушать до конца – скорее всего она была повреждены еще при создании. – Что-нибудь есть? – обратился капитан к оператору – Источник сигнала должен быть прямо перед нами, сэр. Все принялись вглядываться в панорамный экран, растянувшийся на мостике, как огромное ветровое стекло. Сен ‘Клер чуть было не перевалился через перила, которые ограждали командирские места от остальной части мостика - так ему хотелось увидеть свою находку среди беззвездной черноты, что он не пожалел бы о паре сломанных ребер, но к сожалению его ждало лишь болезненное разочарование. – Капитан, вы что-нибудь видите? – обратился он к Джонсу, когда стало ясно, что они попусту тратят время. – Лично я, не вижу не черта. Капитан повернулся к оператору. – В чем дело, Перкинс? – Не могу знать, капитан, – ответил радист. – Датчики показывают, что источник сигнала где-то тут. – Чего бы не говорили ваши датчики, – съязвил Сен ‘Клер, – а я все равно ничего не вижу, – и обиженно вздохнул. Вдруг, одна из консолей навигации пискнула – как если бы она была мышью и нечаянно пробегала под ногами молодого радиста, который по невнимательности наступил бы на нее. Перкинс вздрогнул. Капитан нахмурился. – Что это? Глаза парня пробежали по панели, он набрал легкими касаниями какие-то команды и замер. – Перкинс, – повторил капитан, – что там? Сен ‘Клер непонимающе вертел головой, смотря то на Джонса, то на радиста – еще бы парочка таких движений и голова бы отвалилась. – Э-э-э...тут такое дело, капитан, – оператор, наконец, оторвался от панели навигации и испуганно взглянул в лицо Джонса. – Похоже впереди нас корабль, сэр, и судя по данным – достаточно большой. Капитан и Сен ‘Клер переглянулись. – Боевой или гражданский? – быстро произнес капитан. – Не знаю, сэр, вроде гражданский. Я включил спектрограмму, но она не показывает ничего, что могло сойти на какое-то оружие...хотя... – оператор что-то нажал, и вдруг его озабоченное лицо стало белее прежнего; он обернулся. – Это военный, сэр – это боевой корабль! Джонс не раздумывая бросился к капитанскому креслу, а Сен ‘Клер растерянно застыл на месте, не зная, что делать. – Включить щиты! - скомандовал капитан и одернул Сен ‘Клера. – Сядьте… Тот молниеносно оказался на месте второго помощника. Корабль перешел в аварийный режим. Корпус окатило мерцающим силовым полем, внутри затрепетали красные огни оповещения, предупреждая пассажиров и экипаж о встрече с чем-то неизвестным и возможно враждебным. – Где он? – крикнул капитан. – Должен быть рядом, сэр, – ответил оператор, и его тут же перебил механический голос, принявший отсчитывать секунды до столкновения. – Пятнадцать...четырнадцать...тринадцать...двенадцать... Капитану вдруг пришла в голову идея, которая ускользнула до этого. – Перкинс, инфракрасные сенсоры! Включите их! Команда выполнилась без заминок, и в туже секунду, когда на экране, наконец, появились красно-желтые очертания огромного звездолета, идущего прямо на "Старика Норфолка", капитан взревел. – Вниз! Корабль резко накренился, завалился на один бок и стал уходить с курса звездолета. И все же реакция "Старика Норфолка" запоздала. На мостике раздался скрежет, панели навигации и жизнеобеспечения заругались о сбоях в работе системы, почувствовался запах горелого. Что-то тяжелое ударилось об обшивку корабля, послышался протяжный скрип. – Вниз! – снова заорал капитан; Сен ‘Клер впился своими толстыми пальцами в подлокотники кресла, угрожая вырвать, и с силой зажмурил глаза. Корабль несколько раз тряхнуло, он подпрыгнул, пытаясь уйти вниз, и снова рванул против воли рулевых вверх – какая-то сила продолжала его удерживать, словно он пристал, как мелькая скрепка, к огромному магниту и теперь не мог от него отцепиться. Новая попытка – корабль пуще прежнего подбросило, мостик завибрировал, и все мысленно поблагодарили инерционные гасители, которые сгладили этот рывок и сберегли головы и конечности людей. Наконец, каким-то чудом рулевым удалось вырваться и проскочить меж двух огромных башен под днищем корабля (корабль теперь оказался виден и без сенсоров – похоже "Старик Норфолк" повредил что-то, что отвечала за маскировку этой махины). Тяжело дыша, капитан бросил в сторону техников. – Серьезные повреждения есть? – Да, сэр, в системе жизнеобеспечения, – послышалось в ответ. – Вышли из строя несколько воздухоочистителей. Система связи тоже повреждена – Что-нибудь еще? – Нет. Капитан поднялся на трясущихся ногах. – Повреждения появились только из-за столкновения? – сказал он. – Если вы об обстреле, то его не было, сэр. Неизвестный корабль не прибегал к атаке. Капитан облегченно вздохнул – одной проблемой меньше, обстрела бы "Норфолк" наверняка не выдержал – слишком слабоват для такого. Приведя мысли и эмоции в порядок, капитан отдал приказ отойти подальше от неизвестного звездолета – если вдруг неизвестные все же примутся стрелять – и только сейчас заметил, что Сен ‘Клер все еще сидит в кресле не в силах вырваться из оцепенения. Вгрызшие в подлокотники пальцы побелели до невозможности, вены на толстой шее вспухли, как шнуры для перевязки тюков, и бешено пульсировали, выдавая страх своего хозяина. Зрачки выросли до таких размеров, что невозможно разглядеть какого цвета радужка – она была мутно-голубой если что. Капитан тронул Сен ‘Клера за плечо. Тот повернул голову и, взмахнув пышными девичьими ресницами, моргнул. – Я уж думал нам конец, Джонс, – выдохнул он, больно поморщившись. Капитан сказал. – Корабль хорошенько пострадал, сэр. На ремонт уйдет пару часов, может больше. Потом мы сразу возьмем курс на Андромеду и быстренько уберемся от сюда. Если честно, капитану сложившаяся ситуация была на руку. Испуганный Сен ‘Клер – сговорчивый Сен ‘Клер. Таким он нравился ему больше. Однако, к удивлению Джонса Сен ‘Клер вместо того, чтобы согласиться и последовать его совету, вдруг нахмурился и сказал. – Даже и не думайте, Джонс. Корабль не сдвинется с места до тех пор, пока я не попаду на палубу того звездолета. Поняли? На квадратном скуластом лице капитана заиграли желваки. Он едва сдержал себя, чтобы не высказать всего, что думал о Сен ‘Клере, о его любопытстве, жадности и неспособности прислушиваться к чужому мнению, но вовремя остановился и как-то через чур наигранно ответил: – Будет сделано, сэр. Я немедленно распоряжусь об этом. Через четверть часа, как и обещал Джонс, снарядили катер, единственный оставшийся на "Старике Норфолке" – остальные пришлось продать на Земле, когда они бежали с неё. Сен ‘Клер, конечно же, на полных правах хозяина возглавил разведывательную команду, в которую вошли капитан, два техника и Перкинс. О последнем долго спорили – сколько будет пользы от радиста неизвестно. Техники высказывались против – они вообще считали, что корабли летают только из-за их присутствия и все остальные члены экипажа мертвый мешающий груз. Не будь на корабле техника, корабль бы даже и на сантиметр от земли не поднялся. Это, конечно же, была глупая и наглая ложь – корабль бы и поднялся, и полетел бы, да вот только на сколько далеко - вопрос другой. Касательно капитан, то он высказался за радиста и убедил в этом всех остальных - и вовсе не от того, что ему вдруг стал симпатичен радист. Скорее уж он решил дать Перкинсу второй шанс, чтобы тот мог исправитьсч. Ну и, конечно, выказать этим определенный протест, смысл которого был известен ему одному. В общем все было собрано: инструменты в сумках, сумки на полках, люди в креслах, и катер, покинув грузовой отсек, полетел на встречу с чем-то огромным и неизведанным.

Глава 2. Почему бабочки летают

На секунду оставим разведывательную команду "Старика Норфолка" и перенесемся на день назад в богато-обставленную комнату на границах системы Андромеда-1258, где префект города Заранка, уже на протяжении второго часа орал на своих подчиненных.

– Чертовы дегенераты, – брызгался он густой слюной. – Конченные дегенераты, – примешивалась новая порция выделений. – Как можно было прошляпить главное достояние нашего города, а? Я вас, идиоты, спрашиваю. Как?

Идиоты – мелкие чиновники выдвинутые лично префектом следить за проведением Священного Служения – стояли, как нашкодившие мальчишки, виновато опустив головы, и под тяжестью многотонного гнева префекта пригибались к полу.

Возможно если кто-то из них и решился бы ответить ему, проявить тем самым хоть каплю смелости, к которой префект относился с уважением, то существовала небольшая вероятность, что он все же сжалится над ними и выслушает. Но к их многострадальческому горю, они стояли безмолвно, крепко сжав губы и прикусив от страха языки.

Видя же, что ни кто не собирается защищаться от него, префект пришел в такую ярость, что, подскочив к шеренге чиновников, со всей силы, размахнулся своей толстой волосатой ладонью и зарядил хорошую оплеуху одному из подчиненных, стоящему ближе всех.

Очки в золотистой оправе слетели с горбатого носа мужчины, хрустнули блестящими стеклышками об пол, а их хозяин, громко ойкнув, сорвался со ступеней и полетел кубарем вниз.

– Дебилы безголовые! – сопроводил его падение префект, смотря как чиновник покатился и без чувств распластался на полу у подножия мраморной лестницы.

– Стража! – крикнул он, и немедля в главную залу вбежало трое рослых воинов. – Выдворите этот скот из города, – указал он пальцем на жавшуюся друг к другу кучку людей и добавил. – И сообщите высшему министру, что я жду его через час в своем кабинете. Скажите ему, что это срочно...И да, ни слова мэру. Если он вдруг начнет интересоваться арестантами, скажите, что...в общем что-нибудь придумайте, поняли?

Главный из стражников, бряцая двумя пистолетами на поясе, вышел вперед, отсалютовал, стукнув рукою по груди, и, кивнув стоявшей позади него страже, вывел из залы осужденных бедняг.

Оставшись наедине, префект кряхтя сел в кресло, вытянул ноги и, прикрыв от, вдруг нахлынувшей на него усталости глаза, едва слышно произнес:

– Не видать мне больше повышения. Не видать, как света белого.

И вправду, повышение префекту Пониусу Перигранту с той самой минуты, когда ему сообщили о краже бесценного кувшина Знаний, больше не святило.

Единственное, что сейчас маячило на горизонте его ближайшего будущего, так это изгнание за границы города, которым он минуту назад вознаградил своих подчиненных. Но это в лучшем случае – с его связями он мог устроиться и в каком-нибудь захолустье и стать там градоправителем, не плохим кстати градоправителем.

Там он принял бы пару новых законов. Может даже поднял бы поселение на уровень главного города. А что? Ведь Заранка тоже когда-то был захолустьем, а теперь посмотрите – великий, процветающий и независимый город. Люди отдают половину своего добра, чтобы только жить здесь. Так почему же он не может создать такой же...нет, даже лучше, в десятки раз больше и богаче. Да, именно такой, блестящий золотом город, который будет виден из космоса ослепительной жемчужиной. Эх!

Эти радостные грезы (мечтой это назвать было трудно – для того, чтобы они стали мечтой нужно было действовать, что-то предпринимать, воплощать их в жизнь, а не просто размышлять). И значит вот эти радостные грезы скоро приободрили префекта, так что он даже поверил в реальность осуществления своего плана.

Собственно план имели место быть. К тому же, что ему терять, если он не выгорит? В худшем его ждала лишь быстрая смерть от рук испепелителя, но это было гуманная процедура, без боли, лишения и страданий.

Префект, посидев еще какое-то время в кресле и поразмыслив над сложившейся ситуацией, вскоре покинул приемную залу префектуры и, тешась надеждой в сердце, что кувшин Знаний еще можно как-то вернуть, отправился к дому высшего министра.

2.

Двух возможных похитителей заметили у храма, когда те, ругаясь друг с другом и выдирая из рук, что-то очень похожее на кувшин Знаний, выбегали из дверей святилища и, проскользнув через главные ворота, потерялись в толпе людей, идущих на празднование.

Первым их увидел жрец, развешивающий венки на огромных мраморных стелах. Он-то и поднял тревогу, вызвав стражу. Ну а когда эта новость уже достигла слуха префекта, тот немедленно бросил вслед за ними еще несколько десятков людей.

Далеко, как тогда думал префект, уйти они не могли – стража стояло по всему городу, разве, что комар мог пролететь незамеченным – и оказался прав. Уже через тридцать минут ожиданий к префекту привели двух мужчин.

Но как выяснилось позже, после допроса (не отрицается использование пыток во время его проведения), это оказались вовсе не настоящие воры, а, как выразился начальник стражи, паскудная обманка.

Вместо настоящего кувшина Знаний у них была подделка, весьма искусно созданная подделка, такая, что даже главный жрец не сразу разобрался в подмене.

Под тяжелыми руками начальника стражи было выяснено еще, что на такую выходку их надоумил некий молодой человек, давший им сотню золотых монет каждому (половина монет при обыске была изъята и пошла в казну города, другая видимо оказалась истрачена, но записана на счет мужчин, как ворованная) и вручивший им копию кувшина Знаний с необходимыми для дела инструкциями.

Было это все вечером прошедшего дня. Как сказал один из мужчин, незнакомец прилетел на небольшом корабле, двухместном джете, очень красивом и легком.

Зачем этот человек выбрал именно их, они не рассказали, но вскользь упомянули, что возможно разговорились в баре и проболтались об их допуске в храм на время празднеств. Молодой человек не скупился. Когда он предложил поучаствовать им в этом деле, мужчины сперва лишь посмеялись и ради шутки загнули цену в сорок монет золотых для каждого. Незнакомец повысил стоимость до сотни и тогда они, наконец, поняли, что юноша вовсе не шутит.

Подумав они согласились, но со своим умыслом – забрать деньги и вместо кувшина Знаний привести к нему военную стражу. Однако, юноша переиграл их, пригрозив жизнью дочери одного из мужчин.

И вот наступившее утро нового дня стало переломным в жизни города. После открытия храма, мужчины беспрепятственно прошли внутрь святилища, спрятали настоящий кувшин туда, куда сказал им незнакомец, и следуя дальнейшим инструкциям, около девяти часов утра выбежали из храма с ложным кувшином, привлекая к себе как можно больше внимания.

О том, что произошло дальше они не знали – юноша их в это не посвятил. Но не трудно догадаться, что незнакомец, воспользовавшись созданной суматохой, забрал настоящий кувшин и, без особых трудностей, пройдя досмотр, покинул город. Теперь же он мог быть где угодно – лишь Высшие Силы знали куда он отправится со своей бесценной находкой. Касательно же этих двух глупых мужчин, их постигла та же участь, что и мелких чиновников несколькими часами позже, но с той разницей, что "ложных воров", перед изгнанием, принудили отработать потраченную сумму на золотоносных шахтах.

3.

– И долго ты собираешься водить мэра за нос? – обратился высший министр к префекту Пониусу Перигранту, когда тот появился в его доме.

– Сколько позволят обстоятельства, – ответил префект, ерзая на кожаном диване. – Я сказал, что вся эта суматоха началась с двух безумцев, решивших украсть святыню – мы их якобы уже поймали, и они понесли наказание со всем соответствием закону. Пока он в это верит, но долго мой обман не протянет. Завтра уже конец празднеств и тогда придется, что-то решать.

Высший министр понимающе закивал головой. Выпученные глаза, прятавшиеся за округлыми очками, смотрели на префекта с сочувствием, но какой-то мутный блеск в них выдавал реальное отношение министра к Перигранту. Глаза министра словно говорили - я рад, что не оказался на твоем месте, дружище, очень рад, и был бы рад еще больше, если бы знал, что тебя скоро выгонят из города, а я займу твое место.

Дружба между префектом и министром, хоть и насчитывала долгие десятки лет, но никогда не отличалась особой преданностью и была скорее взаимовыгодными отношениями: префект оказывал посильную помощь министру, закрывая глаза, где это можно, а министр помогал найти префекту тех, на кого тот мог свалить вину за свои проступки. Но сегодня, зная то, что могло спасти толстую шкуру префекта, высший министр не проронил об этом ни единого слова, будто он и впрямь ничего не знал, и лишь заверил Перигранта:

– Думаю, ты найдешь решение, Пониус. Ты всегда его находишь, – а потом, встав с мягкого пуфика, предложил. – Ну а пока нужно разогнать кровь по телу, чтобы легче думалось…И у меня, как раз, есть хорошее для этого средство.

И, отодвинув ногой, стоящий на дороге стул, он подошел к маленькому бару, покопошился в нем и, радостно охнув, извлек на свет бутылку какой-то настойки.

– Рецепт моей сестры, – объяснил он префекту, который смотрел на бутылку с некоторой настороженность. – Разгонит кровь похлеще всякой физкультуры – парочка рюмок и словно десять километров пробежал. Ох и забористая же штучка.

Префект поморщился.

– Ты ведь знаешь, что я не пью.

– Знаю, – ответил министр и поставил бутылку на столик у дивана – но это ведь в обычные дни, а сегодня, как сам видишь, день не совсем нормальный. К тому же... – министр потянулся к рюмкам на верхней полке шкафа, пара костей хрустнула. – К тому же нельзя отказывать старому другу, который хочет опрокинуть с тобой рюмку-другую, верно?

Префект хоть и знал, что в словах министра не было той теплоты и сочувственности, которые он пытался в них вложить, но тем не менее принял протянутую рюмку.

Как уже было сказано министром, день был препаршивый, и для префекта любая поддержка казалась помощью, даже если он и чувствовал, что она шла не от всего сердца. Их «заседание» закончилось ближе к полуночи. Префект с непривычка так набрался настойки, что превратился прям таки в орущего и нестоящего на ногах малыша.

– Верно говоришь, мой друг! – чуть лишь не в ухо кричал он министру, когда тот вместе с министерским помощником усаживал его в вызванный катер-такси. – Это все чушь...ик...Надо провести полную чист...ик...чистку. Мы с тобой их научим, как надо, да?

– Да-да, – успокаивал Перигранта министр, одновременно запихивая его на заднее сидение катера. – Научим, конечно научим. Давай устраивайся удобнее. Вот так, хорошо. Голову осторожнее. Отлично.

– Ох, – вздохнул префект, высунув из окна катера голову, – что-то мне тяжко. – И потом вдруг на секунду опомнившись, с испугом взглянул на министра. – Мы совсем позабыли - я ведь должен что-то придумать…сделать…

– Успокойся, – как-то резко осадил его министр. – Ты все уже придумал. Разве не помнишь? Мы с тобой уже это обсудили.

– Да?...Придумали?...Да, точно, наверно...Я просто забыл...Спасибо тебе, старина.

И с этими словами он упал на мягкое теплое сиденье катера, где скрючившись в удобной позе, сладко засопел. Министр заплатил таксисту и сказал адрес, по которому нужно было доставить префекта. Смотря, как катер скрывается из виду, высоко паря над землей, а задние фонари его с каждый разом уменьшаются, превращаясь в краснеющие угольки, министр произнес:

– Отдыхай, Перигрант, за тебя все уже решено. Завтра будет новый день и для тебя...и для меня.

4.

Первое, что он почувствовал, когда проснулся, была тупая боль где-то внутри головы – словно в неё вкручивали болт, ржавый, скрипящий, причиняющий невыносимые страдания болт, и уже только потом, когда он открыл глаза и зажмурился от слепящего света, к нему пришло еще более болезненное осознание – он проспал.

Вскочив, точнее попытавшись вскочить с кровати, он взревел и ухватился руками за виски. В глазах все закружилось, завертелось, пошло бешенным волчком. К горлу подступила тошнота; сухой шершавый язык разбух во рту и казалось лез наружу.

Надо же – напился, подумал префект и краем глаза заметил графин с водой, заботливо поставленный кем-то на тумбу возле кровати. Схватив его и даже не раздумывая, он одним залпом осушил половину. Живот больно заурчал, раздулся шаром, но жажда так ни куда и не делась.

Нашарив рукой халат, висящий на спинке стула, и, всунув ноги в тапочки, он прошел в ванную и немало удивился, когда перед ним предстала помятая физиономия с черными запутанными кудрями и заплывшими красными глазами, в которых читалась участь обречённого человека.

Наскоро умывшись и приведя себя, на сколько это было возможно, в порядок, он вышел из дома и быстрым шагом, но так, чтобы не разжигать ходьбой боль в голове, устремился к префектуре.

Подходя к огромному каменному зданию, в котором он проработал вот уже сорок лет, он совсем не обратил внимание на скопление людей у главного входа – дело обычное, особенно в дни празднеств.

Люди грудились на ступенях, толкались локтями, лезли внутрь префектуры, но стража из двадцати человек, растянувшаяся в шеренгу, отпихивала их.

Свернув на боковую дорожку, которая вела к служебному входу, префект дошел до дверей, поднялся по винтовой лестнице на верх, в свой кабинет, и у его порога остановился, чтобы немного отдышаться.

Приведя дыхание в порядок и разогнав разноцветные круги перед глазами, он толкнул дверь. Но стоило только его ноге переступить порог, как префект остолбенел в страхе и удивлении.

В кресле, в его любимом кресле, который был подарен ему год назад на юбилей, сидел мэр. Увидев префекта, этот старый человек с седой бородой и лицом, сплошь изрезанным глубокими морщинами, которые стянули кольцами еще и шею, недовольно произнес:

– Вот и наш виновник.

Хорошо, что под рукой префекта оказалась дверная ручка, иначе он бы, как излишне впечатлительная девица, рухнул в обморок.

Пониус Перигрант больно поморщился, чувствуя, как сердце его сжимается. От смуглого, загорелого лица отлила кровь и куда-то вдруг вся пропала, потому что он уже не чувствовал её тепла – лишь жуткий холод разливался по телу.

– Чего стоишь, Пониус? – окликнул его старик. – Проходи, присаживайся.

Префект на негнущихся ногах, дотащился до стула, в котором обычно сидели люди, приходящие к нему по своим суетным делам, и который теперь стал для него законным местом.

Сидеть здесь было необычно и странно, в общем как и вся происходившая в данный момент с префектом ситуация.

– Ну, – начал мэр, разглядывая побелевшее лицо Пониуса. – Что ты нам расскажешь?

"Нам? – подумал префект. – Кому это, нам?"

И тут до него долетел тонкий голосок высшего министра. Мужчина сидел в углу кабинета, и Перигрант не сразу его заметил.

– Мэр имеет ввиду о вашем предложении, префект, – обратился к нему министр.

– Предложении? – сдавленным голосом произнес Пониус, обернувшись.

Министр кивнул.

– Да. Разве вы не помните о чем говорили мне вчера?, – сказал он и тут же, не дождавшись, что ответит на это префекта, сам же и напомнил. – Вы нашли того, кто украл настоящий кувшин Знаний и теперь готовы за ним отправиться.

У префекта отвисла челюсть и заболталась, как детская игрушка, подвешенная на веревочке.

– Это я так сказал? – задохнувшись сказал Пониус, и тут, наконец, до него дошло, что мэр в курсе его обмана.

Он с испугом взглянул на старика, и вдруг почувствовал то же, что наверно чувствовали те мелкие чиновники, на которых он еще вчера кричал и даже ударил одного из них. Страх и беззащитность сковали префекта. Ему стало тошно.

– Мэр, я...

– Скажи спасибо министру, – остановил его мэр. – Он рассказал мне все как было. Что ж, я хоть и готов придушить тебя, но за твою хорошую службу я даю тебе шанс вернуть все на свои места

– Но...

– Ты, – продолжал мэр, не обращая внимания на растерянного префекта, – сегодня же отправишься на Землю вслед за вором. Как будешь возвращать святыню - дело не мое. Но знай - вернешься без неё и тебя постигнет участь изменника. Надеюсь ты понял.

Префект кивнул и в надежде сказал:

– Но как же префектура? Кто будет за ней следить?

– Об этом не беспокойся, – заверил его мэр. – Высший министр выдвинул свою кандидатуру, и я уже одобрил замену. На время твоего путешествия он будет всем здесь заведовать, а когда вернешься мы обсудим твое положение.

Префект скрипнул зубами и криво посмотрел на министра. Встретившись на секунду с озлобленными глазами префекта, министр быстро отвел взгляд и принялся рассматривать буклеты на журнальном столике.

– Что ж, – сказал мэр, вставая из-за стола, – пойдем, я провожу тебя до корабля. Он уже снаряжен и готов к полету. Несколько солдат отправятся вместе с тобой. Это на всякий случай - вдруг тебе понадобиться помощь или решишь сбежать. Все, идем.

И мэр вышел из кабинета. Префект же, остановившись на мгновение в дверях, напоследок оглядел кабинет и, не удостоив взглядом министра, бросил:

– Почему именно сейчас?

Тот помедлил и ответил:

– Когда-то же надо было.

Префект закрыл за собой дверь, полностью удовлетворенный ответом.

5.

Высший министр с нескрываемым удовольствием развалился в кресле префекта.

Так и впрямь лучше, подумал он, закинув ноги на стол. Стол мог бы обидеться на такую неблагородную выходку, ведь еще ни одна человеческая нога не касалась его, не оскверняла благородной дубовой поверхности. Но так, как он был обычной деревяшкой с парочкой гвоздей, то молча снес унижение.

Министр...хотя теперь уже префект, набрал номер, подождал соединение и, когда над столом появились голова и плечи молодого человека, он сказал:

– Кувшин в порядке?

– В полном, – ответила голограмма.

– Оставь его там, где я тебе сказал. Мой человек его заберет...

– А деньги?

– Как только все сделаешь, получишь оставшуюся сумму.

Голограмма кивнула и спросила:

– Я одного не пойму, сэр - почему нужно столько сложностей?

Бывший министр ухмыльнулся.

– Почему бабочки не бегают, а летают?

Голограмма сконфузилась, а новый префект оскалился и ответил:

– Потому что они к такому привыкли.