Непобедимый эллин

Глава 1 РОЖДЕНИЕ ГЕРАКЛА

Вечерняя прохлада наполняла воздух маленькой спальни сладостным запахом ночных цветов. Где-то невдалеке негромко играла музыка, от ручья слышался беззаботный женский смех.

Задумчиво закусив губу, Зевс тоскливо рассматривал замысловатую роспись на высоком потолке спальни царского дворца. Роспись была довольно мила. На картинках резвились фавны. Хвостатые проказники играли на пастушьих рожках, прыгали, пытаясь сорвать с высокого дерева волшебный золотой плод, гонялись за пугливыми большеглазыми дриадами. Одним словом мир, благодать да идиллия. Вот если бы так ещё и в реальной жизни?

Зевс осторожно покосился на лежащую рядом обнажённую красотку.

«Какая она у меня?» – несколько вяло подумал Громовержец, попытался было сосчитать, но тут же бросил эту изначально провальную затею. Хотя порою, когда его мучила бессонница, он обычно предпочитал считать на ночь не овец, а своих многочисленных любовниц.

- Как же, сатир побери, её зовут? – едва слышно прошептал Тучегонитель, не без удовольствия лаская взглядом стройное тело спящей девушки.

М-да, она была неплоха.

Но, получив желаемое, Зевс сразу же охладел к прекрасной смертной. И так было всегда, сколько он себя помнил.

- Эх, женщины-женщины, - горестно вздохнул Громовержец, - когда-нибудь одна из вас меня погубит.

Тут же не к месту вспомнилась благоверная Гера и настроение у Тучегонителя сразу испортилось. Вот кого он с удовольствием скормил бы Тифону.

Но… нельзя.

Хотя… а, собственно, почему это нельзя?

Мысль была весьма неожиданной, но развить её Зевс так и не успел, ибо спящая рядом любовница проснулась.

- Ой, - испуганно произнесла девушка, - так вы ещё здесь?

- Здесь-здесь, - ворчливо отозвался Тучегонитель, - а где же мне ещё быть… кстати… м… м… напомни, как тебя там зовут?

- Алкмена, - несколько смущённо ответила красавица.

- Алкмена, - Громовержец бережно покатал женское имя на языке и оно ему определённо понравилось. – Ал-к-ме-на. Гм… стало быть я в Фивах?

Девушка кивнула.

- А твой муж, стало быть… этот… как там его… Амфитрион и сейчас он воюет где-то на западе Средней Греции в Акарнании, если я не ошибаюсь?

- Всё верно, - сладко зевнув, Алкмена грациозно потянулась на роскошной кровати.

- Гм… - только и нашёлся что сказать Зевс, озадаченно теребя кудрявую бороду. – Стало быть ты уже догадалась, что никакой я не новый виночерпий фиванского царя по имени Георгакис?

- Стало быть догадалась, - лукаво подтвердила красавица.

- И когда же ты, интересно, об этом догадалась…

- Вы о чём?

- Гм…

- Честно говоря я сразу поняла, что передо мной великий Зевс, повелитель богов, владыка Олимпа, - и девушка звонко рассмеялась.

Тучегонитель вздрогнул:

- Как, с самого начала?!!

- Ага!

- Но…

Алкмена осторожно коснулась божественной залысины Громовержца.

- Вы забыли про свой головной убор…

Владыка Олимпа поспешно схватился за голову. Но сей жест не был признаком отчаяния, просто Зевс понял, что забыл снять свой золотой лавровый венок, с недавнего времени прикрывающий появившуюся весьма несолидную залысину.

- Ах я старый дурень…

Затем Эгидодержавный с некоторой тревогой поглядел на маленькую клепсидру у ложа, задумчиво хмыкнул и, спустившись на прохладный пол, принялся поспешно одеваться.

- Что, уже уходите?!! – разочарованно протянула Алкмена. – А я полагала…

- Не тем час дорог, что долог, а тем, что короток, - Громовержец размял слегка затёкшую спину, сделав пару бодрых приседаний, - да и Олимп оставлять надолго без присмотра никак нельзя. Арес снова сцепился с Гефестом, кто-то Цербера регулярно отвязывает и рыскать по дворцу пускает. Богиня обмана вконец распоясалась… в общем, всё как всегда.

Алкмена с трепетом внимала великим божественным речам.

- Ну что, вроде ничего не забыл?

Тучегонитель похлопал себя по белоснежной тунике. Чего-то определённо не хватало. Зевс нахмурился.

И тут из-под ложа любви раздалось настойчивое звонкое треньканье.

Алкмена вздрогнула, испуганно посмотрев на Громовержца.

- Вот! – торжествующе прокричал Тучегонитель. – Вот что я забыл!!!

Наклонившись, Зевс вытащил из-под кровати мелодично поющую светящуюся коробочку.

- Да, это я… чё ещё надо?

- Это Эрот, - отчётливо донеслось из коробочки, которую Громовержец держал у самого уха.

- Ну что там у вас без меня стряслось?

- Цербер покусал Геру!

- Чего?!!

- Геру, говорю, Цербер покусал, - громко повторил бог плотской любви.

- Бедный-бедный пёсик, - Зевс сокрушённо покачал головой, - надеюсь, с ним всё в порядке?

- А что ему сделается? - усмехнулся Эрот.

- Ну не знаю, отравится ещё, - Тучегонитель был явно озабочен этой неожиданной новостью. - Сколько раз я ему говорил: не кусай всякую гадость!

- Ладно, ты там это… долго не задерживайся, - добавил Эрот, - я твою божественную задницу в течение всей ночи прикрывать не намерен.

- А что Гера уже заподозрила неладное?

- Да нет, ей сейчас не до того.

И боги жизнерадостно рассмеялись.

- Признайся Эрот, с Цербером… твоя идея?

- Ну, есть немного.

- Ай да шельмец, - и утирая слезы, хохочущий Зевс спрятал погасшую коробочку под одеждой.

Алкмена в страхе вжалась в угол кровати.

- Не бойся, девочка, - Громовержец весело ей подмигнул. – Знаешь, что такое генная инженерия? Вижу, не знаешь. У нас на Олимпе этим делом Эрот заведует. Великий знаток в таких делах. В общем мы с ним… А впрочем, зачем тебе, смертной, все эти непонятные подробности.

Зевс подошёл к огромному окну и осторожно выглянул в благоухающий ночной сад, затем обернулся:

- Знай же, Алкмена, дочь царя Электриона, что родится у тебя вскоре божественный ребёнок.

Глаза у девушки ещё больше округлились.

- Будет расти он не по дням, а по часам и станет величайшим из всех смертных героев, когда-либо живших на греческой земле!

Выдав сие ошеломительное пророчество, Тучегонитель несколько неуклюже взобрался на мраморный подоконник. Прикинул высоту, но прыгать всё-таки не рискнул, решив телепортироваться на Олимп прямо с места.

Алкмена, по-прежнему, пребывала в неком нервном ступоре.

Громовержец уже было хотел нажать на плече фибулу портативного телепортатора, но вдруг спохватился и поспешно добавил:

- А звать этого величайшего из греческих героев будут… м… м… м… как же его будут звать-то?.. Ну, скажем, Зевсом Младшим Олимпийским… или нет, лучше Гераклом! Что есть производное от имени моей заклятой благоверной… Дополнительно ей насолю таким образом.

И сообщив это, хитро ухмыляющийся Эгидодержавный исчез…

На Олимпе в тронном зале его уже поджидал скептически настроенный Эрот.

- Ну как всё прошло? – спросил он, тяжело опускающегося на золотой трон Зевса.

- Всё было просто великолепно! – восторженно отозвался Тучегонитель. – Прямо почувствовал себя молодым… будто мне снова девятнадцать.

- А-а-а-а… - истошно донеслось из глубин ночного Олимпа. – Помоги-и-и-и-те-е-е-е…

- Р-р-р-р… уау-у-у-у…

- Это кто там рычит, Цербер? – брови Зевса изумлённо взметнулись на лоб.

- Не а, - Эрот протяжно зевнул. – Это слегка озверевшая Гера за обслуживающим персоналом гоняется! Грозится всем крутой втык сделать.

Громовержец на троне лишь скорбно вздохнул.

***

И вот миновало долгих девять месяцев!

В тот знаменательный день, когда должен был появиться на свет великий сын Зевса, на Олимпе разразился страшный скандал.

Впрочем, в этом никто особо и не сомневался.

***

В тронном зале Олимпа царила зловещая торжественность.

Радостный Зевс ехидно поглядывал на собирающихся склочных подопечных. Новость, которую он им сейчас собирался торжественно преподнести, всех просто ошарашит. Особенно будет беситься богиня Гера, и это доставляло Эгидодержавному просто немыслимое удовольствие.

- Друзья мои… - торжественно начал Тучегонитель и остальные боги сразу же насторожились, ибо обычно общие собрания Зевс начинал словами: «Ну что, засранцы, таки доигрались?!!».

- Друзья мои, братья и сёстры, коллеги! Выслушайте, что велит мне сказать вам моё любящее сердце.

Дальше, в принципе, можно было бы и не продолжать, ибо боги и так уже находились в состоянии глубочайшей озабоченности. У всех без исключения на лицах читалась одна и та же тревожная мысль: «Зевс только что окончательно и бесповоротно сошёл с ума!».

- Сегодня! Да, друзья мои, именно сегодня в Греции родится великий герой. И именно он будет повелевать всеми своими родственниками, которые ведут своё родство от блистательного Персея!

- Ё моё… - только и нашёлся что сказать бог войны Арес, у которого от сногсшибательной новости даже опустились руки и он выронил надкушенный сочный персик.

Все боги, включая Зевса, как завороженные глядели на этот покатившийся по полу влажный плод, который ткнувшись в изящную сандалию Геры резко остановился.

Тишина в тронном зале повисла настолько зловещая, словно просочилась из самых глубоких пустот ужасного Тартара.

Тучегонитель на троне улыбнулся. Он ждал взрыва и взрыв (естественно, в переносном значении) незамедлительно последовал.

***

- Это, интересно, чей будет ребёнок? – несколько визгливо поинтересовалась Гера, сверля злобным взглядом остальных богов.

- Мама, да ты что?!! – отшатнулся Арес, прячась за широкой спиной хмурого Гефеста.

- Чей это ребёнок я вас спрашиваю?

- Мой! – спокойно ответил Зевс.

Присутствующие побледнели и все как по команде заткнули уши. Исключением оказался лишь сам Громовержец, но он предварительно вставил в свои уши беруши, подаренные Эгидодержавному щедрым на хитрые выдумки Асклепием.

- А-а-а-а… - дико завизжала благоверная Зевса, да так завизжала, что в соседнем пиршественном зале полопались все прозрачные ёмкости с волшебной амброзией.

- Сволочь, - истошно орала Гера, - поддонок вероломный, гад ползучий, импотент недорезанный, кобель поганый, мерзкий волосатый бабник, сатир хромой, циклоп неуклюжий…

Вытащив из ушей мягкие затычки, Тучегонитель с большим вниманием вслушивался в поток отборной ругани. Прочие боги тоже очень сильно заинтересовались, а Эрот так тот вообще восхищённо цокал языком.

- Жалкий предатель, морда бесстыжая, кентавр недоделанный, минотавр безрогий, пёс смердящий…

- Это ты о ком?!! – прорычал Зевс, бесцеремонно вклиниваясь в поток бесконечной ругани.

Гера запнулась и, осторожно покосившись на прислонённый к трону молниеметатель, нервно огладила схваченные золотой заколкой длинные тёмные волосы, а затем без запинки ответила:

- О Цербере!

Громовержец расплылся в лучезарной ухмылке.

- Ну и за что ты его так? Очень даже милый пёсик. Всегда знает своё место в отличие от некоторых (хмурый взгляд в сторону притихшего Ареса).

Ситуация мгновенно разрядилась.

Боги оживились, загомонили, кто-то деликатно рассмеялся.

- Значит, этот чудесный младенец будет из великого рода персеидов? - подал голос Аполлон. – М-да, истинный подарок преподнес ты нам сегодня, не правда ли, друзья?

Боги согласно закивали.

- Да, я такой! - кичливо подтвердил Зевс. - Это вам мой безвозмездный подарок, дабы не особо в ближайшее время скучали.

- Да мы… в общем-то… - промямлил Гермес.

Но на него тут же зашикали и он быстро затерялся в толпе прекрасных наяд из свиты владыки морей Посейдона.

- Предупреждаю, - продолжил Громовержец, - мой ребёнок будет расти не по дням, а по часам. И посему очень скоро вы сможете воочию лицезреть его здесь на Олимпе.

- Это я постарался! – похвастался Эрот. – Гены смертных и бессмертных дают, знаете ли, любопытнейшие результаты.

- Слушай, Зевсик, - вдруг снова оживилась Гера, - а что если ты говоришь нам неправду?

В тронный зал мгновенно вернулась опасная напряженность.

- То есть как это неправду? – возмутился Зевс и даже в сердцах топнул ногой.

- А что если это очередная твоя не очень удачная шутка?

- Вот-вот, - поддержала Геру богиня обмана Ата. – Как ты докажешь, что говоришь о рождении великого героя серьёзно?

- Проклятые бабы! – яростно прошипел Громовержец, неуютно ёрзая на троне. – Какие ещё доказательства вам, идиоткам, нужны?

- Дай нерушимую клятву, - с готовностью предложила Гера, - что тот, кто родится сегодня первым в роде персеидов и будет повелевать своими божественными родственниками.

Тучегонитель насторожился.

Во всей этой напыщенной болтовне чувствовался скрытый подвох. Хитрая интрига, коварный замысел, на который Гера была ой как способна… короче то, что надо!

- Отлично! – Зевс оглушительно хлопнул в ладоши. – Если ты от этого будешь крепче спать… так уж и быть, даю нерушимую клятву!

Тут-то всё и завертелось.

***

- Нет-нет и ещё раз нет, я не могу на это пойти, - зловеще шептал Эрот, поминутно оглядываясь на приоткрытые двери тронного зала, - да он меня по стенке размажет!

- Не размажет, - Гера ободряюще похлопала юного бога по плечу. - Если что, то я замолвлю за тебя перед Зевсом словечко.

- И много оно стоит это твоё «словечко»? – презрительно скривился юноша.

- Но ведь иначе не будет никакой интриги!

- Какой ещё интриги? Тебе что, ИНТРИГ МАЛО?!!

- Ну, Эротик, ну пожалуйста?

- Ладно, но я ничего не обещаю, - Эрот недовольно насупился. – Давай, валяй свою просьбу.

Гера хитро прищурилась, больше всего в этот момент напоминая Эхидну.

- Отправляйся на Аргос и устрой жене персеида Сфенела преждевременные роды.

- Но зачем?

- Что, неужели не понимаешь?

- Не а.

- А ты подумай, пошевели извилинами.

Эрот пошевелил.

- О… - восхищённо воскликнул он. – Так ведь… этот преждевременно родившийся младенец спутает все карты. Гера, сатир тебя побери, ты самая искусная интриганка из всех ныне живущих!

- Спасибо! - жена Зевса залилась кокетливым румянцем.

- Если я помогу тебе, - продолжил свои рассуждения бог плотской любви, - то сын Зевса Геракл родится сегодня вторым и повелителем божественных родственников станет ребёнок ни о чём не подозревающего Сфенела. Но, сатир тебя побери, как же я устрою эти преждевременные роды?

- А мне откуда знать? – тут же огрызнулась Гера. – Ты у нас специалист, не я. Устрой беременной небольшое падение с мраморной лестницы, либо напугай очень сильно.

Эрот озадачено чесал правую бровь.

- Ладно, - нехотя буркнул он, - я подумаю…

Гера удовлетворённо кивнула и воровато скрылась в соседнем коридоре. Эрот же ещё немного постоял на месте, тяжко вздохнул и, зловеще усмехнувшись, пошёл закладывать интриганку всемогущему Зевсу.

***

- Снова стучишь? – Тучегонитель укоризненно посмотрел на юношу. – Ай-яй-яй, как нехорошо… Молодчина! Так держать! Теперь я твой должник.

- Да ладно тебе, - Эрот небрежно отмахнулся. – Лучше скажи, что мне дальше делать.

Зевс потеребил бороду:

- Да так всё и сделай.

- То есть?!!

- То есть в точности исполни просьбу моей ненаглядной благоверной Геры!

- Но…

- Делай, что говорят! - Громовержец притворно нахмурился. - И не перечь старшим. У старших опыта и ума побольше, чем у других.

- Вот это козни! – восхищённо проговорил юноша. – То ли ещё будет.

- Будет-будет, много чего ещё будет, - похоже, Зевс был страшно рад стремительно развивающимся драматическим событиям. - Эх! Так встряхнём Аттику… до основания и дабы неповадно было и смертным и богам.

- Ну хорошо, - Эрот быстро кивнул, - а как я устрою это преждевременное рождение? Я ведь не врач-акушер, а эротоман-генетик и секс инструктор, тут дело по части Асклепия будет.

- Привлечём и Асклепия, - пообещал Тучегонитель, - он и примет у жены Сфенела роды.

- Что ж, - юноша быстро перебрал в голове все возможные варианты, - думаю, лучше всего будет её слегка напугать. Но вот как? Вопрос вопросов.

- Ну… - задумался Зевс, - можно показать ей фотографию пьяного в дым Посейдона. Он, кстати, как раз сейчас с богами ветров на дне морском квасит.

- Нет, не годится, - Эрот покачал головой, - фотоаппаратис мгновенис в ремонте, Гефест его слегка повредил о голову Ареса.

- М… м… м… даже не знаю… ну тогда… Точно! – Громовержец звонко хлопнул себя по лбу. – Хочешь, я одолжу тебе на часок голодного Цербера?

Бог плотской любви глубокомысленно наморщил чело:

- А что, это может и сработать.

- Тогда по рукам!

Эрот подставил ладонь:

- Все мы боги немного сумасшедшие…

- Немного – это ещё мягко сказано! – хрипло захохотал, сияющий словно колесница бога Гелиоса, Зевс.

***

Сказано – сделано!

Сразу после разговора с Тучегонителем Эрот встретился с богом Асклепием и они вместе на пневматическом лифте спустились в мрачное царство Аида за голодным Цербером.

- Предупреждаю, - грозно потряс пальцем вечно чем-то недовольный Аид, - собачка не здорова у неё было ужасное пищевое отравление, так что вы там с ней поосторожней.

- Будь спок, - заверил бога подземного мира Эрот, - всё сделаем в наилучшем виде, вернём тебе пёсика ровно через час в полной целости и сохранности.

- Смотрите мне, - Аид погрозил молодым олимпийцам кулаком, - Арес у меня один раз уже Цербера одалживал. Потом гляжу, а у собаки одной головы не хватает. Гефест еле мне его потом починил. Многофункциональные атомные киберы, это вам, лоботрясам, не игрушки.

И провожаемые нудным старческим брюзжанием, Эрот, Асклепий и Цербер покинули мрачное царство мёртвых, а оказавшись на поверхности земли поспешно телепортировались на Аргос.

В общем, всё прошло как по маслу, и жена Сфенела родила в ту ночь рокового ребёнка, но родила слегка недоношенным.

Хотя кого на светлом Олимпе это, в конце концов, волновало?

Младенец оказался на редкость слабым и болезненным и назван был в тот же день Эврисфеем.

***

- Ну как там? – Зевс нетерпеливо ёрзал на золотом троне. – Давай, Эрот, не томи, рассказывай, всё ли удалось так, как и было нами задумано?

- Угу, - кивнул юноша, - Гера будет несказанно довольна.

- Сатирова идиотка!

- А что же теперь делать с этим твоим… как, говоришь, ты его там назвал?..

- Геракл!

- Геракл? Забавное, однако, ты придумал имя.

- Имя как имя, - огрызнулся Громовержец, - не хуже чем, скажем, у тебя.

- Гм… - нервно кашлянув, Эрот осторожно поглядел по сторонам. – И как теперь быть с этим Гераклом, ведь это он должен был родиться сегодня первым, а не Эврисфей.

- Не твоего ума дело, - Тучегонитель с удовольствием приложился к тонкому прозрачному сосуду с пузырящейся амброзией.

Эрот сокрушённо покачал головой.

- Да, кстати, - встрепенулся Зевс, - мы ведь кое-что впопыхах не предусмотрели.

- Как не предусмотрели? – испугался юноша.

- Ведь Геракл будет расти не по дням, а по часам! – пояснил Громовержец. – А Эврисфей так и останется младенцем, во всяком случае на довольно продолжительное время.

- Зевс, ты явно меня недооцениваешь, - Эрот высокомерно посмотрел на владыку Олимпа. – Об этом я подумал в самую первую очередь.

- Да ну?!!

- Рога сатиру гну! - парировал юноша. – Я сделал младенцу особую инъекцию… в общем, они с Гераклом за короткое время одновременно станут взрослыми тридцатилетними мужиками!

- Молодчина! – Тучегонитель облегченно вздохнул. – А я уже было подумал, что всё пропало…

Тут в тронный зал Олимпа ворвалась до неприличия радостная Гера в сопровождении своей вечной прихлебательницы богини обмана Аты.

- О, мечущий молнии Зевс, выслушай меня!

Услышав о молниях Громовержец пошарил под троном и, найдя молниеметатель, удобно устроил его у себя на коленях.

Гера в нерешительности застыла посередине зала.

- Ну что же ты, душа моя? – елейно улыбнулся Зевс. – Продолжай-продолжай…

Богини переглянулись.

- Несколько часов назад на славном Аргосе, - продолжила Гера, - у персеида Сфенела родился сын Эврисфей.

- Да что ты говоришь?!! – с подленькой ухмылочкой воскликнул Зевс.

- Да-да, именно! - добавила Ата. – Он первым родился сегодня и теперь должен повелевать всеми потомками великого Персея.

Наверное, в этом месте Тучегонителю следовало бы резко погрустнеть, но его настолько разбирал ГОМЕРический хохот, что он не выдержал и, закрыв лицо руками затрясся, не в силах больше сдерживать свой смех.

- Что это с ним? – опасливо спросила Гера, быстро пятясь от трона.

- Зевс очень расстроен вашей новостью, - совершенно серьёзно ответил Эрот и тут же скорбно прибавил, - он горько плачет.

- Но…

- Он так рассчитывал на своего сына Геракла, - вовсю врал бог плотской любви. - Он так надеялся, что именно Геракл станет ему опорой и поддержкой на старости лет.

Зевс перестал смеяться и злобно посмотрел на Эрота, мол что это ты, братец, тут такое несёшь. Ври да не завирайся!

Гера скептически глядела на залитое слезами, раскрасневшееся лицо владыки Олимпа. Похоже, что благоверная сомневалась в истинном горе своего муженька.

Двусмысленное положение нужно было срочно спасать небольшим быстротекущим скандалом.

Тучегонитель слегка растерялся размышляя кого бы избрать своей жертвой, но тут его взгляд упал на прячущуюся за спиной Геры маленькую богиню обмана Ату.

«Ага!», - тут же хитро подумал Зевс.

«Ой-ей», - вздрогнула проницательная Ата.

- Снова плетёте интриги?!! – голос Громовержца зловеще завибрировал на весьма повышенных тонах. – Вступили против меня в преступный сговор?

- Что ты, Зевсик? – Гера стремительно бледнела. – Мы и слыхом не слыхивали о том, что жена Сфенела на днях собирается родить.

- Лжёте, блудницы!

Инстинктивно почувствовав жареное, Эрот быстро шмыгнул за крепкую пуленепробиваемую спинку божественного трона.

- Ну я вас щас…

И закатив тунику, Громовержец хищно спрыгнул с возвышения, где стояло его золотое кресло.

Богини кинулись в разные стороны. Но Зевс изловчился и, поймав за длинные волосы Ату, потянул интриганку на себя.

- Ай… - взвизгнула богиня обмана, - бо-о-о-о-льно…

- Немедленно отпусти её, слышишь? – закричала спрятавшаяся за ближайшей колонной Гера. – Невиноватая она…

- Значит, это ты, старая выдра, всё спланировала? – разоблачительно взревел Тучегонитель.

Но Гера ему не ответила, исчезнув в тёмных запутанных коридорах Олимпа.

Зевс лукаво подмигнул пытающейся укусить его за запястье вертлявой Ате.

- Извини, девочка, но грандиозная интрига требует крупных жертв!

И с этими словами Эгидодержавный низверг богиню лжи аккурат в разверзшийся посередине тронного зала огненный проход, ведущий в самые глубокие пустоты Тартара.

Томящийся в Тартаре скучающий в абсолютном одиночестве Крон такому повороту дел страшно обрадовался, хотя смертные греки после этого врать друг другу меньше не стали.

Повторно нажав ногой на замаскированную под обыкновенную кафелину тайную педаль, Зевс свернул сияющее «окно» транспортного портала.

- Вот так! – довольно констатировал он, поглаживая растрепавшуюся бороду. – Жирная точка в прологе увлекательнейшей истории.

Высунувшийся из-за трона Эрот восхищённо зааплодировал.

Глава 2 ВОСПИТАНИЕ ГЕРАКЛА

В тот же день, когда родился Эврисфей, ближе к вечеру, появился на свет в Фивах и сын Зевса Геракл.

Рождение Геракла несколько озадачило возвратившегося с очередной войны мужа Алкмены Амфитриона.

- Дорогая, - в недоумении восклицал великий полководец, с недоверием глядя на агукающую над упитанным младенцем жену. – Это, конечно, радостный сюрприз, но…

- Посмотри, какие у него глаза, - без умолку щебетала Алкмена, - точь в точь, как у тебя, а какие бицепсы. Вылитый папочка.

- Но… - подняв взор к потолку, Амфитрион попытался произвести в уме весьма нехитрые подсчёты.

- Я отсутствовал на войне два с половиной года, - вслух не спеша рассуждал полководец, - сын родился прошлой ночью… я же вернулся домой сегодня утром… гм… несколько странно всё это…

- Посмотри на его волосы, Амфитрион! – продолжала восклицать Алкмена. – Ведь это твои волосы, какие чудесные чёрные кудряшки.

Амфитрион посмотрел.

Кудряшки и впрямь были очень милы, вот только полководец в отличие от играющегося в люльке младенца был жгучим блондином.

«Что всё это означает?», - с отчаянием подумал Амфитрион, но никакое логическое объяснение, как на зло, ему в тот момент в голову не приходило.

- А ну его всё к сатировой матери, - безнадёжно махнул рукой муж Алкмены, - пойду-ка я лучше войной на царя Элиды Поликсена.

И сказав сие, Амфитрион поцеловал жену, поцеловал сына и решительно покинул детскую комнату.

***

Зевс, внимательно следивший за рождением Геракла, снова устроил общий сбор олимпийцев.

- Друзья, - громко изрек он, - так уж получилось, что первым вчера родился не мой сын Геракл, а некий Эврисфей, сын персеида Сфенела.

Олимпийцы удивлённо зароптали.

- Спокойно, братцы! – Тучегонитель успокаивающе поднял правую руку. – Этот неожиданный курьёз вполне исправим.

«Это интересно же как?», - злобно подумала прячущаяся в самом дальнем конце зала Гера.

Громовержец на троне подбоченился.

- Я облегчу судьбу своего сына. Разве я не вправе сделать это? Поскольку мой сын Геракл персеид, то он автоматически попадает в подчинение к Эврисфею.

- Всё правильно! – кивнул жующий спелый виноград Эрот.

- Мне кажется, что это несколько… м… м… м… несколько несправедливо, - добавил Арес и прочие боги согласно с ним закивали.

- Так вот, - продолжил Зевс, – мой сын не вечно будет в подчинении у этого Эврисфея. Как только по его поручению Геракл совершит двенадцать великих подвигов, то тут же освободится от его власти и сразу же обретёт бессмертие.

- Ого! – бог Аполлон пронзительно присвистнул. – Чувствую, у нас на Олимпе очень скоро случится достойное пополнение.

- А что, может кто-нибудь против? – добродушно поинтересовался Тучегонитель.

Подобных безумцев, к счастью (для этих самых безумцев), не нашлось

Итак, история великого героя, наконец, обрела свою законченную форму.

***

Не по дням, а по часам рос малютка Геракл, что, конечно, не могло не сопровождаться многочисленными курьёзами…

С дикими визгами бросились врассыпную из детской многочисленные няньки младенца, зашедшие проведать малютку и поменять ему древнегреческие соломенные подгузники.

- Куда, сатировы толстухи? – хрипло неслось им вслед. - Принесите лучше мне бочонок крепкого вина!

На шум из своих покоев появился собирающийся идти в новый военный поход Амфитрион. Придержав за локоть рвущуюся в детскую жену Алкмену, полководец строго окликнул одну из удирающих нянек. Служанка покорно приблизилась к Амфитриону. Под её правым глазом уже наливался синевой огромный фингал.

- Немедленно отвечай мне, что произошло?

- Там-там-там… - отрывисто пробормотала служанка и, ойкнув, свалилась в обморок.

Пожав плечами, Амфитрион приказал Алкмене подождать его у дверей, а сам бесстрашно вошёл в детскую.

Полководец ничего в своей жизни никогда не боялся, ибо был добрым бравым воякой, а у всех добрых бравых вояк, как известно, напрочь отсутствует всяческое воображение, впрочем, как и соображение.

В детской царила полная неразбериха. Плетёная люлька лежала на полу в ворохе пелёнок и роскошных занавесей, оберегавших младенца от прожорливых москитов.

Первое, что пришло в голову Амфитриону, так это то, что ребёнка похитили. Но люлька вроде не была пустой. Полководец приободрился.

- Агу-у-у-у, агу-у-у-у… - тихонько произнёс он, на цыпочках подбираясь к середине комнаты. – Гули-гули-гули…

Затем Амфитрион ласково улыбнулся и осторожно, чтобы не дай Зевс не напугать малютку, заглянул в люльку.

- Агу…

Нежное сюсюканье резко оборвалось.

У подслушивающей за дверьми детской Алкмены ёкнуло сердце.

- Привет, мужик, - хрипло произнесла занимающая почти всю люльку бородатая кудрявая голова. - У тебя хоть вино то есть?..

- А… - дико заголосил Амфитрион, отпрыгивая к дверям.

Ворох разбросанных по полу тканей пришёл в активное движение и из его недр возник, вернее, встал на ноги могучий обнажённый мужила под два метра роста. Плетёная люлька была надета на его чернявую голову на манер боевого шлема.

- Стража-а-а-а… - жалко просипел Амфитрион, выхватывая из ножен меч.

- Мужик, я что-то не очень понял, - несколько недоумённо проговорил могучий незнакомец, - у вас во дворце вино есть или вы все тут заядлые трезвенники?

Судорожно дёрнувшись, Амфитрион спиной назад вывалился из спальни, сразу наткнувшись на бледную Алкмену. Искра понимания промелькнула в безумных глазах мужа.

- Ага! – зловеще зашептал полководец неумолимо сверля благоверную злобным взглядом. – Значит вот где ты прятала своего любовника…

Короткий греческий меч зловеще взлетел вверх, но опуститься так и не успел, ибо из детской тут же выдвинулась огромная волосатая ручища, сгребла Амфитриона в охапку, затем легко приподняла над полом и…

- Не трожь маманю, козлина, - зловеще донеслось из-за двери.

Алкмена вскрикнула и повалилась на давно лежащую у дверей обморочную служанку.

***

- Эрот, голубчик, - недовольно пробурчал Зевс, вглядываясь с Олимпа в земли смертных через огромную суставчатую подзорную трубу, – пошли-ка в Фивы Гермеса, пусть там разъяснит этим несчастным, что к чему.

- А ну дай глянуть в телескопис! - тут же потребовал юноша и Тучегонитель неохотно ему уступил.

- Да-да, - пробормотал Эрот, крутя блестящие ручки настроек, - с твоим Гераклом большая непонятка вышла. Неужели он всего лишь за несколько часов этак вымахал?!!

- А вот это тебя нужно спросить, - ехидно ввернул Громовержец. – Всё, пошёл-пошёл! Гляди, уже на линзы надышал, паразит. Зови Гермеса, а то мой сынуля там сейчас наворотит дел.

Жадно припав к смотровому глазку телескописа, Зевс не без удовольствия наблюдал, как Геракл голыми руками с лёгкостью расшвыривает набежавшую дворцовую стражу.

- Сразу видно – моя кровь! – не без удовольствия пробурчал Тучегонитель.

***

Однако возникшая было нелепая семейная баталия быстро улеглась, как только в Фивы с Летающего Острова богов спустился сам быстроногий посланец Зевса бог Гермес.

Геракл к тому времени уже разнёс большую часть дворца фиванского царя, на службе у которого и воевал полководец Амфитрион.

Молодая кровь да неистовая силища так и кипели в могучем сыне Зевса и ежесекундно искали выхода. Молодой Геракл страстно желал сеять вокруг себя хаос и разрушения. В общем, с самого первого дня своего рождения герой научился наживать на свою чернявую голову колоссальные проблемы.

- Да усмирите же его кто-нибудь в конце то концов! – в сердцах возопил фиванский царь, приваленный надломившейся мраморной колонной.

И именно в этот самый момент во дворец залетел божественный вестник Гермес, сверкая своими металлическими огненными сандалиями.

После получасовой беседы всё стало на свои законные места. Родителям героя было объяснено, кем на самом деле является их великовозрастный сынишка, почему он стал так быстро расти и какая великая миссия ожидает «малыша» в будущем!

Алкмену быстро привели в чувства, нянек-служанок за ненадобностью разогнали, Амфитриону дали валерьянки, ругающегося царя извлекли из под обломков и вправили вывихнутое плечо, ну а Геракла на всякий случай Гермес связал, но поразмыслив, всё же дал могучему герою неразбавленного вина.

***

Зевс на Олимпе сокрушённо покачал головой:

- Малютке день отроду, - пребывая в грустной задумчивости проговорил он, - а его уже спаивают бесшабашные родственники…

***

Если чего-то фиванцам и было жаль, так это разрушенного царского дворца.

Напившийся вина, освобождённый от верёвок, расслабленный Геракл спокойно кемарил в детской, а где-то невдалеке громогласно наставлял Алкмену с Амфитрионом быстроногий Гермес.

Всё вроде бы утряслось.

Всё да не всё.

***

- Вот, возьми - Гера протянула трясущейся от страха богине раздора Эриде прозрачную запечатанную колбу с двумя смертельно ядовитыми милосскими гадюками. – Спустишься сейчас в Фивы и подбросишь гадов в кроватку малышу. Я знаю, что тебе лучше чем кому-либо из нас удаётся становиться невидимой.

- Но ведь он погибнет! – в ужасе воскликнула Эрида.

- Кто погибнет?

- Младенец!

- Ну, естественно, а ты чего, собственно, ожидала? Геракл для меня ходячий позор, официально признанный незаконнорожденный сын Зевса! Этот бабник при всех олимпийцах сознался, что изменил мне, подумать только. Нет, я этого никогда не потерплю. У него даже имя производное от моего.

- А что если младенец уже начал расти? – опасливо предположила богиня раздора, пряча под чёрной одеждой опасный сосуд со змеями.

- Вряд ли он успел, - небрежно отмахнулась Гера, - давай, действуй!

Став невидимой, Эрида тут же телепортировалась прямо во дворец фиванского царя, который (дворец) напоминал руины после внезапного налёта ужасных птиц – стимфалид. Правда часть покоев, где проживала чета Алкмены и Амфитриона, как ни странно, совсем не пострадала.

Оставаясь невидимой, Эрида беспрепятственно проникла в спальню малютки, да так и застыла на пороге с открытым ртом, увидав возлежащего на полу громадного обнажённого красавца-мужика. Мужик был просто чудовищен (в хорошем смысле), рельефные мышцы из него так и пёрли. Похоже, что обнажённый атлет беззаботно дремал.

Находясь в состоянии лёгкого шока, Эрида перестала быть невидимой и прекрасный гигант не замедлил проснуться.

- Опа! – сказал он, увидав перед собой изящную бледную как мел брюнетку.

- А где малютка? – слегка заикаясь, неуверенно спросила богиня раздора.

- Я малютка! - улыбнувшись, проникновенным басом ответил Геракл.

Зловещий прозрачный сосуд с двумя злобными гадюками выпал из разжавшейся руки Эриды и со звоном разлетелся о мраморный пол.

- Дорогая, можешь называть меня так, как тебе нравится, - Геракл грациозно поднялся с пола. – Хочешь, и только для тебя, я буду твоим единственным «малюткой»?

Герой медленно подошёл к по-прежнему оцепеневшей богине, по пути с лёгкостью раздавив босой пяткой двух гаденько шипящих змеек. Затем он заключил Эриду в нежные объятия и запечатлел на её изящных устах долгий страстный поцелуй.

Богиня вскрикнула и потеряла сознание.

***

- Моя же кровь! – бил себя кулаком в грудь подпрыгивающий на Олимпийском троне Зевс. – Трижды моя кровь!

***

Так не удалось сбыться самой первой интриге коварной Геры.

***

Пораженный до глубины души внезапным волшебным взрослением своего приёмного божественного сына, полководец Амфитрион после ухода бога Гермеса на всякий случай пригласил к себе известного сумасшедшего прорицателя Тиресия, ибо в то время в Греции (как бы странно это не звучало) больше доверяли сумасшедшим прорицателям, нежели всемогущим богам.

Тиресий в Фивы незамедлительно прибыл но, к сожалению, в последнее время старик находился в состоянии глубочайшего старческого слабоумия. Во всяком случае выглядывающий из детской Геракл смотрел на безумного прорицателя с большой враждебностью…

***

- Хороший пёсик, - Тиресий ласково поглядел на сидящего в ворохе пелёнок героя. – Какая отличная чёрная масть. Будете разводить, оставите мне одного щеночка, всех не топите.

Алкмена с Амфитрионом в замешательстве переглянулись.

Сопровождающий старика юноша (на чьё крепкое плечо прорицатель всё время опирался) тихонько шепнул в сторону:

- Вы, главное, ничему не удивляйтесь, он раньше главным ветеринаром служил у царя Микен.

- Ну, так в чём же ваша проблема? – Тиресий внимательно осматривал Геракла. – Лапку он уже на кусты поднимает?

- Поднимаю! - злобно огрызнулся сын Зевса.

- Хороший пёсик, - повторил старикан и потрепал Геракла по холке.

Тут герою надоело это изощрённое издевательство и он, очень натурально зарычав, слегка шлёпнул Тиресия ладонью по блестящему лбу.

- Ой-ёй-ёй… - вскричал прорицатель, падая навзничь. – О, Зевс, он на меня напал!

- Геракл! – гневно воскликнула Алкмена. – Фу… то есть прекрати немедленно!

- Да ладно, - усмехнулся герой и с драматической тоской во взгляде стал смотреть в распахнутое окно, явно томясь в вынужденной неволе.

- Ой-ёй-ёй… - продолжал причитать Тиресий. – Он, наверное, бешенный. Теперь я пропал, а ведь только на следующей неделе собрался в восемнадцатый раз жениться.

Амфитрион взялся за голову, а Зевс на Олимпе гневно топнул ногой и старичка тут же как подменили.

Прорицатель без посторонней помощи поднялся с пола, решительно отряхнул одежду и твёрдо объявил:

- Великие подвиги ждут сына Зевса!

Любующийся облаками Геракл скептически приподнял правую бровь.

- Всего он их совершит ровно двенадцать! – торжественно возвестил Тиресий. - На всю Аттику прославит он своё великое имя и вскоре после этого достигнет божественного бессмертия!

Затем старик несколько поник и, опираясь на твёрдое плечо верного проводника, прошествовал к выходу из детской. Но на пороге вдруг задержался, обернулся и вкрадчиво добавил:

- Давайте ему тёплое козье молоко в небольшой мисочке два раза в день.

И преисполненный безумного достоинства, Тиресий покинул полуразрушенный дворец фиванского правителя.

- М-да, пока что весьма недурственно, - изрёк Геракл, имея в виду не то пейзаж за окном, не то пророчество сумасшедшего старца.

***

Узнав какая грандиозная слава ожидает приёмного сына, Амфитрион решил дать дитятке самое лучшее воспитание, достойное истинного героя. Понятно, что если бы Алкмена изменила старому вояке, скажем, с кем-то из смертных, то полководец изгнал бы благоверную в тот же день и особых угрызений совести по этому поводу не испытывал.

Но возлюбленная самого Зевса!

Это, знаете ли, великая честь!

Громовержец на Олимпе только одобрительно крякнул с видом заправского знатока (маленькими глоточками) пробуя новый сорт выведенной Дионисом амброзии.

Говорить Геракл, судя по всему, уже умел, причём как выяснилось довольно бойко. В ругани герой тоже немало преуспел. По крайней мере то, что слетало с его уст, когда он рушил фиванский дворец, заставило покраснеть не только его родителей.

С женщинами у сына Зевса также всё было в полном порядке. Во всяком случае многие видели выбежавшую из его покоев растрепанную чернявую красотку с припухшими губами.

Но вот во всём остальном…

В остальном Геракла требовалось немного подучить. Не только о бицепсах пасынка решил позаботиться Амфитрион, но и о его сером веществе, в простонародье именуемом мозгами.

Сына Зевса быстро обучили читать, писать и танцевать. Но вот с пением и игрой на кифаре вышла серьёзная загвоздка.

Учить музыке Геракла взялся не кто-нибудь, а брат великого Орфея знаменитый греческий музыкант по имени Лин.

Лин был не только упорным педагогом, но и весьма суровым, что сыграло в его жизни роковую роль.

***

В тот злосчастный день Лин занимался с сыном Зевса на природе рядом с руинами царского дворца. Недовольный Геракл стоял у высокого пюпитра и до рези в глазах вглядывался в восковую дощечку с нотами и текстом знаменитой лирической народной песни «Птичка-королёк». В правой заведённой за спину руке герой держал каменный метательный диск, которым он незаметно для учителя ловко поигрывал.

- Итак, всё сначала! – строго приказал музыкант и звонко ударил по струнам кифары.

Геракл сделал одухотворённое лицо (так как учил его Лин) и гулким басом утробно взвыл:

- О птичка-королёк…

- Нет-нет-нет! – брат Орфея как ужаленный вскочил с небольшого круглого камня. – Сколько раз можно тебя учить. Ведь есть элементарные понятия о гармонии. Я понимаю, что у тебя отродясь не было слуха. Но это не оправдание, в конце концов. Мало ли, у меня может быть тоже слуха нет, но это не значит, что я не могу стать самым великим певцом и музыкантом Греции!

Геракл согласно кивнул, перебрасывая за спиной каменный диск в левую руку.

- Итак, всё с самого начала! – Лин воинственно встряхнул кифару. – Начали…

Сын Зевса подобрался:

- Кто же песню спе-е-е-е-ел? Кто к нам прилете-е-е-е-ел?

- Нет-нет-нет! – дико заголосил учитель и, как припадочный, забегал кругами по зелёной поляне.

Геракл с любопытством наблюдал за рвущим на себе длинные волосы знаменитом педагогом.

Прекратив скакать вокруг пюпитра, Лин внезапно замер и весьма зловеще уставился на Геракла.

Почувствовав неладное сын Зевса тут же хмуро набычился.

- А ну покажи, что у тебя там за спиной в правой руке? – мрачно попросил учитель.

- Не а, - упрямо мотнул головой герой.

- Немедленно покажи, Я ТРЕБУЮ!!! – голос музыканта сорвался до немелодичного визга.

Геракл горестно вздохнул и протянул учителю спортивный каменный диск.

- О горе на мою голову! – трагически всплеснул руками Лин. – Снова и снова высокое искусство приносится в жертву грубой первобытной силе, приносится в жертву примитивному спорту!

Сын Зевса слушал учителя и радостно кивая добродушно улыбался.

Это стало последней каплей.

В состоянии минутного умопомрачения, педагог выхватил из рук героя каменный диск и ударил этим самым каменным диском ученика по голове.

Диск тут же раскололся пополам, осыпавшись к ногам двух греков мелкой серой крошкой. Поступок был крайне непедагогический и противоречащий всем мыслимым заветам гениального Аристотеля.

Сын владыки Олимпа осторожно потрогал маленькую ссадину на лбу, задумчиво пожевал губами и тут, наконец, рассвирепел.

Брат Орфея и сам ужаснулся своему сугубо антипедагогическому поступку, но каяться было поздно.

- Никто… - проревел Геракл, наливаясь опасной краской и опрокидывая ногой ненавистный пюпитр, - ни один смертный не смеет бить великого сына Зевса!!!

Выкрикнув сие, герой схватил увесистую кифару и швырнул её прямо в голову убегающему зигзагами перекошенному учителю.

И что прискорбно, попал.

***

- @#$%!!! – хором воскликнули на Олимпе ошеломлённые только что произошедшим Зевс с Эротом.

***

Но полупрозрачная душа допустившего весьма опрометчивую (смертельную) педагогическую ошибку музыканта Лина уже медленно брела по унылым полям асфодела в мрачном царстве Аида.

***

И был суд.

Тут уж и Зевс не мог вмешаться, ибо сам для смертных справедливые законы выдумал. Как говорится: за что боролся, на то сам и напоролся.

Судили Геракла там же в Фивах, хотя каяться в содеянном сын Зевса, похоже, не собирался.

- Да пошли вы! – гневно ревел он с места подсудимого. – Да я вас всех…

- Спокойно, дружище, спокойно! – примирительно замахал руками защитник, маленький смуглый иудей по имени Амерам. – Мы сейчас всё решим тихо и спокойно как цивилизованные люди без применения, так называемой, грубой силы.

- Да видел я эту вашу цивилизацию, знаете где? – ещё больше разбушевался герой.

- Знаем, знаем… - согласно закивал иудей.

- Подсудимый, не хулиганьте! - прикрикнул на Геракла, судья по имени Феоктист. - Не усугубляйте и так шаткое своё положение…

- Да я тебя знаешь где видел? В фамильном склепе в белых сандалетах!

Тихо зарыдала на плече у мужа пришедшая на суд Алкмена.

Единственный, кто сохранял радостное спокойствие, так это защитник. Особое удовольствие ему доставляло звяканье золотых талантов в мешочке на поясе, которые (сохраняя инкогнито) ему передал лично Зевс, спустившийся на землю под видом странствующего торговца лососиной.

- Геракл, приёмный сын Амфитриона, - обличающий перст судьи Феоктиста уткнулся в разъяренного сына Зевса. - Признаёшь ли ты себя виновным в убийстве своего любимого учителя музыки Лина?

- Ты мне тут не тыкай… - огрызнулся герой, зловеще шевеля кустистыми бровями.

- Прошу суд внести орудие убийства…

В здании правосудия тут же появились два солдата, несущие на большом медном подносе искорёженную до неузнаваемости кифару.

Инструмент навеял Гераклу недавние воспоминания и он дурным голосом тут же фальшиво пропел:

- Кто к нам прилете-е-е-е-ел? Кто на ветку пихты се-е-е-е-ел?

- Подсудимый, прошу не кощунствовать! – взвился судья. – Этим своим возмутительным поведением вы глумитесь над покойным, попираете память великого греческого музыканта и педагога!

- Вам не нравится как я пою? – Геракл обиженно потёр заросший бородой подбородок. – Что ж, вы ещё попросите…

И он стал демонстративно изучать расписной потолок здания суда.

- Итак, мы видим, что подсудимый совершенно не отрицает своей вины, - продолжил Феоктист, - при других обстоятельствах это пошло бы ему только на пользу. Но при этом…

Судья картинно взмахнул рукой.

- При всём при этом подсудимый наотрез отказывается покаяться в содеянном и за свою немыслимую дерзость он безо всяких сомнений будет справедливо покаран наивысшей мерой. Защита, ваше слово!

Маленький иудей, хитро блеснул глазками, и от дальнейших комментариев воздержался.

- Что ж, - Феоктист торжествующе усмехнулся, - уважаемые присяжные, вы можете посовещаться. Нам нечего добавить по рассматриваемому делу.

Присяжные, набранные ради справедливого суда преимущественно из обитателей фиванского приюта для всех сирых и убогих, гуськом потянулись в комнату совещаний. При этом многие с опаской оглядывались на Геракла, который показывал им из-под деревянной скамьи могучий кулак.

Через полчаса присяжные вернулись в зал суда.

- Итак, уважаемые, каков же ваш вердикт? – несколько высокопарно поинтересовался судья, ни на секунду не сомневаясь в итоге рассматриваемого дела.

Вперёд выступил худой одноглазый старик и громко проблеял:

- Мы затрудняемся с ответом.

- Как так?!! – возмутился Феоктист.

- Голоса разделились поровну.

- В таком случае, - сразу оживился судья, - в соответствии с греческим судебным кодексом я беру ответственность за решение на себя…

- Одну минуточку! – вмешался защитник.

- Да, в чём дело? – Феоктист с пренебрежением покосился на докучливого иноземца.

- Одно маленькое, но таки весьма существенное обстоятельство, - быстро добавил иудей и извлёк из-под одежды небольшую восковую дощечку.

- Что это? – заподозрив неладное, воскликнул судья.

- Это свидетельство о рождении подсудимого.

- Ну и что с того?

- А то, - Амерам язвительно захихикал, - что подсудимый по греческим законам не может предстать перед уголовным судом.

- Это почему ещё не может?!!

- А потому что ему всего семь дней отроду! – выкрикнул иудей, сунув побледневшему судье восковую дощечку прямо под его длинный эллинский нос.

Через пять минут Геракла отпустили.

***

- Ну какой всё-таки молодец! – радостно хлопал себя по бокам зорко следивший за происходящим Зевс. – Ай да Амерам, ай да увёртливый хитрюга! Нет, Эрот, ты видел? За этим народом великое будущее!

В общем, Громовержец как в воду глядел.

Глава 3 ГЕРАКЛ В ФИВАХ

Что ж не лежало у молодого героя сердце к высокому искусству. Однако по большому счёту и не особо-то оно было ему нужно.

Наибольшие успехи Геракл проявил в греческой (олимпийской) борьбе, стрельбе из лука, метании диска и копья, а также в умении владеть различными видами холодного оружия. Тут сыну Зевса не было равных. Его могучие руки сами собой вертели ножи, ловко управлялись с мечом и метко кидали копьё.

Пытались ещё обучить Геракла математике, но это дело оказалось таким же гиблым, как и пресловутое обучение музыке, закончившееся курьёзной трагедией.

Великий герой смог научиться считать лишь до пяти, а дальше… его словно заклинивало. Прямо психическое расстройство какое-то.

Учитель математики Фагопир чуть с ума не сошел, втолковывая сыну Зевса азы примитивного счёта. Этот учитель был уже наслышан об ужасной участи брата Орфея Лина и потому во время занятий с Гераклом всегда надевал боевой медный шлем, хотя походил в этом шлеме на старую, выжившую из ума болотную черепаху. Правда чем герой мог огреть старикана было совершенно непонятно. Ну разве что макетом каменного октаэдра, либо весело булькающей клепсидрой.

- Ну, давай, милок, - робко просил математик, - считай же… один, два…

- Три, - радостно подхватывал Геракл, - четыре, пять, тридцать восемь…

- О, Зевс всемогущий!

- Ладно, ты, дряхлая Тортилла, не выделывайся, - зычно кричал на учёного сын Зевса. - Знай же, что учишь ты величайшего из греческих героев и это для тебя, старой мочалки, большая честь…

Поприсутствовав пару раз на уроках математики, Амфитрион вовремя прекратил бесполезные занятия чем, возможно, спас жизнь старику Фагопиру. Уж больно часто во время уроков Геракл хищно поглядывал на каменный октаэдр, лежащий прямо перед учителем на столе.

Подумал Амфитрион, подумал и решил, что всему чему нужно Геракл уже обучен.

После напряжённой учёбы началась практика, и сын Зевса поплыл вместе с аргонавтами за Золотым Руном не очень то, впрочем, в этом знаменитом походе напрягаясь.

Вернувшись из славного похода, великий герой заслужил небольшой отдых и приёмный отец послал сына Зевса в лесистый Киферон пасти огромные стада.

Но неблагодарный Геракл больше безобразничал, чем действительно пас скотину. Поначалу он увлёкся спортивной стрельбой из лука по быстро двигающимся целям. Овцы для сей забавы подходили просто великолепно. Крепкий лук героя бил без промаха. Хотя по большей части сын Зевса дремал в тени высоких греческих дубов, пожёвывая в уголке презрительно искривлённых губ тонкую зелёную травинку.

Совсем неудивительно, что часть огромного стада тут же растащили пронырливые волки, да и циклопы не зевали, умыкнув под шумок пару десятков овечек.

Все эти мирские дела были сыну Зевса глубоко безразличны. Приятная полуденная нега медленно разливалась по его могучему телу. Ну что ещё нужно для тихого героического счастья? Какие, к сатиру под хвост, подвиги? Кому это, извините, надо? Куда-то идти, непонятно с кем сражаться. Ищите дураков. Настоящее счастье заключено в ничегонеделании! И это Геракл уяснил для себя на всю свою оставшуюся жизнь, а с перспективой бессмертия, так и до скончания всех веков.

Совсем отощали в отаре героя несчастные овечки, ибо паслись они на одном и том же месте, обожрав вокруг все, что можно было ещё обожрать. Ко всему животные противно блеяли, а некоторые, озверев от голода, так и вовсе несколько раз пытались покусать ленивого пастуха.

Забравшись на дерево, Геракл кое-как отбился от сбесившихся копытных, а затем погнал жалкие остатки стада на новый выгон.

По дороге герой наткнулся на издохшего в лесу льва. Бедняга, судя по предсмертным судорогам, подавился толстой овцой из отары Геракла. Во всяком случае из раззявленной в предсмертном оскале пасти хищника по-прежнему торчали чёрные каракулевые копытца.

Видно лев издох совсем недавно.

- Эх, лёва, лёва, как же ты меня огорчаешь! – сокрушённо покачал головой сын Зевса и ловко выхватил из-за спины большой разделочный тесак.

И, действительно, не пропадать же такой отличной мохнатой львиной шкуре?

- Скажу-ка я всем, что выследил его и убил голыми руками, - хрипло проговорил герой, ловко снимая шкуру с покойной зверушки.

Шкура вышла что надо, здоровенная, как раз с самого Геракла.

- А ну-ка посмотрим-посмотрим, - сын Зевса задумчиво погладил рыжий мех. – Стильная, однако, вышла бы для меня одёжка!

Иголка и бычьи жилы всегда были у хозяйственного сына Зевса под рукой. Пара часов работы и герой изготовил из шкуры усопшего льва великолепный длинный плащ. Встряхнул, проверил швы и накинул шкуру на свои могучие плечи. Плащ сидел как литой. Передние лапы льва Геракл завязал у себя на груди, а задние на поясе. Часть черепа с головы льва послужила шлемом. Сын Зевса оставил зубы, уши и усы хищника, таким образом получалось, что герой как бы выглядывает из пасти зевнувшего царя зверей.

- Если не выйдет из меня великого героя, - торжественно провозгласил Геракл, - стану портным…

Ну хоть один талант нашёлся и то, слава Зевсу.

Громовержец же на Олимпе резко оживился и послал в леса Киферона Гермеса с божественными дарами любимому сынуле.

- А, это ты, огненогая заноза в заднице! – так приветствовал божественного вестника сын владыки Олимпа, раздумывая, отрезать волочащийся сзади львиный хвост с кисточкой или оставить всё как есть.

- Хамство тебя явно не красит, - невозмутимо парировал приземлившийся рядом Гермес. – Ко всему ещё, приятель, от тебя слегка попахивает.

- Это лёва смердит! – пояснил Геракл, похлопывая себя по жуткому шлему. – Старый попался, но сильный. Я его лишь с третьей затрещины еле завалил.

- Ага, как же, рассказывай… бла-бла-бла… Можешь заливать эту пургу кому угодно, но только не мне.

- Что не веришь?!!

- Хорош врать, я тут тебе подарки принёс.

- Подарки – это хорошо! – просиял герой. – Давай, показывай скорее.

- Вот тебе отличный меч олимпийской ковки с идеально заточенным лезвием, изготовленный лично Гефестом! Затупить невозможно хоть камень руби.

Гермес протянул алчно посапывающему сыну Зевса великолепный, слегка светящийся клинок.

- Вот тебе лук и бесконечные стрелы от Аполлона, а вот непробиваемые золотые доспехи от Афины… Ну что, вроде ничего не забыл.

Все эти чудесные подарки вестник богов вынимал прямо из сгустившегося воздуха и торжественно передавал их Гераклу.

- Ну теперь я отлично экипирован! – воскликнул герой, надевая под львиную шкуру золотые доспехи. – А как это ты из воздуха всё вытаскиваешь?

- А там телепортационный конвейер, - пояснил Гермес, - Эрот вот подаёт, а я принимаю.

- Что прямо с Олимпа?!!

- Ну а откуда ещё, не из Тартара же, в конце концов.

Из небольшого парящего над землёй облачка высунулась недовольная смазливая физиономия Эрота.

- Ну что, вроде как всё? – морщась, осведомился бог плотской любви. – У меня уже поясница болит, я тут вам не нанимался железяки тяжёлые на себе полдня таскать.

- Всё-всё, свободен! – Гермес аккуратно задвинул раздражённую голову юноши обратно в облачко, и облачко тут же исчезло.

- Зевс ещё говорил, чтобы я тебе новый сотиус-мобилис подарил, - добавил божественный вестник, - но, думаю, тебе ещё рано такими гаджетами баловаться, презентую его чуть попозже на круглую дату.

- А что это такое? – заинтересованно спросил Геракл.

- Это особое устройство для общения с другими богами, да у тебя оно уже было только старой модели. Ну когда ты с аргонавтами плавал. Такая маленькая попискивающая коробочка. Ты её, помнится, зачем-то в море утопил.

- Да ладно, - махнул рукой герой, - как-нибудь обойдусь.

- Знаешь, ты слишком самоуверен, - Гермес покачал головой. – Не нужно было нам тебе говорить, что ты сын самого Зевса.

- А оно, по-моему, и так видно, - буркнул Геракл и, попрыгав на месте, бодро зазвенел золотыми доспехами. – Ну как тебе я?

Вестник богов скептически поскрёб подбородок. В шкуре издохшего льва и в золотых, сияющих на солнце железках, герой был похож на полного и законченного придурка.

Гермес не любивший врать так ему и сказал.

- Извини, брат, но в этой дурацкой шкуре ты напоминаешь мне одного трансгендерного идиота, который в один прекрасный день возомнил себя человеком-бурундуком.

Геракл налился краской и, выхватив дарованный богами меч, с боевым кличем погнался за бросившимся наутёк Гермесом. Свои реактивные сандалии вестник богов опрометчиво снял, перекинув через плечо и теперь, приглушённо ругаясь, скачками нёсся вниз по склону живописного холма.

- Убью-ю-ю-ю… сволочь… - ревел разъяренный Геракл, бешено вращая над головой смертоносным подарком Гефеста.

***

- Однако какой мой сынуля ранимый! – довольно оглаживая бороду, произнёс улыбающийся Зевс.

- Характер у него явно в Геру, - опрометчиво ляпнул сидящий рядом Эрот.

- Что?!! – Зевс недовольно покосился на юношу.

- Да так ничего… - грустно вздохнул бог плотской любви, - оговорился слегка…

***

- Что бы ещё этакое сделать? – задумчиво вопрошал Геракл, расположившись на кочке рядом с небольшим болотцем и вяло отмахиваясь львиной лапой от докучливой мошкары.

- Ну я же уже извинился, - в сотый раз прокричал сидящий по пояс в зелёной жиже Гермес. – Геракл, верни мои летучие сандалии!

Сын Зевса посмотрел на лежащие рядом с кочкой реактивные причиндалы вестника богов.

- Никто не смеет безнаказанно оскорблять сына владыки Олимпа великого Зевса! – спокойно заявил герой, ковыряя мечом рыхлый комок грязи.

- Зевс, ты слышишь? Помоги-и-и-и! – гневно потрясая кулаками, выкрикнул в небо Гермес.

Через пару минут за пазухой вестника богов бодро затренькал сотиус-мобилис.

Гермес нервно ответил.

- Да?

- Что, сидишь?!! – с неуместным злорадным весельем поинтересовался Тучегонитель.

- А ты, можно подумать, сам не видишь? – огрызнулся Гермес. – Этот засра…

Геракл стремительно вскочил на ноги и прицелился тяжёлой реактивной сандалией прямо в голову Гермеса.

Гермес судорожно сглотнул.

- Твой великий сын, - быстро поправился он, - отобрал у меня моё единственное средство быстрого передвижения. Прикажи ему, пусть немедленно вернёт!

- Никто не может приказывать великому сыну Зевса! – тут же утробно проревел с кочки Геракл.

- Это твой отец! – Гермес поднял над головой светящуюся коробочку. – Я всё ему рассказал.

- А ну тогда… - немного стушевался герой.

- Гермес, я сейчас всё устрою, - Громовержец едва сдерживался от смеха. – Передай моему сыну, что я поручаю ему отправиться к минийскому царю Эргину, которому Фивы по совершенно непонятной мне причине платят большую дань. Пусть сынуля разберётся там с этим царём по всем олимпийским понятиям!

Гермес дословно передал слова Зевса Гераклу.

- Э… нет, - тут же ощетинился герой, - если это далеко, то я в жизни туда пешком не пойду. У меня вон ноги болят, да и в пояснице подозрительно как-то с самого утра стреляет.

- Да это тебя просто болотный комар укусил! – не удержался от возмущённого восклицания Гермес.

- А может быть даже и комар, - легко согласился Геракл, - а вот что, если он ядовитый?

- Нет, Зевс, ты ЭТО слышишь?

- Слышу-слышу, - Тучегонитель уже не скрываясь откровенно хохотал. – Скажи ему, что это не далеко, прямо за болотом.

Гермес сказал.

- Ну тогда… - Геракл нехотя поднялся с кочки. – А может всё-таки лучше после обеда? – с надеждой спросил он.

- Нет, Зевс говорит, иди немедленно! – злорадно выкрикнул вестник богов.

Герой ещё немножко для вида покряхтел, почесался и, спрятав в ножны меч, не спеша потопал в обход болота.

- Эй, сандалии мои верни! – завопил ему вдогонку возмущённый Гермес.

- А… - махнул рукой сын Зевса, - и так перетопчешься.

- Эгидодержавный, ты СЛЫШАЛ, ты ВСЁ слышал!!!! – вестник неистово тряс над головой несчастный сотиус. – Нет, я в таких условиях работать не намерен. Я увольняюсь прямо с этого самого дня. Пускай Арес теперь у вас на побегушках служит, ему всё равно целыми днями делать совершенно нечего. Последняя крупная война то случилась пятьдесят лет назад. Да и то, стыдно сказать, пьяные циклопы из-за бочки вина с лестригонами подрались. А я УХОЖУ…

- Спокойно, дружище, спокойно, - весело вклинился в ругань Гермеса Зевс. – Мы сейчас всё исправим. Я тотчас же посылаю тебе на помощь Афину в боевой колеснице.

Скрежещущий зубами от обиды Гермес смачно выругался и гневно зашвырнул сотиус-мобилис в ближайшие камыши.

***

Коварный царь Эргин проживал в неприступной крепости, обнесённой высокими каменными стенами.

Вышедший к этой выдающейся цитадели сын Зевса задумчиво осмотрел крепкие стены и невозмутимых стражников, разгуливающих на самом верху.

Стражники не сразу заприметили Геракла, ну а когда они его заприметили, то чуть не померли со смеху.

- Гляди, Геласий, - прокричал один из солдат, - экая образина внизу гуляет.

- Наверное, это один из тех диких варваров, что проживают на самом краю земли, - весело отозвался другой стражник.

- Да нет, мужики, это просто местный юродивый сумасшедший. Их в Фивах сейчас много ошивается, они присяжными в городском суде подрабатывают.

Всё больше и больше стражников спешило к краю стены, дабы поглазеть на странного незнакомца.

- А я знаю, как его зовут! – вдруг воскликнул какой-то солдат. – Это Человек-бурундук собственной персоной… и его зовут Иваскуро!

И стражники весело загоготали.

- Эй, вонючка, тебе там в этой шкуре не жарко?

Гуляющий внизу Геракл запрокинул голову:

- Это вы мне?!!

- Тебе-тебе, а кому же ещё? Слушай, а у вас в фиванском цирке вакантные места ещё есть? Я бы мог подработать глотателем ножей.

И остроумный солдат издевательски захохотал.

Сын Зевса нахмурился.

Затем старательно отмерил от крепостной стены ровно сорок шагов, обернулся, присел на одно колено и, выхватив из-за спины божественный лук, за полминуты очистил высокие стены от веселящихся наглецов. Чудесное оружие великого стреловержца Аполлона било без промаха. Божественные стрелы разили распоясавшихся балагуров не на смерть, но к эскулапу явка для них теперь была обязательна.

- Вот так! – мрачно кивнул Геракл, вешая лук обратно за спину.

В крепости послышались дикие вопли, ругань и короткие отрывистые команды. Затем наверху появился совершенно перекошенный мужик в медных наплечниках.

- Ты что это ДЕЛАЕШЬ?!! – истошно заголосил он, в изумлении уставившись на странного незнакомца в звериной шкуре.

- Я хочу говорить с самим царём Эргином! – громко заявил Геракл и ударил себя кулаком в грудь.

Перекошенный мужик в медных наплечниках исчез. За стенами опять послышались крики, ругань и сумасбродные команды вроде: «Немедленно спрятать всех домашних животных! Полить стены кипятком!».

Сын Зевса с неудовольствием поглядел на темнеющее небо.

«Скоро пора будет баиньки, - озабочено подумал он, - а я тут всё ещё торчу, комаров кормлю».

Мужик в медных наплечниках снова возник на стене, в трясущихся руках он держал дальнобойный боевой лук.

- Эй, ты там внизу! – прокричал он герою. – Сейчас с тобой будет говорить сам царь. Но ты, смотри мне, чтобы там без глупостей!

Сын Зевса спокойно подошёл поближе и, не удержавшись, сладко зевнул.

А рядом с лучником появился некто в золотой короне.

- Говори, незнакомец, чего тебе надобно, - недружелюбно гаркнул царь, - или проваливай к сатирам собачьим.

- Я пришёл поговорить о Фивах! – ответил герой.

- О Фивах?!! А что о них говорить. Отсталый город, псих на психе психом погоняет. Ты, вижу, тоже оттуда?

- Оттуда! – не без гордости подтвердил сын Зевса.

- Ну я так сразу и подумал, - издевательски улыбнулся Эргин.

- Короче, - Геракл с силой поборол новый зевок. – С этого самого дня я новая крыша Фив. Город теперь подо мной будет ходить и ты ни хрена больше с него не получишь в плане уплаты дани! Уяснил или повторить?

Царь и лучник очумело переглянулись.

- Это что такая остроумная шутка? – не поверил своим ушам Эргин.

- Нет, - удивился Геракл, - я говорю вполне серьёзно. Если ты не уступишь, то… в общем, не успеет зайти солнце, как твоя жалкая крепость будет лежать в пыли и руинах!

- Ты привёл с собой наёмную армию? – спросил царь, с подозрением вглядываясь в ближайшие заросли.

- Армию?!! – сын Зевса ещё больше удивился. – А на кой сатир мне эта твоя армия? Я и сам как армия! Справлюсь и без посторонней помощи. Плёвое ведь дело.

- Это очередной фиванский сумасшедший придурок, - шепнул на ухо царю лучник, но Геракл его всё-таки услышал.

- НИКТО, - яростно проревел герой, - никто не смеет оскорблять великого сына Зевса!

Провозгласив сие, могучий эллин разогнался и с лёгкостью прошиб плечом каменную кладку неприступной крепости.

- У-у-у-у… сатирово племя… - азартно прокричал Геракл, обрушивая выкованный на Олимпе меч на снующих внутри крепости солдат…

Через десять минут всё было кончено.

Царь Эргин, вздрагивая всеми частями тела и размахивая белым носовым платком, с трудом выбрался из бесформенных развалин, волоча при этом перебитую правую ногу.

Слегка вспотевший Геракл осклабился и, забрав у царя платок, с удовольствием вытер им взмокшую шею, а затем хорошенько высморкался в него.

- Значит так, условия только что круто поменялись, - громко сообщил он, ещё раз сморкаясь в белую тряпочку.

Царь Эргин скорбно кивнул.

- Фивы теперь будут под моей крышей, это я тебе уже говорил. Во-вторых, ни о какой ежемесячной дани теперь и речи идти не может.

Царь словно механический болванчик покорно кивал.

- В-третьих, вы, минийцы, с этого самого дня сами платите дань Фивам в двукратном размере от той суммы, которую вы ежемесячно сдирали с правителя Креонта.

Эргин и против этого не возражал.

- Что ж, - Геракл не удержался и всё-таки зевнул. - Хорошо тут у вас, душевно, но пора мне в обратный путь. В общем, не скучайте тут без меня.

И похлопав царя по дрожащему плечу, сын Зевса неспешно двинулся обратно в Фивы.

***

Узнав о новом политическом раскладе, возликовали фиванцы.

И на следующий день после триумфального возвращения Геракла в город состоялся грандиозный пир.

Царь Фив Креонт всё ломал свою старческую голову, как же отблагодарить великого героя. Ничем кроме спорта сын Зевса не интересовался. Может подарить ему золотые брусья для акробатических упражнений? Или может быть целый стадион для бега с препятствиями? Но на кой ляд Гераклу сдался этот стадион, если он, судя по всему, собрался всю свою жизнь путешествовать по Греции и совершать великие подвиги.

М-да, задача задач.

Думал Креонт думал и, наконец, придумал.

Свой сюрприз знаменитому герою царь решил преподнести прямо во время праздничного пира.

***

- Нет, вы только представьте себе это, - расплёскивая вино с азартом рассказывал сын Зевса весёлым пирующим, - лев как два меня. Зубищи во, глазища как глиняные плошки, когти… каждый как меч ксифос! Ну, значит, беру я его за мохнатое горло…

Для вящей убедительности своего рассказа сын Зевса тут же схватил за шею случившегося рядом пожилого виночерпия.

- Беру, значит, я эту бестию за горло и пальцами начинаю разжимать ему огромную пасть…

- О!.. – восхищённо вздохнули присутствующие.

- Ы-ы-ы-ы… - безуспешно пытаясь отбиться от героя длинным черпаком, жалобно промычал слуга.

- Милый Геракл, - встав с роскошных подушек, торжественно провозгласил царь Креонт, - не хочется прерывать твой такой захватывающий рассказ на самом интересном месте, но я хотел бы в знак нашей благодарности преподнести тебе воистину царский подарок.

Сын Зевса улыбнулся и, отпустив трепыхающегося виночерпия, грозно тому бросил:

- Далеко не уходи!

- Итак, - царь Креонт обвёл взглядом притихших пирующих, - я решил отдать нашему герою самое дорогое, что у меня есть. Моё самое ценное сокровище, достойное величайшего из греческих героев!

- О царь! – не веря своим ушам воскликнул Геракл. – Неужели ты решил подарить мне свою знаменитую золотую колесницу, изготовленную на заказ у лучших коринфских мастеров?!!

Креонт слегка переменился в лице.

- Э… э… э… - неуверенно начал он, - ты неправильно меня понял, друг. Я имел в виду нечто другое, нечто более… ценное и родное.

- Но что может быть роднее отличной боевой колесницы?!! – гневно возразил Геракл. – Разрази меня Арес, если я не прав?

Логика была просто убийственной.

- Гм… - царь Креонт не знал, куда деть себя от смущения, - вообще-то я решил отдать за тебя, Геракл, мою любимую дочь Мегеру.

- Ох… - тихо прошелестело над головами пирующих и Зевсу на Олимпе показалось, что это был отнюдь не вздох восхищения, а вздох искреннего сочувствия.

- Ты хочешь одарить меня женой? – переспросил бесконечно удивлённый Геракл.

- О, да! – радостно воскликнул царь. – Ведь дочь, самое ценное, что у меня есть!

Сын Зевса слегка приуныл, явно разочаровавшись.

- А моим свадебным подарком молодожёнам, - тут же нашёлся проницательный Креонт, - будет моя знаменитая боевая колесница!

Геракл просиял и присутствующие с радостным рёвом подняли над головами полные до краёв кубки с вином.

***

- Весьма неплохая партия, - одобрительно кивнул сидящий рядом с Зевсом у телескописа Эрот, - знатный царский род, славные древние корни… хорошая наследственность.

- Лично я собирался найти для моего сына более достойную невесту, - недовольно ответил Зевс, - постарше, поопытней. Да и вообще, что мы знаем об этой самой Мегере?

- М-да, - согласился Эрот, - ну и имечко. Очень надеюсь, что оно не нарицательного характера.

Громовержец с укоризной поглядел на бога плотской любви, мол, накличешь беду пустыми разговорами. Но умный Эрот как всегда был недалек от истины.

***

И состоялась грандиозная свадьба.

Понятное дело, что на свадьбе Геракла присутствовали практически все главные олимпийцы, замаскированные под знатных фиванских граждан. Не было, пожалуй, лишь богини раздора Эриды, которая по понятным причинам не переносила всяческое душевное жизнерадостное веселье, ну и Гера, естественно, отсутствовала.

Особенно колоритно выглядел Арес, представший в образе седого, покрытого боевыми шрамами полководца, и Танат, нарядившийся в чёрные одежды высокооплачиваемого наёмного убийцы. Танату тут же поступило несколько выгодных предложений, причём кое-кто из придворных имел наглость заказать даже самого царя Креонта. Танат же, увиливая от прямого ответа, обещал подумать.

Великий Зевс как всегда нарядился странствующим торговцем лососиной.

Славно погуляли в заново отстроенном (не без помощи Олимпа) дворце фиванского царя смертные и боги. Как никогда был щедр в тот день бог вина Дионис. И сколько ни пили пирующие, их кубки и чаши ни разу не оставались сухими, волшебным образом заполняясь ароматной пьянящей влагой.

Ближе к вечеру боги тихонько вернулись на Олимп, а многие смертные, упившиеся до серо-буро-малиновых сатиров, заснули прямо посреди недоеденных яств.

Пятнадцать атлетически сложённых солдат из личной охраны царя Креонта с большим трудом отнесли молодожёна в царские покои, где новобрачным была выделена уютная спальня.

***

- Слушайте, нужно что-то срочно делать, - заволновался на Олимпе бог плотской любви, - разве вы не понимаете, в каком плачевном состоянии в данный крайне важный момент находится наш новобрачный!

- Даже я не поверил, когда увидел, сколько он выпил, - покачал головой Арес, стирая влажным полотенцем нарисованные на лице боевые шрамы.

- Зевс, Геракла нужно срочно выручать, - гневно прокричал Эрот.

Громовержец коротко кивнул Дионису.

- Я всё понял, - тут же заулыбался бог вина и звонко щёлкнул пальцами.

***

Геракл, в украшенной цветами спальне мгновенно протрезвел, тут же очнувшись.

Голова была ясной и чистой, будто в первый день рождения.

В спальню осторожно прокралась Мегера.

Сын Зевса присмотрелся, ибо трезвым свою молодую жену он ещё ни разу в своей жизни не видел.

Что ж дочь Креонта была весьма недурна собой. Жгучая брюнетка (как и любил Геракл), холеная мраморная кожа, миниатюрная фигурка, овальное чуть заострённое личико, большие чистые глаза, пушистые ресницы. Чем-то отдалённо она напоминала горячую красотку богиню раздора Эриду. Но до Эриды Мегере было далеко. Ей явно не хватало некой изюминки, не хватало зрелости.

Сын Зевса грустно вздохнул.

Мегера улыбнулась и медленно приблизилась к ложу, томно развязывая тесёмки полупрозрачной невесомой накидки.

Геракл приподнялся с кровати, подавшись навстречу девушке… но вдруг замер, поражённый внезапной мыслью.

- Стоп! – герой нервно натянул на жену уже почти упавшую к её ногам накидку.

- Что такое? – удивилась Мегера. – Может… я сделала что-то не так?

- Колесница!!! – воскликнул Геракл, подняв к верху указательный палец.

- Какая колесница?!! – опешила девушка.

- Боевая! – коротко бросил герой и поспешно покинул спальню.

По-прежнему, мало что понимая, растерянная девушка неуверенно присела на краешек кровати.

- Эге-гэ-гэй!!! Пошла, родимая, пошла!!! – донеслось через несколько минут прямо с царского двора.

Мегера быстро подбежала к окну спальни и резко раздёрнув плотные занавеси с нескрываемым любопытством выглянула наружу.

Весело хохоча и залихватски вскрикивая счастливый, словно ребёнок, Геракл стремительно наяривал вокруг дворца большие круги, мчась быстрее ветра на золотой боевой колеснице царя Креонта.

Глава 4 ИСТОРИЧЕСКАЯ ВСТРЕЧА

А поутру они проснулись…

Глупо моргая заспанными глазами, Геракл всё не мог взять в толк, каким же это образом он снова оказался в спальне с новобрачной. Ведь вчера вечером (и это он точно помнил) заснул прямо в великолепной боевой колеснице – щедром подарке царя Креонта.

Кто же перенёс его в спальню?

Не Мегера же, в конце концов? Кстати, а как там его жёнушка?

Сын Зевса растерянно огляделся. Жёнушка в расшитом золотом легкомысленным эротичном хитоне нервно ходила туда-сюда по устланному шкурами леопардов полу спальни.

- Гм… - смущённо кашлянул великий герой, приподнимаясь на кровати.

- Ага, проснулся! – зловеще произнесла Мегера, уперев маленькие кулачки в соблазнительные бока.

- Ну, в общем-то… - неуверенно пробубнил Геракл и сладко потянулся.

- Значит ли это, что тебе хорошо спалось?

- Просто отлично спалось!

Мегера злобно прищурилась и, подойдя к окну, с непонятной ненавистью в него уставилась.

«И чем это я ей, интересно, не угодил? – обиженно подумал сын Зевса. – Правду отец говорит: все эти красивые женщины – сплошная загадка».

Что же рассердило такую милую накануне девушку?

- Ну тебе как, вчера… - осторожно спросил Геракл, неспешно облачаясь в боевые доспехи. - Понравилось?

- Что понравилось? – резко обернулась Мегера.

- Ну то, как я искусно управлял своей колесницей, - не без гордости пояснил герой.

- Ах, это… - жена сверкнула глазами. - Над нами смеялась вся выставленная на ночных постах стража. Кстати, они тебя под утро и принесли. Неужели ты не мог найти для этого цирка другого времени? Почему тебе понадобилось устроить это нелепое представление именно в нашу брачную ночь?!!

- Гм… - неопределённо буркнул сын Зевса, не совсем понимая сути претензий.

Затем великий герой обеспокоено зашарил глазами по спальне, заглянул под кровать, за штору.

- Что ты ищешь? – с нескрываемым раздражением поинтересовалась Мегера.

- А где лёва? – с большим недоумением вскричал Геракл. – Где мой лучший друг лёва?!!

- Ты это о чём, о той смердящей шкуре? – невозмутимо переспросила молодая жена.

- Это мой боевой плащ! – с чувством задетого достоинства отозвался герой. – Где лёва, я тебя спрашиваю?!!

- Я выбросила эту дрянь в окно, - Мегера брезгливо поморщилась.

- ЧТО?!!

Сын Зевса одним прыжком оказался у распахнутого окна, легко сорвал трепыхающуюся на ветру занавесь и глянул вниз.

- О, лёва, не-е-е-е-т… - отчаянно прокричал герой, увидев любимую шкуру уныло висящей на высоком дереве.

Следующей его мыслью было выкинуть в окно вслед за львиной шкурой саму Мегеру, но Геракл тут же подумал, что это вряд ли понравится её отцу царю Креонту. Зачем же огорчать такого щедрого фиванца, подарившего новоявленному зятю роскошную боевую колесницу.

Не сказав жене ни слова, сын Зевса поспешно сбежал по винтовой лестнице вниз и, выскочив в дворцовый сад, критически оглядел дерево. Затем поплевал на руки, выхватил из ножен меч и принялся рубить.

На утренний шум из своих покоев выглянул удивлённый царь Креонт.

- Милый зять, что же ты делаешь? – вопросил отец Мегеры с явным недоумением.

Но размахивающий мечом Геракл его не услышал.

Юная жена царя по имени Кийя тоже выглянула наружу.

- Что этот варвар делает с нашим садом? – в ужасе воскликнула она. – О боги, ведь это мой любимый атласский кедр!!! Редчайший экземпляр.

- Геракл наполовину бог, - принялся неспешно рассуждать царь, - кто знает, может на Олимпе есть такой странный обычай сразу после первой брачной ночи рубить наутро понравившееся дерево. У нас, например, принято среди мужчин построить дворец и посадить дерево, а у них, возможно, всё наоборот…

- Это уж точно, - согласилась Кийя, - твой дворец этот олух царя небесного уже успел разрушить.

Царица была страшно недовольна, ибо вчера ей не удалось как следует выспаться. Она так и не поняла, чем всю ночь напролёт занимались молодожёны. Во всяком случае муж Мегеры всё время истошно кричал: «Эгей, пошла быстрей, родимая!» и «Пру-пру, куда же ты прёшь, глупая кобыла?!!».

«М-да, - скептически подумала царица, - весьма и весьма оригинальные любовные игры у этого Геракла. Так глядишь и через пару дней молодой муженёк окончательно заездит свою благоверную».

Креонт же был глух на правое ухо и потому безмятежно проспал до самого утра.

Дерево с львиной шкурой на самой верхушке с жутким стоном накренилось и шумно рухнуло на парковую аллею.

Геракл победно взмахнул мечом и, высвободив из плена веток любимый плащ, тут же накинул его себе на плечи.

- Слава Зевсу, всё в порядке! – довольный собою произнёс великий герой и только теперь заметил маячившего в высоком окне дворца царя Креонта.

- Здорово, тестюшка! – тут же приветливо прокричал сын Зевса. – Как спалось?

- Спасибо, зятёк, спалось мне просто отлично…

- Благодарю за прекрасную колесницу! – Геракл весь аж сиял. – Пожалуй, она даже не хуже тех, что есть на Олимпе.

- Ну до огненной повозки Гелиоса ей далеко, - рассмеялся царь, - но я всё очень равно рад, что тебе понравилось… Возвращайся во дворец и мы позавтракаем в узком тёплом семейном кругу.

Сын Зевса кивнул и быстро поднялся обратно в спальню, чтобы пригласить к завтраку Мегеру.

Мегера сидела на разоренной кровати и с маниакальной сосредоточенностью драла пуховые подушки. Куриные перья мутными облаками клубились под сводчатым потолком спальни.

- Дорогая, что ты делаешь?!! – воскликнул Геракл, громко чихая.

Мегера злобно посмотрела на мужа.

- Значит ты снова надел на себя эту пакость?

Герой нахмурился:

- Не смей так назвать часть моих божественных доспехов! Этим ты унижаешь мою доблесть и достоинство!

- Достоинство?!! – фыркнула Мегера. – Где было это твоё хвалёное мужское достоинство вчера ночью?

- Ты это о чём? – не совсем врубился Геракл.

- Немедленно сними эту проклятую смердящую шкуру!!! – истошно завизжала Мегера и в припадке внезапной ярости стала рвать на себе длинные волосы.

Геракл растеряно оглянулся на дверь спальни. Но сзади, к сожалению, никого не было. Некому было подсказать герою, что делать в такой, мягко говоря, нестандартной ситуации. Многочисленные фиванские учителя (включая покойного Лина) ничему такому его не учили. Герой просто стоял на месте столбом, таращась широко открытыми глазами на беснующуюся жену.

Нервный припадок у Мегеры длился не долго.

Через пару минут она вроде как успокоилась и ненавидяще посмотрела на Геракла, да так, что тот даже слегка отшатнулся.

- Ты, по-прежнему, здесь?

- Н-н-ну да!

- В своей вонючей шкуре?

- Я же, кажется, чётко выразился… - начал было сын Зевса, но Мегера его бесцеремонно перебила.

- Значит так, - решительно произнесла она, - выбирай: или эта смердящая шкура, или я?

Герой ни секунды не колебался.

- Конечно я выбираю льва! – спокойно ответил Геракл.

- И-и-и-и… - снова завизжала Мегера и на этот раз сыну Зевса всё-таки пришлось заткнуть уши указательными пальцами.

Новый припадок был короче первого.

Мегера зевнула и совершенно спокойным голосом проговорила:

- Знаешь, кто ты такой?

Геракл озадаченно наморщил лоб.

- Я, Геракл олимпийский, любимый сын всемогущего владыки богов Зевса!

- Нет, я тебе скажу, кто ты такой, - прошептала Мегера. - Ты вонючий, тупой, безмозглый болван!

Сын Зевса моргнул.

Страшные оскорбления не сразу дошли до него. Сперва он просто не поверил своим ушам, но ужасные слова не были галлюцинацией, они прозвучали НА САМОМ ДЕЛЕ!

Геракл медленно вытащил из ножен свой меч.

- Никто… - хрипло проговорил он, - НИКТО не смеет оскорблять великого сына Зевса…

И заново отстроенный дворец фиванского царя содрогнулся.

***

Тем временем на светлом Олимпе неутомимая жена Зевса Гера плела очередной заговор, направленный против так ненавидимого ею могучего героя.

Измыслила злодейка свести незаконнорожденного (но официально признанного) сына Громовержца с ума. Для этого богиня раздобыла особый «порошок безумия» или, если проще сказать, пыль из толчёных зубов ужасных Эринний. Достаточно было распылить порошок в лицо любому смертному греку и тот непременно в ту же секунду сошёл бы с ума.

Раздобыв волшебный порошок, богиня тут же телепортировалась в Фивы и узрела совершенно абсурдную с точки зрения любого здравого смысла картину.

Дворец царя Креонта снова лежал в руинах.

Сам царь как-то уже обыденно и даже привычно валялся под обвалившейся колонной, из-под которой его громко ругаясь, пыталась вытащить суетящаяся царица. Колонна, к счастью, была лёгкой, из наполненного опилками раствора гипса и полой, как эфиопский бамбук, но царь оказался привален обломками весьма основательно.

- Ой-ой-ой… - тихо стонал он и, закатывая глаза, цеплялся руками за длинные полы одежды царицы.

- Да не рыпайся ты так, сейчас вытащу! – то и дело огрызалась Кийя, намотав на руку длинную бороду Креонта.

По бесформенным руинам в клубах известковой пыли и почему-то весь в птичьих перьях бегал красный как рак Геракл.

- Убью-ю-ю-ю… - ужасно ревел он, преследуя двухсотенный отряд перепуганных фиванских солдат.

Чуть поодаль, в разорённом с выкорчеванными деревьями саду, лежала обморочная Мегера. Правый глаз молодой жены Геракла заплыл чудовищным тёмно-фиолетовым синяком.

С громким щелчком, Гера захлопнула отвисшую челюсть.

Затем она медленно перевела взгляд на зажатый в руке холщовый мешочек с волшебным «порошком безумия». Нет, всё вроде в порядке, мешочек был полон. И тут жена Зевса совершенно отчётливо представила себе, что бы случилось, распыли она этот порошок прямо у носа Геракла. Глаза богини расширились, сердце ёкнуло. Но в этот самый момент её кто-то легонько потрепал по плечу.

Гера вздрогнула, стремительно обернувшись.

Позади стоял ухмыляющийся Зевс. В правой руке Тучегонитель держал надкусанный рогалик с шоколадным кремом.

- Так-так, - покачал головой Громовержец, отбирая у жены мешочек с «порошком безумия». – Вот значит, как ты выполняешь мои строгие приказы…

Справа из-за руин дворца выскочил разъярённый Геракл и, узрев Зевса, резко остановился глупо заморгав.

- Папаня, ты?

- Продолжай, сынок, продолжай, не отвлекайся, - ласково подмигнул герою Громовержец, - веселись дальше…

- Ага! – радостно кивнул герой и снова озверело лязгнув зубами глухо взвыл. – Убью-ю-ю-ю…

Уцелевшие солдаты царя Креонта бросились врассыпную.

- Ну прямо как я в молодости, - мечтательно вздохнул Зевс. - Эх, годы-годы, целая прорва неугомонных лет, куда же вы делись…

- Э… э… э… - напомнила о себе Гера.

- А ты за непослушание наказана! – тут же отозвался Тучегонитель. – Пять дней или нет… лучше неделю… Да, целую неделю ты не будешь покидать Олимп, даже нос с него вниз не посмеешь высунуть.

С этими словами Зевс дожевал рогалик и, развязав тесёмки холщового мешочка, с удовольствием вдохнул лёгкую белую пыль.

Зрачки у Геры снова расширились.

- А кокаинис у тебя, подруга, давно уже выдохся, - сокрушённо покачал головой Громовержец. - Сколько раз можно было тебе говорить, не храни его в сыром месте…

Так очередная интрига Геры с грандиозным треском благополучно провалилась.

***

Героический припадок всеразрушения вскоре сошёл на нет. Опустив меч, Геракл скептически оглядел деянье рук своих.

- Однако! – довольно пробасил герой, озадаченно почёсывая кудрявую макушку.

Недавно с трудом отстроенный дворец фиванского царя восстановлению больше не подлежал.

Сын Зевса даже слегка приуныл от размаха содеянного. Здесь он, конечно, слегка погорячился. Где же теперь спать в конце то концов? Да и позавтракать теперь тоже вроде как негде, тем более в узком семейном кругу. А ведь царь Креонт так гостеприимно его приглашал, а в итоге… хаос и разгром.

- Но ведь это всё не я, - стал неуверенно шёпотом оправдываться Геракл, - это всё Мегера! Это она меня спровоцировала. Знал бы, что так будет, в жизни бы не женился!

***

- Золотые слова! – восхитился на Олимпе Зевс Громовержец, дивясь глубокой мудрости сына. – Как же жаль, что мудрые мысли и поступки приходят к нам слишком поздно, когда изменить что-либо мы уже не в силах.

***

Спрятав меч, Геракл помог царице вытащить из-под завала несчастного Креонта.

Правитель Фив нервно отряхнул одежду и, вытаращив глаза, с неким недоверием оценил масштабы глобальных разрушений.

- Мне так… гм… неловко, - сын Зевса виновато потупил взгляд и впрямь почувствовав себя невежественным неотёсанным варваром, платящим за радушное гостеприимство хамством и неуважением.

- Да ладно, дружок! – отозвался царь. – Пустяки…

- Пустяки?!! – искренне изумился герой.

- Да, пустяки! – подтвердил царь. – Дворец-то мой и всё имущество застраховано!

- Как это застраховано?

- Да так, застраховано на самом Олимпе! Я с Зевса даже особую расписку взял, мол, если что, все убытки будут возмещены за счёт обители богов.

- Это несколько меняет дело, - согласился Геракл, - но всё же я по-прежнему чувствую себя крайне хреново.

- Уважаемый зять, - Креонт взял героя под локоть, - вот что я тебе скажу. Ступай-ка прямо сейчас в священные Дельфы и спроси бога Аполлона о том, что тебе делать дальше. Ведь у нас в Греции как заведено? Чуть что кто натворил, сразу к Аполлону в храм бежит, так, мол, и так, наставь на путь истинный.

- Ну и что дальше?

- Наставляет! – кивнул царь. – Ещё как наставляет. Ты, главное, ничего не бойся, все через это проходят. Это что-то вроде первого посещения питейного заведения.

- Великий сын Зевса ничего и никого не боится! – оскорблённо заявил Геракл. – Я прямо сейчас отправляюсь в эти самые Дельфы.

И сказав сие, великий греческий герой быстро вскочил в золотую (вполне уцелевшую после погрома) колесницу и стремительно покинул многострадальные Фивы.

- Фух! – с облегчением вздохнул царь Креонт. – Наконец-то я от него избавился…

***

Прибыв в священные Дельфы и высоко задрав свой античный нос, Геракл направил героические стопы прямо в храм бога Аполлона.

В храме было довольно людно.

Герой присмотрелся.

Прямо на мраморном полу между великолепными статуями знаменитых олимпийцев разложили товары весёлые иудеи.

Геракл, понятное дело, возмутился, ибо торговали иноземцы стеклянными бусами и корнем женьшеня. Однако до откровенной драки не дошло. Узрев гневно насупленные брови сына Зевса, торговцы молча собрали свои манатки и быстро засеменили к выходу.

- Идите в храм Ареса! – одобрительно крикнул им вслед герой. – Он здесь недалеко у речки.

«Бог войны, наверное, лопнет от злости, - весело подумал сын Зевса, - и тут же побежит жаловаться своей взбалмошной мамаше».

Вскоре к гостю вышла молодая пифия, которая учтиво осведомилась, о чём пришедший желает говорить с божественным Аполлоном.

- А сатир его знает, - пожал плечами Геракл, - передай брательнику, что, мол, Геракл в его храме зависает и мается от скуки.

Услышав сие, пифия слегка остолбенела и герой поспешно добавил:

- Я сын великого Зевса!

После этого откровения девушка грохнулась в обморок, и её бережно унесли на носилках двое молчаливых служителей.

Сын Зевса снова пожал плечами и присел рядом со статуей Аполлона.

Воздух в храме сгустился и перед Гераклом предстал сам стреловержец во всей своей ослепительной красе. С громким визгом бросились наутёк несколько молоденьких пифий.

Аполлон грустно усмехнулся.

- И вот на кого в этой Греции можно положиться? - невесело поинтересовался он. - Пророчества регулярно путают, слова неправильно толкуют. Разгоню их всех к сатировой матери. И радио транслятор за статуей сломаю.

Сын Зевса небрежно указал на место возле алтаря:

- Садись братуха, побакланим.

Аполлон плюхнулся на полированный мрамор рядом с Гераклом.

- Ну как там на светлом Олимпе всё в порядке? – участливо осведомился герой.

- Да какое там… - усмехнулся прекрасный бог. - Зевс Геру наказал, запретил ей целую неделю вниз к смертным спускаться.

- А вот это правильно! – похвалил мудрое решение отца Геракл. – Я бы ей полтора года вкатал без права переписки.

- Невзлюбила она тебя.

- Кто невзлюбил?

- Ну, Гера, а кто же ещё! Ведь ты… Как бы проще выразиться… Незаконнорожденный, но официально признанный после рождения, любимый сын Зевса!

- Во как! – восхитился Геракл.

- Вот-вот, - кивнул Аполлон, - так что жди неприятностей.

- Неприятности, - проворчал могучий герой. - Неприятности - моё второе имя!

- Это мы уже хорошо уяснили, - рассмеялся стреловержец. – Ладно. За советом ко мне ты пришел, стало быть, дам тебе своё мудрое наставление.

- Ну-ну?

- Отправляйся, значит, на родину своих предков по материнской линии в город Тиринф. Это здесь у Дельф недалеко. Там проживет некий Эврисфей, которому ты по замыслу Зевса станешь временно служить.

- Чего? – возмутился герой. – Да чтобы великий сын владыки Олимпа…

- Так ты хочешь воспротивиться воле Зевса?

- Гм… конечно же нет!

- Ну так слушай дальше. По велению этого Эврисфея ты совершишь двенадцать подвигов, ну а затем получишь в награду бессмертие.

- Подвиги, это хорошо, - довольно улыбнулся Геракл, - да и бессмертие, думаю, мне вовсе не помешает.

- Значит договорились?

- Договорились! Прямо сейчас я отправляюсь в Тиринф.

- Ну что ж, - Аполлон поднялся с мраморной ступеньки, - полагаю, в ближайшее время особо скучать тебе не придется.

И стреловержец беззвучно исчез.

Геракл потянулся, хрустнул суставами, помассировал затёкшую спину и неспешно вышел из обезлюдевшего храма.

- Держи его, хватай-хватай!!! – внезапно раздалось в конце пыльной греческой улочки.

Сын Зевса инстинктивно положил руку на меч, очень надеясь на то, что «держать» и «хватать» будут именно его. И как же сильно он разочаровался, когда к подножию храма Аполлона выскочил невысокий, подозрительного вида плюгавый мужичок в пыльной хламиде, преследуемый толпой разъяренных добропорядочных граждан.

Геракл с большим интересом принялся наблюдать за происходящим.

Задрав полы длинной хламиды мужичок проворно взбежал по ступенькам к входу в храм и там остановился, тяжело дыша и затравленно озираясь.

Разъяренные граждане ринулись было вслед за ним, но странный мужичок вдруг резко взмахнул руками и хрипло прокричал:

- Стоять, сатировы дети, я нахожусь под покровительством бога священного храма…

Беглец осёкся и быстро покосился на вывешенную у входа каменную табличку.

- Я нахожусь под защитой самого бога Аполлона!

- Мошенник! – закричали в толпе. – Мерзавец, а ещё учёным себя называет. Все вы грамотные – бандиты с большой дороги! Только прикрываетесь своей учёностью.

«Ба! – подумал Геракл. – Они обозвали его учёным? Это ж надо, никогда с настоящими учёными я ещё не встречался. Ну разве что с тем сумасшедшим математиком».

- Хорошо, предположим, что мы не можем к тебе туда подняться, - зло прошипел выступивший из толпы неопрятного вида здоровяк. – Но ничто не мешает нам расправиться с тобой издалека.

Толпа тут же одобрительно загудела и воинственные греки стали подбирать с дороги увесистые камни.

Учёный беглец в отчаянии посмотрел на невозмутимого Геракла и, не встретив решительно никакого сочувствия, кинулся вовнутрь храма, тут же треснувшись лбом о решетчатые запертые изнутри ворота.

«ПЕРЕУЧЁТ подаяний для бога Аполлона!» - было аккуратно выведено по-гречески на небольшой деревянной дощечке.

Сын Зевса глубокомысленно почесал бороду:

- Эй, коротышка, ты кто, учитель?

- Нет, я историк! – отозвался беглец, неистово тряся дребезжащую решётку. – Именем Аполлона, откройте-е-е-е!!!

Первый, сравнительно небольшой камень, брякнулся в стену рядом с растрёпанной головой учёного.

- Эй! – гневно воскликнул Геракл. – А ну прекратите, так вас раз этак!

- А ты, собственно, кто такой? - дерзко донеслось из толпы.

Сын Зевса побагровел:

- Я тебе щас покажу, кто я такой…

И выхватив меч, Геракл хищно спрыгнул с мраморных ступеней, по пути опрокинув небольшую каменную клумбу.

Пороняв камни, греки побежали. Но, тем не менее, герою удалось кое-кого попинать ногами и покрыть хулиганов очень нехорошими словами. Ясен пень, что если бы Геракл захотел, он бы изловил их всех до единого, но в этом не было острой необходимости.

Прекратив преследование, сын Зевса вернулся к грустно сидящему на ступенях храма Аполлона бородатому мужичку.

Увидав Геракла, мужичок приободрился.

- О благороднейший из греческих мужей, - звонко вскричал он, - я право даже и не знаю, как тебя теперь отблагодарить.

- Да ладно, чего уж там... – сын Зевса беззаботно махнул могучей рукой. – Давай-ка лучше знакомиться.

- Софоклюс, - представился забавный мужичок, - профессиональный историк.

- Геракл, - в свою очередь представился Геракл, - профессиональный герой. Сын великого Зевса, брат Ареса, Гермеса, Гефеста, Аполлона, ну и прочих… я всех их дурацких имён уже и не упомню.

- Ого! – присвистнул историк, с трепетом пожимая герою огромную руку. – Что же ты среди смертных то делаешь?

- А у меня стрелка с одним козлом в Тиринфе, - пояснил Геракл, озабоченно проверяя блеск начищенных доспехов, не запылились ли где ненароком.

- Да-а-а-а… - мечтательно произнёс Софоклюс. – Вот так встреча.

- Кстати, - спохватился сын Зевса, - а от кого это ты так резво улепётывал, аж сандалии дымились?

- Да вот, - историк шмыгнул носом, - заглянул в одну местную пивнушку, выпил кубок доброго вина, а денег как на зло на оплату не хватило. Мы ведь историки народ в большинстве своём бедный. Правда, она ведь много денег не приносит.

- Гм… - хмыкнул Геракл, - а что это за профессия у тебя такая, историк?

- Ну это долго рассказывать, - рассмеялся Софоклюс. – В общем, в мои обязанности входит хранить и пополнять факты из реальной жизни. Значительные события там, войны, смерти царей, рассветы и упадки цивилизаций. Да и о давно минувших днях я обязан хорошо помнить и, по возможности, поучать различных правителей. Управлять, мол, нужно мудро, с оглядкой на своих удачливых либо неудачливых предшественников.

- Ну и как правители? - усмехнулся сын Зевса. - Внемлют?

- Да куда там, - горестно покачал головой Софоклюс. - Последний мой клиент едва не бросил меня на съедение голодным тиграм.

- М-да, весьма полезная профессия, - согласился Геракл, - но и опасная.

- Вот то-то же! – вздохнул историк, и вдруг его осенило. – Послушай, Геракл, ведь ты величайший в Греции герой!

- Ну типа того, - сын Зевса тут же кичливо зарделся.

- Следовательно, - быстро продолжил Софоклюс, - тебя ждёт грандиозная слава!

- Конечно ждёт, а как же без этого?

- Теперь, если мыслить логически то… тебе просто необходим личный историк, так сказать, собственный верный хронист!

- А что, это мысль! – восторженно подхватил герой. – Воистину недаром мы повстречались у дверей храма Аполлона. Именно ты и будешь тем смертным, кто донесёт молву о моих блистательных подвигах до каждого грека. Просто великолепная мысль! Полагаю, папуля возражать не будет.

***

Зевс на Олимпе одобрительно кивнул.

***

Так состоялась величайшая в истории древней Греции встреча.

Глава 5 ПОДВИГ ПЕРВЫЙ: НЕМЕЙСКИЙ ХОМЯК

Сын персеида Сфенела Эврисфей родился в тот же день, когда родился и великий Геракл. Стоит напомнить, что появился на свет он немного раньше сына Зевса, чему в немалой степени способствовал очередной, спровоцированный неугомонной богиней Герой, коварный заговор. Недоношенный малыш к удивлению всех своих родственников вымахал за неделю во взрослого тридцатилетнего мужика с ужасным характером и с совершенно умопомрачительным набором всевозможных болезней, начиная от ревматизма с насморком и заканчивая метеоризмом с косоглазием.

Вот что значит несправедливая жестокая судьба. Несчастный Эврисфей, павший жертвой интриг жестоких богов, лишний раз доказывал известный каждому смертному факт - с неба многострадальной Аттикой управляют исключительно подлые мерзавцы.

Естественно, Эврисфей был в курсе, что вскоре к нему явится сам великий Геракл, который по его Эврисфея велению исполнит любые двенадцать поручений, любой сложности и риска. Такое положение вещей Эврисфею очень даже нравилось. Он рассчитывал сполна отомстить несправедливым олимпийцам и досадить, если не самим богам, то хотя бы их могучему любимому сыночку.

Что и говорить, ненавидел Эврисфей Геракла лютой ненавистью, даже несмотря на то, что никогда героя в глаза не видывал. Ненавидел и страшно боялся. Он и сам порою не мог объяснить этот свой патологический страх перед сыном Зевса. Хотя, консультировавший беднягу знаменитый греческий лекарь Зигмундис Фрейдиус, окрестил этот страх Эврисфея «гераклофобией».

Что ж, пускай будет «гераклофобия». Эврисфею от знания названия своей психической болячки легче не становилось.

Как бы там ни было, но он страшно обрадовался, когда узнал, что в Тиринф уже спешит на золотой колеснице великий герой в сопровождении личного профессионального хрониста.

- Что ж лети-лети, голубок, - противно захихикал Эврисфей, громко чихая. - Я уже приготовил для тебя первое задание. Вся Аттика будет над тобой хохотать… а это уж, поверь мне, только самое начало…

И желчный злодей с удовольствием высморкался в огромный влажный платок.

***

В самом Тиринфе Эврисфея как назло не оказалось и Геракл здорово по этому поводу разозлился. Аполлон как всегда всё перепутал и, как выяснилось чуть позже, Эврисфей жил рядом в Микенах, в неприступной горной крепости. Услышав об этой самой крепости, сын Зевса лишь скептически усмехнулся.

- Нет такой крепости, которую не смог бы разрушить великий Геракл! – громко провозгласил герой, недружелюбно посматривая на посланца Эврисфея некоего Копрея.

Копрей невозмутимо стоял перед сыном Зевса и никакого восхищения по поводу их встречи не проявлял.

- Эврисфей не хочет, чтобы ты въезжал в Микены, - довольно бесцветным голосом сообщил посланец.

- Это, интересно, за каким таким сатиром? – возмущённо спросил Геракл и они с Софоклюсом недовольно переглянулись.

Копрей пожал плечами.

- Понятное дело, что вы можете проигнорировать его просьбу. Что ж езжайте, коль вам не дорого собственное здоровье.

- Любезнейший, - вмешался Софоклюс, - соизволь объяснить нам, что ты имеешь в виду?

- Эврисфей сейчас болен, - ответил посланец, - дизентерией.

- Дурак не мыл руки перед едой, - повернувшись к Гераклу, знающе пояснил Софоклюс.

- Хорошо, - кивнул великий герой, - значит, нам придётся общаться с болезным через тебя?

Копрей меланхолично кивнул.

- Что ж, отправляйся к своему засранцу и передай ему, что сын Зевса готов выполнить его первое поручение.

- Не вижу в этом никакого смысла, - безразлично отозвался посланец, - ибо Эврисфей уже дал мне надлежащие распоряжения по поводу твоего, Геракл, первого задания.

- Ну-ну, - тут же засуетился Софоклюс, извлекая из заплечной сумки свежую восковую дощечку.

Копрей слегка пожевал губами и медленно возвестил:

- В некоем городе Немеи, что расположен на северо-востоке Пелопоннеса, по слухам завелось ужасное кровожадное чудовище, которое ежедневно опустошает окрестности.

- Ух ты! – радостно восхитился Геракл. – Скорее скажи мне, что это за чудовище? Гигантский лев или, может быть, пещерный медведь?!!

- Нет, - покачал головой Копрей.

- Тогда, кто же это?!!

- Хомяк!

- КТО?!!

Софоклюс с Гераклом даже глаза вытаращили от изумления.

- Хомяк, - спокойно повторил Копрей и, деликатно прикрыв рот ладонью, зевнул.

- Ты что, коротышка, издеваешься надо мной?!! – прорычал сын Зевса.

- Никак нет, - тут же поспешно ответил посланец. – Отправляйтесь в Немею и сами расспросите местных жителей. Уверяю вас, что каждый из них подтвердит мои слова.

- Мне это не нравится, - решительно заявил Софоклюс, пряча дощечку. – Геракл, по-моему, из тебя хотят сделать полного идиота, этакое посмешище на всю Грецию.

Сын Зевса натужно шевелил извилинами.

- Да, - наконец согласился он, - скорее всё так и есть. Но ведь я дал слово самому Зевсу! В любом случае у меня нет выбора. Едем в Пелопоннес!

- Что мне передать Эврисфею? – напомнил о себе, стоящий рядом с колесницей Копрей.

Геракл сверкнул глазами.

- Передай этому недоноску, что когда я выполню все его дурацкие двенадцать поручений, то лично явлюсь к нему в Микены и сверну его чахоточную цыплячью шею.

Посланец кивнул и неспешно потопал прочь.

- Весьма опрометчивые слова, - недовольно покачал головой Софоклюс. – Геракл, ты меня удивляешь. Не иначе как ослеплённый гневом произносил ты эти жуткие угрозы. Неужели ты не понимаешь, что ещё больше озлобишь этого мерзавца. Ведь он и так уже видит тебя в фамильном склепе в белых сандалиях. Теперь уж Эврисфей точно постарается, дабы один из этих двенадцати подвигов стал для тебя последним.

- Не дождется! – рявкнул в ответ великий герой. – Не затем я на белый свет явился, чтобы лебезить перед всякими недоношенными уродами. Да я его, если бы не Зевс… вот этими самыми руками… в бараний рог… Но…

- Как всегда есть одно маленькое «но»! – усмехнулся историк.

- Воля отца - закон! – с большим почтением закончил Геракл, разглядывая среди облаков Летающий Остров.

***

Прибыл сын Зевса в город Немеи и несколько растерялся. Куда идти, кого спрашивать?

- Мой друг, доверься мне, - воскликнул Софоклюс и повёл могучего героя в первое попавшееся на дороге питейное заведение.

Сели за стол.

Заказали вина.

- Значит так, - историк заговорщицки склонился к уху Геракла, - слушай меня и лучше не перебивай. Прямо сейчас ты идёшь к хозяину этой забегаловки и громко заказываешь всем присутствующим за свой счёт лучшего и самого дорогого вина.

- С чего бы это? – возмутился герой.

Софоклюс весело подмигнул:

- Халявщик, находка для спартанского шпиона!

Подивившись мудрости учёного приятеля, Геракл подошёл к владельцу питейного заведения и, грохнув на прилавок перед ним новенький золотой талант, утробно проревел:

- Всем лучшего вина за счёт великого Геракла!!!

- Ура-а-а-а… - тут же закричали присутствующие и, отпихивая друг друга, ринулись к оторопевшему хозяину.

- Друзья, - громко возвестил Софоклюс, когда жители Немеи основательно нализались, - скажите нам скромным путешественникам, волей случая забредшим в ваш гостеприимный город, что за ужасные слухи бродят по Аттике о том, что якобы в ваших лесах завелось жуткое чудовище.

- Завелось, - подхватили местные жители, - так и есть, завелось, что б ему пусто было.

- Совершенно кошмарное создание, - добавил хозяин забегаловки, - немейский хомяк!

Геракл с Софоклюсом насторожились.

- А можно подробней? – попросил историк.

- Конечно можно, - кивнул хозяин. – Обитает этот хомяк, как говорят в местных горах. Топчет посевы, ворует скот, птицу. Ветряную мельницу вот давеча разрушил.

- Лопасти, лопасти сожрал, - прокричал кто-то из веселящихся пьянчуг.

- Вот так и живём в каждодневном страхе, - горько вздохнул владелец питейного заведения, - не случалось ещё у нас более ужасной напасти.

- Ну а кто-нибудь из вас этого самого хомяка видел? – продолжал свои расспросы неугомонный Софоклюс.

- Я видел! – кивнул странного вида сухощавый грек. – Щёки во, когти с локоть и зубы передние словно бивни… так и щелкают.

- Хорош врать, Агейптос, - закричали остальные, - ты же после третьей кружки регулярно с Дионисом общаешься. Да не слушайте вы этого беспробудного алкоголика.

Геракл только задумчиво хмыкнул, но вслух ничего не сказал. Бог виноделия Дионис действительно часто спускался к смертным дегустировать качество местного вина.

Софоклюс в отчаянии всплеснул руками, а присутствующие нестройными голосами запели старую застольную песню «Как фавн пастушку соблазнял».

Покинув питейное заведение, Геракл с Софоклюсом направились к припаркованной невдалеке колеснице, от бортов которой кто-то уже пытался отодрать золотую обшивку, слегка поцарапав благородный металл.

- Найду, урою! – пообещал неизвестным хулиганам сын Зевса, тряпочкой протирая сияющие борта.

- Что-то тут с этим хомяком нечисто, - вслух рассуждал Софоклюс, прогуливаясь вокруг колесницы. – Меня всё не покидает стойкое чувство, что врут они всё.

- После десятка кружек крепкого вина? – удивился Геракл. – И не у таких бы забулдыг языки развязались. Зевс вот, бывает, как выпьет, да как загрузит о каком-то безвоздушном пространстве с иными мирами…

- Да нет же, - историк поморщился, - такое впечатление, что все эти россказни были заранее рассчитаны на наши уши!

- Ничего такого я лично не заметил, - пожал плечами великий герой и, подышав на золото, с любовью протёр его мягкой тряпочкой.

- Опа! – воскликнул сын Зевса, увидав на заднем запыленном борту колесницы выведенную пальцем надпись «ПОМОЙ МЕНЯ!».

- Ох, найду…

И Геракл сквозь зубы многоступенчато выругался.

- Что ж, - Софоклюс растерянно развёл руками, - осмотрим местные горы. - Хотя почему-то лично мне кажется, что ничего дельного мы там с тобой не найдем.

***

Осмотр Немейских гор поверг Геракла в окончательное уныние.

Никакими чудовищными хомяками здесь даже и не пахло, не немейскими, не пелопонесскими, не коринфскими…

- Что-то в этом роде я и предполагал, - кивнул Софоклюс, осматривая небольшую тёмную пещеру.

У входа в кривой разлом валялись пустые кувшины из-под вина, куриные кости и сломанная старая кифара без струн.

- Как ты думаешь, Геракл, если бы в этих горах обитало чудовище, кто-нибудь стал бы устраивать на склоне гульбище, тем более ночью?

- Почему ночью? – спросил великий герой, шевеля кустистыми бровями.

- Ну а это, по-твоему, что?

И Софоклюс красноречиво указал на горку золы от недавно горевшего у пещеры большого костра.

- Действительно, - согласился сын Зевса, теребя заросший густой бородой подбородок. – Странные вещи здесь творятся, мистические!

- Да какая там мистика, - усмехнулся историк, - байки невежественных кретинов. Нужно смотреть правде в глаза и всегда замечать мельчайшие детали. Вот ты, Геракл, когда мы к горам шли, ничего странного не заметил?

- Гм… - озадаченно кашлянул сын Зевса.

- А я заметил, - продолжил Софоклюс, - что крестьянские поля вокруг вовсе не вытоптаны и все колоски аккуратно кем-то собраны. Да и лопасти у единственной мельницы не откушены, а весьма профессионально сняты.

- Ты хочешь сказать украдены? – оживился Геракл.

- Скорее, аккуратно демонтированы для отвода глаз, - прищурившись, предположил историк.

- Да что же в конце концов здесь творится?!! – в сердцах воскликнул сын Зевса и даже топнул ногой, вызвав небольшой камнепад.

Софоклюс почесал блестящую залысину.

- Мне нужно крепко подумать! – ответил он. – Желательно в спокойной расслабляющей обстановке. Собрать, так сказать, все факты в один клубок, из которого удастся вытянуть ниточку здравого смысла…

Но спокойно поразмыслить Софоклюсу так и не удалось, поскольку заглянувший в очередную пещеру Геракл весело прокричал:

- Гляди, Софоклюс, здесь такая же штучка, как и у меня!!!

И сын Зевса указал на болтающийся у себя за спиной львиный хвост.

Историк в ужасе перевёл взгляд на вход в пещеру, из которого высовывалась тёмно-коричневая, пушистая кисточка.

- Не-е-е-е-т! – истошно завопил Софоклюс, но было поздно.

Со счастливой улыбкой Геракл уже наступил на зловещую мягкую «такую же штучку».

***

Лев, к счастью, оказался небольшим, но жутко настырным.

- Где же я оставил эту сатирову колесницу? – недоумённо вопрошал сын Зевса, перепрыгивая на бегу через острые скалистые выступы.

Софоклюс, сидящий на шее у мчащегося по холму героя, зычно командовал:

- Налево, теперь направо, он не отстает, ещё быстрее…

Похоже, что азартная погоня зверя только развлекала.

Как вскоре выяснилось, особо хищника привлекал болтающийся за спиной Геракла хвост. Лев прыгал, подскакивал и всё норовил схватить зубами весело болтающуюся кисточку, а заодно и вцепится в незащищенный бронёй зад Геракла.

- Учти, друг, - прокричал сверху Софоклюс, - если он тебя цапнет, придётся принимать отвар от бешенства из перезревшего кумквата. У него жуткая побочка – шерсть на ладонях густо вырастает. У меня вот однажды племянник сбесился, после того как его злобная тёща покусала, полгода потом мучился бедолага по лесам прятался от людей.

Сын Зевса благоразумно прибавил скорости.

- Вижу дерево! Кажется это бук! – обрадовано возвестил историк. – Скорее, это наш единственный шанс!

Геракл сделал над собой просто титаническое усилие и, значительно оторвавшись от рычащего преследователя, ловко забрался на дерево, предварительно подсадив ругающегося на чём свет стоит Софоклюса.

Хищник добежал до дерева, когда оба грека уже спокойно сидели на крепкой верхушке.

- Думаешь он обиделся на меня за то, что я наступил ему на хвост? – предположил сын Зевса, глядя на лежащего внизу царя зверей.

- Скорее его привлёк твой… м… м… м… несколько экзотический наряд, - в свою очередь предположил Софоклюс.

- Ну конечно же! – обрадовался Геракл. – Ведь на мне шкура лёвы и внизу тоже вроде как лёва! Гм… думаешь, они родственники?

- Кто?

- Ну, мой лёва и этот.

- Ну, если учитывать, что одного из них ты убил…

- Да в том-то и дело, - покачал головой великий герой, - не убивал я его, а уже дохлого в лесу нашёл.

- А я слышал несколько иную версию, - усмехнулся историк, - нехорошо врать личному хронисту. Вот как раз мне врать дозволяется. А ты, как основной первоисточник, должен всегда говорить только правду и ничего кроме правды. Потом уж я сам решу, что выбрасывать из твоего рассказа, что утаить, а что и вовсе переврать. Короче, лучше оставляй враньё мне, профессионалу.

- Договорились! – грустно кивнул Геракл.

Лев внизу с подвыванием зевнул и вроде как собрался малость прикорнуть перед сытным обедом.

- М-да, похоже, это надолго, - посетовал историк и полез в сумку за восковой дощечкой.

- Лёва, лёва, - тихо позвал Геракл.

Лев внизу задвигал ушами и нехотя открыл правый глаз.

- Это не я твоего родственника завалил, - начал вовсю оправдываться сын Зевса. – Он сам помер подавившись толстой овцой из моей отары.

Но царь зверей все эти объяснения холодно проигнорировал и вскоре умиротворённо задремал.

- Слушай, - засунув острую костяную палочку за ухо Софоклюс с интересом посмотрел на героя, - почему бы тебе не перестать придуриваться и не спуститься вниз, дабы раз и навсегда проучить эту глупую кошку?

- Не понял?

- Спустись и задуши его в своих могучих объятиях!

- Задушить лёву?!! – в ужасе зашептал Геракл. – Да ты ЧТО?!!

- А в чём, собственно, дело? – удивился историк. – Тоже мне защитник животных нашёлся. Если ты ещё не понял, то я тебе поясню: ЭТОТ ЛЕВ ХОЧЕТ НАС СЪЕСТЬ!!!

- Маловат он для такого подвига, - с сомнением отозвался сын Зевса.

- Ну если даже и не съест, то просто загрызёт. Я же тебе уже говорил.

- Всё равно!

- Что всё равно?

- Я не стану убивать льва!

- О, Зевс, объясни мне, почему?

- Потому что я родился под созвездием льва! – огрызнулся Геракл.

- А… ну тогда, - извиняющимся тоном протянул Софоклюс, - что ж покорно подождём пока он издохнет с голоду.

- Да нет, это вряд ли, - как-то уж чересчур зловеще усмехнулся герой и историк ненароком подумал, а не спихнёт ли сын Зевса его сейчас вниз и тем убьет сразу двух зайцев. Накормит голодного друга льва, а заодно освободит себе путь на все четыре стороны, пока хищник будет лакомиться бренными останками несчастного Софоклюса.

Но Геракл вопреки идиотским предположениям историка лишь поудобней устроился на толстых ветках и, смежив веки, сонно проговорил:

- Вот ты хотел спокойно поразмыслить об этом запутанном деле немейского хомяка. Вот и поразмысли, а я пока часок - другой вздремну.

«М-да, поразмыслишь тут спокойно», - недовольно подумал Софоклюс, с опаской поглядывая на вовсю храпящего внизу льва, и вскоре к взрыкивающему храпу царя зверей добавилось героическое сопение задремавшего Геракла.

***

Историк и сам не заметил, как тоже слегка прикорнул.

Проснулся Софоклюс чуть погодя и, широко раскрыв глаза, увидал приближающегося к дереву высокого полуобнажённого мужчину. Лев внизу также проснулся, разглядывая дерзкого незнакомца с глубочайшим гастрономическим интересом.

- Эй, Геракл! – тихо позвал историк, похлопав героя по могучему плечу.

- Как? Что? Где?!! – встрепенулся сын Зевса, едва не свалившись с дерева.

И это непредвиденное падение героя вполне могло закончиться для отдыхающего внизу льва весьма плачевно.

- К нам гости.

- Да это же Гермес! – расплылся в улыбке Геракл. – Эй, парень, давненько не виделись.

- Что, сидите? – в свою очередь улыбнулся Гермес.

- Врау-у-у-у… - выдал лев и стал с ленцой подниматься на лапы.

- Лежи, блохастый, - коротко бросил хищнику вестник богов и царь зверей, как ни странно, подчинился.

- Да вот сидим, как видишь, - смущённо ответил великий герой, - тебя, наверное, Зевс послал?

- Он самый! Сказал, что так ему неинтересно. История стоит на месте. Зависла так сказать… Короче, слезайте с дерева.

- А лёва?

- Какой лёва?

- Ну этот, что внизу.

- А этот…

Вестник богов наклонился и выдрал из растущих рядом с высоким буком кустов большую хворостину.

- А ну пошёл-пошёл…

Лев недовольно взрыкнул, получил по усам хворостиной и тем удовлетворившись горделиво затрусил в сторону речки.

- Этот лев ненастоящий, - пояснил Гермес, выбрасывая хворостину.

- Как это ненастоящий? – спросил неуклюже спрыгивающий с дерева Софоклюс. – Ой, мамочка… кажется я сейчас навернусь…

- Да вот так, он ручной, любимый домашний питомец правителя Немеи.

- Так чего же это он по горам бегает, а не у правителя Немеи во дворце сидит?

- А он очень любознательный, - пояснил божественный вестник, - вы как дураки бежали, а он с вами познакомиться хотел, дружески обнюхать, дать лапу…

- Оттяпать голову, - продолжил за Гермеса спустившийся с дерева следом за историком Геракл.

- Да говорю же он абсолютно ручной! – всё не унимался Гермес.

- А я вот слышал, - прищурясь добавил сын Зевса, - что правитель Немеи недавно куда-то запропастился. Все его ищут, гонцов вот по соседним городам разослали, а его всё нет и нет.

Софоклюс почесал оттопыренное ухо, за которым торчала острая палочка для письма:

- Вообще-то лично мне лев показался довольно сытым. Не в этом ли суть секрета внезапного исчезновения славного правителя?

- Ты это о чём? – не понял Геракл.

- Да так фантазирую.

- Ладно, весело тут с вами, но нужно мне на Олимп возвращаться, - усмехнулся Гермес, подкручивая регуляторы подачи топлива на своих реактивных сандалиях.

- Вестник, погоди! - внезапно вскричал впавший в состояние глубокой задумчивости историк. – Ты случайно не знаешь вам, олимпийцам, в этой самой Немее регулярно жертвы приносят?

- Да сатир его знает, - пожал плечами Гермес, - нужно у Зевса спросить… Ладно, отойдите подальше, полетел я…

И слегка подпалив траву, огненогий посланник богов исчез в направлении Олимпа.

- Чего это ты его расспрашивал? – всё удивлялся Геракл. – При чём тут эти жертвоприношения?

- Кажется, я всё понял! – торжественно объявил Софоклюс. – Я только что разгадал загадочную тайну немейского хомяка!

- Ну-ка, ну-ка…

- Не всё сразу. Видишь, вон тот симпатичный лиственный лесок с речушкой?

- Ага, туда ушёл лёва.

- Да именно. Сейчас мы тоже туда пойдём и кое-что поищем.

- А точнее?

- Точнее? Ну, некое несоответствие пейзажу. Слишком зелёную траву, либо подозрительно одинаковые деревья.

- Да это запросто, - обрадовался сын Зевса, - я уже отсюда вижу, вон у того холма трава слишком ядовитого цвета.

- Скорее туда! – возбуждённо вскричал историк.

Добежав до холма Софоклюс внимательно осмотрел землю и, наклонившись, ловко поддел спрятанное в высокой траве большое медное кольцо.

- Геракл, помоги…

Геракл помог, открыв в земле прямоугольный проход. Из тёмной дыры ароматно пахнуло копченостями. Софоклюс осторожно ступил на скрипнувшую деревянную лестницу, затем зажег лучину и медленно спустился вниз.

- О… - восхищённо донеслось из подземного тайника.

- Что там? – крикнул сын Зевса.

- Прыгай сюда…

Геракл спрыгнул и восторженно прицокнул языком.

Огромный подземный склад всевозможной снеди просто поражал воображение. И чего тут только не было: пифосы с вином, всевозможные соления, сушеное мясо с ягодами, заморские специи, зерно в специальных мешках, копчёная птица, сушёная рыба… всего и не перечислишь.

- Поселиться здесь что ли? – мечтательно произнёс сын Зевса.

- Гляди, - Софоклюс указал на лежащие в углу снятые с мельницы лопасти.

- Ага! – кивнул Геракл, плотоядно шевеля античным носом. – Итак, с чего начнём? Я предлагаю вон с той аппетитной баранины.

- Здесь нельзя ничего есть, - покачал головой Софоклюс.

- Но почему?!! Оно ведь ещё не испортилось?

- Это пища богов!

- Как так?

- Всё это утаили от олимпийцев местные жители. Вместо того, чтобы приносить богам жертвы они вероломно, скорее всего по ночам, сносили всё сюда в свой тайный склад.

- А как же хомяк?

- Никакого немейского хомяка никогда не существовало, - рассмеялся историк. – Я сразу это понял, как только про жуткую напасть услышал. Всё это выдумка, причём не очень оригинальная. Мол, всё сожрало чудовище и богам спрашивать не с кого.

- Да-а-а-а… дела, - ошарашено протянул Геракл. - Честно говоря, я бы ни за что не догадался, так бы и искал в горах этого идиотского хомяка.

- Скажи спасибо, что у тебя есть такой наблюдательный личный хронист, - снова рассмеялся Софоклюс.

Когда греки выбрались наружу, наверху их уже поджидал вестник богов Гермес.

- Ну, ребята, - с восхищением произнёс он, - спасибо вам! А Зевс всё гадает, почему эти немейцы жертвы перестали приносить, совсем что ли обнищали или может год у них неурожайный вышел.

Из парящего рядом с Гермесом небольшого облачка появилась смазливая физиономия Эрота.

- Ну ладно, кончайте там трепаться, - склочно выкрикнул бог плотской любви, - я включаю конвейер. Гермес, грузи хавку!

- Вам помочь? – с готовностью предложил Геракл.

- Да нет, - махнул рукой божественный вестник, - как-нибудь и сами справимся…

Глава 6 ПОДВИГ ВТОРОЙ: ЛЕРНЕЙСКАЯ ГИДРА

На обратном пути в Тиринф, трясясь в боевой золотой колеснице, Софоклюс поспешно творил строки великого эпоса.

- Твои враги, Геракл, станут кусать себя за уши…

- Это хорошо! – согласился сын Зевса. – Но позволь полюбопытствовать, с какой стати?

- Коварный план Эврисфея с треском провалился, - принялся пояснять Софоклюс, - ему не удалось тебя опозорить. Представляю, как он гаденько хихикал, думая, что ты, Геракл, потный и злой бегаешь сейчас по горам Немеи в поисках дурацкого хомяка.

- Несуществующего хомяка! – поправил историка герой.

- Ну да, ну да. Но всё произошло не так, как того хотелось бы Эврисфею. На Олимпе все довольны. Зевс наверняка пир закатит. Полагаю, твоему временному повелителю уже сообщили о нашем триумфе.

- Это уж наверняка, - улыбнулся Геракл.

- Вот и хорошо. Значит дело осталось за малым, запечатлеть всю эту историю, так сказать, для простого народа, а также для далёких потомков и прочих причастных…

- Просто отличная идея! – согласился великий герой, свистом понукая несущихся галопом лошадей.

- Естественно, - продолжил Софоклюс, - ни о каком немейском хомяке не может идти и речи. Надо бы придумать какое-нибудь действительно страшное чудовище.

- Двухголовый великан, - с ходу предложил сын Зевса.

- М… м… м… не годится, банально и уже было.

- Ну тогда скунс-убийца!

- Нет, также не подходит, тем более что скунсы в Греции не водятся.

- Медведь-шатун…

- Избито…

- Огнедышащий змей…

- Э, нет, братец, это вообще не из нашего национального эпоса, это из сказаний народов, что проживают за краем земли.

- Тогда пусть это будет лев!

- Лев?

- Ну да, тот самый, что так навязчиво хотел с нами познакомиться.

- А что, это идея! – воспрянул духом Софоклюс. – И звучит очень даже неплохо «Немейский лев». Только я его сделаю гигантским и весьма кровожадным.

- Валяй, - благодушно разрешил сын Зевса.

- А ну-ка придержи лошадок, я эпос набросаю…

Геракл послушно приструнил лошадей и Софоклюс, пожевав конец костяной палочки, изящно написал:

Подвиги Геракла: подвиг первый – Немейский лев.

- Заголовок ничего, - похвалил сын Зевса, - у меня бы вышли сплошные каракули.

Историк кивнул и чуть ниже почерком помельче начал:

Немейский лев-людоед, порождённый пьяной связью Тифона с Эхидной был просто невероятной величины. Проживал он в горах около славного города Немеи, ежедневно опустошая многолюдные окрестности, которые очень скоро стали малолюдными. Жители Немеи были как на зло все упитанные и жизнерадостные, так что голодная смерть распоясавшемуся чудовищу в ближайшие десять лет явно не грозила.

Но тут, к несчастью для коварного хищника, прознал о творящихся в Греции кровавых безобразиях некий Эврисфей, который и послал в Немеи великого, могучего героя Аттики Геракла Олимпийского…

- Лихо чешешь! – подивился расторопности Софоклюса сын Зевса. - Значит вот она какая твоя история. Всё красиво и очень правдоподобно.

- И главное, - тут же быстро добавил учёный, - никогда ничего точно не проверишь!

***

Прибыв в Тиринф, Геракл снова застал там верного посланца трусливого Эврисфея. Присев на камень у перекрёстка, Копрей умиротворённо дремал, по всей видимости ожидая приезда сына Зевса с самого утра.

- Эй, приятель, как там поживает наш общий знакомый? – прокричал Геракл, резко останавливая колесницу.

- Что-что? – испуганно переспросил Копрей, мгновенно проснувшись.

- Как там Эврисфей, говорю?

Посланец сокрушённо покачал головой.

- Что, по-прежнему хандрит? – удивился Софоклюс.

- Беднягу свалил очередной острый приступ диареи, - скорбно ответил Копрей.

- Так-так, - усмехнулся сын Зевса, - не иначе приступ с ним случился после того, как он вспомнил о моей недавней угрозе.

- Да-да, я передал Эврисфею твои слова.

- Ладно, сатир с ним с Эврисфеем, что там за второе задание, я хотел бы поскорее о нём узнать.

Копрей наклонился и нервно зашарил руками, раздвигая высокие стебли придорожной травы.

- Что случилось? – встрепенулся Софоклюс.

- Где-то здесь я оставил восковую дощечку с заданием, - пояснил посланец, - куда же она запропастилась?

- А ну-ка повернись! – вдруг ни с того ни с сего гаркнул Геракл.

- Извини, что сделать?

- Повернись кругом, тупица!

Копрей обиженно поджал губы, но просьбу героя выполнил.

- Что ж, я так и думал, - вздохнул сын Зевса.

Восковая дощечка намертво приклеилась к седалищу посланца, нелепо болтаясь на длинной одежде.

- Ой, по-моему, я на неё сел, - засуетился Копрей, стягивая через голову серую хламиду.

Подошёл Софоклюс, поглядел на размытые останки мелко написанного текста.

- Восстановлению не подлежит! – вынес неутешительный вердикт историк.

Геракл снова вздохнул:

- Давай, остолоп, по памяти…

Копрей наморщил лоб.

- Что-то там было по поводу Лернейской Гидры. Хоть убейте не знаю, что это такое. Но вот где это искать, помню хорошо. Езжайте в Арголиду. Там на берегу небольшого залива расположен город Лерны. Гидра находится в местных болотах, больше я, увы, ничего не смогу вам сказать.

- Спасибо и на этом, - кивнул Софоклюс.

- А что мне передать Эврисфею?

Сын Зевса улыбнулся:

- Передай недоноску, что перед тем как его порешить, я сперва вырву ему его вредоносный язык!

- Хорошо, я передам твои слова!

Геракл довольно кивнул и, развернув колесницу, на глаз прикинул, сколько им с Софоклюсом придётся ехать до Арголиды. Получалось всего ничего, с короткими остановками в придорожных питейных заведениях где-то часа полтора.

***

Но по пути в Арголиду случилось непредвиденное.

Поначалу Геракл особого внимания на мчащуюся сзади чёрную колесницу не обращал. Ну мало ли, какой-то придурок вдруг возомнил себя на ипподроме. Но странный преследователь всё не отставал, постепенно нагоняя повозку сына Зевса.

- Что это ещё за местный лихач тут нашёлся? – с неудовольствием проворчал Геракл и не думая прибавлять скорости.

Софоклюс присмотрелся.

- К сожалению, из-за пыли ни сатира не разобрать.

- Танат побери эти дороги! – воскликнул великий герой, когда золотая колесница резко подскочила на выбоине.

- По-моему, он собирается сделать опасный обгон, - быстро предупредил Софоклюс.

- Пусть обгоняет.

- Ты его пропустишь?

- А почему бы и нет? Нам лишняя задержка в дороге ни к чему, хотя по морде этому наглецу съездить, конечно же, следовало бы, чисто в профилактических целях.

Две колесницы поравнялись.

Теперь ничто не мешало рассмотреть лихого возницу. Возница оказался атлетически сложённым молодым человеком с длинными чёрными волосами и короткой аккуратной бородкой. Поверх лёгкой туники на нём были надеты кожаные доспехи. Голову венчал остроконечный шлем, в ножнах меч. Непонятно.

- Хэй-хэй-хэй… - азартно выкрикнул незнакомец и, нагло повернувшись к Гераклу, медленно вытянул в его сторону сжатую в кулак правую руку и так же медленно выставил вверх средний палец.

Сын Зевса несколько раз моргнул, отказываясь верить увиденному.

- Какого рожна?!! – гневно вскричал Софоклюс, и это вывело Геракла из временного ступора.

- Никто, - яростно проревел герой, - НИКТО не смеет безнаказанно оскорблять великого сына Зевса…

Прокричав это, Геракл передал вожжи Софоклюсу, а сам схватился за верный лук.

Глаза у дерзкого незнакомца резко округлились. Хлестанув взмыленных лошадей, он легко вырвался вперёд и в туче жёлтой пыли скрылся за каким-то неприметным поворотом.

- Разрази меня Крон! – отчаянно выругался сын Зевса, разочарованно опуская уже натянутый лук с длинной стрелой. – Кто это был?

Софоклюс в ответ пожал худыми плечами:

- Кем бы он ни был, но теперь он долго не проживёт.

- Это уж точно! – мрачно подтвердил Геракл. – Теперь я его и из долины асфодела достану. Каков, однако, наглец!

- М-да, - согласился историк, - нравы в Греции с каждым годом катастрофически падают.

Вдалеке показались высокие стены города Лерны.

- Геракл, сворачивай, - посоветовал Софоклюс, - ведь нам нужны болота, а не сам город.

- Нет, ты мне вот скажи как на духу, что приличному герою делать на каких-то там вонючих болотах? – возмущённо поинтересовался сын Зевса, искусно выводя колесницу на раздолбанную просёлочную дорогу.

- Ну не знаю, - несколько растерялся историк, - Эврисфею, конечно, виднее. Да и какая тебе, в общем-то, разница, если вместе с тобой путешествует профессиональный хронист. Навру с три короба. Такую тебе историю придумаю с этими болотами, что даже великие греческие драматурги позавидуют.

- Гм… - неопределённо хмыкнул великий герой.

- Хорошо, положим, тебе не нравятся болота. Согласен, мерзкое место и ничего хорошего от него ждать не приходится. Тогда чего бы ты сейчас хотел?

- Часок вздремнуть, - мечтательно произнёс Геракл, - на солнышке полежать.

- Ну а как же подвиги?

- А подвиги сами собой как-нибудь сделаются.

- Ну-ну… - Софоклюс с большим неодобрением поглядел на великого спутника.

Через полчаса выехали к болотам.

- Дальше пойдём пешком! – объявил сын Зевса и, спустившись с остановленной колесницы, ловко поскакал по тёмно-зелёным кочкам.

- Эй, погоди! – прокричал историк, не поспевая за скачущим героем. – Мы ведь ничего не знаем об этом месте.

Геракл остановился.

- Болото как болото, не хуже и не лучше других грязных луж. Воняет здесь довольно привычно. Лягушки вон квакают, кулики поют, мошкара над ухом звенит, топкие места ряской затянуты, скукотища.

- Значит где-то здесь и обитает очередное чудовище, - Софоклюс нервно поёжился.

- Ну да, - усмехнулся сын Зевса, - жуткое чудовище вроде немейского хомяка.

- Да кто ж его знает… - осторожно пробурчал историк, поправляя за плечами сумку с драгоценными восковыми дощечками.

Скотина Эврисфей знал, куда их посылать. Видно решил, мерзавец этакий, очередной раз помучить. Комары на Лернейских болотах кусались нещадно. Дышать было решительно нечем, солнце припекало, зловонная жижа под ногами противно хлюпала. Словом сущий кошмар и никакого чудовища не надо.

- Геракл, а Геракл, - через некоторое время с любопытством проговорил Софоклюс, - скажи мне, а отчего тебя комары не кусают?

Сын Зевса лучезарно улыбнулся.

- А я регулярно натираю свои бицепсы розовым маслом, дабы покрасивей смотрелись, в смысле, чтобы блестели словно от пота.

В общем, если кто и страдал во время этого болотного приключения, так это только Софоклюс. А ведь он ничего плохого Эврисфею пока что не сделал.

- Гляди, друг, - через некоторое время удивлённо воскликнул сын Зевса, - вроде как чьё-то жилище невдалеке виднеется!

И впрямь на ровном зелёно-коричневом горизонте вырисовывалось нечто невысокое светлое и вроде как с дверями.

- Заброшенный храм, - тут же смело предположил историк.

- Кому? – недоумённо спросил Геракл. – Местным лягушкам?

Однако приземистое квадратное строение не выглядело заброшенным.

- В таком случае, если это не храм, - принялся на ходу рассуждать Софоклюс, - тогда, пожалуй, это логовище местного кровожадного чудовища. Этой… как ей… хидры!

- Гидры, - поправил оговорившегося историка Геракл и на всякий случай обнажил выкованный Гефестом на светлом Олимпе меч.

Приземистое строение казалось довольно странным, если не сказать несуразным. Во всяком случае в самой Греции таких нелепых коробок никогда не строили. К слегка приоткрытой белой двери вели высокие каменные ступени. Над самой дверью имелась большая надпись, к счастью, на греческом.

Геракл прищурился, но смог разобрать лишь первое слово, дальше шла какая-то нелепая белиберда.

- Гидра, - вслух прочёл сын Зевса, - что ж, выходит, мы уже на нужном месте.

Софоклюс благоразумно спрятался за спиной могучего героя.

***

- Вылезай, гадина! – оглушительно вскричал Геракл, потрясая мечом. – Выходи, уродливая скотина!

- А почему ты вдруг решил, что она именно уродливая? – шепотом вопрошал из-за спины бесстрашного героя Софоклюс.

- М… м… м… - промычал сын Зевса, - а нормальное чудовище будет жить в подобном месте?

Гидра не появлялась, тогда Геракл повторил угрозу, добавив пару «тёплых» слов и даже в сердцах топнул ногой. Но и это к удивлению не помогло.

- Придётся нам самим туда войти, - вздохнул великий герой.

- Ага, - разозлился историк, - войти и оказаться прямо в хитроумной ловушке. Откуда ты знаешь, может этих безобидных на первый взгляд домиков везде тут понатыкано, а внутри обглоданные трупы любопытствующих греческих граждан вроде нас с тобой.

- Софоклюс, не дури! - гневно осадил спутника Геракл. - Мне и так нелегко. Но любую опасную миссию нужно выполнять до конца. Коль назвался героем – полезай в пещеру к циклопу. Не забывай, за нами сейчас с трепетом наблюдает весь Олимп!

- А вот это весьма сомнительно, - возразил Софоклюс, поглядывая на затянутое дождевыми тучами хмурое небо. - Сейчас как хлынет и мы окончательно здесь увязнем.

- Вперёд! – скомандовал Геракл и бухая огромными сандалиями с грохотом вломился в приземистое строение.

Внутри оказалось довольно просторное аккуратное помещение, намного превышающее видимые размеры здания. Сын Зевса даже на всякий случай протёр глаза. Затем вышел наружу, огляделся, снова вошёл.

- Что там такое?!! – прокричал снизу обеспокоенный Софоклюс.

- Ничего, - деловито буркнул Геракл.

- Как так?!!

- А вот сам поднимись и посмотри.

Превозмогая врождённую робость (дикую трусость!), историк осторожно взбежал по ступеням. Заглянул вовнутрь и тихонько присвистнул.

- Несоответствие общей перспективы внутреннему содержанию! – философски изрёк учёный.

- Чего-чего?!! – слегка испугался за рассудок хрониста сын Зевса.

- Непонятка! – коротко пояснил Софоклюс.

- Да это и без тебя ясно.

Войдя, греки затворили за собой дверь и принялись придирчиво осматривать огромное помещение.

Первое, на что они обратили внимание, это далекое равномерное гудение и лёгкая вибрация пола. По стенам помещения были разбросаны непонятные штуковины. Многие из них светились разными цветами, некоторые едва заметно двигались, а кое-где и вовсе загадочно стрекотали.

- Стало быть хозяин отсутствует, - сразу сделал логический вывод Софоклюс.

- Кто отсутствует? – переспросил великий герой.

- Ну этот… или эта… как там её… Гидра.

- Что ж, - кивнул сын Зевса, разочарованно пряча меч в ножны, - мы не спешим и подождём…

***

Ожидание чудовища грозило затянуться надолго и греки решили пока изучить удивительное логовище.

- Лучше здесь ничего не трогать, - посоветовал Софоклюс, в ужасе косясь на два странных прозрачных глаза с дергающимися внутри красными усиками.

- Эх, вот же невезуха! – в сердцах разозлился Геракл. – Даже присесть в этом сарае негде.

Не успел сын Зевса закончить свою гневную тираду, как из стены напротив, словно по команде, выдвинулся небольшой овальный столик и два симпатичных стула. На столике, переливаясь чудесным золотистым содержимым, поблескивал дивный прозрачный сосуд и два небольших кубка.

- Волшебство! – тихо прошептал хронист, восхищённо глядя на столик.

- Возможно, это отрава, - предположил осмотрительный сын Зевса, но любопытство пересилило мрачные опасения.

Аккуратно расположившись за овальным столиком, Геракл деловито откупорил чудо-сосуд и осторожно понюхал пузырящуюся жидкость.

- М… весьма недурственно…

- Что это? – поинтересовался Софоклюс.

- Пахнет перебродившим виноградом!

- Так это вино?

- Возможно, но какое-то странное. В нос бьёт.

- Отравленное?

Сын Зевса задумчиво крутил в руках прозрачный сосуд.

- А вот мы прямо сейчас это и проверим.

- Как именно проверим? – сразу же почувствовал неладное историк.

- На тебе!

- Да ты что, Геракл?!!

- Давай-давай, не бойся, иди сюда.

- Я, хронист, меня нельзя травить!

- Да никто не собирается тебя травить. Ты просто продегустируешь это удивительное вино.

- А если оно отравлено?

Геракл пожал плечами:

- В таком случае тебя будет согревать мысль, что ты спас жизнь величайшему греческому герою, сыну самого Зевса!

- М-да, славная достойная участь, - проворчал Софоклюс, присаживаясь за столик напротив Геракла.

Сын Зевса не спеша разлил пенящееся вино по кубкам и многозначительно уставился на историка.

- Ну хорошо-хорошо, - наконец не выдержал Софоклюс и взял свой кубок.

Опасливо понюхал.

Поморщился.

- Знай же, Геракл, сын Зевса, что если я сейчас умру, то ни одна живая душа в Греции не узнает о твоих знаменитых подвигах.

- Я понимаю, - серьёзно кивнул герой.

- И при этом, по-прежнему, настаиваешь, чтобы я это выпил?

- Настаиваю!

- Ну что ж ты сам напросился!

Историк зажмурился, вздохнул и сделал небольшой пробный глоток. Глупо моргнул, похлопал губами, отрыгнулся и, закатив глаза, медленно сполз на пол.

- Софоклюс!!! – в ужасе закричал Геракл, бросаясь к хронисту. – Не смей умирать, скотина, ты обязан закончить мой эпос!

Лежащий на полу без движений историк открыл правый глаз.

- Я так и знал, - грустно посетовал он.

- Ты это о чём? – несколько опешил сын Зевса.

- Моя скромная персона тебя нисколько не беспокоит, тебе главное твой эпос, твои великие подвиги! Геракл, по-моему, ты закоренелый эгоист.

Отряхнув львиную шкуру, могучий герой демонстративно вернулся обратно за столик.

- Хорошо, я эгоист, - согласно кивнул он, - но тогда ты жалкий комедиант. Ведь на какую-то долю секунды я и впрямь решил, что вино отравлено.

- Да нет, очень даже неплохой напиток, - Софоклюс с кряхтением поднялся с пола. – Единственный, на мой взгляд недостаток, за язык сильно щиплет, а в остальном… Весьма недурственно!

Геракл пригубил из своего кубка. Подержал странную жидкость во рту, медленно проглотил, прислушался к внутренним ощущениям.

- Хорошо пошла!

- Ну, я и не сомневался, - хихикнул историк.

Сын Зевса залпом допил свой кубок и разлил по новой.

В общем, тихонько пьянствуя, греки не сразу обратили внимание на приближающиеся чавкающие шаги.

- О, слышишь! – Софоклюс резко вскочил из-за стола, в страхе таращась на входную дверь.

- Сюда идёт, - сразу определил Геракл, вытаскивая меч. – Наверняка это сама Гидра после тяжёлого трудового дня домой топает.

Чавканье внезапно оборвалось, сменившись зловещим грохотом. Чудовище тяжело ступило на каменные ступени. От каждого его шага болотный домик с дребезжанием содрогался.

- Я лучше стану за дверью, - свистяще прошептал Геракл, - а ты, приятель, послужишь для чудовища приманкой.

- Не хочу я быть приманкой! - истерично завопил Софоклюс. – То вино непонятное дегустируй, то Гидру отвлекай. С тобой, Геракл, не соскучишься, того и гляди в оба, чтобы сандалии ненароком не отбросить.

- Да тише ты!

- Не буду я никого приманивать…

- Ладно, полезай под стол и заткнись! – скривился сын Зевса, на цыпочках подкрадываясь к двери.

За дверью что-то с грохотом обрушилось.

- Уау-у-у-у… - донеслось снаружи, и тяжёлая поступь возобновилась.

- О, Зевс вседержитель, - заскулил сидящий под столом историк.

Дверь начала медленно приоткрываться. Азартно закусив кончик языка, герой поднял меч, готовясь одним точным ударом отсечь страхолюдине голову, причём возможно что и не одну.

Дверь со скрипом приоткрылась, но не полностью, на пороге возникла неопределённая тень.

- Геракл, я знаю, что ты где-то там, - до боли знакомым голосом произнесла лернейская гидра, - не вздумай откалывать свои любимые штучки. Это я, бог Гермес!

- Что?!! – слегка растерявшись переспросил сын Зевса.

- Кто?!! – высунулся из-под стола Софоклюс.

- Я вхожу! – предупредил божественный вестник, широко распахивая дверь.

Геракл разочарованно опустил меч.

- Ага, значит вы оба здесь, - усмехнулся Гермес и, грохоча железными сандалиями, медленно вошёл в нелепый домик. – Я чуть ногу не сломал там на ступеньках, коленом о камень грохнулся, неблагодарная танталова работа!

- А где Гидра? – справившись с удивлением злобно вопросил сын Зевса.

- Какая Гидра?

- Лернейская!

- Ах вот ты о чём, - вестник богов звонко рассмеялся, - вот она твоя гидра…

И Гермес обвёл руками помещение, указывая на странные мигающие стены.

- Не понял, - Геракл в замешательстве тряхнул головой.

- Ну… как тебе объяснить, - задумался божественный вестник, - тут внизу под болотом протекает огромная подземная река и там же внизу располагается подземная электростанция, снабжающая энергией ваши атмосферные генераторы.

- Что ты сказал снабжающая? – спросил выбравшийся из своего укрытия Софоклюс.

- И чем? – добавил, по-прежнему, ничего не понимающий Геракл.

- А… не важно, - беззаботно отмахнулся Гермес от не в меру любопытных греков. – И чего вы сюда залезли, ума не приложу? Амброзию вот всю выхлебали. Вас эллинов только пусти в приличное место, сразу пьянствовать начинаете. Это ж надо электронный бар активировали! Зевсу расскажу, не поверит. Воистину велика сила виноградоголового Диониса.

Последняя фраза была произнесена вестником богов с большим злорадством.

- Ну так… - буркнул Геракл, – там ведь ещё над дверьми вывеска была, где чёрным по белому написано «ГИДРА» и ещё какие-то дурацкие каракули.

- Дурацкие каракули означают «ЭЛЕКТРОСТАНЦИЯ»! – пояснил Гермес. – Вам, смертным, это слово и не должно быть известно, а всё вместе получается «Гидроэлектростанция». Какой-то местный олух сюда видно недавно забрёл, прочёл надпись и спьяну испугался, пустив слух по Аттике об ужасном болотном чудовище.

- Да… - почесал макушку Софоклюс, - сплошное расстройство и никакой героики.

Вестник богов прошёлся вдоль стен, вглядываясь в переливающиеся штуковины.

- Здесь всё на автоматике, так… напряжение в норме, генерация на максимуме, подземное течение чуть выше среднего… А мы на Олимпе всё гадаем, куда же вы это запропастились? Если бы я следы в грязи не заметил, то в жизни не догадался, что вы в контрольной башне сидите, амброзию дегустируете.

- Так это была всё-таки амброзия? – усмехнулся Геракл, хлопая себя по животу. – Колики после этого вашего пойла, как после кентаврийского самогона.

- Зато голова потом на утро не болит, - огрызнулся Гермес. - Ладно, выметайтесь-ка отсюда, посторонним вход воспрещён!

- Это я то посторонний?!! – попытался возмутиться сын Зевса, но вестник уже вытолкал наглых греков за дверь.

Снаружи светило солнышко. Болото кое-где присохло, лягушки заткнулись, подул приятный прохладный ветерок разогнавший тяжёлые запахи.

- Ну хоть прогулялись немного, - зевнул Геракл, щурясь на ярком солнце, - амброзию вот попробовали.

- На героический подвиг явно не тянет, - отозвался Софоклюс.

- Ну а ты мне зачем? – удивился могучий герой. – Давай, придумай что-нибудь там. Я знаю, у тебя должно хорошо получиться. Напряги свою фантазию, постарайся измыслить что-нибудь этакое… кошмарное, леденящее… чтобы греки на ночь рассказывали, пугая непослушных детишек.

И закусив губу, историк так постарался, что аж у самого мурашки по коже побежали. Затем отложив стилос творец с великим смятением во взгляде посмотрел на несуразный маленький домик, оказавшийся всего-навсего скучной собственностью пронырливых олимпийцев.

Глава 7 ПОДВИГ ТРЕТИЙ: СТИМФАЛИЙСКАЯ ПТИЦА

Как обычно на обратном пути в Тиринф, Софоклюс, тихонько хихикая творил или, правильней сказать, поступательно воссоздавал события второго великого подвига божественного Геракла.

И вот что у знаменитого историка в итоге получилось:

Лернейская гидра – чудовище с телом змеи и девятью головами. Как и Немейский лев, гидра была рождена после очередной пьяной бурной ночи Тифона с Эхидной, которые только и делали, что плодили в древней Греции всяческих пакостных уродов. Но оно и не удивительно. Пить меньше надо. Вот что бывает, когда цивилизованные существа окончательно теряют подобающий им облик, погрязнув в разгульном пьянстве и разврате.

Жила гидра на болоте около города Лерны и, выползая из своей зловонной норы, уничтожала стада и с удовольствием поедала упитанных добропорядочных греческих граждан.

Битва с девятиголовой гидрой была опасна ещё и потому, что одна из её голов страшно и непотребно ругалась. Самым любимым выражением этой головы было *****, а ещё она очень любила посылать, безуспешно пытавшихся истребить её героев, в глубокую*****.

- Э… нет, - возмутился Геракл, - что у тебя там за похабщина пошла? Ведь твой эпос могут читать беременные женщины и малые дети. Немедленно всё поменяй!

Софоклюс сокрушённо вздохнул.

… потому что одна из её голов была бессмертной.

Отпрыск Зевса удовлетворённо кивнул.

И вот отправился в Лерну Геракл вместе с сыном Ификла Иолаем.

- С кем?!!

- Отстань!

Подъехав к болоту у города Лерны, Геракл оставил Иолая с повозкой в небольшой роще, а сам отправился искать чудовище.

Он нашёл его в огромной зловонной пещере. Хитро усмехнувшись, герой вернулся в рощу и так сказал, ожидающему его Иолаю:

- Мой юный друг, я только что прикончил проклятое отродье, но вот беда, я не смог отыскать в темноте её девятую бессмертную голову. Не поможешь ли ты мне с поисками?

Понятное дело Иолай с радостью согласился. И вот когда они шли ко входу в пещеру, Геракл вдруг наклонился и принялся завязывать левую сандалию.

- Иди-иди, Иолай, - вкрадчиво посоветовал он другу, - а я тебя сейчас догоню…

Иолай улыбнулся и беззаботно зашёл в пещеру.

Геракл же спрятался за большим камнем и принялся наблюдать.

Поначалу вроде ничего интересного не происходило. Во всю радостно поющий Иолай уходил всё глубже и глубже в ужасную пещеру. Затем жизнерадостное пение внезапно оборвалось на самой высокой ноте. Раздался леденящий душу рёв и кошмарное чавканье.

Так великий Геракл воочию убедился в существовании лернейской гидры. А Сын Зевса всегда, перед тем как убить очередного монстра проверял, существует ли чудище на самом деле. В конце концов, для чего же ещё в жизни нужны многочисленные верные друзья?

- Всё с меня хватит! – заорал сын Зевса и резко остановив колесницу стащил упирающегося историка на дорогу.

Затем Геракл вырвал у обочины небольшой прут и насильно оголив зад учёного хорошенько того высек.

- Ври только правду! Ври только правду! – приговаривал великий герой, охаживая хворостиной дико вопящего учёного.

Боги на светлом Олимпе одобрительно зацокали языками.

***

- Рад видеть вас здоровыми и невредимыми! – приветствовал Копрей благополучно вернувшихся в Тиринф греков.

- И тебе привет, дурачина, - улыбнулся Геракл. - Надеюсь, Эврисфей в курсе, что у него в запасе осталось всего лишь десять заданий?

- В курсе, в курсе, - кивнул посланец. - Но десять заданий, не так уж и мало! Кто знает, что может произойти…

- Ты на что это намекаешь, а?

- Да нет, это я так болтаю иногда слишком много…

- Дурной язык до Спарты доведёт, - нравоучительно заявил сын Зевса, - а в Спарте знаешь что трепливого грека ждёт?

- Нет, не знаю, - искренне ответил Копрей.

- Виселица! – и Геракл очень натурально изобразил болтающегося в петле висельника с закатившимися глазами и с вывалившимся на грудь языком.

Отшатнувшись от гримасничающего героя, Копрей слегка побледнел.

- Ну полно тебе, Геракл, дурака валять, - осторожно вмешался Софоклюс. – В конце концов мы приехали сюда, дабы узнать о новом задании.

- Да-да, - оживился сын Зевса, - неврастеник уже придумал свою очередную нелепую глупость?

- Придумал! – подтвердил посланец. – Эврисфей желает, чтобы ты, Геракл, убил Стимфалийскую птицу, задолбавшую окрестности аркадского города Стимфала.

- Опять эта ерунда. Горячечный бред, допившегося до полосатых сатиров алкоголика, - с чувством выдал Геракл.

- И вовсе не бред! – обиделся Копрей, словно эта самая стимфалийская птица была его близкой родственницей. – Это существо очень опасно. Оно плюёт в живых людей сгустками горячего металла и жутко по ночам воет.

- Ах, вот ты о ком? Видел я этих стимфалийских птиц, - недовольно поморщился сын Зевса. - Ерунда полная.

- Интересно, где же ты их видел? – удивился Софоклюс.

- Да вот когда с аргонавтами за золотым руном плавал, - ответил Геракл.

- А почему я, твой личный хронист, ни сатира об этом не знаю?!! – не на шутку разозлился историк.

- Ну, во-первых, это произошло до того, как мы с тобой встретились, - принялся разъяснять великий герой, - а, во-вторых, мне и самому иногда кажется, что всё это было не больше, чем увлекательный сон. Во всяком случае единственное, что я более-менее запомнил, так эту самую железную птицу да грандиозную пьянку с циклопом Полифемом.

Софоклюс поспешно заносил слова героя на новую восковую дощечку.

- Значит ты отказываешься выполнять третье поручение Эврисфея? – ехидно уточнил Копрей.

- Почему отказываюсь? – возмутился Геракл. – Разве я хоть словом обмолвился об отказе?

И герой выразительно посмотрел на Софоклюса.

- Ни о каком отказе не может идти и речи! – решительно возразил историк.

- Что ж, – Копрей был явно разочарован. – В таком случае вам следует плыть на Аргос.

- Как на Аргос? – Софоклюс недоумённо поглядел на посланца. – Ведь если мне не изменяет память, ты говорил, что очередное чудовище бесчинствует в Аркаде?

- Всё верно! – кивнул Копрей. – Но прежде чем съездить в Стимфал, вам следует посетить знаменитую психиатрическую лечебницу бога Асклепия.

- Что?!!

Геракл слегка налился краской:

- Ты над нами ИЗДЕВАЕШЬСЯ?!!

- Ну вот, - заметно приуныл Копрей, - я так и знал, что буду неправильно понят.

- Поясни! - потребовал Софоклюс.

- В лечебнице Асклепия лежит один греческий мореплаватель, который воочию видел эту птицу.

- Так я тоже её видел, - возразил сын Зевса.

- Но ты ведь не лежишь в психиатрической лечебнице?

- Нет!

- Значит, не перебивай. По желанию Эврисфея вы сейчас отправитесь на Аргос и там в лечебнице расспросите обо всём одного старого моряка, ибо только он точно знает, где расположено гнездо ужасного создания.

- Задания Эврисфея с каждым разом становятся всё безумней! – задумчиво проговорил Геракл. – Слушай, Копрей, а сам Эврисфей часом не в этой самой лечебнице проживает?

- Нет, - удивился Копрей, - он живёт в Микенах.

- Хорошо, - кивнул сын Зевса, - мы выполним и эту его сумасбродную просьбу, только пусть потом пеняет на себя, рано или поздно, но я до него доберусь.

- Лучше поздно, чем никогда, - добавил Софоклюс и Копрей с чувством выполненного долга вернулся в Микены.

- М-да, проблемка, - несколько огорчился Геракл, глядя на свою великолепную золотую колесницу. – До Аргоса ведь только по морю и доберёшься.

- Это неделя как минимум, - подтвердил Софоклюс.

И Геракл задумался.

Затем великий герой просиял и, задрав выглядывающую из львиной пасти кудрявую голову, многозначительно всмотрелся в парящий далеко в небе Олимп.

***

- Сынуля, я тебя понял! – засуетился сидящий на троне Зевс. – Гефест, где Гефест?

В тронный зал Олимпа поспешно вбежал божественный кузнец.

- Да, отец, я тебя слушаю?

- Гефест, немедля переправь моего любимого сынулю вместе с личным хронистом и золотой колесницей на остров Аргос. Надеюсь, телепортационная пушка в порядке?

- Когда переправляли в Иолк моего золотого барана, была в порядке, - подтвердил Гефест, вытирая натруженные руки о кожаный передник.

- Вот этим делом сейчас и займись!

Гефест поклонился и размашисто вышел.

Зевс почесал макушку.

- А теперь нужно отыскать Асклепия. Пускай встретит на Аргосе Геракла, а то совсем распоясался: от безделья овец для циклопов клонирует, безобразник.

- А разве клонирование у нас не запрещено?!! – подал голос, лежащий у небольшого фонтана с амброзией, бог Эрот.

Но Зевс ему не ответил, быстро набирая на сотиусе-мобилисе номер Асклепия.

***

Ударивший с Олимпа прямо в землю световой луч мгновенно поглотил несколько растерявшихся греков, и в следующую секунду они уже были на Аргосе.

- О, мой дорогой родственник! – всплеснул руками Асклепий, обнимая оторопело таращащегося по сторонам Геракла.

Бог врачевания был довольно моложав, светловолос, с бакенбардами и в белоснежной необычного покроя одежде.

Софоклюс же с интересом уставился на величественный городской комплекс в центре острова.

- Это и есть та самая психушка, в которой по слухам лежала чуть ли не большая часть всех известных греческих философов? – любознательно поинтересовался историк.

- Ну почему же сразу «психушка»? – обиделся Асклепий. – Скорее уж комфортный дом отдыха от праведных трудов.

- Все там будем… - неопределённо буркнул Софоклюс, забираясь в золотую колесницу вслед за Гераклом.

Асклепию тоже нашлось место, и они торжественно покатили вглубь острова.

«Дом отдыха от праведных трудов» действительно меньше всего напоминал лечебницу. Величественные мраморные здания с изящными колоннами, симпатичные скверики с фонтанами, оплетённые виноградом беседки и павильоны, маленькие уютные храмы… Вот только отдыхающие выглядели несколько странновато. В первую очередь удивляла их одежда, длинные рукава коей были крепко завязаны за спинами.

- Нам вон туда! – Асклепий указал на мрачное приземистое здание, чьи окна были забраны ржавыми решётками.

- Нам нужен один старый мореплаватель, - на всякий случай напомнил Софоклюс.

- Да-да, мне уже сообщили, - кивнул Асклепий. - Он находится в отделении для особо буйных психопатов.

- Много же мы от него в таком случае добьемся, - проворчал Геракл, но Асклепий лишь пожал плечами, мол, это дело не моё, друзья. Меня попросили встретить, я встретил, остальное ваши проблемы.

У входа в отделение для самых буйных дежурило несколько вооруженных до зубов солдат, что произвело на Геракла должное впечатление.

- А что, бывает психи сбегают? – на всякий случай спросил историк.

- Бывает сбегают, - грустно подтвердил Асклепий. – Вот, например, давеча один царь сбежал.

- Не Креонт ли ненароком? – с подозрением поинтересовался Геракл, вспоминая своего щедрого тестя.

- Он самый, удрал прямо в Фивы… ну да сатир с ним. Он не был особо опасным, банальное раздвоение личности, плюс биполярка.

- Гм… - хмыкнул сын Зевса, но в подробности вдаваться не стал.

Фивы издавна славились сумасбродными правителями, хотя Креонт, пожалуй, был самым симпатичным из них.

- Что ж, - объявил Асклепий, когда они, наконец, вошли в мрачное здание, - здесь я вынужден вас покинуть и передать в надёжные руки своего коллеги.

- Это в каком смысле передать? – заинтересовался сын Зевса, поигрывая литыми мускулами.

- В прямом, друзья, в прямом, - рассмеялся Асклепий. - Да не волнуйтесь вы так, никто насильно вас сюда не упрячет.

- Хотел бы я посмотреть на того, кто попытается это сделать, - в свою очередь рассмеялся Геракл.

По центральной мраморной лестнице к грекам уже спешил невысокий тёмнобородый мужчина.

- А вот и мой коллега! – восторженно провозгласил бог врачевания.

Темнобородый поклонился и деликатно представился:

- Зигмундис Фрейдиус к вашим услугам.

- Лучший наш специалист в области бессознательно-подсознательного, - восхищённо добавил Асклепий. – Ну всё, я полетел…

И врачеватель растаял в воздухе.

- Не переношу, когда боги так делают! – злобно бросил Геракл.

- Да что вы говорите? – участливо переспросил Фрейдиус. – Скажите любезнейший, а у вас в детстве были родовые травмы? А как развивались ваши отношения с представительницами противоположного пола? Вы дружили с маленькими девочками?

- Я родился тридцатишестилетним! – коротко бросил сын Зевса.

- М-да… - протянул Зигмундис, - просто поразительный случай. Можно я подробно опишу его в одном из своих новых медицинских трактатов?

- Да пожалуйста, - радушно разрешил великий герой.

- Позвольте, я устрою для вас небольшую экскурсию, - с готовностью предложил Фрейдиус.

- А что это мысль! – обрадовался Софоклюс. – Может кого из своих коллег повстречаю. Насколько я помню, все они были достаточно буйными личностями…

- Что ж, ступайте за мной…

В сопровождении Фрейдиуса и двух дюжих солдат греки двинулись вглубь здания.

Смотреть тут в принципе было особо не на что, ну разве на многочисленных психов, сидящих в просторных комфортабельных клетках. Софоклюс действительно очень скоро отыскал парочку своих коллег, один из которых едва не откусил историку длинный нос, поклявшись рано или поздно убить Софоклюса за многочисленные искажения исторических фактов.

- А ты, однако, известная среди своих коллег личность! – с усмешкой констатировал Геракл.

- Вообще-то у нас тут есть прелюбопытнейшие экземпляры, - доверительно сообщил Фрейдиус и словно в подтверждение его слов из ближайшего коридора на экскурсантов выскочил голый седой мужик с дико вытаращенными глазами.

- Я Зевс, я Зевс!!! – дико заголосил псих. – Держите меня, я Зе-е-е-е-евс!

Ловко увернувшись от довольно неуклюжих солдат, ненормальный кинулся в сторону, но был остановлен Гераклом, который поставил беглецу ловкую подножку и тот, расквасив нос о пол, с визгом покатился по коридору.

Солдаты сгруппировались и, накинув на лжезевса ловчую сеть, уволокли его в неизвестном направлении.

- И вот с таким контингентом каждый день приходится работать, - скорбно изрек Фрейдиус.

- Что ж довольно занятно, - глухо хохотнул Геракл.

- Кстати! – засуетился Зигмундис. – Ведь и вы здесь лежите!

- Кто, я?!! – обалдел великий герой.

- Ну да! Точнее психопат, возомнивший себя великим Гераклом.

- Однако-однако…

- Желаете посмотреть?

- Всенепременно!

- По-моему, очень неудачная идея, - пробурчал Софоклюс, но на его реплику никто особого внимания не обратил.

- Слушайте, ведь это великолепный шанс опробовать мою новую врачебную методику - «лечение оригиналом»! – радостно возвестил Фрейдиус. – Интересно, как он отреагирует, когда воочию увидит перед собой свой прообраз, так сказать, воплоти…

Но реакция ненормального превзошла все мыслимые ожидания знаменитого учёного.

***

Лжегеракл был помещён в отдельной клетке в специальном круглом зале. Выглядел псих достаточно нелепо. Худой, скрюченный, с какой-то слегка приплюснутой абсолютно лысой головой. Чтобы хоть как-то походить на свой воображаемый оригинал, ненормальный своими сумасбродными силами смастерил диковинный костюм, наподобие того, что носил великий Геракл.

Только у психа плащ был сшит не из шкуры издохшего льва, а из шкуры убитой им лично шелудивой рыжей собаки, перед смертью, судя по всему, страдающей острой формой лишая.

- Этот парень издавна болеет рахитом, - задумчиво констатировал Софоклюс, чем привлёк внимание сидящего спиной к вошедшим колоритного психа.

- А… это ТЫ, сатиров самозванец!!! – закричал ненормальный, узрев рядом с Софоклюсом великого греческого героя.

- Как ты сказал? – нахмурился сын Зевса.

- Любопытно-любопытно, - пробормотал Фрейдиус и тут же что-то записал в маленькую карманную восковую дощечку.

- И у тебя ещё хватило наглости навестить меня?!! – всё не унимался озлоблённый псих. – Что, пришёл посмеяться над подлинным героем?

- Херакл, успокойся! – Зигмундис погрозил ненормальному пальцем. – Иначе назначу тебе очередной дневной клистир.

- Как ты его назвал? – не поверил своим ушам сын Зевса.

- Хераклом, - повторил Фрейдиус. – Он сам выбрал себе это имя. Херакл Олимпийский Неповторимый, а вы, полагаю, решили, что я оговорился.

- Гм… - смущённо кашлянул настоящий герой.

Херакл в это время, по-обезьяньи вцепившись скрюченными пальцами в прутья клетки и источая резкие запахи мокрой псины, яростно бил ногами в ненавистную преграду, выкрикивая какие-то совершенно бессвязные проклятия.

- Очень интересный случай, - стал пояснять довольный агрессивной реакцией пациента Фрейдиус. – Знаете, что такое сублимация? Вижу, что не знаете. Это подмена одной фобии другой. А знаете, что такое фобия… впрочем, неважно. В общим, в детстве или, если быть более точным, во младенчестве наш Херакл перенёс тяжелейшее эротическое потрясение, когда в тёплой детской ванночке его ласково обмывала молоденькая симпатичная нянечка.

- Что-о-о-о?!! – хрипло выкрикнул псих, внезапно перестав буянить.

- Вот видите результаты на лицо! – сокрушённо покачал головой Фрейдиус.

- А ну-ка подойди ко мне ближе, яйцеголовый маньяк, - зловеще прошипел Херакл, - и я тебе живо объясню, кто кого и как в детстве в ванночке обмывал.

- А по мне, - внезапно громко возвестил сын Зевса, - так он вполне нормален.

И все (включая самого психа) с большим удивлением посмотрели на великого героя многострадальной Греции.

***

- Где же у нас лежит этот спятивший моряк…

Фрейдиус с задумчивым видом вёл греков тёмными извилистыми коридорами дома отдыха от праведных трудов.

- Я Зевс, я Зевс… - истошно донеслось издалека.

Софоклюс вздрогнул, стараясь держаться поближе к Гераклу.

- А вы, случайно, не читали мою знаменитую монографию «Анализ фобии семидесятилетнего мальчика»? – внезапно спросил Фрейдиус, с интересом косясь на спутников.

- Я читал! – признался Софоклюс. – Но ничего не понял. И вообще, по-моему, этот опус в Греции запрещён.

- К сожалению, - Зигмундис грустно вздохнул. - Но я очень рассчитываю, что хотя бы потомки оценят масштабы проделанной мною работы. Все ведь беды людские, войны, предательства, братоубийства от либидо!

- От чего? – изумился Геракл.

Но ответить Фрейдиус не успел, ибо с безмерным удивлением остановился у большой абсолютно пустой, забранной решёткой комнаты, одна из стен которой была основательно проломана, словно сквозь неё промчалось испуганное стадо эфиопских слонов. В громадной дыре виднелось мирно плещущееся синее море.

- Только не говорите, что здесь содержался нужный нам мореплаватель, - мрачно произнёс Софоклюс.

- Я дико извиняюсь, - бедняга Зигмундис аж весь покраснел, - но именно тут этот моряк и жил.

- Сбежал, зараза! – сын Зевса грустно улыбнулся. – М-да… ну и дырища! Чем же он её, интересно, проделал?

Фрейдиус задумался:

- Скорее всего проковырял фаллическим ржавым гвоздём, - наконец ответил он.

- Ладно, нам пора, - напомнил Софоклюс, зябко поведя плечами и неприязненно глядя на странного психа в соседней клетке.

В правой руке обильно заросший бородой больной держал палочку для письма, а в левой восковую дощечку. Ещё Софоклюса поразили прозрачные круглые стекляшки, ловко надетые на нос ненормального.

- А это кто? – испугано спросил личный хронист Геракла, указывая на очередного таинственного психа.

- А это… - Фрейдиус пренебрежительно махнул рукой, - это Геродот Галикарнасский, отец истории. Он абсолютно нормален и живёт у нас исключительно из-за питания, а питание у нас, сами понимаете, стараниями Асклепия о-го-го… Ну и ещё он любит тишину и умиротворённость, иногда нарушаемую ужасными криками буйствующих больных. По-моему, именно это его и вдохновляет. Чисто между нами… этот Геродот в детстве…

- Всё, хватит-хватит… - довольно грубо перебил врачевателя могучий герой, - я больше не желаю слушать все эти гадости…

Конечно зря съездили Софоклюс с Гераклом на остров Аргос… хотя с другой стороны… может и не зря, во всяком случае для будущих событий поездка имела весьма немаловажное значение.

Когда греки с облегчением покинули лечебное заведение, в парке их уже поджидал… нет на этот раз не Асклепий, а вестник богов Гермес.

- Судя по постным рожам у вас серьёзные проблемы, - непонятно чему обрадовался вестник.

- А вот я тебя сейчас твоей железной сандалией как хрястну по лбу! - пообещал Геракл, физически не переносящий любые подколки и издёвки.

- Да ладно вам, - расхохотался Гермес, - если бы не приказ Зевса, хрен бы я кому-нибудь из смертных помогал. Но ведь Тучегонитель страстно желает, чтобы у вас, девочки, всё было чики-пуки.

- Мы не нашли того сумасшедшего мореплавателя, - принялся пояснять Софоклюс, - и, соответственно, нам не удалось с ним поговорить.

- Это ещё почему?

- А он сбежал.

- Ну, у Асклепия, это обычное дело, - усмехнулся Гермес. - Ладно, если хотите, Гефест прямо сейчас перебросит вас в Аркаду, как раз в то самое место, где в последний раз видели стимфалийскую птицу.

- Валяйте! – устало согласился Геракл.

***

В окрестностях города Стимфала было значительно прохладней, чем на солнечном Аргосе.

Сын Зевса придирчиво оглядел местные горы, вяло зевнул и, спрыгнув с колесницы, побрёл в наугад выбранном направлении. Софоклюс смешно засеменил следом за широко шагающим героем.

- Заколебали меня уже эти подвиги, - непонятно кому жаловался Геракл. - Вроде чудовища разные Грецию тиранят, а на деле всё это бред пьяной портовой матросни. С другой стороны, наверное, мне следовало бы радоваться, что всё так просто выходит, но ведь Эврисфей далеко не дурак. Неврастеник - да, но не дурак…

- Полагаю, что своими идиотскими на первый взгляд заданиями он старается усыпить твою бдительность, - выдвинул довольно оригинальную теорию Софоклюс. - Хочет, дабы ты, Геракл, расслабился, поверил, что все эти подвиги полная чепуха. Знать бы заранее, какой из девяти оставшихся самый опасный. Эх…

- Да не переживай ты так, - попытался утешить историка великий герой. - Отец на Олимпе ни за что не позволит, дабы со мной случилось нечто совсем уж плохое.

- С тобой-то оно может и не случится, - буркнул Софоклюс, - а вот за меня вряд ли даже кто из смертных заступится.

- Я заступлюсь! – великодушно пообещал Геракл.

- В таком случае, - усмехнулся историк, - я буду писать эпос о твоих подвигах всю свою жизнь…

- А хитрюга… - и сын Зевса дружески погрозил хронисту пальцем.

- Эй, а что это там в кустах блестит? – испугался Софоклюс, на всякий случай пропуская Геракла вперёд.

- Ага! – обрадовался великий герой и, достав меч, принялся нещадно рубить густую растительность.

Через пару минут они с Софоклюсом выбрались на небольшую выгоревшую проплешину, посередине которой лежала огромная мёртвая стимфалийская птица.

- Вот она, родимая!..

Довольный Геракл похлопал птицу по гигантскому зарытому в землю железному клюву.

- Софоклюс, да не трясись ты так, она не кусается…

Историк недоверчиво потрогал смятое при падении холодное крыло чудовища.

- Что же с ней, интересно, произошло?

Пожав плечами, сын Зевса заглянул под прозрачный откинутый назад колпак на голове монстра.

- Во всяком случае тот, кто ею некогда управлял, трусливо сбежал, - ответил великий герой ощупывая странной формы кожаное кресло.

- Геракл, гляди… - подозвал спутника Софоклюс, указывая на хвостовое оперение железной птицы, в котором застряла обломившаяся часть огромной шипастой дубины.

- Циклопы! – знающе пояснил сын Зевса и весело рассмеялся. – У них всегда самое эффективное ПВО!

Глава 8 ПОДВИГ ЧЕТВЁРТЫЙ: КЕРИНЕЙСКИЙ БАРАН

Эврисфей поручил Гераклу перебить стимфалийских птиц, - с большим воодушевлением строчил неугомонный Софоклюс. - Птицы за короткое время обратили в безлюдную пустыню окрестности аркадского города Стимфала.Онибыли на редкость кровожадны и плевались преимущественно горячими сгустками смертоносного железа.

Что и говорить, нелегко было Гераклу выполнить новое поручение Эврисфея. Но Геракл не был бы Гераклом, если бы не придумал хитроумный способ решения возникшей проблемы.

На рынке у одного подозрительного эфиопа герой приобрёл народный инструмент под названием «тамтам». Ну это что-то, вроде…

- Арфы! – догадался правящий колесницей Геракл.

- Ну да… - не слушая героя отмахнулся Софоклюс.

… что-то вроде бубна, на которых часто играют фавны и прочие бездельники из шумной разношерстной свиты бога Диониса.

Взобрался, значит, Геракл на высокий холм рядом с тем лесом, в котором гнездились стимфалийские птицы и, ударив в тамтам, стал петь ужасно тоскливую песню.

- Добавь, что при этом герой вспоминал свой злополучный брачный союз! – посоветовал сын Зевса.

Никто в Греции не знал, что стимфалийские птицы обладали очень тонким музыкальным слухом. Геракл всё пел и пел и вот первая птица, не вынеся такого музыкального издевательства издохла, упав прямо с толстой дубовой ветви.

- А что у нас в Греции растут дубы?..

- Не только растут, но ещё и совершают героические подвиги, - огрызнулся хронист, не выносящий, когда ему мешают как следует сосредоточиться на работе.

Поющий Геракл приободрился и стал даже выплясывать на плоской вершине холма, нелепо размахивая ножищами и выделывая воистину неописуемые кренделя и пируэты.

Ведь никто в Греции не знал, что стимфалийские птицы высоко ценили красивые брачные танцы своих пернатых сородичей. Геракл всё выделывал свои ужасные кренделя и вот ещё одна птица, не вынеся такого танцевального издевательства…

- Хорош врать! – хмуро бросил историку сын Зевса. – Мы уже подъезжаем к Тиринфу.

- Но ведь не все птицы ещё издохли, а их, извиняюсь, по моему творческому замыслу, где-то около тридцати, - гневно воскликнул Софоклюс, недовольный тем, что его опять грубо прервали. – Дальше по сюжету после пения и танца Геракл сочинит стихотворение, что послужит мучительной гибели ещё одного чудовища. Затем великий герой что-нибудь нарисует, а после…

- Напишет исторический трактат, - язвительно добавил Геракл, - и все птицы разом издохнут от ужаса. Думаю, какой-нибудь пациент врача Фрейдиуса описал бы мой третий подвиг намного лучше, с большей выдумкой и динамизмом.

- Эй! – завопил Софоклюс, когда великий герой вырвал у него из рук свежую дощечку и зашвырнул её в придорожные кусты.

- Какого сатира ты разбрасываешься своим героическим эпосом?!!

- Мой эпос! – огрызнулся сын Зевса. – Что хочу, то с ним и делаю. Потом перепишешь и чтобы никаких идиотских танцев!..

Софоклюс послушно кивнул.

***

В тот самый момент, когда Геракл вместе со своим личным хронистом в очередной (четвёртый) раз подъезжал к городу Тиринфу, в другой части Греции, а именно на острове Аргосе произошли прелюбопытнейшие события…

- Мой друг, - сказал Зигмундис Фрейдиус, с умилением глядя на сидящего в клетке Херакла, - со вчерашнего дня ты больше ни разу не буянил. Неужели так благотворно на тебя повлияла встреча с великим Гераклом?

- Это я великий, - спокойно возразил сумасшедший, - а Геракл вонючка, проклятый самозванец.

- Значит ты хорошо запомнил вашу встречу?

- Как и он, - парировал Херакл, задумчиво ковыряясь в носу.

- Может настал момент, когда нам стоит постепенно вернуться к воспоминаниям о твоём детстве? - осторожно предложил Фрейдиус.

- Давай, костоправ, спрашивай, - с лёгкостью согласился Херакл.

- Скажи мне, каково твоё первое воспоминание?

Ненормальный снова задумался.

- Я голый, в детской и все почему-то смеются…

- Голый? – глаза у Зигмундиса маниакально загорелись. – Означает ли это, что твои воспоминания имеют некий сексуальный характер?

- Что?!! – подпрыгнул в клетке Херакл. - Да какой к сатиру в зад секс, когда надо мной все смеются, особенно мой отец Амфитрион. Я же за пару часов во взрослого дистрофичного мужика вымахал!

- Э… - недовольно пробурчал Фрейдиус. – Так у нас не пойдет. Ты снова отождествляешь себя с Гераклом, так мы никогда тебя отсюда не выпустим.

- А я сам уйду! – нагло заявил Херакл и мрачно улыбнулся.

- Да? – искренне удивился Фрейдиус. – И можно поинтересоваться, как?

Внезапно псих сделал круглые глаза и, посмотрев за спину врачевателя, истошно выкрикнул:

- Глядите, Зевс снова у вас сбежал!!!

Зигмундис вздрогнул и резко обернулся.

В следующую секунду Херакл стремительно подскочил к решётке, схватил не успевшего отпрянуть теоретика за бороду и с силой дёрнул эту бороду на себя. К счастью, часть волосяного мужского атрибута не оказалась накладной. Фрейдиус ойкнул и, ударившись широким гениальным лбом о медные прутья клетки, медленно съехал на пол.

Закусив губу, Херакл воровато огляделся. Затем подтащил тело врачевателя поближе и, обшарив его хитон, нашёл весело позвякивающую связку ключей.

Отпер свою клетку.

С ненавистью пнул бесчувственного Фрейдиуса ногой и принялся с гаденьким хихиканьем отпирать остальные забранные решётками комнаты. Кое-кто из психов пытался освободителя укусить, но Херакл ловко уворачивался отпирая всё новые и новые клетки. Правда с отцом истории Геродотом вышла накладка. Старик наотрез отказался покидать свою комнату, двинув освободителя в правое ухо.

Орущая, визжащая, кукарекающая толпа психов начисто смела кинувшихся на шум вооруженных солдат.

Херакл торжествующе усмехнулся, с любовью погладил свою умную приплюснутую лысую голову и побежал в противоположном направлении от толпы опьянённых внезапной свободой ревущих ненормальных.

***

- Вот, передашь эту штуку лично Эврисфею в руки! – сын Зевса протянул посланнику длинную полую трубку чем-то отдалённо напоминающую толстую железную стрелу.

- Что это? – Копрей брезгливо попятился от усмехающегося героя.

- Эту штуку я лично вырвал из глотки убитой мною стимфалийской птицы…

- Какая мерзость…

- Бери-бери, а то Эврисфей ещё не поверит моим искренним намерениям честно исполнить каждое его поручение.

- Что ж в таком случае… - Копрей явно колебался. – Может вы это во что-нибудь завернёте, а?

Геракл кивнул и, содрав с остолбеневшего посланца хитон, аккуратно запеленал в него часть ужасного чудовища.

- Спасибо, - сдавленно буркнул Копрей, смотревшийся в одной только набедренной повязке и в не по размеру огромных сандалиях весьма колоритно.

- Теперь задание! – напомнил Софоклюс.

- Какое задание? – испуганно переспросил посланец.

- Четвёртое!

- Ах да, задание! Извините, совсем вылетело из головы…

- И неудивительно, - тут же съязвил Геракл, - у тебя же там сквозное отверстие, в правое ухо ветер залетает, а в левое вылетает.

Копрей не обиделся. Достав из набедренной повязки небольшую восковую дощечку, он торжественно прочитал:

- Я, Эврисфей, великий правитель Микен…

- Великий кретин Микен… - поправил посланца сын Зевса.

- Великий правитель Микен, - продолжал настаивать на своём Копрей, - правом, данным мне всемогущими богами, повелеваю Гераклу Олимпийскому, урождённому Зевсу Младшему, изловить и доставить в Тиринф Керинейского барана!

- Кого доставить?!! – не понял Геракл, расслышав лишь первое слово из имени диковинной зверюги. – Какую-то канарейку?

- Не канарейку, - исправил великого героя посланец, - а керинейского барана!

- Это что ещё за жертва безумной селекции? – в сердцах воскликнул сын Зевса.

- Постойте, любезнейший, - решительно вмешался Софоклюс, всегда и во всём (а особенно в исторических фактах) любивший точность. – Вы тут нам только что сказали, вернее, зачитали письменный документ, в котором Эврисфей назвал себя великим правителем Микен…

- Великим кретином Микен, - снова хохотнул Геракл.

- Но, насколько мне известно, - историк озадаченно наморщил лоб, - Микенами правит некий Агриппа…

- Всё верно, всё верно! – согласно закивал Копрей. – Тут нечему удивляться…

- Но позвольте…

- Всем известно, что Эврисфей с самого детства болен всякими редкими болезнями.

- Ну и…

- Совсем недавно, или правильней сказать буквально на днях, у него случился острейший приступ мании величия. Так уж получилось, что именно в тот момент, когда его посетил столь распространённый на светлом Олимпе недуг, Эврисфей готовил для Геракла очередное сложное задание.

- А разве мания величия болезнь? – искренне удивился Геракл.

- Особое психическое расстройство! – подтвердил Копрей. – Мегаломания! Переоценка важности своей личности. Идет, как правило, в связке с шизофренией и биполяркой. Причина болезни - следствие разнообразных эротических фантазий в нежном детском возрасте, как пишет великий Зигмундис Фрейдиус.

Похоже, что Геракл с Софоклюсом впервые столкнулись с ярым поклонником опусов сумасшедшего греческого лекаря.

«Интересно, - тут же подумал историк, - а как сам Фрейдиус называет своих фанатов фрейдоманами или может быть фрейдонистами или… фрейдощенцами?».

Фрейдощенец Копрей уже что-то грузил с умным видом по поводу не в меру любопытных маленьких мальчиков и девочек. В его сбивчивой безумной речи то и дело попадались знакомые слова, вроде «либидо», «фобия», «замещение», «регрессия», «суперэго» и «сублимация эротически - умозрительных фантазий».

Геракл громко зевнул и, грубо перебив посланца, недружелюбно рявкнул:

- Всё, хватит, я уже понял, что мания величия это болезнь, поражающая тех, кто чаще других делал под себя в детстве в люльке…

- Как?!! – возмутился Софоклюс. – Но разве не все младенцы делают так?

- Лично я в младенчестве всегда спускался во двор! – невозмутимо ответил сын Зевса.

Сказанное Гераклом начисто рушило фундамент сумасбродной теории Фрейдиуса, ибо манией величия сын Зевса страдал в особо тяжкой форме.

- Расскажи-ка нам лучше об этом баране, - предложил могучий герой не в меру распалившемуся посланцу.

- Ну а что тут рассказывать? – удивился Копрей. – Проживает баран в Аркадии, по слухам он послан смертным в наказание божественным кузнецом Гефестом.

- И какую же опасность он представляет? – полюбопытствовал Софоклюс.

- Смертельно говорлив!

- Это как?

- Тарахтит без умолку.

- Ну прямо моя бывшая жена Дайона, - усмехнулся историк, - говорила со скоростью сорок слов в секунду, особенно, когда встречала на рынке любимых подруг.

- И что с ней потом случилось?

- Свезли на Аргос к Асклепию.

- Весьма поучительная история! – кивнул Геракл. – Во всяком случае тебе, Софоклюс, этот баран теперь не страшен.

- Проблема не в этом, - возразил Копрей, который на прохладном осеннем ветру без хитона стал слегка замерзать. – Дело в том, что керинейского барана совершенно невозможно поймать, особенно с недавнего времени, после того как у него украли драгоценную золотую шкуру.

- Кто украл?

- Ясное дело аргонавты с Ясоном украли, ну а затем её благополучно пропили.

- Я хорошо знаю этих ребят, - улыбнулся сын Зевса, - и совсем не удивлён их недостойному поступку.

- В общем, всё что знал, я рассказал, - дрожа, добавил слегка посиневший посланец.

- Ладно, свободен! – небрежно бросил ему Геракл. – Топай в свои Микены, да смотри мне, часть птицы по дороге не потеряй…

Копрей кивнул и с огромным свёртком в руках смешно заковылял по широкой дороге.

- Вот же лопух, - проговорил, глядя вслед посланцу недовольный сын Зевса, - как пить дать железяку важную посеет…

***

- Господин, к вам посетитель, - старый горбатый слуга услужливо поклонился.

- Как так? – сидящий в окружении пуховых подушек Эврисфей озабочено встрепенулся. – Может Копрей уже вернулся из Тиринфа?

- Нет, господин… это не Копрей.

- Тогда… - страшная догадка словно молния Зевса пригвоздила болезного к месту, - это… это… ЭТО Геракл?!!

Старый слуга рассмеялся.

- На Геракла этот чудак похож меньше всего. Я уже было решил, что он сумасшедший, но в последний момент подумал, возможно, он вас заинтересует…

- И чем же?

- Он, как и вы, страшно ненавидит великого сына Зевса!

- Немедленно зови его сюда!!! – закричал Эврисфей, от радости подпрыгивая на мягких подушках. – Я хочу говорить с этим милейшим человеком.

- Милейшим… - горбатый слуга лукаво улыбнулся, - что ж тебе виднее, хозяин…

Через пару мнут неожиданный гость предстал пред ясные очи Эврисфея.

Эврисфей нервно потянул носом, ибо в комнате отчётливо запахло мокрой псиной.

- Кто ты такой? – гнусаво осведомился болезный, утирая платком вечно сопливый бледный нос.

Совершенно умопомрачительного вида незнакомец, облачённый в ужасную рыжую накидку с серыми проплешинами, довольно осклабился.

- Я Херакл, сын Алкмены и Амфитриона!

- Как ты сказал?!!

- Я назвался Хераклом и ты не ослышался…

Пытаясь с натугой сфокусировать свои от рождения косые глаза, Эврисфей попробовал разглядеть гостя подробней. Но глаза не желали фокусироваться, постоянно сбегаясь к переносице, словно там было нечто намного интересней смердящего незнакомца.

Эврисфей сделал над собой воистину титаническое усилие, заставив правый глаз смотреть в упор на гостя. Левое же око, решительно воспротивившись произволу творящемуся над своим правым собратом, демонстративно уставилось в потолок.

От выражения лица Эврисфея Херакла слегка передёрнуло и это, несмотря на те ужасы, которых он насмотрелся в «особом» отделении «дома отдыха от праведных трудов» заботливого бога Асклепия.

Эврисфея, к слову сказать, тоже несколько напугал внешний вид незнакомца. Старая рыжая накидка оказалась не чем иным, как содранной с огромной лишайной бродячей собаки шкурой. Часть головы, на редкость мерзкого при жизни пса, была ловко надета на лысую черепушку гостя, что наивным Эврисфеем сперва было принято за оригинальную модную причёску. Чтобы собачий оскаливающийся череп с ушами (но без нижней челюсти) не съезжал вниз, незнакомец привязал его куском верёвки, закинув петлю на свой скошенный ущербный подбородок.

Без сомнения перед Эврисфеем был обыкновенный сумасшедший, коих по Греции с недавних пор бегало просто немереное количество. Было большой опрометчивостью пускать психа в крепость, но нить мойры Клото, как говорится, назад не отмотаешь.

Эврисфей нервно шарил правым глазом по сторонам в поисках какого-нибудь мало-мальски годного оружия, но кроме старой двузубой вилки ничего под рукой не было.

- Я пришёл к тебе заключить взаимовыгодную сделку! – решительно заявил Херакл, которому порядком уже надоели акробатические кульбиты зрачков собеседника.

- Ну-ну… - Эврисфей решил на всё соглашаться, лишь бы ненормальный поскорее ушёл.

Собачье бешенство была, пожалуй, единственной из известных в Греции болезней, которой бедняга по непонятной пока причине ещё не страдал. Ну что ж, всё впереди…

- Как я понимаю, своего временного подчинённого Геракла ты не особо жалуешь?

- Ну-ну…

- Я же и вовсе его ненавижу лютой ненавистью!

- А можно поинтересоваться за что? – робко вставил Эврисфей, чувствуя тревожные позывы внизу живота, которые он регулярно испытывал при упоминании имени великого сына Зевса.

Чем не дополнительный повод ненавидеть могучего героя?

Херакл раздражённо пожал плечами:

- Да я и сам толком не знаю, за что именно его ненавижу, вот ненавижу и всё тут!

- Вполне логично, - кивнул Эврисфей, - но, милый гость, что же ты хочешь от меня?

- Давай ненавидеть его вместе? – с готовностью предложил сумасшедший.

- Давай! – легко согласился Эврисфей, твёрдо решив ни в чём психу не перечить.

Херакл слегка повеселел:

- В таком случае не мог бы ты через своего верного посланца сообщать мне о каждом новом задании для Геракла?

- Но… м… м… зачем тебе это?

- Затем! Дабы я мог опередить этого тщеславного самозванца, и раньше него совершить великий подвиг!

«Мать моя Гея! – мысленно содрогнулся Эврисфей. – Да это не просто обыкновенный псих, а очередной героический подвигофил!».

- То есть, если я тебя правильно понял, - медленно проговорил повелитель Геракла, - ты желаешь узнавать о новом задании раньше сына Зевса и, таким образом, всё время опережать его на полшага?

- Почему бы и нет, - улыбнулся Херакл, демонстрируя решительное отсутствие передних двух резцов, безвозвратно утерянных во время проведения любимой лечебной терапии Зигмундиса Фрейдиуса под броским названием: «Получи пифосом по морде».

Именно так великий греческий врачеватель отучивал своих пациентов от частого употребления вина.

Многих психов, к слову сказать, сия процедура быстро вылечивала и они благополучно сбегали, освобождая вечно не хватающие места в гостеприимном «доме отдыха от праведных трудов» божественного Асклепия.

- Почему бы и нет, - задумчиво повторил за гостем Эврисфей.

«И действительно, - удивлённо подумал он, - а почему бы не сделать так, как просит этот малахольный? Какой великолепный шанс дополнительно досадить проклятому Гераклу. И от богов никаких претензий. Херакл сам к нему пришел, и сам же хитрый расклад предложил. Следовательно, пусть сами олимпийцы с ним потом, если чего случится, и разбираются».

- Отлично! – радостно хлопнул в ладоши Эврисфей. - Мой личный посланец Копрей будет регулярно оповещать тебя об очередном героическом задании Гераклу. Кстати, в данный момент сын Зевса собирается изловить керинейского барана. Так что если хочешь успеть, то поспеши в Аркадию, там и проживает это не в меру говорливое чудо…

Сказав сие, болезный вскочил с мягких подушек и не в силах больше сдерживать мучительные спазмы в животе, выбежал вон из комнаты.

- Что с ним? – спросил Херакл, бесшумно материализовавшегося у него за спиной горбатого слугу.

- Господин сильно болен! – слуга сокрушённо покачал головой. – Вы, наверное, слышали о такой напасти, как диарея?

Херакл задумался:

- Да-да, что-то припоминаю, нечто вроде сезонного насморка.

- Вот-вот, - скорбно кивнул горбун, - сидишь-сидишь, всё нормально, а потом как чихнёшь… ну и… комнату после этого неделю приходится вычищать.

Херакл ещё немного неуверенно потоптался в спальне Эврисфея, уныло оглядывая совершенно немыслимое количество пузырьков с лекарствами. Прочёл на пузырьках пару названий. Такие надписи как «От большого ногтя на правой ноге» и «От похабных мыслей» глубоко его поразили. Затем ненормальный ещё немного повонял псиной, и так и не дождавшись Эврисфея, попросил горбатого слугу провести себя к выходу. Слуга с готовностью согласился это сделать и Херакл с удивлением заметил торчащие в волосатых ноздрях горбуна деревянные затычки.

«Наверное, тоже страдает от этой самой сезонной диареи, - сочувственно подумал ненормальный, - и боится лишний раз чихнуть. Вот же бедолага!».

Уже на выходе из мрачной крепости Херакл столкнулся с синим полуголым человеком в одной набедренной повязке, несущим на плече нечто длинное и, судя по всему, жутко тяжёлое, завёрнутое в серую грязную тряпку.

«Странные они тут все какие-то», - удивлённо подумал Херакл и, потуже завязав на поясе худые собачьи лапы, пешком потопал в далёкую Аркадию.

***

- Ха-ха-ха, не поймал, не поймал, не поймал! – зло насмехался керинейский баран, строя Гераклу воистину преотвратительнейшие рожи.

- Софоклюс! – утробно заголосил сын Зевса. – Заходи слева…

- Я сейчас! – закричал в ответ историк, храбро бросаясь в противоположную сторону.

- Да не туда, не туда, куда же ты бежишь, сатиров трусливый потрох…

- Ла-ла-ла… - пел скачущий по холмам неуловимый баран. – Геракл дурак, Геракл осёл…

- Никто… - тут же гневно прорычал сын Зевса, - НИКТО не смеет безнаказанно оскорблять сына владыки Олимпа!..

И тут до великого героя внезапно дошло, что он имеет дело с очередным божественным изделием своих всемогущих родственников. Словно некая пелена спала с его глаз и он повнимательнее присмотревшись к керинейскому барану вдруг понял, что:

Во-первых – копытное было полностью изготовлено из золота.

Во-вторых – оно имело выгравированное на лбу имя «Геродот» и серийный номер: 2819.

Для Геракла, умеющего считать лишь до пяти, цифра была просто умопомрачительной.

Ну а в-третьих…

В-третьих, сын Зевса разочаровано озвучил вслух:

- Всё ясно, ведь тебя изготовил хитроумный Гефест. А я думаю, что это ты так знакомо ругаешься.

- Да ну? – удивлённо переспросил золотой баран, и присев у холма меланхолично заметил. – В бесконечной холодной вселенной бесконечные мириады ярких звёзд и вокруг каждой крутятся маленькие планеты и там, именно там вдалеке, на этих планетах теплится невиданная жизнь. И что же такое мы по сравнению со всем этим вселенским великолепием? Ведь мы жалкие песчинки, подхваченные беспощадным ветром жестокого времени.

- Глубоко! – восхищённо оценил размах мысли механического копытного Геракл. – Зевс тоже как напьётся, похожую чепуху городит. Я, мол, в смысле мой отец, прилетел с иной планеты. Я спрашиваю: «А что же это такое иная планета?». А он мне: «Зелёный летающий шарик!». Каково, а? Другие, правда, меньше выпьют, но такое иногда буровят, что летающие зелёные шарики по сравнению с их россказнями ещё худо-бедно могут сойти за правду.

- Всё-таки дурак ты, Геракл, необычайный - грустно заключил механический баран, - даром что олимпийский…

- А я на тебя вовсе теперь и не обижаюсь, - дружелюбно ответил сын Зевса. - Видишь, я совершенно спокоен, хотя кому другому тут же оторвал бы его пустую голову. Но ты ведь ненастоящий, ты этот как его… клистир!

- Кибер! – оскорблённо поправил великого героя баран. – Вспомогательный кибер «Геродот» уникальная модель в единственном экземпляре серийный заводской номер №2819. Ну, в общем, это на мне и написано.

- Ну что, будешь сдаваться? – по-хорошему предложил Геракл.

- Только в том случае, если ты отыщешь мне в Греции благодатного слушателя, - бескомпромиссно отрезал баран.

- Софоклю-ю-ю-ю-с! – позвал сын Зевса, озабочено поглядывая по сторонам. – Со-фо-клю-ю-ю-ю-с… Сбежал, зараза! Заранее, видно, почувствовал, что он мне сильно понадобится. Ладно, найдём тебе другого слушателя… скажем… Эврисфея из Микен. Ну как, подходит?

- А он случайно на одно ухо не глуховат? – с подозрением поинтересовался механизм.

- Не а, - усмехнулся Геракл, - он расстройством зрения страдает, да и с головой у него, судя по заданиям, не всё в порядке.

- Что ж, - копытное обречённо вздохнуло, - сгодится и этот. Правда, я теперь без золотого руна, голый так сказать. Одни пьяные сволочи меня обобрали. Неудобно как-то в таком виде да ещё и в гости навязываться…

- Да брось, - принялся уговаривать барана великий герой. – Никто не заметит. Я привезу тебя ночью, ну а сам Эврисфей… я же уже объяснял, у него косоглазие. В общем, то что тебе и надо!

Божественный механизм снова вздохнул и нехотя приблизился к сыну Зевса.

- Но пообещай мне, что по пути к этому Эврисфею ты согласишься выслушать мои предположения относительно постоянного расширения вселенной и места разумных живых существ в неизведанном бесконечном пространстве.

- По рукам! – радостно кивнул Геракл, пожимая барану холодное золотое копытце. – Теперь дело стало за малым, найти моего сбежавшего хрониста.

- Это мы мигом! – сообщил божественный механизм. – Я округу как свои четыре копыта знаю.

И они с великим героем принялись тщательно прочёсывать окрестности Аркадии.

Глава 9 ПОДВИГ ПЯТЫЙ: ЭРИМАНФСКИЙ ХРЯК

Как и обещал Геракл, в Тиринф возвращались глубокой ночью.

Колесница, слава Зевсу, была просторной и в ней нашлось место не только великому герою и его личному хронисту, но и трепливому божественному изделию.

Облокотившись на позолоченный борт, Геракл умиротворённо дремал, убаюканный мерным раскачиванием повозки. Софоклюс, закрыв уши затычками от винных кувшинов, не спеша творил бессмертный эпос. Золотой же баран Гефеста неустанно говорил, заодно искусно управляя летящей сквозь ночь боевой колесницей.

Для этого диковинному механизму пришлось стать на задние ноги, а передние копытца раздвоить, превратив их в ловкие щёлкающие манипуляторы. Ко всему ещё ценное копытное отлично видело в темноте, имело в голове встроенный маршрутизатор, гироскоп, спидометр и подробную 3D карту всей древней Греции с окрестностями. Последнее было немаловажно, ибо сами эллины с трудом ведали, в какой стороне лежит Спарта, а в какой Коринф, из-за чего постоянно случались всякие курьезы и казусы и особенно во время междоусобных войн между разными полисами.

- О эта бескрайняя вселенная! - без устали тараторил золотой механизм, - Огромные межзвёздные корабли бороздят её просторы, открывая на своём пути всё новые и новые миры. Что ждёт любознательное человечество в этих бесконечных чёрных глубинах? Какие опасности, что за открытия… э… э… э… Геракл, ты меня там вообще слушаешь?

- Да-да, - пробормотал сквозь сон сын Зевса, - продолжай, дружище, продолжай… очень, знаешь ли, познавательно…

Механический баран приободрился и затянул свою любимую «песню» по поводу сути такого загадочного явления, как квантовые флуктуации.

В общем, кроме занятых безудержной скачкой лошадей, всю эту ахинею никто больше не слушал, ибо ненароком можно было оказаться в весёлой компании на далёком блаженном Аргосе.

Ну а хронист Софоклюс, как уже было сказано, вовсю творил и вот что у него в свете яркой луны получалось…

Хитрый Эвресфей знал, что в Аркадии проживает чудесный керинейский баран (слово «баран» яростно зачёркнуто и твёрдой рукой переправлено на лань). Послано было это копытное богами людям в наказанье. Хотя никто так и не понял, за что. Некоторые утверждали, что, мол, олимпийцы разгневались, когда пьяные циклопы снесли под чистую храм богини Артемиды в Аркадии. Но с другой стороны, каким боком здесь простые смертные, почему именно они должны страдать из-за проделок сумасшедших великанов?

Странный народ эти олимпийцы, ну да Крон с ними.

Лань эта, как и все прочие чудовища (хотя само копытное на вид было довольно приятным) страшно опустошала поля, обжирала кусты и гоняла по холмам подвыпивших пастухов, с пьяных глаз принимавших её за взбесившегося кентавра.

Целый год преследовал керинейскую лань Геракл.

«Ох, ни хрена ж себе! - подумал Софоклюс. – И это Геракл с его то патологической ленью преследовал копытное целых двенадцать месяцев?!! В это уж точно никто ни за что не поверит. Впрочем… я ведь пишу не только для современников, но и для потомков».

Лань ловко неслась через горы и равнины, перепрыгивала пропасти и переплывала реки. Всё дальше и дальше бежала она на север, но великий герой ни на шаг не отставал от проворной бестии…

Историк сделал небольшую паузу и, вытащив из ушей затычки, тут же услышал:

- Разве не в постоянном познании истины состоит смысл вселенского бытия? Да, знания умножают печаль, но как жить без этого? Многие пытливые умы жаждут бессмертия через открытие нового, неизведанного. Их неугомонные сердца стремятся к звёздам, стремятся в будущее, где уже подготовлена плодородная почва для великих свершений…

Поморщившись, Софоклюс снова основательно законопатил уши и, взявшись за острую палочку, стремительно застрочил…

И вот достиг Геракл далёкого севера – земель гипербореев, что лежат у истоков могучего Истра. Странный был этот народ гипербореи. Все круглолицые, узкоглазые и в тёплых толстых шкурах, снятых с каких-то местных свирепых зверушек. Что ни слово, то говорят «однако», а Геракла не иначе как «Гераклой» и не называли.

Ещё у этих гипербореев были диковинные конусообразные жилища и удивительный обычай подкладывать под бок заночевавшему в доме гостю свою жену. Хотя оно, конечно, и понятно, ночи на севере тёмные и холодные. Понравилось сыну Зевса в стране гипербореев, но долг звал его продолжать своё азартное преследование, тем более что практически у всех северян он уже в гостях побывал (с ночёвкой).

Однако вскоре подвернул великий герой ногу. Сокрушённо покачав головой, снял он с плеча чудесный лук и одной стрелой убил вредоносное копытное, удивляясь, почему эта светлая мысль не приходила ему в голову раньше: взять и элементарно завалить быстроногую дичь. С другой стороны, сын Зевса здорово размялся, с гиперборееями вот подружился и с их удивительным щедрым обычаем.

«Вот бы ввести этот обычай по всей Греции!», - мечтательно подумал великий герой на обратном пути в Микены…

- Приехали, кончай брехать! – гаркнул Геракл, да так, что Софоклюс услышал его даже через заткнутые уши.

Вытащив затычки, историк осоловело огляделся.

- А ну дай почитать, - отлично выспавшийся сын Зевса попытался выхватить из рук хрониста свежую историческую дощечку.

- Ага, размечтался? – гневно воскликнул Софоклюс, пряча документ в заплечную сумку и памятуя о печальной судьбе части своего эпоса, посвящённого стимфалийским птицам.

- Ну не хочешь, как хочешь, - Геракл демонстративно поджал губы.

В свете слегка забравшейся за облака луны виднелся уже знакомый перекрёсток дорог, на котором они по обыкновению встречались с посланцем Эврисфея.

- Вон он топает, придурок, - возвестил сын Зевса, тыча пальцем в сумеречную тьму, где судорожно вздрагивал плывущий в ночи одинокий огонёк.

- С факелом? – удивился сидящий в колеснице баран.

- А это чтобы от бродячих собак отбиваться, - пояснил всезнающий Геракл. - Они ночью наглеют до безобразия, атакуя ради забавы одиноких путников.

- А как он узнал, что мы прибыли в Тиринф? – в свою очередь удивился Софоклюс.

- Кто узнал?

- Ну Копрей этот.

- Наверняка олимпийцы подсуетились, Гермес видно спустился вниз и сообщил, где и в какое время нас встречать.

Вид Копрей имел сильно помятый, под глазами посланца залегли тени, кожа бледная, волосы всклокочены.

- Тебя что посреди ночи прямо из борделя выдернули? – громко заржал Геракл, придирчиво оглядывая постную физию Копрея.

- А как вы догадались? – искренне изумился слуга Эврисфея.

- Интуиция! – сын Зевса воздел вверх перст. – Великая сила…

- Это кто такой? – спросил прячущийся в колеснице золотой баран.

- Это Копрей, - пояснил Геракл, - редкостный дурак, посланец Эврисфея. Он отведёт тебя в Микены.

- Мамочка! - завопил Копрей, узрев механическое копытное. – Оно ещё и говорит?

- Оно ещё и философствует! – с большой патетикой возразил баран.

- Это и есть тот самый керинейский подвиг Геракла! – добавил Софоклюс. – Доставишь его к Эврисфею, таковы условия сделки.

- О боги, - заныл Копрей, - будь проклят тот день, когда я поступил на эту неблагодарную службу.

- Секундочку, - возразило копытное, - мы так не договаривались. Я ведь голый! Как же я пойду вместе с этим греком в Микены? Он то меня в отличие от косоглазого Эврисфея прекрасно сможет рассмотреть!

- Один момент, - кивнул Геракл, уже тренированным движением сдирая с Копрея новенький длинный хитон.

- Однако! – хмыкнул великий герой, увидав на посланце не набедренную повязку, а ещё одну, прятавшуюся под верхней, плотную накидку.

- Я предполагал нечто в этом роде, - буркнул Копрей, - и потому заранее хорошо подготовился…

- Это тебе подойдёт? – сын Зевса небрежно бросил хитон капризному механизму.

- Вполне, - воодушевлённо отозвался баран. – Конечно не золотое руно, но мою наготу кое-как прикроет.

- Теперь очередное задание, - склочно потребовал Геракл, наседая на сонного посланца.

Копрей сладко зевнул:

- Эврисфей желает, дабы ты убил эриманфского хряка.

- Теперь пошли хряки… - сокрушённо покачал головой герой. – О Зевс, сколько ещё продлится это изощрённое издевательство?!!

Копрей промолчал, ну а Зевс на Олимпе в это позднее время уже сладко дрых в обнимку… нет, не с очередной прекрасной феминой… а с большой бутылью, в которой весело плескались остатки пенящейся амброзии.

- Что за хряк? – поинтересовался Софоклюс. – Давай колись, приятель!

Посланец не удержался и опять с подвыванием зевнул:

- Никто не знает, что это за напасть…

- Как обычно, - вставил Геракл.

- Хряк время от времени появляется на горе Эриманфе и опустошает окрестности города Псофиса.

- Значит снова Аркадия, - смекнул Софоклюс.

- С недавних пор в Псофисе по ночам стали исчезать архитектурные произведения искусства: статуи, предметы зодческой старины.

- Ну это обычное дело, - улыбнулся Геракл, - уличные воришки.

- Воришки?!! – вытаращился Копрей. – Но за каким сатиром они разобрали и унесли мраморный городской фонтан вместе с писающим мальчиком, изображающим Посейдона в детстве?

- Действительно, - согласился Софоклюс, - совершенно бессмысленное преступление, если только воры не пришли из соседнего города, в котором нет писающего мальчика.

- Но ведь появись он где-то ещё в Греции и об этом сразу же станет известно. Ведь фонтан уникален!

И греки глубоко задумались.

- Мне бы ваши проблемы, - завистливо вздохнул золотой баран, кутаясь в тёплый хитон.

- Сатир побери! – через пять минут выругался Копрей. – А что я тут с вами стою как дурак и тоже думаю. Это ведь не мои проблемы. Сами с этим хряком разбирайтесь, а я возвращаюсь в Микены досыпать.

- Погоди, - рявкнул Геракл, - ты забыл мой четвёртый подвиг.

- Да-да, я здесь, - отозвался божественный механизм, подбегая к Копрею. – Мой друг, я очень рассчитываю, что путь в Микены будет долгим.

- Часа три, - подтвердил не выспавшийся посланец.

- О… - и копытное в предвкушении закатило светящиеся глаза.

Геракл с Софоклюсом сочувственно поглядели на Копрея.

Бедняга и не подозревал, во что ввязался.

***

Теперь немного о Херакле.

И пьяному (да и трезвому) циклопу было ясно, что опередить Геракла в совершении четвёртого героического подвига самозванцу ни за что не удастся.

Херакл пришел в Аркадию, когда сын Зевса вместе с керинейским бараном уже отбыл восвояси, везя свой трепливый трофей обратно в Тиринф.

Понятно, что самозванец об этом ничегошеньки не знал, облазив все холмистые окрестности, где, в конечном счете, был атакован стаей голодных бродячих собаки. В качестве сытного обеда Херакл собачкам явно не годился, поэтому напали они на него исключительно из-за несколько экзотического одеяния.

Убегая от настырных бродячих шавок Херакл проклинал всё на свете, сетуя на нерадивую свою горемычную судьбу и ещё больше ненавидя удачливого блистательного Геракла.

Добежав до ближайшей речки, самозванец прыгнул в неё с высокого обрыва, однако речка, к несчастью, оказалась небольшим ручейком, в чём Херакл смог убедиться, уже подлетая к близкой земле. Что и говорить, перспектива в Греции очень часто бывает обманчивой.

Так, оглушённый стремительным падением с последующим ударом оземь, ненормальный и пролежал до самого утра, когда в окрестностях Аркадии снова появилась боевая колесница великого сына Зевса, который в спешном порядке искал ту самую гору, на которой проживал некий опустошающий архитектурные окрестности непонятный хряк.

***

Нужную гору нашли без труда по валяющимся у её подножия разбитым мраморным статуям, которые во время ночной транспортировки неизвестными воришками по той или иной причине были испорчены.

- Любопытно-любопытно, - пробормотал Геракл, подбирая отбитую голову улыбающейся Геры.

- Вон там в камне я кажется вижу вырубленные ступеньки! - сообщил всегда подмечающий мельчайшие детали Софоклюс.

- Да погоди ты, - огрызнулся сын Зевса, с яростью пиная ногой мраморную голову Геры.

Неистово вращаясь, голова устремилась прямо в синее утреннее небо.

- Как я понял, ты хочешь закинуть её на светлый Олимп? – смекнул историк.

- Нет, - улыбнулся Геракл, - для этого она слишком лёгкая.

Исчерпав силу ускорения, голова стремительно понеслась вниз, заставив Софоклюса в панике броситься в сторону. Но сын Зевса лишь улыбнулся и кусок мрамора разлетелся в мелкую крошку у его ног.

- Слушай, а ты ничего себе случайно не отбил, когда каменюку буцал? – полюбопытствовал выглядывающий из ближайших кустов Софоклюс.

- Не а, - сын Зевса лукаво подмигнул хронисту, - у меня плетение на сандалиях железное на случай, ежели кому под зад наподдать придётся.

Историк судорожно сглотнул, ибо был он самым первым кандидатом на героический пинок по многострадальной пятой точке.

- Ладно, где там эти твои ступени…

Ступени были довольно любопытные: гладкие, ровные, отполированные.

- Э… э… э… - Софоклюс недовольно потрогал холодный камень, - ими явно часто пользовались.

- Думаешь, снова олимпийцы шустрят?

- Сейчас всё узнаем.

Ступени привели эллинов в тесную пещеру, в конце которой имелась большая дверь из сплошного куска блестящего железа.

- Ого, Гефестова робота! – сразу определил сын Зевса. – Никому другому такое не под силу.

- Где же эриманфский хряк? – разочарованно спросил Софоклюс.

- Сейчас всё выясним, - заверил хрониста великий герой, извлекая из-за пазухи всученный настырным Гермесом сотиус-мобилис. – Как же этой фигнёй пользоваться?

- А ну дай посмотреть, - потребовал историк.

- Ага, сейчас, - усмехнулся Геракл, - рылом не вышел!

Ещё немного поколебавшись, сын Зевса нажал большую красную выпуклость с эмблемой Громовержца: двумя витиеватыми молниями.

- Да? – тут же донеслось из сотиуса.

- Что «да»? – гаркнул великий герой.

- Да пошёл ты… - громыхнуло в устройстве и связь прервалась.

Геракл снова нажал красную кнопку...

- Слушай ты… - угрожающе начал сын Зевса, когда устройство божественной связи снова ожило.

- Да-да… - раздалось в сотиусе.

Голос у незнакомца был другой, довольно приятный и доброжелательный.

- Гм… - смущённо кашлянул великий герой. – Это Геракл.

- Ах, Геракл, это Асклепий, как у тебя дела? Всё, надеюсь, в порядке?

- Ну, в общем…

- На здоровье не жалуешься? Сердечко не пошаливает? Мышцы не болят? Ты ведь у нас атлет.

- Всё в порядке, Асклепий, мне бы с Гефестом один базар нужно перетереть.

- Так нажми на сотиусе кнопку, где изображён серп и молот.

- Так просто?!!

- Ну конечно же!

- А я нажимал на красную с молниями.

- И зря, - пожурил героя Асклепий, - это автоматический режим произвольного выбора абонента для развлечений. Ну там анонимно кого обложить, это у нас на Олимпе любят. Тебе повезло, что ты попал на меня.

- Спасибо.

- Не за что, приятель, всегда рад помочь.

И сотиус снова отключился.

- Вот оно как! – задумчиво проговорил Геракл, нажимая выпуклость с эмблемой божественного изобретателя.

- Да, кузница слушает! – зычно раздалось в устройстве.

Где-то невдалеке отчаянно дребезжала терзаемая молотом железяка.

- Это Геракл.

- О… какой сюрприз! Уже научился пользоваться мобилисом?!! Что ж от души поздравляю.

- Я в общем-то по делу…

- Ну говори, коль по делу…

- Я в Аркадии, возле города Псофиса. Тут какая-то фигня непонятная. Небольшая пещера, а в ней сплошная железная дверь, я подумал, может твоя работа?

- В Аркадии? – переспросил Гефест.

- Ну да.

- Нет-нет, в Аркадии я никаких ядерных бомбоубежищ не строил.

- Бумба… чего?

- Неважно, это не моя работа, извини.

- Понятно, - и крайне разочарованный Геракл спрятал сотиус за пазуху доспехов.

- Ну и что будем делать? – развёл руками Софоклюс.

- Ломать! – торжественно изрёк герой и взял небольшой разбег для мощного удара, благо места вполне хватало.

- Побереги-и-и-и-сь! – со скоростью тяжёлой боевой колесницы сын Зевса пролетел мимо вжавшегося в стену историка и с героическим «Эх!» проломил железное препятствие…

За покореженной дверью было довольно светло.

Свет источали длинные круглые палки, прилепленные под самым потолком тесного квадратного коридора.

Греки двинулись дальше.

За поворотом их поджидала ещё одна дверь, хлипкая и, по всей видимости, деревянная. На этой новой двери имелась белая табличка со странными, похожими на греческие буквами.

- Редкий эфиопский диалект, - тут же определил ученый Софоклюс.

- Ну так переведи! – потребовал великий герой.

- Не могу.

- Ты же учёный?

- Это какой-то специфический термин. Сейчас прочту вслух… э… э… э… ОФИС.

- Мудрено!

- Идём дальше или может… - историк с надеждой поглядел за угол, где виднелся спасительный выход. - Может вернёмся назад?

- Великий сын Зевса никогда не идёт на попятную! – горделиво возвестил Геракл, ногой распахивая деревянную дверь.

За открывшейся дверью на эллинов испуганно вытаращился сидящий у стены странный незнакомец в нелепой одежде покрытой чередующимися тёмными и светло-зелёными пятнами.

- Куда, мать вашу?!! – гневно закричал незнакомец, выхватывая из-за спины зловещее чёрное устройство, очень похожее на молниеметатель великого Зевса.

- Сюда!!! – проревел ничуть не растерявшийся Геракл, огрев незнакомца кулаком по голове.

Блаженно улыбаясь, пятнистый повалился на пол.

- Странный наряд, - удивился Софоклюс, - я, пожалуй, его зарисую…

- Ничего странного я здесь не вижу, - возразил могучий герой, - придурок гулял по болоту вот и перемазался весь с головы до ног. Мы когда лернейскую гидру искали, не лучше выглядели.

Из очередного небольшого помещения был лишь один выход.

- Снова дверь, - грустно вздохнул историк.

- Сейчас мы её… - Геракл приподнял правую ногу.

- Да погоди…

- Что такое?

- Ты заметил, что этот… - Софоклюс указал на распростёртое пятнистое тело, - говорил явно не на греческом языке…

- Ну?

- Но ведь мы его прекрасно поняли!

- Верно! – сын Зевса призадумался. – Мистика какая-то.

- Может вернёмся, пока не поздно?

Великий герой нахмурился:

- Сын Зевса никогда…

- Ладно-ладно, идём дальше.

Новая дверь распахнулась ещё легче предыдущей.

- Ой, - взвизгнула хорошенькая девушка, сидящая у большого окна за широким столом, уставленным устройствами, похожими на те, коими пользовались олимпийцы.

- Привет! – коротко бросил Геракл, с интересом осматривая финиковую пальму в большой деревянной кадке.

Девушка прекрасно его поняла.

- Здравствуйте, а вы, собственно, к кому?

- Да вот… - несколько неопределённо промямлил Софоклюс, ошарашено пялясь на великолепный город, раскинувшийся по ту сторону панорамного окна.

- Господин Эриманфский сегодня не принимает, - девушка решительно поджала ярко розовые губы.

Но историк её не услышал, разглядывая с высоты птичьего полёта крошечные блестящие самодвижущиеся повозки.

«Это какая же здесь высота?!! – с замиранием сердца подумал он. – Да и где мы, сатир побери, оказались?».

То, что это не Греция было ясно со всем ужасающим откровением.

- Она у вас скоро засохнет! - басовито изрёк, изучающий финиковую пальму Геракл.

- Господин Эриманфский сегодня не принимает, - строго повторила девушка.

- Кто? – встрепенулся созерцающий пальму сын Зевса. – Хряк здесь?!!

- Ой, простите, - девушка покраснела и, наклонившись к столу, сказала в синюю плоскую коробку. – Жорж Платонович, тут к вам посетители.

В ответ послышались какие-то сиплые хрипы.

- Я понимаю, но они назвали вас… м… м… м… вашем старым именем. Да-да, тем что для друзей из далёкого прошлого… Заходите!

Софоклюс с Гераклом оторопело уставились на девушку.

- Заходите, господин Эриманфский вас уже ждёт.

И она указала на величественные, обитые шкурой некоего гигантского зверя двери.

Пожав плечами, сын Зевса дёрнул за ручку, оказавшись в роскошном просторном помещении, вполне сгодившемся под олимпийскую резиденцию Зевса.

- Вы кто, блин, такие?!! – очумело воззрился на греков огромный отталкивающего вида толстяк, в строгом чёрном одеянии удивительного фасона.

- Я, Геракл Олимпийский, сын всемогущего Зевса! – величественно представился герой. – А это мой личный хронист Софоклюс.

Софоклюс не менее величественно кивнул.

- Мать моя бабушка, - простонал толстяк, – так вы что, С ДРУГОЙ СТОРОНЫ?!! Но как же вы, блин, сюда пробрались?

- Шли мимо, решили заглянуть, - невозмутимо ответил великий герой.

- А где охранник?

- Пятнистый отдыхает.

- О Боже!!!

- Не смей поминать моего отца всуе! – проревел Геракл, выхватывая меч.

Упав в огромное кожаное кресло, толстяк мертвенно побледнел.

- Как же такое, блин, могло случиться?!!

- Представься, смертный! – сын Зевса угрожающе навис над хозяином роскошных апартаментов.

- Жорж Эриманфский, частный предприниматель, фирма «Херсонес». Торгую предметами греческой старины.

- Хряк? – уточнил великий герой.

- Это моё давнее погоняло, - вздрогнул толстяк, - ещё со времён зоны.

- Признавайся в своих злодеяниях, мерзавец! - Геракл зловеще взмахнул мечом перед потным носом врага.

- Я предполагал, что всё этим и окончится, - кивнул Хряк. – Ну да ладно, мне, блин, терять уже нечего. Короче, эту «дыру», как сказал один лежащий на дне речки яйцеголовый учёный… вернее…

Толстяк заглянул в какие-то записи на столе.

- Межпространственный портал мы обнаружили давно…

Греки непонимающе глядели на Хряка.

- Ну… э... э… блин, проход в иное измерение! Да что вы на меня так зенки выкатили? Я и сам в этой хренотене ничего не смыслю. Короче, обнаружили мы «дыру» два года назад совершенно случайно. Бомж один по стройке лазил, свалился с бетонной площадки, бац и уже в древней Греции. Растрепал собутыльникам, но мы вовремя обо всём узнали и вмешались. Почти всех, блин, свидетелей ликвидировали, кроме того самого бомжа, что проход нашёл. Он сука к вам в Грецию сбежал и этим... как его… великим историком заделался…

- Наверняка, это тот странный псих, - тут же вспомнил Софоклюс, - Геродот!

- Во-во! Спившийся интеллигент. Он самый, - кивнул толстяк, - хрен поймаешь. Ну да чёрт с ним, нам он вреда наделать уже не сможет.

Геракл зевнул:

- Ближе к делу.

Толстяк затравлено покосился на героя.

- Да ничего такого противозаконного мы не делали. Статуи переправляли, барахло всякое древнее, оно у вас копейки стоит, а у нас это раритеты! Один археолог с ума сошёл, когда новенький талант, блин, увидел. Думал подделка. В какую-то жидкость золото сунул и с четвёртого этажа лаборатории сиганул.

- Поучительно, - согласился Софоклюс, - только слишком много непонятных нам слов…

- Вообще-то я намеревался тебя казнить, - спокойно сообщил толстяку сын Зевса, - но вижу, что ты и так уже в набедренную повязку сполна наделал. К тому же я ожидал найти здесь кровожадное чудовище, а не трусливого потного смертного. Знай же, несчастный, что великий сын Зевса дарует тебе твою никчемную жизнь!

И спрятав меч, могучий герой направился к выходу.

- А как же портал?!! – в отчаянии крикнул ему вслед толстяк.

Геракл обернулся:

- А проход я завалю!

Софоклюс, набрасывающий план пятого подвига на свежей восковой дощечке, осторожно приблизился к странному незнакомцу.

- Скажите, а откуда в таком случае по Греции пошла о вас молва?

Толстяк вздохнул:

- В смысле, блин?

- Ну что, мол, Эриманфский хряк у Псофиса бесчинствует?

- Так бомж, скотина, на Аргосе всё растрепал. Ненавидит меня, гадина, за то, что я его аргентинским киллерам заказал.

Софоклюс кивнул и поспешил вслед за Гераклом.

- А что за пьеса ставится в вашем театре? - полюбопытствовала хорошенькая девушка, когда историк гордо вышел из роскошных покоев Хряка.

Решив пошутить, Софоклюс коротко ответил:

- Подвиги Геракла!

- А… - протянула девушка, с трудом понимая о ком идёт речь. – Я тоже видела этот фильм «Конан-варвар» называется.

«Опять непонятные слова!», - недовольно подумал хронист, нагнав сына Зевса уже в самой пещере.

- Спускайся вниз! – Геракл скептически потрогал покатые каменные своды.

- А как же ты?..

- Не спорь! Спускайся вниз и отойди как можно дальше…

Через пять минут знаменитой горы не стало.

Из обрушившихся обломков выбрался невозмутимый, но слегка перепачканный сын Зевса и, увидав вытаращившего глаза Софоклюса, показал тому отставленный вверх большой палец.

***

- Давай вставай, убожество! – Копрей неприязненно пихнул сандалией, валяющегося в небольшом ручейке Херакла. – Ты всё веселье пропустил...

- Как?!! – Херакл открыл мутный левый глаз и осоловело уставился на недовольного посланца Эврисфея. – Ты кто?

- Грек Пихто! – огрызнулся Копрей. – Я от Эврисфея. Геракл, судя по всему, уже совершил свой пятый подвиг, а ты в луже лежишь, пузыри пускаешь…

- Что же теперь делать? – в отчаянии воскликнул постепенно приходящий в себя самозванец.

- Финики сушить! – снова огрызнулся Копрей. – Слушай и запоминай, шестым подвигом Геракла будет…

Внимательно выслушав посланца Эврисфея, Херакл торжествующе улыбнулся.

Глава 10 БИТВА С КЕНТАВРАМИ

Совершив свой пятый подвиг, великий герой Греции решил немного передохнуть и сделать небольшую паузу. В конце концов постоянные скачки по Аттике жутко его выматывали. Одно дело лежать на зелёном живописном холме, вяло наблюдая за овцами растаскиваемыми волками, и совсем другое дело трястись день и ночь в подскакивающей на каждой колдобине боевой колеснице. Даже путешествуя с аргонавтами за золотым руном, Геракл так не напрягался, как в дни своих знаменитых подвигов.

«К кому бы тут поблизости заскочить? – усиленно размышлял сын Зевса, колеся по широким дорогам вокруг города Псофиса. – Интересно, у кого из местных жителей в погребах плещется самое лучшее вино?».

Последнюю мысль великий герой произнёс вслух, чем отвлёк от исторического труда недовольного Софоклюса.

- Общеизвестно, - заявил хронист, покусывая конец острой палочки, - что лучшее вино в здешних краях изготовляют кентавры.

- Кентавры? – задумчиво повторил Геракл смутно знакомое слово. – А кто это такие?

- Ну, Геракл, ты даёшь! – пафосно воскликнул Софоклюс, чуть не выронив восковую дощечку. – Кентавры, это самый мудрый греческий народ.

- А точнее?

- А точнее, это человекообразные кони!

- Всё, вспомнил! – сын Зевса радостно хлопнул себя ладонью по лбу. – Знаю я одного копытного мыслителя…

И резко натянув поводья, великий герой съехал с наезженной дороги, направив дребезжащую колесницу прямиком в соседний лесок.

Сокрушённо покачав головой, Софоклюс вернулся к своему бессмертному опусу…

После охоты на быстроногую лань, продолжавшуюся чуть больше года, - ловко накропал историк, - Геракл получил от Эврисфея новое поручение, а именно: сын Зевса должен был истребить эриманфскую свиноматку. Эта свиноматка жила на горе Эриманфе и ежедневно плодила прожорливых розовых поросят, которые целыми ордами опустошали сельскохозяйственные окрестности.

Особенно опасными были их прославленные предводители Ниф-Ник, Наф-Нук и Нах-Нах. Ниф-Ник был до безобразия жаден и коварен, Наф-Нук необычайно изворотлив и умён, ну а Нах-Нах славился своим, склочным характером, невероятным бесстрашием и тем, что всех кого встречал, тут же далеко посылал по матери. Его даже самые матёрые волки стороной обходили, не желая связываться с этим феноменальным матерщинником.

Пришёл Геракл к пресловутой горе и тут же напоролся на поросячью банду Нах-Наха, который увидав великого героя, послал его в место хоть и не очень отдалённое, но весьма тёмное и обидное. Понятно, сын Зевса не смог стерпеть такого оскорбления и ровно через час, разведя костер, Геракл уже вовсю закусывал жареной свининкой, дегустируя отличное коринфское вино, всегда имеющееся у великого героя в объёмистой походной фляге…

- Эх, - грустно вздохнул Софоклюс, - мои винные мысли непроизвольно забрели на страницы эпоса. Ох, всемогущий Зевс, это просто катастрофа…

- Сейчас-сейчас, - весело погонял лошадей Геракл, - мы всё сейчас исправим…

- В каком смысле? – насторожился историк.

- Нажрёмся до свинского состояния! – радостно пояснил герой.

- Но это противоречит великому эпосу!

- Сатир с ним, с этим эпосом, просто о пьянке не упоминай и точка.

Что и говорить, весьма мудрое решение.

***

К бревенчатому домику кентавра Фола подъехали ближе к полудню.

Геракл и сам не знал, откуда ему знаком четвероногий мыслитель и его скромный аккуратный домик. Софоклюс начал что-то буровить о вторичной божественной памяти, но сын Зевса на него зловеще цыкнул и историк благоразумно заткнулся.

Фол встретил Геракла с некоторым недоумением, однако когда кентавр узнал КТО перед ним, то искренне обрадовался, проводив знаменитых гостей в свой дом.

- Вот решил я, дружище Фол, между пятым и шестым подвигом навестить тебя в этих гостеприимных спокойных лесах, - сообщил сын Зевса, садясь за крепкий опрятный дубовый стол. – Дай, думаю, выпью чудесного вина с добрым старым знакомым.

- Ну вообще-то… - смущённо промямлил кентавр, - мы раньше… м… м… м… не были знакомы.

- А это и не важно, - благодушно улыбнулся великий герой, - главное, что ещё один подвиг и будет их ровно половина. Я правильно говорю, Софоклюс?

- Да-да, ровно половина! – подтвердил историк, сверяясь со своими записями.

- Чем не отличный повод выпить! – согласился щедрый Фол. – Друзья, я открою для вас кувшин со своим лучшим вином столетней выдержки.

- Ого! – восхищённо выдохнул сын Зевса. – Предвкушаю знатный букет.

- Для высокого гостя ничего не жалко.

- А вот это ты правильно, - похвалил Геракл. - Знай же, гостеприимный четвероногий друг, что имя твоё будет навечно занесено в героические скрижали где… э… э… э… белым по жёлтому будет записано что ты, именно ты, щедрый мудрый кентавр Фол поднёс величайшему, изнывающему от жажды герою Греции Гераклу Олимпийскому, кувшин своего лучшего вина. Вот видишь этого невзрачного лысоватого мужичка…

Сын Зевса небрежно указал на залившегося краской Софоклюса.

- Ты не обращай внимания на несколько глуповатое выражение его лица, на эти маленькие, постоянно бегающие вороватые глазки и на эти вечно дрожащие как у ХРОНИЧеского алкоголика руки. За блестящей плешью сего трусливого хлюпика скрывается мощнейший ум настоящего титана исторической мысли!

- Ну всё, с меня хватит! – гневно вскричал Софоклюс, выскакивая из домика кентавра и громко хлопая дверью.

Геракл удовлетворённо кивнул.

- Как и все великие люди, мой хронист немного вспыльчив. Ничего, это у него пройдёт. Даже самый невзрачный эллин имеет неоспоримое право греться в лучах моей непостижимой славы!

- Кхе-кхе… - только и нашёлся что сказать, несколько обескураженный витиеватыми речами героя, Фол.

Затем кентавр поставил на стол закуску (козий сыр, фрукты, сушёное мясо со специями) и громко цокая копытами, спустился в маленький погребок своего бревенчатого домика, откуда появился уже с большим плотно закупоренным кувшином вина.

Геракл при виде кувшина хлопнул в ладоши и плотоядно облизнулся, предчувствуя славную героическую пьянку.

Фол бережно откупорил драгоценный сосуд, стараясь не пролить ни капли великолепного напитка.

- О… - сын Зевса втянул ноздрями сладостный благоухание. – Какой аромат… дружище, пожалуй, твоему щедрому жесту в моём эпосе будет уделена целая отдельная глава!

Дверь жилища кентавра скрипнула, и в домик заглянул всклокоченный Софоклюс.

- Ага! – довольно констатировал он, сладострастно поведя античным носом. – Уже открыли!

- Открыли! – подтвердил Фол. – Давай, борзописец, присоединяйся!

Историк злобно посмотрел на вдыхающего винные пары Геракла, немного для вида поколебался и решительно сел за стол.

- Устроим славный маленький пир на троих! – улыбаясь, объявил кентавр, выставляя перед греками изящные золотые кубки.

Себе же скромный Фол взял небольшую глиняную пиалу.

Разлили вино.

Высоко подняли кубки над головами.

- Ну, вздрогнули, - гаркнул сын Зевса и первая порция напитка была беспощадно поглощена.

- М-да… - крякнул Софоклюс.

- Да-а-а-а… - протянул Геракл, вытирая губы.

- Ну, что я вам говорил? – усмехнулся кентавр. – Не стесняйтесь, закусывайте!

- Так… - Сын Зевса в замешательстве уставился на нехитрые яства, выбрал красное сочное яблоко и с хрустом оное надкусил. – Ну что нового в Греции творится… я то с этими подвигами совсем отстал от общественной жизни.

- Тебя интересуют сплетни? – уточнил Фол, разливая по второй.

- Ну, конечно же! – подтвердил великий герой. – Не исторические же хроники, в конце концов…

Софоклюс презрительно фыркнул.

- Аргонавты вот из похода недавно вернулись, - сообщил кентавр, жуя сушёное мясо, – золотое руно, говорят, пропили…

- Слышал… к сожалению своё увлекательное путешествие они завершали без меня.

- А о том, что Ясон жестокую тиранию в Иолке установил, тоже слышал?

- Нет… интересно-интересно?

- Такие дела, - Фол грустно вздохнул. – Совсем озверел после похода юноша. Отца родного из города изгнал, жреца какого-то старого повесил за гадостные предсказания.

- Да, - кивнул Геракл, - хороший парень был этот Ясон, я его как сейчас помню. Жадноват, труслив, злопамятен, завистлив, мстителен, но, в общем, отличный воин и врождённый руководитель.

- Новый тиран в Греции?!! – спохватился философски созерцающий плещущееся в кубке вино Софоклюс. – Это нужно непременно зафиксировать…

- Ты пиши-пиши, да смотри, не переусердствуй, - строго предупредил сын Зевса, - а то глядишь, на мои подвиги вощеных дощечек не хватит. Кстати, а что ты там накропал по поводу последнего? Покажи мне текст, если тебе, конечно, не трудно.

- Обойдёшься! – огрызнулся историк, нехорошо сверкая маленькими глазками.

- Эх, слишком многое я тебе прощаю, - вздохнул великий герой. - Кто другой на твоём месте уже давно бы в царстве Аида сидел, грустно глядя в чёрные воды Стикса.

- Ага, ищи потом второго такого идиота, кто бы твои подвиги на дощечки заносил, - съехидничал Софоклюс. - Не забывай, что у меня-то подход исключительно творческий!

- Да я не забываю, - качнул головой Геракл. - Ну что, хряпнем по второй?

Кентавр кивнул.

Выпили по второй.

- Ещё говорят, - продолжил Фол, - один греческий царь голым по лесам бегал, простой люд наготой своей пугал.

- Это, интересно, за каким таким сатиром? – удивился сын Зевса, прислушиваясь к приятному теплу, распространяющемуся по его могучему телу.

В ответ кентавр пожал покрытыми рыжим волосом плечами.

- Во всеуслышание кричал, что он де Аполлон.

- Ну и чем всё закончилось?

- Пальнули по нему с Олимпа молнией, - ответил кентавр, - и всех делов. Хотя заодно с царём и несколько греческих поселений сожгли, но это для олимпийцев так, пустяки.

- Совсем иной масштаб восприятия! – Геракл поднял вверх указательный палец. – Вот скажем я, самый могучий из ныне живущих смертных, разве это не масштабно?

- Масштабно! – икнул слегка захмелевший Софоклюс.

- Но при всём при том я, любимый сын великого Зевса, должен какое-то время прислуживать некоему недоношенному неврастенику, боящемуся сквозняков и инфекционного геморроя. Где здесь справедливость? Где здесь соответствие масштабам, я вас спрашиваю?!!..

***

- По-моему, ему уже хватит, - покачал головой следящий за похождениями ненаглядного сыночка Зевс. – Хмельной язык уже сильно опережает трезвую мысль.

- Могу всё мигом исправить, - с готовностью предложил, вызванный на всякий случай в тронный зал Владыки, бог Дионис.

- Нет, не надо, - величественно повёл плечами Громовержец. – Не будем ломать моему сынуле весь кайф. Пусть поговорит, может ему после этого легче станет. Я как представлю, что бедолаге предстоит выполнить ещё семь великих подвигов, так у меня заранее сердце кровью обливается…

Эрот с Дионисом лукаво переглянулись, но лезть со своими комментариями по обыкновению не стали. Обоим богам было хорошо известно, что почти все задания Гераклу Эврисфей даёт с молчаливого одобрения, а то и по прямой указке Олимпа.

Связь с недоноском была установлена через везде поспевающего Гермеса…

***

- Ну что, по третьей? – осведомился Сын Зевса, с сомнением оглядывая лысую макушку съехавшего под стол Софоклюса.

- Слабоват твой хронист по части выпить оказался, - засмеялся Фол, снова разливая славное вино.

Геракл пощипал бороду и, наклонившись, заглянул под стол.

Вопреки ожиданиям историк не находился в полной отключке. Азартно закусив губу, Софоклюс писал великую историю, а дабы не смущать своим поведением пирующих, благоразумно забрался под стол.

- Трудоголик! – с некоторым порицанием пробурчал Геракл, беря в руку полный до краёв кубок. – Ну что, вздрогнули?..

Гостеприимный Фол не возражал.

***

Тем временем сидящий на высокой пихте Херакл с чёрной завистью наблюдал за грандиозной попойкой, испепеляя взглядом маленький домик добродушного кентавра.

Самозванца так и подмывало устроить пирующим какую-нибудь гадость. Но что он мог им сделать своими то убогими силами?

Силы силами, а умом ненормальный обладал изощрённым, недаром ему так ловко удалось сбежать из психиатрической лечебницы на острове Аргосе. Зигмундис Фрейдиус небось до сих пор с перевязанной головой ходит. Экспериментатор сатиров! Вот кого (естественно, после Геракла) Херакл с удовольствием собственноручно отправил бы гулять по долине асфодела. Но… нельзя. Всемогущие боги за подобное по его асимметричной лысой голове не погладят и это, в сложившихся обстоятельствах, было самым обидным.

Однако ничто не мешало Хераклу совершить злодеяние чужими руками, вернее, чужими копытами.

Осторожно спустившись с дерева, самозванец зловеще рассмеялся и ещё раз окинув домик пирующих полным праведного гнева взглядом, поспешил через лес в город Псофис, где на небольшом ипподроме тренировались в беге местные кентавры, на которых дурные греки делали очень крупные ставки. Человекообразные кони всегда договаривались между собой и обдирали наивных (и, как правило, здорово пьяных) эллинов до последней нитки.

- Братья, кентавры! – возопил Херакл, явившийся на ипподром к концу последнего тренировочного забега.

Кентавры обернулись.

- Какие мы тебе братья, уродец?!! – недовольно отозвались они. – Ступай попрошайничать в Семивратные Фивы, мы по пятницам убогим не подаём!

«А разве сегодня пятница?», - мысленно удивился самозванец, вспоминая, когда он в последний раз глядел на календарь. Получалось, что ещё во младенчестве, продлившимся чуть более летних суток.

- Жестокая несправедливость творится прямо под вашим носом! - продолжал орать Херакл, гневно потрясая кулаками.

Кентавры прислушались, выказав явную заинтересованность вопросом.

- Коварный Фол в своём бревенчатом домике поит двух путешествующих греков лучшим своим вином столетней выдержки!

- Как?!! – опешили кентавры. – ТЕМ САМЫМ ВИНОМ?!!

Новость, свалившаяся на них, была подобна раскату грома среди ясного неба. Человекообразные кони гневно зароптали.

- Проклятый Фол! – слышалось из гудящей разъярённой толпы. – Рыжий продажный мерин. Как он посмел пить своё лучшее вино и не пригласить нас?

- Братья! – зычно гаркнул молодой статный кентавр в чёрных яблоках. – Мы обязаны положить конец творящейся несправедливости. Скорее накажем наглеца и, если повезет, допьём великолепное столетнее вино!

Довольно потирая сухонькие ладошки, Херакл проводил мощный табун взбешённых копытных торжествующим взглядом.

***

- Это ещё что там за недомерок пакостничает? – безмерно удивился Громовержец, глядя в телескопис на радостно скачущего Херакла. – Эрот, кто он такой?

Бог плотской любви неприязненно скривился:

- Это побочный эффект нашего генетического эксперимента.

- А что, без этих побочных эффектов у тебя никак?

- Никак, - недовольно буркнул Эрот.

- Может мне стоит предупредить Геракла? – тут же предложил круглые сутки дежуривший в тронном зале Олимпа Гермес.

Зевс изменил угол обзора телескописа и быстро пересчитал несущихся с воплями через лес кентавров.

Получалось около двух сотен.

- Нет, не надо, - усмехнулся Тучегонитель, отрываясь от чудо прибора. – Пусть мой сынуля слегка развлечётся.

- Тебе, Зевс, конечно, виднее, - Гермес меланхолично пожал загорелыми плечами.

***

Понятное дело, что греки, пьянствующие в бревенчатом домике, ни о чём не подозревали.

- Метание каменного диска, мой друг, сложнейшее мастерство! – со знанием дела поучал слегка осоловевшего кентавра сын Зевса. – Прежде всего нужно найти хорошо сбалансированный диск и ни в коем случае не брать диск со смещённым центром тяжести, ибо иначе он обязательно к тебе после броска вернётся и шарахнет по голове. Вот у меня как было? Метнул я этот плохо сбалансированный диск в четверг в Карфагене, а он мне в субботу по башке в Иолке как трахнет!

- М-да, весьма и весьма опасный вид спорта, - хрипло отозвался Фол, неустанно кивая.

- И ещё одно, - удобно развалившись на крепкой скамье, великий герой задумчиво поигрывал пустым кубком. – Перед самым броском нужно наметить для себя какую-нибудь наиболее отдалённую цель. Ну, скажем, какого-нибудь сильно выделяющегося на трибунах зрителя.

- Мудрено, - пьяно кивнул кентавр, - ну а если зритель заметит, что ты в него целишься и побежит?

- Так даже лучше! – улыбнулся Геракл. – Я ведь как на олимпийских играх в Спарте победил? Выбрал в качестве мишени огромного толстяка на самой далёкой трибуне, ну и приготовился к броску. Но толстяк ушлый оказался. Почувствовал, зараза, опасность и бросился наутек, но не вниз, как все нормальные люди, а вверх по ступеням амфитеатра.

- Ну и чем твой бросок завершился?

- Новым олимпийским рекордом! – горделиво похвастал великий герой.

- Ну а… тот толстяк?

Сын Зевса небрежно повёл плечом:

- Пропал толстяк. До сих пор ищут. Впрочем, как и мой каменный диск. Вернее, диск всё же потом нашёлся в супнице у Зевса на Олимпе. Ох, и влетело же мне тогда… М-да… Времена учёбы! Отличные были деньки…

- Эй, вы слышите? – из-под стола вынырнула всклокоченная голова Софоклюса.

Пирующие прислушались.

Непонятный шум нарастал.

- Табун диких ослов! – тут же предположил Геракл.

- Табун диких кентавров!!! – завопил Фол, резко меняясь в лице.

- Что, возможны осложнения? – поставив золотой кубок на стол, сын Зевса приподнял скамью, взвесил, одобрительно кивнул и положил её себе на плечо.

- Ещё какие! – Фол взял из пыльного угла длинное крепкое копьё. – Это вино, что мы здесь выпили, я обещал отдать своим собратьям в обмен на то, что они не будут приставать ко мне со своими идиотскими требованиями участвовать в городских скачках.

- М-да, плохо дело, - Геракл подбросил на плече огромную скамью. – Вот так всегда, думал расслабиться, а теперь… Что ж, разомнусь немного перед шестым подвигом. Софоклюс, ну-ка выгляни наружу, сколько их там этих пышущих праведным гневом неутомимых жеребцов?

Историк опасливо подобрался к окошку и, округлив глаза, дрожащим голосом ответил:

- Да их здесь около двух сотен, если не больше!!!

- А… пустяки, - рассмеялся герой, - а я то, наивный финик, подумал что серьёзная заварушка намечается…

- Фол, выходи! – гневно донеслось снаружи. – Базар один разрулить нужно.

Фол ринулся было к двери, но его мягко остановил ухмыляющийся Геракл.

- Постой, дружище, дай-ка сперва я с ними немного побакланю.

И с тяжёлой скамьёй наперевес Геракл величественно вышел к разъярённым кентаврам.

Увидав могучего, лоснящегося литыми мышцами атлета, копытные слегка удивились, но особого беспокойства по поводу появления странного незнакомца не проявили.

- Где Фол?!! – гневно вскричал молодой кентавр в яблоках.

- Я Фол! – дерзко ответил сын Зевса.

Кентавры взволновано загомонили. Умственные способности у многих были ниже среднего, несмотря на бытующее в Греции поверье об их, якобы феноменальной мудрости.

Немного посовещавшись, человекообразные кони пришли к выводу, что перед ними всё-таки не брат Фол, а какой-то наглый зарвавшийся эллин.

- Ты не Фол, - длинный перст кентавра в яблоках обличительно уставился на Геракла. – Ты наглый самозванец!

- Никто… - яростно заклокотал могучий герой. – НИКТО не смеет безнаказанно оскорблять великого сына Зевса…

Тяжёлая скамья со свистом взметнулась вверх и опустилась аккурат на голову хамоватому кентавру.

- А-а-а-а… - дико взревели копытные, бросаясь в атаку.

Геракл усмехнулся.

Ошибка нападающих была в том, что они бросились на сына Зевса всем скопом.

Великий герой ловко развернул скамью, затем опустил её на уровень широкой груди и, мрачно улыбаясь, стал быстро вращаться на месте, рассекая близлежащее пространство всесокрушающим деревянным винтом. Что и говорить, а уроки танцев не прошли для сына Зевса напрасно. Покойный бедняга Лин научил героя всему, чему смог, совмещая занятия музыкой с прикладной хореографией.

О своей фатальной ошибке кентавры поняли слишком поздно. Чудовищная вращающаяся катапульта в руках Геракла за пару минут расшвыряла копытных в радиусе нескольких сотен стадиев от гостеприимного домика Фола.

Самого последнего кентавра сын Зевса ухватил за длинный рыжий хвост, затем раскрутил тяжеленного соперника над головой и запустил его прямёхонько в небольшой пруд, располагавшийся на окраине леса.

- Ну что ж, кажется всё, - облегчённо вздохнул великий герой, оглядываясь по сторонам.

Действительно, сражаться уже было решительно не с кем. Ну разве что с выглядывающим из развороченного окна домика Софоклюсом.

«Неужели один из кентавров угодил прямо в жилище нашего гостеприимного друга? - мысленно посетовал Геракл. – Как нехорошо, однако, получилось!».

Вид у историка был слегка пришибленный, впрочем, Софоклюс всегда так выглядел, ну разве что глаза таращил чуть поменьше.

- Т-ты чт-то эт-то наделал?!! – заикаясь и слегка дёргая левым глазом в ужасе вопросил хронист, на четвереньках выбираясь из полуразрушенного дома.

- Ну как? – вопрос Софоклюса немного озадачил великого героя. – Я только что расправился с бандой пьяных мерзавцев!

«Пьяные мерзавцы», тихонько постанывая, гроздями висели на ближайших деревьях Кое-кто тихо посылал разнообразные проклятия, но подавляющее большинство безмолвствовало.

- А где Фол? – дружелюбно поинтересовался у хрониста Геракл.

Софоклюса слегка передёрнуло.

«Всё-таки напился, скотина!», - с неудовольствием подумал сын Зевса, выводя из небольшого сарайчика золотую колесницу.

Сделав над собой титаническое усилие, Софоклюс с большим трудом принял вертикальное положение и заметно пошатываясь, похромал к остановившейся золотой повозке.

- Это… - неуверенно промямлил он, - битва с кентаврами мне не привиделась?

- Нет, не привиделась! – рассмеялся сын Зевса, помогая историку забраться в колесницу.

- Ладно, - хронист грустно вздохнул. – Тогда ответь мне на один важный вопрос…

- С удовольствием! – благодушно согласился великий герой.

Софоклюс провёл дрожащей рукой по влажному лицу:

- Скажи мне, на кой хрен ты забросил в пруд несчастного Фола?

Тут-то до Геракла со всей беспощадностью и дошёл смысл дикого ужаса в глазах историка. По всей видимости хронист весьма небезосновательно усомнился в здравом рассудке великого героя.

- А я то всё думаю, - хлопнул себя по лбу сын Зевса, - откуда же мне знаком этот рыжий конский хвост?!!

***

Громовержец на Олимпе слегка погрозил буйному сынишке божественным пальцем, затем покачал головой и, повернувшись к Гермесу, приказал связаться с подземным царством Аида.

Гермес достал из складок одежды свой сотиус-мобилис и ткнул пальцем в чёрную кнопку с белым оскалившимся черепом.

- Алло, Аид, это Гермес! Кентавр Фол у тебя там, на полях асфодела не появлялся? Говоришь, к тебе их сегодня много поступило? Ну, это понятно!.. Проверь, пожалуйста. Да, Фол… называю по буквам: Флора, Олимп, Лесбос… Что? Ага, спасибо…

Спрятав сотиус, Гермес весело подмигнул хмурому Зевсу:

- Всё в порядке, Эгидодержавный, кентавр Фол у ладьи Харона не регистрировался…

Громовержец облегчённо вздохнул.

Глава 11 ПОДВИГ ШЕСТОЙ: ЗЛОВОННЫЕ КАНАЛЫ ЦАРЯ АВГИЯ

- Может записать твою битву с кентаврами, так называемым, незапланированным подвигом? – предложил щедрый Софоклюс на обратном пути в Тиринф.

- Не нужны мне никакие незапланированные подвиги! – гордо ответил Геракл. – Да и какая тут героика… напился, подрался, обидел друга, брата по кубку.

- Ну, это у нас в Греции обычное дело, - ухмыльнулся историк. – Собрались, выпили, к примеру, на дне рождения. Сплясали, снова выпили, спели чего-нибудь в честь именинника, опять выпили…

- Ну а потом? – полюбопытствовал сын Зевса. – Снова сплясали?..

- Нет, - улыбнулся Софоклюс, - поймали именинника и долго били…

- Но за ЧТО?!!

- Ну как… ведь есть такой славный греческий обычай, сколько тебе лет, столько и затрещин. А гостей то обычно человек пятьдесят не меньше, а именинник один! Даже, если боевой шлем предварительно надеть, все равно больно надают, особенно когда пьяные. Я за всю свою жизнь только на двух чужих днях рождения и присутствовал. На именинах родного брата и на дне рождения троюродного дедушки. Причём оба раза именинники были здорово отлуплены гуляющими. Брат мой получил пифосом в ухо, когда кому-то из гостей вдруг померещилось, что он спартанский шпион, ну а дедушка… То был его последний день рождения. Девяносто восемь годков ему тогда стукнуло! Ну и каждый норовил дедку щелбанов отпустить за милую душу. А гостей то пришло под две сотни! Совсем затюкали беднягу, вот и не выдержала черепушка. Но зато счастливым дедуган помер прямо посреди праздника. А вот в другой раз был я на свадьбе у внучатого племянника…

- Что и его гости побили?

- Ещё как! Пьяные идиоты приняли парня за тайно пробравшегося в спальню к новобрачным эфиопа.

- А он чёрный, наверное, был? – удивился Геракл.

- Кто чёрный?

- Ну, племянник твой внучатый.

- Да нет, что ты, белый он был, как мел белый, особенно когда вопящие гости в спальню к ним с женой ворвались. Говорят, темнота друг молодёжи… но в тот раз эта самая темнота сыграла с моим племянником довольно злую шутку.

- Это же как нужно было упиться?..

- Да… - мечтательно произнёс Софоклюс, - вот в былые времена умели гулять, не то что сейчас. Но к тебе, Геракл, это не относится, ибо для того, чтобы совершить какую-нибудь очередную героическую глупость тебе вовсе необязательно напиваться.

- Но-но! – грозно насупился сын Зевса. - Ты это… за языком-то своим следи. Думаешь, раз хронист, так тебе всё можно?

- Ну не всё, конечно, но многое…

- Кажется, я уже начинаю жалеть, что помог тебе в Дельфах на пороге храма Аполлона.

- Дороги судеб неисповедимы! – тут же несколько пафосно воскликнул Софоклюс, ничуть не обидевшись на своего великого спутника. – Мы бы в любом случае рано или поздно, но встретились. Тебе вот на роду написано совершить двенадцать героических подвигов, а мне в свою очередь было дано высшее повеление эти подвиги переврать.

- Записать! – поправил историка сын Зевса.

- Нет, именно переврать, - настаивал на своём Софоклюс, - и я вовсе не оговорился. Ведь записать событие может любой мало-мальски грамотный дурак, а вот представить всё в некоем особом возвышенном свете… такое, знаешь ли, дано не каждому.

- Хвастаешь…

- Отнюдь. Я просто доходчиво объясняю тебе свою скромную роль во всех происходящих вокруг событиях. Ведь я историк! А историк, и я повторяю уже в сто первый раз, это человек, прежде всего с творческим полётом мысли. Он великий творец, кормчий всего исторического процесса. Ну сам подумай, что бы было, если бы я взял да и написал об эриманфском хряке всё как есть.

- Нам бы никто не поверил, - согласился великий герой.

- Более того, - не унимался Софоклюс, - нас наверняка сразу же свезли бы на остров Аргос для приятной беседы с милым Зигмундисом Фрейдиусом. При этом мы бы беседовали с этим весьма симпатичным человеком сквозь толстые прутья крепкой решётки.

- Нет такой решётки, которая смогла бы удержать великого сына Зевса! – с большой значимостью в голосе провозгласил Геракл.

- Ну ты бы, понятно, сбежал! – кивнул историк. - Но твоя репутация знаменитого героя была бы сразу же подмочена.

- Это интересно, в каком таком смысле подмочена? – вкрадчиво осведомился герой, уже давно мечтающий опробовать свои чудесные боевые сандалии на слегка выпяченной заднице трепливого хрониста. – Может быть подмочена от страха?

- Упаси, Зевс! – тут же протестующе замахал руками Софоклюс. – Я имел в виду совершенно другое. Я имел в виду имидж, репутацию, что у нас в Аттике немаловажно.

- Имидж штука серьёзная, - немного поостыл сын Зевса. – Имидж, как мышцы, его всегда нужно содержать в достойном состоянии, иначе никто из смертных не поверит, что ты способен на великие дела…

Короче, ведя сии довольно продолжительные беседы, бравые греки и не заметили, как добрались до заветного Тиринфа, где в условленном месте их уже поджидал коротышка Копрей.

***

- Поздравляю с успешным исполнением пятого задания! – несколько фальшиво поприветствовал великого героя посланец Эврисфея. – Архитектурные ценности со вчерашнего дня больше в Псофисе не исчезают.

- Да пустяки, - сплюнул в пыль Геракл, потирая могучую шею.

- Чего не скажешь о вашем следующем задании, - ехидно ввернул Копрей.

- А ну давай, колись, - оживился сын Зевса. - Что там наш вонючка Эврисфей уже измыслил?

- Кстати, о вонючках, - улыбнулся посланец. – Полагаю, очень скоро вас с Софоклюсом так будут именовать во всех концах Греции, ибо…

Договорить Копрей не успел, так как мгновенно получил в лоб от незамедлительно среагировавшего Геракла.

- Никто, НИКТО не смеет безнаказанно оскорблять великого сына Зевса!

- А вот это ты зря, - посетовал Софоклюс, за кривые волосатые ноги оттаскивая бесчувственное тело посланца к обочине.

Достав из-за пазухи большой платок, историк принялся плавно махать им над обморочным Копреем.

Через полчаса посланец вроде как очухался, потрогал проклюнувшуюся на лбу саднящую гулю и хриплым голосом продолжил:

- Ибо Эврисфей желает, чтобы ты, Геракл, немедля отправился на северо-запад Пелопоннеса к царю Элиды Авгию, сыну лучезарного Гелиоса.

- Ага! - хмыкнул Геракл. - Очередной божественный родственник. Ну и что же в этой Элиде я буду делать?

Копрей бережно исследовал шишку:

- Ты будешь очищать от смердящих фекалий подземные канализационные каналы!

Тяжёлый кулак могучего героя вторично опустился на многострадальную голову несчастного посланца Эврисфея.

***

- Час от часу не легче, - вздохнул Софоклюс, провожая взглядом крестьянскую телегу с обездвижено лежащим на сене Копреем.

Телега очень кстати проезжала мимо и, судя по тому, как яростно жестикулировал её глухонемой владелец, сено ехало прямёхонько в Микены.

- НИКТО… - ревел бегающий рысью вокруг колесницы взбешённый Геракл, - НИКТО не смеет безнаказанно издеваться над великим сыном Зевса!..

Небо на востоке внезапно перечеркнула огненная полоса, и на пыльную дорогу опустился раскрасневшийся Гермес.

- Гм… - буркнул могучий герой и, прекратив бегать, забрался в колесницу.

- Что «Гм»? – передразнил Геракла божественный вестник. – Бунтуешь?!!

- Кто, я? – с совершенно невинным видом переспросил сын Зевса и даже стал озираться в недоумении ища того, кому бы мог адресоваться данный вопрос.

- Ну, конечно же, ты! Может тебе неизвестно, что большая часть героических заданий одобряется на Олимпе самим Зевсом?

- М… м… м…

- Мычишь? Нечего сказать? Значит так, кончай бузить и поскорей отправляйся в Элиду, не то… сам знаешь. Думаю, тебе не очень бы хотелось огорчить своего отца?

- Что ты, что ты, - в сердцах вскричал герой, – воля Зевса для меня закон! Так уж и быть, ради него я готов по уши измазаться в любой пакости, но… только в соответствии с божественной волей.

- Вот и чудненько, - кивнул Гермес и с чувством выполненного долга вернулся на Олимп.

- Софоклюс, ко мне! – Геракл натянул поводья.

Не привыкшие к грубому обращению лошади встали на дыбы.

Историк поспешно запрыгнул в колесницу и… через пару часов они уже были в Элиде.

***

Царь Авгий принял Геракла с большим воодушевлением.

- Грандиозный пир по поводу вашего приезда не обещаю, - добродушно заявил он, провожая гостей в зал для банкетов, - но вот слегка перекусить с дороги предложу…

- Это нам, думаю, не помешает, - кивнул сын Зевса, - коль герой сыт, так и смертным радость.

Царь Авгий довольно своеобразно выразился, предложив «слегка перекусить». Накрытый в небольшом зале стол вполне мог удовлетворить аппетит доброго десятка голодных лестригонов.

Принялись трапезничать.

- Ну и давно вы занимаетесь своей такой полезной для Греции службой? – учтиво поинтересовался Авгий, попивая слегка разбавленное вино.

- Да в общем-то… - пожал плечами Геракл, - сравнительно недавно, как раз после свадьбы этим важным делом я и решил заняться.

- Весьма и весьма полезная профессия.

- Герой, это не профессия, - возразил сын Зевса, - герой, это призвание!

- Вы называете себя героями? – немного удивился царь. – Впрочем, да, вы совершенно правы, чтобы заниматься этим нелёгким делом нужно действительно быть настоящим храбрецом.

«Что мелет этот старый дундук? – мысленно подивился жующий Софоклюс. – Ведь он явно имеет в виду не великие подвиги!».

- Ваша работа очень специфическая, не правда ли? – продолжал разглагольствовать царь. – Наверное, у вас есть определённые давно выработанные профессиональные методы и секреты?

- Да какие там методы, - Геракл с чувством махнул обглоданной бараньей ногой, - мой главный метод, грубая сила! Так сказать три великих «Н»: натиск, наглость, непобедимость!

- Довольно своеобразная концепция, - согласился Авгий, - по правде говоря, я впервые вижу таких странных золотарей. Наверное, вы большие профессионалы, раз так пренебрежительно относитесь к своему сложному делу.

Геракл с Софоклюсом быстро переглянулись.

Царь назвал их очень специфическим и, главное, совершенно непонятным словом.

«Может быть, он имел в виду то, что мы разъезжаем по Греции на золотой колеснице? – в замешательстве подумал сын Зевса, усиленно работая героическими челюстями. – Мол, золотари это те, кто бросается в сражение исключительно на золотых боевых повозках! В таком случае царь тоже золотарь, ибо и у него наверняка есть драгоценная боевая колесница».

Сия мысль могучему герою очень понравилась, и он не преминул выразить её вслух.

- Конечно, Авгий, - улыбнулся Геракл. – Мы с тобой истинные золотари и одно это уже возвышает нас в глазах смертных и в глазах вероломных врагов на поле боя!

Подавившись куском баранины, царь несколько изменился в лице.

- Кхе-кхе… простите… вы сказали «мы истинные золотари»?!!

- Ну конечно же!

- Но позвольте-позвольте. Я ведь никогда… Да это просто смешно в конце концов. Я ведь царь!!!

- Естественно!

- Но царь не может быть… золотарём.

- Это ещё почему? – огорчился Геракл, почувствовав в милой доселе совершенно безобидной беседе некий нехороший подвох.

- Потому что! - огрызнулся Авгий. – Ведь каждый в Греции должен заниматься своим делом, тем делом, которое поручают ему всемогущие боги. У кого-то лучше выходит одно, у кого-то другое. Цари правят народами, золотари прочищают канализацию. Ведь сие очевидно!

- Что золотари делают? – Геракл медленно привстал со своего места.

«О, боги!», - испугался Софоклюс и на всякий случай приготовился влезть под стол.

Авгий тоже почувствовал нависшую (в прямом смысле) над ним угрозу и потому здорово струхнул, быстро пойдя на попятную.

- Друзья, я вижу у нас тут возникло маленькое недоразумение?

- Маленькое?!! – сын Зевса гневно сверкнул глазами.

- Ну, если вы не золотари… - всплеснул руками царь, - то кто же вы такие?

- Я великий Геракл, - тяжело, словно ворочая языком пудовые камни, произнёс могучий герой, - сын божественного Зевса. А это мой личный хронист, заносящий мои грандиозные подвиги на бессмертные страницы истории.

Смысл нелепой ситуации наконец-то дошёл до перепуганного Авгия.

Царь слегка побледнел, ибо случившееся недоразумение грозило большими неприятностями и даже его родство с лучезарным Гелиосом вряд ли смогло бы как-то исправить положение.

- Я приношу вам свои глубочайшие извинения, - испугано пролепетал Авгий, думая о том, что он поступил очень опрометчиво, когда отпустил в казармы отдохнуть свою личную охрану. – Произошло ужасное недоразумение. Мне рекомендовали вас как лучших специалистов во всей Аттике. Виновные будут строго наказаны!

Геракл взял себя в руки и медленно выпустив через античный нос воздух, грузно сел обратно за стол.

Царь Авгий тоже вздохнул, причём с большим облегчением.

- Ну, так в чём проблема? – не очень дружелюбно бросил сын Зевса, завершая обильную трапезу мощным глотком вина.

- Может быть не стоит о таких вещах за столом? – замялся Авгий.

- Да что там, все свои, - дёрнул плечом Геракл, - мы не брезгливые, валяй давай…

Царь ещё немного помялся, но, опасаясь снова разозлить могучего сына Зевса, вкрадчиво произнёс:

- Мои земли известны во всей Греции совершенно уникальной системой подземных водопроводных коммуникаций. С неоценимой помощью бога Гелиоса мне удалось в кратчайшие сроки провести подземные канализационные стоки, выводящие из моих земель всякую гадость. Но вот беда, с недавних пор по совершенно непонятной мне причине стоки забились, перестав исправно функционировать. Что там произошло, так и не удалось выяснить. Два десятка отважных добровольцев из охраны моего дворца бесследно исчезли в подземных катакомбах, оттого мне и пришлось обратиться прямо на Олимп за немедленной помощью. И вот прислали вас…

Авгий вымучено улыбнулся.

***

Прежде чем спуститься под землю, Геракл с Софоклюсом соответствующим образом экипировались. Натёрли открытые участки тела благовониями, а носы повязали пропитанными в розовом масле кусками ткани.

- Искренне желаю вам удачи, - сказал Авгий, глядя, как ругающийся Геракл пытается подковырнуть мечом каменную крышку подземного колодца, ведущую прямо из царского дворца в дебри разветвлённых запутанных каналов.

- А хотя бы приблизительной карты коммуникаций у вас нет? – спросил Софоклюс, у которого всё не шли из головы пресловутые двадцать отважных добровольцев из охраны Авгия.

- Я очень сожалею, - царь сокрушённо развел руками, - сама карта и несколько её копий пропали вместе с посланными мною вниз храбрецами.

Каменная крышка колодца приподнялась на палец, божественный меч звякнул и, зловеще завибрировав, выскочил из образовавшегося зазора. Геракл снова гневно выругался и ногою разнёс тяжёлую крышку, которая с грохотом обрушилась в глубокий колодец.

Из круглого прохода в нос ударил специфический подземный амбре.

- Каменщики вам новую сделают, - недовольно буркнул сын Зевса, ступая на высеченные в базальте ступени.

Зажимая нос большим благоухающим платком, Авгий поспешно кивнул.

- Софоклюс, за мной!

- А может быть…

- Софоклюс!!!

- Да-да уже иду…

Оскальзываясь на влажных ступенях, историк поспешно зажёг масляный факел.

***

Громко чавкая по грязи, Херакл стремительно мчался по круглому узкому туннелю, начинавшемуся прямо от берега грязной вонючей речки.

Что и говорить, найти проход в подземные каналы царя Авгия оказалось не таким уж и простым делом. Самозванец спешил, ибо очень рассчитывал хотя бы на этот раз опередить великого Геракла. Но как это сделать, ненормальный представлял себе довольно смутно. Ну да ладно, на месте разберётся… впрочем, он и так уже вроде на месте.

- О-о-о-о… - внезапно утробно взревело где-то в глубине подземных переходов.

Херакл замер перед огромной бурлящей лужей, которую собирался перепрыгнуть.

Маленькая тлеющая лучина в руке самозванца предательски задрожала.

Вой повторился и, как показалось Хераклу, на этот раз он прозвучал значительно ближе. Было в этом вое столько злобы, столько ненависти и откровенного желания кого-нибудь сожрать, что волосы на груди ненормального (а на голове их у него отродясь не было) стали дыбом.

- Да идите вы на фиг с такими подвигами! – хрипло прошептал Херакл и, развернувшись на девяносто градусов, проворно бросился обратно к светлеющему вдалеке выходу.

***

- Софоклюс, ты слышал? – Геракл заинтересованно вгляделся в густую непроницаемую темноту. – Кто-то там вроде как воет.

- Да уж, как тут не услышишь, акустика что надо, - ответил Софоклюс, опасливо косясь на лежащий у стены скелет в истлевшем хитоне.

Особо историку не понравилось то, что в левой руке скелет держал почерневшую от сырости восковую дощечку, а в правой, по-прежнему, острую палочку для письма.

- Что, твой коллега? – не удержался от язвительного вопроса хихикающий сын Зевса.

Софоклюс не ответил.

Вой повторился.

- По-моему, оно хочет кушать, - истерично предупредил хронист, размахивая чадящим факелом.

- Что вовсе не удивительно, - хмыкнул Геракл. – Чего тут есть, когда вокруг сплошные отбросы, а отважные добровольцы заглядывают не так уж и нечасто. Ладно, потопали дальше.

Поглядев на близкого к обмороку спутника, могучий герой вздохнул и, дабы успокоить историка, обнажил свой божественный меч…

Вот уже больше часа они шли по широкому полукруглому коридору, посредине которого медленно тёк маленький ручеёк мутной зелёной жидкости.

- Наверняка все сточные воды Аттики впадают в реку Ахеронт, - знающе заметил сын Зевса, - недаром воды этой подземной реки чернее ночи…

Разговор о царстве мёртвых в сложившихся обстоятельствах был совершенно неуместен и впечатлительного Софоклюса стала бить мелкая дрожь.

- Не боись, хронист! – Геракл ободряюще потрепал историка по худому плечу. – Со мной всё равно, что у Зевса за пазухой.

Где-то впереди в темноте промелькнула иссиня-чёрная тень.

Софоклюс сдавленно вскрикнул.

Геракл же напротив приободрился.

- Наверняка это какой-то местный одичавший водопроводчик, - громко произнёс сын Зевса, бесстрашно ступая в таящую неизвестность тьму.

***

- Стой, кому говорю! – расплёскивая воду, Геракл кинулся за поспешно удаляющейся вглубь туннеля тенью.

Софоклюс истошно взвизгнул, бросаясь следом за убегающим героем. Перспектива остаться здесь одному казалась чистым самоубийством. Как видно по крикам, сын Зевса окончательно сошёл с ума, погнавшись за жутким подземным монстром. С другой стороны было немного странным, что монстр убегает.

«Наверное, заманивает в своё логово!», - с ужасом на бегу подумал историк, понимая, что стараниями безрассудного Геракла влип в довольно паршивую историю.

- Стой, кому сказал!!!

Геракл стремительно прыгнул вперёд, отважно сшибая с ног несущееся впереди нечто.

- Софоклюс, факел!

Подбежал запыхавшийся Софоклюс, сердце которого уже несколько минут как временно переселилось в пятки.

- Посвети-ка тут… по-моему, я его оглушил.

Историк посветил.

У влажной стены туннеля, слегка постанывая, лежал огромный бородатый мужик в великолепных чёрных с позолотой доспехах.

- Тесей, ты?!! – челюсть у сына Зевса поехала вниз. – Но… за каким сатиром?

Продолжая тихонько постанывать, Тесей с трудом поднялся на ноги.

- Ох, моя голова…

В лицо Гераклу пахнуло перегаром.

- Что, снова нажрался? – вздохнул сын Зевса. – Небось, на деньги вырученные за золотое руно?

- Не а, - мотнул головой афинянин, - те таланты я давно уже пропил.

- Хорошо, - кивнул Геракл, - в таком случае ответь, почему ты от меня бежал?

Тесей икнул:

- А я думал, что ты Минотавр!

- О-о-о-о… - глухо донеслось из сырых недр подземелья.

Софоклюс вздрогнул, оглянулся, но ничего кроме бесформенных причудливо пляшущих в свете факела теней разобрать не смог.

- А это кто воет? – Геракл как следует, тряхнул коллегу за плечо.

- Не знаю, - Тесей испуганно моргнул. – Я постоянно его слышу, ходит где-то рядом сопит, взрыкивает, но на глаза не показывается.

- Может стесняется? – предположил сын Зевса.

Афинянин снова моргнул, осоловело вглядываясь в темноту.

- Так это ЧТО Минотавр?!! – жутким шёпотом спросил Софоклюс.

- Да нет, - Геракл весело осклабился, - какой там Минотавр. Всем в Греции доподлинно известно, что человекобык всего лишь пьяная галлюцинация Тесея.

- Неправда! – тут же возразил афинянин. – Я лично его несколько раз видел.

- Ну и сколько ты перед этим выпил? – заржал сын Зевса. – Софоклюс, не бойся, он как налижется, так сразу идёт Минотавра искать. Такой у нашего Тесея удивительный заскок.

На этот раз афинянин не стал протестовать, закрыв глаза он принялся медленно покачиваться из стороны в сторону грозя при этом снова рухнуть на грязный пол туннеля.

«Медитирует, - мысленно предположил Софоклюс. - Входит в боевой транс перед схваткой с чудовищем».

- А откуда вы с ним знакомы? – поинтересовался историк, даже под землёй в жутких туннелях царя Авгия оставаясь пытливым профессионалом.

- С кем, с Тесеем? – зевнул Геракл.

- Ну не с Минотавром же, в конце концов…

- Да плавали вместе на корабле «Арго» в Колхиду за золотым руном. Доплыли мы, значит, до Мизии, ну и там меня аргонавты бросили. Наверняка не без вмешательства этого жалкого интригана. Но я на дураков и красивых женщин долго зла не держу. Эй, Тесей, ку-ку, просыпайся. Пора отсюда выбираться!

- Да-да? – очнулся Тесей. – О, Геракл, какими судьбами?!!

Сын Зевса скорбно вздохнул.

- Тесей, не дури и вообще, что ты здесь делаешь?

- Ну, как что? – возмутился афинянин и, взявшись за квадратный подбородок, крепко задумался.

- Нет, всё бесполезно, - махнул рукой Геракл, – он в сандалию пьян. Идем, дубина, по дороге вспомнишь.

Наугад свернув в просторный коридор, сын Зевса с радостью обнаружил в небольшом тупичке прочную верёвочную лестницу, спускающуюся откуда-то сверху. Под лестницей прямо из земляной стены торчала толстая ржавая труба с огромным зеленоватым вентилем. Под трубой имелась медная табличка с мелким выбитым текстом.

Геракл наклонился и в свете факела вслух прочёл:

- Воздушная очистная помпа Гефеста! В случае возникших в системе подземных водостоков неисправностей до конца открутить вентиль. Хм… Что такое помпа я не знаю. А вентиль… должно быть это и есть сие заплесневелое колёсико. Эх…

Поплевав на руки, сын Зевса взялся за дело.

Вентиль противно заскрипел и нехотя провернулся.

- Теперь вроде как всё! – довольно подвёл итог проделанной работе Геракл. – Тесей, ты полезешь наверх первым!

- М-м-м… а собственно, зачем?!! – подал голос, шатающийся афинянин.

Сын Зевса заговорщицки понизил голос:

- Там наверху Минотавр!

- Ах так?!! – вскричал афинянин и стремительно взлетел по веревочной лестнице, снеся крепким лбом очередную каменную крышку, скрывающую лаз в опасные подземелья.

- О-о-о-о… - как показалось грекам с большим разочарованием донеслось из запутанных недр зловещих каналов.

- Наш невидимый друг, похоже, сильно огорчён уходом Тесея, - прокомментировал ужасающий вой Геракл.

- М-да, - согласился Софоклюс, нервно цепляясь за верёвочную лестницу, - возможно то был его несостоявшийся собутыльник…

Когда греки выбрались на поверхность, то там уже вовсю царил прохладный осенний вечер.

Тесей безмятежно лежал в траве рядом с чёрным зевом подземелья и вроде как блаженно улыбался.

Геракл снова покачал головой, затем обрезал мечом верёвочную лестницу и плотно задвинул каменную крышку.

- Идём искать нашу колесницу!

Осоловевший от свежего воздуха историк радостно кивнул, но затем резко спохватился.

- Погоди, Геракл, а как же Тесей?!!

Сын Зевса неприязненно посмотрел на знаменитого афинского героя.

- А пускай здесь пока на травке полежит, протрезвеет…

И с чувством выполненного долга, греки отправились на поиски непонятно где оставленной колесницы.

Глава 12 ПОДВИГ СЕДЬМОЙ: КРИТСКИЙ БЫК

- Ну как там мой сынуля, не облажался часом у царя Авгия? – спросил у Гермеса Зевс, проспавший шестой подвиг своего любимого Геракла, так как накануне слегка перебрал за обедом пузырящейся амброзии.

- Всё прошло без сучка и задоринки, - ответил божественный вестник, крутя ручки настроек телескописа. – Правда, дворец царя Авгия отбросами затопило, но это так мелочь.

- Царь часом случайно не утоп? – с подозрением поинтересовался Тучегонитель, блуждающим взглядом ища, чем бы опохмелиться.

- Нет-нет, Авгий в полном здравии, - заверил владыку Гермес. – Сидит сейчас на крыше своего дворца и гневно потрясает кулаками в сторону Олимпа.

- Ругается? – с надеждой спросил Зевс, нашаривая под троном верный молниеметатель.

- Нет, - усмехнулся вестник, - только злобные рожи корчит…

- А… - разочарованно протянул Громовержец, босой ногой задвигая грозное оружие обратно под трон. – Мне бы опохмелиться…

- Ты уже после обеда опохмелялся, - напомнил Гермес.

- Да нет, после обеда я напился, - мотнул головой Эгидодержавный.

- Ну тогда я бы на твоём месте от опохмеления воздержался, - знающе посоветовал Гермес, с неудовольствием оглядывая слегка отёкшее лицо владыки Олимпа. – Может позвать Асклепия с его алкобоюсом?

Услышав об Асклепии, Зевс непроизвольно дёрнулся.

Способы борьбы с алкоголизмом у божественного врачевателя были те ещё.

Например алкобоюс представлял собою довольно замысловатый метод. На одном конце стола ставилась ёмкость с амброзией, а на противоположном конце сажался страдающий от пагубной зависимости, над головой которого вешалась огромная тяжёлая арматура, соединённая хитрым дистанционным способом с алкоголесодержащей ёмкостью. Больной тянулся к выпивке и… Бац! Устройство срабатывало, хорошенько охаживая выпивающего по его неразумной головушке.

- Да ну его к сатировой матери этого Асклепия, - буркнул Зевс и невольно поёжился.

***

На развилке дорог под Тиринфом Копрей так и не появился.

Геракл с Софоклюсом прождали его с раннего утра и до самого обеда. Задержка вызвала у сына Зевса вполне понятное недоумение. Ему ведь подвиги нужно совершать, а этот мерзавец шляется непонятно где.

Да как он вообще смеет заставлять ждать великого сына Зевса?

Просто немыслимая дерзость!

- Может быть он умер, - скучающе предположил Софоклюс, изготовивший себе из большого листа лопуха надёжную шапочку от нещадно палящего солнца.

- С чего бы?!! – изумился Геракл.

- Скажем, от побоев.

- Чьих? Эврисфея?

- Да нет, твоих! - историк поправил съехавший на лоб зелёный лист. – Ты ведь ему в прошлый раз, помнится, здорово по башке приложил. Я очень удивлюсь, если он после этого выжил и не остался на всю жизнь бестолковым идиотом.

Сын Зевса ничего не ответил, ибо и вправду здорово оприходовал наглого посланца не менее наглого Эврисфея.

Если Копрей действительно помер, то боги на Олимпе крутую бучу поднимут и Геракл сильно пожалеет, что не остался в смердящих подземельях царя Авгия, а опрометчиво выбрался наружу.

- Полтретьего! - сообщил Софоклюс, посмотрев на булькнувшую наручную клепсидру.

Сын Зевса мрачно поглядел в небо, где стремительно увеличивалась в размерах огненная точка.

- Опа, Гермес летит! – обрадовался историк, звонко хлопнув в ладоши.

Но могучий герой его энтузиазма не разделял.

- Фух! – выдохнул олимпийский вестник, опустившись рядом с колесницей. – Окончательно меня замотали. Клонироваться что ли?

Слегка насупленный Геракл ожидал худшего.

- Чего приуныли? – улыбнулся Гермес. – Нету вашего Копрея. Не смог прийти он, болеет. От Эврисфея подцепил ветрянку, лежит теперь весь зелёный от целебных мазей, старые сказания на древних папирусах почитывает.

Сын Зевса облегчённо перевёл дух.

- Значит так, - Гермес присел на краешек золотой колесницы. – Я на время заменю его. Слушайте, задание номер семь!

- Да-да, - приободрился Геракл.

Софоклюс приготовил свежую дощечку.

- Как вы, наверное, знаете на острове Крите начинаются очередные олимпийские игры. В знаменитой же Олимпии на полуострове Пелопоннес после буйства спортивных фанатов в прошлом году игры временно отменены. Поэтому в этом году состязания организовывает царь Крита Минос.

- К великому сожалению я не смогу участвовать в играх, - грустно вздохнул сын Зевса. – Ведь мне нужно совершать героические подвиги!

- А вот тут, - лукаво усмехнулся Гермес, - тебя, мой друг, ждёт небольшой приятный сюрприз. Ведь твой следующий подвиг напрямую связан с олимпийскими играми!

- О, Зевс, не может быть?!! – радостно воскликнул могучий герой.

- Именно так! – горделиво подтвердил вестник. – Я, знаешь ли, могу приносить и весьма хорошие новости. Так вот… Тебе необходимо как можно скорее попасть на Крит и принять участие в олимпийских состязаниях.

- Во всех?!!

- Ну конечно же! Правда, в одном единоборстве ты просто обязан непременно участвовать.

- В метании каменного диска? – с замиранием сердца предположил Геракл.

- Нет, с чего ты взял? В греческом боксе.

- О нет, - простонал сын Зевса, - ты же знаешь, я не переношу весь этот пафосный мордобой называемый панкратионом.

- На этот раз придётся перенести! - строго заявил Гермес. – Ибо так хочет сам Зевс!

- Я уже в прошлом сражался с неким царём Амиком, - вспомнил могучий герой, - в Вифинии, когда плавал вместе с аргонавтами. Пренеприятнейшие остались воспоминания от того кулачного поединка.

- Твоим мнением никто не интересуется! - гневно отрезал божественный вестник. – Скажут участвовать в кулачном поединке, значит будешь участвовать.

Сын Зевса в очередной раз тяжко вздохнул.

- Итак, расклад таков... - Гермес призадумался. – Сразиться на кулаках тебе предстоит со знаменитым местным тяжеловесом по кличке Критский Бык.

- А нормальное имя у него есть?

- А зачем тебе?

- А вот интересно.

Вестник почесал макушку:

- На самом деле зовут этого спортсмена Пукилус.

Геракл оглушительно расхохотался:

- Ну теперь понятно, почему он стал именовать себя Критским Быком.

- А вот ты зря смеёшься, - прищурился Гермес. – Пукилус великий спортсмен, выдающийся боксёр тяжеловес, удостоенный в прошлом году титула «Непобедимый». Ни одного проигрыша в трехстах восьми спортивных поединках.

- Ну это только потому, - возразил сын Зевса, - что мы с Тесеем не участвовали в кулачном поединке на прошлой олимпиаде. Меня дисквалифицировали в начале соревнований за то, что метал каменные диски в насмехающихся над некоторыми атлетами зрителей. Ну а Тесей как всегда очень некстати напился и отправился на остров Лесбос искать Минотавра.

Божественный вестник слегка повёл бровью:

- Ты мне тут не хвастайся, знаю я вас героев греческих. Что ты, что Тесей, две сандалии пара. Короче, все олимпийцы, включая Зевса, на тебя поставили, так что смотри не подведи.

- А кто поставил на Критского Быка? – в свою очередь поинтересовался Софоклюс.

- А тебе-то зачем знать?

- Для истории.

- Ну раз для истории… - Гермес ухмыльнулся. – На Критского Быка поставила Гера, Эврисфей и Посейдон.

- А Посейдон на фига?!! – изумился Геракл, всегда уважающий своего синебородого вечно бухого дядю.

- Сатир его знает, - пожал плечами Гермес. - Полагаю, он как всегда с пьяных глаз всё перепутал и вместо того, чтобы поставить на тебя, поставил на Критского Быка. Да не всё ли равно?

- Ладно, договорились, - согласился сын Зевса, забираясь в золотую колесницу, - вот только правила вспомню. Панкратион это ведь не простое спортивное мордобитие, это целая эстетика расплющенных носов, вывихнутых челюстей и сломанных рук-ног.

- Вспоминай-вспоминай, - похвалил полезное начинание героя Гермес. – Иногда что-нибудь вспоминать очень даже полезно… Уезжай подальше от Тиринфа и в каком-нибудь безлюдном месте Гефест быстренько телепортирует тебя на остров Крит.

- Слава Зевсу, хоть плыть не придется, - обрадовался Геракл.

- А у тебя что, морская болезнь? – не поверил божественный вестник.

- У меня гидрофобия! – значительно сообщил сын Зевса. – Попрошу не путать. Меня не укачивает, просто я, когда вокруг мокро, не люблю.

- Гидрофобия обычно бывает при бешенстве, - съязвил Гермес и, не прощаясь, стартовал прямо на Олимп.

- Ну хоть на этот раз не будет всяческих выдуманных чудовищ, - несколько воспрянул духом Софоклюс.

- Ага, тебе легко говорить, - проворчал Геракл. – А я вот эти сатировы правила никак вспомнить не могу. Да и вообще сильно сомневаюсь, что я их когда-нибудь знал.

- Какие ещё правила? – недовольно осведомился историк.

- Такие! – огрызнулся могучий герой. – Правила греческого панкратиона.

- А… эстетика мордобоя, как ты только что выразился, - кивнул хронист. - И что здесь сложного? Не кусай соперника за голову, не царапай его, по глазам не бей, вот и все дела. Панкратион как раз и хорош тем, что это практически борьба без правил.

- Не так всё просто, - стоял на своём снова погрустневший Геракл. – Если меня дисквалифицируют из-за какой-нибудь глупости, победу признают за соперником.

- А вот это уже плохо! – согласился Софоклюс, и в мрачных раздумьях эллины покатили подальше от Тиринфа.

***

- Слушай, Гефест, а давай ещё кое-кого на Крит телепортируем, - заговорщицким шепотом предложил на ухо божественному кузнецу Гермес.

Возящийся с огромной телепортационной пушкой Гефест с недоумением поглядел на олимпийского вестника.

- Ты хочешь сказать без ведома Зевса?!!

- Ну а что здесь такого? – тут же вспылил Гермес. – Всех и делов то, одного лишнего смертного человечка на Крит перебросить. Я уверен если что, Зевс будет только доволен.

Гефест задумался.

- Ладно, давай! – наконец согласился он. – Как его хоть зовут этого твоего смертного человечка?

- Херакл, - невозмутимо ответил Гермес.

- КАК?!!

- Хе-ра-кл!

- А… тот самый забавный ненормальный…

- Да-да, тот самый.

- Зевсу это может сильно не понравиться.

- Ну, Гефестушка, пожа-а-а-а-луйста.

- М… м… м… хорошо. Но если что не так пойдёт, я всё свалю на тебя…

***

Итак, Олимпийские игры.

Проводились сии знаменательные состязания практически каждый год и имели для древней Греции величайшее социально-политическое значение, ибо во время спортивного праздника во всей Аттике объявлялся всеобщий безоговорочный мир.

Циклопы вели себя довольно прилично, лестригоны никого не пожирали, спартанцы временно сворачивали свои зловещие экспансионистские планы, одним словом тишь да гладь да Зевса благодать. Даже такие беспредельщики, как морские пираты, и те в дни олимпийских игр не смели бесчинствовать.

За несколько месяцев до празднества по всей Греции рассылались послы, приглашавшие на игры всех желающих.

Каковы же были сами состязания?

Ну, прежде всего, марафонский бег от нескольких голодных тигров, греческая борьба, кулачный бой панкратион, метание диска, метание копья, стрельба из лука и, конечно же, гонки колесниц.

Победители на играх в награду получали оливковый венок и пользовались во всей Аттике (особенно в спальнях знаменитых греческих красоток) огромным почётом и именовались олимпиониками.

Ну что ещё?

К слову сказать, древние греки вели летоисчисление именно по олимпийским играм, считая первыми произошедшие в… м… м… 776-ом году до нашей эры.

Как и было обещано, покинувших окрестности Тиринфа Геракла с Софоклюсом вместе с боевой колесницей боги быстренько перебросили на Крит. А Крит уже весь кипел в предвкушении праздника. И как несчастный остров не потонул под тяжестью совершенно невероятной массы эллинов, осталось загадкой.

- Хей-хей-хей, пошли-пошли! - подбадривал несущихся лошадей улыбающийся Геракл.

После нескольких телепортационных скачков лошадки сделались несколько очумелыми и команды могучего героя слушали весьма неохотно.

Выложенная камнями дорога вела прямёхонько к огромному амфитеатру под открытым небом, где очень скоро должны были начаться соревнования по бегу.

- Бег, это не моя стихия, - неспешно рассуждал сын Зевса, понукая слегка заторможенных лошадок. – Я практически никогда не участвую в этой спортивной забаве. Что может быть красивого в бегущем великом герое? Ну да, он грациозен, он величествен, но ведь он бежит! Не важно куда и от кого. Но бежит же! А разве может бесстрашный сын Зевса бежать, даже если на финише его поджидает достойный славный приз?

- Геракл, - Софоклюс недовольно посмотрел на героя. – Ты меня уже достал своими странными разговорами. Твоя жизненная философия мне глубоко чужда. Очень редко мне удаётся найти в твоих речах хотя бы крупицу здравого смысла.

Но Геракл не обиделся.

Ничто не могло омрачить его настроения в этот великолепный день.

- А это ещё кто?!! – удивился Софоклюс, увидев бегущего рядом с их колесницей тщедушного лысого сумасшедшего, которого преследовала огромная свора бродячих собак. – Где-то я его уже видел.

Сын Зевса тоже посмотрел на преследуемого псами чудного грека.

- Ба! – воскликнул могучий герой. – Так ведь это же Херакл из психушки Асклепия!!!

- И этот сбежал, - сокрушённо покачал головой Софоклюс.

Даже не посмотрев в их сторону, Херакл резко прибавил скорости и, обогнав (!) золотую колесницу, скрылся в туче дорожной пыли. Воющая, лающая, визжащая собачья свора разношерстной волной устремилась следом за беглецом.

- Вот это и есть самый настоящий марафонский бег! – знающе сообщил сын Зевса, дивясь скорости улепётывающего сумасшедшего.

- А что? - спросил Софоклюс. - Сирым и убогим тоже можно участвовать в олимпийских играх?

- Всем можно!

- И мне, если я вдруг захочу?

- Историков редко допускают к состязаниям.

- Это ещё почему?!!

- Физические данные! - просто ответил Геракл. – Вот ты, Софоклюс, когда-нибудь в своей жизни видел историка культуриста?

- Нет, ни разу с таким жутким гибридом беспросветной тупости и великой гениальности я, слава Зевсу, ещё не встречался.

- Вот то-то и оно! Историки, как правило, довольно болезненные, нервно неуравновешенные, обделённые женским вниманием сильно пьющие личности. Одним словом, богемная элита Греции, впрочем, как и философы…

Добравшись до бурлящего амфитеатра, Софоклюс с Гераклом заняли самые лучшие (почётные!) места, с которых сын Зевса, гневно ругаясь, согнал каких-то слегка подвыпивших двух седовласых греческих царей. Охрана правителей слегка возбухнула и тут же полетела вверх тормашками на нижние ряды ликующих зрителей.

- Первый тур – состязание в беге! – пояснил Софоклюсу Геракл, жуя купленную у проворного торговца-иудея жареную кукурузу.

Внизу в начале беговой дорожки уже разминалось несколько длинноногих спортсменов. Чуть поодаль от них в прочных клетках бесновались огромные голодные тигры.

- А что это они там делают? – полюбопытствовал историк, увидав как бегуны натирают себе ноги чем-то непонятным.

- Мажут пятки шкварками! – тут же разъяснил сын Зевса. – Чтобы тигры резвей за ними бежали.

Софоклюс поёжился и посмотрел на храбрых безумцев с большим уважением.

Раздался громкий хлопок, и четверо тигров с рычанием кинулись за рванувшими со стартовой полосы спортсменами. А вот пятый тигр бежать передумал, устремившись прямёхонько к зрительским рядам.

- Вот, сатир побери, - с чувством воскликнул Геракл, поднимаясь со своего места, - каждый раз одно и то же…

Быстро сбежав вниз, могучий герой, подбадриваемый уже приготовившейся давать дёру толпой, мощными пинками загнал голодного тигра в одну из клеток, после чего спокойно вернулся обратно на трибуну.

А бегуны уже одолели два круга.

- Им осталось пробежать ещё три, - заявил Геракл. – Наверняка победит вон тот высокий эфиоп.

- А ты заметил одну характерную спортивную закономерность? – спросил Софоклюс, с интересом наблюдая за бегунами.

- Какую же?

- Что в беге на олимпийских играх всегда побеждают эфиопы, а в стрельбе из лука, греки.

- Стрельба из лука не является главным видом единоборств, - хмыкнул сын Зевса. - Соревнования по стрельбе проводятся дополнительно в нечётные дни.

Голодные тигры заметно устали и бегуны, значительно приободрившись, припустили пуще прежнего. У некоторых даже открылось второе дыхание.

Как и предполагал Геракл, первым к финишу пришёл высокий голенастый эфиоп.

Трибуны взорвались.

Несколько солдат умело загнали тигров в клетки, где выдохшихся хищников уже поджидала свежая телятина.

- Итак, в марафонском беге на короткую дистанцию победил Абаль Аин! - зычно прокричал в большую медную трубу распорядитель соревнований. – Но, посовещавшись мы, бессменные судьи олимпийских соревнований, с согласия победителя решили передать приз великому Гераклу, буквально пару минут назад спасшему зрителей от голодного тигра.

- Что?!! – подпрыгнул на месте Софоклюс.

- Вот так! – рассмеялся Геракл и под оглушительные аплодисменты спустился за призом.

***

Сидя на почётной трибуне в свежем оливковом венке сын Зевса, покрутив в руках великолепную золотую амфору с изображением марафонских бегунов, нравоучительно произнёс:

- Вот видишь, Софоклюс, иногда достаточно просто присутствовать во время спортивных соревнований и получить отличный приз.

Софоклюс лишь ошарашено кивнул, поглядывая на взошедших на небольшое возвышение греческих борцов.

- Совершенно варварский вид единоборств, - прокомментировал сын Зевса. - Двое потных перевозбуждённых мужиков обнявшись час корячатся в маленьком тесном круге.

- Ну прямо Титаномахия какая-то, - удивился историк, с ужасом взирая на четырёхногое, четырёхрукое, двухголовое влажное чудовище, ползающее по узкому пространству спортивного возвышения.

К счастью сей кошмар быстро закончился и на спортивной арене появились стройные и мускулистые метатели дисков.

Геракл, к безмерному удивлению Софоклюса не сдвинулся с места, продолжая невозмутимо лопать жареную кукурузу.

- А разве ты не примешь участие в метании? – изумился историк, зная что сын Зевса величайший мастер данного вида соревнований.

- Я дисквалифицирован на пять лет, - грустно ответил могучий герой, - личным распоряжением Зевса!

После дисков метали копья, ну а затем начались приготовления к бегу колесниц. Тут уж Геракл не удержался! Оставив Софоклюса на трибуне, он проворно сбежал вниз и вскоре подвёл свой золотой экипаж к белой линии старта.

- Ге-ра-кл, Ге-ра-кл! – дружно скандировала толпа.

Сын Зевса величественно кивнул.

Трое соревнующихся (включая Михаэлюса Шумахериса) тут же отказались от участия в забеге, умчавшись на своих колесницах прочь. Могучий герой при этом даже бровью не повёл, восприняв бегство соперников как нечто само собой разумеющееся.

Раздался удар гонга.

Колесницы рванули с места.

Одна из повозок вместо того, чтобы поехать вперёд резко дала назад, врезавшись в клетки с тиграми. Возница спрыгнул на землю и, пошатываясь зигзагами бросился наутёк от ругающихся вооруженных сетью солдат. Бедняга был настолько пьян, что попытался оседлать вырвавшегося из сломанной клетки сытого тигра.

В итоге на них обоих была ловко накинута крепкая сеть. Зрелище веселящимся на трибунах эллинам понравилось, и они проводили уносящих пьяного возницу солдат гулом всеобщего одобрения.

А Геракл тем временем уже здорово обогнал, опасливо жмущихся к обочине арены возниц, залихватски вскрикивая и напевая нечто олимпийски - героическое.

Но за два круга до финиша сына Зевса стал нагонять некий весьма несознательный юноша на небольшой чёрной колеснице. Геракл недовольно покосился на обнаглевшего соперника и глаза могучего героя гневно засверкали.

- Не может быть! – яростно прошептал сын Зевса. – Ведь это же тот самый наглец, который безнаказанно оскорбил меня на дороге в Арголиду, когда я ехал убивать лернейскую гидру!

Без сомнения это был тот самый зарвавшийся негодяй. Геракл отлично запомнил его чёрные локоны и боевые доспехи.

Могучий герой зловеще усмехнулся, старательно припоминая правила олимпийских гонок на колесницах.

Через пару минут сын Зевса пришёл к выводу, что никаких правил на самом деле не существует. Устроители олимпийских игр о такой банальной мелочи элементарно забыли. Это развязывало Гераклу руки. В конечном счете именно руками могучий герой и воспользовался, выдернув из паза притороченное к борту золотой колесницы боевое копьё и метнув его прямо в правое колесо обгоняющей повозки.

Толпа на трибунах восторженно взвыла. Чёрная колесница содрогнулась. С треском разлетелись деревянные спицы и заносчивый юноша ласточкой взлетел в небо, опустившись аккурат на ряды бессменных судей.

- Никто… - бешено проревел сын Зевса, несясь к очередной блистательной победе, - НИКТО не смеет побеждать великого сына владыки Олимпа…

Так Геракл завоевал второй золотой олимпийский приз. А после спортивных скачек произошла кульминация первого дня олимпийских игр, а именно: греческий кулачный бой панкратион.

***

Критский Бык тяжело взошел на спортивное возвышение в самом конце боёв, когда взмокшие солдаты унесли со спортивной арены бесчувственные тела прочих соревнующихся, многих из которых так и не удалось расцепить.

- Ну кто? – гневно выкрикнул знаменитый боксёр свою ритуальную заученную наизусть фразу. – Кто хочет бросить мне вызов?

Желающие пока не спешили и Геракл решил слегка поиспытывать терпение чемпиона, тем более что об их поединке было объявлено заранее. Многие греки только ради этого редкого зрелища и приплыли на остров Крит.

Выглядел Пукилус очень даже внушительно, поменьше, конечно, Геракла, но в плечах, пожалуй, такой же. Гладко выбрит, длинные волосы завязаны на затылке в жёсткий пучок. На талии олимпийский пояс (ярко-красная набедренная повязка с вышитым посередине золотым львом). Мощные бицепсы так и лоснятся.

«Небось тоже себя розовым маслом от комаров натирает», - подумал скучающий на трибуне Софоклюс.

- Ну кто? Кто?!! – всё не унимался знаменитый боксёр. – КТО?.. мнэ… э… э… Посмеет бросить мне вызов?!!

- Я! – жалко пропищало с северной трибуны и над спортивной ареной повисла могильная тишина.

Все зрители ошеломленно смотрели на ковыляющего через зелёное поле лысого дистрофика в драной собачьей шкуре.

- Оба-на… - только и нашёлся что сказать обескураженный таким поворотом Геракл.

- Э… э… э… - в замешательстве прохрипел Критский Бык, непонимающе таращась на тщедушного психа.

- Он всё-таки, наконец-то, опередил тебя, Геракл! - покачал головой Софоклюс, дивясь безрассудной отваге чокнутого грека.

Дойдя до боксёрского возвышения, Херакл довольно безуспешно попытался на него забраться. После седьмой провальной попытки, завершившейся падением головой оземь, самозванца забросили на ринг подоспевшие солдаты, но Херакл к тому времени был уже без сознания, здорово приложившись затылком о валяющийся в траве каменный диск, позабытый кем-то из рассеянных атлетов.

- Э… э… э… - снова неуверенно прохрипел Критский Бык, с недоумением рассматривая бесчувственное тело у своих ног.

Подбежал запыхавшийся судья, пощупал у Херакла пульс, удовлетворённо кивнул и громко возвестил:

- Победил Критский Бык!

- У-а-а-а… - радостно взревел чемпион, прыгая на жалобно скрипящем помосте.

Тщедушное тело Херакла солдаты копьями столкнули с помоста и без особого труда уволокли самозванца в лазарет.

- Пора заканчивать весь этот балаган! – недовольно пробурчал сын Зевса и, поведя могучими плечами, спустился вниз на арену.

Зрители тут же стихли.

Критский Бык затравлено заозирался, ища глазами тренера. Но тот позорно сбежал, как только увидел приподнимающегося со своего места Геракла.

Великодушно приветствуя в очередной раз взорвавшуюся толпу болельщиков, сын Зевса величественно взошёл на спортивное возвышение.

Критский Бык неуверенно переминался с ноги на ногу в дальнем углу тесного ринга.

- Ну что? – с лёгкой иронией спросил его Геракл. – Ты ведь, кажется, хотел с кем-нибудь сразиться?

- Э… э… э… - неопределённо отозвался чемпион, здорово при этом смутившись.

Грянул гонг.

Сын Зевса наклонился к уху снующего рядом судьи и горячо зашептал:

- Я начисто забыл правила, что нужно-то делать?

Судья судорожно сглотнул.

- Вы как почётный гость Крита имеете право на первый удар, - так же шёпотом ответил он.

Могучий герой кивнул и пальцем поманил наБЫЧИВшегося соперника.

Чемпион нехотя приблизился.

Геракл поплевал на правый кулак, размахнулся и… остановил занесённую для удара руку ещё в полёте ибо, сдавлено ойкнувший Критский Бык рухнул, сражённый внезапным героическим обмороком.

Судья попробовал у чемпиона пульс и, посчитав на всякий случай до десяти, радостно возвестил:

- Чистый нокаут! Победил Геракл Олимпийский!!!

Толпа любителей спорта грянула так, что зависший точно над спортивным амфитеатром Олимп содрогнулся.

Сняв с поверженного Критского Быка чемпионский пояс, судья торжественно передал его несколько разочарованному стремительностью кулачного поединка сыну Зевса.

- Для начала как следует постирайте! – гневно гаркнул могучий герой, неприязненно глядя на поверженного слабонервного соперника.

Глава 13 ПОДВИГ ВОСЬМОЙ: ИШАКИ ДИОМЕДА

- Ты мне, главное, сейчас не мешай, - строго предупредил Софоклюс, доставая свежую восковую дощечку. – Да и лошадей приструни, что они несутся у тебя как угорелые.

- А чего ты вдруг раскомандовался? – возмутился Геракл. – Наверное, завидуешь мне, потому что я сегодня за один единственный день получил сразу три великолепных приза.

- Кто завидует? – изумился историк. – Это я-то тебе завидую?!!

- Угу, конечно, причём чёрной завистью!

- Ой, таки не смешите мои сандалии, люди добрые. Все эти твои спортивные победы абсолютно липовые!

- Но-но…

- Да-да, липовые, голос правды не задушишь. Ведь все греки, включая устроителей критских олимпийских игр, до смерти боятся гнева богов, а в особенности твоего взбалмошного Эгидодержавного папашу.

- Да, это так! – довольно кивнул могучий герой. – Но я не вижу совершенно никакой связи между моими блистательными спортивными победами и этим патологическим страхом смертных перед Олимпом.

- Ну-ну… - только и нашёлся Софоклюс. – Что ж не буду с тобой спорить, а лишь еще раз попрошу по возможности мне не мешать. Если тебе не трудно, объезжай на дороге ямы, а то у меня что ни слово, то троеточие… Потомки чего доброго подумают, что я пьяный был когда героический эпос творил.

- Да успокойся ты, Софоклюс, что-то ты сегодня не в меру перевозбуждён.

- Дело в том, - ответил историк, - что мне следует описать сразу два твоих подвига. И если ты думаешь, что это легко, то очень сильно заблуждаешься…

- Ладно, всё, молчу… - согласился Геракл, но всё-таки не удержался и дурным голосом пропел. – О птичка-королёк…

- Всемогущие боги! – простонал Софоклюс, с тоскою глядя на девственно чистую дощечку.

Вдохновение как назло решительно отсутствовало. Видно ветреная муза Клио вместо Софоклюса посещала отдыхающего на Аргосе Геродота.

Вот она где жестокая несправедливость!

Но ничего не поделаешь, история не терпит отлагательств, тем более ВЕЛИКАЯ.

Хронист тяжко вздохнул и решительно взялся за работу…

И вот шестое задание.

Гераклу приказано было очистить от навоза скотный двор сына лучезарного бога Гелиоса, царя Авгия. Гелиос дал своему сыночку огромные богатства и, в частности, многочисленные стада всяческих копытных животных. Были тут и быки, и свиньи, и вообще совершенно непонятные мохнатые уродцы с птичьими клювами на носу. Как видно коллекционировал Авгий разных удивительных животных.

Пришедший к царю Геракл решил совместить приятное (насколько это было возможно при подобном задании) с полезным: и подвиг, так сказать, совершить, и подзаработать малость. Думал о будущем великий герой и правильно делал.

- Хорошо, Авгий, - так сказал царю сын Зевса, - я очищу твой скотный двор всего за один день, но в награду ты отдашь мне десятую часть своих стад.

- Что?!! – бешено вращая глазами вскричал Авгий. – Какая неслыханная наглость. Да знаешь ли ты, кто мой отец?

- Ха, удивил, - усмехнулся Геракл, - а знаешь ли ты, КТО МОЙ папаня?

- Ну и кто же он? – ехидно осведомился царь. – Какой-нибудь портовый пропойца, нарвавшийся в один прекрасный день на разбойничий нож?

- Ты почти угадал, - кивнул могучий герой, - я сын великого Зевса.

Царь Авгий тут же поник, как-то скукожился и, осторожно поглядев на синее небо, виднеющееся в вентиляционном отверстии потолка, пробормотал что, мол, согласен на сделку. В любом случае очистить стойла за один день было физически невозможно.

Но недооценил Авгий хитроумного героя.

- А вот про ум это ты правильно написал! - похвалил управляющий колесницей Геракл.

...Сын Зевса нанял (за пол пифоса вина) двух жутко ленивых, но сильно пьющих циклопов, которые не особо напрягаясь, разворотили небольшую речную дамбу, расположенную прямо у грязных конюшен. Мощная волна холодной воды обрушилась на скотный двор царя Авгия, очищая местность не только от навоза, но и от мычащей, блеющей, хрюкающей, мекающей, (нужное подчеркнуть) живности.

Куча народа утопла в тот день (в частности пастухи), солдаты же Авгия шли ко дну особенно эффектно, ибо доспехи у них были самые тяжёлые в Греции. К слову сказать, погибла и царица (на неё прямо с гребня мощной волны спикировал большой бык медалист производитель), но подобному раскладу дел царь Авгий только обрадовался.

Почти весь скот потонул в разбушевавшейся, изменившей своё русло речке. Осталась лишь десятая часть от некогда огромного невиданного стада. Та самая часть, что требовал себе в награду за проделанную работу великий герой.

И вот явился Геракл за причитающимся вознаграждением.

- Ни сатира ты от меня не получишь, - кричал и плевался царь, сидя с ногами на подтопленном троне, - хотя… за жену вот большое тебе спасибо. Более злобной бабы трудно было себе и представить. Вот что значит брак по расчёту.

- Но ведь… я честно выполнил условие сделки?!! – безмерно удивился сын Зевса. – Боги свидетели, я всего лишь за одни сутки очистил твой скотный двор!

Услышав упоминание о богах, которые к тому же наверняка были свидетелями всего, что происходило в землях смертных, Авгий немного успокоился и так ответил Гераклу:

- Ни хрена я тебе, братец, не дам и точка!

Пришлось с пустыми руками вернуться герою в Тиринф.

- Опять полную чушь пишешь! - возмутился Геракл. – Во-первых, я никогда бы не позволил царю разговаривать со мной в столь возмутительном хамском тоне. Во-вторых, я ни за что бы не стал возвращаться в Тиринф с пустыми руками на потеху трусливому мерзавцу Эврисфею. Уж что-нибудь да прихватил бы с собой. Ну, скажем… отрубленную голову царя Авгия.

- Погоди-погоди, - усмехнулся Софоклюс, - дальше тебе должно понравиться…

Ужасно отомстил сын Зевса царю Авгию.

- Ага, вот это уже значительно лучше! – оживился Геракл, чуть не въехав в огромную канаву, ибо одновременно править колесницей и следить за историческими каракулями Софоклюса, было весьма проблематично.

Через некоторое время, уже освободившийся от службы у Эврисфея герой вторгся во владения Авгия с могучим войском и победил в кровопролитной битве жадного царя, снеся тому голову.

- Убив отравленной стрелой! – поправил Софоклюса сын Зевса.

«…убив отравленной стрелой», - переправил хронист.

Геракл отомстил и всем союзникам Авгия, его родственникам (в том числе и престарелому внучатому троюродному деверю), любовницам, друзьям, слугам, домашним животным, случайным знакомым и просто не имеющим никакого отношения к царю людям.

- Да-да, я такой! – усмехнулся герой. – Иногда могу быть очень кровожадным.

- В мечтах, - буркнул Софоклюс, но спутник его, к счастью, не услышал.

Особенно за военную помощь Авгию (партию уплотнённых набедренных повязок!) поплатился царь Пилоса Налей и сто шестнадцать его сыновей.

- Однако какое отличное у этого царя имя! Софоклюс, ты сам его придумал или перепёр из нашего древнего эпоса?

- Придумал, - огрызнулся историк, - да у меня уже несколько дней во рту и капли вина не было.

- Так ты в своих хрониках тонко намекаешь мне на небольшую попойку! – догадался Геракл. – Что ж я обещаю тебе грандиозную пьянку, как только справлюсь с восьмым заданием злобного недоноска.

Услышав сие историк приободрился и застрочил пуще прежнего, исправив царя Налея на Нелея.

…От мести великого героя не спасся и старший сын Нелея Периклимен, который был великим волшебником и мог превращаться по своему желанию в любое животное. Трижды обращался чародей то в змею, то в пчелу, то в орла и все три раза убивал его могучий Геракл. Наконец, превратился Периклимен в бабуина и, получив по голове от сына Зевса древком копья, начисто забыл все свои заклинания. Видя такое дело, Геракл отпустил волшебника восвояси, обрекая того на весьма комфортную жизнь: сидение на дереве, поедание разнообразных плодов, философствование.

Хоть и был мстителен сын Зевса, но справедлив…

Прочтя последнюю строку, могучий герой не удержался и поцеловал хрониста прямо в блестящую мудрую плешь. Колесница в этот момент стала совершенно неуправляемой, вследствие чего с оглушительным грохотом врезалась в придорожное дерево.

***

- Что, коротышка, собрался в Тиринф? – спросил Эврисфей своего посланца одетого в серый дорожный хитон. – Вижу, ты уже поправился.

Конечно, Эврисфей слегка кривил душой. Если кого и напоминал сейчас переболевший ветрянкой Копрей, так это эфиопского мифического монстра Чупокабру. Хотя Чупокабра, пожалуй, был (была? было?) посимпатичней.

Общая основательная припухлость ещё не покинула одутловатое лицо посланца, перемазанное зелёной лечебной мазью, переданной богом Гермесом прямо с Олимпа.

- Можно я уволюсь с этой проклятой работы? – с робкой надеждой спросил Копрей, стараясь близко не подходить к бациллоносному хозяину.

- Об этом, идиот, не может идти и речи! – отрезал Эврисфей, глотая какой-то непонятный серый порошок. – Сейчас ты мне нужен как никогда. Боги с Олимпа передали для Геракла очередное дебильное задание.

Эврисфей показал свежую восковую дощечку.

- Подойди и возьми!

Копрей не сдвинулся с места.

Как сказал ему (по большому секрету) горбатый слуга, Эврисфей болел сейчас инфекционным шелушением кожи на ушах.

- Ладно, - прорычал болезный, - я понимаю твой страх. Что ж, я её тебе швырну…

И хорошо прицелившись (правым более-менее рабочим глазом) Эврисфей метнул в своего посланника тяжёлую дощечку, целя Копрею аккурат в лоб. Но Копрей был уже тёртый фрукт, поэтому он ловко увернулся от дощечки, поймав её на лету зубами.

Эврисфей сокрушённо цокнул языком и принял для успокоения нервов непонятную мутную микстуру, на баночке которой было написано: «От натоптышей и мозолей».

- Выпустите меня! – гневно донеслось откуда-то снизу. – Я требую немедленной СВОБОДЫ!!!

По правде говоря, Копрей как только вошёл в покои Эврисфея, то сразу же обратил внимание на странные отдалённые вопли, приняв их поначалу за урчание в животе хозяина.

- Кто там так голосит? – спросил посланец. – Неужели твой горбатый слуга?

- Нет, - поморщившись ответил Эврисфей, подкладывая себе за спину большую мягкую подушку. – Это тот сатиров механический баран, который приехал вместе с тобой три дня назад. Достал меня этими своими заумными разговорами, ну я его и заманил в подвал, сказав, что там его ждут благодарные слушатели числом три сотни.

- Нехорошо обманывать божественное изделие, - покачал головой Копрей, - за это и влететь от всемогущих может как следует.

- А я никого не обманывал, - развёл руками Эврисфей, - там внизу полно благодарных слушателей.

- Да ну?!!

- Конечно!

- Ну и кто же это? – язвительно поинтересовался посланец.

- Крысы и пауки! – торжественно пояснил Эврисфей, громко чихая.

Копрей в панике выскочил из никогда не проветриваемых покоев больного, очень рассчитывая, что на этот раз очередная цеплючая болячка его проминёт.

***

- Ближе к вечеру починю! – сообщил Геракл, рихтуя случайно нашедшимся в соседних кустах старым ржавым молотом помятые борта колесницы.

Кони, к счастью, не пострадали, чего нельзя было сказать об ударившимся головой о дерево Софоклюсе.

- Кто ты, здоровяк? – басом вопрошал контуженный историк, сидя в высокой траве и ощупывая огромную шишку на своей гениальной голове.

- Тотальная потеря памяти вследствие небольшой внешнечерепной контузии, - знающе кивнул Геракл. – Мы это уже проходили. Я тоже вот однажды попытался так придуриваться, но Зевс меня быстро от этой хандры вылечил, заперев в тесном храмовом зале вместе с Цербером.

- Что, наверное, Цербер пытался тебя загрызть? – продолжая осторожно ощупывать голову, полюбопытствовал историк.

- Нет, - сын Зевса с грохотом обрушил молот на несчастную колесницу, - он пытался меня поцеловать.

- Ну и что же в этом страшного?

Отложив тяжёлый инструмент, Геракл вытер львиной лапой мокрый лоб.

- Софоклюс, ты просто не представляешь, какие у этого Цербера холодные железные губы.

Хронист задумчиво потёр правую бровь, зевнул и осоловело поглядев на сына Зевса, снова басом спросил:

- Мужик, а ты вообще кто такой?

Геракл погрозил Софоклюсу пальцем:

- По-моему, братец, твоя шутка слегка затянулась.

- Я Гомер! – внезапно выпалил историк. – Я великий греческий поэт-сказитель Гомер!

- Так Гомер ведь воде как слепой? – усмехнулся сын Зевса. – А ты, дурья башка, зрячий, как горный орёл. Софоклюс, кончай чудить!

- Я, Гомер…

- Ну что ж, - со вздохом обнажив меч, Геракл не спеша приблизился к Софоклюсу. – Вижу, ты решил окончательно закосить от написания моего эпоса?

- Я, Гомер… великий поэт!

- Ну если ты настаиваешь, - усмехнулся герой и грубо схватив историка за бороду приблизил к его правому глазу острие своего меча. – Ну, с какого начнём с правого или с левого?..

- Я Софоклюс… - истошно заорал историк. – Я Софоклю-ю-ю-ю-с…

- То-то! – довольный результатом радикальной терапии, Геракл спрятал меч.

***

- Твои методы! – сказал на Олимпе Асклепию обнажённый по пояс Зевс, глядя в маленький глазок телескописа.

- Зевсик, не дергайся, - пробурчал врачеватель, массажируя Тучегонителю слегка заплывшую жирком спину. – Жрать тебе поменьше бы, а то глядишь скоро новый трон нужно будет Гефесту заказывать.

- Не умничай! - огрызнулся Громовержец, с умилением глядя как Геракл раскурочивает молотом золотую колесницу. – Герме-е-е-е-с...

- Я здесь, Эгидодержавный!

- Слышишь, пошли-ка вниз Гефеста с инструментом, а то мой сынуля что-то немного увлёкся процессом починки.

- Сделаем!

И слегка расслабившись, Зевс блаженно улыбнулся.

***

- Вот это работа! – восхищенно похвалил Геракл, глядя на блестящую, словно новенькая, боевую колесницу царя Креонта.

- Плёвое дело! - отозвался Гефест, пряча в большую коробку свои диковинные инструменты.

- Ты, это, братец… - замялся сын Зевса.

- Ну говори, чего уж там, все ведь свои, - рассмеялся кузнец, вытирая мозолистые руки о свой знаменитый рабочий передник.

- Мы тут с хронистом в Тиринф слегка опаздываем, может перебросишь?

- Эх, добрый я сегодня, - снова рассмеялся Гефест и, достав из кармана нечто напоминающее морскую раковину, строго приказал. – Стойте на месте и лучше не двигайтесь, а то доставлю вас в Тиринф по частям.

- А дышать можно? – робко спросил Софоклюс.

- Можно...

В следующую секунду они очутились на роковом перекрёстке дорог.

- Фух, - выдохнул Геракл, протирая глаза. – Никак не могу привыкнуть к этой частой смене пейзажей.

Копрея на перекрёстке не оказалось, лишь одиноко лежала на плоском камне у дороги забытая восковая дощечка. Пожав плечами, Софоклюс подошёл к камню и вслух с расстановкой прочёл: «Подвиг восьмой: ишаки Диомеда».

- Кто-кто там Диомеда? – недовольно переспросил сын Зевса.

И в этот момент из непроходимых зарослей выбралось маленькое гадкое зелёное чудовище.

- А-я-я-я… - завизжал историк, падая навзничь.

Геракл же, слегка изогнув правую бровь, стремительно выхватил меч.

- Не убивайте меня, пожалуйста, - жалобным голосом попросило чудовище.

- Хорошо, - кивнул сын Зевса, - убирайся обратно в своё вонючее болото…

- Это я, Копрей, - пролепетал монстр.

Изображающий мёртвого Софоклюс тут же вскочил на ноги и небрежно отряхнув одежду коротко бросил:

- Как же неудачно я вдруг споткнулся!

- Что с тобой, Копрей, случилось? – безмерно удивился могучий герой. – Почему твоё лицо зелёного цвета, признавайся, ты нюхал столярный клей?

- Нет-нет, - замотал головой Копрей.

Волосы у него тоже почему-то были зелёные.

- Я сильно болел… а то что вы видите, жуткие последствия моей болезни.

- Ты болел бешенством? – предположил Геракл, решив на всякий случай меч в ножны пока не прятать.

- Нет, я болел ветрянкой, - пояснил посланец и, подобрав восковую дощечку хрипло, но торжественно прочёл. – На этот раз, Геракл, сын Зевса, тебе следует отправиться во Фракию к царю без… виз.. биз… сатир побери эти идиотские греческие названия… к царю бистонов Диомеду.

- Не знаю такого, - демонстративно заявил могучий герой.

- У этого царя по некоторым проверенным слухам, - невозмутимо продолжил посланец Эврисфея, - есть дивной красоты ишаки.

- Ослы, - поправил Копрея Геракл.

- Нет, ишаки, тут так написано. В общем, отправляйтесь за ними во Фракию. И скажу вам по секрету…

Посланец слегка понизил голос:

- Этот Диомед законченный придурок. Лучше всего, если вы его ишаков тихо и профессионально умыкнёте, не поднимая шума и пыли.

- Великий сын Зевса не вор! – тут же возразил Геракл. – И он не станет брать чужое…

- Ну а если великий сын Зевса кое-что позаимствует на время? – хитро ввернул Копрей.

- Это можно, - кивнул могучий герой.

И они с верным хронистом отправились во Фракию.

***

Во Фракии греки стали действовать очень осторожно, стараясь по возможности сохранять загадочное инкогнито. Хотя с внешним видом сына Зевса трудно было не бросаться в глаза, да и золотая колесница сияла на многие стадии.

- Лёва меня демаскирует, - посетовал могучий герой, но предложение историка снять шкуру гневно отверг.

Зря, конечно, отверг, ибо в предложении хрониста был определённый смысл. Ведь о человеке в львиной шкуре с Олимпа давно уже раструбили пьяные певцы аэды, приписывая странному герою совершенно умопомрачительные подвиги, такие как: совращение восемнадцати престарелых дочерей царя Крита Миноса и вероломное избиение пьяного героя Афин Тесея.

- Если что, - предупредил Геракл, понукая измученных лошадей, - то я странствующий оперный певец Лучанис Домингиус из Афин, ну а ты, Софоклюс, мой агент…

- Кто?!! – вытаращился на героя историк.

- Ну это слово такое из лексикона богов, если, короче, то ты мой… м… м… м… человек занимающийся денежной и рекламной частью моей творческой профессии.

- Упаси нас Зевс от таких гастролей, - содрогнулся историк и они весело въехали в первый попавшийся на пути город.

Оставив колесницу на платной стоянке, эллины не спеша побрели искать ишаков царя Диомеда, хотя Фракия она, конечно, большая, кто знает, где царь своих копытных держит.

- Граждане, граждане, - надрывался прямо по центру городской площади некий весьма симпатичный чернобородый грек. – Покупайте прекрасное средство от лысины – чудодейственную мазь бога Асклепия. Всего лишь после одного единственного применения ваша лысина перестанет блестеть, приобретя приятный глазу серый матовый оттенок.

«Граждане» в лице высокого худого солдата-гоплита с чувством сплюнули торговцу под ноги и демонстративно удалились восвояси. Больше никто на площади крикливым греком не интересовался.

- Покупайте прекрасное средство от лысины… - как ни в чём не бывало продолжал голосить неутомимый торговец. - Членам профсоюза биндюжников скидка! Женщинам и детям бесплатно. Муниципальная городская стража получит чудо мазь бесплатно, так как приравнивается к женщинам и детям.

- Мне две! – с энтузиазмом крикнул Геракл, которому наглый эллин очень понравился.

- Но, мой друг! – возмущённо воскликнул торговец, глядя на густую шевелюру героя (свой «львиный» капюшон Геракл в тот момент откинул на спину). – Тебе вовсе не нужна моя чудодейственная мазь…

Что ж, во всяком случае парень был честным торговцем.

- Хотя… - тут же поправился незнакомец. - Может быть ты в парике?..

И он с надеждой поглядел на сына Зевса.

Геракл от души рассмеялся.

- Тебя как зовут, проныра?

- Пифас! – гордо ответил торговец.

- Пифос? – не веря своим ушам, переспросил Софоклюс.

- Нет, Пифас через «а», - слегка обиделся эллин.

- Мой учёный спутник очень сильно хочет выпить, - тут же пояснил покрасневшему Пифасу Геракл, - и ему везде мерещатся винные пифосы.

- Неправда! – возразил историк.

- Слушай, Пифас, - сын Зевса добродушно рассматривал забавного торговца. – А зачем ты пытаешься надувать добропорядочных фракийских граждан?

- Кто я? Надувать? Да вы что?!! Моя мазь самая что ни на есть настоящая!

- А ну покажи! - потребовал сын Зевса.

Пифас показал.

Геракл осторожно понюхал глиняную баночку, потрогал содержимое пальцем, лизнул.

- Так это же обыкновенная грязь!!!

- Лечебная грязь! – вставил Пифас.

- Я бы вовсе не удивился, если бы ты оказался иудеем, - усмехнулся Геракл.

- Нет, я эллин! - гневно заявил торговец. - И к тому же большой специалист по диковинным животным.

- А это как?

- Вы слышали, скажем, о таком ужасном монстре как тигровая лягушка?

- Нет.

- Так вот, я о ней всё знаю!

- Например?

- Ну то что она посевы хвостом топчет и гадко так поёт по ночам.

- Лягушка с хвостом? – не поверил Софоклюс. – Слушай, парень, а ты случайно приехал не с острова Аргоса?

- Нет, - удивился Пифас, - я прибыл из Калидона.

- Гм… - скептически хмыкнул историк. – Ну, предположим, ты нам не врёшь. В таком случае, как же ты совмещаешь торговлю целебной грязью и научное изучение диковинных животных?

- Очень просто, - дерзко ответил находчивый эллин. – Скажу вам по секрету, в последнее время во Фракии сильно расплодились ежи-летяги.

- Кто расплодился?!! – брови у Геракла полезли на лоб.

- Ну… летающие ежи. Очень редкий подвид. Лазят по деревьям, особенно по яблоням, грибы собирают и при этом очень часто нападают на людей.

- Да ну?!!

- Подковы гну! Согну дам одну! Клянусь вам самим Олимпом! И что характерно, по не установленной пока причине ежовой агрессии подвергаются преимущественно греки, страдающие частичным или полным облысением головы.

Софоклюс испуганно потрогал свою обширную плешь.

- Лично я, как специалист считаю, что ежей-летяг привлекает неизменный блеск голой лысины, - продолжил увлёкшийся темой Пифас. – Возможно, они рассматривают идущего мимо дерева лысого человека как идеальное место для посадки. Можете представить, какие ощущения будет испытывать такой прохожий, когда ему на голову спикирует колючий визжащий маленький шар с когтями.

Геракл с Софоклюсом представили и сын Зевса ЁЖАСЬ натянул на голову свой «львиный» капюшон, хотя ему то ежей-летяг следовало опасаться в самую последнюю очередь.

Понятно, никто не знал, что диковинных зверей Пифас элементарно выдумывает, играя на врождённом суеверии наивных сородичей. Отдельные болваны даже золото ему платили за всяческие спасительные средства.

- Ежи-летяги это, конечно, интересно, - после некоторых раздумий произнёс Геракл, - но нас с Софоклюсом больше интересуют ишаки Диомеда.

Ишаки Диомеда не были выдумкой Пифаса, и потому пронырливый парень лишь разочарованно махнул рукой.

- Эка невидаль, и что в них диковинного в ишаках этих? Маленькие, кривоногие, полосатые. Полоска чёрная, полоска белая. Прямо в глазах рябит, когда они по загону бегают. Зачем они вам?

- Нужны! – уклончиво ответил сын Зевса.

- Нет ничего проще, - улыбнулся Пифас. – Идите в лес за город, там сейчас проходит ежегодный конкурс фракийской самодеятельности. Приз победителю два отличных племенных ишака.

- А что означает «конкурс фракийской самодеятельности»? – страшно оживился Геракл.

- А вы умеете, к примеру… петь? – в свою очередь поинтересовался специалист по невиданным зверям.

- О нет, только не это… - тихо простонал несчастный Софоклюс.

***

Распрощавшись с Пифасом и купив у него (для Софоклюса) пару баночек с целебной (анти ежовой) мазью, бесстрашные герои устремились к месту проведения ежегодного конкурса фракийской самодеятельности.

На возведённом посреди леса помосте как раз уже выступали соревнующиеся.

Несколько весьма колоритных греков переодетых в самодельные театральные костюмы разыгрывали драматическую сцену «Зевс уличает Геру в подлой измене».

Актёр, исполняющий роль Громовержца (огромный черный двухметровый эфиоп) хмуро взирал на возлежащую на бутафорском ложе дряхлую старуху, неумело загримированную под семнадцатилетнюю красавицу.

- Молилась ли ты сегодня на ночь, Гера? – басом вопросил «Зевс», зловеще шевеля сплюснутым негроидным носом.

- Нет-нет, конечно, не молила-а-а-а-сь… - взвыл стоящий на заднем плане сцены хор, слегка подвыпивших весёлых рапсодов.

«Зевс» нервно дёрнул головой и очень нехорошо посмотрел на хористов, что несколько противоречило правилам театральной постановки.

- Душить или не душить?!! – горестно вопросил эфиоп, обращаясь к многочисленным зрителям. – Вот в чём вопрос…

- Душить, душить… - нестройно пропел хор.

***

- Конечно, душить! – благожелательно кивнул на Олимпе настоящий Зевс, ища под троном куда-то в очередной раз так некстати запропастившийся молниеметатель.

***

- О, горе мне! – зарыдал чернокожий.

- Душить, душить… - всё не унимался хор.

Эфиоп снова злобно покосился на рапсодов и те благоразумно заткнулись.

- Ох… - вздохнула обильно припудренная «Гера». – Я умираю…

- Что?!! – воскликнул актёр, с недоумением глядя на кривляющегося в маленькой будочке потного суфлёра.

Судя по выражению лица эфиопа, такого в пьесе отродясь не было.

- Отсебятина! – знающе заметил Софоклюс. – Что ещё можно ожидать от сельской самодеятельности…

- Меня отравили! – снова проговорила на сцене актриса. – Коварный Посейдон пробрался ночью ко мне в спальню и влил змеиный яд в моё правое ухо…

- Да идите вы на хрен с такой постановкой! – гневно выкрикнул эфиоп и гордо удалился со сцены.

- Ну и дурак, ну и дурак… - пропели ему вслед раскрасневшиеся рапсоды.

Актёр резко обернулся и, хищно запрыгнув обратно на скрипнувшую сцену, погнал с воплями кинувшихся наутёк певцов за кулисы.

Зрители восторженно зааплодировали. Финал драматической пьесы вполне пришелся им по душе. Кто-то пьяным голосом уже истошно кричал «Браво!».

***

- Где же этот молниеметатель?!! – расстроено всплеснул руками Зевс, но стрелять было решительно не в кого, все актёры внизу уже разбежались.

***

- А можно я спою? – громко вопросил Геракл и без приглашения забрался на опустевшую сцену.

Видя лоснящиеся бицепсы героя, ему никто не посмел возражать.

На сцену, слегка прихрамывая, вышли три одноруких арфиста-виртуоза и один одноногий кифаред.

- Вы кто? – удивился сын Зевса.

- Мы аккомпанемент! – отозвались музыканты. – Что желаете исполнять?

Могучий герой задумался.

- Про старых козлов! - наконец ответил он. - Народную песню…

Музыканты закивали, взяв первый аккорд.

Софоклюс заткнул уши, не желая слышать этот позор.

Геракл сделал одухотворённое лицо и утробно запел:

- Ты хотела быть всех круче, красотой своей замучить и заставить самых лучших дружно платить тебе дань!

Многочисленные слушатели оживились. Кое-кто стал даже пританцовывать на месте.

Геракл приободрился запев в полный голос:

- Вон из сердца, дочь вампира! Я дарю тебе полмира, лишь бы ты меня забыла и не дала задний ход!

Зрители вплотную подступили к деревянному помосту и те, что были с наиболее длинными волосами, стали активно трясти головами в такт чудесной мелодии. А кое-кто уже и вовсе делал на пальцах козу.

И тут вступил припев:

- Уходи и не возвращайся, уходи и не возвращайся… - грянули хором вдруг снова возникшие на сцене рапсоды. - И не возвращайся ко мне!

А Геракл уже пел в вокальной технике под загадочным названием «расщеп»:

- Не надейся, что сыграем в старую любовь. Прощай, детка, в мире много старых козлов!

Это был фурор!

Закончив петь, сын Зевса придирчиво поглядел на разгорячённых зрителей.

Постная рожа была лишь у одного заткнувшего уши пальцами Софоклюса.

- Браво маэстро! – хрипло проревел уже знакомый пьяный голос, и зрители разразились оглушительными овациями.

Сын Зевса благосклонно склонил голову, а на сцену полетели цветы и пустой кувшин из-под вина, угодивший в одного из арфистов.

Что ж это был самый настоящий музыкальный триумф.

В тот день покинули Фракию Геракл с Софоклюсом верхом на двух крупастых зебрах. Ну а о золотой колеснице позаботился добрая душа Гефест, переправив повозку в Тиринф при помощи верной телепортационной пушки.

Таким образом, благодаря своей находчивости и несомненному певческому таланту, могучий Геракл с лёгкостью исполнил восьмое поручение Эврисфея.

Глава 14 ГЕРАКЛ У АДМЕТА

Ишаки Диомеда оказались на редкость строптивыми.

Но Геракл быстро приструнил животных, повесив перед мордой каждого по сочному персику, привязанному верёвкой к длинной крепкой ветке.

Персик на бегу раскачивался и ишаки резво бежали вперёд в тщетной надежде нагнать сочный плод.

Особенно тяжело приходилось тому копытному, на котором ехал огромный сын Зевса, но лакомый персик делал своё дело.

Правда, ишак Софоклюса по совершенно необъяснимой причине скакал задом наперёд.

- Что это с ним? – удивился Геракл, но причина столь странного поведения ездового животного выяснилась довольно быстро.

Просто историк вероломно сожрал болтающийся на верёвочке персик.

- Софоклюс, - с чувством гаркнул сын Зевса, - какая же ты всё-таки скотина!

- В таких условиях я совершенно не могу продолжать работу над твоим эпосом, - недовольно ответил историк. – У меня окончательно расстроились нервы, а когда я нервничаю, то хочу есть, а когда хочу есть, то нервничаю!

- Серьёзная проблема! – кивнул сын Зевса. – Что ж попробуй сочинять вслух.

Хронист призадумался.

- Итак, ишаки Диомеда, - пафосно воскликнул он. – Или нет, лучше пусть будут жеребцы.

- Жеребцы?!!

- Конечно, так благородней и величественнее.

- Всецело согласен.

- Жеребцы Диомеда! - снова возвестил Софоклюс. – По поручению Эврисфея пришлось отправиться Гераклу во Фракию к царю бир… бис… как же там было? К царю бизонов Диомеду.

- Каких ещё бизонов? – разозлился Геракл.

- У этого царя имелись невероятной красоты и силы жеребцы, - невозмутимо продолжил историк. – Они были прикованы волшебными цепями в своих стойлах, ибо лишь особые путы могли удерживать их.

- Пока хорошо идёт! – похвалил сын Зевса.

Софоклюс приободрился:

- А кормил своих дивных жеребцов царь Диомед человеческим мясом...

- Всё, довольно! – хрипло выкрикнул могучий герой. – Никакой больше чернухи! Я не желаю слушать этот бред. Ну а если ты только посмеешь написать нечто подобное, то… пеняй на себя.

- Ладно-ладно, - пошёл на попятную хронист, - так уж и быть придумаю в следующий раз что-нибудь другое…

- Да, кстати, - вспомнил Геракл, - а как там обстоят дела с моим седьмым подвигом про Критского Быка?

- Седьмой подвиг в стадии глубокой разработки, - ответил Софоклюс.

- В стадии? Это в смысле меры длинны? – уточнил могучий герой.

- Нет, это в смысле творческого этапа, - пояснил историк. – Ведь то, что я пишу сейчас по ходу героических дел всего лишь наброски моего великого труда. Всё ещё будет много раз обдумываться, переписываться и вычитываться в спокойной благоприятной обстановке.

- Например в каком-нибудь питейном заведении! – хохотнул Геракл.

- Можно и в питейном, - согласился хронист. – Тебе то какое дело?

- Да мне, собственно… - герой озадаченно почесал левую бровь, чуть не свалившись при этом со своего ишака.

- Собственно, что?

- Главное чтобы конечный итог впечатлял!

- Значит порядок! – улыбнулся Софоклюс. – Про Критского Быка придумаю что-нибудь потом, а то одно и то же всё время получается: сумасбродное задание, кровожадный монстр, короткая эффектная битва и триумфальная победа.

- А по-другому и быть не может, - пробурчал сын Зевса. – Ты ведь учти, я всё проверю, вычитаю, отредактирую, а то ты уже про лернейскую гидру мне такого навалял. Особенно мне понравился друг Иолай, которого у меня отродясь никогда не было.

- Гм… - смущённо кашлянул историк.

Но тут Геракла осенило:

- Слушай, Софоклюс, - радостно заявил он, - а давай как-нибудь назовём наших кривоногих полосатых друзей. Ну в смысле подберём подходящие имена ишакам.

- Давай, - согласился хронист.

После коротких дебатов с обычными безобидными переругиваниями, эллины сошлись на двух мало-мальски звучных именах. Зебру Геракла назвали Герой (за сильно выпяченный полосатый зад), а зебру Софоклюса нарекли Аресом (за на редкость тупое выражение длинной морды).

- Отлично! – рассмеялся сын Зевса, резко сворачивая с дороги.

- Эй, ты куда?!! – закричал историк, с трудом управляя своей «лошадкой».

- Великий Геракл всегда выполняет свои обещания!

- Какие ещё обещания?

- Но ведь последние дни ты только и мечтал о том, чтобы славно выпить?

- Н-ну да, - неуверенно подтвердил историк, заставив, наконец, упрямого ишака семенить в нужном направлении.

- Вот и устроим очередной героический перерыв, - с воодушевлением пояснил Геракл. – Заскочим в гости к царю Адмету. Это тут недалеко… вон я уже вижу стены города Феры.

- А почему именно к Адмету? – не понял Софоклюс. – Чем он лучше других достойных греческих правителей?

- У него вино, закачаешься, - весело подмигнул своему хронисту сын Зевса.

Что ж немного передохнуть им действительно не помешало бы.

***

Однако не очень удачный момент выбрал Геракл для налёта на винные погреба царя Адмета.

Большие проблемы были в доме царя Фер, так как его жена Алкестида со дня на день должна была сойти в подземное царство мрачного Аида или, иными словами, умереть. Но не вследствие какой-нибудь болезни или предсказанного несчастного случая. Во всём был виноват сам Адмет, который оказался тем ещё прохвостом.

Избрав его в качестве мишени для своей очередной искрометной шутки, всемогущие боги (в лице известного олимпийского весельчака Аполлона) выдали царю весьма оригинальное пророчество что, мол, избавиться от неминуемой насильственной смерти (во время внезапного дворцового переворота), он сможет лишь в том случае, если кто-либо (всё равно кто, но, желательно, родственник) согласится добровольно сойти вместо него в подземное царство Аида.

Хитрил Адмет и так и сяк, пытаясь избежать ужасного предсказания. Чтобы пресечь дворцовый переворот, царь каждую неделю изгонял из Фер своего казначея, начальника стражи и личного повара. Это были по его мнению самые опасные люди в его маленьком царстве. В конечном счете, у стен Фер собралась огромная толпа, желающих попасть на стремительно освобождающиеся престижные вакантные места.

Дело закончилось тем, что один из новых царских поваров, оказавшийся слепым пронырливым бродягой, сварил правителю на обед издохшую чумную крысу и вот именно тогда Адмет загрустил уже всерьёз.

Решил он попросить своих престарелых родителей, чтобы кто-нибудь из них согласился помереть вместо него. Всё равно старые кошелки уже обеими немощными ногами стояли в фамильном царском склепе, да и пользы от них было немного, сплошные упрёки да постоянное недовольное брюзжание.

Но родители Адмета оказались ушлыми дедками, послав обнаглевшего сыночка в одно очень тёмное и далёкое место, кое из соображений цензуры лучше всуе не упоминать.

Упорный царь и тут не сдался, продолжая своими отчаянными потугами избежать проклятия, вовсю веселить богов на светлом Олимпе.

Решил Адмет обратиться с всё той же просьбой к жителям Фер, кто, мол, хочет добровольно умереть за царя?

Таких придурков, понятное дело, не нашлось. Один юродивый, правда, почти уже согласился, но его в тот же день случайно переехала колесница-квадрига.

Хотя, случайно ли?

Так или иначе, но Адмет окончательно приуныл и даже впал в лёгкую маниакальную депрессию. Жизнь ведь только начиналась. Всего тридцать семь лет, а он уже царь живописной богатой части Греции, муж красавицы Алкестиды и любовник ненасытной молоденькой жрицы из храма Афины. О горе, горе…

Ну к кому ещё мог обратиться хитрый мерзавец?

Возможно, он бы обратился к Гераклу: «За то, что я устрою тебе грандиозный пир, спустись-ка в царство Аида вместо меня». И Геракл определённо бы спустился и навёл под землёй такого шороху, что... Впрочем, сын Зевса прибыл во дворец царя много позже, когда тот уже уболтал на столь немыслимый по своему благородству поступок, собственную жену.

- Ну, Алкестида, ну пожалуйста… - ныл и канючил Адмет день и ночь доставая супругу. – Ну умри вместо меня, что тебе стоит…

- Отстань!

- Ну пожалуйста…

- Пошёл к сатиру, надоеда!

- Ну я очень прошу.

- Отцепись!

- А вот согласишься, тогда и отцеплюсь.

- О, боги…

Короче, через несколько дней, доведённая до состояния нервного срыва (или всё-таки помешательства?) Алкестида, согласилась на просьбу настырного муженька, лишь бы он, наконец, от неё отстал.

Но хитрый подлец хорошо знал, что делал.

В любом случае он убивал одной стрелой сразу двух жирных зайцев. Избавлялся от ужасного божественного пророчества и от надоевшей по самое «здравствуйте» жены. Пройдёт некоторое время и ничто не помешает Адмету жениться вторично на чудесной голубоглазой, сексуально озабоченной жрице храма Афины.

Вот такие коварные были в древней Греции мужчины.

Довольно потирая руки, царь тут же распорядился о начале погребальной церемонии. Вызвал в Феры знаменитых одноруких арфистов - виртуозов, сорок шутов из Фиванского цирка, заказал много цветов, вина и, конечно же, эфиопов с дрессированными медведями-жонглёрами. Сразу было видно, что очень серьёзно отнёсся царь к героическому поступку своей супруги.

- Я вечно буду скорбеть о тебе, дорогая! - пафосно восклицал Адмет, обнимая Алкестиду за хрупкие плечи и при этом зорко следя за слугами, развешивающими по стенам дворца яркие праздничные ленточки.

И вот как раз в этот драматический момент к царю Фер заявился великий сын Зевса, который, понятное дело, всё тут же испортил.

***

Слуги уже приготовились нести пока ещё живую Алкестиду к её наскоро возведённой из плохо отёсанных досок гробнице, как в город Феры прибыл Геракл, здорово развеселивший добропорядочных граждан, пришедших поглазеть на диковинную погребальную церемонию жены царя Адмета, прослывшего в простом народе большим оригиналом.

Развеселили граждан довольно своеобразные «кони», на которых величественно въезжал в город знаменитый сын Зевса и его личный (верный!) хронист. Правда смеяться в голос никто не смел зная не понаслышке о буйном нраве великого героя.

- А ведь тихонько хихикают, сволочи, - презрительно бросил сын Зевса. - Если бы не наше твёрдое намерение поучаствовать в славном пиру, я бы им тогда показал геродотову мать во всей её разрушительной красе.

У дворца могучего героя уже поджидал сам царь.

- О, мой милый друг! – радостно воскликнул Адмет. – Какая честь для нас встречать знаменитого сына Эгидодержавного Зевса!

- А что это я видел у вас в переулке похоронную процессию? - с ходу спросил Геракл. – У тебя кто-то умер?

- Да нет, - рассмеялся царь. – Это всё фигня! Не бери в голову! Лучше развлекайся на пиру, который я немедленно устрою в твою честь.

- Пир, это хорошо! – величественно кивнул могучий герой, стараясь не выказывать своего волнения по поводу предстоящей пьянки.

Ведь очень скоро, неимоверно скоро, немыслимо скоро, они с Софоклюсом попробуют чудесное царское вино.

Как и было обещано, начался пир.

- Ешьте, пейте, дорогие друзья! – щедро предлагал Адмет. – Ну а я присоединюсь к вам несколько позже. У меня тут… небольшие дела, сущие пустяки. В общем-то… как только их решу, я полностью ваш!

И покинув дворец, царь помчался догонять погребальную процессию. При этом Амет очень сильно рассчитывал, что грозный бог смерти Танат не заставит себя ждать целые сутки, как это случилось в прошлый раз, когда надумала помирать троюродная бабушка царя Агапия.

Беззаботно пировали Геракл с Софоклюсом во дворце мерзавца Адмета. В венках из плюща знаменитые эллины устроили настоящую грандиозную пьянку с шутками прибаутками, пением, азартной стрельбой из лука по прислуживающим на пиру эфиопам, дружеским мордобитием и ещё со многими не менее приятными, но сатирски весёлыми вещами.

- Геракл, расскажи о подвигах, расскажи о подвигах! – хлопая в ладоши подхватили гости, после того как могучий герой в пятнадцатый раз исполнил хриплым голосом на бис свою знаменитую лирическую песню «Птичка-королёк!».

Встав с атласных подушек, сын Зевса торжественно произнёс:

- Как же я могу рассказать вам о своих великолепных подвигах, когда они ещё не завершены до конца?!!

- По-жа-луй-ста! – скандировали гости. – По-жа-луй-ста-а-а-а…

- Хорошо! – Геракл величественно кивнул и, наклонившись к Софоклюсу, тихо прошептал. – Будешь моим суфлёром.

- Буду твоим чем? Суфле?!! – испугался пьяный историк, полагая, что от вина у сына Зевса внезапно проснулись тщательно скрываемые каннибальские наклонности.

- Суфлёром, идиот, - побагровел Геракл, - будешь мне подсказывать.

И снова выпрямившись, могучий герой объявил:

- Поведаю я вам, дорогие гости, о самом первом моём подвиге. О битве с немейским львом!

- О-о-о-о… - одобрительно загудели пирующие.

- Не шкура ли этого чудовища надета сейчас на ваше прекрасное тело? – хлопая длинными ресницами, кокетливо поинтересовалась роскошная смуглокожая красавица, томно отпив из золотого кубка маленький глоток вина.

- Нет-нет, что вы, - обаятельно рассмеялся сын Зевса. – Это шкура немейского льва в детстве. Его же шкуру в зрелом возрасте я подарил моему отцу Зевсу укрывать пол огромного тронного зала…

- О-о-о-о… - снова восхищённо загомонили пирующие, а смуглокожая красотка многозначительно облизала красным язычком пухлые порочные губы.

От разыгравшихся эротических фантазий Геракла слегка затрясло.

- Но, к сожалению… - поспешно добавил могучий герой, - шкура убитого мною взрослого немейского льва оказалась больше, чем пол тронного зала Олимпа и её пришлось слегка подрезать…

- Но как же ты его убил? – закричали гости. – Расскажи нам, Геракл.

- Кого убил?!! – растерялся герой, вдруг очень не к месту вспомнив несчастного учителя музыки Лина.

- Немейского льва!

- Как же я его убил? - сын Зевса задумчиво нахмурил брови, незаметно пиная коленом кемарящего Софоклюса.

Историк быстро очнулся и злым шепотом процедил:

- Загонял его до смерти.

- Я загонял немейского льва до смерти! – воскликнул Геракл и лицо его просияло.

- Это как? – не отставали со своими расспросами любопытные гости.

Сын Зевса снова пнул хрониста.

- Бегал ото льва, пока тот не издох, - тихо хихикая, подсказал пьяный Софоклюс.

- Я бегал ото льва, пока тот не издох! - опрометчиво ляпнул сын Зевса, полюбовался отвисшими челюстями слушателей и поспешно добавил. – Олимпийская шутка!

Зал ответил оглушительным хохотом.

- Прошу меня извинить, - деликатно кашлянул Геракл и, схватив давящегося смехом историка за шиворот, выволок юмориста в тёмный коридор дворца.

В коридоре раздалась непонятная возня.

- За что?!!.. – коротко взвизгнул Софоклюс, после чего послышались глухие удары, кто-то с шумом проехал по отполированному мраморному полу, сдавленно ойкнул и, простонав, затих.

В пиршественный зал Геракл вернулся уже без своего верного спутника.

- А где же твой верный хронист? – тут же обеспокоено спросил главный распорядитель пира.

- Софоклюсу немного поплохело, - безмятежно пояснил сын Зевса. - Всему виной слишком жирная форель под томатным соусом и мой спутник решил немного подышать свежим воздухом.

- А вот это правильно! – согласился распорядитель. – Граждане, поосторожней с копчёной форелью…

- Ещё подвиг, ещё подвиг!!! – весело потребовали гости.

- Никаких подвигов! – твёрдо отрезал Геракл. – Лучше вместо скучного рассказа об очередной моей сокрушительной победе я произнесу вам тост.

Присутствующие с воодушевлением согласились.

- Ну… - герой поднял над головой огромный кубок. - За Зевса!

***

- Ну… за Геракла! – одновременно со своим сыном провозгласил на Олимпе Тучегонитель и все боги (кроме отсутствующих на общем собрании Геры с Аресом) выпили пузырящейся, сильно бьющей в нос, амброзии.

***

И вот всё казалось бы пучком, но внезапно обратил сын Зевса своё рассеянное внимание на одного из виночерпиев, который обслуживал ту часть пиршественного стола, где возлежал почётный гость.

Время от времени прикладываясь к своему черпаку, виночерпий тихо рыдал, утирая рукавом скупые мужские слёзы.

«Вот же нажрался стервец!», - тут же подумал могучий герой и хотел уже было выкинуть пьяного слугу из головы, но… Всё-таки не удержался и спросил рыдающего грека:

- В чём дело, друг, почему ты горько плачешь?

- Ик… - всхлипывая ответил слуга. – Больно взирать мне на всё это безудержное веселье!

- Но отчего, скажи мне, не таись?!!

Виночерпий утёр слёзы, хорошенько глотнул из черпака и, наклонившись к самому уху сына Зевса, пьяно хихикая, прошептал:

- Подонок Адмет заставил свою красавицу жену Алко… тьфу ты, Алкестиду добровольно сойти в мрачное царство мёртвых!

- Но зачем?!!

- А мне… ик… почём знать? Сейчас пока вы тут жрёте да пьёте в три горла её живьём закрыли в фамильном склепе, дабы она не сбежала пока явится ужасный Танат.

- Ужасный Танат? - передразнил слугу Геракл. - Ничего ужасного в этом дураке нет. Ладно, если что, скажешь Адмету, я, мол, вышел подышать свежим воздухом вместе со своим верным хронистом.

- После солидной порции копчёной форели? – уточнил виночерпий.

- Нет! – гневно отрезал герой. – Никакой форели! Просто взял и вышел на полчасика.

- Замётано!

Но для пущей убедительности сын Зевса на всякий случай незаметно сунул в руку пьяного слуги золотой талант. Затем Геракл встал со своего места и величественно покинул пир. Здорово упившиеся гости на его уход совершенно не обратили внимания, что было даже несколько обидно…

- А вот и я!!! – громко возвестил вбежавший в зал после ухода сына Зевса царь Адмет.

- Геракл вышел, - ответил царю бухой виночерпий, - на полчасика, подышать свежим воздухом вместе со своей верной копчёной форелью…

И выдав сие, слуга с грохотом рухнул прямо на пиршественный стол.

***

- Ах каков мерзавец, каков мерзавец! – повторял могучий герой пробираясь ночными улицами Фер к усыпальнице рода Адмета.

По идее эта самая усыпальница должна была располагаться на окраине города.

Геракл не ошибся.

Намётанным глазом осмотрев усыпальный комплекс царей Фер, сын Зевса обратил внимание на некий огромный деревянный ящик, на верхушке которого было коряво выцарапано: «Преждевременно усопшая супруга царя Адмета, Алкестида».

- Ах, каков злодей! – снова прошептал могучий герой и, подобравшись к ящику, легонько в него постучал. – Эй, есть здесь кто?

В ответ тишина.

Но внутри определённо кто-то был. Чуткий слух Геракла уловил едва заметный тихий шорох.

Эх… мать моя Гея! – выдохнул герой, высаживая тонкую стенку деревянного склепа.

- И-и-и-и… - завизжало что-то прямо под самым ухом сына Зевса, и в следующую секунду на его голову опустилась здоровенная доска.

Но, слава богам, Геракла выручил верный лёва погасивший удар своим широким черепом.

- Эй, какого сатира?!! – возмутился герой, хватая за тонкие руки редкой красоты чернявую женщину.

- Ой… - воскликнула жена Адмета, - а я думала это уже Танат за мной пришёл.

- Нет, это не Танат, это великий Геракл, - ответил сын Зевса и, подобрав валяющуюся у ног доску, взвесил её в руке. – Ничего так, подойдёт!

- Ты мне поможешь? – с робкой надеждой спросила Алкестида.

- Ну а как ты думаешь, зачем я сюда среди ночи явился? – язвительно поинтересовался Геракл.

- Наверное, тебя послали всемогущие боги?

- Да нет, - герой небрежно повёл плечами. – Я сам себя послал… гм… в смысле, узнал о творящемся безобразии и решил всё исправить. Не терплю, знаешь ли, несправедливости, особенно в отношении таких… э.. э.. э… таких красивых женщин.

И сын Зевса смущённо зарделся.

Снаружи послышались мощные хлопки огромных крыльев.

- Это Танат! – несчастная Алкестида мертвенно побледнела. – Спаси меня, молю тебя, Геракл!

- Да плёвое дело, - улыбнулся могучий герой и с размаху огрел, заглянувшего в царский фамильный склеп Таната, доской по голове.

Бог смерти вскрикнул и, не удержавшись на ногах, покатился по земле.

- Ох уж мне это их олимпийское любопытство, - добродушно ворчал Геракл, выбираясь из склепа. – Ну что ты, Танат, везде лазишь, заглядываешь туда, куда не надо? С девушкой поговорить мешаешь.

Худой костлявый юноша во всём чёрном (и в похожем на крылья летучей мыши чёрном плаще) испуганно зашарил в осенних листьях, ища свой слетевший с головы шлем.

- Извини, Геракл, - слегка заикаясь, ответил бог, - но мне тут из Фер поступил вызов… я не знал, что ты там… ну, в склепе… с женой Адмета.

Наконец отыскав свой шлем (забрало на пол лица, две узкие прорези для глаз, остроконечные уши - умоотводы) Танат совершенно безуспешно попытался нахлобучить его на голову, но тот настолько смялся, что напоминал теперь медный тазик для мытья рук.

- А ну-ка вали отсюда… - отбросив в сторону треснувшую пополам доску, сын Зевса грозно пошёл на бога смерти.

- Да ты чего, Геракл?!! – испугался Танат. – Вина на пиру перепил что ли? Тут всё по закону. Жена Адмета добровольно, слышишь, ДОБРОВОЛЬНО согласилась сойти в царство мёртвых!

- Добровольно говоришь? – проревел могучий герой, пинком опрокидывая пятящегося юношу.

- Полундра… - закричал бог смерти. – Аид, на помощь!!!

- Кричи-кричи, дурак! – рычал сын Зевса, поднимая Таната над землёй и с лёгкостью швыряя его за кладбищенскую ограду.

- Я этого так не оставлю! – кричал и ругался юноша, на четвереньках драпая от как следует разошедшегося Геракла. – Я буду жаловаться самому Зевсу!

- Да хоть самому Крону, - утробно захохотал могучий герой, давая Танату очередной пендель под зад, после которого у несчастного бога самопроизвольно сработал портативный телепортатор и юноша вместе с частью засохшей клумбы переместился обратно в царство Аида.

- Вот так! – небрежно отряхнул свои доспехи Геракл, ну а затем вернулся к Алкестиде с трепетом ожидающей конца неравной схватки.

***

- Ай-яй-яй-яй! – погрозил сынуле пальцем, сидящий на Олимпе Зевс.

- Ты его накажешь? – с интересом поинтересовался Эрот.

- Кого, Таната? – уточнил Громовержец. – Понятное дело накажу, что это он моему сынуле перечит, молокосос этакий… Напялил этот дурацкий свой костюм. Человек летучая мышь… смех да и только. Надо бы мне с Аидом серьёзно поговорить, чтобы он Танату отсутствующие мозги как следует вправил.

***

Увидев целого и совершенно невредимого сына Зевса, жена Адмета вся аж просияла.

- Ты победил?!! – радостно прокричала она, бросаясь на шею несколько онемевшему от такой бурной реакции Гераклу. – Мой герой!

- Если точнее, - смущённо пробурчал герой, - то я всего лишь набил Танату наглую морду. Он рылом не вышел, чтобы сойтись со мною в равном поединке.

- О, мой спаситель! – простонала Алкестида, затем разжала объятия и слегка отстранившись, очень странно улыбнулась.

«Весьма странная улыбка!» - в замешательстве подумал Геракл.

Спасённая женщина же после этого стала вести себя ещё более загадочно.

Внимательно оглядев основательно присыпанный опилками пол семейного склепа, она лукаво поманила героя и лёгким движением руки сняла с себя белоснежное, скрывающее фигуру платье. Наверное, не стоит объяснять, что под платьем у неё ничегошеньки не было. Вернее кое-что там, конечно, было и, увидев это «кое-что» Геракл окончательно впал в героический ступор.

«Что всё это, в конце концов, означает?» - удивлённо размышлял могучий герой.

Он решительно не знал, что же делать в этой странной необыкновенной ситуации.

Но ведь хоть что-нибудь делать-то надо было?

- Э… - прохрипел сын Зевса, очумело таращась на обнажённую красавицу. – Тебе как там… не холодно?

- Нет, - ответила Алкестида, схватив героя за кожаный пояс и игриво потянув Геракла на себя.

Затем девица взяла его крепкую руку и бережно положила её на свою упругую грудь.

Сын Зевса судорожно сглотнул, в панике соображая, что же эта женщина от него хочет, и почему она так странно повела себя именно после столь благополучного спасения от смерти?

- Ну иди же ко мне, мой робкий бычок… - горячо прошептала Алкестида и Геракл благоразумно отдал инициативу девушке, о чём в конечном счёте не пожалел.

***

- Ё, моё! – завопил Эрот, нервно крутя ручки настроек телескописа. – Вы только посмотрите, ЧТО они там вытворяют!

- Где, кто, что?!! – встрепенулся задремавший было на троне Зевс. – А ну дай поглядеть…

Тучегонитель грубо оттолкнул хохочущего Эрота.

- Что ты там такого увидел… подожди-подожди… это что же, мой сынуля?!!

- Он самый! – радостно подтвердил бог плотской любви.

- Эй, а что это он там с этой девкой срамной делает?!!

- А ну-ка, ну-ка… - оживился Гермес, - я тоже хочу посмотреть…

Красный как рак Зевс нервно дёрнулся и, развернув телескопис на девяносто градусов, гневно бросил:

- Всё, до утра наблюдательная техника не фурычит!!!

- Вот же, непруха! – искренне расстроился Гермес, и они с Эротом в знак протеста покинули тронный зал Олимпа.

Глава 15 ПОДВИГ ДЕВЯТЫЙ: ПОЯС ЦЕЛЛЮЛИТЫ

И вот на утро повёл Геракл Алкестиду во дворец царя Адмета.

И невооруженным глазом было видно, что во дворце вчера вечером происходил грандиозный пир.

Часть мозаичных окон оказалась разбита. Видимо гости выбрасывали в окна пустые кувшины из-под вина и сломанные столы. Правда кроме пустых черепков и разломанной мебели кто-то из особо разошедшихся пирующих выкинул в окно и того самого рыдающего виночерпия, который поведал сыну Зевса о беде жены коварного Адмета.

Виночерпий лежал на спине в позе окоченевшего покойника, да и цвет лица у него был соответствующий – синий.

Могучему герою стало жаль парня, и он наклонился, дабы накрыть тело, но в этот самый момент покойник зашевелился, засучил ногами и хрипло произнёс:

- Не надо больше копчёной форели, я пас…

Улыбнувшись, Геракл накрыл спящего его же плащом.

По всей видимости, счастливчика выкинули с первого этажа.

В самом же дворце не было ни одного бодрствующего человека. Гости лежали покатом вперемешку со слугами и среди гор бесчувственных тел бродил, с восковой дощечкой в дрожащих руках, всклокоченный помятый Софоклюс.

- А, это ты, горилла героическая, - вяло поприветствовал он Геракла, как видно не совсем ещё протрезвев.

- Конечно я, каракатица ты этакая, - совсем не обидевшись, добродушно ответил могучий герой. – Ступай во двор и отыщи наших ишаков. Сейчас я провожу царицу и мы немедленно выезжаем…

- Отыщи ишаков, отыщи ишаков, - жалобно запричитал Софоклюс. – Какие ещё ишаки в пятом часу утра? Тут бы опохмелиться, а не ишаков каких-то непонятных искать…

И бормоча себе под нос, историк вышел из дворца.

- Как, вы уже уезжаете? – несколько разочарованно спросила Алкестида.

- Подвиги не ждут, - мягко пояснил герой, - ты ведь должна понимать такие вещи.

- Я понимаю, - серьёзно кивнула царица.

Адмета они нашли в царской спальне, лежащего на огромном ложе в обнимку с молодой смазливой девчонкой и с огромным бородатым солдатом в полном комплекте боевых доспехов.

- Это Терос, - неприязненно пояснила Алкестида, - верный телохранитель Адмета. Он никогда не расстаётся с царём, даже в спальне. А после того, как Адмет узнал о готовящемся перевороте, он разрешил спать Теросу в собственной постели.

- Бывает, - задумчиво покивал Геракл. – Ну а кто эта голая незнакомка слева, тоже, наверное, телохранитель?

- Очень метко сказано, - рассмеялась Алкестида. – ТЕЛОхранитель! Какая же я была дура. А этот мерзавец всё время развлекался на стороне, изменяя мне со всеми подряд. Геракл, забери меня отсюда…

- Не могу, - сын Зевса развёл руками, - меня ждут великие подвиги, ещё целых четыре!

- Но что же мне делать?!! – в отчаянии спросила красавица.

- Сейчас что-нибудь придумаем! – пообещал Геракл и, стащив за ноги крепко храпящего телохранителя с кровати, оценивающе поглядел на Адмета с любовницей.

Затем очень нехорошо улыбнулся и попросил Алкестиду на несколько минут выйти из спальни.

Женщина безропотно подчинилась.

Затворив за ней дверь, могучий герой достал из-за пазухи сотиус-мобилис и без промедления вызвал Гермеса.

- Да, Геракл, что случилось?

- Передай Танату, что у него тут в Ферах новый заказ!

- Новый заказ?

- Именно.

- И кто же на этот раз?

- Царь Фер Адмет.

- А… этот хитрый прохвост. Вообще-то если бы не благородный поступок его жены, то он бы уже давно по долине асфодела бегал.

- Ну, так ты передашь Танату срочный заказ? – с нетерпением повторил сын Звса.

- Конечно передам. Жди, он сейчас прибудет…

Танат возник прямо посреди спальни где-то через пару минут.

Вид юноша имел неважнецкий. Голова перевязана, левая рука в деревянной люльке болтается.

- Ну что уже там у тебя? – не очень дружелюбно спросил Танат, безразлично оглядывая пропитанную винными парами царскую опочивальню.

- Забирай! – щедро возвестил Геракл, указывая на дрыхнущего Адмета.

Лицо Таната просияло.

***

- Очень мутная история, - согласился Софоклюс, когда по пути в Тиринф сын Зевса поведал ему о своих ночных приключениях в Ферах. – Ох, и наворотил же ты в гостях у этого Адмета дел! Вот так пускай тебя в приличное общество.

- Не терплю несправедливости! – высокомерно бросил Геракл, погоняя своего ишака длинным ивовым прутиком.

- Славно мы погуляли что ни говори, - добавил Софоклюс, - и вино у них просто отличное. Но вот… я никак не могу вспомнить, какая сволочь там на пиру меня так сильно побила? Рёбра до сих пор ноют.

- Да кто ж его знает? - пожал плечами Геракл. – Эти гости царя Адмета странные люди. Как напьются, так и норовят кому в глаз двинуть. А одного виночерпия… ты не поверишь… скинули с крыши дворца!!!

- Наверное, зашибся бедолага? – посетовал историк.

- Насмерть! – рубанул рукой воздух сын Зевса. – Так что тебе, приятель, считай, крупно повезло.

- Да уж, повезло, - невесело усмехнулся хронист. - Рёбра болят, синяк под правым глазом налился и зуб один шатается. Знаешь, у меня такое чувство, будто я угодил под несущуюся на полном ходу боевую колесницу.

- До свадьбы заживёт! – благодушно отозвался Геракл.

- Да какой свадьбы? – грустно вздохнул Софоклюс. - Я ведь уже восемь раз был женат…

- До девятой! – буркнул сын Зевса, и они неспешно подъехали к Тиринфу.

***

К безмерному удивлению греков на перекрёстке их уже поджидал Копрей. Вернее, он сладко спал в стоящей у обочины золотой колеснице, которую из Фракии в Тиринф переправил божественный Гефест.

Ну хоть один из олимпийцев держал данное единожды слово и на том спасибо.

- Подъём-подъём!!! – зычно прокричал Геракл, ударяя кулаком в борт колесницы.

- А-а-а-а… - резко вскочил Копрей, выставляя перед собой свои жалкие кулачки.

- Софоклюс, ты погляди какой он воинственный! – громко заржал сын Зевса, потешаясь над протирающим заспанные глаза посланцем Эврисфея.

- А, это вы… - с облегчением проговорил Копрей, - а я уж подумал разбойники колесницу украсть хотят.

- Это бы стало их последним воровским делом! – пообещал Геракл, поглаживая грустных, застоявшихся на одном месте лошадей.

- Слушай, Софоклюс, - удивлённо проговорил посланец, - а что с тобой случилось, пьяный циклоп случайно на тебя наступил?

- Почти, - огрызнулся историк, ломая светлую голову, чем бы закрасить следы от ночных побоев.

- Ты, Копрей, конечно, молодец, - заявил сын Зевса, осмотрев со всех сторон свою колесницу, - приглядел за боевой повозкой, не ожидал я от тебя такого благородного поступка.

- Но ведь мне нужно было где-то поспать? – удивился Копрей. – Не на голой же земле в конце то концов. Ой, а это что за… Ребята, по-моему, у меня галлюцинации.

Посланец в ужасе таращился на двух крупастых зебр.

- Это ишаки Диомеда, - благосклонно пояснил Геракл. – Мой… м… м… м…

- Восьмой! – с готовностью подсказал Софоклюс.

- Да-да, именно! Это мой восьмой подвиг. Ты должен будешь доставить Геру с Аресом к Эврисфею в Микены.

- Кого доставить в Микены?!! – тряхнул головой Копрей.

- Конечно ишаков, а кого же ещё?

- Но мне послышалось…

- Плевать, что тебе послышалось, давай следующее задание.

- Сейчас-сейчас, - посланец засуетился и, пошарив на дне колесницы, извлёк из вороха одежды свёрнутый в трубочку кусок папируса.

- У вас что в Микенах, восковые дощечки закончились? – насмешливо поинтересовался Софоклюс.

- Да нет, - усмехнулся Копрей, - просто мой хозяин имеет обыкновение этими самыми дощечками время от времени швыряться. Ну а папирус далеко не забросишь, да и убойная сила у него нулевая.

Развернув очередное послание, Копрей нахмурился и погрузился в глубокомысленное изучение витиеватого текста.

- Похоже, Эврисфей окончательно сошёл с ума! – сокрушённо покачал головой посланец. – Написал письмо на старогреческом.

Софоклюс присвистнул.

- Что такое парэхо? – спросил Копрей, безуспешно пытаясь вникнуть в суть текста.

- Парэхо значит «доставлять»! – быстро ответил хронист, немного разбираясь в старогреческом диалекте, которым до сих пор пользовались лишь циклопы, кентавры и некоторые сумасшедшие греческие философы.

- Ну а что означает эксорикси?

- Добыча.

- Псилотэрос?

- Высочайший.

- Прагматопио?

- Выполнять.

- Ираклис?

- Ираклис на старогреческом значит Геракл!

- Что-о-о-о?!! – возмутился сын Зевса. – Какой ещё Ираклий? Неужели я похож на обитателя гор Кавказа, на жителя Колхиды?

- Спокойно, друг, - улыбнулся Софоклюс, - ещё немного и общими усилиями мы одолеем сумасбродное послание Эврисфея.

- Ироас? – продолжил читать не совсем ясные слова Копрей.

- Герой, - тут же отозвался историк, сверяясь с извлечённым из заплечной сумки словарём-разговорником.

- Ироикос?

- Героический.

- Капаки?

- Крышка.

- Апостоли?

- Миссия.

- И софос?

- Мудрый.

- Итак, что же у нас тут получилось? – тяжко вздохнул Копрей. – Перевожу! Мудрый Эврисфей своим высочайшим распоряжением требует выполнить своё девятое задание. Герой Геракл должен доставить в Микены пояс царицы амазонок Целлюлиты. Эта героическая миссия весьма опасна и Эврисфей очень рассчитывает, что в стране амазонок Гераклу, наконец, настанет крышка, и что он будет лёгкой добычей для жестоких воительниц.

- ЧТО-О-О-О?!! – снова вскричал сын Зевса.

- Последние несколько строчек взяты в скобки, - виновато улыбнулся Копрей, - я не должен был вам их читать.

- Пояс Целлюлиты! - задумчиво проговорил Софоклюс. – Что ж, я много чего слышал об этой царице. Знаменитый пояс подарил Целлюлите бог войны Арес… гм… интересно, за какие услуги… впрочем, не важно. Она носит пояс как некий знак своей власти над всеми амазонками. Ну и ещё… этот пояс целебный.

- Как так? – удивился слегка поостывший Геракл. – В каком смысле?

- Ну… для похудения, - пояснил историк. – Одеваешь его себе на живот, целый день ходишь и постепенно худеешь.

- Олимпийские божественные штучки?

- Наверняка!

- Что ж, - кивнул могучий герой, - навестим страну амазонок.

- Я бы вам посоветовал прежде набрать небольшую армию местных тиринфских головорезов, - робко вставил Копрей, - а то, знаете ли, всякое может по прибытии случиться.

- Я сам как небольшая армия! – гордо отрезал сын Зевса. – Причём самых отъявленных головорезов.

Посланец Эврисфея не стал спорить.

В этот момент Копрей сильно сожалел, что так и не смог найти сумасшедшего Херакла, запропастившегося с недавних пор непонятно где. Самозванец наверняка бы наделал в стране амазонок большого шороху.

Ну да ладно, успеется.

В конце концов у Эврисфея в запасе было ещё целых три героических задания.

***

В окрестности города Фемискиры (столицы страны амазонок) Геракла с Софоклюсом перебросил божественный Гефест, которого Зевс очень строго просил ни в чём могучему сыну не отказывать.

Попав в так называемую Амазонию эллины очень сильно удивились, встретив на своём пути не вооруженную до зубов фемину, а здорового накачанного атлета мужика.

Здоровый накачанный мужик лежал на боку на небольшой полянке в траве и, спокойно посапывая, вроде как дремал.

- Эй, спящая красавица, вставай!!! – грубо пихнул загадочного незнакомца Геракл.

- Какого сатира?!! – пробурчал сквозь сон здоровый мужик и недовольно повернулся к потревожившим его наглецам.

- ТЕСЕЙ?!! – изумлённо воскликнул сын Зевса.

- ГЕРАКЛ?!! – не мене изумлённо гаркнул Тесей.

- Вот так встреча! – охнул Софоклюс.

- Но мы же тебя, если мне ни с кем не изменяет блудливая память, оставили в Элиде? – припомнил Геракл, натужно шевеля героическими извилинами.

- Да? – удивлённо переспросил афинянин. – А я ничего такого не помню.

- Ладно, ну а как ты здесь-то оказался, помнишь?

- Смутно, - честно признался Тесей.

- О боги! – Геракл в отчаянии посмотрел в сторону Олимпа.

- Помню, как я выпивал с друзьями дискоболами на Крите во время открытия олимпийских игр, - начал с трудом ворочать мыслями афинянин. – Помню, как повздорил с царём Миносом и с бессменными судьями соревнований.

- Из-за чего повздорил?

- Так они же меня к участию в играх не допустили! Мол, я дополнительно дисквалифицирован ещё на полтора года за пьяный дебош во время прошлых единоборств по метанию копья.

- Да-да, я припоминаю тот случай, - оживился сын Зевса. – Твоё участие в тех соревнованиях стоило жизни одному бессменному судье. Теперь их одиннадцать вместо двенадцати.

- Но ведь он не хотел засчитывать мой великолепный результат, мой рекорд, в конце концов! – гневно ударил себя кулаком в грудь Тесей.

- Да, твой бросок был просто великолепен, - кивнул Геракл. - Но только нужно было метать спортивное копьё, а не перекладину, снятую с турника олимпийских гимнастов.

- В общем, после ссоры с Миносом я снова напился, - продолжил свой увлекательный рассказ афинянин.

- Опять вместе с дискоболами?!!

- Нет, сам…

- И что же было потом?

- Ну… - Тесей замялся, - как обычно потом я отправился искать Минотавра.

- Далеко же, однако, тебя завели эти поиски! – от души рассмеялся сын Зевса. – Как ты, интересно, Эвксинский Понт то переплыл, да ещё в пьяном образе?!!

- КАК?!! – закричал афинянин. – А разве я не на Крите?!!

- Нет, приятель, - усмехнулся Геракл, - ты в Амазонии. Валяешься в лесу у города Фемискиры.

- О, Зевс Громовержец!!!

- Больше не пей! – посоветовал сын Зевса, и они с Софоклюсом двинулись восвояси (кстати, золотую колесницу греки решили оставить в Тиринфе, ибо из-за сего роскошного экипажа воинственные амазонки вполне могли устроить небольшую общегреческую войну).

- Эй, куда вы? – в отчаянии прокричал Тесей. – Можно и я с вами?

- Нет, нельзя! – злобно бросил через плечо Геракл.

К счастью Тесей за ними не увязался.

***

- Значит план наш таков, - заговорщицки сообщил могучему герою Софоклюс, который всё уже тщательно обмозговал. – Царица амазонок не дура и свой знаменитый пояс так просто кому попало не отдаст…

- Ну а если её легонько так хрястнуть? – задумчиво предложил Геракл.

- Нет, не годится, - покачал головой историк. - Тут же война начнётся и амазонки задавят нас численным превосходством. Здесь нужно действовать только хитростью. Я предлагаю…

- Ну, а если её всё-таки хрястнуть?

- Не перебивай! Значит, я предлагаю тебе, Геракл, попробовать соблазнить Целлюлиту, ибо пояс она свой по слухам никогда не снимает.

- Соблазнить, это как? – в недоумении воззрился на хрониста сын Зевса.

Софоклюс медленно закатил глаза и тихонько застонал.

- Ну а что я такого сейчас спросил? – искренне возмутился могучий герой.

- М-да, проблемка, - приуныл историк. – Ладно, на месте всё тебе объясню. Да и ещё одно, амазонки на дух не переносят мужчин. Тебя Геракл как великого сына Зевса они ещё с горем пополам примут, а вот меня… короче, если что, то я твоя бабушка.

- Как так? – испугался Геракл. – У тебя ведь… у тебя ведь БОРОДА?!!

- Значит я твоя бородатая бабушка! – строго отрезал Софоклюс. – Всё, тема для дальнейшего обсуждения закрыта.

И через двадцать минут греки торжественно вошли в столицу Амазонии.

***

Ясен пень, что на них тут же обратили внимание.

Признав в здоровом мускулистом герое знаменитого греческого героя в львиной шкуре, воительницы глядели на могучего сына Зевса с большим уважением. На тщедушного невысокого Софоклюса же, к счастью, никто особого внимания не обратил.

Совершенно беспрепятственно проследовал сын Зевса прямо в царский дворец к правительнице амазонок Целлюлите.

Узнав о том, что в Фемискиры явился сам великий победитель немейского льва, Целлюлита радостно выбежала Гераклу навстречу.

- О, томящийся в Тартаре Крон!!! – хрипло прошептал сын Зевса, узрев царицу Амазонии. – И эту гору невероятного бодипозитива мне придётся соблазнить?!!

- Молчи! – яростно прошипел Софоклюс, придурковато улыбаясь хмурым воительницам. – Молчи, иначе всё испортишь.

Ну, естественно, Целлюлита оказалась невероятно толстой феминой. В противном случае, зачем ей носить целебный пояс для похудения?

Огромные ляжки царицы вполне оправдывали её весьма оригинальное имя. Ведь когда-то девушка была простой амазонкой, а юным амазонкам, как правило, сородичи давали всяческие клички, впоследствии превращающиеся в громкие имена.

Ну, скажем, например, Быстроногая Лань, Остроё Копьё или Меткое Око. В Амазонии была даже воительница по имени Гигантские Дыни! В общем, кто чем среди других выделялся, так того и называли.

Целлюлита же с самого детства страдала от хронического ожирения. Ничего ей не помогало: ни бег, ни всевозможные упражнения, ни изнурительные постоянные диеты.

Начинала молодая упитанная амазонка свою службу в войсках воительниц штурмовым тараном. Было такое звание в армии грозных фемин. Обычно на эту должность выбирали сильных, высоких и максимально толстых женщин. Амазонка, служившая «штурмовым тараном», брала в могучие руки огромное бревно и со всего разгона устремлялась к вратам вражеской крепости. И, к слову сказать, Целлюлита здорово на этом военном поприще преуспела, прошибая крепости противника практически насквозь. Другое дело, её потом долго не могли остановить, но это уже, как говорится, мелкие издержки тонкого военного искусства…

Встречать именитого гостя царица вышла в кожаной обклёпанной куртке и в чудовищной кожаной юбке, из которой Софоклюс с Гераклом при желании вполне могли бы соорудить просторный походный шатёр. Так же на Целлюлите были надеты меховые сапоги до колен и тонкий кожаный ошейник с шипами, напомнивший ошарашенным грекам строгий ошейник ужасного Цербера.

Знаменитого пояса на пышном теле правительницы видно не было, судя по всему его скрывала кожаная куртка.

- О, славный сын Зевса, - глубоким мужским басом обратилась к Гераклу двухметровая Целлюлита. – Скажи мне, что привело тебя в наш город? Мир несёшь ты нам или войну?

Софоклюс довольно грубо пихнул в бок, несколько онемевшего от всего происходящего героя.

- Царица, - хрипло выдавил из себя сын Зевса, - не по своей воле пришёл я, совершив далёкий путь. Меня прислал мерзавец Эврисфей!

- Но зачем он прислал тебя к нам, о сильнейший из мужей греческих? - гулко проухала правительница.

- Зачем?!! – Геракл глупо моргнул.

- Не вздумай выложить ей всё как есть! – зло прошептал за спиной героя разъярённый Софоклюс.

- А я забыл, зачем он меня сюда посылал, - весело ответил сын Зевса. – Помню лишь то, как сказал мне Эврисфей: иди-ка ты Геракл куда подальше… Вот я и прибыл к вам в Амазонию. Дальше вроде как и некуда.

- Что ж, - кивнула Целлюлита, - меня удовлетворил твой ответ. Отдохни же с дороги и будь нашим почётным гостем. Ну а чуть позже мы закатим в твою честь чудесный пир, ибо велико наше щедрое гостеприимство.

- А можно наоборот, - попросил Геракл, - сначала вы закатите пир, а потом я отдохну с дороги, но уже с набитым животом?

- Можно! – благосклонно прогудела царица и почётных гостей повели вглубь дворца амазонок.

***

- Геракл, слушай меня внимательно, - строго наставлял героя нервничающий Софоклюс. – Сейчас я тебе расскажу, как ты будешь соблазнять Целлюлиту, и не вздумай что-нибудь перепутать, никакой отсебятины!

- О нет, - простонал сын Зевса, разгуливая по роскошным гостевым покоям. - Я не желаю никого соблазнять! Сейчас будет пир, ну а потом… я её как следует хрястну и мы с триумфом вернёмся в Тиринф.

- Ты то может и вернешься, - зло скривился историк, - а меня наверняка здесь и порешат.

- С чего бы это?

- С того, что ты герой, а я никто, уже сравнительно немолодой сильно пьющий мужик с солидной лысиной.

- Ладно, валяй свой план, - скрепя сердце, согласился Геракл. – Но чтобы никаких постельных сцен!

- До этого, думаю, у вас точно не дойдет, - задумчиво протянул Софоклюс и очень подробно поведал герою свой хитроумный план.

***

И был пир.

Славный что и сказать пир. Не такой, конечно, как во дворце царя Адмета, но и не намного хуже.

Как оказалось, амазонки тоже очень любили хорошо выпить и тут же за праздничным столом померяться друг с другом силами. Если бы не соблазнительно прыгающие, обтянутые тонкой тканью груди, то тут то там мелькающие среди пирующих, можно было подумать, что в зале гуляют славные мужи Греции, недавно вернувшиеся в родной город после тяжелого, но весьма удачного военного похода.

Действуя сообразно гениальному плану Софоклюса, Геракл старался особо не напиваться. Весело хохоча после очередной плоской армейской шутки царицы, могучий герой незаметно подливал в кубок Целлюлиты самое крепкое неразбавленное вино. Фемины вообще-то своё вино здорово разбавляли и потому хмелели не очень быстро.

«Сатир побери, - мысленно рассуждал трезвый как стёклышко сын Зевса, - ведь у меня что ни подвиг, то славная пьянка. Чуть ли не через день случается какой-нибудь грандиозный пир. Так и здоровье ненароком подорвать можно!».

Что и говорить весьма и весьма полезные мысли.

И вот, когда царица, наконец, сильно окосела, Геракл перешёл к активным мужским действиям.

То, что правительница «готова» стало ясно, когда в разговоре она начала именовать себя неким Эпиллом, а к сыну Зевса обращаться исключительно как к Аргоне Быстроногой.

Достав из-за пазухи восковую дощечку, могучий герой, близоруко щурясь, горячо зашептал на ухо Целлюлите.

- О, Целлюлита, не сорванный цветок невинного божественного счастья…

Ниже мелким почерком дотошный Софоклюс приписал: «Произносить с придыханием!». Геракл плохо понял, что это значит, но на всякий случай тяжело задышал.

Ведь бытовало же в Греции такое выражение, как «он к ней неровно дышит». Скорее всего, это и имел в виду многоопытный в семейно любовных делах хронист.

- Га?!! – отозвалась царица, слегка трезвея, что несколько противоречило изначальному плану.

- Я люблю тебя, о моя красавица… - поморщившись, прошептал могучий герой и незаметно сплюнул под стол.

При этом сын Зевса мысленно представлял в этот момент изящную Алкестиду, которая была для его рассудка спасительным якорем в этой совершенно абсурдной бредовой ситуации.

- О, Геракл… - мечтательно прохрипела Целлюлита и глаза её опасно заблестели.

Герой быстро заглянул в лежащую на коленях дощечку.

- О, Целлюлита, - с жаром произнёс он.

- О, Геракл…

- О, Целлюлита…

- О, Геракл…

- О, Целлюлита…

«Так… по-моему, их слегка заело», - недовольно подумал сидящий рядом крайне хмурый Софоклюс.

- О, Геракл…

- О, Целлюлита…

Сын Зевса и сам почувствовал, что-то идёт не так и быстро нашёл взглядом последнюю строчку, где присутствовала красивая смесь старогреческих и современных любовных слов.

По мнению Софоклюса такое признание должно было окончательно пленить разгорячённую предыдущими словами царицу.

- Я агапо тебя! – выдохнул могучий герой. – О, моё фундомэнос паста!

Что можно было перевести как: «Я люблю тебя, о моё пышное пирожное!»

Это последнее изречение окончательно добило (в переносном положительном смысле) Целлюлиту и она в порыве безудержной страсти гулко пророкотала:

- О, мой апалос аркуда, скорее, поспешим же в мою крэватокамару!!!

В данном случае перевод на нормальный греческий язык звучал примерно так: «О, мой нежный медвежонок, скорей же поспешим в мою спальню!».

- Софоклюс! – в отчаянии позвал историка Геракл, предчувствуя неладное. – Немедленно переведи!!!

С аппетитом поедая кислую капусту, хронист поднял вверх большой палец, всё, мол, идёт как надо.

- О, Геракл…

- О, Целлю…

Договорить сын Зевса не успел, так как тут же был стиснут в жутких объятиях амазонки, слегка придушен, примят и оглушён, затем легко взвален на толстое плечо и в полуобморочном состоянии вынесен из пиршественного зала.

«Софоклюс, помоги…» - только и успел подумать несчастный, запоздало понимая, что с пресловутым «придыханием» он, похоже, сильно переборщил.

***

Как только царица уволокла Геракла в свои покои, одна из амазонок, с виду на редкость стервозная особа, резко встала со своего места и так гневно обратилась к пирующим подругам:

- А ведь неправду сказал вам, Геракл! Вовсе он не забыл, зачем явился в далёкие Фемискиры. Он пришёл к нам с весьма коварным умыслом! Сатиров кобель хочет похитить нашу невинную красавицу Целлюлиту и увезти её бесправной пленённой рабыней в свой развратный вонючий гарем.

«Пожалуй, для такого подвига Гераклу понадобится особый подъёмный механизм! - с ехидной ухмылочкой подумал Софоклюс. – И хороший грузовой корабль на сотню гребцов!».

- Не дадим!!! – грозно подхватили амазонки. – Не позволим!!!

- Вперёд, сёстры! – истошно завопила подстрекательница, в которой никто из присутствующих так и не смог узнать спустившуюся с Олимпа богиню Геру.

Тихонько забравшись под стол, Софоклюс на четвереньках направился к выходу из пиршественного зала.

Глава 16 ГЕРАКЛ СПАСАЕТ ГЕСИОНУ, ДОЧЬ ЛАОМЕДОНТА

Потеряно блуждая по тёмным переходам дворца царицы амазонок, Софоклюс окончательно разуверился в благополучном исходе их совместного с Гераклом опасного девятого приключения.

То и дело до слуха историка доносились воинственные крики рыскающих где-то совсем невдалеке пьяных разъяренных фемин. И о том, что они сделают с несчастным хронистом, когда они его поймают… лучше было не думать.

Чуткий слух Софоклюса уловил звонкое лязганье оружия.

- Спартанцы, на нас напали спартанцы!!! – завизжала какая-то нервно неуравновешенная девица.

Историк приободрился. Внезапное нападение спартанцев им с Гераклом было очень даже кстати. Подкравшись к повороту длинного коридора, хронист воровато заглянул за угол.

За углом шла кровавая сеча не на жизнь, а на смерть. Софоклюс присмотрелся и, огорчённо вздохнув, побрёл как можно дальше от места эпической битвы.

Пьяные воительницы дрались друг с другом.

- В армии спартанцев тоже женщины!!! – радостно неслось вслед историку. – Оттесняйте врага, сёстры!

Свернув в наиболее тёмный коридор, Софоклюс был тут же сбит с ног некой несущейся сквозь тьму непреодолимой силой.

«Ну вот и всё!» - ещё успел сокрушенно подумать историк.

- Софоклюс!!! – удивлённо воскликнул Геракл. – А я тебя уже битые полчаса ищу, по дворцу амазонок как угорелый бегаю. Знаешь, здесь началось настоящее сражение, я ни сатира не пойму, но надо, похоже, срочно смываться!

- Ты добыл пояс царицы амазонок? – со стоном спросил хронист, с трудом поднимаясь с мраморного пола.

- Ты ещё спрашиваешь! – и сын Зевса продемонстрировал Софоклюсу какую-то переливающуюся серебром узенькую полоску.

- Ну и как же тебе это удалось?

- Да запросто!

- А точнее?

- Я всё-таки её хрястнул! – пояснил могучий герой, невероятно довольный собой.

- О боги, бежи-и-и-и-им!!! – истошно завопил историк и, забыв о боли в суставах, кинулся наутёк.

Дворец Целлюлиты горел.

Эллины выскочили из него очень вовремя, как раз за пару минут до того, как обвалился пылающий фасад величественного строения.

- Однако круто разгулялись эти амазонки! – на бегу восхищался сын Зевса. – У нас в Греции мужики так гулять не умеют: с разрушениями, с поджогами и битвой с воображаемым врагом!

В голосе героя сквозила откровенная мечтательность, скрытая романтика по настоящим, запоминающимся на века пирам губящим целые империи и погружающим в пучину морскую живописные острова.

Далеко в ту ночь убежали греки и остановились лишь у самого морского берега. Там они обнаружили небольшую аккуратную лодку и спящего в ней лохматого рыбака. Совершенно было непонятно, почему рыбак был мужского пола и что он делал в опасной стране амазонок.

От дрыхнущего труженика моря слегка попахивало перебродившим виноградом.

Осторожно вытащив рыбака из лодки, Софоклюс с Гераклом перенесли его на берег и, погрузившись в маленькое судно, быстро отчалили восвояси.

Сын Зевса ловко поставил парус и, позвонив по сотиусу-мобилису восточному ветру Эвру, потребовал небольшого ночного шторма.

Через несколько минут славное суденышко уже стремительно неслось, рассекая пенистые волны, всё дальше и дальше удаляясь от Амазонии. И лишь когда тёмную полоску берега аппетитно съел размывающийся в сумерках горизонт, Софоклюс позволил себе вздохнуть спокойно.

***

- Странная штука, - задумчиво сообщил Геракл, крутя в руках блестящий пояс Целлюлиты, - а ну-ка, Софоклюс, примерь-ка!

- Ага, как же, размечтался, - огрызнулся историк, - я его надену, а он потом не снимется. Начну худеть, а ведь я и так как палка, едва хитон не спадает!

- Гм… - сын Зевса с интересом рассматривал удивительную застёжку с блестящей серой брошью посередине. – Что ж не хочешь как хочешь, а я вот примерю…

И могучий герой щелчком застегнул на себе волшебный пояс царицы амазонок.

Серая брошь на пряжке тут же засветилась и на мерцающей поверхности возникли непонятные символы.

- Жира нет! - вслух прочёл Геракл, озадаченно шевеля бровями. – Софоклюс, что бы это могло означать?

Сидящий на рулевом весле историк сладко зевнул:

- Это значит, что тебе пояс ни к чему. Нет у тебя жира в организме, одни только мышцы.

- Вот видишь, - сын Зевса с лёгкостью снял пояс, - а ты боялся. Как же теперь Целлюлита без него? Нехорошо вышло, непорядочно, они для нас пир устроили, а я её так подло обманул, да ко всему ещё и хрястнул слегка.

- Ну я же говорил, - с чувством воскликнул Софоклюс, - тебя, Геракл, ни при каких обстоятельствах не следует пускать в приличное эллинское общество!

- Но ведь этот пояс зачем-то же понадобился Эврисфею! Как я мог ему отказать?!! Может Эврисфей за что-то решил отомстить царице амазонок?

- Ага, - захихикал Софоклюс, - в молодости она в категорической форме отвергла Эврисфея, когда тот сватался к ней соблазненный её пышными телесами.

- Что, правда?!! – удивился Геракл.

- Конечно, правда! – безуспешно стараясь сделать серьёзное лицо, подтвердил историк. – Эврисфея пленили выдающиеся габариты правительницы амазонок и её незабываемый шарм, этот сексуальный бас с проникновенной хрипотцой, этот чарующий взгляд узких маленьких свиных глазок…

- Да ты издеваешься надо мной!!! – гневно вскричал могучий герой. – Эврисфей никак не мог встретиться с молодой Целлюлитой, ибо родился всего лишь год назад, как и я, за сутки вымахав во взрослого мужика.

- То-то я смотрю ты иногда мыслишь логикой годовалого ребёнка, - очень удачно съязвил историк и тут же безо всяких предупреждений получил героическим кулаком по лбу.

- Никто, - рычал Геракл, за ноги оттаскивая бесчувственного Софоклюса на середину лодки, - НИКТО не смеет оскорблять великого сына Зевса…

Затем Геракл сел за осиротевшее на время рулевое весло и с грустью подумал, что всё-таки ему не следовало охаживать личного хрониста именно по голове. Ведь как ни крути это его Софоклюса рабочий инструмент. Волка, как известно ноги кормят, а историка кормят мозги, ну и, понятное дело Геракл за свой личный счёт. И не просто так ведь кормит. Голова! Голова Софоклюса нужна была сыну Зевса со всем её непонятным содержимым.

Видно неспроста в последнее время хронист стал околесицу какую-то непонятную писать, выставляя могучего героя в своём бессмертном эпосе грандиозным посмешищем. А о некоторых отдельных подвигах он и вовсе ни строчки не написал, оставив всё на потом. Если Геракл его ещё пару раз кулаком в сердцах приложит, то никакого «потом» после этого уже не будет.

- Эх, лёва, лёва… - грустно вздохнул сын Зевса, нежно поглаживая уже протёршуюся в нескольких местах звериную шкуру.

Хотя, скорее всего, шкура протёрлась ещё при жизни горемычного зверя.

***

Очнулся Софоклюс, когда быстрая рыбачья лодка уже подплывала к незнакомому скалистому берегу, где вдали виднелся огромный неприступный город.

- Троя! – недовольно сообщил Геракл, шевеля героическим носом, словно лишь по одному запаху определив, где именно они находятся.

- А чем, собственно, ты недоволен? – спросил историк, держась за гудящую голову.

- Не люблю троянцев, - с прямолинейной честностью признался сын Зевса. - Вредный народ: наглый, гордый, жадный…

- Так что же мы в таком случае здесь делаем? – изумился Софоклюс. – Свяжись с Гефестом и мы быстро окажемся в Тиринфе.

- Не всё так просто! – отозвался могучий герой, зорко вглядываясь в приближающийся берег. – Мне показалось, я слышал женский крик.

- Женский крик?!! – в ужасе переспросил хронист. – Тогда уж нам точно лучше всего будет здесь не высаживаться.

- Не в правилах великого сына Зевса игнорировать отчаянный зов о помощи! – гневно отрезал Геракл.

- Даже так?!! – возопил Софоклюс. – Однако поздно же в тебе проснулось благородство! Почему оно в таком случае молчало, когда ты снимал пояс с глупой, толстой и так отчаянно рассчитывающей на настоящую любовь оглушённой Целлюлиты?

Могучий герой бросил на историка один короткий, но очень красноречивый взгляд, и Софоклюс поспешно заткнулся.

И вот когда они подплыли к скалистому берегу ближе, то увидели совершенно сюрреалистическую картину.

К небольшой скале у самой кромки моря была прикована крепкими цепями красивая полуобнажённая незнакомка. Прикована, как какой-нибудь буйный духом мятежный Прометей. Просто немыслимая жестокость!

Что же за садист обрёк на невыносимые муки эту несчастную девушку?

- Я иду!!! – громко выкрикнул Геракл и, вытащив лодку на берег, бросился к прекрасной незнакомке.

Девушка на скале дёрнулась и предостерегающе прокричала бесстрашному герою:

- Не подходи близко, о благороднейший из мужей греческих, ибо с минуты на минуту из воды вынырнет ужасное чудище и пожрёт меня, несчастную Гесиону, дочь царя Лаомедонта.

Услышав о чудище, бегущий Геракл резко остановился и, присев на безопасном расстоянии от скалы, принялся с интересом ждать обещанного морского монстра.

- Что, струхнул маленько? – гаденько рассмеялся подошедший Софоклюс, который после очередной черепно-мозговой травмы стал ещё более дерзким, чем прежде. – Вспомнил внезапно о своём тщательно лелеемом имидже?

- Вовсе нет, - спокойно ответил сын Зевса, поигрывая круглой морской галькой, - просто я решил немного подождать и сразу убить проклятое чудище. Думаю, будет намного хуже, если оно нападёт на меня со спины, когда я начну освобождать от оков несчастную красавицу. Хотя даже при таком развитии событий у морского монстра будет мало шансов на победу.

Ужасное чудище ждали около часа.

Разморенный на утреннем солнце Геракл даже слегка задремал, затем потянулся, протёр глаза и, бросив нечто вроде: «Да, ё моё, сколько же можно ждать!» не спеша, вразвалочку пошёл освобождать прикованную девушку.

Прекрасная незнакомка была без сознания.

Повесив голову на пышную грудь, красавица безвольно болталась над клокочущей внизу ненасытной, тёмной морской пучиной. Сын Зевса легко разорвал железные путы и отнёс девушку подальше от берега, положив её на песок рядом с обмахивающимся восковой дощечкой вечно всем недовольным Софоклюсом. Затем могучий герой вернулся обратно на скалу и, обвязав себя цепями, принялся ждать.

Удивительно, но море вскоре яростно забурлило, вспенилось и из воды стал медленно выныривать гигантский чёрный кит.

Геракл же никакого видимого беспокойства по поводу появления жуткого монстра не проявлял. Суетящийся над обморочной девушкой Софоклюс даже решил, что герой просто в очередной раз заснул и, как ни странно, историк оказался прав.

Достигнув уровня выступающей над морем скалы с жертвой, гигантский кит замер. В его лобастой голове открылась круглая дверца из которой выбрался жутко недовольный бог Посейдон в надетом на голову прозрачном шаре с весело бултыхающейся морской водой внутри. Также на колебателе земли был золотой чешуйчатый плотно облегающий фигуру наряд и огромные малиновые ласты.

- ГЕРАКЛ?!! – в замешательстве воскликнул Посейдон, узрев висящего на цепях племянника.

- Что? – сын Зевса резко проснулся и, увидев перед собой круглоголовую золотистую образину, расплылся в счастливой улыбке. – Дядюня, ты что ли?!!

- Ну, конечно же, я!!! – радостно пробулькал владыка морей, крепко обнимая могучего героя. – Ты чего это здесь как морковка висишь?

- Да так, отдыхал немного, - добродушно ответил сын Зевса.

- А где красавица?

- Какая красавица?

- Ну дочь царя Лаомедонта, принесенная мне в жертву!

- А я её освободил, - зевнул Геракл. – И вообще, дядя, в твоём-то возрасте я бы на молоденьких девушек особо не заглядывался.

- Ох, поучи меня, поучи! – Посейдон ласково погрозил герою пальцем. – Лучше признайся, что специально умыкнул у меня хорошенькую девицу прямо из-под носа. Ну что ж… это дело молодое, забирай её к сатирам собачьим, для любимого племяша ничего не жалко.

- Спасибо, дядя! - Геракл был тронут до глубины души. – Но перед тем как ты погрузишься обратно под воду, я всё-таки хотел бы услышать историю о том, что же здесь, в конце концов, произошло.

Сняв свой прозрачный шлем (вода из которого тут же устремилась к ногам колебателя земли) Посейдон с шумом вдохнул ноздрями чистый морской воздух, поправляя рукой растрепавшиеся длинные зелёные волосы.

- Нет, - покачал головой брат Зевса, - дышать жабрами, как на моей родной планете, намного лучше!

- Ну, дядь, ну расскажи, - всё канючил любопытный Геракл.

- Ладно, племянничек, слушай…

***

Отец несчастной Гесионы, царь Лаомедонт был ужасным пройдохой, впрочем, как и все мало-мальски известные греческие правители.

Всё юлили, всё козни строили, как бы это позаковыристей друг дружку уесть. Но друг друга дурить это ещё ничего, это в Аттике обычное дело, как правило, заканчивающееся небольшой междоусобной войной. То Спарта на Крит нападёт, то наоборот. Спартанцы так те вообще жутко любили подраться. Их неразбавленным вином не пои, дай напасть на какого-нибудь зазевавшегося соседа.

Любили греки драться, а вот умирать как ни странно, жутко не любили, делая стрелы с тупыми наконечниками и стараясь сильно не натачивать свои мечи.

Всё было бы хорошо, кабы некоторые цари не пытались дурить не только своих коллег, но и всемогущих богов. Тут и начинались между небом и землей настоящие разборки, как говорится олимпийского уровня. Ведь каждый сверчок должен знать свой шесток. Живи и не зазнавайся – вот девиз любого порядочного эллина или, проще говоря, «на Зевса надейся, а сам не плошай!».

Ан нет! Не тут то, братцы, было. Не боялись смертные богов, вернее боялись, конечно, но не слишком. Олимпийцы они ведь не вездесущи и за чем-то обязательно да не усмотрят.

Но вот царь Лаомедонт, так тот вообще окончательно зарвался.

А причиной тому стала небольшая выволочка, учинённая Зевсом на Олимпе. Решил Громовержец слегка проучить не в меру обнаглевших Аполлона с Посейдоном. Ну, Аполлону надрать мягкое место следовало ещё при рождении, так что проучить прекрасного бога Тучегонитиель решил просто так, ради профилактики, а вот Посейдон действительно перед Зевсом сильно провинился. Так глушил в Эвксинском Понте взрывчаткой рыбу, что взрывом повредил прозрачную небесную колею, по которой ходила золотая колесница бога Гелиоса.

Воздушные пути, понятное дело, быстро починили, но день в Греции задержался на целых два часа. Правда, никто из смертных этого тогда не заметил. Кто был пьян, а кто и вовсе на небо не смотрел, живя в своём собственном пространственно-временном режиме (да-да, были и такие, в особенности, на острове Аргосе).

И вот в наказание Посейдону (с Аполлоном) Зевс придумал очень интересную штуку.

Аполлон, конечно, всё время орал «А причём тут я?!!», на что получал стандартный ответ - «За компанию!».

Что же это было за наказание?

Приказал Громовержец двум могучим богам в течение целых суток (!) прислуживать троянскому царю Лаомедонту и исполнять все его сумасбродные желания.

Ой, как обрадовался сам царь. Влез с ногами на трон и минут двадцать на нём от счастья прыгал, затем поправил съехавшую набекрень корону, посерьезнел и приказал Посейдону с Аполлоном возвести вокруг Трои неприступные стены.

И вот за одни сутки выросли вокруг Илиона великолепные, воистину неприступные стены, со сторожевыми башнями и подъёмным мостом. Короче, всё как положено.

На следующий день «щедрые» олимпийцы весело заявились во дворец Лаомедонта и предъявили тому весьма кругленький счёт на восковой дощечке, от вида которого глаза у царя медленно, но неотвратимо, вылезли из орбит.

- Д-д-да в-вы чт-т-т-о?!! – заикаясь от ужаса прохрипел Лаомедонт. – Где же я вам возьму СТОЛЬКО ЗОЛОТА?!!

- А это не наши проблемы, - высокомерно бросил Аполлон.

- Вытащи свои золотые зубы! – гулко хохоча, посоветовал весёлый Посейдон.

- Ах вы… - стремительно побагровел троянский царь.

- Ну и кто? – грозно поинтересовались боги.

- Э… - Лаомедонт слегка запнулся, - нехорошие обманщики.

- А что, бывают хорошие? – удивился Аполлон.

- И почему именно обманщики?!! – возмутился Посейдон.

- Ну а как же?!! - в отчаянии вскричал царь. – Ведь в тот день, то есть вчера, по высочайшему распоряжению Эгидодержавного Зевса вы должны были исполнить любое моё желание.

- Ничего мы тебе, смертный, не должны! – высокомерно отрезал Аполлон. – Любишь на колеснице кататься, люби и конский навоз в конюшне убирать. Вчера мы возвели тебе прекрасные стены, сегодня пришли за причитающейся нам платой. Ведь мы вложили в свой труд определённые ресурсы и теперь хотим, чтобы эти ресурсы были элементарно оплачены.

Хитрые олимпийские мерзавцы даже наказание Зевса смогли превратить в весьма выгодное для себя дельце.

Вот у кого стоит поучиться уму разуму простым смертным!

- Ничегошеньки я вам не дам, - грустно вздохнул на троне Лаомедонт и, поразмыслив, не менее грустно добавил, - а будете настаивать, я лично оборву вам ваши ослиные уши.

Угроза была совершенно нелепая и могучие боги от души посмеялись над несговорчивым жадным царём.

- Что ж не хочешь по-хорошему… - вполне добродушно пробулькал Посейдон, - будет тебе по-плохому…

Сказано – сделано.

Подкупив богов ветра несколькими сосудами с чудесной амброзией, Посейдон с Аполлоном устроили в Трое такую засуху, что царь Лаомедонт уже всего лишь через три дня начал молить о пощаде.

Но неуМОЛИМЫ были жестокие боги.

Впрочем, как обычно.

- Мы вернём твоим землям плодородие, - так ответил царю бог морей Посейдон, - но за это…

- Да-да, я всё заплачу… - тут же нервно подхватил гордый царь. – Сегодня вечером я иду к известному египтянину-зубодеру снимать свои золотые коронки.

- Это само собой! – кивнул Посейдон. – А сверх этого ты принесёшь в жертву морскому киту-убийце свою юную дочь Гесиону.

- О нет, о нет… - тут же заголосил царь и начал в припадке рвать на себе волосы, но вдруг успокоился, слегка просиял и, усевшись обратно на трон, весело бросил. – По рукам!

Несчастную ни о чём не ведающую Гесиону схватили, связали, отвели к морю и приковали к скале как раз у того места, где в последний раз видели ужасного гигантского кита…

***

- Вот так история! – покачал головой Геракл. – Однако, какой же этот Лаомедонт негодяй. Принести в жертву собственную дочь, да ещё при этом радостно улыбаться. Но вы с Аполлоном тоже хороши, обрекли невинную девушку на неминуемую гибель.

- Да какую такую гибель, о чём ты говоришь?!! – протестующе замахал перепончатыми руками Посейдон. – Ни у кого и в мыслях не было её убивать. Гесиона стала бы очередной новообращённой нереидой только и всего. Под водой с ней бы проделали небольшую хирургическую операцию, вшили бы жабры и жила бы она у меня в подводном дворце бед никаких не зная...

- Вшили бы жабры?!! – в ужасе переспросил сын Зевса. – Все вы олимпийцы немного того… сумасшедшие, а я всё удивляюсь, отчего меня время от времени на всякие безумства тянет.

- Наше семя! – с гордостью подтвердил Посейдон. – Ну ладно, я поплыл, а то совсем засохну тут с тобой. Может тебя на моём подводном корабле куда подкинуть? К девочкам там или в хорошее питейное заведение?

- Нет, спасибо не надо, - поблагодарил могучий герой. - Я тут ещё немного погуляю, разведаю, так сказать, обстановку.

- Ну, как знаешь, - пожал чешуйчатыми плечами владыка морей, после чего вернулся на борт своего железного кита, скрывшись в маленьком круглом отверстии.

Вода вокруг гиганта тут же с шумом забурлила и морской монстр величественно ушёл под воду.

- Такие дела! – прошептал Геракл, почёсывая героический затылок.

***

Расторопный Софоклюс уже привёл спасённую девушку в чувство.

- О, мой герой! – пролепетала Гесиона, бросаясь на широкую грудь сына Зевса.

- Это начинает мне нравится! – проговорил польщённый Геракл, легонько похлопывая девушку по милой аппетитной попке.

- Ты как хочешь, - гневно бросил Софоклюс, - но записывать твой продолжительный трёп с Посейдоном, как триумфальный десятый подвиг, я категорически отказываюсь!

- А тебя об этом никто и не просит, - презрительно скривился могучий герой.

Ещё немного поругавшись, греки решили отвести Гесиону во дворец царя Трои, а то по пути с молоденькой девушкой всякое может случится. Места у Трои неблагополучные, то и дело по берегу насильники рыскают.

Царь Лаомедонт встретил эллинов с большим неудовольствием.

- Вы зачем её освободили? – гневно закричал он, подпрыгивая на троне. – Кто вам дал такое право? Разве вам предназначалась эта жертва? Кто вы, в конце концов, такие?!! Стража-а-а-а…

- Я, Геракл! – недружелюбно буркнул сын Зевса, и царь мгновенно заткнулся.

Подоспевшая было стража, сбившись в плотную кучу, дружно попятилась прочь из тронного зала.

Лицо Лаомедонта расплылось в елейной подобострастной улыбке.

- О, могучий сын Зевса, - сладко проговорил царь Трои, - как же отблагодарить мне тебя за спасение моей единственной любимой дочери?

- Ну… - Геракл задумался, прикидывая в уме. – От двух быстроногих коней я бы сейчас не отказался.

- А от одного? – хитро прищурился жадный пройдоха царь.

- От трёх! – азартно выпалил герой.

- Полтора! – с готовностью предложил Лаомедонт.

- М… м… м… давай сойдёмся на четырёх славных кобылках! – примирительно кивнул сын Зевса. – Или лучше на пяти.

- Одна лошадь и это моя последняя цена, - бескомпромиссно отрезал царь.

Всегда обожающий честно поторговаться, Геракл чуть вытащил из ножен свой меч.

- Хорошо-хорошо, - быстро пошёл на попятную царь. – Я дам вам в награду за спасение моей единственной дочери прекрасного белого коня и не менее чудесного шаловливого циркового пони.

- Согласен! – улыбнулся Геракл, задвигая в ножны божественный клинок и ехидно поглядывая на дёргающегося Софоклюса, ибо и морскому ежу было понятно, КТО именно поскачет в Тиринф на этом «чудесном шаловливом цирковом пони»…

Когда сын Зевса покинул тронный зал царя Лаомедонта, то был крепко схвачен за руку заплаканной Гесионой.

- От чего же ты плачешь, красавица? – в сердцах воскликнул сын Зевса. – Лично я не вижу никаких веских причин для слёз. Только что я спас тебя от ужасного морского монстра, затем привёл во дворец и передал из рук в руки родному отцу.

- В том то и дело, - всхлипывала Гесиона. – Старый идиот опять что-нибудь со мною сделает. Продаст в рабство или снова принесёт в жертву.

- С чего бы это? – ужаснулся Софоклюс.

- Лаомедонт давно хочет жениться на моей шестнадцатилетней подружке, а я для него только лишняя помеха.

- Вот же старый безобразник! – искренне посочувствовал девушке историк. – Геракл, что же делать?

- Идём с нами! – сын Зевса ободряюще потрепал Гесиону за розовую румяную щёчку. – И ничего не бойся!

- Эй, вы куда? – возмутился начальник дворцовой охраны, когда гости проходили через главные ворота. – Царь запретил своей дочери покидать покои!

Ответом ему был тяжёлый кулак Геракла.

Прочие троянские солдаты, присутствующие в этот момент в царском дворе, поспешно отвели глаза, смотря куда угодно, но только не на мрачно насупленного сына Зевса. Затем один из троянцев осторожно склонился над распростёртым телом начальника, попробовал у того пульс и, повернувшись к остальным воякам, зычно прокомментировал:

- Солнечный удар! К вечеру будет как огурчик…

А Геракл с Софоклюсом и несчастной девушкой уже шагали далеко за стенами неприступной Трои.

Могучий герой обернулся и скептически осмотрел грозный город.

В принципе разрушить его сын Зевса мог бы за какие-то двадцать четыре часа. Но делать это в тот момент Гераклу было просто лень. Вот если бы на месте Трои оказался Карфаген… то тогда да. Лежать ему к утру в дымящихся руинах.

Оседлав поджидающих на морском берегу дарственных лошадок, эллины в задумчивости поглядели на несколько растерянную Гесиону. Затем Геракл достал сотиус-мобилис и, ничтоже сумняшеся, позвонил самому Зевсу.

- Да, сынок, - страшно обрадовался Громовержец. – С высоты Олимпа я вижу тебя просто отлично. Что случилось?

- Да тут такое дело… отец, - могучий герой слегка замялся, - тут нужно одну хорошую девушку пристроить. У вас там на Олимпе вакантные места есть?

- А она хорошенькая? – живо поинтересовался Зевс.

- А ты сверху будто бы не видишь?!!

- Да-да, весьма неплоха… вот только… слишком смазлива. Впрочем, думаю, я смогу её пристроить в свиту к нашей Афродите.

- Спасибо, папуля! – улыбнулся Геракл и, повернувшись к перепуганной Гесионе, ласково добавил. - Не бойся, крошка, всё у тебя будет чики-пуки…

И через несколько секунд девушка исчезла, чтобы тут же объявиться на светлом Олимпе.

Что ж, пожалуй, это был единственный совершенно бескорыстный (кони не в счёт), честный и справедливый подвиг великого Геракла, несмотря на то, что богами он так и не был засчитан.

Глава 17 ПОДВИГ ДЕСЯТЫЙ: ДОЧЕРИ ЦАРЯ ГЕРИОНА

- Софоклюс, какой у тебя чудесный пони! – улыбнулся сидящий в золотой колеснице Копрей.

- Да иди ты, - огрызнулся историк, которого уже порядком достали всяческие издевательства.

Не посмеяться над хронистом в тот день поленился один лишь оборванный нищий, да и то по причине абсолютной слепоты.

Каждый встречный на дороге в Тиринф обязательно тыкал в Софоклюса пальцем и весело от души реготал.

Дареный пони и впрямь оказался чудесным, без правой задней ноги, замененной на искусный деревянный протез, который когда «лошадка» стояла на месте почти не был заметен.

- А ты всё сторожишь мою колесницу, - похвалил Копрея Геракл, спрыгивая с прекрасного белоснежного жеребца. – Ну и как, кто-то пытался на неё посягнуть?

- Конечно, пытался! – подтвердил посланец Эврисфея, наглядно демонстрируя герою порванную в нескольких местах накидку. – Я сгонял на ней сегодня утром к Эврисфею, затем вернулся на перекрёсток и тут мне приспичило в кусты. Пока я вынужденно отсутствовал, два странствующих иудея попытались отодрать от бортов колесницы пару кусков золота, якобы для некой старой больной Юзуфи. Но я живо надавал им по мордасам, хотя один из них всё же как-то немыслимо изловчился и откусил кусок, там внизу, у правого колеса.

Нахмурившись, Геракл присел у правого борта боевой повозки.

Копрей не врал, кто-то действительно оттяпал кусочек золотой обшивки, оставив в сравнительно мягком металле рваные следы от своих алчных зубов.

- А как этих странствующих негодяев звали ты часом не помнишь? – на всякий случай спросил сын Зевса.

- По-моему, один из них назвался Агасфером, - неуверенно ответил Копрей, - хотя точно утверждать я не берусь.

Могучий герой с чувством ударил кулаком по борту колесницы:

- Вот так всегда, даже на сутки нельзя оставить славный боевой экипаж без надлежащего присмотра!

- Красиво сказал! – восхитился Софоклюс. – Я, это, пожалуй, даже запишу.

По правде говоря, у историка уже скопилось вполне приличное количество так называемых словесных перлов, или если угодно, героических афоризмов сына Зевса.

В этом длинном списке были и настоящие шедевры вроде «Да что немейский лев? Ведь это всё фигня!», или «Грецию объехать, не Стикс переплыть!». Имелись там и такие высказывания, как «Цербера боги кормят», «Любишь вино пить, люби и морды лукавые кентаврам бить!», «Пожалуй, в ожидании чудовища я пока немного вздремну», «Пьяных циклопов по осени считают» и «Зевса бояться, на Олимп не ходить!».

Многие из этих перлов героически-античной словесности годились практически на любые случаи жизни. Особенно популярным изречением Геракла среди простого народа (то бишь смертных) стало «Чем глубже в лес, тем злее овцы!».

Хитрый Софоклюс даже подумывал об издании героических афоризмов отдельным обширным трудом под названием «Антология античного идиотизма».

- Держи пояс! – Геракл протянул Копрею свой с трудом добытый трофей.

- Ты снял его прямо с царицы амазонок Целлюлиты? – уточнил посланец.

- Нет, с циклопа Полифема! – огрызнулся сын Зевса.

- Просто я хорошо знаю габариты царицы амазонок, - Копрей задумчиво вертел в руках переливающийся пояс, - что-то он слишком маловат.

- А откуда тебе известны габариты царицы? – с большим подозрением спросил Софоклюс.

- Ну… гм… - посланец неожиданно покраснел, - у Эврисфея есть гипсовый слепок отпечатка её босой ноги.

- Ага! – хором выдали Софоклюс с Гераклом и понимающе ухмыльнулись.

- А что это вы тут так пошло «агакаете»?!! – разозлился Копрей. – Может у них было взаимное чувство, а вы как кони ржёте…

- Они что, действительно, знакомы?!! – опешил историк.

- Они часто переписывались, - оскорблённо ответил посланец. – Но вмешались вездесущие олимпийцы и разрыв высоких отношений стал неизбежен. Целлюлита призналась Эврисфею что испытывает к нему некую симпатию, но подлый Герм… гм… один из олимпийцев, рассказал царице амазонок как на самом деле выглядит её возлюбленный и даже показал ей его очень точное изображение.

- А что… - хохотнул потешающийся Геракл, - он описывал себя в письмах двухметровым красавцем атлетом с длинными вьющимися белокурыми волосами?

- Ну… примерно так всё и было, - подтвердил Копрей. – Мой хозяин не сразу оправился после резкого прекращения любовной переписки с царицей, он сильно болел, его тут же свалил приступ хронический диареи, а затем началось тотальное выпадение волос во всех местах.

- М-да-а-а-а… - задумчиво протянул Софоклюс, - душевная травма была просто таки сокрушительной.

- В соответствии с габаритами возлюбленной! – подхватил сын Зевса.

- Именно поэтому Эврисфей и пожелал иметь у себя в Микенах часть гардероба любимой, - скорбно вздохнул посланец.

- Секундочку! – Геракл неистово чесал под шлемом кудрявый затылок. – Почему Эврисфею понадобился именно пояс Целлюлиты, а не скажем… ну… её меховой сапог? Ведь сапог царицы было бы достать намного легче и, главное, быстрее.

Копрей снова вздохнул:

- Эврисфей желал иметь вещь любимой наиболее близкую к её такому недоступному, но такому желанному телу…

«Так-так, - тут же ехидно прищурился Софоклюс, - интересно, что по этому поводу сказал бы наш старый знакомый Зигмундис Фрейдиус? Наверное накатал бы свою очередную сумасбродную монографию о фетишизме!».

- Ладно, - махнул рукой сын Зевса, - кончай трепаться, давай следующий подвиг!

- Я заучил его наизусть! – радостно похвастался посланец и нараспев прочёл. – Великий Эврисфей повелевает Гераклу Олимпийскому привезти в Микены дочерей царя Гериона, что правит плодородными землями на западном крае Греции там, где сходит на закате с неба лучезарный бог солнца Гелиос.

- Да на фиг мне этот кретин Гелиос, - возмутился Геракл, - лучше скажи, что за дочери такие и на кой сатир они понадобились нашему горемыке?

- Отвечаю, - Копрей торжественно кивнул. – Дочерей ровно двенадцать: Пиропа, Мирона, Тэратос, Мегафона, Гэфира…

Сын Зевс предупреждающе показал посланцу зловеще сжатый кулак и тот благоразумно перешёл к ответу на второй поставленный вопрос.

- Эврисфей всё ещё никак не может оправиться после трагического разрыва с Целлюлитой и поэтому дочери царя Гериона нужны ему для временного утешения и для его… э… э… гарема!

- ЧТО?!!

- Вот так!

- И много у недоношенного там сейчас женщин? – усмехнулся Геракл.

- Ни одной, – честно ответил Копрей, – точнее, лишь хромой горбатый слуга.

- Как? – выдохнул Софоклюс.

- В качестве кого? – вытаращил глаза сын Зевса.

- В качестве евнуха! – быстро разъяснил посланец.

- А… - разочаровано покачал головой Геракл, - жаль, что эта должность в гареме Эврисфея уже занята, а то я думал порекомендовать ему Софоклюса.

- Кого? Меня? – взвизгнул историк. – Да тысячи, тысячи гречанок в разных концах Аттики клятвенно тебе подтвердят, что никакой я не евнух!

- Хорош врать! – строго осадил личного хрониста могучий герой. – У меня от твоих припадочных воплей уже голова разболелась.

Копрей тем временем жадно пялился на великолепного жеребца царя Лаомедонта.

- А можно назад в Микены я поеду на твоём превосходном коне, Геракл? – робко спросил посланец. – Ведь всё равно у тебя есть прекрасная боевая колесница, зачем же тебе ещё и этот молодой скакун?

- Поедешь в Микены на пони Софоклюса! – бескомпромиссно отрезал Геракл. – Либо потопаешь туда пешком…

На том они и расстались.

Проводив взглядом нелепо скачущего на хромой маленькой лошадке Копрея, сын Зевса позвонил на Олимп и попросил Гефеста переправить себя вместе с колесницей и хронистом в западные края Греции.

Чудесного же жеребца Геракл подарил своему Эгидодержавному отцу и лошадь была незамедлительно телепортирована на Олимп.

***

- Почему ты больше не придумываешь мне героические подвиги? – обиженно спросил Софоклюса великий герой, когда они уже мчались по дорогам западной Греции.

- А не надо было меня по голове часто бить! – не менее обиженно отозвался Софоклюс. – Вон я до сих пор весь в шишках да синяках. Меня даже люди пугаются стали, а не только ветреная Муза.

- Муза?

- Ну да, та самая легкомысленная фемина, что дарит славу бездарным удачливым дуракам и обходит стороной непризнанных гениев-неудачников!

- Вроде тебя!

- Да, вроде меня! - кичливо подтвердил скромняга Софоклюс. – Допридумываю тебе подвиги потом, я же уже говорил. Да и старые нужно переделывать. Главное, что есть черновик, та самая необходимая для любого грандиозного труда добротная закваска.

- Так и быть, - кивнул сын Зевса, - оставим эпос на потом. Ну а хотя бы название ты своему труду, наконец, придумал?

- Ещё нет…

- Хреново…

- Так и я о том же!

Через несколько часов, казалось, бесцельных скачек по запыленным дорогам Аттики, греки с горем пополам выяснили у одного встречного циклопа, что царь Герион живёт не на материке, а на острове Эрифеи.

- Ну а его дочери? – полюбопытствовал у великана Геракл.

- Что его дочери? – не понял циклоп, прикладываясь к чудовищной вместимости винному кувшину.

- Ну как они там?

- Фундомэнос оморфос! – на старогреческом ответил великан, при этом с восхищением цокая языком.

- Пышные красавицы! – с готовностью перевёл Софоклюс.

- Опять толстухи! – горестно вздохнул сын Зевса. - А всё эти проклятые скульпторы да художники, приучающие Грецию к пышным натурам. Но ведь мало кто знает, что пышных женщин они изображают вечно страдая от голода. Художники ведь все как один нищие.

- Голодный творец – самый лучший творец!– хрипло подтвердил циклоп и громко икнул. – Но многие сразу пропивают все свои гонорары! У меня вот брат скульптор, день и ночь не просыхает. Изваял для нового храма в Дельфах статую Афродиты. Так она, статуя в смысле, даже в ворота храма не вошла, такая вышла толстозадая. Пришлось моему брату кое-что там у этой статуи переделывать, самую малость: груди отбил, бородку приделал и вышел у него весьма разжиревший Арес для священной рощи в Спарте.

- А разве заказчики статуи не удивились габаритам зада воинственного бога? – решил уточнить хихикающий Софоклюс.

- Не а, - мотнул головой циклоп. – Мой брат предупредил их, что изваял Ареса на старости лет...

- А что ещё ты можешь поведать нам об этих дочерях Гериона? – всё допытывался у разговорчивого великана Геракл.

- Фундомэнос оморфос!

- Ну, это мы от тебя уже слышали.

- А что вам ещё надо?!! – удивился циклоп. – Это всё, что я о них знаю. Пышные формы нынче в цене, поэтому царь сильно дорожит своими дочерьми. Хочет выдать их замуж за наиболее могучих и знаменитых правителей Греции.

- А вот это, что называется, проблема, - пробормотал сын Зевса, понимая, что украсть девиц с острова Эрифеи будет ой как сложно. Да и куда их потом девать этих «фундомэнос оморфос»? В колесницу ты их всех разом не запихнёшь, за пазуху не засунешь.

Вот так проблема.

Попрощавшись с добродушным циклопом, греки поехали в сторону моря, где вдалеке виднелся живописный остров Эрифеи.

Рыбацких лодок на берегу не наблюдалось, да и сам Геракл не особо горел страстным желанием прокатиться в утлом судёнышке по морю, которое в последние дни вело себя довольно неспокойно. Морское путешествие в Трою он кое-как ещё перетерпел, не желая сражаться с сумасшедшими амазонками, а тут…

- Есть у меня одна идея, - вслух произнёс могучий герой и зорко вгляделся в далёкий горизонт.

Зрение у сына Зевса было не в пример лучше, чем у любого из смертных и потому он довольно быстро разглядел блестящую небесную колею, по которой в течение дня проходила светоносная повозка бога Гелиоса.

Дело шло к закату, стало быть владыка солнца вскоре должен появиться в небе над западной Грецией. Появиться, дабы спустить свою огненную колесницу на землю, ну а затем, затушив её пламя, отогнать повозку в ночное стойло на Олимп.

Всю эту полезную информацию Геракл почерпнул у полусонного Зевса, позвонив папане прямо в спальные покои. Также Тучегонитель заплетающимся (ото сна ли?) языком выдал сынуле тайное расположение временной стоянки огненной колесницы и теперь дело стало за малым, захватить божественный механизм и использовать его в своих героических целях.

А всё потому, что по сложным техническим причинам прозрачная колея колесницы бога солнца проходила в нескольких местах прямо по поверхности острова Эрифеи.

Таким образом дерзкий план похищения царских дочерей был практически готов.

Хорошо ещё, если небесная повозка Гелиоса окажется достаточной вместимости.

***

Тихонько посмеиваясь, чахоточный Херакл весьма резво грёб к далёкому острову.

Всё пока у самозванца складывалось как нельзя лучше.

Во-первых, его здорово подлечили на Крите, где, по-прежнему, шли общегреческие олимпийские игры. Там саданувшегося о каменный диск грека за несколько дней поставили на ноги, делая ему частые промывания желудка и кровопускания при помощи пиявок. Понятно, критские эскулапы желали поскорее избавиться от докучливого пациента и, не выдержав очередного клистира, самозванец благоразумно сбежал, очень сильно этим своим поступком всех осчастливив. Врачи даже праздник небольшой устроили, когда воняющий псиной больной в одно прекрасное утро тихо исчез.

Но это была не единственная удача Херакла.

Ведь хоть и немного, но он всё-таки насолил во время соревнований ненавистному Гераклу. Кроме того, после побега из олимпийского лазарета (где лежали преимущественно боксёры и павшие жертвами метателей копья зрители) его тут же отыскал посланец Эврисфея Копрей, сообщивший самозванцу место и смысл десятого подвига сына Зевса.

Удачи сыпались на лысую ненормальную голову Херакла, как из волшебного рога изобилия.

И вот он уже на полпути к вожделённому острову, где проживали чудесные дочери царя Гериона.

Единственное, что немного омрачало настроение, так это кружащие рядом с храбрым пловцом белые акулы. Однако хищники не спешили нападать, пребывая в некотором замешательстве, ибо никак не могли понять, что же это такое там плывёт. По всему выходила крупная худая собака. Это если верить распространяемым невиданным пловцом запахам. Но глаза зубастых хищников сигнализировали совсем о другом, глаза видели странного лысого человека отчаянно, но упорно работающего руками.

Акулы крепко посовещались и есть Херакла передумали.

Мало ли как там оно потом обернётся?

Может быть уже к утру они все будут дружно плавать на поверхности моря кверху брюхом.

***

По расчётам сына Зевса прозрачная колея медленно опускалась с неба к острову Эрифеи, проходила через всю его южную часть, затем снова поднималась в небо и резко снижалась уже у самой тормозной платформы, которая располагалась на материке аккурат рядом с тем местом, где греки встретили такого доброжелательного пьяного циклопа.

Тормозная платформа огненной колесницы была очень искусно замаскирована под священную рощу самого Зевса, куда вход простым смертным был строго воспрещён.

- Ха-ха!!! – рассмеялся Геракл, ногой вышибая позолоченную калитку запретного святилища.

Оставив боевую колесницу у ворот, авантюрные эллины беспрепятственно прошли сквозь зеленую аллею и оказались прямо у тормозной платформы Гелиоса.

Растительность вокруг была столь буйная, что заметить платформу можно было разве что с высоты птичьего полёта.

- Экая хренотень! – удивился Геракл, с интересом разглядывая железное возвышение со множеством непонятных штуковин.

Прозрачная небесная колея, опускаясь вниз, упиралась в огромную гладкую площадку, выкрашенную чередующимися красно-белыми полосами.

«Ага! – подумал сын Зевса. – Вот эта полосатая штука видимо и тормозит небесную колесницу!».

Ещё на платформе были странные железные конструкции, похожие на дырчатые раскрывшиеся подсолнухи. Тут уж античный разум Геракла слегка пасовал.

- Темнеет, - могучий герой оценивающе поглядел на небо.

- Предлагаю спрятаться в кустах, - отозвался по обыкновению слегка нервничающий Софоклюс.

- Великий сын Зевса никогда ни от кого не прячется! – раскатисто прогудел Геракл, с порицанием глядя на трусливого историка.

- Геракл, не дури! – хронист указал на слегка вибрирующие прозрачные рельсы. – Небесная колесница уже спускается. Если Гелиос нас увидит, то чего доброго без остановки пойдёт прямо на светлый Олимп.

- И пожжёт там всё к сатировой матери, - усмехнулся герой.

- Тем более! - возразил Софоклюс. - Ты хочешь стать причиной божественного пожара?!!

Сын Зевса тут же представил себе пылающий в небе Летающий Остров, содрогнулся и живо полез в ближайшие заросли.

Прозрачная колея уже не просто вибрировала, она громогласно гудела!

- Угол наклона путей здесь слишком сильный, - пояснил Софоклюсу Геракл, - колесница идёт в режиме постепенного торможения, используя особые алмазные тормозные колодки.

- И откуда ты всё знаешь?!!

- Да мне Гефест как-то рассказывал. Хвастался, ведь это его изобретение.

Огненная колесница снижалась.

Сверху пахнуло жаром, затем что-то слегка рвануло и прямо с неба на землю плавно спустился бог Гелиос в дымящейся, слегка тлеющей по краям накидке. Спускался олимпиец на очень странном приспособлении больше всего напоминающем женский боевой нагрудник.

- Парашютис-нейлонис! – прошептал на ухо открывшему рот Софоклюсу всезнающий Геракл.

Опустившись на землю, Гелиос снял дымящуюся накидку, после чего принялся сворачивать зацепившийся за ближайшее дерево загадочный парашютис.

Огненная же повозка продолжала спуск, но уже без своего постоянного пассажира - бога солнца. Жутко грохоча и источая нестерпимый жар, она медленно сошла с неба и, остановившись на платформе, звонко лязгнула запорочными механизмами. Тут же, как по команде, ожили железные дырчатые «подсолнухи», исторгнув из себя фонтанирующие потоки ледяной воды.

Чудо-повозка зашипела, вверх повалили клубы горячего пара.

- Режим охлаждения! – прокомментировал Геракл. – Пора действовать пока дымовая завеса вокруг окончательно не рассеялась.

Выбравшись из укрытия, сын Зевса на полусогнутых хищно подкрался к злобно трясущему несчастное дерево Гелиосу. С таким нестандартным подходом бог солнца вполне мог и порвать свой верный парашютис.

- Ку-ку… - Геракл похлопал Гелиоса по левому плечу.

- А-а-а-а… - от неожиданности заголосил бог солнца и, демонстрируя просто удивительную для своей комплекции резвость, прыгнул в ближайшие кусты.

Из кустов вышел озадаченный Софоклюс.

- Эй, Геракл, ты что это ему там сказал? Сымитировал рык голодного немейского льва? Этот Гелиос словно горная лань через меня перепрыгнул.

Сын Зевса усмехнулся и, обрезав мечом верёвки запутавшегося в кроне дерева парашютиса, умело свернул его, аккуратно положив на землю.

- Удрал ну и сатир с ним! Облегчил нам задачу.

Связавшись с кузницей Гефеста, Геракл быстро выяснил, как управлять небесной чудо-повозкой.

Оказалось, нужно было всего-навсего сдвинуть вверх маленький красный рычаг. В общем так и поступили заранее погрузившись в чудесный божественный экипаж.

***

Небесная колесница оправдала все мыслимые ожидания. Она была весьма просторной и (что немаловажно!) быстроходной.

На подъёме она, правда, шла с небольшой натугой, но затем разогналась до скорости хорошего конного экипажа.

Под покровом опускающейся темноты (высоко в небе уже вовсю катила ясноликая Селена в своей изящной серебряной повозке) Геракл с Софоклюсом спокойно добрались до острова Эрифеи, где могучий герой легко остановил божественное изделие, потянув вниз до упора толстый чёрный рычаг.

Отойдя подальше от проложенной прямо по земле прозрачной колеи, эллины залегли за небольшим холмом.

- Думаю, что царские дочки хорошо охраняются, - вполне резонно заметил Геракл и тут же звякнул вестнику богов Гермесу.

Гермес, как ни странно не спал и ночному вопросу сына Зевса вовсе не удивился.

- Спрашиваешь, охраняются ли дочери царя Гериона? – усмехнулся в сотиусе Гермес. – Тебя что там внизу на ночь глядя на девок резко потянуло?

- Вестник, не бузи! – предупредил Геракл. – У меня времени совсем в обрез.

- Эко тебя разобрало, дружище. Ну да ладно. Значит так, во-первых, где-то в окрестностях острова бродит жуткий двухголовый пёс Орф. Не Цербер, конечно, но тоже не шибко приятно…

Залёгший рядом с Гераклом Софоклюс слегка побледнел.

- Во-вторых, - спокойно продолжил Гермес, - спальни красавиц стережёт могучий злобный евнух, великан по имени Эвритион.

- Евнух-великан?!!

- Да-да бывают и такие весьма оригинальные экземпляры! В-третьих… хотя нет, это уже явно перебор. Хватит с тебя и двухголового пса с могучим евнухом.

И вестник богов отключился.

- О, Пустоты Тартара! – жалобно простонал историк.

- Значит пёс и великан… - задумчиво проговорил Геракл, пряча сотиус в нагрудный карман под доспехами.

- Боги всемогущие, помогите-е-е-е!!! – донеслось откуда-то слева и вслед за истошным криком послышался леденящий душу звериный вой.

Слегка привстав, сын Зевса выглянул из-за холма.

По освещённой холодным светом луны равнине бежал дико визжащий Херакл, преследуемый (кто бы мог подумать?!!) чудовищным двухголовым псом Орфом весьма необычной породы.

Удовлетворённо кивнув, Геракл снова спрятался за холм и так сказал до смерти перепуганному гиганту исторической мысли:

- Наш сумасшедший друг оказал нам поистине неоценимую услугу.

- Кт-т-то ок-к-казал?!!

- Херакл, кто же ещё. Он отвлёк на себя этого блохастого Орфа. Вот так удача! Надеюсь, чудовище таки сожрёт самозванца.

- Ох, что-то сильно сомневаюсь, - скептически заметил несколько приободрившийся хронист.

Встав во весь рост, сын Зевса решительно оглядел равнину.

Истошные вопли Херакла и злобные завывания Орфа затихли вдали. Судя по всему, сладкая парочка устремилась к близкому морю. Чуть севернее виднелся некий подсвеченный луной симпатичный парк и белоснежное здание, расположенное на небольшой живописной возвышенности.

- Спальни дочерей Гериона! – сходу определил Геракл, и они с Софоклюсом поспешили навстречу очередным опасным приключениям.

***

В ночном парке эллины действовали без излишней спешки.

Сын Зевса изучил все подходы к белоснежному мраморному зданию, оценил высоту окон, крепость крыши, фундамента, стен и колонн центрального входа. Не исключено, что при отступлении всё это придётся по-быстрому разрушить.

- Значит так, - Геракл ободряюще хлопнул по плечу вздрогнувшего Софоклюса, - я захожу с чёрного хода, а ты отвлекаешь злобного евнуха великана!

- Что-о-о-о?!!

- Я так и думал, что ты согласишься! – быстро кивнул могучий герой. – Знай же, Софоклюс, ты был для меня настоящим другом.

Историк в очередной раз мертвенно побледнел.

- Н-н-н-надеюсь, эт-т-то такая плоская шутка?

- Конечно шутка! – рассмеялся Геракл. – Разве есть в Греции более жизнерадостное существо, чем великий сын Зевса?

- Гм… - сдавленно буркнул хронист. – В подобных обстоятельствах шутки, по-моему, совсем неуместны.

- Уместны-уместны, - герой снова хлопнул историка по тщедушному острому плечику. – Давай, Софоклюс, покажи все, на что ты способен. Ступай, отвлеки великана!

- Но…

- А ну пошёл, засранец такой… я кому сказал! – и Геракл слегка наподдал хронисту коленом под тощий зад. – Кормлю тебя, пою, одеваю, защищаю! Давай отрабатывай! Неужели ты думаешь, что я тебя не спасу в самый последний момент?

Трагически всхлипывая, историк зашёл в тёмное мраморное здание.

Сын Зевса для приличия выждал небольшую паузу, а затем во всю глотку как припадочный заорал:

- Пожа-а-а-а-ар!!!

В спальном комплексе раздался оглушительный грохот.

Сдавленно вскрикнул Софоклюс и через секунду стрелой вылетел из тёмного арочного входа. Следом за историком из недр спален мчался огромный великан с ярко красным ведром полным сухого песка.

Эвритион бежал чуть сутулясь, видно давно привык к низким для него потолкам.

Пропустив бьющего все мыслимые рекорды по марафонскому бегу Софоклюса, Геракл решительно преградил могучему великану дорогу.

Эвритион потерянно остановился, тупо таращась на уперевшего руки в бока героя.

- Ты кто мля такой? – тоненьким детским голоском спросил могучий сторож.

- Теперь мне всё ясно, ты тот самый знаменитый евнух, телохранитель прекрасных дочерей царя Гериона! – рассмеялся сын Зевса.

- Ну да, это я! – пропищал великан. – А где пожар?!!

- Сейчас будут искры! – пообещал Геракл и, выхватив у оторопевшего Эвритиона ведро, ударил этим самым ведром евнуха по голове.

Великан с грохотом повалился на землю.

Сын Зевса зевнул и, сняв с пояса заранее припасённый хлыст, решительно устремился в спальни пышных красавиц.

Через некоторое время Геракл уже гнал по зелёной равнине острова дюжину полуголых визжащих девиц, гнал прямо к тому самому месту, где их ждала вместительная повозка бога Гелиоса.

Глава 18 ПОДВИГ ОДИННАДЦАТЫЙ: ЦЕРБЕР

Дочерей царя Гериона гнали небольшим компактным табуном.

Ловко орудуя длинным хлыстом, Геракл не позволял пышнотелым феминам отбиваться от общей недовольно ругающейся компании.

Идти в Тиринф пришлось пешком, благо огненная повозка бога Гелиоса опускалась на землю невдалеке от Микен, где находилась старая аварийная давно не использующаяся тормозная платформа.

Могучий сын Зевса произвёл на дочерей царя Гериона должное впечатление и многие из них специально подставляли свои аппетитные попки под беспощадный хлыст героя, сладострастно при этом стеная. То-то порадовался бы при виде этой идиллистической картины знаменитый Зигмундис Фрейдиус, узрев на практике осуществление своей очередной сумасбродной теории, со всеми вытекающими отсюда юмористическими последствиями.

Пыль на дороге стояла столбом.

Фемины нещадно потели и плотоядно поглядывали на бесстрастно погоняющего их прекрасного как Аполлон атлета. Геракл же был невозмутим, словно каменная статуя Ареса в священной роще Колхиды.

- Скажи мне такую вещь, - бурчал Софоклюс, едва поспевая за размашисто шагающим героем. – Какой был смысл в этом моём отвлекающем манёвре?

- Каком таком манёвре? – переспросил сын Зевса, ловко охаживая хлыстом слегка отставшую от своих сестёр огненно рыжую девицу.

- Ну, когда ты попросил меня отвлечь того кастрированного великана! – обиженно пояснил историк. – Ума не приложу, зачем ты послал меня во внутрь здания… когда тут же истошно прокричал «Пожар!» и тем самым выманил опасного врага наружу.

- Так вот ты о чём! – догадался могучий герой. – Гм… знаешь что… борись-ка ты со своей патологической трусостью, Софоклюс, пока не стало совсем уж поздно.

- И именно из-за этого ты послал меня на верную гибель?!! – возмущённо заголосил хронист.

- Именно!!! – торжественно подтвердил сын Зевса. – Я решил помочь тебе побороть свои жалкие потаённые страхи… Эй, куда, коровище безмозглое, ты прёшь?..

Хлыст с шипением рассёк воздух, оставив на розовой попке одной из девиц длинный алеющий след.

Фемина была в восторге.

- Сатир побери эти подвиги! – с чувством выругался Геракл. – А моя колесница то осталась на западе Греции!

И сокрушённо качая героической головой, могучий эллин позвонил божественному Гефесту.

***

- О боги, и что же я с ними со всеми буду делать?!! – с искренним ужасом воскликнул Копрей, опасливо глядя на пышнотелых, сбившихся в кучу девиц.

- Доставишь их в Микены к Эврисфею! – безразлично бросил Геракл.

Тут у героя зазвонил сотиус.

Сын Зевса поспешно ответил.

- Стань чуть левее, - раздался в трубке хрипловатый голос Гефеста.

Геракл послушно отошёл к обочине дороги и тут же на том месте, где он стоял, возникла золотая колесница.

Перепуганные лошади безумно водили глазами по сторонам и нервно стригли ушами.

- Ну как? – поинтересовался в сотиусе Гефест.

- Порядок! – подтвердил Геракл. – Вот только Софоклюсу, по-моему, трындец.

- Ну так найди себе другого хрониста! – посоветовал Гефест и связь прервалась.

Наклонившись, сын Зевса осторожно заглянул под колесницу:

- Софоклюс, ты там?!!

Из-под повозки на четвереньках медленно выбрался испачканный в пыли историк.

- Неужели так трудно было сказать, чтобы и я отошёл? – склочно осведомился он, отряхивая порванный в нескольких местах хитон.

- Знаешь, - удивлённо проговорил Геракл, - я в тот момент об этом как-то не подумал.

- Хочешь от меня избавиться?!!

- Да Зевс тебя упаси, как ты мог обо мне такое подумать? – полный праведного гнева возмутился герой.

- Лучше ещё раз попасть под колесницу, чем в очередной раз спорить с тобой! – недовольно пробурчал хронист.

- Эй вы! – продолжал возбухать Копрей. – На чём же я их повезу?

Геракл задумчиво поглядел на столпившихся у перекрёстка фемин.

М-да проблема.

- На, держи! – сын Зевса вложил в руку посланца крепкий пастуший хлыст. – Когда-то с его помощью я пас на живописных холмах Киферона огромные отары овец.

- И что мне с ним делать?

- Погонишь девок в Микены пешком! Не захотят идти, тогда ты их по ляжкам, по ляжкам…

- Какое изуверство! – вспыхнул Копрей и, перейдя на шёпот, тихо добавил. – Да они меня живо придушат или растопчут, когда вы уйдёте. Глядите, какие они все здоровые, кровь с молоком.

- Да мужик ты, в конце концов, или не мужик? – гневно спросил сын Зевса. – Женщина всегда должна знать своё место! Вот я своей жене Мегере после свадьбы так и сказал, выбирай, мол, хочешь быть женой великого героя или его вдовой?

- И что же она выбрала?

- Дала мне пифосом в ухо! – продолжал нагло врать Геракл.

- Какого сатира? – гневно возмутился Копрей. – К чему ты мне тут баки завиваешь?

- Что завиваю?!!

- Бакенбарды! Ну, в смысле, чушь несёшь. Я не желаю сам вести этих сексуально озабоченных дурных баб в Микены.

- А придётся, - могучий герой порылся в золотой колеснице и выдал Софоклюсу новенький расшитый серебряной нитью хитон.

- О, боги, ну зачем я во всё это ввязался? – застонал Копрей, разматывая тяжёлый бычий хлыст.

Дочери царя Гериона глядели на коротышку весьма враждебно. И в том, что они попытаются при первой же возможности на него напасть, а затем сбежать, не было ни малейших сомнений.

Впрочем, это всё проблемы Копрея, а не Геракла. Пусть сам потом с любвеобильным Эврисфеем объясняется.

- Да, чуть не забыл… предпоследнее задание! – спохватился посланец. – И вот что я тебе скажу, Геракл… За наше короткое, но весьма бурное знакомство я всё-таки проникся к тебе некоторой симпатией.

- Ну спасибо, - изумленно поблагодарил сын Зевса.

- Так вот, - продолжил Копрей, - подлец Эврисфей таки измыслил тебя погубить!

- Ну в этом никто особо и не сомневался…

- Тем не менее выслушай меня. Не все твои задания санкционированы Олимпом. Некоторые придумывает сам Эврисфей. И вот твой одиннадцатый подвиг, по его коварному замыслу, должен стать для тебя, Геракл, последним.

- Это ещё почему?!!

- Потому что коварный подлец желает дабы ты спустился в мрачное полное ужасов царство Аида и принес оттуда, снятый с шеи стража подземного мира Цербера, золотой ошейник!

- Вот он, тот самый опасный подвиг! – предостерегающе воскликнул Софоклюс. – Роковое задание мерзавца Эврисфея.

- А по мне так полная фигня! - пожал плечами Геракл, беззаботно сплёвывая на обочину дороги.

***

- Единственное возможное осложнение, моя недавняя ссора с Танатом, - сухо заметил сын Зевса, когда они с Софоклюсом уже мчались в быстрой колеснице прочь от Тиринфа.

- Что, думаешь, он злопамятен?

- Ещё как!

- И что же нам делать?

- Да хрястну его ещё разок как следует, - вздохнул Геракл. – Кстати, Софоклюс, я не вправе заставлять тебя спускаться в подземное царство мёртвых вместе со мной. Так что ты волен выбирать.

Историк недолго колебался.

- Нет! – решительно ответил он. – Я буду с тобой до самого конца.

- До какого именно конца? – переспросил герой.

- До победного конца!

- А вот это правильно, - рассмеялся сын Зевса. – Вот это по-нашему, по олимпийски!

Колесница стремительно разрезала прохладный вечерний воздух на ровные симметричные куски.

- Значит прямо сейчас едем в Лаконию, - объявил Геракл, натягивая крепкие поводья. – Там у южной оконечности Пелопоннеса есть мыс, точнее небольшая пропасть. Мыс называется Тэнар, но в подземное царство мы полезем как раз через пропасть.

- Скажи мне, Геракл, - зябко поёжился Софоклюс, - а правда, что у ужасного Цербера три головы, на шее у него извиваются змеи, а хвост оканчивается головой дракона с громадной огнедышащей пастью.

- Всё это выдумки пьяных служителей культа Аида! – весело отозвался сын Зевса.

- Я так и думал, - облегчённо вздохнул историк.

***

Виновато шмыгнув носом, Копрей упрямо сверлил взглядом покрытый медвежьей шкурой пол спальни Эврисфея.

- Что такое, ты снова повздорил с Гераклом? – озадаченно спросил Эврисфей, с подозрением оглядывая своего посланца.

Вид Копрей имел такой, словно его атаковал небольшой прайд голодных львов, от которого ему каким-то чудом удалось отбиться. Одежда посланца была разорвана, лицо исцарапано, правая рука висела поперёк груди на куске перекинутой через плечо ткани.

- Нет, это не Геракл меня так.

- Тогда кто?

Копрей промолчал.

- А где дочери царя Гериона, наверное, отдыхают с дороги?

Копрей молчал.

- Где мой гарем, мать-перемать?!! – истошно завопил Эврисфей.

- Нет гарема!

- Как так нет? Геракл не справился с моим десятым заданием?!!

- Почему не справился? Очень даже ловко всё исполнил!

- Тогда, где же девицы?

- Сбежали!

- ЧТО?!!

Эврисфей побледнел, затем покраснел, снова побледнел и нервно схватился за горло.

- Копрей, скорее… там, на полочке… тёмно-синий пузырёк…

- Что-что? – посланец прочистил пальцем правое ухо. – Я плохо вас слышу, господин.

- Скорее!.. – просипел Эврисфей, - там, на полке… синий пузырёк… я задыхаюсь… астма-а-а-а…

- Ничего не разберу! – пожал плечами Копрей. – Господин, говорите яснее, я не понимаю, что вы там мне тихо бормочите.

- Своло-о-о-о-чь… - в отчаянии прохрипел Эврисфей и рухнул лицом на разбросанные по полу мягкие подушки.

Копрей зловеще улыбнулся и, подойдя к полкам с лекарствами, нашёл там тёмно-синий пузырёк.

«Для увеличения мужской потенции», - было красиво выведено лаком на мутной бутылочке.

- Сатир его знает, что пьёт этот ненормальный, - задумчиво пробормотал посланец, ставя пузырёк на место. – Совсем не удивительно, что он не может выздороветь.

Конечно Копрей не знал, что надписи на лечебных баночках регулярно менял «верный» горбатый слуга Эврисфея, люто ненавидящий своего хозяина за постоянные издевательства.

Копрей подошёл к валяющемуся на полу Эврисфею, неприязненно пнул гада ногой и поспешно отошел от недоноска, дабы ненароком не подхватить какую-нибудь заразу. Затем посланец отыскал свежую дощечку с двенадцатым заданием Гераклу и приготовился удариться в бега.

В спальню, слегка ковыляя, вошёл запыхавшийся горбун:

- Я слышал крики?

- Да-да, у Эврисфея случился очередной приступ бронхиальной астмы, - совершенно безразлично пояснил Копрей.

- Ай-яй-яй, какая беда! – всплеснул руками слуга, пробуя у хозяина пульс.

- Что готов? – с замиранием сердца выдохнул посланец.

- К сожалению нет, - горбун скорбно вздохнул, - через пару часов, думаю, очухается.

- Ну к тому времени я постараюсь быть как можно дальше отсюда, - высокомерно бросил Копрей и решительно покинул ненавистные покои.

***

В подземное царство Аида Геракл с Софоклюсом спускались на странном устройстве под не менее странным названием ипогиос асансэр (подземный лифт).

Колесница, к сожалению, в тесную деревянную кабинку не поместилась. Там едва хватило места отважным эллинам.

Немного поразмыслив, сын Зевса нажал круглую выпуклость на одной из стен кабинки со стрелой указывающей вниз, и устройство стало медленно спускаться, сопровождая своё движение жуткими стонами, скрипами и зловещим грохотом.

Тянувшийся откуда-то сверху просмоленный трос был на вид вполне себе надёжен, но Софоклюс все равно нервничал, мертвой хваткой вцепившись в львиную накидку могучего героя.

- Хорошо едем! – улыбнулся Геракл. – И главное, никто об этом тайном проходе ничего не знает. Мне Гермес о нём рассказал. Если, мол, когда-нибудь захочешь неожиданно нагрянуть в подземное царство Аида, ищи подвесную кабинку в пропасти у Тэнара.

Где-то через полчасика (клепсидра на правой руке историка булькнула всего лишь один раз) ужасная конструкция, наконец, остановилась и греки оказались прямёхонько в долине асфодела.

- Красотища!!! – восхитился сын Зевса, оглядывая бескрайние подземные поля бледных слегка светящихся в сумерках тюльпанов.

Геракл наклонился, решив понюхать ближайший цветок, тюльпан зазвенел и неожиданно выстрелил в нос герою маленькой зелёной молнией.

Сын Зевса чихнул.

- Пойдём по тропинке вдоль поля, - с ходу предложил он, и они с Софоклюсом потопали прочь от опустившей их вниз подвесной кабины.

Вскоре россыпи асфодела закончились и эллины очутились в огромных чёрных пещерах, освещаемых фосфорицирующими гигантскими улитками, которые в изобилии ползали по круглым влажным сводам.

Подземные моллюски светились по-разному: кто синим, кто розовым, кто жёлтым.

- Красота! – снова прицокнул языком Геракл, задирая героическую голову.

Внезапно повеяло холодом.

Софоклюс благоразумно остановился.

Холодом веяло из-за очередного, таящего в себе жуткую неизвестность, подземного поворота.

- Не боись! – сын Зевса легонько подтолкнул историка вперёд. – Не очкуй, приятель, ведь ты вместе с великим Гераклом!

- Для меня это слабое утешение, - нервно пробормотал вечно перепуганный хронист.

За поворотом стены каменного туннеля были покрыты мерцающим инеем. Под ногами захрустел девственно чистый снег, кое-где лежали впавшие в спячку, тускло светящиеся улитки.

- Что это?!! – присев на корточки, Софоклюс осторожно коснулся обжигающей пальцы белизны.

- Олимпийцы называют это химэринос хиони! - знающе пояснил Геракл.

- А на нормальном языке?

- Снег! Обыкновенная холодная крупа, смерзшаяся под воздействием низкой температуры вода.

- И откуда ты только всё это…

- Тихо! – сын Зевса предостерегающе поднял руку.

Софоклюс замер и тут же до его слуха донеслось чьё-то грустное неразборчивое (пьяное?) пение.

- За мной! – прошептал могучий герой, и они с историком на цыпочках двинулись в недра заледенелого коридора.

Прошло совсем немного времени и эллины, наконец, увидели грустного подземного певца, сидящего на большом плоском, покрытым инеем камне.

Певец был очень богато одет, а на его лохматой голове красовалась золотая царская корона.

- Чёрный дя-а-а-а-тел… - опустив голову, грустно выводил непонятный незнакомец. – Что ж ты, сволочь, вьешься над моею голов-о-о-о-й…

Рядом с незадачливым певцом, лицом к холодной каменной стене, лежал ещё один незнакомец: огромный мускулистый атлет в боевых роскошных доспехах.

- Эй, мужик, ты кто? – тихо, дабы не напугать певца, спросил Геракл.

Незнакомец дёрнулся, попытался вскочить с места, но лишь застонал и, сильно зажмурившись, тихо выругался.

«У него что геморрой?!!» - тут же мелькнуло в голове у могучего героя.

- Я царь Фессалии Пирифой, повелитель народа лапифов.

- Царь Перепой? – изумлённо переспросил Геракл. – То-то от тебя вином за версту несёт!

- Не Перепой, а Пирифой! – немного обиделся царь. – Хотя, если желаешь, можешь называть меня как угодно, мне уже всё равно.

- Вот так встреча! – озадачено почесал бороду сын Зевса. – Ну а это что за бугай там лежит в две дырки дует?

Геракл указал на спящего атлета.

- Это Тесей, - небрежно бросил царь, - могучий герой Афин.

- НЕ МОЖЕТ БЫТЬ?!! – хором выдохнули Геракл с Софоклюсом.

- Может-может, - вздохнул царь, - ещё как может…

Сын Зевса подошёл к атлету поближе, наклонился и заглянул тому в лицо.

- Ба! Да это действительно Тесей и судя по запаху… снова пьяный. Так вы вместе что ли нажрались? Но… что это с его языком?!!

Язык спящего афинянина был сильно высунут и розовый острый кончик касался покрытой инеем каменной стены.

- Тесей лизнул стену, - сокрушённо махнул рукой Пирифой, - я говорил ему не надо, но если афинянин упрётся…

- Да знаю-знаю, - кивнул Геракл, - хуже Минотавра, особенно когда пьяный.

- Я, кстати, тоже к камню прирос мягким местом, - разоткровенничался царь. – Сел передохнуть и бац… намертво прихватило.

- Как же вас так угораздило? – усмехнулся Софоклюс.

- Нас наказал великий Аид!

- За что?

- Ну… мы… это… немного с Тесеем выпили в честь олимпийских игр и спустились сюда… м… м… м…

- Искать Минотавра? – с готовностью подсказал замявшемуся царю сын Зевса.

- Не совсем… - Пирифой был явно слегка смущён. – Мы спустились сюда дабы… похитить у Аида его жену красавицу Персефону.

«О, Зевс, какие идиоты!» - подумал Геракл, а вслух сказал:

- Но зачем она вам понадобилась? Вам что, греческих женщин мало?!!

В ответ царь неопределенно пожал плечами:

- Это была идея Тесея, у него и спрашивайте!

- Спрашивать что-либо у Тесея бесполезно! – усмехнулся сын Зевса. – Пьяная скотина плохо соображает, где вообще находится.

- М-м-м… му-у-у-у… - замычал проснувшийся афинянин. – Г-гера-а-а-а-кл эт-то-о-о ты-ы-ы?..

- Конечно я, а кто же ещё? – склочно отозвался могучий герой.

- Вы-ы-ручи-и-и-и…

- Был бы у меня ледоруб! – мечтательно произнёс Геракл. – Ладно, обойдёмся и без инструмента. Софоклюс, давай кремень…

В качестве сырья для костра царь Пирифой пожертвовал частью своих роскошных одеяний, так же на костёр пошла отрезанная ножом борода Тесея.

- Всё, теперь ждите! – торжественно объявил сын Зевса, глядя на пляшущее посреди пещеры весёлое пламя. – Минут через десять всё растает. А что касается Персефоны… Женщина, конечно, красивая, но… по правде говоря, её возбуждают исключительно мертвецы.

Таким вот образом великий герой в очередной раз выручил Тесея, ну и заодно царя Фессалии Пирифоя.

***

Пробродив по подземным катакомбам некоторое время Геракл, наконец, плюнул на всё это дело и решил прямо спросить у первой же встречной души, как пройти в тронный зал мрачного Аида. И такая тень умершего вскоре весьма удачно им подвернулась. Полупрозрачная душа высокого статного мужика в боевых доспехах пришлась сыну Зевса весьма поДУШЕ.

- Привет, - весело бросил могучий герой мутному колеблющемуся изображению. – Как жизнь?.. То есть, извини, конечно, это я так не слишком удачно пошутил.

Тень нисколько не обиделась.

- В общем, - улыбнулся Геракл, - нам бы в тронный зал Аида пройти, ты случайно не знаешь дорогу?

- Знаю! – ответила тень. – Но просто так не скажу.

- Хорошо, - легко согласился сын Зевса, - и что ты хочешь взамен?

- Я герой Мелеагр, - представилась душа. – О, непобедимый Геракл, молю тебя сжалься над осиротевшей сестрой моей, прекрасной Деянирой. Одна одинёшенька осталась она после моей смерти. Возьми её в жёны, великий герой! Будь её защитником!

- Да я бы с радостью, - воскликнул сын Зевса, - но есть небольшая загвоздка.

- Какая же?

- Я уже женат.

- В таком случае, - решительно заявила тень Мелеагра. – Я вам ни хрена не скажу. Сами ищите своего Аида, причём до посинения.

- М… м… м… - Геракл впал в глубокое раздумье. – Ну… в принципе… если воспользоваться ядом из толчёных зубов Эриний…

- Я знал, что на тебя можно положиться, друг! – обрадовалась тень мёртвого героя. – Идите всё время вперёд, затем сверните налево, потом направо, снова налево, затем прямо, потом направо. Слегка вернитесь назад, пройдёте анфиладу бледных статуй, поверните налево. Дойдёте до небольшого тупичка, обернётесь кругом, дойдёте до перекрёстка, повернёте направо…

- А короче можно? – простонал окончательно запутавшийся Софоклюс.

- Можно, - кивнул Мелеагр, - идите до конца этого коридора там и будет тронный зал Аида.

Поблагодарив, греки поспешили на встречу с владыкой подземного царства.

***

- Племянничек!!! – радостно закричал лысый тощий дядька, вставая с чёрного, стоящего на груде бутафорских черепов трона. – Какими судьбами? Решил таки навестить своего одинокого подземного родственника?

И Геракл с Аидом крепко обнялись.

- Да вот некий мерзавец Эврисфей возжелал заиметь в своей домашней коллекции золотой ошейник Цербера, - грустно вздохнул сын Зевса.

- Что может быть проще, - улыбнулся Аид и, вставив в рот два пальца, пронзительно свистнул.

Темнота за троном владыки царства мёртвых зашевелилась и оттуда тихо жужжа механическими суставами чинно вышел небольшой железный пёс-мутант с тремя головами.

- Новая модель! – похвастался Аид, с любовью глядя на виляющего пружинкой-хвостом Цербера. – Откликается на кличку Плагин! Старый кибер где-то на Олимпе потерялся. По слухам охотится на Геру. Я всё думаю, кто же из олимпийцев его перепрограммировал, не ты ли часом Геракл?

- Что ты, дядя?!! – рассмеялся могучий герой. – Я в вашей технике пока ни сатира не смыслю, куда уж мне.

- Ну, если не ты, то значит Зевс, - задумчиво изрёк властитель душ умерших, - больше некому. Вот, держи…

Ловко сняв с железной шеи Цербера золотой ошейник, Аид небрежно передал его (ошейник) герою.

- Танат вот на тебя жаловался, - покачал лысой головой бог подземного царства, - сказал, что ты избил его ногами в городе Феры.

- Мало тогда ему дал! – грозно прорычал сын Зевса. – Я, понимаешь ли, с девушкой уединился, а эта рожа лезет… Как врезал ему по лбу!!!

- М-да, нехорошо вышло, - констатировал Аид. – Я наложу на неосмотрительного юношу дисциплинарное взыскание за подглядывание.

- Вот-вот! – удовлетворённо хмыкнул Геракл, передавая золотой ошейник робко помалкивающему Софоклюсу. – И ещё одно… Я тут гулял у тебя по пещерам и встретил Тесея с одним фессалийским царём…

- А, те два пьяных дурня! – гневно нахмурил брови подземный владыка. – Я здорово проучил их, дабы охладить им горячий любовный пыл…

- Отпустил бы ты убогих. Что с них взять-то, кроме знаменитых на всю Грецию имён? Не ведают же, что вытворяют.

- Хорошо, - кивнул Аид, - отпускаю их, но только благодаря твоей просьбе. Гонялись за Персефоной, мерзавцы, целых два часа! Ну да ладно я не злопамятный…

«Однако наш Геракл может иногда быть вполне порядочным греком!» – с удивлением отметил Софоклюс и, сделал в своей восковой дощечке очередную историческую запись, добавив к длинному списку черт характера великого героя новый пункт - «порядочность».

Ещё там значились: хвастливость, высокомерие, лень, амикошонство, хамство, наглость, нарциссизм и ещё множество всяких «приятных», свойственных непобедимому сыну Зевса, характеристик.

Итак, Геракл благополучно завершил свой одиннадцатый подвиг, который вопреки ожиданиям коварного Эврисфея, оказался не опасней пешей прогулки по праздничному острову Криту (но ни в коем случае не по спортивным площадкам!) где уже несколько недель шли знаменитые общегреческие олимпийские игры.

Глава 19 ПОДВИГ ДВЕНАДЦАТЫЙ: ЯБЛОКИ ГЕСПЕРИД

- Ну это прямо какая-то загородная увеселительная прогулка получается, а не великие подвиги! – недовольно бормотал Софоклюс на обратном пути в Тиринф.

- Ну а ты чего бы хотел? – удивился Геракл.

- Не знаю, - честно ответил историк, - уж слишком всё у тебя выходит сладко да гладко. И, главное, нигде ненужно прикладывать особых усилий, рисковать жизнью, подрывать здоровье и нервы.

- Но ведь я же сын самого Эгидодержавного Зевса!!! – возмущённо возразил герой. – Сын владыки Олимпа не кто-нибудь! Потому всё так просто у меня и выходит. Ведь отец ни за что не позволит кому бы то ни было в Греции причинить мне вред!

«Не очень достойные высказывания, - подумал хронист, - но для потомков, пожалуй, их опустим».

- Что-то давно я не брался за мой эпос.

- Ты хотел сказать за МОЙ эпос? – ревниво уточнил Геракл.

- Ну-да, ну-да… Знаешь, меня только что посетило вдохновение. Попробую-ка я описать твой одиннадцатый подвиг.

Сын Зевса благосклонно кивнул, слегка сбрасывая скорость дребезжащей колесницы.

Закусив нижнюю губу, Софоклюс извлёк из заплечной сумки свежую восковую дощечку. Проверил остроту верной палочки-стилоса и приступил…

Долго искал Геракл ужасного Цербера в жутком подземном царстве Аида.

Наконец, нашёл он его на берегу мрачной реки Ахерон. Чудовищен был Цербер с тремя головами, с ожерельем из извивающихся змей на шее и со смертоносным хвостом, оканчивающимся головой дракона.

Понял Геракл, что битвы с чудовищем ему не избежать.

- Пёсик, пёсик, пёсик… - попытался подманить к себе Цербера могучий герой, пряча за спиной огромную дубину. – Хороший, пёсик, цуца, иди-ка сюда, у дяди Геракла для тебя кое-что есть очень вкусненькое…

Услышав про «вкусненькое», Цербер уже было приготовившийся откусить наглому герою непутёвую голову, алчно повёл тремя носами, потерял бдительность и получил отличной крепкой дубиной по своей средней самой умной голове.

Однако недооценил сын Зевса жуткое создание.

Драконья голова пса, что висела на его гибком хвосте, с радостным визгом вцепилась в правую ягодицу слегка зазевавшегося героя…

- Всё! На сегодня вполне достаточно! – гаркнул Геракл, отбирая у историка дощечку. – Потом как-нибудь закончишь…

- А ну немедленно верни!!!

- А если не верну, то что тогда?

Возразить Софоклюсу было решительно нечего.

***

- Дружище, Копрей, ты куда-то собрался? – воскликнул сын Зевса, притормозив колесницу. – Что ты такой сегодня хмурый?

Посланец и впрямь был не очень весел. Одет в грубый походный хитон, волосы туго прихвачены широкой чёрной повязкой, за спиной внушительный узелок с вещами, на поясе огромный не менее внушительный отлично заточенный разбойничий тесак.

- Я уволился со службы у Эврисфея!

- Как так?

- А вот взял и уволился! Хватит с меня этих его изощрённых издевательств.

- А как же двенадцатое задание?!! – испугался Софоклюс за судьбу своего героического эпоса.

- Исключительно в память о нашей короткой дружбе… правда, вы меня несколько раз били…

Копрей многозначительно покосился на Геракла.

- В воспитательно-профилактических целях! – важно кивнул могучий герой. – Ну признай же, дружище, что это пошло тебе только на пользу. Ведь теперь каждому, да каждому греку ты можешь с гордостью рассказывать о том, что получил пару раз по мордасам от самого великого сына Зевса. Представляешь, какая тебя ждёт слава? А какие возможности открываются перед тобой в Аттике? Именитые цари почтут за честь принимать тебя в своих дворцах, где на чудесных празднествах ты, Копрей, будешь с улыбкой рассказывать, какое было счастье, когда огромный кулак великого героя Греции впечатывался в твой широкий крепкий лоб. Какие мысли были у тебя в тот момент в голове, как пели весенние птицы и пахли придорожные незабудки. Эта живая картина…

- ИЗДЕВАЕШЬСЯ?!! – взвизгнул Копрей, перебивая поток героического бреда. – Знаешь, я начинаю сильно разочаровываться в своём опрометчивом решении сообщить тебе двенадцатое задание. Ведь я уже не посланец Эврисфея и волен поступать так, как мне вздумается.

- Что ж, извини, мой друг, - проговорил Геракл, повергнув Софоклюса в состояние лёгкого шока, ибо извиняющийся сын Зевса, это было что-то новенькое. – Но чтобы не разочаровываться, лучше заранее не очаровываться.

- Итак, твой двенадцатый подвиг, - Копрей прикрыл глаза, вспоминая суть последнего задания Эврисфея. – Ты должен отправиться к великому атланту Атласу, который держит на плечах небесный свод и принести из его садов, где работают его сёстры Геспериды, три золотых яблока!

- Именно три?!! – уточнил для истории Софоклюс.

- Да, три и не яблоком меньше! – подтвердил Копрей. – Эти чудесные плоды растут на золотых деревьях, выращенных богиней земли Геей в подарок богине Гере в день её свадьбы с Зевсом.

- Давненько это было… - задумчиво заметил Геракл.

- Но главная проблема состоит в том, - продолжил бывший посланец, - чтобы найти тайный путь в сады Гесперид, о котором ведает один лишь вещий морской старец Нерей.

- Найти выжившего из ума деда плёвое дело! – усмехнулся сын Зевса.

- Тебе всё плёвое дело, - огрызнулся Копрей, - но ни хрена он тебе просто так не скажет. Вредный, зараза, словно подвыпивший фавн.

- Ну для таких случаев у меня есть одно верное средство, - похвастался могучий герой, - и это средство ещё ни разу, слава Зевсу, меня не подводило.

- И что же это за средство?

- А вот хрястну его как следует… - выкрикнул Геракл и взмахнул пудовым кулаком.

- Нет, - ухмыльнулся Копрей, - тут не силой, а хитростью действовать надо. Впрочем, дело твоё…

- Что ж спасибо тебе за всё! – сын Зевса дружески похлопал бывшего посланца по плечу. – Вот только, кто же передаст Эврисфею золотой ошейник Цербера?!!

И герой указал на ошейник, словно ожерелье надетый на худосочную шею Софоклюса.

- Воспользуйтесь голубиной почтой, - посоветовал Копрей и решительно потопал в противоположном от Микен направлении.

- А что, отличная идея! – улыбнулся Геракл, громогласно расхохотавшись.

***

- Где же ты, остолоп, пропадал? – поинтересовался Эврисфей, нервно ерзая на мягких подушках. – Тут столько всего произошло.

- Я был покусан ужасным псом Орфом! – грустно ответил Херакл. – Переболел бешенством и вот решил зайти к тебе в Микены и узнать, не поздно ли ещё как следует нагадить великому Гераклу.

- Нет, ещё не поздно! – зловеще прошипел Эврисфей. – Слушай меня внимательно и, главное, ничего не перепутай…

Самозванец сосредоточил всё своё сумасбродное внимание и с каждым словом Эврисфея всё больше и больше тянул свою жуткую улыбку, похожую на предсмертный оскал бродячей безумной собаки.

***

Вещий старец Нерей бережно расстелил на каменистом берегу мягкое купальное полотенце, медленно разделся и, оставшись в одной набедренной повязке, стал делать зарядку, больше всего напоминающую судороги больного эпилепсией.

Старикашка закатывал глаза, дрожал всем своим дряблым телом, высоко вскидывал руки, приседал и тонко вскрикивал.

Скрип старых костей тоскливо разносился над унылым пустынным берегом Гереатиды.

Притаившиеся за большим валуном Геракл с Софоклюсом держали военный совет.

- Нет, я его всё-таки хрястну… - гневно настаивал на своём упрямый сын Зевса.

- Нельзя, ни в коем случае НЕЛЬЗЯ, - всё не сдавался историк, - дедушка старый, может скопытиться. Ещё ненароком в царство Аида отойдёт, ищи его потом там свищи среди бледных полей асфоделов.

- Хорошо, - уступил могучий герой, - тогда я его хрястну лишь слегка…

- И слегка не годится… Вообще не нужно никого бить. Всё можно решить миром.

- Ой-ой-ой!!! – отчаянно донеслось от берега.

Греки как по команде с любопытством выглянули из-за камня.

Вещий старец Нерей, сильно запрокинув своё худое туловище раскорячился в весьма нелепой позе, и оставалось загадкой, как это он ухитряется держать равновесие, стоя на немощных худых ногах.

- Помоги-и-и-и-те… - жалко проблеял дряхлый физкультурник, - я не могу разогнуться…

- Ага! – обрадовался Геракл. – Дедка весьма кстати разбил паралич, сейчас он нам всё как миленький расскажет.

Прятаться более не было смысла и сын Зевса, не скрываясь, подошёл к вопящему старику.

- Эка тебя, отец, перекосило! – восхитился могучий герой, с улыбкой глядя на прорицателя. – В твоём-то возрасте занятия физкультурой весьма опасное развлечение.

- Помоги, мил человек, - заканючил старец, - будь так добр… ох… разогни меня обратно…

- Что я тебе Асклепий? – обиделся Геракл.

- Ну… ох… пожалуйста.

- Хорошо, но взамен ты мне, старый пенёк, расскажешь, как попасть в сады Гесперид!

- Расскажу-расскажу, - поспешно пообещал постанывающий Нерей, - только разогни…

Сын Зевса вздохнул и, взяв старика за узкие плечи, медленно выровнял тщедушного дедка, придав физкультурнику строго вертикальное положение.

- Ох-ох-ох, - заохал Нерей, растирая худые плечи, - а ведь всего ничего хотел, лишь немного окунуться.

- Наверное из-за любви к морю тебя и называют морским старцем? – предположил подоспевший Софоклюс.

- Нет, что вы? – беззубо улыбнулся прорицатель. – Зовут меня так вовсе не из-за этого, просто я родственник Посейдона.

- Далёкий? – полюбопытствовал Геракл.

- Да нет, - отозвался Нерей, - Посейдон мой дядя… троюродный… по моей матери… приёмной…

- Так мы с тобой считай родственники! – обрадовался сын Зевса. – Вот так дела.

- Ладненько, - махнул рукой прорицатель, - сейчас я немного окунусь и затем расскажу вам, как добраться до волшебных садов Гесперид.

- А давай наоборот, - предложил Геракл, намётанным глазом заметив трёх белых акул, жизнерадостно круживших у самого берега, - сначала ты расскажешь нам о пути в сады, ну а затем как следует окунешься…

- Хорошо, твоя взяла, - сдался Нерей, - всё спешите молодые, горячие. Я тоже вот таким был лет этак девяносто с лишним назад. М-да… Идите к самому краю земли через Ливию и Египет. Там, где купол неба соединяется с землёй, и найдёте вы владения атланта Атласа!

И сообщив сие, вещий старец с залихватским гиканьем колченого помчался к набегающей на берег морской воде, где его уже битый час с огромным нетерпением поджидали проголодавшиеся белые акулы.

Сокрушённо покачав головой, Геракл снял с плеча крепкий золотой лук и уже через несколько секунд голодные хищники плавали кверху брюхом вокруг беззаботно плескавшегося в море безумного дедка.

***

Сын Зевса сделал пару коротких звонков на Олимп и вот они уже вместе с Софоклюсом стремительно мчатся по безлюдным угрюмым равнинам далёкой Ливии.

- Знаешь, Геракл, ты всё не перестаешь меня удивлять! – восхищённо произнёс историк, как-то странно глядя на правящего колесницей героя.

- Да? И чем же я тебя так безмерно удивляю?

- В отличие от прочих греческих крети… то есть, прости, героев ты иногда способен на совершенно бескорыстные благородные поступки, не имеющие почти никакого отношения к твоим официальным подвигам.

- Ну ты и сравнил! - тут же возмутился сын Зевса. - Что значит это твоё «в отличие от прочих греческих героев»? Нет никаких прочих героев! Я один, великий и непобедимый, единственный достойный герой Аттики!

- Вот так всегда, - печально улыбнулся историк, - если бы не твоя феноменальная мания величия и уникальнейшая способность всё всегда портить, цены бы тебе как ДЕЙСТВИТЕЛЬНО великому герою Греции не было!

- Ни хрена не пойму, что ты там мелешь, - гневно отозвался могучий герой, - все эти разговоры мне не по душе. Заткнись, или пойдёшь дальше пешком.

- Ну вот, а я что говорил?!! – тихо и очень грустно вздохнул хронист.

Вдалеке замаячила пограничная застава, вернее, огромное бревно, преграждающее дальнейший путь и сидящий рядом великан, вяло играющий на свирели.

Остановив колесницу, Геракл достал из висящего на поясе мешочка с золотом блестящий новенький талант и небрежно швырнул его великану.

- Слышь ты, образина, кончай дудеть, освобождай дорогу!

Гигант перестал играть, с удивлением воззрившись на сына Зевса.

- Я Антей, сын Посейдона и богини земли Геи. Как ты смеешь, смертный, так со мной разговаривать?!!

- Ха-ха-ха… - басом рассмеялся могучий герой. – Нет, вы только посмотрите на эту наивную обезьяну. А знаешь ли ты, жертва неудавшегося аборта, ЧЕЙ Я СЫН?..

- Не а, - честно ответил Антей.

- Я великий сын Зевса, владыки богов и повелителя смертных!!! – пафосно возвестил Геракл.

- Ух ты! – непонятно чему обрадовался великан. – Какой славный мне встретился противник, а то бегают тут всякие недомерки, псиной воняют…

С этими словами Антей снял правую сандалию и с отвращением отодрал от неё, как показалось грекам, труп рыжей лишайной собаки.

- Фу, какая гадость! – с омерзением поморщился великан, отбрасывая в сторону полураздавленное тщедушное тельце.

- Какой я тебе противник, убожество? – гневно вскричал сын Зевса. – Пойди проспись, сатиров пьянчуга, да я тебя одной левой уложу. Да ты вообще представляешь своей тупой башкой, на КОГО пифос катишь?!!

- Представляю! – ответил Антей, опуская мощный кулак на золотую колесницу эллинов.

Но Геракл отреагировал быстрее, вовремя выставив вверх острое копьё.

- У-а-у-ва-а-а-а… - взвыл великан, хватаясь за пробитую руку.

Герой спрыгнул с колесницы и, не теряя драгоценного времени, ударил Антея под коленную чашечку.

Гигант вскрикнул и с грохотом упал на землю. Однако дальше произошло нечто уж совсем из ряда вон выходящее. Великан выдернул из руки застрявшее копьё и кровоточащая рана тут же, на глазах у изумлённых греков, затянулась.

- А-а-р-р… - зарычал Антей, вновь бросаясь на Геракла.

Сын Зевса ловко отскочил в сторону, ставя противнику подножку. На этот раз великан брякнулся мордой оземь и тут же получил от Геракла огромным камнем по затылку.

Но и это не остановило агрессивного драчуна.

«Что-то здесь не чисто, - подумал сын Зевса, ломая Антею левую ногу. – Если размышлять логически то… Ведь мать идиота сама богиня земли. Значит… Ну, конечно же, она питает его своей силой!!!».

- Ой-я-я-я… ё… ё… - завизжал великан снова падая на землю и нецензурно выражаясь.

- Так его, так! – азартно кричал прыгающий в колеснице Софоклюс.

Геракл победно улыбнулся и, вскочив в боевую повозку, несколько раз переехал катающегося по земле Антея, оставив у него на груди длинные отпечатки деревянных колёс.

- Ну что, может быть для начала хватит?

- У-у-у-у… - тихо подвывал воинственный великан, вправляя себе сломанную шею.

- Сатир его побери! – уже не на шутку разозлился сын Зевса, когда Антей в очередной раз твёрдо встал на ноги. – Значит, хочешь по-плохому, ну сейчас будет тебе всё небо в алмазах…

Выскочив из колесницы, Геракл провёл молниеносную серию сокрушительных ударов: по почкам, по печени, в нос и в челюсть противника.

Великан покачнулся.

Сын Зевса ухнул и, схватив гиганта поперёк туловища, легко поднял его над землёй.

- Мама-а-а-а… - жалобно заверещал Антей, принявшись яростно дубасить великого героя кулаками по голове.

Но силы в этих ударах было не больше, чем у немощного морского старца Нерея. Догадка Геракла, как ни странно, оказалась верна.

- Немедленно опусти меня на землю! – плаксиво потребовал барахтающийся в воздухе великан. – Я теряю свои силы. Мама, какого сатира?..

- Ага, таки обделался! – улыбнулся Геракл и, повернувшись к историку, зычно бросил. – Софоклюс, давай тащи какой-нибудь булыжник.

Хронист не растерялся и, подобрав с земли увесистый камень, зазвездил им испуганному великану аккурат промеж глаз.

Легендарное орудие иногда бунтующего древнегреческого пролетариата не подвело.

- Фух, - сын Зевса швырнул бесчувственное тело врага в небольшую, случившуюся неподалёку канаву. – А ты говоришь, увеселительная прогулка…

Вернувшись к дороге, могучий герой пинком отбросил преграждавшее путь бревно и пошёл поглядеть на труп раздавленной Антеем собаки, ибо животных Геракл очень любил.

При ближайшем рассмотрении собака оказалась худым тщедушным мужиком в нелепой рыжей шкуре.

- Так ведь… это же тот псих Херакл!!! – воскликнул Софоклюс, проверяя дышит ли самозванец. – Жив безобразник, только вот без сознания. Наверное, от страха в обморок упал.

- Ему крупно повезло, что у Антея на сандалиях модная нынче мягкая подошва, - пояснил Геракл и они с историком устремились навстречу новым грандиозным приключениям.

***

В Египте греки решили особо не задерживаться. Правда, Софоклюс визгливо требовал сделать остановку и полюбоваться местными диковинными пирамидами и собакоголовыми статуями древнего бога Псевса.

Ну оно и понятно – историк, что с него возьмёшь.

Геракл требования хрониста невозмутимо проигнорировал и гнал колесницу всё дальше и дальше, приближаясь к мифическому краю земли.

Хотя сделать вынужденную остановку им всё-таки пришлось.

Дорогу в одном месте перегородила огромная толпа весело гомонящих иудеев, ведомая вглубь египетской пустыни на редкость пронырливым типом по имени Моисеюс.

Увидав странствующих эллинов, Моисеюс не растерялся и, прикинувшись хромым, тут же предложил обменять золотую колесницу на священный песок из далёкой пустыни Кара-кум, который сам он подобрал с земли полчаса назад.

- А зачем тебе наша повозка? – слегка усмехаясь, полюбопытствовал Геракл, дивясь необыкновенной наглости незнакомца.

- Ну таки как же?!! – всплеснул руками Моисеюс. – Я ведь слегка хромаю на правую… или нет… таки на левую ногу! Мне тяжело поспевать за моими собратьями. К тому же в золотой колеснице я смогу предстать перед египетским фараоном как и подобает великому иудейскому пророку!

- Нет, к сожалению, моя колесница не продаётся, - покачал головой сын Зевса, очень разочаровав своим ответом хитрого иноверца.

- Ах, вы таки сделали мне вырванные годы, - сокрушенно вскричал знаменитый иудейский экскурсовод. - Как теперь жить?

Вскоре толпа испуганно оглядывающихся (но прятавших под одеждой длинные ножи) иудеев рассосалась. Но могучий герой не спешил вновь натягивать поводья. Спрыгнув на дорогу, он принялся смазывать бычьим жиром невыносимо скрипящие колёса.

Через двадцать минут в том направлении, куда ушли весёлые иудеи, промчался взмыленный конный отряд вооруженных до зубов бритоголовых головорезов. Но Геракл благоразумно решил не вмешиваться в местные непонятные разборки.

Как следует смазав ось колесницы, он снова устремился в путь и вскоре на полной скорости проскочил чудесный зелёный оазис.

- Эй?!! – возмущенно закричал Софоклюс, но сын Зевса даже бровью не повёл.

А в зеленом оазисе устроил засаду на проезжающих мимо путешественников сумасшедший царь Бусирис, но колесница Геракла пронеслась мимо столь стремительно, что у затаившихся среди густой растительности солдат порывом ветра снесло с голов боевые парики.

Окончательно спятивший от жары и чрезмерного сексуального воздержания, царь приносил всех чужеземцев в жертву великому Зевсу. Бусирис очень рассчитывал, что специально посланный в пустыню боевой отряд отловит весьма многочисленную компашку, шляющихся где попало беззаботных иудеев, и тогда жертв у него будет выше крыши мраморного дворца.

Неурожайный год послали боги землям царя. Специально вызванный с Кипра прорицатель Фрасий после трёх кувшинов неразбавленного вина предсказал, что пройдет засуха только в том случае, если Бусирис будет регулярно приносить в жертву Зевсу чужеземцев.

В общем, сам прорицатель Фрасий и стал первой жертвой маньяка, принесённой великому Громовержцу.

Но, к сожалению, дождь после этого на изнывающие от зноя земли не пролился, и сумасшедший царь устроил в самом крупном оазисе своих владений засаду, пока не был испепелён за идиотизм разозлившимся на Олимпе Зевсом.

***

И вот через сутки достигли бесстрашные эллины северного края земли, где слегка засыпанный сухим снегом, стоял дворец могучего атланта Атласа.

С неба время от времени обильно падала холодная белая крупа, набивающаяся под одежду и Софоклюс гневно ругаясь, зябко кутался в плохо защищающую от пронизывающего холода хламиду.

- Ничего, мы недолго, - пообещал Геракл, сопровождая свои слова облачком густого пара. – Эй, есть здесь кто?!!

Железная входная дверь бесшумно ушла вверх, и на пороге возник симпатичный юноша в лёгкой тунике.

- Передай атланту Атласу, - высокомерно бросил юноше сын Зевса, - что к нему из далёкой Греции прибыл великой герой Геракл, пожелавший осчастливить своим присутствием жителей сурового края земли.

- Гм… - кашлянул юноша. – Собственно… я и есть Атлас.

- КАК?!!

Геракл с Софоклюсом недоверчиво смотрели на юношу не понимая, кто перед ними, очередной сумасшедший или весьма остроумный весельчак.

- Атланты, знаете ли, всякие бывают, - улыбнулся молодой человек, - не все они могучие великаны. Атлант с недавнего времени, это вообще особая должность, не требующая выдающихся физических данных. Да и незачем Держателю Небесной Тверди быть гигантом, я же эти небеса не на своих плечах держу…

И юноша от души рассмеялся.

- Проходите внутрь, а то ненароком совсем окоченеете.

Греки охотно приняли гостеприимное предложение, переступили порог и… обомлели, не сразу сообразив, где это они внезапно оказались. Вокруг теплынь, зелёная трава, роскошные персиковые сады невдалеке, солнышко греет, птички поют, не иначе как Элизий.

- Ничему не удивляйтесь, - махнул рукой Атлас. – Моделирование климата тема моей докторской диссертации. Слежу, понимаете, за исправностью Небес, а коллеги мои дома уже матёрая профессура. Тут вот один сокурсник по сети «мыло» прислал… Впрочем, к чему вам всё это… Не легко, конечно, за Небесной Твердью следить, то там трещинка появится, то тут… Идёмте, я вам всё покажу...

На небольшой подвесной кабинке вроде той, на которой греки попали в царство Аида, Геракл, Софоклюс и атлант опустились под землю, очутившись в огромном круглом зале. Одна из стен зала представляла собой вогнутый прозрачный пузырь, похожий на те, что бывают на воде во время проливного дождя. За прозрачной преградой клубилась непроглядная чернота, прошитая яркими, режущими глаза точками, собирающихся в мириады бесконечных огней.

- Что это? – зачарованный невиданным зрелищем прошептал сын Зевса. – Пустоты Тартара?!!

- Почти что, - усмехнулся Атлас. - Ваш мир летит в безвоздушном пространстве, медленно вращаясь в течении бесконечной вселенной. Мы, боги, создали всё это своими руками. Это одна из самых величайших тайн бытия и тебе, Геракл, позволено слегка прикоснуться к её разгадке.

Софоклюс ловко извлёк из-за спины восковую дощечку.

- Э… нет, - покачал головой Держатель Небесной Тверди, - представителям прессы записывать ничего нельзя, только смотреть.

Историк грустно вздохнул, но дощечку всё-таки спрятал.

В это трудно было поверить.

Безвоздушная пустота!

Возможно ли сие?

- Если я ещё немного проторчу здесь, то у меня определённо поедет крыша! – решительно заявил великий герой и вся троица поспешно вернулась на цветущую, залитую животворящим солнечным светом поверхность.

- Меня не интересуют божественный тайны бытия, - присев на зелёную травку Геракл недовольно зевнул. – Что там за прозрачной стеной меня тоже мало волнует. Я пришёл сюда не за этим.

- Но… я не понимаю, - растерянно пробормотал Атлас, - я полагал, что вас интересует небольшая экскурсия по моим владениям.

- К сатиру экскурсию! – решительно заявил сын Зевса. – Я явился к тебе за золотыми яблоками Гесперид.

- За тремя! – уточнил дотошный Софоклюс.

- Да-да, именно, за тремя.

- Так вам нужны золотые яблоки? – всё продолжал безмерно удивляться Держатель Небесной Тверди. – Что ж, ступайте в мои сады и скажите Гесперидам, что я разрешил вам сорвать три чудесных плода…

Долго выбирали дерево.

Наконец, подбадриваемый Гераклом Софоклюс, демонстрируя чудеса эквилибристики, забрался на верхушку золотой яблони и испуганно оттуда проблеял:

- Геракл, я не дотягиваюсь до плодов…

Подстригающие соседние деревья молоденькие хорошенькие девушки, звонко рассмеялись.

Сын Зевса нахмурился и строго произнёс:

- Софоклюс, борись с трусостью пока ещё не поздно, не срамись хоть перед женщинами.

Историк боязливо поглядел на хрупкую с виду ближайшую ветку. Одна такая веточка стоила целого состояния. Даже листья и те на волшебных деревьях были из тонкого звенящего на ветру листового золота.

Хронист жадно потянулся к сияющему плоду, коснулся его рукой, дёрнул… всё бесполезно.

Гераклу надоело ждать и, обхватив руками золотой ствол яблони, он с силой тряхнул несчастное деревце.

- Малака! – завопил Софоклюс и, не удержав равновесия, в ворохе золотых листьев полетел вниз.

Сын Зевса предусмотрительно отошёл в сторону.

- Мать моя Гея! – взвыл историк, брякаясь оземь.

К счастью, ветки затормозили падение, иначе учёный наверняка свернул бы себе шею.

Геракл забрал у хрониста яблоко и потерев его о львиную шкуру, мрачно напомнил:

- Осталось ещё два!

С мучительными стонами Софоклюс снова вскарабкался на золотой ствол.

***

- Вот и все подвиги! – грустно улыбнулся сын Зевса, когда в снежном мареве за спиной растаял удивительный дворец атланта Атласа.

- Пожалуй, этот подвиг оказался для нас наиболее выгодным, - алчно добавил Софоклюс, что-то пряча за пазухой заснеженной накидки.

Заподозрив неладное, Геракл остановил колесницу и, стащив на дорогу отбивающегося хрониста, содрал с него верхнюю одежду.

На девственно белый снег посыпался добрый десяток волшебных яблок, огромная охапка золотых листьев и пара длинных отломанных веток.

- Трусость и воровство глубочайшие из человеческих пороков! – нравоучительно возвестил могучий герой, выдёргивая из-за пояса верную ивовую хворостину.

- Нет-нет, не на-а-а-а-до-о-о-о… - заголосил брыкающийся Софоклюс.

- Надо, историк, надо… - твёрдо ответил Геракл, перекидывая хрониста через колено и с удовольствием приступая к очередной экзекуции.

***

- Ну, что там внизу? – поинтересовался Зевс, аппетитно лопающий на троне засахаренную в вине клубнику.

- Из-за снега ни хрена не видно! – пожаловался сидящий за телескописом Эрот.

Громовержец щёлкнул липкими пальцами, нажимая под троном маленькую золотую педаль.

- О, теперь значительно лучше! – обрадовался Эрот, когда белая пелена внезапно исчезла.

- Как там мой сынуля?

- Порет личного хрониста.

- Что, очередной воспитательный момент?

- Он самый!

- Как я понимаю, золотые яблоки он уже раздобыл.

- Причём намного больше, чем надо, - захихикал Эрот. – Что ж, последняя миссия Геракла с триумфом завершена!

- К сожалению, нет, - мотнул головой Зевс, вылавливая из прозрачной ёмкости клубнику покрупнее.

- Как так? – бог плотской любви в замешательстве переглянулся с расслаблено возлежащим у самого трона Гермесом.

- Подвиги продолжаются! – лукаво прищурился Громовержец. – Я так решил!!!

- Но…

- Никаких «но»! Сынуле нужно как следует прославиться. Особенно теперь, когда недоношенный Эврисфей больше не имеет над ним власти.

- Что ж, тебе виднее, - кивнул Эрот. - Но учти, Гераклу твоё решение может сильно не понравиться…

Глава 20 ПОДВИГИ ПРОДОЛЖАЮТСЯ: ГЕРАКЛ И ЭВРИТ

Всё-таки Геракл всегда держал данное кому-либо слово.

Поэтому, блестяще завершив свой последний двенадцатый подвиг, сын Зевса устремился в Микены, решив лично передать недоношенному Эврисфею золотые яблоки Гесперид.

Жаль, конечно, что уволился Копрей, но ведь рано или поздно могучему герою в любом случае пришлось бы встретиться со своим временным хозяином, дабы свернуть его поганую шею.

Истинное ликование переполняло Геракла, ибо наконец (!!!) освободился он от власти болезненного мерзавца. Правда, всемогущие боги пока не спешили дарить герою обещанное бессмертие и забирать к себе на Олимп, но сын Зевса по этому поводу особо не огорчался. Всему своё время. Почему бы ещё немного не погулять по Греции? Кто знает, будут ли потом божественные родственники часто отпускать могучего героя расслабиться в землях смертных?

То-то и оно!

- Заодно, - вслух заявил Геракл, - посмотрим на неприступную крепость Эврисфея…

Крепость отыскали на окраине Микен.

Мощные, сложенные из огромных отёсанных глыб стены, окружал глубокий ров с дурно пахнущей водой. Подъёмный мост был убран, на высоких сторожевых башнях ни души.

Сын Зевса несколько раз объехал крепость кругом, но ещё одного входа (чёрного) не нашёл, что несколько противоречило поздней греческой оборонной архитектуре.

- Ну и что дальше? – пожал плечами Софоклюс. – Летать наша колесница, к сожалению, пока что не умеет.

Остановившись напротив поднятого моста, могучий герой озадаченно пощипал бороду.

- Где-то здесь за стеной есть подъёмный механизм. Если бы мне удалось попасть из лука в деревянный рычаг, заклинивающий коловорот с цепью, мост тогда бы опустился сам собой…

- Пустая трата времени… - махнул рукой историк.

Геракл придерживался несколько иного мнения.

Сняв с плеча верный божественный лук, сын Зевса наложил на тетиву длинную стрелу и послал её точнёхонько в отверстие в стене, откуда разматывалась ржавая, держащая мост цепь.

В крепости кто-то громко вскрикнул и мост со скрипом пошёл вниз.

- Ну, что я говорил?!! – победно ухмыльнулся герой.

За опустившимся мостом была медная, преграждающая путь, защитная решётка.

А по внутреннему двору крепости, затравлено оглядываясь, ковылял раненый стрелой в зад перепуганный стражник.

- Эгэ-гэй!!! – залихватски выкрикнул сын Зевса, пуская колесницу напролом.

Встав на дыбы, лошади начисто снесли смехотворную решётку и Геракл беспрепятственно ворвался в крепость.

Никакого сопротивления, к своему глубочайшему разочарованию, герой не встретил.

Вокруг пусто.

Дверь, ведущая в главную башню крепости, оказалась заперта.

Но сын Зевса лишь зловеще рассмеялся, мощным плечом высаживая хлипкую преграду.

- Я иду-у-у-у… - в боевом запале проревел Геракл, несясь по узкой каменной лестнице, ведущей (скорее всего) в главную резиденцию недоноска…

В спальне Эврисфея царил интимный полумрак.

Пахло совершенно непередаваемым букетом разнообразных целебных трав и мазей. Практически все стены были заняты маленькими полочками, уставленными всевозможными баночками, бутылочками, ступками и прочими, имеющими непосредственное отношение к медицине, предметами.

На низкой, заваленной подушками кровати, спал маленький горбатый старик в не очень опрятной рваной одежде.

- Это что и есть Эврисфей?!! – возмущённо вскричал могучий герой.

- Сильно сомневаюсь, - покачал головой Софоклюс и принялся настойчиво будить горбуна.

Со стуком покатился выпавший из руки незнакомца пустой винный кувшин.

- Эй, уважаемый, проснись…

- Да идите вы… к Минотавру… - сквозь сон пробурчал горбун, переворачиваясь на другой бок.

- Он нам дерзит? – уточнил Геракл, пряча в ножны верный меч, которым ему так и не удалось отсечь Эврисфею его поганую голову.

- Нет-нет, он просто сильно пьяный, - ответил историк, принявшись неистово тормошить старика.

Горбун с большой неохотой проснулся.

- Ой, вы кто? – испуганно вскрикнул он. – Грабители?!!

- Я, великий Геракл, сын Зевса! – оскорблённо ответил герой. – А это мой верный хронист Софоклюс.

- Геракл!!! – завопил горбун, окончательно проснувшись. – Не может быть, ТОТ САМЫЙ настоящий ГЕРАКЛ?!!

- Угу, - мрачно буркнул сын Зевса. – А ты кто таков и где трусливый недоносок Эврисфей?

- Я несчастный слуга Эврисфея по имени Тэний, - горбун слез с кровати и смущённо улыбнулся. – Вот нализался от счастья до зелёных сатиров.

- Что же тебя так осчастливило? – поинтересовался Софоклюс.

- То, что нет больше ненавистного издевателя, моего хозяина! – радостно пояснил слуга.

- Как нет?

- Сегодня утром при большом стечении народа его свезли в психиатрическую лечебницу на Аргосе. У меня до сих пор звучит в ушах его визгливый крик «Стадо дикобразов легло в один холодный зимний день тесною кучей, чтобы, согреваясь взаимной теплотою, не замерзнуть…». Он это повторял без конца, как заведённый, когда его насильно сажали в специально приплывший с Аргоса корабль. Матросы так с ним намучились. Пока веслом по голове не дали, Эврисфей не заткнулся.

- Как же так? – сокрушённо проговорил Геракл. – Ведь я клятвенно обещал свернуть мерзавцу шею!

- Судьба, - покорно вздохнул Тэний, - великая плутовка.

- Но как всё это произошло? – продолжал свои расспросы неугомонный Софоклюс. – Почему Эврисфей сошёл с ума?!!

- Вопрос риторический, - улыбнулся слуга, - если учитывать то, что мой хозяин и так был слегка не в себе от всех этих ужасных лекарств. Но ваш керинейский баран окончательно доконал беднягу со своей «Дилеммой дикобразов». Эврисфей хитростью заманил копытное в подвал и там его запер. Но божественный механизм за несколько недель разобрал каменную кладку и вырвался на свободу. Говорить ему в подвале было не с кем, а тем для приятных бесед у него накопилось предостаточно, вот он и набросился на хозяина Эврисфея, который тронулся умом уже через десять минут безобидной словесной перепалки…

- Да, этот механизм кого хочешь доконает, - согласился с горбуном могучий герой. - Жуткая участь постигла Эврисфея, ну и поделом ему…

- Кстати, - спохватился Софоклюс, - а этот керинейский баран случайно где-нибудь поблизости не бродит?

- Нет-нет, что вы? – всплеснул руками горбун. – Баран сбежал. По слухам познакомился с каким-то странствующим по Греции глухонемым философом и ушёл вместе с ним в Пелопоннес.

- Фух, - облегчённо вздохнул историк, вытирая взмокший было от страха лоб.

- Да, дела, - задумчиво протянул Геракл, страшно раздосадованный таким неожиданным поворотом событий. – Что же теперь делать, снова отправляться на Аргос?

- Нет, ни в коем случае! – яростно запротестовал Софоклюс. – Ещё одной встречи с Зигмундисом Фрейдиусом я уже точно не переживу.

- Ладно, проехали, - грустно махнул рукой сын Зевса и, достав из-за пазухи золотые яблоки, передал их Тэнию. – Вот держи, это тебе подарок. Уходи поскорее из этого дурдома, купи себе где-нибудь в наиболее спокойной части Греции дом и живи там счастливо. Думаю, денег тебе теперь хватит и на заботливую жену, а может и на целых две!

- Не знаю, как мне и благодарить тебя, о великий герой, - на глаза горбуна навернулись слёзы искренней благодарности. – За эти яблоки я, пожалуй, смогу купить себе небольшой царский дворец. Но для начала отправлюсь-ка на остров Аргос, где божественный Асклепий по слухам делает успешные операции по исправлению у смертных горбов.

- Только смотри не столкнись там с Эврисфеем, - засмеялся Геракл.

- Или с Зигмундисом Фрейдиусом, - добавил улыбающийся Софоклюс.

Так великодушный сын Зевса осчастливил несчастного слугу жестокого Эврисфея.

***

На обратном пути из Микен решил заехать могучий Геракл в город Ойхалию, где правил некий нубийский царь Эврит.

Совершенно непонятно, как трясущиеся над своей хвалёной демократией греки допустили, дабы иноземец правил их городом, но от политики сын Зевса был далёк так же, как Софоклюс был далёк от знания основ оперного пения.

Заехать в Ойхалию герой решил, увидав на придорожном дереве коряво выцарапанное объявление что, мол, проживающий в знаменитом городе царь славится на всю Грецию, как самый искусный стрелок из лука. И вот этот царь объявлял, что отдаст свою прекрасную дочь Иолу в жёны тому герою, который победит его в состязании по стрельбе.

Понятное дело, что эта Иола была сыну Зевса глубоко безразлична. Возмутило героя другое. Возмутила наглость хвастливого негодяя.

Да разве был в Греции более искусный стрелок из лука, чем великий Геракл?

Как этот Эврит вообще посмел заявлять, что он самый искусный стрелок? Вытерпеть подобное оскорбление сын Зевса никак не мог, решив как следует проучить наглеца.

Многие герои Греции приехали в Ойхалию, дабы принять участие в ежедневных состязаниях. Геракл с Софоклюсом появились в городе как раз в тот момент, когда на центральной площади натягивал огромный лук пьяный в доску Тесей.

Маленький, толстенький, смуглый царь Эврит стоял рядом с афинским героем и ехидно улыбался.

В конце площади, огороженной натянутыми верёвками, были установлены (на достаточно приличном расстоянии) небольшие мишени: деревянные щиты с весьма схематичным изображением улыбающегося врага Греции, царя эфиопов Мавра.

Попасть, как видно, требовалось точно в улыбку скалящегося тирана.

Каким-то чудом ухитрившись натянуть тетиву, Тесей наложил стрелу оперением вперёд и приготовился стрелять.

Часть любопытных зрителей бросилась врассыпную, наученная, видимо, горьким опытом предыдущих попыток.

Афинянин осоловело поглядел по сторонам.

В глазах у стрелка слегка двоилось.

- Почему установлено четыре мишени?!! – громогласно возмутился Тесей, хмуря героические брови. – Ведь по правилам их должно быть только две.

- А их и есть две! – гаденько рассмеялся царь.

- Да как он смеет насмехаться над знаменитым героем Афин?!! – яростно взревел Геракл, и толпа зевак в испуге шарахнулась от золотой колесницы могучего грека.

Царь оглянулся и, узрев сына Зевса, слегка изменился в лице.

Тесей снова наложил стрелу, но тут глаза афинянина расширились, челюсть отвисла и, выронив оружие, стрелок резко рванул куда-то в сторону.

Зеваки благоразумно расступились.

- МИНОТАВР!!! – истошно заорал афинянин. – Там Минотавр, держите Минотавра…

Бряцая железяками, за Тесеем тут же кинулась городская стража и вся весёлая компания с дикими криками скрылась среди узких улочек города.

- Что ж, - Эврит победно улыбнулся. – Могучий Тесей предпочёл поединку позорное бегство. Выстрел за мной.

Царь натянул маленький смешной лук, выпятил живот, прищурил левый глаз и выстрелил.

Стрела со свистом взмыла в воздух, вонзившись прямо в улыбку черномазого Мавра и лишь один Геракл заметил, что вместо царя стрелял кто-то другой, притаившийся, скорее всего, на крыше храма Афины Паллады, что располагался в самом начале городской площади.

- Ну, кто следующий? – саркастически поинтересовался липовый виртуоз.

Из толпы выступил нагловатый белокурый юноша. Геракл с удивлением узнал в нём сына Гермеса Автолика, хитрейшего из всех смертных греков.

- Нет, я принимаю твой вызов, пузач! – гаркнул Геракл, спрыгивая с боевой колесницы.

- Что?!! – не поверил своим ушам царь. – Как ты меня назвал?

- Как слышал! – ответил сын Зевса, одной правой отшвыривая ринувшихся было к нему телохранителей правителя.

Увидав Геракла, Автолик не скрываясь весело рассмеялся.

- Хамбец котёнку!!! – сообщил обомлевшим зрителям юноша и, повесив за спину лук, влился в толпу любопытных горожан.

- Наглая образина! – Геракл схватил взвизгнувшего Эврита за заплетённую в косички иссиня-черную бороду. – Решил обманом заполучить великий титул?!!

- Я никого не обманывал, - жалобно запричитал царь, - Эврит честный нубиец, пусть любой бросит в меня камень, если я кого когда обманул!..

Из толпы зевак тут же вылетел небольшой булыжник и с треском разлетелся о лоб правителя. Эврит схватился за голову и гневно обозрел сограждан, но обнаружить там виновного не было никакой возможности.

Суровая толпа всегда безлика!

- Честный нубиец, - повторил сын Зевса, - пожалуй, это примерно то же самое, что белый эфиоп. Сейчас мы посмотрим, как метко ты поразишь очередную мишень…

Стремительно выхватив лук, Геракл мастерски выстрелил, целя в плоскую крышу храма Афины Паллады.

Над площадью пронёсся дикий вой и с высокой крыши храма ласточкой вниз полетел одетый во всё черное наёмник с огромным штурмовым луком.

Почувствовав, что ему действительно настал полный и безоговорочный «хамбец», царь Эврит попытался затеряться в толпе греческих граждан, но был с остервенением вытолкнут обратно.

- Сейчас я покажу тебе, как стреляют из лука великие герои! – пообещал сын Зевса, выдёргивая из колчана вторую стрелу. – Софоклюс, мишень!

Быстро смекнув что к чему, историк сбегал в конец площади и принёс один из деревянных щитов.

Приняв у хрониста мишень, Геракл внимательно всмотрелся в портрет Мавра.

- Совсем не похож! – вынес свой вердикт сын Зевса и повесил мишень на спину, повизгивающему от страха Эвриту. – А теперь беги…

Царь ошалело завращал глазами и, смешно подпрыгивая понёсся по площади, наяривая вокруг усмехающегося Геракла огромные круги. Покинуть огороженное канатами пространство Эвриту не позволяла сильно ожесточившаяся толпа горожан.

Сын Зевса прицелился.

- Нет-нет, не надо, не надо-о-о-о… - вопил правитель, подскакивая на бегу.

Могучий герой выстрелил.

Стрела со свистом впилась в центр деревянной мишени.

От сильного толчка в спину Эврит кувыркнулся через голову и свалился в пыль, немного проехав физией по выложенной камнем мостовой.

- Неужели наповал?!! – забеспокоился Софоклюс, автоматически переходящий в разряд соучастника кровавого убийства.

- Что ты, конечно же, нет, - улыбнулся сын Зевса. - Выпущенная мною стрела была со сточенным медным наконечником, она лишь слегка вошла в деревянный щит.

Разочарованные невредимостью царя граждане, подняли всхлипывающего Эврита на ноги и подволокли супостата к Гераклу.

- На-гра-да, на-гра-да!!! – весело скандировала толпа.

На площади тут же появился богатый паланкин, влекомый четырьмя чернокожими рабами.

- Что ж, - вздохнул царь, - так уж и быть. Геракл, моя дочь твоя!

Сын Зевса с интересом уставился на остановившийся паланкин. Софоклюс галантно подал даме руку, однако из-за бархатных штор Иола появилась не сразу, ибо сперва наружу вылез её длинный смуглый нос.

- Мама… - прошептал могучий герой, слегка отшатываясь от своей законной награды. – Да это не женщина, а какой-то попугай какаду!!!

Чернявая Иола с неудовольствием обозревала двухметрового атлета жениха. Сразу было видно, что суженный явно не пришёлся ей по вкусу.

- Папа! – гневно вскричала девица. – Ведь он не нубиец!!!

- Ну… э… э… гм… - не зная что сказать пробормотал Эврит.

- Я не желаю выходить замуж за этого болвана, к тому же от него плохо пахнет, - и Иола гневно топнула ножкой.

- Тебе не нравится мой лёва? – с очень опасными интонациями в голосе поинтересовался сын Зевса.

Но в разговор весьма вовремя вмешался хитрый Софоклюс.

- Ваш брак абсолютно невозможен, - торжественно объявил хронист, - ибо Геракл уже женат. Вот соответствующий документ!

И историк замахал над головой скреплённой несколькими фиванскими печатями восковой дощечкой.

- Слава Зевсу, - фыркнула Иола и, забравшись обратно в паланкин (последним в паланкине скрылся её длинный нос) демонстративно покинула площадь.

Горожане ещё немного возмущенно погудели и тоже стали потихоньку расходиться. Многие из них очень рассчитывали здорово погулять на царской свадьбе.

Но, видно, не судьба.

Геракл же с Софоклюсом ещё немного посмеялись, а затем сели в колесницу и поехали себе восвояси.

Однако их приключения в Ойхалии на этом отнюдь не закончились.

***

Воспользовавшись всеобщей озабоченностью городскими соревнованиями в стрельбе из лука, хитроумный сын Гермеса Автолик здорово почистил царскую казну царя Эврита.

Переодевшись женщиной, этот самый находчивый из греков, тайно проник во дворец правителя, заманил, демонстрируя длинные волосатые ноги, пятерых стражников в подвал и там оглушил похотливых идиотов запасным тележным колесом.

Затем Автолик взломал сундук с казной и, переложив золото в специально принесённый мешок, переоблачился в доспехи одного из стражников. Таким вот образом он беспрепятственно покинул царский дворец.

Понятно, что на выходе его остановил подоспевший с городской площади военный патруль, но на вопрос, что он там несёт за спиной, находчивый сын Гермеса нагло ответил: «Молодого поросёнка к царскому столу!».

При этом кретины солдаты совсем не удивились тому, что Автолик шёл не во дворец, а из дворца, явно вынося «поросёнка» из царский кухни.

Ну да ладно, что с них взять с вояк этих. Шлемы то медные они носят почти каждый день. А солнышко припекает, особенно после полудня, вот содержимое и перекипает.

Несчастные на самом деле люди!

Увидав взломанный пустой сундук, подвергшийся в тот день множеству издевательств Эврит пришёл просто в неописуемое бешенство.

- Кто-о-о-о?!! – визгливо заголосил царь. – Кто-о-о-о посмел совершить это ужасное злодеяние?

Но дворцовые стражники лишь в недоумении разводили руками.

- Найдите мне свидетелей, немедленно!!! – потряс в воздухе кулаками Эврит, не понимая за что на него посыпались все эти неприятности.

Свидетелей разыскали довольно быстро. Вернее, не свидетелей, а свидетеля, который без промедления был доставлен во дворец пред полные гнева очи правителя.

Внешний вид у свидетеля оказался довольно своеобразным, что вызывало определённые сомнения в адекватности поведения этого эллина. Облачён свидетель был в дурно пахнущую собачью шкуру и выглядел, как показалось царю, слегка придурковатым, чему в немалой степени способствовала сплюснутая голова незнакомца.

- Ну и что же ты видел? – брезгливо морщась поинтересовался Эврит, стараясь как можно дальше держаться от явного психа.

- Это сделал Геракл!!! – страшным голосом возвестил свидетель. – Я всё видел вот этими самыми глазами! Сын Зевса тайно пробрался в твою казну и утащил всё золото.

- Секундочку, - встрепенулся царь, - есть одна неувязочка.

- Какая же?

- Всё это время Геракл находился на городской площади, и сие могут подтвердить как минимум тысячи свидетелей, включая меня. Как же он в таком случае мог ограбить казну?!!

- Очень просто, - странный свидетель безумно расхохотался, - на площади был его двойник!

- Стража-а-а-а!!! – Эврит мрачно оглядел своих верных воинов. – Приказываю вам немедленно схватить Геракла!

Что и говорить приказ был труден, если вообще выполним.

***

В этот самый момент ни о чём не подозревающие бесстрашные эллины медленно объезжали улицы Ойхалии в поисках подходящего для небольшого героического отдыха питейного заведения. Но то ли во владениях Эврита царил сухой закон, то ли питейные места скрывались под какими-нибудь замысловатыми вывесками, вроде «Последний приют Диониса», но так или иначе подходящее заведение никак не находилось.

- Но ведь Тесей всё-таки где то здесь таки нажрался?!! – всё не унимался сын Зевса. – Не мог же он привезти вино в Ойхалию с собой?

- Свинья грязь всегда найдёт! – важно провозгласил Софоклюс. – Но с другой стороны, отчего бы Тесею не носить ёмкость со славным вином пристёгнутую к боевому поясу?

- Все шестнадцать бочек?

- ???

- А Тесей меньше за раз не выпивает!

- Так давай у него самого и спросим, - предложил историк и греки стали высматривать на вечерних улочках легендарного афинянина.

Через полчаса Тесей был благополучно обнаружен валяющимся во дворе какой-то дешёвой ночлежки, в стогу не очень свежего влажного сена.

- А это вы, коллеги? – радостно улыбнулся афинянин, безуспешно пытаясь принять вертикальное положение. – А я наконец-то убил Минотавра!

В словах пьяного героя чувствовалась неподдельная гордость.

- Что Минотавру делать в Ойхалии? – задумчиво произнёс Софоклюс.

- Ну, возможно, он тоже приехал сюда, дабы посоревноваться в стрельбе из лука за руку дочери Эврита, - съязвил Геракл и, повернувшись к Тесею, строго спросил. – И где же труп?

- Чей труп?!! – испугался афинянин.

- МОЙ!!! – гаркнул сын Зевса, теряя остатки героического терпения. – Труп Минотавра!

- Он там, за той телегой с сеном, - слегка заикаясь, указал Тесей.

Геракл с Софоклюсом недоумённо переглянулись и, не сговариваясь, подошли к старой, сиротливо приткнувшейся в углу постоялого двора, телеге.

За телегой действительно кто-то лежал.

Греки присмотрелись.

- Но это не Минотавр! – возмущённо воскликнул сын Зевса. – Это… м… м… м… судя по доспехам и отличительным знакам начальник городской стражи.

- ЧТО-О-О-О?!!.. – подскочил Тесей, стремительно трезвея.

- Беги из города, дурак! - добродушно посоветовал могучий герой. – Думаю, что в конце концов всё будет объяснено безобразной пьяной потасовкой, которые часто случаются в Греции на политической почве.

Несчастный афинянин затравленно огляделся, судорожно сглотнул и бесшумно растворился в опускающихся на город сумерках.

«А о том, где же он всё-таки напился, мы его так и не спросили», - разочарованно подумал сын Зевса.

***

Странствующих эллинов подло атаковали прямо на выезде из Ойхалии.

Сверху на золотую колесницу прыгнуло сразу несколько солдат с крепкими ловчими сетями, которые тут же были беспощадно расшвыряны рассвирепевшим Гераклом.

- Какого рожна?!! – гневно закричал великий герой, помогая выпутаться из сети матерящемуся Софоклюсу.

- Мы действуем по приказу царя Эврита! – проговорили стражники, беря колесницу сына Зевса в плотный круг. – Ты вероломно ограбил казну правителя.

- Что ещё за чушь? – эта новость несказанно развеселила Геракла, и он решил пока никого из нападавших не калечить.

- Презренный вор! – крайне неосмотрительно бросил один из солдат, вооруженный длинной рогатиной. – Трусливый подлый сын шакала.

Ох, не следовало этому дураку так просто бросаться такими обидными словами.

- Никто… - страшно разнеслось над городом Ойхалией, - НИКТО не смеет безнаказанно оскорблять великого сына Зевса…

И началось…

***

- Быстрее-быстрее, - орал на Олимпе дежурящий у телескописа Эрот, - все сюда, Геракл вошёл в режим берсерка!

- Что, где, куда? Всех на фиг испепелю! – проснулся на троне не сразу врубившийся в происходящее Зевс.

- Громовержец, твой любимейший сын в данный момент неистово бьется под стенами Ойхалии с солдатами царя Эврита.

- ЧТО?!! – с первого раза попав босыми ногами в розовые пушистые шлёпанцы, Тучегонитель кубарем скатился с тронного возвышения. – А ну, дай сюда посмотреть…

Эрот почтительно уступил место старшему.

- О-хо-хо!!! – победно прогудел Зевс. – Счёт тридцать пять – ноль!

- Как обычно, - кисло заметил присутствующий в зале Арес, который слегка недолюбливал божественного отпрыска владыки Олимпа.

- А теперь сорок – ноль! – улыбнулся в бороду Эгидодержавный. – Товарищи олимпийцы, делайте ваши ставки.

- Пять бутылок амброзии на Геракла! – тут же среагировал пронырливый Аполлон.

- Это не честно, - запротестовал лежащий в углу зала на мягких подушках Дионис. – Запасы амброзии на Олимпе, как известно, не бесконечны.

- Сорок шесть – ноль! – радостно хлопал в ладоши приплясывающий у телескописа Зевс. – Ну, сынишка, порадовал старика…

***

А внизу шёл бой.

Софоклюс как всегда на всякий случай спрятался под колесницей, ибо Геракл в этот раз разошёлся не на шутку. А разошедшийся не на шутку могучий герой был страшен. Историк хорошо помнил, что сын Зевса устроил в гостях у мудрого кентавра Фола. Под руку Гераклу сейчас лучше всего было не подворачиваться.

Солдаты царя Эврита гордыми соколами порхали в воздухе, едва успевая падать на землю, как тут же оказывались в небе. Могучий герой жонглировал стражниками, словно искусный бродячий циркач.

Почти весь город собрался у главных ворот, где происходило удивительное представление, получившее впоследствии среди простого люда название: «Зелёные летающие воины царя Эврита». Многие из стражников действительно были зелёными, терпя помимо воли просто немыслимые для античных людей перегрузки. Сын Зевса устроил им самую настоящую центрифугу, хотя что означает это странное слово, в Греции знали, пожалуй, одни лишь всемогущие олимпийцы.

- Кто-нибудь, окатите его водой! – визгливо прокричал из-под колесницы Софоклюс, когда в воздухе по ошибке оказался один из слишком любопытных зевак.

Горожане тут же вызвали местную пожарную команду и Геракла общими усилиями удалось охладить.

Однако знаменательная битва надолго запомнилась жителям Ойхалии, никогда более не видавших в своей жизни ничего подобного.

Так закончились увлекательные приключения Геракла во владениях трусливого царя Эврита.

Глава 21 ГЕРАКЛ И ДЕЯНИРА

- И куда теперь? – Софоклюс внимательно всматривался в героический профиль правящего колесницей сына Зевса.

- Во всяком случае не на Олимп, - пошутил Геракл и сам же хохотнул удачной с его точки зрения шутке.

- Темнишь, - нахмурился историк, слегка обидевшись.

Могучий герой лукаво покосился на хрониста:

- Для начала я хотел бы попросить тебя показать мне ту самую восковую дощечку, что ты продемонстрировал Эвриту с его носатой дочуркой.

- Ты имеешь в виду твоё, Геракл, свидетельство о браке с Мегерой?

- Да-да, именно это я и имею в виду!

Софоклюс безропотно извлёк из вещевого мешка нужный документ и бережно передал его сыну Зевса.

- Интересно, откуда у тебя эта дощечка? – могучий герой быстро пробежал глазами официальный текст.

- Так ведь ты же сам сдал мне её на хранение! – удивился Софоклюс.

- Да?!! Что-то не припоминаю. Впрочем, это не столь важно.

Торжествующе улыбнувшись, Геракл размахнулся и зашвырнул дощечку в глубокую мрачную пропасть мимо которой как раз в этот момент проезжала золотая колесница.

- О боги, что ты наделал?!! – всплеснув руками, ужаснулся историк. – Да знаешь ли ты, ЧТО за такое бывает?

- Плевал я на последствия, - спокойно ответил могучий герой. – С этого момента я снова холост!

- Но это… это незаконно!

- Плевать!

- Ты хочешь прогневать богов?

- Я уверен, Зевс меня поймёт.

- Но я тебя не понимаю… Я не вижу смысла в твоём глупом поступке.

Геракл весело хлестанул лошадей.

- Мы едем в Калидон!!! – басом пропел сын Зевса.

- Куда?

- В Ка-а-а-а-ли-и-и-и-до-о-о-о-н!!!

- И можно поинтересоваться, зачем?

- Я решил снова жениться!

- О, томящийся в Таратре Крон…

- Да-да, именно, жениться! На Олимп мою новую жену вряд ли возьмут, так что, почему бы не попытать счастья во второй раз. Как говорится, первый блин всегда комом!

- Но почему именно Калидон, скажи на милость?

- А ты, Софоклюс, можно подумать не догадываешься?

- Нет, не догадываюсь.

Геракл грустно вздохнул:

- Ведь совсем недавно мы спускались в мрачное царство Аида.

- Ну да…

- И там в тесных зловещих пещерах нам повстречалась тень умершего героя Мелеагра.

- Помню-помню, - оживился историк, - такой полупрозрачный светящийся мужик.

- Вот-вот, мы спросили у него дорогу в тронный зал дяди Аида, и я клятвенно пообещал Мелеагру жениться на его сестре. А великий Геракл всегда исполняет свои героические клятвы!

- К сожалению, - недовольно буркнул Софоклюс.

- К счастью! – поправил хрониста сын Зевса. – Я твёрдо уверен, что Деянира придется мне по душе. Я её ещё не видел, но уже заранее знаю, она мне понравится.

«Не было проблем на мою голову», - подумал Софоклюс, но спорить, как всегда, оказалось бесполезно.

***

И вот прибыл в Калидон могучий Геракл.

В городе в то время правил царь с очень странным именем Ойнет. Деянира была его дочерью, ну а Мелеагр, соответственно, был его покойным сыном.

Но слегка опоздал сын Зевса.

Дочь Ойнета уже готовилась к своей свадьбе. Правда, кто будет её женихом было пока неясно, ибо за сие почётное звание боролись всяческие герои, специально прибывшие в Калидон из разных концов Греции. В любом случае этим героям нечего было делать, вот они и слонялись по Аттике в поисках соревнований, бесплатной выпивки и лёгкого мордобоя.

Но кто помнит их имена?

Деянира была не против такого расклада. Соревнования за её прекрасную ручку очень льстили девушке. Особое значение тому, кто же, в конце концов, победит, красавица не придавала. Все герои симпатичные: высокие, стройные, мускулистые. Был, правда, среди них один хромой старец, но его очень быстро прогнали ещё в начале соревнований.

Что касается самих соревнований, то они были довольно однообразны. Борьба, борьба и ещё раз борьба. Разумеется, греческая. На этом спортивном виде единоборств настояла сама Деянира. Ну уж очень нравилось девушке, когда здоровые полуголые, потные мужики, начинали ни с того ни с сего друг друга яростно обнимать.

Боролись претенденты на небольшой, огороженной забором, посыпанной песком площадке.

В свободной (не олимпийской) греческой борьбе разрешалось:

1 Грозно насупливать брови.

2 Гадко оскорблять противника.

3 Строить отвратительные рожи судьям.

4 Бить себя кулаком в грудь и всячески коверкать своё имя на грозный боевой лад.

5 Обхватывать противника руками за талию и душить.

6 Обхватывать противника за голову и душить.

7 Швырять оппонента на землю и, забравшись на деревянный столб ограждения, прыгать ему на живот.

8 Поднимать противника в воздух и бросать на выставленное вперёд колено.

9 Плевать в судью.

10 Выкидывать соперника за ограду.

11 Швырять оппонента в зрителей.

12 Продолжать драку за пределом спортивной площадки, используя любые попадающиеся на пути подручные средства.

13 Сражаться трое на одного.

14 Кусать противника за уши.

15 Крутить сопернику нос.

16 Давать пинки, путающемуся под ногами судье.

17 Ломать себе и оппоненту: руки, ноги, рёбра, нос, челюсть (нужное подчеркнуть).

В свободной (не олимпийской) греческой борьбе запрещалось:

1 Убивать судью.

2 Оскорблять олимпийских богов.

3 Бить ниже пояса.

4 Выдавливать глаза.

5 Кусать за шею.

6 Хватать за волосы (при условии, что у противника волосы длинные).

7 Матерно выражаться.

8 Уничтожать чью-либо частную собственность.

9 Петь.

10 Убегать от соперника.

11 Молить о пощаде.

12 Обматывать кулаки железными цепями.

13 Пить перед поединком вино.

14 Насмехаться над физическими недостатками, либо именем противника.

15 Говорить стихами.

16 Угрожать организаторам соревнований убийством.

17 Требовать деньги на лечение.

Последний пункт, как регулярно показывала практика, был излишен, поскольку проигравшего, как правило, уносили со спортивной площадки на боевом щите с накрытым плащом лицом.

Вот такой экстремальный вид экстремального спорта был популярен в древней Греции.

Да и ещё одно, ставки на поединки не поощрялись.

***

Наиболее удачно сражался за руку, сердце и прочие, не менее желанные части тела Деяниры, герой по имени Ахелой. Был он сыном какого-то затрапезного речного бога, но, тем не менее, этим своим родством страшно гордился.

Ахелой оказался искусным и, главное, беспощадным борцом. Особенно здорово ему удавалось строить своим соперникам отвратительные рожи, от созерцания которых те впадали в неистовство, теряли самообладание и тем совершали роковую ошибку, становясь лёгкой добычей для гримасничающего борца. Победив практически всех претендентов, Ахелой страшно огорчился, когда узнал, что в Калидон прибыл могучий сын Зевса Геракл, с которым, по слухам, лучше было не связываться. Однако парень очень рассчитывал, что Геракл не станет участвовать в соревнованиях. В конце концов он ведь (по всё тем же проверенным слухам) женат на дочери царя Фив Мегере.

Но Ахелой глубоко заблуждался.

Однако в том, что сын Зевса не захочет участвовать в поединке, он оказался прав.

***

- Приветствую тебя, царь! – так воскликнул могучий герой, бесцеремонно ввалившись во дворец Ойнета. – Как жизнь, на здоровье не жалуешься?

- Спасибо, нет, - осторожно ответил отец Деяниры.

- Ничего, скоро пожалуешься! – пообещал сын Зевса.

Ойнет на троне побледнел.

- Шутка! – громогласно выпалил Геракл и оглушительно рассмеялся.

Вспотевший царь натянуто улыбнулся:

- Что же привело тебя в Калидон, о величайший сын Зевса?

- Что привело? – переспросил могучий герой, обмывая в чудесном маленьком фонтане посреди тронного зала свои запыленные сандалии. – Софоклюс, скажи ему!

Софоклюс заложил за спину руки и надменно заявил:

- Великий Геракл прибыл в Калидон, дабы жениться на прекрасной Деянире!

- Ой, нет! – выкрикнул царь свою любимую фразу, ставшую впоследствии весьма оригинальным именем. – Всё не так просто.

- Это ещё почему? – весело поинтересовался сын Зевса, гоняя по залу возмущённо квохчущих жирных павлинов.

- Потому что за руку моей дочери нужно сражаться! – оскорблённо ответил отец невесты.

- Чего?!! – Геракл недовольно посмотрел на Ойнета. – Мужик, ты, кажется, чего-то тут недопонял.

Царь испуганно моргнул.

- Софоклюс, - Сын Зевса снова повернулся к верному хронисту, - а ну-ка проясни ситуацию.

- Покойный брат Деяниры Мелеагр, - с готовностью объявил историк, - лично просил великого Геракла жениться на своей младшей сестре. Это произошло, когда блистательный и непобедимый сын Зевса спускался в мрачное царство Аида за ужасным псом Цербером. Могучий герой благосклонно внял просьбе Мелеагра и дал тому свою нерушимую клятву.

Услышав о Цербере, царь затрясся мелкой дрожью.

- Ой, нет, - жалобно проговорил он. – Только не это, ведь я уже пообещал руку Деяниры герою Ахелою.

- Кому?!! – снова расхохотался Геракл. – Ну и имя у этого дурака. Ахе-лой! Пожалуй, ему больше подошло бы Нехулой или Охреней.

- Попрошу в моём присутствии не выражаться! – вспылил Ойнет.

- А то что будет? – с большим интересом полюбопытствовал сын Зевса.

Царь тут же заткнулся, сильно покраснев, ибо забывать о том, с КЕМ он разговаривает, было довольно опасно.

- Прости, о великий! – тут же пошёл на попятную отец Деяниры. – Огромная честь, что ты удостоил наш скромный город своим излучающим свет и сеющим благость присутствием. Но моё слово уже произнесено. Я пообещал Охре… то есть… гм… Ахелою свою дочь. Извини, но тебе всё-таки придётся с ним сразиться.

- О, боги!.. – горестно покачал головой Геракл. – Мне опять нужно кого-то избивать, ломать кости, крошить зубы. Когда же всё это закончится? Неужели в Греции нельзя ничего решить миром, за дружеским праздничным пиром… Видите, до чего вы меня довели! Я уже говорю стихами!.. Ведь даже торжественные застолья оканчиваются у нас если не поножовщиной, то очередным пьяным мордобоем.

- Великие традиции! – очень к месту заметил Софоклюс. – Неотъемлемые черты нашего бунтарского национального характера…

- Хорошо! – наконец буркнул могучий герой. – Мне нужно подумать…

И согнав испуганного царя с роскошного трона, сын Зевса уселся в мягкое кресло и принялся напряжённо размышлять. Ойнет суетливо забегал по тронному залу.

- Папаша, не мельтеши! – попросил Геракл, и царь послушно присел на краешек фонтана.

- А что хоть за соревнование? – где-то через полчаса спросил, немного прикорнувший на троне герой, сладко при этом зевая.

- Свободная греческая борьба! – подобострастно отозвался Ойнет.

- И какой дурак всё это придумал?

- Деянира.

- М-да… у девушки весьма своеобразные представления о благородных мужских поединках. Полагаю, она мне понравится… А может мы посоревнуемся с этим Ахелоем в метании каменного диска?

- Ой, нет, ой, нет, - жалобно запротестовал царь. – Деянира настаивает на греческой борьбе. Я, конечно, пытался её переубедить, но дочка и слушать ничего не хочет о других единоборствах.

- Что ж… - сын Зевса пощипал кучерявую бородку. – Борьба так борьба. Но предупреждаю заранее, за сохранность Калидона я в этом случае не ручаюсь!

- Я понимаю, я всё прекрасно понимаю, - скорбно закивал Ойнет. – Это такая честь для нас, такая честь…

Геракл встал с трона, потянулся и, с большим подозрением поглядев на царя, величественно покинул Калидонский дворец (разумеется, вместе с Софоклюсом!).

Внешне царь Ойнет выглядел как человек, который совсем недавно что-то украл. Глаза у отца Деяниры всё время бегали, на лбу выступала испарина, руки дрожали. Хотя, скорее всего, так он реагировал на присутствие великого сына Зевса, по прихоти которого разрушались целые города, а всемогущие олимпийцы были готовы исполнить его самые капризные желания. Но оно и понятно, ведь Геракл любимейший сын САМОГО Громовержца!

***

Особого впечатления на сына Зевса Ахелой не произвел.

Отпрыск речного бога оказался на пару голов ниже Геракла, да и значительно мельче. Но тут нечему удивляться, ибо сын Зевса в росте и силе превосходил любого смертного, даже того же Тесея. А Тесей в Греции был не самым последним героем и имел за своими могучими плечами несколько золотых чемпионских кубков и званий таких как: «Первый качок Крита», «Лучшие бицепсы Лесбоса» и «Эллин, поперёк себя шире».

В свою очередь Геракл тоже имел ряд почётных званий и титулов, как то: «Могучие плечи Олимпа», «Железные мускулы Фив», «Самая квадратная челюсть Греции», «Герой - мечта амазонок» и пр. (Полный перечень можно прочесть в «Великой Истории» Софоклюса в 149-том томе!).

Состязания античных культуристов в Аттике происходили с такой же завидной регулярностью, как и знаменитые олимпийский игры. Единственное «но», к соревнованиям по героическому бодибилдингу категорически не допускались женщины, ибо фемина-культуристка зрелище не для слабонервных…

И вот оба славных борца стояли друг перед другом на посыпанной песком огороженной морскими канатами площадке.

Под тяжёлым взглядом Геракла Ахелой чувствовал себя крайне неуютно. Мужик вообще-то уже сильно жалел, что ввязался во всю эту авантюру с женитьбой на дочери царя Ойнета. Конечно, если бы он с самого начала знал, что будет драться с самим сыном Зевса, то обходил бы этот Калидон самой дальней дорогой.

Прозвучал гонг и маленький юркий судья проворно покинул спортивную площадку.

- Ну и?.. – усмехнулся сын Зевса. – Почему же ты не корчишь мне свои знаменитые рожи?

Ахелой не знал, что на это ответить. Подходить к могучему сопернику было боязно, строить рожи опасно, уклониться от поединка позорно. Достойный выход тут был всего лишь один: на боевом щите и с накрытым плащом лицом.

Толпа, пришедшая поглазеть на удивительное зрелище, недовольно зароптала. Где-то там, среди зевак, за борцами зорко следила юная Деянира, предпочитающая до поры до времени сохранять чарующее инкогнито.

Стоящий столбом Ахелой вспомнил наизусть выученные правила и сообразно списку нахмурил брови.

- Ух ты?!! – улыбнулся Геракл. – Какой ты грозный.

Ахелой ещё больше насупился и, ударив себя кулаком в грудь, грозно выкрикнул:

- Я могучий Ахелой по прозвищу Человек-гепард, а ещё меня называют Молотом и Наковальней!!!

- Да ну? – не поверил сын Зевса. – Тоже мне удивил. А я великий Геракл сын всемогущего Зевса, племянник Посейдона, родной брат Гермеса, Ареса, Гефеста ну и прочих… по прозвищу… м… м… м… Немейский Лев, а ещё меня называют Убийцей Хвастливых Идиотов!!!

При упоминании «хвастливых идиотов» Ахелой заметно вздрогнул, ибо в душе понимал, что речь сейчас идёт как раз о нём.

- Я откушу тебе ухо! – несколько неуверенно пообещал сын речного бога и, сообразно правилам, смачно плюнул в слишком близко подошедшего к огороженной площадке судью.

Толпа одобрительно загомонила.

Обязательная вступительная часть обоюдных угроз подходила к концу.

- А я разобью тебе нос, - стал не спеша перечислять Геракл, - вывихну правую руку и сломаю ногу.

- Какую? – оживлённо поинтересовался Ахелой. – Правую или левую?!!

- Э… э… э… левую!

- Договорились!

И отпрыск речного бога принялся строить могучему противнику свои знаменитые боевые рожи.

Поначалу великий сын Зевса никак на это не реагировал, но через пару минут Геракла стало слегка разбирать. Ну а когда Ахелой вытаращив глаза, надув щёки, отогнув руками уши и высунув язык издал протяжное «Пру-у-у-у», могучий герой не выдержал и, запрокинув голову оглушительно захохотал. Пользуясь замешательством соперника, Ахелой тут же кинулся в атаку, мгновенно получил кулаком в пятак и отлетел на другой конец спортивной площадки. При этом Геракл всё продолжал хохотать с сильно запрокинутой головой и закрытыми, влажными от смеха глазами.

Утирая сопли, отпрыск речного бога яростно захрипев, вновь кинулся на противника. Сын Зевса ловко увернулся и наподдал Ахелою ногой под зад. Соперник нелепо взмахнул руками и, перелетев через деревянное ограждение, упал на мгновенно опустевшие зрительские скамьи.

Подобное спортивными правилами только поощрялось, и калидонцы радостно заулюлюкали, дружно одобряя действия могучего сына Зевса.

Подняв над головой руки, Геракл приветливо махал зрителям, посылая сидящим в первом ряду хорошеньким девушкам воздушные поцелуи. Вполне возможно, что одна из них была Деянирой.

Поднявшись на ноги слегка помятый Ахелой неуклюже перелез через ограду с большой неохотой возвращаясь на спортивную площадку.

- Теперь рука! – с готовностью напомнил всегда выполняющий свои обещания сын Зевса, скрутив не успевшего опомниться противника и, торжественно подняв его над головой, так обратился к присутствующим:

- Совсем недавно, друзья, мне пришлось по долгу службы сражаться с одним великаном по имени Антей. Но самое интересное было то, что пока этот прохвост стоял на земле, он был якобы непобедим, потому что мать его… Кто бы вы думали? Ну, конечно же, богиня земли Гея! Ясен пень, что я здорово надавал ему в тыкву, ну а затем поднял над головой и грянул мерзавца оземь. Хотите посмотреть, как это было?!!

- Хо-тим, хо-тим!!! – неистово скандировала толпа.

- Не хотим – не хотим! – отчаянно прокричал сверху Ахелой.

- Это мой приятель! – пихал локтями соседей, сидящий в ложе для почётных гостей Софоклюс. – Мой закадычный дружбан Геракл!

- Ну что ж… - улыбнулся сын Зевса. - Требование народа - закон!

И зазнавшийся сын речного бога стремительно полетел вниз. Однако упал Ахелой на редкость удачно, всего лишь слегка вывихнув правую руку.

Геракл удовлетворённо кивнул:

- Теперь нога!

- Не-е-е-е-т… - заголосил Ахелой и, вскочив с песка бросился наутёк, что противоречило всем мыслимым правилам греческой (не Олимпийской!) борьбы.

Внимательный судья тут же засвистел в деревянный свисток, размахивая над головой красным куском ткани.

- Великий Геракл всегда выполняет свои обещания! – добродушно прогудел могучий герой, подобрал валяющийся у ног маленький камешек и с силой метнул его в круп лошади запряжённой в стоящую неподалёку царскую колесницу.

Лошадь гневно заржала (разумеется не от смеха, а от обиды!) и, рванув с места, кинулась наперерез удирающему борцу.

Ахелой среагировал слишком запоздало. О том, что следует быстро отпрыгнуть в сторону он подумал уже находясь под колёсами неуправляемой царской колесницы.

Однако мужику здорово повезло, и он отделался всего лишь переломом левой ноги.

- Вот так! – торжественно объявил сын Зевса, еле перекрывая своим мощным басом радостно вопящих зрителей.

***

- Мой сынуля дрался в четверть силы, - важно заметил на Олимпе Зевс, - а ведь мог всыпать этому прохвосту по первое число!

- Справедлив, - согласно закивали Гермес с Эротом, - но слишком суров…

- Весь в меня! – в который уже раз похвастался жутко довольный недавним зрелищем Зевс.

***

Деянира оказалась очень симпатичной девушкой. Маленькая светлоглазая брюнетка пришлась Гераклу очень даже по душе.

Сыграть свадьбу решили в Тиринфе. В том самом городе, где великий сын Зевса регулярно получал от мерзавца Эврисфея всяческие бредовые задания. Таким образом Геракл решил посрамить известного недоноска Микен и здорово поиздеваться над Эврисфеем, поминая подлого труса и завистника во время свадьбы и брачной ночи.

Услышав сие желание, Софоклюс справедливо предположил, что сына Зевса хватил небольшой солнечный удар, но перечить герою историк по обыкновению не стал. Мания величия у Геракла прогрессировала просто в каких-то титанических масштабах. Истинная тревога вкралась в заботливое сердце хрониста. Как бы не пришлось потом могучему эллину лечиться от весьма заразной напасти у самого Зигмундиса Фрейдиуса.

Фрейдиус, как известно, лечил хроническую (от слова «хроники», то есть героическую либо эпохальную!) манию величия старым проверенным способом: сажал пациента в запертую комнату без окон и устанавливал перед больным огромное в человеческий рост зеркало. Через неделю, максимум через две, пациента настолько начинало тошнить от собственной рожи, что он тут же излечивался и вёл себя в дальнейшем как и подобает добропорядочному греческому гражданину. И совсем неудивительно, что от опасного психического расстройства, у Фрейдиуса анонимно лечился чуть ли не каждый второй античный царь.

Приняв своё сумасбродное решение, Геракл посадил безмерно восхищённую габаритами и славой будущего мужа Деяниру в золотую колесницу и повёз невесту в далёкий Тиринф.

Софоклюсу же в наказание за постную физиономию сын Зевса приказал бежать за боевой повозкой следом, а дабы хронист элементарно не удрал, могучий герой отобрал у него заплечную сумку со всеми ценными историческими дощечками и со всеми съестными припасами.

Но и на этом приключения великого героя в окрестностях города Калидона не окончились.

***

Бегущий следом за золотой колесницей Софоклюс уже было приготовился отдать Танату измученную душу, как вдруг путь боевому экипажу преградила широкая река.

- Могу поклясться пустотами Тартара, что в прошлый раз, когда я ехал этой же дорогой в Калидон, никакой реки тут и в помине не было! - гневно воскликнул Геракл.

- Ну да, ну да, - тяжело дыша захихикал историк, - наверное, за ночь местные бобры построили огромную плотину и повернули речку в иное русло.

- Бобры?!! – сын Зевса задумчиво потирал затылок. – Мерзкие существа. Как известно: убил бобра – спас дерево!

- Верни дощечки, я новый афоризм запишу!!! – тут же гневно потребовал Софоклюс. – Ведь ради тебя стараюсь!

- Обойдёшься.

- Тебе же хуже.

- А что это такое афоризм? – невинно улыбаясь, спросила доселе молчавшая Деянира.

- Афоризм, это на редкость глупейшее выражение, искусно поданное в философски завуалированной форме житейской мудрости! – знающе пояснил посмеивающийся хронист.

- Ну, ты, поговори мне ещё! – рявкнул Геракл, с большим неудовольствием глядя на приближающегося к ним бородатого белого кентавра.

- О, приветствую вас достопочтенные путешественники! – поклонилось копытное, и сын Зевса тут же заподозрил неладное.

Уж больно лошадиная морда у этого кентавра была лукавая, этакая хитрая смесь Софоклюса с Автоликом.

- Какого сатира тебе от нас нужно? – гаркнул герой, да так, что человекообразный конь в испуге отшатнулся.

- Меня зовут Несс, - осторожно ответил кентавр. - За небольшую плату я перевожу путников на своей широкой спине через эту глубокую опасную речку.

«Ишь ты, хитрая бестия!» - подумал Геракл, а вслух произнёс:

- Не ты ли, случайно, подговорил местных бобров изменить русло этой реки?

- Каких бобров? – опешил Несс. – О чём ты, о благородный странник?

- Ладно, проехали, - отмахнулся от непонятливого кентавра сын Зевса. – Что ж, ежели хочешь, то можешь перевезти на другую сторону мою прекрасную невесту Деяниру. Но если она хотя бы немного замочит в воде края своей одежды, я лично повыдёргиваю тебе твои поганые копыта.

Не знал ведь могучий герой, что коварного Несса подослала не менее коварная Гера, с целью устроить любимому сынуле Зевса очередную подлую пакость.

Но Геракл оказался не робкого десятка, что с триумфом подтверждали его многочисленные подвиги, которых было значительно больше официальных двенадцати.

Ломая свою героическую голову над тем, как бы переправить на противоположный берег тяжеленную колесницу, сын Зевса не сразу заметил, что кентавр Несс с прекрасной Деянирой на спине уже во всю гребёт, переплывая глубокую речку.

«Пусть копытное заодно и колесницу на своём широком горбу на другой берег перетянет, - принял единственно верное решение Геракл, - а то уж больно грамотный».

- Эй!!! – обеспокоено закричал Софоклюс. – Геракл, по-моему, этот охреневший кентавр похищает твою будущую жену!

- Что-о-о-о?!!..

Полным ярости взглядом могучий герой посмотрел на противоположный берег, где вероломный кентавр крутил руки отчаянно отбивающейся от бандита Деянире.

- Софоклюс, отойди, мне нужен хороший разгон! – крикнул сын Зевса и, разбежавшись, одним махом перепрыгнул широкую реку.

- Мать моя Эхидна!!! – не поверил своим глазам Софоклюс. – Наверное, это и есть та самая настоящая любовь, на крыльях которой можно летать!

А Геракл уже раздавал на другом берегу праздничные пряники.

Рыдающая Деянира была быстро отобрана у мерзавца и бережно усажена на мягкую травку, сам же четвероногий подлец был ловко пойман, схвачен за длинный хвост и со свистом раскручен над героической головой.

Увидав такое дело, Софоклюс мгновенно упал на землю, закрыв лысину руками.

«Вжих-вжих», - быстро вращалась в ужасе ржущая человекообразная лошадь.

- Отпусти-и-и-и… меня-а-а-а… - протяжно вопил Несс.

- Внимание, отпускаю! – сообщил вошедший в лихой раж сын Зевса.

- Не-е-е-е-т… - сдавленно взвизгнуло в небе и над залёгшим Софоклюсом пронеслось нечто большое и невероятно тяжёлое, обдавшее молящегося всем возможным богам историка ураганным порывом холодного ветра.

***

- Ну как там погода? – поинтересовался Зевс, зашивающий слегка порвавшийся любимый розовый шлёпанец. – Моё вмешательство пока не требуется?

Гермес подошёл к большому круглому окну и с любопытством выглянул наружу.

Под парящим в небе Олимпом клубились, озаряемые солнцем белые барашкообразные облака. Грозовых туч не наблюдалось. Достав из-за пазухи мягкую тряпочку, божественный вестник принялся с удовольствием протирать запыленный иллюминатор.

Внезапно за окном промелькнула неясная тень.

Гермес поднял взгляд.

Мимо Олимпа пролетел крупный белый кентавр с дико выпученными от страха красными глазами.

С улыбкой покачав головой, Гермес спрятал тряпочку и неспешно вернулся к подножию олимпийского трона.

- Ну что там, всё в порядке? – уточнил Зевс, перекусывающий длинную красную нитку.

- В полном! – подтвердил Гермес. – Наблюдается небольшая облачность, хотя в целом довольно ясно. Возможно, будут выпадать осадки в виде крупных лесных кентавров.

Громовержец на троне звонко рассмеялся:

- Осадки, говоришь? В виде кентавров? Эх, Гермес, Гермес, плохой из тебя синоптик…

Глава 22 ГЕРАКЛ СРАЖАЕТСЯ С БОГАМИ ПРОТИВ ТИТАНОВ

- Сволочи, сволочи, сво-ло-чи-и-и-и…

Яростно дёргаясь на неудобном деревянном ложе, Эврисфей безуспешно пытался порвать крепко опутывающие его цепи.

- Больной, не хулиганьте! – сказал сидящий рядом на маленькой скамеечке Зигмундис Фрейдиус с восковой дощечкой утреннего обхода в руках.

Бывший повелитель Геракла изловчился и метко плюнул в ненавистного садиста-врачевателя, но Зигмундис был уже тёртый калач. Вовремя отклонившись в сторону, учёный лишь презрительно ухмыльнулся.

- У-у-у-у… - яростно провыл Эврисфей, огорчённый своей очередной неудачей. – У-у-у-урод!

- Ничего-ничего, - доброжелательно покивал Фрейдиус, - у нас все тут первые дни буянят, а потом становятся как шёлковые.

- Не дождётесь!

- Дождёмся-дождёмся. Мы быстро сделаем из вас добропорядочного гражданина Греции.

Врачеватель заглянул в свои медицинские записи.

- Так-так, значит вы утверждаете, что беседовали… сейчас процитирую «с золотым говорящим механическим бараном»?

- Именно! – гордо подтвердил, ворочающийся на жёстком ложе Эврисфей.

- И давно вас мучают подобные галлюцинации?

- Это не галлюцинации. Золотой баран существует на самом деле!

- Ну да, конечно же.

- Вы мне не верите?!!

- Отчего же, очень даже охотно верю, но не беспокойтесь, мы вас вылечим и никакие механические говорящие бараны больше не будут вас преследовать.

- О, горе мне горе! – простонал бывший работодатель сына Зевса.

- Кстати, а как вы относитесь к великому Гераклу? – внезапно спросил Фрейдиус и, профессионально прищурившись, в упор посмотрел на больного.

Эврисфей побагровел:

- Я… я… я НЕНАВИЖУ Геракла! Будь он проклят, сатиров кусок жилистого мяса! Он сломал мне всю жизнь. Это из-за него… да, из-за него я оказался здесь, униженный и оскорблённый, в компании врача – изувера!

- М-да, очень любопытный случай, - нахмурился Фрейдиус. – А вот скажите, Эврисфей, в детстве у вас… были какие-нибудь серьёзные травмы ниже пояса? Ну, там может на детские грабельки в песочнице случайно упали или кто-нибудь из других детей вас ударил.

Эврисфей не ответил, с ненавистью сверля взглядом известного на всю Аттику эскулапа.

- И ещё… вы в детстве случайно под себя не ходили? – продолжал свои унизительные расспросы Фрейдиус. – Или, может быть, подглядывали за переодеваниями маленьких девочек? Часто ли вы интересовались физическими отличиями между детьми…

- Я скажу тебе, - хрипло пообещал Эврисфей, - но только на ухо…

- Конечно-конечно… - радостно воскликнул врачеватель. – Уверяю вас, всё останется сугубо между нами…

И Фрейдиус осторожно наклонился к согласившемуся на откровенный разговор пациенту.

Праведная ярость придала недоноску силы.

Эврисфей дёрнулся и, чудом разорвав проржавевшие путы, вцепился скрюченными пальцами в горло ненавистного изувера.

- Стража-а-а-а… - жалобно прохрипел Фрейдиус, обрушивая на голову пациента свою восковую дощечку.

К счастью, стражники его услышали.

***

Зевс на Олимпе недовольно крутил ручки настроек телескописа:

- Что-то затянулись в Греции эти очередные олимпийские игры. Второй месяц уже пошёл, а они всё соревнуются и соревнуются.

- Непредвиденные обстоятельства, - ответил Аполлон, лично курировавший всяческие спортивные состязания. – Бессменные судьи игр никак не могут остановить марафонских бегунов.

- Так они, вроде, уже бежали! – возразил Громовержец. – Я сам с Олимпа видел, победил какой-то чернозадый чемпион прошлых лет.

- То был официальный забег, - знающе пояснил Аполлон, - а этот неофициальный. В официальном участие принимают лишь истинные профессионалы, а в неофициальном все желающие.

- И чего это они так долго бегут?

- Может украли что? – предположил Эрот. – Вот и бегут, боятся разоблачения.

- Ну да, - рассмеялся Гермес, - точно, многие призы то из золота.

С грустью вздохнув, Зевс кряхтя забрался на свой любимый трон.

- Нужно, товарищи боги, что-то решать!

- С кем, с бегунами? – переспросил Аполлон.

- Нет, с олимпийскими играми…

И Тучегонитель серьёзно задумался.

- А не устроить ли и нам нечто подобное? – внезапно оживился владыка Олимпа.

- Что, побежать на длинную дистанцию?!! – хором удивились боги.

- Да нет же, - Зевс поморщился, - устроить божественное олимпийское состязание и сыграть… ну, к примеру, в футболикос.

- Но с кем? – воскликнул Эрот. – Команда из смертных не сможет нам противостоять, играть же друг с другом неинтересно. Арес всегда тебе подыгрывает, а Гефест специально пропускает голы.

- Правильно, - кивнул Громовержец, - нам нужна равная по своим возможностям команда и мы её соберём. Это будут самые первые божественные олимпийские игры!

- О какой команде ты говоришь?!! – возмутился Аполлон. – Кто может сравниться с нами в ловкости и силе?

- А вы не догадываетесь?

- Нет.

- Совсем-совсем не догадываетесь?

- Совсем-совсем…

Зевс на троне подбоченился.

- Есть, есть в Греции равные нам игроки, это Титаны!!!

Челюсти у олимпийцев медленно отвисли.

- Да-да, я так и знал, что подобное предложение вас слегка шокирует. Но никаких протестов я не приемлю, ибо всё уже решил! Капитаном команды титанов будет Крон. Полагаю, Крон страшно обрадуется, когда узнает о выпавшей ему чести, в Тартаре ведь как следует не развлечёшься.

- Гермес, вызывай Асклепия! – дрожащим голосом прошептал на ухо божественному вестнику Аполлон, но Громовержец его, к сожалению, услышал.

- Не нужно никакого Асклепия!!! – гневно взревел он. – Я же сказал, всё уже решено.

И в руках Тучегонителя, как по волшебству, возник зловещий мониеметатель. Контрольная лампочка под слегка обгоревшим дулом светилась зелёным, стало быть, оружие заряжено до предела.

- Пусть только кто-нибудь посмеет сказать мне поперёк хоть ещё одно слово… - леденяще прошипел Зевс, водя коротким дулом по онемевшему залу. – Чистите свои бутсы, играем уже сегодня днём!..

Не на шутку перепуганные олимпийцы быстро закивали.

***

Гермес отыскал могучего Геракла на дороге в Тиринф.

- Стоять, залётные! – проревел сын Зевса, резко тормозя боевую колесницу.

- Спешишь поскорее сыграть свою свадьбу? – усмехнулся Гермес, пристально рассматривая смутившуюся Деяниру. – Однако вынужден тебя огорчить, со свадьбой и прочими приятными вещами тебе придётся слегка повременить.

- А я знаю, зачем ты ко мне прилетел! – похвастался могучий герой, заговорщицки перемигиваясь с Софоклюсом.

- Ну и зачем же? – ехидно поинтересовался Гермес.

- На Олимп! На Оли-и-и-и-мп!!! – дурашливо пропел Геракл. – О-о-о-о, хо-хо-хо-о-о-о…

«Вот же дурак!» - неприязненно подумал божественный вестник, славившийся среди прочих олимпийцев тонким музыкальным слухом.

- Нет, не угадал!

- Как так?!!

- Не угадал и точка.

Но сын Зевса не сдавался.

- На Олимп! На Оли-и-и-и-мп… - снова, жутко фальшивя, пропел он.

- О, великий космос! – отчаянно воскликнул Гермес. – Немедленно прекрати выть…

- Тебе не нравится моё пение? – тут же нахмурился Геракл. – А хочешь, я исполню непревзойдённый шедевр моего певческого творчества, народную элегию «О, птичка-королёк»?

- Нет-нет, ни в коем случае, - отчаянно замахал руками Гермес, видя что сын Зевса уже сделал придурковато-одухотворённое лицо. – Меня послал к тебе Зевс, ему требуется от тебя, Геракл, срочная помощь.

- Помощь, от меня?!! – удивился могучий герой, передумав петь.

- Да, от тебя! Мы, боги, решили устроить свои олимпийские игры и сыграть с титанами в футболикос.

- Футболикос? – заинтересовался Софоклюс. – Никогда о таком виде спорта не слышал.

- Оно и не удивительно, - рассмеялся Гермес, - это божественная игра недоступная ограниченному пониманию простых смертных. Знай же, Геракл, что ты удостоен великой чести быть нападающим в могучей команде олимпийцев!

- Нападающий – это хорошо! – кивнул сын Зевса. – Я люблю нападать. (Софоклюс в этот момент скептически хмыкнул). Но что будет потом, после игры?

- А чего бы ты лично хотел? – теряя терпение, спросил вымученный бесконечными бессмысленными разговорами Гермес.

Геракл приосанился и в очередной раз пропел:

- На Олимп, на Оли-и-и-и-мп…

- Будет тебе твой Олимп, только не голоси, - затыкая уши, пообещал божественный вестник.

- А Деянира?

- Что Деянира?

- Ведь я на ней ещё не женился?

- Сыграете свадьбу прямо на Олимпе сразу после спортивного матча.

- Девочка моя, ты слышала?!! – Геракл с чувством обнял скромную молчаливую избранницу.

- А Софоклюс? – осторожно добавил историк.

Сын Зевса и Гермес недоуменно уставились на хрониста.

- Да я так… я ничего… просто сказал… - пошёл на попятную историк, - зачем мне этот Олимп, что я там, в конце концов, забыл?..

Истинная правда, ибо в обители богов пронырливому Софоклюсу действительно делать было решительно нечего.

***

Эх, и славные же с обеих сторон собрались команды!

Отстоять спортивную честь Олимпа вызвались почти все боги, но в саму команду попали лишь немногие, лично отобранные строгим Зевсом, который выступал в роли главного тренера и будущего арбитра матча.

Гефест, как обычно, был назначен вратарём, в защиту попали Эрот с быстроногим Гермесом, капитаном стал лучезарный Аполлон, нападающими могучий Геракл и воинственный Арес. Полузащитники и прочие игроки – боги поменьше. И ещё в команде олимпийцев был великолепный бомбардир, знаменитый своим сокрушительным ударом «сухая водоросль». Понятное дело, этим бомбардиром оказался специально всплывший со дна морского Колебатель земли Посейдон.

На время амнистированные титаны тоже были неплохи. Капитан, естественно, Крон. В голкиперы напросился атлант Атлас и, несмотря на то, что Атлас не был опальным богом, титаны с радостью приняли его в свою команду.

Вот короткий перечень противников Олимпа, возжелавших принять участие в столь увлекательной игре:

Крон – капитан команды.

Атлас – вратарь.

Порфирион – защитник.

Клитий – полузащитник.

Энкелад – нападающий.

Полибом – бомбардир.

Ипполит – нападающий.

Гратион – полузащитник.

Агрий – вратарь запаса.

Ну и прочие менее известные титаны, которые всегда славились отличными игроками в футболикос, играя, преимущественно, в Тартаре!

Провести божественный матч было решено на обширных Флегрейских полях, простиравшихся на Халкидском полуострове Паллене. Место довольно отдалённое и практически не заселено любопытными смертными, которым строго запрещалось присутствовать во время футболикоса. Исключение великий Зевс сделал лишь для чудесной невесты Геракла Деяниры и для верного хрониста могучего сынули, Софоклюса.

Во время подготовки матча небольшие проблемы возникли лишь с нападающим Гераклом, который по известным причинам не знал правил божественной игры.

- Значит так, сынок, - принялся наставлять любимого отпрыска Громовержец, – соревноваться будем на большом зелёном поле командами. У каждой команды есть свои ворота…

- Ворота?!! – переспросил могучий герой. – Деревянные или окованные железом?

- Да нет же, это не те ворота, - улыбнулся Зевс. – Наши ворота, это перекладины и натянутая между ними рыбачья сеть, дабы забитый мяч далеко не улетел. Мяч, это такая круглая пружинистая штука из каучука. Его требуется забить ногами в ворота голкипера.

- Кого забить ногами? – не понял Геракл. – Голкипера?

- Да нет же, сынуля, не разочаровывай меня. Нужно забить в ворота мяч, ну а вратарь или голкипер, как кому нравится, будет яростно этому препятствовать.

- И тогда его можно будет тоже забить! – обрадовался герой.

Громовержец тревожно переглянулся с Гермесом.

Чуть невдалеке на зелёном поле дружно разминалась команда титанов, делая активные приседания. Хмурый Крон с клепсидрой в руках величественно обходил своих игроков. Времени до начала матча оставалось всего ничего, а Геракл, по-прежнему, не въезжал в довольно простые правила.

- Сынуля, - Тучегонитель предостерегающе погрозил герою пальцем. – Слушай и запоминай, второй раз я повторять не буду.

Геракл сосредоточенно кивнул.

- Правило первое: любой ценой загнать мяч в ворота противника. Правило второе: никого не калечить, даже вратаря. Правило третье: строго-настрого нельзя касаться мяча руками…

- А головой?

- Головой можно, но только не руками. И правило четвёртое: следует постоянно находиться в контакте с прочими игроками: передавать им мяч, делая пасы, и всячески помогать товарищам по команде.

- Это всё понятно, - улыбнулся Геракл, - здесь нет ничего сложного. Но я вот что хотел спросить…

- Спрашивай, сынок, не стесняйся.

- По поводу этого голкип… гм… вратаря.

- Тебя что-то серьёзно беспокоит?

- Да не то чтобы… - могучий герой слегка замялся, - а что, если я его, когда буду подбегать с мячом к воротам, слегка хрястну?

И Геракл с надеждой уставился на отца.

Зевс с Гермесом тяжко вздохнули.

- Будешь в запасе! – вынес строгий вердикт Громовержец.

- Но…

- Не пререкайся, если один из нападающих выйдет из игры, ты займёшь его место.

На том и порешили.

***

- Вот это игра! Вот это событие! Давненько под синим небом Греции не происходило ничего подобного, - азартно комментировал начало матча владыка подземного царства Аид, говоря в особую волшебную коробочку, благодаря которой его голос был слышен во всех концах игрового поля. – Погода прекрасная, в небе ни облачка, осеннее солнце совсем не припекает. На зрительских местах царит вполне понятное оживление…

Сидящие на наспех возведённых деревянных трибунах болельщики, радостно заулюлюкали. В основном это были титаны и олимпийцы, чуть ниже располагались игроки запаса. На почётном месте рядом с самим Зевсом сидела невеста Геракла Деянира и, слегка пришибленный от близкого соседства с Громовержцем, Софоклюс. Историк даже чувствовал запахи лавандовых благовоний и крепкого перегара мощно исходящие от владыки Олимпа.

Прямо над игровым полем зависла золотая колесница бога солнца Гелиоса. Высунувшись по пояс, Гелиос внимательно всматривался вниз, где две команды торжественно шли к центру поля.

Стало заметно припекать.

Запрокинув голову, Зевс многозначительно погрозил забывшемуся Гелиосу кулаком и бог солнца, с сожалением качая головой, покатил свою огненную колесницу дальше.

- А вот и наши сегодняшние герои!!! – радостно воскликнул комментатор. – В команде олимпийцев произошло ценное пополнение, запасным защитником был назначен могучий сын Зевса Геракл. Титаны, трепещите!

- Фу-у-у-у… - хором взревели болельщики титанов при упоминании имени нового игрока.

Сын Зевса мгновенно вскочил со своего места и яростно проревел:

- Никто, НИКТО не смеет оскорблять великого…

- Сынуля! – прикрикнул на героя Громовержец и драки, к счастью, не случилось.

Игроки вышли к центру поля и, красиво построившись, с недоумением воззрились на Зевса.

- Ах да, совсем забыл, - Тучегонитель хлопнул себя ладонью по лбу. – Я же судья!

С каучуковым мячом под мышкой Громовержец проворно спустился вниз.

- Вот он решающий момент! – торжественно возвестил Аид. – Начало матча, сейчас прозвучит свисток…

Положив мяч в аккуратно выстриженный в траве кружок, Зевс с любопытством посмотрел на небо.

С дикими подвываниями над игровым полем пронёсся перекошенный кентавр Несс.

Укоризненно поглядев на стыдливо опустившего глаза сынулю, Громовержец засунул в рот два пальца и залихватски свистнул.

- Началось! – выдохнул комментатор, нервно глотнув из кубка пенистой амброзии.

Игроки ринулись в бой.

Титаны оказались в очень неплохой форме (имеется в виду не их спортивная одежда!) и на десятой минуте матча в коленную чашечку был травмирован нападающий олимпийцев Арес.

- Ай, ай, ай, какая неудача, - тут же отреагировал Аид. – В самом начале игры. Судья приостанавливает матч…

Катающийся по полю Арес, сыпал во все стороны жуткие проклятия. К воинственному богу уже спешил с переносной аптечкой озабоченный Асклепий.

- Надеемся, что с Аресом все будет в порядке, - обеспокоенно вещал божественный комментатор. - Хотя несут его почему-то ногами вперед…

- В команде олимпийцев замена! – через некоторое время сообщил Зевс. – Вместо нападающего Ареса под номером четыре на игровое поле выходит Геракл под номером тринадцать…

Выбежавший трусцой на зелёную травку, сын Зевса уже посылал болельщикам воздушные поцелуи. Трибуны оглушительно приветствовали нового игрока.

Прозвучал свисток.

С выходом на поле Геракла игра сразу же приобрела динамичную непредсказуемость. В воздухе над игровым полем запахло нешуточной интригой.

Сначала могучий герой погнался за вероломно сбившим Ареса титаном, загнав противника на ревущие трибуны, после чего Геракл грубо (но без нарушения правил!) завладел мячом и, работая преимущественно головой, бросился к воротам Гефеста.

- Куда-куда, не туда, назад!!! – неистово орал размахивая кулаками на своём почётном месте Зевс.

Но герой уже вошёл в раж.

Гефест в воротах отчаянно заметался по углам.

Геракл ударил.

- Го-о-о-о-л!!! – не в меру перевозбуждённый Аид чуть не вывалился из своей комментаторской кабинки. – АВТОГОЛ!!!

- О, нет! – простонал Громовержец.

- Ге-ра-кл, Ге-ра-кл… - радостно скандировали на трибунах обнявшиеся титаны.

У ворот обозленный Гефест яростным шёпотом объяснялся с немного растерянным сыном Зевса.

- С каждым может случиться, - пробасил нападающий, - ну слегка перепутал, ну бывает же…

- Один ноль в пользу команды титанов! – всё не унимался комментатор.

Установленное Гефестом для матча огромное табло ожило, и на нём загорелись две рубиновые цифры «1:0».

Прозвучал свисток.

На двадцатой минуте с поля был унесён упавший бомбардир олимпийцев Посейдон. Как выяснилось впоследствии, Колебатель земли был в сандалию пьян и упал сам по себе, но Зевс потребовал пенальти и титаны нехотя согласились, так и не разобрав, кто из них слегка толкнул пьяненького владыку морей.

Бить пенальти поручили Гераклу.

Разумеется, титаны поставили «стенку», но сын Зевса, видя такое дело, лишь презрительно усмехнулся.

- Мне нужен разгон! – хрипло попросил герой, и игроки по команде послушно расступились.

- Смотри мне, не промахнись! - сжав кулаки, прошептал Громовержец.

- Футболистам, у которых нет потомства, не рекомендуется вставать в стенку, когда штрафные бьет сам великий Геракл! – торжественно возвестил Аид. – Титаны мужественно прикрывают свои ворота и крепко держатся сами знаете за что…

Геракл побежал.

БАЦ!!!

Словно выпущенный из гигантской катапульты, мяч со свистом ушёл к воротам, навылет пробивая живую стенку. Нелепо взмахнув руками, двое титанов с воплями устремились в синее небо.

К слову сказать, бедняг нашли только на следующее утро на светлом Олимпе, где незадачливые игроки приканчивали в тайнике у бога Диониса остатки чудесной амброзии столетней выдержки.

- Го-о-о-о-л!!! – Аид таки выпал из комментаторской кабинки, но был вовремя пойман бдящими болельщиками.

- Счёт один-один! – довольно кивнул Зевс. – Для первого тайма нормально.

Объявили перерыв.

Но Геракл наотрез отказался покидать поле и попытался даже подраться с вратарём титанов Атласом, с которым недавно находился в довольно дружеских отношениях.

- А чё он, чё он? – раненым Минотавром ревел сын Зевса. – Я пенальти бью, а этот дурак в воротах мельтешит…

Общими усилиями не на шутку разошедшегося героя таки увели с поля.

А после небольшой передышки начался второй тайм.

***

- На этот раз инициатива у игроков команды титанов, - вещал из комментаторской кабинки Аид. – Они постоянно атакуют ворота олимпийцев. Гефесту нужно быть начеку. Вот опасный момент… удар… мимо! Но мяч снова переходит к титанам. Какое напряжение! Олимпийцы заметно нервничают, вся надежда на нового нападающего Геракла.

Очередная стремительная атака. Полузащитник олимпийцев пристроился сзади к титану Энкеладу, но у него так ничего и не получилось… У команды Крона во втором тайме явное превосходство. Снова опасный момент! Геракл, используя ногу Эрота, выбил мяч за боковую… Болельщики титанов негодуют.

Нападающий Ипполит (вы наверно сразу узнали его кучерявые ноги) сегодня вездесущ – только что он атаковал ворота Гефеста, а сейчас уже валяется на травке около своих… Но что такое? Ипполита уносят? Очередная травма! Но нарушения, к счастью, не было…

На стадионе сегодня очень шумно поэтому совсем неудивительно, что никто из игроков так и не услышал, как тренер команды титанов махал им только что рукой.

Эх, вот пас только что был, конечно, хороший, да только поле уже закончилось…

У титана Клития на спине третий номер, а на набедренной повязке указан девятый... С чем это связано, не могу себе внятно объяснить, но вряд ли с размером…

Всё-таки немного жаль, что у Геракла нет пары зорких глаз на затылке… текущий матч в этом случае сделался бы ещё более непредсказуемым.

Как-то не очень удачно Аполлон попытался отбить мяч и зацепил головой ногу противника. Какая игра, какая игра!!! Олимпийцы снова идут вперёд. Свой зад они просто забросили… Оборона противника сыпется как сухая штукатурка. Отчаянная попытка прорыва! Но нет, титаны не дремлют.

Аполлон сегодня играет в белых бутсах, а в остальном играет спокойно, хладнокровно… Опасный момент! К мячу одновременно потянулись руки голкипера и лысина олимпийца Эвра. Но нет, мимо, мимо… Жаль, ах какой блестящий удар головой нанёс Эвр выше ворот!..

В принципе, олимпийцы сегодня не допускают грубых ошибок и вообще играют из рук вон хорошо… Геракл предлагает себя очень активно… новый рывок! Сын Зевса обходит Крона, искусно лавирует между Порфирионом и Энкеладом, топчет Клития, но нет, нарушения не было. Вот Геракл один на один с вратарём! Удар!!! Мяч, преодолев последнее внушительное препятствие между ногами вратаря титанов, влетает в ворота и… ГО-О-О-О-Л…

Наученные горьким опытом, болельщики вовремя растянули под комментаторской кабиной огромный кусок льняной ткани, в центр которой благополучно приземлился радостный Аид.

- Два один! – улыбнулся в бороду Зевс. – Ну, теперь за итог игры можно не беспокоиться.

И что характерно, Громовержец оказался прав.

Олимпийцы победили.

***

Ехидно потирая маленькие ладошки и тихонько хихикая, Херакл вглядывался в ночное небо.

Всё-таки самозванец оказался на редкость упорным типом. Ничто не могло остановить сумасброда: ни огонь, ни вода, ни акулы, ни двухголовые псы, ни огромные ужасные великаны.

Потухшая небесная колесница медленно шла по прозрачной колее на ночёвку в недра светлого Олимпа. Связанный в углу божественного механизма Гелиос с тряпичным кляпом во рту приглушённо замычал.

- Чего?!! – Херакл нехотя обернулся. – Не рыпайся, дядя, а то… У меня ведь справка есть из психиатрической лечебницы Аргоса, где официально признано самим Асклепием, что я невменяем. Хочешь, покажу?

- Ы-ы-ы-ы… у-у-у… - отрицательно замотал головой бог солнца.

- То-то…

Заветная цель была уже близко, слегка светясь сквозь клубящиеся облака.

- Ну, я вам всем ещё покажу!!! – зловеще пообещал самозванец, потрясая над головою своими жалкими кулачками.

***

Зевс, вернувшийся после замечательного матча на Олимп, недовольно крутил телескопис:

- Слушай, Эрот, тут к нам в гости похоже собирается твой старый знакомый этот… как бишь его… Херакл…

- Упорный малый! – подтвердил Эрот, устало развалившись на мягком удобном ложе. – Ох, мои бедные ноженьки…

- А кто он вообще такой?!! – гневно вскричал Громовержец. – Ты говорил, побочный эффект нашего героически-генетического эксперимента.

- Всё верно, - подтвердил бог плотской любви. – Херакл брат-близнец Геракла, сын Алкмены и Амфитриона.

- Так старый вояка всё-таки зачал первенца?

- Ага, сразу же после рождения Геракла… Но дело в том, что… короче, этот Херакл тоже вымахал за одну ночь во взрослого мужика. Ну я тебе уже рассказывал, я специально облучал беременную Алкмену, инъекции ей всякие делал… Родители здорово посмеялись над беднягой и Амфитрион упёк недоделанного сыночка в лечебницу на Аргос для перевоспитания…

- М-да, дела… - усмехнулся Зевс, - значит Геракл с этим недоделком родственники.

И Тучегонитель с сожалением засунул обратно под трон верный молниеметатель.

***

- Не люблю прощаться! – Геракл с чувством обнял ойкнувшего Софоклюса. – Ну ты… это… не вспоминай меня плохим матерным словом, если и было что… ну там, обидел тебя чем, извини засранца…

Они снова стояли на уже историческом перекрёстке дорог у города Тиринфа.

Вот он достойный конец великих приключений!

Всё, так или иначе, возвращалось на круги своя.

Историк смущённо улыбнулся.

- За свой эпос ты, Геракл, не беспокойся. Всё будет в наилучшем виде без сучка и задоринки. Старые подвиги перепишу, новые допридумываю, вот только отдохну чуток, а то за последние месяцы столько всего повидал… Жуть, да и только. Как голова от этого всего кругом не пошла, ума не приложу?

- А ты уже решил, как назовёшь свой эпос? – полюбопытствовал сын Зевса, облокачиваясь о борт золотой колесницы.

- Да, придумал во время божественного матча! – хвастливо подтвердил историк.

- Ну и как же это название будет звучать, если не секрет?

Хронист лукаво усмехнулся:

- Сказки старушки Клио!

- Сказки старушки Клио? - глубокомысленно повторил Геракл. – Красиво, но непонятно…

Прямо от Олимпа ночное небо прочертила яркая огненная дуга и, нещадно дымя реактивными сандалиями, на перекрёсток опустился взмыленный Гермес.

- Ну и день! – тяжело дыша пожаловался вестник богов. – Сначала играл в футболикос до посинения, а ночью вместо заслуженного отдыха должен вновь бороздить небо Греции с идиотскими посланиями.

- Да? А в чём дело?!! – удивился сын Зевса.

- Меня прислал Громовержец, - ответил Гермес. - Просил передать, что к свадьбе уже всё готово: славный пир, лучшие однорукие музыканты- виртуозы, золотой наряд. Деянира тебя уже ждёт в тронном зале Олимпа. Гименей приготовился к церемонии. Не хватает только жениха.

- А кто же жених?!! – несколько опешил Геракл.

Гермес в замешательстве уставился на героя.

- Конечно же ты, дубина! – злобно выкрикнул вестник. – Или ты забыл, что женишься на Деянире?

- Ах, да! Конечно! Прекрасная дочь царя Ойнета! Извините, друзья, но меня пару раз приложили мячом по голове … в общем, кое-что я немного забыл.

- Ничего себе немного?!! – рассмеялся Гермес. – Ладно, бери меня за плечи и полетели.

На ночной дороге раздалось громкое конское ржание.

Сын Зевса насторожился.

В свете яркой луны из-за поворота выскочила небольшая чёрная колесница, управляемая чернявым молодым атлетом в медных доспехах.

Обдав стоящих у обочины греков столбом пыли, боевая повозка стремительно пронеслась мимо.

- Да это же!!!.. – неистово проревел Геракл, узнав чернявого возницу. – Это же тот самый мерзавец, что оскорбил меня по пути в Арголиду! Я полагал, что хорошо проучил его на олимпийских играх.

С этими словами сын Зевса рывком запрыгнул в свою золотую колесницу, натянул поводья и бросился в азартное преследование.

- Стой! Куда-а-а-а?!!.. – закричал ему вслед офигевший Гермес. – Ты же так хотел на Олимп?

И божественный вестник, пародируя могучего героя, фальшиво пропел:

- На Олимп, на Оли-и-и-и-мп…

- Боюсь, что свадьбу придётся немного отложить, - Софоклюс успокаивающе похлопал бога Гермеса по плечу. – Теперь Геракл не успокоится, пока его не поймает…

Вестник с чувством сплюнул в дорожную пыль:

- Уволюсь к сатировой матери… вот прямо сегодня подам письменное извещение о своём увольнении…

- Убью-ю-ю-ю… - утробно доносилось издалека.

Зевс на Олимпе обвёл озорным взглядом собравшихся на свадьбу гостей, поднял над головой полный неразбавленного вина золотой кубок и с чувством гордо сообщил:

- Видали? Мой сынок, родная кровь!..