Непокорная княжна. Царская невольница

Глава 1. Воспитатель нашёлся

— Даня, стой! Сейчас папа уберёт покупки, и поедем домой к маме! Сын, держи шарик крепче…

Я выучила этот низкий, с хрипотцой голос до последней интонации. Перед глазами вспыхнули и промчались десять лет совместной жизни, и крушение надежд, тяжелейший развод и боль, от которой показалось, что я оправилась, но только показалось. Боль не ушла, она притаилась, а теперь напомнила о себе с новой силой. Не хочу его ни видеть, ни слышать. Разворачиваюсь, чтобы отойти от машины бывшего, но поздно:

— Оу! Привет, какими судьбами? Смотрю, хорошеешь, надеюсь, не за мной следишь? — как обычно, его самовлюблённый подкол, и следом ещё более жестокое продолжение. — А мы с сыном затарились перед майскими, уезжаем с друзьями отдыхать.

— Больно надо мне следить за таким подлецом с манией величия. Знала бы, в другой торговый комплекс проехала. Счастливо отдохнуть…

— Четыре года прошло, а я всё ещё для тебя подлец, вот поэтому мы и развелись, удачи…

Хмыкаю, быстро же он забыл истинную причину развода, только хотела освежить короткую память, сказать что-то колкое про его жестокую измену в момент, когда мне была нужна его поддержка, но вдруг увидела у машины малыша, играющего с серебристым шариком.

Материнский инстинкт мгновенно окатил волной жара, а невыносимая боль осколками разбитых надежд пронзила сердце. Маленький так похож на моего бывшего, так похож, что моё сознание вспенилось желанием прижать его к себе, вдохнуть нежный, детский запах, расцеловать эти щёчки. Потому что именно так должен был выглядеть наш с Тимуром сын.

Мой сын…

Замираю на месте, не в силах отвести взгляд от ребёнка в уютном вязаном костюме, а эти малюсенькие кроссовки, боже, какой он хорошенький…

Слёзы навернулись на глаза. Усилием воли заставляю себя ответить, но без той злобы, с какой мы разговаривали последние годы после тяжёлого развода при вот таких случайных встречах:

— Тимур, поздравляю, не знала, что у тебя малыш, желаю удачи.

Делаю поспешно несколько шагов в сторону, всхлипываю от всколыхнувшейся старой скорби, и в этот момент порыв ветра вырвал шарик из рук малыша.

Судьба — жестокая дама, очень жестокая.

Всё произошло за доли секунд, сынок Тимура неуверенно побежал за шариком в мою сторону, и в этот момент между машинами на парковку влетел парень на электросамокате. Вместо малыша под колёса попала я. Единственное, что смогла сделать, — это в последний миг загородить собой сына своего бывшего мужа.

Удар, боль и тьма…

Что-то тяжёлое и очень горячее надавило на мою грудь, ещё и ещё раз.

Врачи? Скорая?

Не успеваю осознать, что произошло, спасла ли я ребёнка…

Пытаюсь пошевелиться, но тело не слушается, отзывается только жуткой болью, но даже простонать не могу, позвать на помощь.

— Не притворяйся мёртвой. Слышишь? Открой глаза!

Надо мной прогремел ужасный, раскатистый бас, от которого звон в ушах только усилился и снова что-то жаркое придавило грудь, заставляя сердце биться. Как этому врачу подать знак, что я бы рада очнуться, да не могу, тело вдруг стало смертельной ловушкой. Если он остановится, то я сгину.

Он и не остановился.

Мои пересохшие губы накрыл жаркий «поцелуй», не страсть, не желание, а сама жизнь ворвалась в лёгкие, прокатилась по телу волной тепла и выдернула из когтистых лап смерти.

— К-ха-ах! — и первый вдох.

Боль была сильной, стала лютой. Кажется, я сейчас пожалею, что вернулась с того света.

Но врач снова положил руку на грудь, и боль мгновенно утихла, ушла вместе со своей госпожой Смертью.

Я бы никогда не додумалась до таких витиеватых фраз, но именно так о моём спасении кому-то прорычал незнакомец.

Убедившись, что я живая, а глаза не открываю, видимо, из вредности, хорошенько встряхнул, заставляя окончательно очнуться.

— Всё! Оклемалась княжна! Думала, выпила зелье, притворилась мёртвой, и я тебя оставлю с мамкой? Нет, ты теперь моя, во дворец забираю невольницей.

Пока я перевариваю услышанный бред, кто-то тихо простонал:

— Помилуйте, оставьте дочь. Не забирайте, уж и так договор подписан, подать оплачена. Что вам ещё надо-то? У Анны жених есть, всё обговорено, свадьба скоро, не позорьте деву, умоляю…

Последние слова сказаны с такой тоской, что и камень бы сжалился, но увы, тут у кого-то железобетонные нервы, он назначил всех крайними и виноватыми.

Ситуация мне совсем не понравилась. Так и лежу, не смея пошевелиться, надеясь, что сейчас этот дурной сон развеется:

— Надо было раньше думать, самим привезти подать и вступить в клан моих городов! Теперь за ваше промедление ответит дочь. Нет доверия вам боле, через год привезёте десятину в казну, получите её живой! А предадите меня, пеняйте на себя!

Живой?

Открываю глаза и снова закрываю от ужаса.

Это не врач. Это не скорая и не больница. Я попала в какой-то балаган, и надо мной наклонился огромный мужик в странных одеждах, и такой злющий, что невольно пожалела, что он меня спас.

Не успела выразить протест. Незнакомец выдернул меня из постели, взвалил на плечо и смачно шлёпнул по попе приговаривая:

— Ещё раз выкинешь подобную ересь, отшлёпаю на глазах у всего царского двора, тебе на позор, остальным на потеху! Поняла?

Под громкий, женский вой незнакомец вышел из тёмных помещений, и, не обращая внимания на мольбы родственников, не церемонясь, запихнул меня в карету и запер.

— Трогай! А вам, настоятельно рекомендую, приказы из царского двора не игнорировать! Это последний раз, когда я с миром пришёл.

— Вас никто на царствие не венчал, Александр Михайлович, сила и власть есть, и потому нас грабишь, думаешь, судьба к тебе будет благосклонной за позор, на какой ты обрекаешь нашу дочь, а она знатнее тебя будет! Накличешь на свою голову проклятий, помяни моё слово! Князь Яромир просто так эту выходку не спустит! Пожалеешь, да поздно будет, — теперь уже какой-то мужчина кричит вслед, и в его голосе не меньше силы и злости, чем у огромного незнакомца.

— Не думаю, знаю, судьба любит сильных. А я силён! И на царствие венчан, это до вас дремучих, сия весть не дошла. Ещё раз повторяю, через год, жду с поклоном, податью и покорностью, тогда, возможно, верну Анну живой и невредимой, или сам выдам замуж, за кого-то более преданного моему трону.

— Да кому она нужна, после такого позора! Уж лучше смерть, нет у меня дочери более, царь не царь, ты её опозорил, как девку в исподнем, да босую забрал, такого поругания и дворовая баба не переживёт! — крикнул вслед тронувшейся карете «добрый» папаша, и, кажется, они сговорились, что именно я теперь в роли опозоренной княжны Анны.

Если бы не шок, меня бы эти баталии напугали, но куда уж больше, я только что ожила, и всё, что вижу, совершенно не укладывается в привычные реалии и начинает основательно злить. Они меня выдали за свою Анну? Настоящую дочь спрятали, а меня отдали монстру?

Незнакомец тут же ответил и подтвердил худшие предсказания папаши:

— Как скажешь, можно и смерть, она моя невольница, с этого дня я распоряжаюсь жизнью княжны Анны, и виноваты в этом вы, себя и вините.

Он на коне поравнялся с каретой, взглянул на меня через грязное окно и со злорадством заметил:

— Слышала, твой род только что от тебя отрёкся, теперь ты моя навсегда. Если бы не отказала вчера, ехала бы сейчас, как будущая царица, но теперь ты пленница и сама виновата в своей незавидной участи, и если твои родичи снова попробуют меня обмануть, то первая отвечать будешь ты!

— Это не моя семья, впервые их вижу! Розыгрыш затянулся, надоело, где мои вещи и ключи от машины, мне пора домой кота кормить.

Он поднял брови, не понял, что это я несу, но вдруг рассмеялся:

— Теперь я твой кот, прислуживать мне у стола будешь во время трапезы, сделаю из тебя покорную женщину и продам замуж, раз твои родные не смогли воспитать, придётся мне руку приложить. Спасаю твоего жениха от дурной невесты, он мне ещё должен будет.

Если бы я хоть что-то поняла из происходящего, наверное, тоже бы рассмеялась, но что-то совсем несмешно.

Не так я собиралась провести длинные майские выходные, и не в такой компании. Мы неспешно покинули город и теперь едем по дороге, а вокруг бескрайние поля, комары одолевают, и конца «декорации» не видно. Это не игра и не шоу. Всё по-настоящему.

И самое ужасное, что я, наконец, заметила «свою» длинную, толстую косу с медным отливом. Руки, ноги, волосы… Я выгляжу совершенно иначе, они украли моё тело?

— Откройте сейчас же! Какого чёрта происходит, это не я! Верните меня настоящую! — начинаю вопить и биться в закрытую дверь кареты. Потому что это уже ни в какие ворота…

— Эй! Прекрати буянить! Совсем рехнулась? Сиди тихо…

Но я не могу, паника накрыла, вперемежку с бешенством. Это не весело, и мне неинтересно участвовать в чьих-то забавах. Я не жертва, и не собираюсь терпеть издевательства.

Карета остановилась, дверь открылась, и я вдруг осознала, прочувствовала, что случилось нечто запредельное. Реальность прошлась по рецепторам с особой жестокостью: пейзажи, запахи, люди – всё настоящее, всё, кроме меня.

— Я не та, за кого меня выдают, вы что-то напутали. Про вещи, машину, кота это не шутки, вам заплатили? Кто? Мой бывший? Я же спасла его сына, или нет? Я Анна, но другая!

Мой лепет заставил двух крепких мужчин многозначительно переглянуться.

— Ваше Величество, может быть, вам правда подсунули фальшивую Анну? Она выглядит сумасшедшей, а ведь вчера и разговаривала совершенно иначе.

Подручный похитителя не стесняясь выдал диагноз и для пущей убедительности покрутил у виска.

Его Величество хмыкнул:

— Это последствия магического зелья, хотела меня обмануть, а сама попалась, видать потеряла память. Но нам всё равно, главное, чтобы так называемый жених приехал за ней и согласился на мои условия, о каких её родичам знать не обязательно.

Они смотрят на меня, как на зверушку, прицениваясь к выгоде, какую могут получить. И к проблемам, какие их ждут после моего похищения.

— Но Яромир силён, у нас пять городов, а у него четыре и надо ли вот так его злить накануне большого совета и переговоров? Может вернуть её? Скажите, что припугнуть изволили. Пока всё не зашло слишком далеко, уладим дело и подпишем договор…

Кажется, сейчас решается нешуточная дилемма государственного масштаба и разменная монета – я.

— Зачем? Она моя, память скоро вернётся, а укротить Яромира и заставить плясать его под мои гусли, согласись, великое удовольствие.

— Ох, не нравится мне эта затея, ох не нравится, Ваше Величество, но вам виднее. С девой-то что делать?

«Царь» слегка наклонился, видимо, поспешное решение с моим похищением только сейчас, наконец, заставило осознать всю глупость поступка, и неминуемые последствия. Или просто рассматривает меня, стою ли я всех этих лишних телодвижений?

А я впервые рассмотрела Его Величество, а то всё что-то мешало, то голова коня, то низкое оконце кареты.

Красавец, но не смазливый, самоуверенный мужлан, с правильными чертами лица, слегка грубоватыми, однако это ему на пользу, единственное, что его выделяет – ярко-голубые глаза. Неестественно голубые, как линзы. Грешным делом, подумала, что он нереальный, клон, игрушка, аватар. Может быть, я в игре?

Но нет, это не игра, никто не догадается создать в игре настолько едкий конский запах и комаров…

Александр заметил мой долгий взгляд, хмыкнул, знает, что хорош собой, но игривость вдруг слетела, и он решился:

— Эй, княжна, если не хочешь идти босой за обозом, то сиди смирно, — пригрозил и захлопнул дверцу кареты перед моим носом.

— Надеюсь, мой жених отомстит за унижения! — только и нашлась чем ответить.

— Я тоже на это надеюсь, и тогда со спокойной совестью наваляю ему, поставлю на место и заставлю подчиниться. Но если продолжишь бузить, то мы с великим удовольствием оставим тебя в женском монастыре, до скончания жизни, и оттуда Яромир тебя уже не спасёт, вон видишь купола? Вот и сиди тихо.

Впервые в его голосе пропала агрессия, снова взглянул на меня с мужским интересом, нет, в монастырь не сдаст, но отшлёпать, как обещал, может, и сделает это с удовольствием. Я ему нужна, чтобы усмирить и родителей, и какого-то опасного Яромира.

Пусть попробует сначала усмирить меня.

С жаром дыхнула на окно и на запотевшем стекле нарисовала смайлик. И когда поставила последнюю точку «глазик», по стеклу в разные стороны пробежали сияющие трещины.

А в следующее мгновение стекло с гулом взорвалось и разлетелось в разные стороны мелкими осколками, и сделала это я.

Дорогие друзья, рада приветствовать вас в новой истории княжны Анны. Ваша поддержка поможет мне и моим героям в работе над книгой, и закручивать сюжет вихрем. Читайте, комментируйте, добавляйте книгу в библиотеку. Спасибо, что выбрали эту историю! Эксклюзивно на Автор Тудей https://author.today/work/484355

Глава 2. Секрет княжны

— Какого демона? — прорычал царь, едва успев придержать коня, чтобы не попасть под опасный дождь из осколков.

— Страшно? Я не знаю, просто очень сердитая, голодная, мне холодно и страшно. Вы довольны, что заставили меня страдать?

— Ты наделена магией? — не обращая внимание на мой вполне конкретный ответ, фактически список проблем, он решил начать ненужный допрос.

— Я не знаю, не помню, и вообще не понимаю, что происходит. Уже третий раз пытаюсь донести до вас суть случившегося недоразумения, а вы заладили: жених, родители, невольница.

Впервые ему нечего ответить, красноречие выветрилось. Ну пусть теперь подумает о смысле жизни и о том, как это чревато обижать девушку. Сижу и жду, что будет дальше, вообще я сглупила со стеклом, знала бы, что оно разлетится, не рисовала бы.

Комары обрадовались и роем ворвались в карету, гудят, но даже не подлетают. Ни один не сел. Взмахиваю рукой, чтобы прогнать незваных гостей и…

Дверца кареты слетает с петель следом за стеклом.

А в следующее мгновение, крепкая рука «царя», клешнёй сдавила моё горло.

— Не шевелись, спи, а то покалечишь тут всех.

И рада бы пошевелиться, но внезапно провалилась в сон. Тело обездвижено, но я слышу и чувствую всё, что происходит вокруг. Или мне это внушают.

—*—

— Богдан Архипович, кажется, у рода Ставицких есть великий секрет, о котором мы случайно узнали. Бери отряд и возвращайся, проведи допрос родителя, пусть признается, какой магии они наследники, и почему в «Книге судеб» ничего не написано о них.

— Но они могут быть опасны, во мне магии-то на хлеб не намазать. Признаются ли?

— Дави на них, а если учуешь сопротивление, либо устрашай, что я вернусь и злым, либо пообещай десятину снизить до половины за год. И к дочери отношение будет, не как к пленнице, а как к гостье.

— Подождите, Ваше Величество, а вы её без распознания в столицу собрались привезти? Она же опасная. Может, лучше не стоит? — Богдан покосился на бесчувственное тело в карете, если у неё есть зачатки боевой магии, то это действительно очень опасно. Решение нужно принимать быстрее, но его нет.

— Сам понимаю, что не стоит. Но куда её? В монастырь? Вернуть родителям? И тем самым показать свою несостоятельность?

— Может быть, её завезти к знахарке, уж та на любую магию управу найдёт. И мне не придётся к её родителям возвращаться. Сдаётся мне, Александр Михайлович, что сие магическое проявление с родовым наследием не связано. Уж родители бы такую деву не отдали, да и жених охрану бы…

Богдан неожиданно замолчал, вдруг осознав реальность, не так сильно родители и сопротивлялись. А про проклятье упомянуть не забыли.

— Эта девица и есть наше проклятье, они от неё избавились, — едва слышно предположил воевода и снова взглянул на спящую княжну.

Один из охранников, пользуясь моментом, спустился с коня, справить нужду у обочины, а когда вернулся, поднял с земли «осколок» стекла, рассмотрел и внезапно упал на колени, пытаясь собрать всё, что видит, пока кони копытами не затоптали.

— Ваше Величество, гляньте! Вы ж только гляньте!

— Да что там?

— Драгоценности! Кристаллы, твёрдые и сияют! И сразу с огранкой! Ваше Величество! Позвольте собрать, мы мигом, — охранник протянул несколько сияющих осколков царю и сразу вернулся к поискам.

Не дожидаясь позволения, все, кто услышал взволнованный голос охранника, кинулись собирать драгоценности в пыли.

Царь с воеводой многозначительно переглянулись.

— Мчим в столицу, и чтоб не единой волосинки с её головы. Эй, если кто проболтается, языки отрежу и на каторгу, а ещё лучше…

— Ваше Величие, могила, мы ж не дурни…

— Вот именно, если сдурите, то могила вас и ждёт. Заканчивайте быстрее, в столицу летим без остановок. Но сейчас Анну устрою получше, чтобы не мёрзла, Богдан помоги дверь обратно привесить.

С невероятной заботой сам царь устроил спящую деву в карете, разобрав сиденье в ровную поверхность, как походную постель, укрыл покрывалом, потрёпанную дверь кое-как приладили на место и сразу тронулись в путь.

Четверо охранников, перешёптываясь, делятся впечатлениями, но их радость Богдан Архипович обломал, как цветущую вербу:

— Все стекляшки сюда, они могут быть смертельно опасными. За находчивость Его Величество приказал вам выдать награду из казны, по пять золотых – этого вполне хватит за старания.

Алмазоискатели нехотя отдали свои сокровища, но не будь дураками, по нескольку камешков, сразу припрятав в другой карман. Здесь и глупец догадается, что таинственным камням не быть в ходу, чтобы вопросов не возникло откуда такие идеальные кристаллы. Но на чёрный день оставить можно, когда всё прояснится да забудется, то можно и распаковать кубышку, — так подумал старший охранник, сообразивший припрятать поболее остальных, но теперь пришлось держаться подальше от царя. Не ровён час, учует нычку, да накажет, с него станется.

После происшествия пришлось ускориться, но совсем немного, карета слишком уж замедляет ход отряда. Когда проехали небольшое поселение, Богдан позволил себе сделать замечание:

— Ваше Величество, думаю, что погоню уже не снарядят. Были опасения, что отец решится под давлением матери.

Александр так зыркнул на воеводу, что тот мгновенно осознал нелепость опасений, но даже не подумал смущаться.

— Богдан Архипович, вроде ж не дурак, умён, но порой такое сморозишь.

— Так, фамилия обязывает, Морозовы тем и славимся, но без шуток, кроме меня вам никто правды не скажет. Дело получилось некрасивое, она княжна.

Царю надоели увещевания, притормозил коня, позволяя обозу проехать вперёд, следом и отряду. Оставшись одни на дороге, продолжил непростой разговор:

— Отец за ней не пошлёт, потому что у них есть ещё старший сын, и они его оберегают прежде всего, в нём-то магия точно есть. Дело запутанное, фамилии Ставицких в «Книге судеб» нет, и подобной магии не описано. Видать у них в роду кто-то решил, что этот дар нужно для себя придержать. Возможно, они и не знали об одарённости своей дочери, потому отпустили, а сама Анна после ночного обряда, потеряла память. Я не могу на ней жениться, вот в чём загвоздка. Сейчас пока ехали, думал об этом. Про камни слухи, что вода через сито просочатся и все узнают о недозволенном даре. И Яромиру отдать такую драгоценность не могу. Вот о чём надо думать.

Они и правда задумались.

— Александр Михайлович, через пару часов будет развилка, вы поезжайте с девой в столицу, а я возьму человек пять ребят и проедем в городок, где знахарка живёт, наймём там извозчика и привезём бабку, пусть она тайно проверит княжну. А там уж сделаете верный выбор. Или тот, какой вам оставит Яромир, и совет старейшин, они уж не столько делами занимаются, сколько вас женить намерены, как свахи, ей-богу. Так что времени маловато на размышления-то. Действовать надо. Сейчас поди к воротам подъезжать, а вас уж очередная свита от очередной невесты ждёт.

Царю только и осталось, что громко выдохнуть, умеет воевода своей правдой напомнить о неприятном. Потому и сбежал в «поход», чтобы не слышать нытья от старейшин, про то, что какая новая боярышня где-то там объявилась, да краше которой нет на свете.

— Поезжай за знахаркой, пусть посмотрит, авось у Анны это временное, может, по злости сотворила чудо, а очнётся и комара пришибить не сможет.

— Что, приглянулась? Не верится, что она комара не пришибёт, боевая девица. Огонь, такая любому жилы в узел завяжет и сердце вырвет.

Царь недовольно взмахнул рукой.

— Заканчивай, тоже мне сказитель нашёлся, нечего ещё неясно, а уж красивыми словами расписано, точно – Морозов ты, такие узоры на стекле развёл, что залюбуешься. Девка должна быть пусть не покорной, но спокойной, счастливой жизни с такой, как Анна врагу не пожелаешь.

Богдан не выдержал и рассмеялся в голос:

— Вот и отдайте её Яромиру в обмен на город, а лучше два, и договор о подчинении в придачу. С ней ему небо-то в овчинку мигом покажется.

— Уезжай к знахарке сейчас, а то кулак у меня уж чешется, проучить за дельные советы, — крикнул, пришпорил коня, догнал карету и заглянул, проверить, как там пленница.

Спит, раскинулась на широкой лежанке, согрелась под одеялом и видом своим соблазняет не отдавать, и не показывать никому.

— Самому нужна… А норов может, и обтешется, посмотрим, что ты за ведьма такая, Анна Ставицкая.

Глава 3. Жених для еретички

Последнее, что слышала в беспамятстве, про какие-то драгоценности в пыли. А потом уснула, может, и к лучшему, потому что терпеть изнурительную тряску, комаров, пыль, нет совершенно никакого желания.

А ещё нет никакого желания паниковать из-за всего, что вдруг произошло. Ни единого логического объяснения в моменте не появилось, а теперь и вовсе нет.

Меня разбудил сам Александр, быстро поднял на руки и в темноте ночи поспешно куда-то понёс.

— Мы уже приехали или это гостиница? — единственное, что решилась спросить, подневольное положение обязывает, делай, что велят, злить его не хочется. А то снова усыпит.

— Приехали, сейчас тобой займутся служанки, постарайся ничего не разбить, никого не напугать. И не разговаривай с ними.

— И не собиралась ни того ни другого. Если у вас сложилось впечатление обо мне, как о дикарке, спешите на трагизм ситуации.

Он вдруг резко поставил меня на ноги, масляная лампада в небольшом переходе между лестницами моргнула неровным светом и чуть было не погасла. Я с трудом держусь на ногах, за время дороги и почти неподвижного лежания тело онемело, но моему мучителю до этого дела нет, уставился на меня пристально, а я на него.

Мы сейчас оба в худшей версии самих себя, уставшие, измученные дорогой и этот зловещий свет, начисто лишили иллюзий о мирных переговорах. За разбитое окно и дерзость царь и не думает со мной миндальничать.

— Какой магией ты обладаешь? Ведь у твоей семьи есть какой-то секрет? Драгоценности? Ведь так?

Закатываю глаза с чувством глубочайшего раздражения, он непробиваемый, прям как мой бывший Тимур.

— Я не та, за кого вы меня принимаете, это всё какой-то фарс и ошибка. Да, я выгляжу, как-то иначе, но ничего не помню и не знаю. Те люди, от которых вы меня забрали, наверное, больше вам информации выдадут. Разбила стекло случайно, просто сильно надавила. И вообще, я ужасно голодная, ещё более ужасно грязная и пыльная. Давайте как-то поэтапно решать проблемы: баня, еда, сон, и пото-о-о-ом пустой разговор, потому что я вам уже в пятый раз пояснила всё, что знала.

И встала, скрестив руки на груди.

Но он не сдаётся, взял за подбородок и заставил посмотреть в его синие глаза. Наверное, если бы не усталость, такой взгляд пронял бы меня до основания, но зря старался, смотрю и не моргаю. А он не выдержал, тряхнул головой и чуть спокойнее взялся за старое:

— Жаль, что ты ничего не помнишь. Хотя, с другой стороны, почему жаль, ты теперь совершенно новый человек, твой род от тебя во всеуслышание отказался, значит, сама судьба свела нас, если в тебе действительно нет опасной магии, и это всё случайная ошибка. То я женюсь на тебе, род Ставицких древний, уважаемый, родители не посмеют возразить, а со временем смирятся.

И тут я снова вскипела, видать, что-то во мне от взбалмошной Анны осталось, если я оказалась в её теле, потому и выдала с излишней горячностью, да ещё с характерным жестом. Проведя рукой по горлу:

— Ой, что угодно, только не замужество, вот вы где у меня, особенно с такими поспешными решениями. Сначала женюсь, потом разонравилась и любовницы появились, потом развод, мне разбитое корыто, разрушенная жизнь, а вам счастье с новой женой и дети. Всё, я такого накушалась по самое не хочу. Никакого замужества. Ищите себе другую дуру.

— А раньше-то, что молчала, отправил бы тебя в монастырь.

Его обескуражил наш очень странный разговор, а меня окончательно взбесила фраза про монастырь, знаем мы историю Отечества, что всех неугодных на веки вечные ссылали в дальнюю обитель и забывали, ну и выдала ему:

— Я была комсомолкой! И вы могли просто оставить меня там, откуда забрали.

— Нет, ты упрямая, вредная и невоспитанная девица, которую родители избаловали, и не подготовили к взрослой жизни.

— Пф-ф-ф! Я к взрослой жизни готова поболее вашего, но не готова к такому отношению и обращению.

— Ах, в этом дело. Хорошо, я с завтрашнего дня сменю раздражение на милость и дам тебе шанс заинтересовать меня, как завидного жениха, каждая мечтает оказаться на твоём месте.

Чтобы наш «конфликт» случайно не перешёл в горячую фазу и не ухудшил моё и без того незавидное положение, пальцами просто впилась в свои предплечья, держусь из последних сил, настоящая Анна не сдержалась бы:

— Вы совершенно не поняли моих слов, я не набиваю себе цену, не пытаюсь повысить ставки. Мне просто всё это неинтересно. Спокойной ночи, покажите, куда идти, больше мне от вас ничего не нужно. Особенно разговоров о замужестве, особенно ночью, после всего того, что произошло.

— Как скажешь, завтра Богдан Архипович привезёт знахарку, она проверить твои магические способности, и тогда уж посмотрим, что с тобой делать. А комсомолка, это что хоть значит?

— Еретичка, но без фанатизма.

— Прав был твой отец, когда крикнул вслед о проклятье, истинное проклятье ты сама и есть. Не вздумай где-то такую ересь выдать, иначе познаешь все прелести обращения на путь истинный.

Схватил за руку и потянул дальше по залам, коридорам, пока не открыл нужную деверь и не крикнул:

— Эй, девицы, вот вам новая работа. Княжна Анна, отмыть, одеть, накормить в комнатах разместить, пока с почтением, а там посмотрим, куда её определить, — и ушёл, хлопнув дверью.

Передо мной встали три женщины, сонные, и мало что понимающие, но вида и раздражения не показали. Видимо, дежурные горничные, как в отелях.

— Доброй ночи, мне можно не помогать, покажите, где у вас баня или ванная комната, дайте одежду чистую, ужин и постель.

Девицы переглянулись, улыбнулись, и самая бойкая деликатно возразила:

— Ваша Светлость. Так не положено. Тем более сам царь вас привёл! Мы вам помочь обязаны, пройдёмте, в бане есть ещё тёплая вода.

И тут же отдала распоряжение молоденькой Глаше, принести ужин.

Через час, я отмытая, переодетая в чистое, сижу за изысканным столом и пью приятный травяной взвар с мёдом, ем пышный с нежной золотистой корочкой мясной курник и понимаю, что самый грубый во дворце сам царь, а девушки вполне себе учтивые и ни разу ничего лишнего себе не позволили. Ни за волосы дёрнуть, даже случайно, ни поторопить.

Видать, мой княжеский статус о многом говорит.

— Госпожа, ваша опочивальня готова, пройдёмте, помогу вам лечь, — Глаша осталась со мной одна, и, кажется, она теперь моя персональная горничная. Милая барышня, не привыкла я к такой излишней заботе, но решила не выделяться, раз положено княжне принимать помощь служанок, значит, буду принимать.

— Да, конечно. А скажи мне, Глаша, почему это ваш царь, вроде мужчина взрослый, а не женат. И что ему так срочно потребовалось себе невесту найти.

Мне спать не хочется, в дороге выспалась, а получить хоть какие-то сведения, пока мы одни, вполне разумно, хоть буду знать, чего ожидать.

— Да как же, мужчинам-то надо жениться, не по девкам же царю. Ух, спросили такое, даже отвечать стыдно.

Ничего себе, здесь возрастной ценз, даже упоминание о любовницах, считается стыдливым позором? Мне это очень понравилось. Даже улыбнулась, но быстрее вывернулась, чтобы отмести подозрение в распущенности:

— Потому и спрашиваю, такой взрослый и не женат, это ж не скрепно, как же узы семьи, праведность и всё такое?

— Да был он женат, вдовец, княгиня-то померла больше года назад, после положенного траура вас и присмотрел, — она вдруг наклонилась и шёпотом добавила. — Непросто вам придётся, тут столько невест без мест, как мухи на мёд слетелись, не протолкнуться у каждой за спиной род, а то и город, все желают породниться с сильным правителем, а вы одна, сожрут, не поморщатся. Ежели Александр Михайлович вас выбрал, то скорее соглашайтесь.

— А иначе что? — также тихо пытаюсь уточнить перспективы.

— А то вы не знаете? Изведут, опорочат, оморочат, со свету сживут и виноватой сделают, и падёж скота, и неурожайный год, всё повесят, — протараторила скороговоркой, да так смешно, что я невольно хихикнула, да только суть её слов напугала.

— Шутишь? Напугать хочешь?

— Да кабы шутила, то сама бы смеялась, какие тут шутки у мужчин своя жизнь, а у нас женщин – своя. У каждой невесты тут есть приспешницы.

— Приплыли, здравствуй, серпентарий.

— Не знаю с кем вы, госпожа, поздоровались, но что есть, то есть, мне вас обманывать не с руки. Завтра же поймёте, что к чему. Ничего не ешьте, не пейте без проверки, одна по дворцу не ходите и не говорите с незнакомыми.

Что и говорить, заставила она меня крепко задуматься о безопасности и вообще о том, что меня ждёт здесь. Одно ясно, царю что-то от меня надо, и это не про постель, и не про женитьбу, а про какой-то странный магический дар. Если не сойду с ума от происходящего, то это уже будет победой.

Глава 4. Семейные страсти

— Как мы допустили такое, отец? — когда отряд самопровозглашённого царя скрылся за горизонтом, Пелагея Фёдоровна не стерпела и задала мужу вопрос, с какого непременно начнётся очень неприятный разговор. Но лучше так, чем потом расхлёбывать последствия его единоличных решений. Любит Василий Петрович иногда проявить самодурство. — Зачем ты во всеуслышание отказался от нашей кровинушки? Он теперь её и за выкуп не вернёт.

Князь в сердцах хлопнул себя по колену:

— Не зли меня, и без того тошно. Прибыл подлец, в самый неподходящий день. Откупись мы, сразу бы заподозрил неладное, не отдали бы дочь, забрал бы сына. А ещё хуже начал бы тут такое, да нашёл бы все наши тайны.

— А ты за них и дочь родную готов продать, за наши тайны-то?

— Тьфу, глупая. Она ж девка, ей замуж пора выходить. Опоздал Яромир, пусть на себя пеняет, если Анна не сглупит, то станет царицей. Чем плохо? Магии в ней почти нет, в дела клана она не посвящённая, и так понятно, что девка всегда в другую семью уходит. Зачем ей знать секреты рода. Ты, надеюсь, ей не сказала?

Пелагея Фёдоровна испуганно вздрогнула, и тут же слишком рьяно начала отнекиваться. Отчего муж сразу заподозрил неладное. Посмотрел на уставшее, некогда очень красивое лицо жены, но упрекать не стал. К чему, если дело сделано, пора думать о спасении.

— Нас готов принять герцог, у него в гористой местности есть неприступный замок, он давно с нами дела ведёт, надёжный, проверенный.

Чтобы скрыть раздражение, переложил какие-то документы с одной стопки в другую, прекрасно зная ответ жены, к этому уже всё шло, и как было бы просто, да Пелагея вечно со своим упрямым упорством. И сейчас снова за своё:

— Да уж. Захватит, сделает рабами, и выгоду себе заберёт. Тут надо умнее поступить. И себя не выдать. И сына уберечь, и дочери получше судьбу справить.

Василий Петрович встал с кресла, заложил руки за спину и сделал несколько шагов по комнате, идеи есть, но все одна хуже другой.

— И что ты предлагаешь?

— Яромира натравить на Александра, пусть между собой грызутся, а под шумок отправим к твоему верному человеку в столицу послание, да он и сам нашу дочь узнает, но прикажи ему вывезти Анну, и отправим её в Польшу, или даже в Пруссию.

— А чем тебе Яромир не угодил? Ты же за него радела, всё дочери пела, какой он красавец! — не понял отец семейства, с чего вдруг резкая смена позиций у жены. Недавно же радела за этот союз, а тут вдруг взад пятки. Но Пелагея умна и прозорлива, если что-то задумала, то лучше прислушаться, она и выдала свои мысли:

— Потому что эти двое сейчас начнут драку за Анну, за наш город, за трон царский. И пока один другого не погребёт и не спляшет на могиле, нам покоя не будет. А так дочку замуж выдадим. Потом сына женим на какой-нибудь герцогине, и сами переберёмся, и не в закрытый замок, а куда-то на тихое, тёплое местечко. Если в Антоше не откроется дар, то нам только с твоих сил и жить, отец. Здесь мы теперь в опасности, многие вопросами задаются, думаешь Александр просто так сам примчался, договор подписывать, мог бы нас вызвать. Он явно хочет что-то вынюхать, поди догадался. А мы ему Яромира, как гадюку ядовитую подсуропим.

Княгиня выговорилась, скрестила руки на груди и смотрит, как победительница, и так понятно, за ней правда.

— Всё-то ты, Пелагея Фёдоровна, по полочкам разложила. Да одного не учла, Яромир не сегодня, так завтра пожалует сначала к нам, как фазан расфуфыренный, а мы ему кукиш с маслом, а не невесту и в договоре откажем. Он немногим лучше Александра, разозлится, и раз мы теперь вроде как под властью нового царя, в отместку нас же и разорит. Надо послать ему жалостливое письмо, что страдаем от деспота, пусть сразу и едет в столицу. Пересидим баталии дома, уж кому Анна достанется, то на совести судьбы пусть останется.

— Вот, у судьбы совесть есть, а у Вас, батенька, нет! — снова не стерпела Пелагея и выдала упрёк мужу, в глазах сверкнули слёзы.

— Пусть и нет, вижу, что собираешься следом за Анной в столицу, но не пущу. Всё, дочь — отрезанный ломоть.

— Хорошо, меня не пустишь, тогда уж пусть сестра моя отправится, она наши дела не знает, когда-то в столице жила, снарядим её, и пусть едет, всё нашей дочери свита, ежели получится, то и сбегут они вместе в Европу, что скажешь?

— Скажу, что отличная задумка, думаю, Александр в Анну вцепится, как подствольный пёс в утку, не получится её хитростью забрать, но поддержать можно. А сыну скорее подыскивать партию в Пруссии, пока его новый «царёк» не призвал на службу, чует моё сердце, всё к этому и идёт. И вот тогда-а-а-а, нам форменный конец.

— Типун тебе на язык. Тьфу! Пойду обрадую Марью Фёдоровну. Пусть собирается в дорогу.

— Поди, а я пока письмо Яромиру напишу, выкрутим, не впервой, думаешь, к нашей силе раньше враги не подступали? Всегда что-то происходит. Но мы умнее всех, раз считаемся старейшим княжеским родом, и тайны наши до сих пор никто не пронюхал. Сын — наша зеница, его надо спасать, а дочь есть дочь.

Он повторил, неприятные слова о дочери, словно снимая с себя ответственность за произошедшее. Да и что они могли? Устроить резню? Объявить войну на пустом месте? Кому это надо, если есть много денег, и всегда можно договориться, или ещё лучше стравить двух баранов, наблюдать, как они расшибают лбы, а потом встать на сторону победителя.

Но жена пальцем постучала по столу, не обращая внимания на сомнения, супруга сделала суровый наказ.

— Тогда напиши сразу и герцогине, у неё очень уж хороши девочки. Наследника нет, вот наш Антон Васильевич, глядишь, и станет королём, да настоящим.

Они, наконец, решились попытать счастье в Европе, более никаких лишних разговоров, только дела. Пелагея поспешно вышла обрадовать сестру, что та теперь должна приложить все усилия, чтобы вернуть себе статус придворной дамы и стать опорой для Анны в непростой ситуации. Но как всё это непросто даётся, в одночасье лишиться дочери, да таким неприятным способом. Материнское сердце стонет от боли.

Василий Петрович закрыл дверь за расстроенной супругой и поспешил писать жалостливое письмо о тяжкой судьбинушке несчастной Анны, похищенной злым деспотом, провозгласившим себя царём.

Про подробности похищения решил не упоминать, надеясь, что сей позор сам собой растает, как туман.

Утром следующего дня самый проворный гонец отправился с неприятным посланием к князю Яромиру. И следом из крепости выехала доверху гружёная, миленькая карета с моложавой и счастливой Марьей Фёдоровной, наконец-то, удалось вырваться из-под гнёта зятя. Уж такой он противный, этот Василий Петрович, одно у него достоинство, слишком богат. И сейчас с таким невинным и приятным поручением, да с кучей денег, Марья Фёдоровна спешит поддержать невинную деву Анну при дворе.

Уж они там наведут шороху, с такими-то деньгами, да с её вкусом, от зависти все местные красавицы заскулят и, поджавши хвост, сбегут под лавку. Да и Анна в свих-то нарядах да украшениях любую заткнёт, самого лучшего из женихов выберет и заставит плясать под свою дудку, уж тётушка норов племянницы хорошо знает.

Глава 5. Повод для позора

Утро разбудило ярким солнечным светом, проникшим в небольшое окно. Первая ночь в новом мире, в новом теле, и с новой жизнью, о которой я понятия не имею, только отдалённые от реальности предположения. Даже боюсь развивать фантазию на тему, куда я попала, и как это остановить. Стоит задуматься и становится тошно.

Примерно так же, как в первые месяцы после ужасного развода. Тогда я взяла себе за привычку занятия спортом: йога, бег, плавание, пилатес, что угодно, лишь бы видеть результат работы над собой. И мне это очень помогло тогда.

И надеюсь, что сейчас тоже поможет.

Пока никто не спохватился, начинаю свой привычный курс. Новое тело крепкое, женственное, очень симпатичное, аппетитное, я бы сказала, мужчины таких девиц любят. И Анну явно готовили к обычной жизни княгини, не подразумевающей каких-то подвигов во имя отечества. Другими словами, сила природная есть, натренированности – ноль.

Подстраиваться под себя новую не хочу, пусть тело привыкает к тому, что я не собираюсь сидеть сложа руки.

Дала нагрузку знатную. И чувствую, что завтра утром мышцы мне отомстят болью, а я им повторный комплекс и растяжку добавлю.

Посмотрим кто кого.

После комплекса появилось приятное ощущение проделанной работы.

— Теперь можно и медитацию…

Села на кровати, закрыла глаза, настроилась и мгновенно ощутила жар, словно я включила генератор. Энергия ощутимо собралась где-то в солнечном сплетении, потом растеклась по телу, приятными новые ощущения назвать невозможно. Это что-то совершенно новое, может быть, и правда есть какая-то сила в теле. Надо бы разобраться, насколько это опасно, вот так ковыряться в непонятных настройках, не изучив инструкции.

К счастью, погрузиться в эти таинственные дебри мне не позволила Глаша. Влетела, извинилась и тут же затараторила, видать, очень спешила:

— Доброго утречка, госпожа. Вот ваш завтрак, и сейчас принесу платье. Вам приказано явиться на Ассамблею.

— На ассамблею? А это что? В смысле, я знаю, что такое ассамблея, но что из себя представляет конкретно это мероприятие?

— Царь Александр Михайлович собирает вельмож, заслушивает обращения, совет держат, да вопросы-то простые, нетайные. А девицы на этом совете-то красотой щеголяют. Я вам сейчас платье-то принесу.

Не успела сообщить, откуда платье, сбежала.

Мне только на ассамблее и появляться.

— Это ведь он специально, опозорить меня лишний раз, «Укрощение строптивой» на новый лад.

Скорее жую простой завтрак, томлёная каша с тыквой, блин с маслом и горячий морс. Вкусно жаль, что насладиться не дали.

Дверь распахнулась, и в спальню внесли довольно большое зеркало на подставке, и бюст на ножке, на каких портнихи моделируют платья. И не пустой, а с тем самым платьем, в котором мне предстоит позориться перед всем светским обществом. Только оно прикрыто простынёй, вижу подол, и он уже внушает ужас.

— Это мне платье?

— Угу, Ваша Светлость. Сейчас примерим, времени на подгонку нет. Но причёску сделать надо, опаздывать на Ассамблею нельзя.

Кажется, она уже не меня боится, а выговора нам всем, за моё опоздание.

— Отказаться, как я понимаю, нельзя?

— Нет, простите.

Глаша сдёрнула ткань, и я сразу поняла в чём подвох! Та женщина, для которой это платье шилось, обладает весьма внушительным бюстом. А у моего девичьего тельца – от силы второй-третий размер. Лиф сделан таким образом, чтобы эти самые прелести – рекламировать, а у меня будет грудь, потом зияющая пустота, и только потом платье.

— Этот наряд мне не подходит, кто его тебе дал?

— Фрейлина, вот же, неладность какая. Может быть, они не видели вас, и по приказу царя, отдали то платье, какое новое, а не то, какое вам было бы впору?

Стоим с Глашей, чешем затылки, игнорировать проклятую ассамблею нельзя, я и так взбесила вчера царя, а раз я в его власти, то лучше проявить благоразумие и явиться. Но не вату же подкладывать.

Камеристка, не теряя времени, уже начала разбирать платье на «запчасти» верхние юбки из расшитой золотом парчи, злосчастный лиф пятого размера, подъюбники, а я стою и пытаюсь сообразить, как спасти ситуацию и не опозориться.

— Сударыня, вы велели щипцы принести, так вот…

В спальню постучал и тихо вошёл парнишка со странной штукой, как походная печка, пахнущая углями, и на ней лежат ужасные щипцы, да уж, доисторическая плойка – орудие пыток. Но я вдруг зацепилась взглядом на миленький мундир паренька.

— А скажи, такой мундир можешь достать, только быстро? Желательно чистый, и без эполет.

— Парадный? Да, можно у прачек спросить, а вам зачем? — паренёк поставил «плойку» у камина, и вопросительно взглянул на Глашу, мол, чего это госпожа требует, шутка или серьёзно.

— Неси! Сейчас же! — сама прикрикнула на него, придавая ускорение. Он и сбежал исполнять. Камеристка, кажется, поняла мою задумку и поморщилась.

Этот вариант немногим лучше платья огромного размера.

— Всё, нет времени рассуждать, помоги одеться, корсет не нужен. Причёску тоже простую сделаешь, в косу вплети яркую ленту и вокруг головы обернуть, типа короны, сейчас покажу, как плести, чтобы пышно было. Юбку от этого платья, верх, будем надеяться, парнишка принесёт подходящий.

— Но это мужская одежда!

— Штаны – мужская одежда, а китель будет напоминать дорожное платье. Или так, или вообще не пойду. В том платье я буду как ложка в стакане. Вот потеха-то, всех рассмешу, особенно Его Величество.

— Как скажете.

Глаша решила, что не ей позориться, а мне, потому быстро помогла с подъюбниками, и верхнюю юбку приладили, благо, она безразмерная, двойной запах и ленты сзади завязываются пышным бантом. Осталось заплести косу и дождаться камзол, мундир или что там раздобудет паренёк.

Но перед этим у меня случилось знакомство с собой новой. Первое зеркало, какое мне повстречалось, установлено, и достаточно сделать шаг, но я боюсь. Мало ли, вдруг плохо станет.

А показывать Глаше, что я себя не узнаю, нельзя, как минимум примут за сумасшедшую, как максимум за ведьму.

Осторожно делаю тот самый шаг и ничего ужасного не произошло. Обычное личико, обычной девушки, всё аккуратное, глаза большие, внешность яркая, красавицей не назвать, но и не уродина, это точно.

Долго любоваться на себя новую не позволил тихий голос лакея, он, не входя, протянул в приоткрытую дверь два мундира:

— Госпожа, вот два камзола, один не лакейский, это я сам стащил, племянника Его Величества, только не выдавайте меня.

— Не выдам, спасибо большое, выручил, зовут тебя как?

— Волькой, Волька Орехов, тута на этом этаже на посылках.

— Назначаю тебя моим пажом! Очень ты сообразительный! — забрала у него два мундира и назначила в свою свиту. Действительно, сообразительный, быстро смекнул, что мне подойдёт.

Глаша уже молчит, не пытается призвать меня к благоразумию, помогла надеть и застегнуть шикарный мундир царского племянника. Сел как влитой. И по цвету есть что-то общее с пышной юбкой.

— Ваша Светлость, красиво ведь получилось! И пусть теперь завидуют. Вы как амазонка.

— Да, кстати, так эти костюмы и называются для верховой езды. Зададут вопросы, скажу, что прибыла без багажа, а там посмотрим.

Косу заплели с хитрым приёмом, немного начесав объём, лента выгодно подчёркивает форму. Смотрю на себя новую, и мне нравится эта девочка. Особенно прямой взгляд, и осанка горделивая, я настоящая княжна, одно плохо, совершенно не знаю местных обычаев и этикета.

Позору быть.

Волька вызвался проводить меня в торжественный зал дворца.

— Будь добр, скажи, вот я войду, и что дальше? — задала ужасный, опасный провокационный вопрос пареньку, и этим окончательно его озадачила.

— Вы же княжна, мне ли учить вас? — простонал, понимая, что со мной что-то не так, уж мундир вызвал подозрения, теперь и примитивные вопросы.

— Я вчера потеряла память, Его Величество переборщил с магией.

— А! Наказал? Он может! Войти, когда вас громко представят, сделаете реверанс, но только Его Величеству, все остальные ниже вас по рангу в этом зале. А после выберете то место, какое вам покажется удобным, и встанете, но не в центре и не перед троном, туда выходят просители и делопроизводители.

— Всё понятно, ты – лучший. Жди меня у двери, я назад дорогу не найду.

— Как прикажете, Ваше Сиятельство.

Он учтиво поклонился и показал на закрытые двери. Через несколько секунд господин представительного вида, взглянул на меня, Волька прошептал ему имя, и церемониймейстер звучным голосом огласил собравшимся, что в этом «стане» появилась новая хищница, охотница за царским сердцем.

Зал замер в ожидании, кто-то явно потирает руки, предвкушая увидеть чучело в платье на десять размеров больше. Но вошла я, присела в реверансе и захватила всё внимание не только гостей, но и Его Величества.

Дерзкая еретичка в мужском мундире, вот, наверное, что он сейчас обо мне подумал.

А я подумала, что он чертовски хорош в приличной, чистой одежде…

© 2025 Дия Сёмина. Author.Today

Глава 6. Обвинения

Набравшись смелости, вхожу в парадный зал, освещённый тысячей свечей, сияющий позолотой на декоре и драгоценностями, на собравшейся публике. Всё великолепие устроено для меня.

Это мгновенно считывается, тут и провидцем быть не нужно. Александр решил повысить ставки, показать «пирог» во всей красе и потом предложить мне разделить с ним эту роскошь, став его царицей.

В сознании вспыхивают интуитивные догадки, а может, и остатки воспоминаний, что я из такого княжеского рода, с каким многие бы хотели породниться. И не только из-за родословной, но и из-за слухов о несметных богатствах князей Ставицких.

Страха нет, что очень странно, ведь я никогда не любила находиться в центре внимания, и как минимум должна была смутиться. Однако сердце даже не вздрогнуло, и ладошки не вспотели.

В зале воцарилась тишина, меня с диким любопытством рассматривают все и мужчины, и женщины, кое-кто из-за нетерпения даже сделал шаг вперёд. И скорее всего, не мой парадный мундир их удивил, а вообще моё присутствие.

Делаю несколько уверенных шагов и приседаю в реверансе.

— Добрый день, Ваше Величество, благодарю за гостеприимство и внезапное приглашение на Ассамблею.

И ещё раз слегка склоняю голову, само как-то получается держаться так, как нужно. По крайней мере, мне так кажется.

Выпрямляюсь и на этом моменте осознаю, что больше ничего не понимаю, ни куда встать, ни что делать. Потому что Его Величество замер, может быть, удивился, моему явлению перед знатью, может быть, его мундир так ошеломил, или моя «красота». Бегло взглядываю на конкуренток и понимаю, что здесь есть на кого посмотреть, я не выдающаяся, если уж честно сравнивать. Девицы в зале как на подбор: красивые, статные, разодеты по последнему слову местной моды. И да, у всех грудь напоказ, а у меня мундир закрывает даже шею, и рукава длинные. Если бы одежда могла говорить, то мой наряд сейчас красноречиво вопит, что я не желаю соблазнять царя!

Наконец, Александр Михайлович пришёл в себя, и довольно громко ответил:

— Добро пожаловать во дворец, надеюсь…

В этот момент кто-то грубо прервал речь, самого царя, громким ударом трости об пол, акустика в зале очень хорошая, грохот получился знатный, все вздрогнули. Неслыханная дерзость, мы даже не услышали, на что Его Величество надеется.

Вперёд вышел мужчина в богатых чёрных одеждах, а на груди то ли орден, то ли герб из золота на толстенной золотой цепи, и в руке не трость, а настоящий посох, с кристаллом-наконечником.

В голове мгновенно появилось прозвище: «Мерлин».

Этот Мерлин уже стоит в центре зала, отделяя меня от своего господина, и смотрит с артистическим негодованием, то на меня, то не Александра.

Имя у него подходящее, я почти угадала:

— Говори, Моровид Игнатьевич, раз уж так грозно начал, и так грубо прервал мою речь. Но предупреждаю, если скажешь пустое, с меня станется отстранить ваш клан от всех государственных дел.

Моровид резко поклонился царю, потом отведя руку назад и показав на меня, как на какую-то преступницу, начал наговаривать себе на ссылку.

Судя по первым фразам, он прямо сейчас и придумывает хоть что-то, чтобы меня опорочить, бедолага очень старается. Но я ошиблась, он не придумывал, а хитроумно подводил к теме нежелательного присутствия такой персоны, какой я якобы являюсь, и все об этом знают, но, видимо, все, кроме самого царя.

Александр помрачнел, даже издали заметно его напряжение. А я готова выйти и хлопнуть дверью, потому что не напрашивалась в гости, тем более если мне здесь не рады.

— Как это вы Моровид Игнатьевич, завернули, в чём же упрекаете род Ставицких, причём безо всяких весомых доказательств.

Публика подалась вперёд, наконец-то в этих шикарных стенах происходить действительно нечто любопытное, не хочется упустить ни единого слова.

— Они клятвоотсупники, никто не говорит вслух, но все знают, что у них тёмная магия и слишком уж тесные сношения с заграничными королевствами, и не только, но и с кровавым Орденом, прям васькаются и лобызаются, а к вам на поклон ни разу не заявились, — после такого заявления, мне захотелось его ударить, но сдержалась, щёки горят огнём от бешенства. Казалось, что таких пакостных слов уже достаточно, но Моровид решил продолжить и насыпать перца. — Хорошо, скажу, как есть, Ставицкие продали душу дьяволу и только за большие деньги откупаются в каждое поколение. И Вас оморочили, подсунули дочь. Пообещали богатств, а вы и рады с ними сойтись.

Вот так поворот. Обвинения в мой адрес такие, что кто-то из особо впечатлительных готов бежать за хворостом для костра. Ну я и выдала, как на суде, очень хорошо выучила, что протест нужно выкрикивать мгновенно и затыкать кляузника, пока он не распустил ядовитые слухи, и самое главное, пока в них не поверили.

— Протестую! Ваше Величество позвольте сказать в свою защиту! Простите, вы, сударь, с какого такого перепуга, вдруг голословно обвиняете мой род в смертельных грехах? И так противоречиво, начали с того, что мы на поклон не появляемся, вот я перед вами и поклонилась. А потом вы этим же поклоном меня и упрекнули? Но и этого мало, решили сделать ложный донос. Всё до последнего слова: поклёп и подлая ложь, а ещё попытка ввести первое лицо государства в заблуждение, посеять смуту, испугать обывателей и убрать меня, как конкурентку. О делах моей семьи никому не известно, потому что и узнавать нечего. А вот вы совершаете преступление прямо сейчас, при всех. И не по своей воле я нахожусь здесь, а по принуждению. И не желаю выслушивать впредь подобные обвинения.

Я бы развернулась и вышла, но Александр уже оправился от шока, для него этот выпад против моей семьи тоже стал неожиданностью.

— Вас, сударыня, никто не принуждает, однако, договор с вашим родом заключён, и вы здесь, как гостья, пока ваши родители принимают окончательное решение служить нам верой и правдой. Более вас оскорбить никто не посмеет. Все слышали? Эта женщина из старинного знатного рода. Требую относиться к княжне со всеми подобающими почестями и уважением. Моровид Игнатьевич вы тоже не первыми пришли на поклон ко двору, но я вас принял и допустил в большой совет, и вас никто не упрекнул в промедлении, да и в магических способностях тоже, сейчас же извинитесь, перед Анной Васильевной, также как нанесли оскорбление, при всех и с уважением!

Про нашу женитьбу, к счастью, царь не упомянул. Но ситуация на грани, если «Мерлин» ещё что-то подобное ляпнет, то скандалу быть.

Александр, похоже, совсем недавно захватил власть и сейчас прогибает под себя свиту, заставляет их смириться с тем, что я не просто остаюсь, но и он имеет на меня виды. Здесь и без дворцового опыта понятна его игра.

Однако пауза затянулась, извинений нет. «Мерлин» вдруг вскинул руку и в его крепких пальцах что-то сверкнуло. Совершенно малюсенькое, но ярко сияющее, словно нечто отразило свет всех свечей, горящих в зале.

— Вот, вам ли не знать, Ваше Величество, что произошло по дороге во дворец? Вот оно доказательство. Эта женщина посмела создать из обычного стекла потрясающе красивый бриллиант… Такой магии в «Книге судеб» нет, значит, она под запретом! Но описание такой магии есть в «Книге проклятых»!

В зале все ахнули, и я бы тоже ахнула, но от неожиданности цепенею, даже дышать забыла, вообще не поняла, что происходит, это когда я такое создала? Когда случайно разбила стекло? И странно, почему они не рады этим бриллиантам, если это правда, то надо радоваться.

Наверное…

Глава 7. Царское условие

Ассамблея из приятного светского мероприятия вдруг превратилась в судебное заседание, и самое неприятное, что обвиняемая – я. Причём, не могу и оправдаться, потому что вообще не понимаю, в чём дело и претензии, им бриллианты не нужны? Или они фальшивые?

Стою как двоечница, забывшая выучить стихотворение. Но всем своим видом выражаю ярость, щёки горят огнём, кулаки сжаты, тело вытянулось как струна, если обвинитель дёрнется в мою сторону, то могу не сдержаться. Не я, а тело княжны, она такое не спускала никогда.

— Да будет вам известно, что я всю дорогу проспала, и никакие камни не создавала. Надоело! Ваше Величество, если вы привезли меня, забрав силой у родителей, и специально, чтобы вот так унижать, то я не собираюсь и не позволю к себе такого обращения. Я ваша невольница, значит, с этого дня сижу в комнате и жду, когда за мной приедет тот, кому я обещана в жёны – Яромир!

Только и нашлась, что сказать.

Но имя «жениха» заставило всех девушек вздрогнуть, а после посмотреть на меня с неистовой злобой, кажется, я сейчас факелом вспыхну от их взглядов.

Это какой имидж у неизвестного Яромира, что все девы вдруг прониклись ужасной ревностью? Стоят и без стеснения шушукаются, специально так, чтобы до меня долетели их неприятные слова, что первый красавец выбрал такую уродину, пигалица, ни груди, ни попы, и на лицо – деревенская девка, в толпе пройдёт и никто внимания не обратит…

И всё в таком духе, эти обидные слова долетели и до царя.

— Хватит! Эти камни, мой подарок, княжна их не приняла в дар, и они рассыпались на дороге. Это дело случайное, но вот что я скажу, дорогие мои подданные.

В зале все смолкли, голос царя низкий, злой, а вид и вовсе опасный. В нём, помнится, тоже магическая сила была, но странно, что все собравшиеся ведут себя запанибратски. Тоже считают его самопровозглашённым, как и отец Анны, крикнул вслед?

Александр обвёл всех взглядом и решился закрутить гайки:

— Когда вернётся Богдан Архипович, первое, что ему поручу, допросить всех, кто был в тот момент, когда камни рассыпались из кошелька. Кто доносит вам, Моровид Игнатьевич, о моих делах? Можете сами назвать имя, сбережёте нам время. Второе, ваши голословные обвинения, накануне очень важных переговоров с князем Яромиром и оскорбление княжны Анны, заставляет меня сделать выбор, в пользу другого клана, вы более не являетесь моим советником. Собирайте свою дочь-красавицу и уезжайте. Ваш город остаётся под моим началом, и на родине вы также лишаетесь всех привилегий. Это не обсуждается, ибо договор подписан с большим городским советом. Ссылка начинается немедленно, чтобы вечером вашей ноги во дворце не было.

Советник не стерпел, снова громко стукнул об пол посохом. А недалеко от меня чернявая и самая красивая девица вскрикнула в ужасе.

— Отец, проси прощение у царя!

— Вот ещё! Он не избран на царство, сам себя назначил. С врагами на короткую ногу, а своих на поругание, уезжаем, Агнес, сейчас же! — прорычал, но девица отшатнулась от его протянутой руки, надо же, какой эмоциональный спектакль разыгрывается, не повезло девице – папа глупец, если не сказать, что дурак. Профукал на глазах у всех и должность, и уважение царя.

— Охрана, выведете из зала Елецких, более им во дворце и в столице делать нечего.

Грозный приказ царя мгновенно смахнул злорадные ухмылки на лицах. Александру нужна была показательная «порка» непослушных, он её устроил. И, кажется, сейчас все решили, что с камнями это подстава, специально розыгрыш устроил, чтобы разоблачить Моровида Елецкого.

— Прогоняешь? Но я этого так не оставлю! Меня обвиняешь в предательстве и во лжи? Но «Книга судеб» и «Книга проклятых» не лгут, спроси у толмачей откуда у Ставицких богатства. Дочь, нам здесь не место, не видишь, князя оморочила ведьма.

Елецкий как таран прёт вперёд, отбивая посохом тревожный набат. Сделал шаг к бледной девушке, схватил за руку и повёл за собой, не обращая внимание на её беспомощные попытки сопротивляться.

Поспешно делаю шаг в сторону, извинений не дождусь, а вот посохом огреть может, с такого самодура станется. Поравнялся со мной, остановился и довольно громко прогремел, чтобы все слышали, прям пророк, изгнанный из общества:

— Я этого так не оставлю, выведу ваш пакостный род на чистую воду, все узнают о чёрных делах Ставицких, и Яромир первый получит сообщение, стоит ли ему связываться с такими, как вы? Продадите царство при первой же возможности.

Не стерпела и ответила тихо, но как мне показалось, вполне разумно:

— И вам всего хорошего. А вообще, иногда лучше молчать, потерять место из-за какой-то глупости, это надо постараться. Хоть бы дочь-красавицу пожалел.

Услышав мою отповедь, несчастная Агнес взвыла, не стесняясь собравшейся публики, минута — и отец с дочерью сбежали.

— Действо окончено! — подытожил Его Величество разыгравшийся спектакль, все низко поклонились, я тоже присела в реверансе, а когда поднялась, трон оказался пуст.

Первая мысль: надо как можно скорее сбежать, успеть, пока все идут к выходу. Не хочу ни с кем из публики общаться. И мне удаётся, потому что стою ближе всех к двери.

— Волька, скорее веди меня в покои!

— Слушаюсь, Ваше Сиятельство. Сюда, будьте любезны.

— Бежим, надо спрятаться в своей комнате, запереться. У меня здесь друзей нет. А врагов с этой минуты полно.

— Я подслушивал. Этот Моровид – пакостный дядька, простите дерзость, не престало мне так о боярине говорить, но он возомнил себя чуть не самым главным и мудрым. А умнее царя быть – себе дороже. Пусть радуется, что ему ум вместе с головой не укоротили.

Волька оказался очень осведомлённым малым в политических хитросплетениях. Но времени нет, мы действительно бежим по залам и лестницам. Надеюсь, что пока никто из соперниц не знает, где меня разместили.

Через несколько долгих минут мой личный паж, распахнул двери, поклонился и вышел, а я заперлась изнутри. Чувствую, что сейчас кто-то из конкуренток не стерпит и примчится выяснять отношения, не из-за Александра, так из-за Яромира, удалось мне одним моментом насолить сразу всем невестам царства и дружественных княжеств.

Насилу отдышалась, понимая, что о прогулке в саду даже заикаться не стоит, да и вообще лучше сидеть тихо, ждать, пока пена спадёт. Начинаю расстёгивать мундир, пора переодеться в простенькое платье, в нём гораздо уютнее. Вспомнить о том, что я теперь княжна и есть камеристка, готовая помогать с нарядами, не удосужилась. Неспешно расстегнула все тридцать мелких пуговиц, тихо поругивая местную изощрённую моду.

Снять не успела, кто-то быстро постучал в дверь, и я открыла, надеясь, что это Глаша.

Но это не Глаша.

Чтобы я не успела захлопнуть, Александр буквально ворвался в мои покои, и также быстро закрыл за собой дверь.

Мы вдвоём в спальне, у меня испуганный вид, расстёгнут китель, а под ним красивое кружевное бельё, словно специально.

А у царя такой вид, что хочется спрятаться куда подальше. Пячусь к стене, подальше от кровати, после всего, что произошло только что на Ассамблее, ничего хорошего не жду. Сейчас снова будет пытать про какую-то магию и тайны семьи.

— Вы зря пришли…

— Ты его любишь? Ты ему дорога? У вас были свидания?

Его Величество загнал меня в тупик первыми же вопросами.

— Кого? — я задала самый идиотский вопрос, каким себя мгновенно и выдала. Влюблённая девушка всегда знает, кого любит, кому дорога и с кем у неё были свидания.

— Значит, ты его не видела, и только лишь из желания насолить мне, настаиваешь на своём? А точнее, на навязанной родителями воле?

— Не понимаю, о чём вы, — успеваю собраться, надо выдержать натиск и контролировать каждое слово.

— Я сказал лживые слова о камнях, чтобы люди не поверили Моровиду, для всех эти камни – мой подарок. Но только ты и я знаем, что они созданы тобой из обычного стекла. И про вашу магию не просто так слухи ходят.

— Простите, вы ведь от меня чего-то конкретного ожидаете? Яромир, камни, магия?

— Не скрою, ты мне нужна и нравишься, княжна из самого древнего и богатого рода, причём связанного со всеми знатными домами всех королевств. И воля у тебя сильная, и разум, как у мужчины, чего стоит твой мгновенный протест, до такого никто бы не додумался. Ты нужна мне, и я мог бы заставить тебя полюбить меня, или взять силой, пока мы вдвоём и Яромир окончательно потеряет всякую надежду. Но я дам тебе шанс.

Он говорит о шансе, о свободе выбора, но сам не в силах сдержать свою силу, заставляет смотреть в свои глаза, внушает чувства и заставляет думать о себе. Как музыка в сознании звучит его голос, лишает осторожности. Стою перед царём беззащитная и позволяю до себя дотронуться. Едва касаясь, провёл от виска по щеке, спустился по шее и ниже, но остановился. Улыбнулся, уловив моё возбуждение и постыдный трепет.

Но это не я, это его сила проникает, теплом растекается под кожей. Ещё немного и я сама кинусь ему на шею и начну стонать, умоляя о поцелуе.

Мечтать не вредно.

Вспоминаю ту силу, что всколыхнулась во мне утром после йоги, концентрируюсь на себе и неожиданно даю отпор. Да такой, что Его Величество соблазнитель отшатнулся.

— А говорила, что в тебе нет магии, хм! — теперь уже просто, обычным движением руки без магического подтекста застегнул одну пуговицу на моей груди, скорее, чтобы самому перестать думать о нежности и страсти.

— Чего вы хотите? Если то, что между нами сейчас только что произошло, то нет. Я вам уже сказала, я замуж не собираюсь, и Яромиру дам отрицательный ответ.

— Он очень красивый. Очень! Если ты его не видела, то советую завязать глаза при встрече. Иначе пропадёшь. Но моё предложение всё ещё в силе, мне нужна такая сильная царица, как ты.

— Простите, нет!

Он ждал именно такого ответа, придавливая своей мужской харизмой, уверенностью снова попытался сломить оборону, улыбнулся. Но я устояла, как напуганный котёнок, перед огромным псом, только что не шиплю, но шерсть дыбом.

Наклонился и очень тихо сделал такое предложение, от которого очень трудно отказаться, по его мнению:

— Тогда вот тебе моё условие. Этот слиток из стекла, заготовка стеклодувов, если сделаешь из него огромный бриллиант, как ты умеешь, получишь свободу, и от меня, и от Яромира. Поставлю тебя владычицей какого-нибудь города. Как тебе такой вызов?

— Никак, потому, что я понятия не имею, о чём вы говорите.

Царя уже не интересуют мои попытки отговориться. Он улыбнулся и покрутил перед моим удивлённым лицом стеклянным слитком, настолько огромным, что будь он бриллиантом, да с огранкой – на него можно было бы выкупить замок и княжество. По сути, он именно это мне и предложил.

Дорогие друзья, книга публикуется эксклюзивно на сайте https://author.today/u/diya/works

Глава 8. Александр

Александр Михайлович едва выдержал последние секунды в покоях княжны Анны. Не сорвался благодаря неимоверному усилию воли. Кабы не обстоятельства её похищения, да не ожидание «визита» князя Яромира, то не стерпел бы.

Право слово, не стерпел и силой бы не взял, но поцелуй украл бы.

Почему украл?

Забрал, как своё.

В тот момент, когда девица опомнилась, собрала волю в кулак, и как маленький воин дала ему магический отпор, защиту-то царскую и прошибло. Непередаваемое ощущение женской магии, и ведь знает эта сила, как давить на мужское, чтобы взбодрить.

Уж взбодрила княжна, так взбодрила.

Оставил стеклянный слиток на столике и выбежал, захлопнув за собой дверь. Анна тут же закрылась изнутри.

— Охраняй княжну, никого без моего дозволения не впускать, только горничную, сейчас пришлю охрану, — прорычал испуганному пареньку и бежать куда подальше, на конюшню, чтобы остыть и подумать. Слишком уж всё непросто складывается.

Сначала слухи о магии Ставицких, потом эти мелкие бриллианты в пыли, обвинения Моровида, причём не беспочвенные, но несвоевременные. И необходимость подчинить Яромира с его городами.

А теперь всё иначе.

Появилось навязчивое желание снова испытать её проникновенную, женскую силу, вязкую и сладкую как мёд.

Если Яромир почует, что девица непростая, бой начнётся нешуточный. Странно, что родители ничего о своей дочери не понимают, или у них сынок ещё более одарённый?

Выбежав на улицу, остановился, позволив холодному ветру остудить вскипающую голову.

— Она мне нужна! — подвёл итог недолгих размышлений, и тем самым открыл поле для буйных мыслей, каким образом добиться своего.

Ведь Яромир обязательно явится за невестой и либо потребует её вернуть и извинений, коих не будет. Либо начнёт торг, и если предложит нечто эдакое, то…

Что будет, если Яромир согласится на все царские условия в обмен на Анну, голова напрочь отказалась думать. Потому что отдать её сил нет.

— Ваше Величество! — со стороны больших ворот раздался бодрый голос Богдана Архиповича.

— Вернулись? Долго вы, дел тут на целый день накопилось. Прохлаждались поди?

Стоило воеводе подбежать, вместо приветствия получил выговор, но улыбнулся, поклонился и сразу перешёл к отчёту по своим делам.

— Лекарка заупрямилась, пришлось долго уговаривать, но она и впрямь стара, не довезли бы. Уж простите, но вот что она сказала, глядя на камень, один-то с дороги у меня остался.

— Так! Ох уж мне эти камни. Пошли к фонтану, там поговорим.

С раздражением прервал Богдана и зашагал в сторону сада, где небольшой фонтан и ручей, создают шум, нельзя, чтобы такой разговор долетел до лишних.

— Говори.

— У камня природа магическая, но стойкая. Не потеряет своих свойств со временем. Однако это не бриллиант, кристалл прочный, но содержание его иное. Как разные между собой медь, серебро и золото. Так и здесь, состав иной. И самое примечательное, такие кристаллы для магических дел весьма пригодны. Да и как украшения тоже годны и высоко ценятся.

Богдан далёк от природных премудростей, но суть из сказанного древней старухой уловил и передал с точностью. Александр и сам чувствует, что это не бриллианты, хотя очень уж похожи. И крепки, не рассыпаются в порошок, если молотком ударить.

— И каким это образом они к магии пригодны?

— Силу магическую могут хранить, обереги могучие, заговоры. Если правильно такой камень провести через обряд, то после можно просто окунать, допустим, в кружку с лекарством и сила-то в лекарство и перейдёт. Не знаком я с вашими практиками, за что купил, за то и продаю. Вот держите, старуха что-то нашептала на этот камень и велела вам отдать, так вы быстрее поймёте.

Воевода развернул тряпицу, в которой блеснул маленький камень и протянул Александру.

С некоторой опаской пришлось взять, но заговор оказался простой, всего лишь ото лжи, снимать морок лести и обмана. Оценил и вернул Богдану, припомнив, что нужно отыскать болтуна в приближённой свите охраны.

— Значит, это Анна создала такое чудо. А не признаётся.

— Ваше Величество, лекарка Наина заметила, что это может и не дар вовсе, а мгновенное проявление, всё же обстоятельства оказались у девы не самые лёгкие, одарённость рода дала всплеск, но и потухла как свеча. Но, след на деве такой странный, что распознать невозможно.

— Хочешь сказать, что это случайность? Но в чём суть следа?

— Да, Ваше Величество, если она НЕ сделает ещё нечто подобное по своей воле, значит, случайность. Родители бы знали, и ни за что не отдали бы. Это вроде как магия артефакторов, а посему совершенно к черни неотносящееся искусство. Она сама толком не поняла всех тонкостей, что-то пробормотала про какое-то заграничное древнее учение, что чует какой-то тонкий след, а распознать не смогла, и более от неё ничего не добился.

Именно этих слов Александр ждал более всего и не хотел давить на воеводу, а услышав, улыбнулся. Легче дела не станут, но хотя подозрение в преступном даре сняты, а тонкий след от стекла мог идти: карета – подарок из-за границы, и стекло могло нести на себе память своих мастеров.

— Может, и нет никакой тёмной магии, я бы учуял след, но девица чиста, единственное, может быть, как-то узнала таинства артефакторов, или у отца подсмотрела. На Ассамблее мне пришлось сказать ложь, что камни эти я ей подарил, а она выкинула, потому и разбилось окно и камни разлетелись. Моровид взбунтовался, уж не понимаю, какая его оса ужалила. Изгнан с этого дня. Но ему кто-то донёс о происшествии на дороге, и кристалл принёс. Это кто-то из тех, кто рядом был с каретой, но не из тех, кого ты забрал с собой. Дознание нужно провести срочно, и доносчика посадить на месяц в камеру. А потом выпнуть в дальний гарнизон на границу.

— Слушаюсь, сейчас займусь, и камнем с заговором воспользуюсь, никто соврать не посмеет. А экипаж Моровида мы видели. Постойте, а вы же его домой отправили? На юг? А мы его на северной дороге встретили, уж не на встречу ли к Яромиру он помчался?

Александр Михайлович ощутил неприятный укол злости, предположений можно не строить. Моровид переметнулся, что-то такое знает или придумал, что вдруг уже назначил Яромира победителем.

— Или помчался свою дочь ему предложить, да все новости рассказать дворцовые. Тогда кроме охранников, допроси служанок в покоях Агнес, явно девицы что-то слышали. Что-то из всего этого всплывёт в правде. Зря его упустил, надо было посадить на короткий поводок и придержать. А с другой стороны, Моровид опорочит Анну и сосватает свою дочку красавицу, и тем самым моя княжна останется у меня. Даже не придётся за её руку с Яромиром соперничать. Есть прок и с дури боярина Елецкого.

Брови Богдана поднялись высоко на лоб, выражая крайнюю степень удивления.

— Вашу княжну? Неужто прикипело у вас к Анне?

— Это тебя уже не касается. Занимайся делами, и к Анне на третьем этаже в западном крыле поставь самых надёжных охранников.

— Слушаюсь, сейчас же поспешу исполнять.

Богдан Архипович поклонился и поспешил чинить допросы.

А Его царское Величество ещё раз крепко задумался, если эти кристаллы магические, то у девушки магии много, она неопытная, и у родственников явно силы есть, но иного порядка, вот они и не заметили, что в семье есть настоящий бриллиант. Яромир тоже непрост, и магией наделён, ему подобные кристаллы ко двору придутся.

— Что бы ни предложил мне Яромир, если отдам ему Анну, то они меня изведут, даже моргнуть не успею. Не города ценны, не золото, и не армия, а эта девица. Учителя ей надо найти достойного, но после того как она официально станет моей женой! — наклонился над мраморной чашей фонтана и, зачерпнув ледяную воду, умылся.

Одна жалость, времени нет совершенно, никак на свою сторону Анну не привлечь, не подкупить, не влюбить, и не уговорить. Ни тем более влюбить, уж она крепкий орешек, простыми соблазнами не увлечётся, на какие падки все девицы, что слетелись во дворец, памятуя, что у царя закончился траур по жене.

Не в силах разгадать загадку княжны Анны и на какой козе к ней подъехать, быстрым шагом вышел на дорожку сада и сразу же столкнулся с внушительной процессией мамушек, нянюшек и охранников.

Её Высочество царевна София Александровна, изволит со своей внушительной свитой прогуливаться в коляске по саду. Сердце царя защемило неприятной тоской по несбывшемуся счастью. А разум вдруг голосом покойной жены Елены напомнил: «Не только себе жену ищи, но и достойную мачеху для царевны Софьи, не подведи».

Как только няня подала отцу маленькую дочь, великое чувство ответственности расставило всё по своим местам. Княжна Анна слишком молода и неопытна, чтобы стать надёжной и любящей царицей, а ждать, когда она войдёт в разум и обретёт женскую мудрость времени нет.

Вздохнул, поцеловал дочь в лобик и вернул нянькам.

И у меня есть случайная картинка Александра с женой Еленой, не могу не показать!

Глава 9. Страшный незнакомец

Только через час я смогла остудить в себе новые ощущения. Как он смог так из меня вытянуть нечто такое, от чего делается не по себе? Учитывая вообще моё шаткое положение, и обвинения в какой-то магии, и кристаллы какие-то приплели, так теперь ещё и странные магические силы обнаружились. Видать, у девоньки был дар, да об этом мало кто знал. А может быть, я его открыла, когда очнулась.

Смотрю на блестящий слиток из стекла, а дотронуться боюсь.

Прекрасно понимаю, что задумал царь. Не собирается он меня отпускать, думает, что я вцеплюсь эту возможность получить мнимую свободу, сделаю нечто такое, что позволит ему либо окончательно меня опорочить и как-то использовать против своих соперников. Или просто заставит работать на себя.

Ни один из вариантов меня почему-то не обрадовал.

Ещё раз взглянула на стекло и придумала интересный ход, мне же не обязательно тренироваться на царском слитке. Если бы достать похожий, да попробовать, а Его Величеству не обязательно знать о результатах.

Обрадовалась, что наконец, появилась первая здравая мысль.

Открыла дверь и позвала Вольку.

— Слушаю Ваше Сиятельство, что изволите, Глашу позвать?

— Да, позже позови, а то мне скучно одной. А пока смотри, видишь стеклянный слиток на столе.

Парень с интересом покосился на фальшивую драгоценность.

— Угу! Это стекло?

— Да, мне срочно нужен примерно такой же слиток или кусок стекла. Есть здесь мастерская стекольная.

— Угу, пойти спросить у них? — он уже начал догадываться, ведь подслушивал, что на ассамблее творилось, может быть, и сопоставил факты, умный парнишка.

— Да, сделай милость, одна беда, они, наверное, денег попросят, а у меня ни единой копейки нет.

— Скажу, что в долг. Может, и забудут, или у вас деньги появятся. Ну я побежал?

— Беги, Глаше скажи, чтобы три раза стукнула, тогда открою, и сам также, — успеваю его предупредить уже в дверях.

— Слушаюсь, Ваше Сиятельство. Скоро вернусь.

Он и правда помчался, а я закрыла за ним дверь и снова села медитировать. Если царь утверждает, что из стекла именно я как-то создала бриллианты, значит, я это как-то могу?

Подумать об опасности заигрывания с магией, я почему-то не успела, снова тепло сконцентрировалось внизу живота и раскрылось силой, как сияющий цветок раскрывает лепестки вокруг моего тела. Вылитая Дюймовочка, но лепестки медленно превратились в сияющие нити и начали закручиваться вокруг, сначала медленно, постепенно набирая и набирая обороты вдруг превратились в вихрь, от скорости которого даже вестибулярный аппарат космонавта не вытерпел бы…

И…

Я завалилась набок, потому что не смогла совладать с той мощью, которая вырвалась на волю, что она натворила, я тоже не успела заметить.

Однако в следующий миг случилось кое-что иное и весьма неприятное.

Показалось, что я очнулась в дворцовой комнате, здесь прохладно, а из небольшого окна открывается потрясающий вид на горы, и изумрудное озеро. Залюбовалась красотой, не могу оторваться.

— Нравится? Это всё будет твоим, только протяни мне руку, любовь моя! Тоскую по тебе. Анна, милая Анна! — оборачиваюсь и вижу мужчину, темноволосый, статный, но романтичности в нём ноль. Он холоден как айсберг, и самое ужасное, что он понимает, что я его вижу, протягивает руку, и если сцапает, то мне конец.

Отшатнулась в ужасе и мгновенно очнулась от сильных ударов, даже не поняла, где я и что со мной происходит.

«Бум, бум, бум!»

— Ваше Сиятельство, откройте! — довольно громко кричит какой-то мужик через дверь, а я и пошевелиться не могу. Меня всё ещё сдерживает тот ужасный незнакомец.

Ещё один рывок и я ожила:

— Я сплю, позже…

Только и нашлась что сказать, но заметила, что за окном уже темно.

— Ваша тётя приехала! Сейчас разговаривают с Его Величеством, если вы не придёте, Александр Михайлович вышлет Марью Фёдоровну обратно. Откройте, это в ваших же интересах, с тётей-то девице сподручнее, нежели одной при дворе.

— Мне стало очень плохо, я потеряла сознание, сейчас с трудом шевелюсь, дайте пару минут, доползу и открою.

Мужик испугался и вышиб дверь, не дожидаясь, когда я очухаюсь. Вбежал, а следом Глаша со свечами, смотрят на меня с тревогой.

— Я воевода, Богдан Архипович, вы шевелиться-то можете? — не обращая внимание на условности, он потрогал мой лоб, пульс, и попытался приподнять.

— С трудом, но могу.

— Вы что-то ели? Глаша, что-то госпоже подавали из еды? — воевода сразу предположил неладное.

Девушка в ужасе покачала головой, а свет от свечей устроил «таинственные пляски» теней на стене. И так-то ситуация зловещая, так ещё и обстановка соответствующая.

Пришлось самой отвечать, но про магические эксперименты ни слова не упомянула:

— Нет, не ела и не пила, меня никто не трогал. Это нервное. Просто переволновалась из-за оскорблений на Ассамблее.

Богдан Архипович ещё раз потрогал мой лоб, словно за несколько секунд он может остыть. Но, на самом деле, мне действительно становиться легче, магический морок, в какой я сама себя по неопытности загнала, отступил. Но сил не прибавилось.

— Что же делать. Его Величество приказал привести вас, но в таком состоянии только на руках, да завёрнутую в одеялко. Как царевну Софьюшку, но надо ли? Ладно, пойду, шепну Его Величеству, что вы недомогаете, может быть, позволит вашей тёте остаться.

Не успеваю отреагировать, как воевода развернулся и на выход.

Он-то думает, что я обрадуюсь прибытию родного человека, а я совершенно не рада.

Я напугана.

Я лишь флешбэками вспоминаю образы «родных», но кто они, в каких с ними отношениях была настоящая Анна – не знаю. Кинуться тёте на шею, рыдать от счастья или просто поздороваться. Как её вообще зовут…

— Госпожа, я вам сейчас принесу ужин и горячий напиток, всё полегче будет. Что же вы так? Мы думали, вы уснули, стучали, а вы молчком. Вот уж когда сам воевода-то примчался, так и испужались.

— Мне уже лучше. Неси горячего, сил нет вообще.

Глаша поставила на столик подсвечник и умчалась, прикрыв двери и строго приказав кому-то следить и никого чужого не впускать.

Ситуация вырисовывается ужасная, но царь что-то там говорил, про потерю памяти, придётся как-то выкручиваться.

Лежу в кровати, жду Глашу с чаем, и неожиданно в сознании возникла фраза воеводы про царевну. У меня мундир племянника царя, а есть еще царевна?

Стоило Глаше перешагнуть порог комнаты, как я засыпала её вопросами о семье Его Величества:

— А скажи мне, царевна Софья, это кто? И вообще, про царскую семью можешь рассказать, это же не под запретом?

Девушка пожала плечами, помогла мне сесть в подушках повыше и начала кормить кашей, как болезную.

— Клан Черниговских очень древний и большой, царевна Софья — дочь Александра Михайловича, от покойной жены Елены, малышке всего два годочка от роду. Елена померла скоропостижно, слухи ходят, что враги отравили, а может, и по болезни какой. Красавица, ласковая, жалко её до слёз. Ох! А племянников-то у царя четверо, только один живёт при дворе, остальные по малолетству с родными во Владимире.

Рассказала, как сказку, каждое слово сопровождая ложкой каши.

До боли знакомая ситуация. Мужчина с ребёнком и я, а ещё куча непонятных условностей. И странно, что он, будучи отцом девочки, так сурово поступил с Анной, забрал её из семьи. Есть о чём подумать.

Выпила тёплый сбитень и снова под одеяло, в моей ситуации самое безопасное – притвориться больной, так от меня все отстанут на какое-то время, а я успею собраться с мыслями и решить, как действовать дальше. Возможно, у тёти есть какой-то план.

Стоило подумать о ней, как дверь феерично распахнулась и в проёме, появилась тётя, мной новый энергичный кошмар. Я сразу поняла, что у неё есть план. Только вот цели у нас кардинально противоположные. Она прибыла с миссией – удачно выдать меня замуж. И счастлива, что список завидных женихов расширился до двух, кроме Яромира, она без ложной скромности вписала в свои планы и Александра, о чём сразу же и поведала.

— Ах! Моя дорогая! Какой мужчина! Какой мужчина! Если хочешь заполучить самого знатного мужа, то просто не смеешь себе позволить киснуть. Думаешь, он просто так тебя похитил? Пф! Какой вздор! Он влюблён! Тут и к гадалке ходить не надо! Так что возьми себя в руки и, если не хочешь получить от меня строгую взбучку, к утру ты должна быть уже на ногах, улыбаться и сиять. Кстати, твои наряды и украшения я привезла. Царский двор свалится, как подкошенный, когда завтра увидят тебя во всей красе. Всё, спи, я тоже ужасно утомлена дорогой, завтра увидимся.

Прощебетала и вышла, даже не подошла к постели.

— Чудесно, вот только такой тёти мне и не хватало для полного счастья.

Глава 10. Охота на царя

Я ворочалась до рассвета, не самые приятные мысли одолевали, заставляя то вскипеть от раздражения, то от отчаянья взгрустнуть.

Мне очень себя жалко.

Прежде всего жалко себя настоящую, я не заслужила такой нелепой смерти, пусть даже в чём-то героической.

Жить в своём уютном мире намного приятнее. У меня же были планы. Майские праздники, потом полтора месяца работы и шикарный отдых в пятизвёздочном отеле Анталии, а осенью с подругами планировали полететь в Африку. Только я собралась, сконцентрировалась на себе и преодолела прошлые травмы, только начала выходить в люди, и даже кое-какие отношения могли бы сложиться с одним из постоянных клиентов нашей фирмы, как всё исчезло, пропало и не вернуть.

В этом мире я на сафари не попаду.

Хотя нет, уже попала, но в качестве жертвы, и на меня открыли охоту. Всем что-то надо, все чего-то требуют. И никто не спросил, чего я хочу. Подозреваю, что и не спросят.

А ещё, положа руку на сердце, должна признать, до паники боюсь уснуть, потому что появилось чёткое убеждение, что тот незнакомец следит за мной каким-то магическим способом.

Не знаю, в каких отношениях настоящая Анна была с тем мужиком из замка, лично мне он показался крайне неприятным.

В этом мире я не позволю помыкать собой, ни за какие плюшки и бриллианты, я их сама, наверное, могу создавать.

Преисполненная намерением до конца отстаивать свои права на свободу, протянула руку к стеклянному слитку на столе, впервые до него дотронулась. И ничего не произошло, через тусклый свет весенней ночи смотрю на мерцающую «заготовку» и понимаю, что фокус не получится, покрутила, повертела в руках, сунула слиток под подушки, легла и уснула. К счастью, совершенно без снов.

— Эй, соня, просыпайся! Нас ждут великие дела! — над кроватью стоит тётя в милом кружевном чепце и домашнем платье. Настойчиво трясёт меня за плечо и отступать не намерена.

— Доброе утро, какие дела, я пленница, сижу взаперти, заняться нечем, можно, я посплю, хотя бы время скоротаю.

Но она настроена очень решительно, сдёрнула одеяло и приказала своей камеристке подготовить платье для прогулки.

— Аннушка, свежий воздух улучшает цвет лица. Тебя никто не запирал, ты гостья Его Величества, причём дорогая. Мы с ним вчера всё обсудили.

Мне пришлось сесть, и девушка тут же подала новые, шикарные домашние туфельки, расшитые мерцающим стеклярусом, а может, и самоцветами. Стёганый халатик из нежного атласа и помогла спуститься с высокой кровати.

— Простите, а что именно вы обсудили с Александром Михайловичем? — стоило нам остаться одним, я тут же перешла к делу.

— Первое, он так и сказал, что погорячился, когда твой батюшка Василий Петрович, начал упрямиться на пустом месте, тоже мне пуп земли нашёлся! — она явно недолюбливает отца настоящей Анны, это очень интересный факт. Но я предпочла не комментировать, а послушать, что тётя ещё скажет. Она и продолжила. — К нему сам царь приехал, к тебе посвататься, с уважением, а тот. Да и ты себя повела не лучшим образом…

На этот раз вошла моя служанка, извинилась и, наконец, назвала тётю по имени-отчеству, так я и узнала, что мою мучительницу зовут Марья Фёдоровна, не забыть бы.

Тётушка внимательно осмотрела тарелки и показала Глаше, куда поставить поднос с завтраком, а я воспользовалась заминкой, решила уточнить детали:

— А как я себя повела? Не помню из-за лекарства.

— Пф! Молодо — глупо, вот как. Но я тебя понимаю, князь Яромир Державин красавец, о нём все девицы стонут, уж так хорош, и ты возомнила, что он на тебе женится. Но сговора-то ещё не было, твой отец лишь обсуждал что-то о делах. Потом ты заявила, что за старика и вдовца Александра замуж не пойдёшь, и выпила мои капли для сна, чтобы притвориться больной. Другими словами, повела себя, как ребёнок, причём избалованный. Но тебя извиняет только два момента: первое, что твой батюшка повёл себя немногим лучше, и второе, что Яромир действительно красив, молод и силён. Но Александр тоже молод, его седина из-за какого-то старого магического случая, так что зря, ты девонька, на царя наговорила и отказала ему.

— И всё? Других скандальных выходок не было?

Тётушка уже присела за стол и начала завтрак с пышных блинчиков, на которые намазала довольно толстый слой сливок. А я пожалела, что проспала, потому что не успела сделать свой комплекс упражнений. Но присесть за стол пришлось, в этом мире девицы, делающие зарядку – вызывают больше подозрений, чем ведьмы и колдуны.

— А этого недостаточно? Ты оскорбила царя.

— Я извинюсь, скажу, что была глупой и наивной, — говорю безразличным тоном и тоже приступаю к завтраку.

Тётя вдруг швырнула свой блинчик на тарелку, вытерла руку о салфетку и наклонилась ко мне:

— Обязательно извинишься, когда придёт время. И выйдешь за него замуж, послушай, у нас с тобой проблемы, я признаюсь сейчас, пока ты не успела натворить ещё какие-нибудь глупости, а ты никому, не говори, не обсуждай и не пиши письмо матушке. Они всё равно тебя назад не примут.

— Не поняла, вы меня запугать хотите?

Она отстранилась и со злостью посмотрела на меня, но махнув рукой, снова продолжила шипеть о нашем с ней заговоре.

— Ты поглупела? Слушай внимательно, твой папаша совсем с ума сошёл, ему теперь кажется, что наш род все подозревают в чёрной магии.

— А разве нет? — я по инерции откусила кусочек блина, а жевать забыла.

— Вот именно, я уже сама его подозреваю в чёрт-те чём, но только не в магии. Уж какие у него клиенты… Твои родители решили бежать за границу, спасать своё дело, и твоего брата, потому что даже ваш город со всеми жителями, домами и крепостью – ничего не стоит в сравнении с тем, что может твой батюшка.

— И… что… он може-е-е-т?

— Он умеет обрабатывать драгоценные камни каким-то уникальным способом. Не сам, у него, должно быть, есть рабочие, но это что-то очень секретное. Разве ты не знала? Твой дед, путешествуя по Ирану, да-да, он бывал с посольством в тех сказочных странах. Так вот, он выкупил нескольких рабов-ремесленников, а они в благодарность научили его секретному ремеслу. Вот и весь ваш секрет, но к твоему отцу очередь стоит из благородных семейств на обработку драгоценностей. Все мечтают о камнях из вашей мастерской. А наши цари и князья мечтают заполучить ваш секрет.

Её тихий шёпот сделался совершенно беззвучным, но я услышала всё.

— И никакой магии?

— Очень надеюсь, что нет, — она ответила, но как-то очень уж неуверенно. А у меня в сознании промелькнула мысль, что тётушка не просто так приехала, она как тот попугай, что принёс весть, не понимая её смысл. Рано или поздно все поверят, что это лишь передовая технология, которую наша семья тщательно скрывает ото всех.

— Значит, женихам я не нужна, они просто решили через меня выведать секрет семьи? А отцу это надоело, он от меня избавился, потому что я всё равно ничего не знаю, а сами сбегут в безопасное место и продолжат богатеть.

— Именно. Этот изверг, прости, твой папаша, решил, что дочь отрезанный ломоть, моя несчастная сестра рыдала ночь напролёт, молила позаботиться о тебе, устроить твою жизнь, потому что Василий Петрович больше ничего для тебя не сделает по доброй воле. И назад тебя тоже не примут. Мы с тобой изгнанницы, понимаешь? Твоё замужество и мне позволит устроить свою жизнь. Яромир прозорливый, скорее всего, после этого скандала, не захочет взять тебя в жёны. Милая моя Анна, нам нужно подтолкнуть царя к мысли, что лучше тебя никого нет.

— Но я ему уже отказала и нагрубила.

Тётушка не выдержала и рассмеялась.

— И тем самым разожгла в нём интерес. Мужчины не любят легкодоступных женщин. Твоя стойкость не даёт ему покоя. Сейчас переоденемся и гулять в сад. Нам пора заводить знакомства, обрастать связями. Надеюсь, что мы во дворце станем хозяйками. Скорее доедай и наряжаться.

— Значит, всё-таки сафари, осталось определиться. На меня охотится царь, или я охочусь на царя.

— Какая же ты глупая. Конечно, мы охотимся на царя. Но он должен думать, обратное, так что продолжай строить из себя дикую лань и прислушивайся к советам.

Не выдерживаю и начинаю смеяться. Тётушку стоило придумать, без неё этот водевиль показался бы тусклой, печальной мелодрамой.

Глава 11. Похищенная

Советов от тётушки оказалось слишком много. Как и нарядов, драгоценностей, обуви.

Я не поняла, а прочувствовала, что значит быть родом из «богатой семьи». Украшения путешествовали в довольно большом сундуке, без футляров, только некоторые, особо дорогие в бархатных чехлах, остальные свалены в кучу, как бижутерия. И чего здесь только нет: колье, браслеты, серьги, тиары, броши, кольца, и всё настоящее, дорогое, просто золотой запас маленькой страны. Платья, бельё, – всё, по словам тёти самое лучшее и заграничное, а если что-то местные рукодельницы шили-вышивали, то это восхитительно красивые вещи.

Ужасно интересно всё, но рассматривать с неподдельным любопытством не решилась, ведь Анна ко всему этому богатству привычная. Удивительно, но в привезённом гардеробе тоже есть закрытые платья, как сказала Марья Фёдоровна, этот фасон пришёл из северных стран. Я такой наряд и выбрала для прогулки.

Украшения подобрали по нашим меркам скромные, по местным – вычурные, ободок с самоцветами и внушительные серьги. Несколько колец распределила по пальцам, и когда общая стоимость всего того, что на мне сейчас сверкает, превысила миллион, тётя успокоилась. Выбрала драгоценности для себя и ушла собираться со своей камеристкой.

Я осмотрела себя «богатую» в зеркало и поняла, что с таким капиталом можно позволить себе дерзость. Но увы, это уже в прошлом. Теперь у нас только этот сундук, которого, впрочем, хватит на всю оставшуюся, скромную жизнь аристократки. Вообще, не понимаю, чего тётя волнуется. Приданое за мной родители дали – более чем приличное. По сути, они правы, если есть какой-то семейный секрет, то зять не самый надёжный человек, кому можно открыться. Уж по моему горькому опыту здесь и гадать не нужно, всё верно, князья Ставицкие сделали, меня отдали замуж, секрет сберегли. А сбегут или останутся, это уже на их совести и на их личное усмотрение.

Ещё раз повернулась перед зеркалом и улыбнулась себе. Милая, но не шикарная, жаль. Дочка Моровида – Агнес намного красивее, просто, королева. А я сияю, только когда вся с ног до головы в драгоценностях, как новогодняя ёлка.

Минутами затишья воспользовался Волька, трижды стукнул, заглянул, сразу протянул слиток из стекла и покосился на меня, и во взгляде появилось нечто новое – неподдельное уважение, вот что драгоценности-то с людьми делают.

— Доброе утро, госпожа, вот, вы просили.

Я и забыла, что отправила паренька «на дело». Забрала добычу, небольшой, красивый слиток стекла, причём, очень нежного голубоватого оттенка, надо бы отблагодарить, но поняла, что денег мелких пока нет. Надо бы у тёти спросить.

— Спасибо, думала с магией потренироваться, но ошиблась, ничего во мне нет магического. Так что зря только тебя гоняла.

Парнишка смущённо улыбнулся, ему приятно подарить мне хотя бы такой подарок:

— Да оставьте, вдруг пригодится, красивый же. Да и кинуть в кого-то тоже полезно.

Я рассмеялась, точно, стеклянное оружие пролетариата. Хотела его уже выпроводить, но паж оказался охочим до сплетен не хуже девиц.

Понизил голос до шёпота, но не наклонился, а лишь подался вперёд и сообщил новость:

— Во дворце поговаривают, что Яромир с войском на подходе к городу. С войском! Это вам не свита. Может, и заварушка случится. Люди столько всего болтают…

Он сказал и замолчал, словно опомнился.

— Та-а-а-ак! Что люди говорят? Опять я крайняя?

Он кивнул.

— Не только Вы, но и царя обвиняют, уж сплетни разнеслись, что вы вроде же невеста Яромира и он идёт вас с боем забрать. Все и злятся, никому не хочется погибать за прихоти царской и злости княжеской.

Он ещё хотел что-то эдакое поведать, да в комнату вошла тётушка и тоже раздражённая, видать и до неё сплетни о Яромире долетели.

— Малец, оставь нас. Передай горничной, чтобы чай подала через час.

— Слушаюсь, — Волька поклонился и сбежал, а я быстрее спрятала стекляшку в карман, чтобы не услышать от тётушки неприятные вопросы, ответы на которые я не смогу дать.

— Ох, как всё некрасиво складывается. Я не думала, что Яромир решится и придёт, да ещё и с войском. Это же неповиновение царю.

— Вы уже услышали новость?

— Да, об этом только глухонемые не говорят, весь дворец гудит. Какая уж тут прогулка. Я так надеялась на мирную встречу между соперниками, что они как-то договорятся, и что Яромир подчинится. У него городов-то много, а казны маловато, не дотягивает до царства, но видать, нашёл войско, а у кого войско, у того и корона. Но я подробностей-то не знаю, только слухи. И что теперь делать? — раздражённая Марья Фёдоровна, как тигрица в клетке шагает по моей комнате, словно от нас вообще что-то зависит. Она так и не поняла, что я жертва обстоятельств.

— Мне кажется, что наш удел сидеть и ждать. И к чему нервничать. Я вообще за них замуж не собираюсь, ни за Яромира, ни за Александра.

— А жить как? С меня пример возьмёшь? Обузой станешь? Да, драгоценностей у нас полно, но это сбережения, а не постоянный доход.

Я лишь понимающе кивнула, тётя знает толк в инвестициях. Но это всё равно ничего не изменит.

Сажусь у окна, а перед собой поставила сундук с драгоценностями, хоть посмотреть, чем владею.

Уж каких тут камней нет, всех цветов, и не камни, а кристаллы, сияют, будоражат желание всё примерить. Никогда в жизни не видела столько богатства сразу.

— Нравится? Вот потому и нужна выбрать сильного и богатого мужа, чтобы этот сундук не пустел год от года, а пополнялся.

— Да, понимаю я. Но от нас ничего не зависит.

— Почему это не зависит, может быть, тебе сейчас попроситься к царю на встречу, заломить ручки, закатить глазки и с трепетом прошептать, что на всё согласна, только Яромиру не выдавайте.

На этих словах я с огромным любопытством взглянула на тётю, прям странное у неё отношение к красавцу Яромиру.

— Вы о нём что-то эдакое знаете? Почему не он, а Александр?

Кажется, я сейчас для тёти тупенькая малолетка, совершенно несведущая в тонкостях выбора спутника жизни.

— Потому что, повзрослеешь и поймёшь. Такой красавчик, как Яромир никогда верным не будет. Изведёт свою жену, даже если на Царевне-Лебеди женится. А уж из тебя верёвки совьёт. Тебе хочется такой жизни? Уж лучше взрослый, сильный и верный Александр, он даже траур по жене честно выдержал, не гулял, и репутация у него идеальная. Это о многом говорит.

На этих словах моё сердечко ёкнуло.

Марья Фёдоровна ударила в самое больное, но так вовремя. Она не оставила мне ни единого шанса, сказать Александру «нет», если он спросит.

Вот только спросит ли? Учитывая войско Яромира под стенами столицы.

Настроение скатилось куда-то в подвалы подсознания, туда, где обитают страхи и тревоги.

— Я пойду к нему и попробую поговорить. Он мне тоже нравится, но я слишком молода для замужества. Хотя о чём это я…

— Вот именно, уже девятнадцать лет, считай старая дева.

Наш непростой разговор прервал короткий стук в дверь.

— Войдите, — крикнула Марья Фёдоровна, а я успела захлопнуть сундук и отодвинуть его за шторку.

Мы думали, что это Глаша или Волька, но вошёл какой-то незнакомый, статный молодой мужчина в мундире, довольно представительный, но видно, что незнатный. Лоска не хватает, однако, уверенности хоть отбавляй, такой даже перед знатными дамами не стушуется.

— Чего вам? — Марья не успела скрыть раздражение и спросила грубее, чем следовало.

— Доброго дня, сударыни. Его Величество срочно вызвал Её Светлость, княжну Анну Васильевну. Какой-то важный разговор. Одну!

Тётушка тоже вскочила, но незнакомец учтиво осадил её.

— Девочка моя, не подведи. Благослови тебя Бог. Так, дай посмотрю на тебя. Эх, платье неудачное для прогулок. Ну да ладно.

Она поспешно перекрестила меня наудачу и отпустила.

Провожающий пропустил меня вперёд и сначала шёл сзади, но, когда я попыталась повернуть на широкую лестницу, придержал под локоть. Тут же извинился и негромко прокомментировал свой жест.

— Сударыня, такие обстоятельства, вам лучше пройти через чёрный ход. В личный кабинет Его Величества на первом этаже.

— Почему?

— Потому что к вам сейчас неоднозначное отношение во дворце. Вы же не желаете получить пустые обвинения и злые, обидные слова в свой адрес.

— Нет, не желаю.

И сопровождающий теперь идёт впереди, причём значительно быстрее обычного.

Вот уже и первый этаж, и обстановка здесь совершенно не похожа на путь в царский кабинет.

— Сейчас же поясните, куда вы меня ведёте, иначе я закричу.

Вместо ответа крепкая рука зажала мне рот и нос вонючим платком. Несколько секунд сопротивлялась, но куда там. Он силён и эфира не пожалел.

Я снова провалилась во тьму.

Беспамятство длилось недолго, в какие-то моменты я могла открыть глаза, и понять, что лежу в телеге под какими-то тряпками, кто-то везёт меня по дороге, сейчас бы сбежать, да пошевелиться не могу.

Следующий раз очнулась от какого-то громкого крика.

— Ваше Сиятельство, мы тут захватили кое-кого!

Не успеваю даже отреагировать, как надо мной склонился молодой мужчина, изумительно красивый, таких просто не бывает в реальности. Закрываю глаза и вновь открываю, нет, он не привиделся. Темноволосый, утончённый, но в то же время мужественный. Однако черты лица меркнут, если заглянуть в его серые глаза, они как магический омут. Но это не тот, кто пугает меня во снах…

Незнакомец ласково улыбнулся и приятным баритоном промурлыкал, как большой кот.

— Оу, моя дорогая. Столько страданий перенесла, любовь моя Анна. Всё позади, теперь ты в безопасности. О тебе позаботятся, пока я проучу твоего обидчика. Это просьба твоего батюшки, уж он умолял меня отомстить за твой позор.

В этот следующий момент иллюзии развеялись.

Видимо, на моём лице застыла маска совершенной невменяемости, ничего не понимаю. Это Яромир? Он назвал меня своей любовью? У нас точно нас любовь? И неужели отец решился натравить Яромира на царя?

Волна леденящего холода окатила моё обездвиженное тело, адреналин взбодрил, да только не к месту, сердце заколотилось как у зайца, а по животу спазмом ударила паника.

Я теперь официальная причина военного конфликта? На меня свалят всю вину?

Казалось, что может быть хуже. Но оказалось, что может. Яромир произнёс страшное имя обвинителя нашего рода, и не просто произнёс, а поручил меня ему:

— Моровид, теперь ты головой отвечаешь за княжну, посмотрим, на что она способна. А потом решу, что с ней делать, так ли она опасна, как ты говоришь. А то смотрю, и не чувствую в ней магии-то. Пустышка!

Яромир ещё раз пристально взглянул на меня, как на просроченный товар в супермаркете с пятидесятипроцентной скидкой.

А подлец Моровид подлил пакости в своём духе:

— Ваше Сиятельство, на многое она способна! Ведьма и притворяется, уж я таких за версту чую, обломаем и заставим…

Яромир лишь улыбнулся, но всё же уточнил:

— Она пока ещё моя невеста, не забывайся. Если Александр не обесчестил девицу, то я не спешу скидывать её со счетов. Забирай и увози княжну в мой город срочно. Через недельку станет покорной и ласковой, и трудолюбивой.

— Слушаюсь. Всё исполним в лучшем виде.

Моровид поклонился и, не обращая внимания на протесты, а протестовать я мастерица, приказал оттащить меня в карету и если понадобиться, то связать и заткнуть рот кляпом. Яромир промолчал, он действительно ещё не решил, что со мной делать?

Или, наоборот, решил и уже начал обработку.