Непобедимый 4: на излом

Глава 1. Победитель получает все

Награждение состоялось, как полагается.

Нас возвели на пьедестал почета. Я стоял на высшей ступени. С трудом сдерживал волнение.

Яркий свет софитов слепил глаза. В огромном зале Дворца тенниса ЦСКА, казалось, собралась вся Москва. Переполненные трибуны взорвались овациями, когда я наклонился к судье в парадной форме, чтобы он повесил мне на шею тяжелую золотую медаль. Не верилось, что этот триумф – мой, Виктора Волкова, еще вчера никому не известного парня из секции АЗЛК.

Я оглядел зал, ища взглядом близких. Ага, вон они. Вот на трибуне мать вытирает слезы счастья. Рядом отец, на лице широкая улыбка. В костюме и с галстуком, как и надо.

Товарищи свистят и размахивают поясами. А еще я увидел Аню. Девушка стояла у барьера и сияла улыбкой. Темные локоны, идеально сидящее платье, гордый разворот хрупких плеч - она показалась мне неземным созданием, прекрасным призом, достойным чемпиона.

Церемония завершилась. В раздевалке меня ждал Степаныч. Стиснув в медвежьих объятьях, он растроганно приговаривал:

— Ну вот, дождался! Наконец-то взрастил настоящего чемпиона. Молодец, Волков. Я тебя редко хвалю. Но сейчас заслужил.

Товарищи по команде наперебой поздравляли, хлопали по плечам. Даже хмурый Борька подошел и пожал руку.

После награждения я, весь такой из себя чемпион, решил почтить вниманием родителей. Мать с красными от слез глазами кинулась обнимать, приговаривая:

— Витенька, сынок, ну надо же, победил! Ты не сильно пострадал? Ничего не сломано?

Отец стоял рядом, улыбаясь. Коснулся медали, недоверчиво покачал головой. Всем своим видом как будто выражал: «Ну я же говорил, что самбо - это лучший выбор. Я сразу знал, что мой сын будущий чемпион. А Петька сына в НИИ отдал на инженера, тоже мне»

— Ну что скажешь, батя? — спросил я. — Я же говорил - будет из меня толк! Глядишь, скоро в сборной буду, в Европах ваших разъезжать, — поддел я отца, зная, что он сначала терпеть не мог мое хобби.

— Смотри, Витек, допрыгаешься! — отец остался самим собой. — Будь осторожен с профессиональным спортом. Травму заработаешь или того хуже.

Мать махнула.

— Прекрати ужасы рассказывать, Аркаша.

Я вздохнул. Знал ведь, что старик совсем сдал в последнее время, здоровье не то. Но нет, чтоб к врачам сходить - будет теперь до последнего геройствовать, делать вид, что все в порядке. Эх, упрямый!

— Ладно, пап, проехали. Лучше скажи, как ты сам? Может, на курорт тебе путевку выбить, подлечиться? Чемпиону Спартакиады не откажут! — подмигнул я, пытаясь разрядить обстановку.

— Типун тебе на язык, какой еще курорт! Сдурел что ли? Работать надо, семью кормить, а не по курортам рассекать! — вскинулся отец, но было видно, что ему приятна моя забота. — Тем более, что у нас внук намечается.

В этот момент я заметил в толпе знакомое лицо. Аня как будто невзначай очутилась неподалеку.

Надо же, пришла! Я приосанился и приветственно помахал рукой. Аня лукаво улыбнулась и стала проталкиваться к нам сквозь толпу.

— Эт кто ж такая? Твоя девушка? Ну наконец-то ты нас познакомишь? - мать подозрительно прищурилась. Вот ведь зоркая, ничего не пропустит.

— Ой, мам, да какая там девушка. Рассорились мы, — я досадливо махнул. — Ладно, сейчас не об этом.

Аня как раз подошла к нам и я представил ее родителям:

— Знакомьтесь, это Аня, моя хорошая знакомая. Из театральной богемы, так сказать. Мы познакомились на нашем пруду в Садках.

Мать оглядела Аню с ног до головы. Кажется, осталась довольна увиденным. Кивнула мне. Взяла отца под руку. Они важно удалились.

Попрощавшись с родителями, я подхватил Аню под руку и мы двинулись к выходу.

— Ну что, я не зря за тебя болела, чемпион? Может, проводишь меня до дома? - лукаво улыбнулась Аня, тоже беря меня под руку.

Крепко сжав тонкие пальцы, я повел девушку из здания. Вместе с толпой других зрителей.

На улице уже темнело. На стоянке только что прошел дождь. В воздухе смешались пьянящие ароматы мокрого асфальта, бензина и Аниных тонких духов. Редкие капли срывались с деревьев.

Сегодня замечательный день. Степаныч говорил, что мне полагается куча призовых. Правда, не сейчас, а потом. Можно шиковать. Гулять, как гусары.

Поэтому я заказал такси. Распахнув для Ани дверь блестящей черной «Волги», я ловко запрыгнул на сиденье рядом.

— Куда едем, молодые люди? — спросил таксист.

Аня искоса взглянула на меня, закуривая сигарету.

— В кафе. В лучшее кафе, — ответил я. Забрал у девушки сигарету. — А вот это уже лишнее.

Аня пыталась протестовать. Но потом смирилась.

По дороге мы оживленно болтали. Аня расспрашивала о том, как я начал заниматься самбо, сложно ли было прийти к победе. Я, в свою очередь, любовался её точеным профилем, ловил лукавые искорки в изумрудных глазах. Рассказал, как пришел в спорт из простой рабочей семьи, как мечтал прославиться на весь мир.

— Ты на Спартакиаде выступал, что ли? — бесцеремонно вмешался таксист. — Уважаю, мое почтение!

Кафе «Синяя чашка» притаилось в переулках старой Москвы. Снаружи его выдавала лишь подсвеченная вывеска, а внутри открывался настоящий оазис уюта.

Приглушенный свет торшеров мягко освещал ряды столиков, накрытых накрахмаленными скатертями. На стенах - черно-белые фото Москвы 30-х годов в резных рамах. Из радиоприемника «Рекорд» на стойке негромко звучал голос Анны Герман.

За дальним столиком обсуждали что-то двое мужчин в одинаковых сером костюмах. Ближе к входу расположилась шумная компания студентов. Но в целом народу немного.

— Ничего себе местечко! — присвистнул я, разглядывая хрустящие белоснежные скатерти, сверкающие приборы и букеты свежих цветов в изящных вазах. — Ты здесь уже бывала?

— Скажем так, у меня здесь назначены важные встречи, — уклончиво ответила Аня, загадочно улыбаясь.

Мы с Аней заняли место у окна. Официант, пожилой мужчина с усами и в накрахмаленной рубашке, принес меню.

— Что будете заказывать, молодые люди? — ненароком подмигнул он мне.

Аня выбрала салат оливье и цыпленка с картофельным пюре, а я, поддавшись аппетиту молодого чемпиона - солянку и отбивную с картошкой. На десерт взяли знаменитое пирожное «Картошка» и кофе.

Там были и блюда посложнее. Я быстро пробежал глазами по списку блюд: «Язык заливной», «Судак а-ля рюсс», «Шницель по-венски». Это не забегаловка с котлетой за 20 копеек. Тут половина месячной зарплаты может улететь только на закуски.

Ожидая заказ, мы болтали о пустяках. Одновременно неторопливо потягивали минералку и поглядывали по сторонам. В зале царила приятная прохлада, звучала тихая музыка.

Я рассказывал забавные случаи со сборов, Аня хохотала, запрокинув голову. Свет падал на точеную шею, терялся в ложбинке меж ключиц.

Когда официант расставил перед нами тарелки, Аня вдруг посерьезнела. Подалась вперед, почти касаясь меня грудью. В полумраке блеснули изумрудные глаза.

Я сглотнул, разглядывая ложбинку меж ее округлостей, призывно мерцающую в вырезе платья. Черт, да она же просто огонь! И этот взгляд - многообещающий, манящий.

— Слушай меня внимательно, Витя, — промурлыкала Аня, накрывая мою ладонь своей. — У меня к тебе очень деликатная просьба. Понимаешь, наш хороший знакомый Сава, попросил твоей помощи. Ну, ты знаешь для чего. Сейчас он на хвосте у одной шайки жуликов. Мошенники, спекулянты, валютчики - отъявленные негодяи, разлагающие наше общество.

— Ну конечно, как же я сразу не догадался, — нахмурился я. Хотя на самом деле уже давно понял, откуда идет дым. — Я вроде как уже помог ему. Не далее как сегодня. У меня что, других дел нет? Я же сказал, что буду помогать по мере возможности. А на этот месяц лимит вышел, извините.

— В том-то и дело, Витя! — сказала Аня, продолжая держать свою ладонь над моей. — Без тебя никак. Сава сам не справится. Нужна сила, одного ума мало. Милиция, конечно же, пока что не привлечена. Только потом, позже.

К нашему столику подошел официант с подносом, уставленным изысканными яствами. Салат у Ани оказался сплошным буйством зелени и овощей, а цыпленок так и лоснился золотистой корочкой. Моя солянка исходила ароматным парком, а на тарелке красовалась сочная отбивная с румяной картошкой. М-м-м, пальчики оближешь!

Мы принялись за еду, продолжая неспешную беседу. Аня расписывала мне все обстоятельства дела. Они напали на след очень крупной банды валютчиков и цеховиков. Есть шанс зацапать их всех. Но сам Сава не справится.

Я хмурился, прикидывая риски и выгоды. Конечно, почет и уважение - это хорошо. Опять же, в случае успеха - наверняка еще повышение, награды от МВД, может еще одну медаль дадут. Но с другой стороны - постоянный стресс, бессонные ночи, да и кости можно запросто сложить в таких игрищах. Не говоря уже о том, что я потеряю время для тренировок.

— Не знаю, Ань. Больно муторное это дело, — протянул я, ковыряя вилкой безупречно приготовленный бефстроганов. — Оно мне надо? Меня и на ковре неплохо кормят.

— Эх ты, Витека! — покачала головой Аня. — Я думала, в тебе есть огонь, жажда подвига! А ты, оказывается, рохля и обыватель. Ну да ладно. Не хочешь сотрудничать по-хорошему - дело твое.

С этими словами Аня резко поднялась и, бросив на стол пару купюр, решительно зацокала к выходу, оставив меня наедине с недоеденным обедом и тяжелыми раздумьями. Вот так всегда: только жизнь начала налаживаться - на тебе, новые проблемы. Какие обидчивые нынче девушки пошли.

И что теперь делать? Ладно, сейчас самое главное ужин. Я хорошенько подкрепление, решив отпраздновать свою победу в одиночестве. Потом расплатился и вышел на улицу.

Слегка расстроенный и озадаченный, я бесцельно бродил по вечерней Москве, прокручивая в голове недавний разговор. Ввязываться в преступные схемы не хотелось, но и Аню подводить неловко.

Вконец измучившись, я не заметил, как рядом остановилась машина. Из нее вынырнула знакомая фигура в светлом платье.

— Аня? Ты чего здесь забыла? — опешил я.

— Тебя жду, глупенький! — фыркнула девушка. — Думаешь, я и вправду тебя так просто оставлю? Это я так, для острастки ляпнула. На самом деле, я никуда от тебя не уйду! Даже не надейся.

С этими словами Аня прильнула ко мне всем телом. От нее пахло вином и духами, глаза лихорадочно блестели. Не успел я и слова вымолвить, как она впилась в мои губы страстным поцелуем.

— Идем ко мне, я тебе все объясню, — жарко прошептала она, увлекая меня к машине.

Это оказалось такси. Водитель быстро достал нас до квартиры девушки. По дороге мы молчали. Аня сжимала мою руку. Ее глаза загадочно поблескивали в полумраке.

В полутемной прихожей ее квартиры Аня сбросила туфли и плавно стекла на пол, увлекая меня за собой. Платье соскользнуло с плеч, обнажив упругую грудь. Сердце бешено заколотилось, в глазах потемнело от желания.

— Ань, погоди... Я же не могу... А как же?.. — попытался воззвать я к остаткам разума, но руки уже сами шарили по бархатистой коже.

— К черту все! Сейчас есть только ты и я, — прерывисто выдохнула Аня, лихорадочно расстегивая мою рубашку. — Я твой приз за победу, чемпион.

...Мы любили друг друга яростно и самозабвенно, будто в последний раз. Аня выгибалась дугой, постанывая сквозь зубы, а я вбивался в нее, как отбойный молоток, теряя остатки самоконтроля. Казалось, само время остановилось, и весь мир сузился до размеров тесной комнатушки.

После, лежа на разоренной постели и лениво потягивая сигареты, Аня принялась посвящать меня в детали предстоящей операции. Оказывается, главарь банды валютчиков и мошенников, вышел на знакомого Савы с предложением контрабанды крупной суммы долларов и антиквариата.

Сава должен втереться в доверие к бандитам и выведать их планы. А мне отводилась роль «мускулов». Охранять главного свидетеля, бухгалтера банды, согласившегося сотрудничать со следствием.

— Ну так что, чемпион, ты в деле? — промурлыкала Аня, игриво покусывая мочку моего уха.

Что я мог ответить? Разомлевший от ласк, одурманенный близостью желанного тела, я готов сражаться хоть с самим чертом.

— А то! Не впервой мне шкуру Савы спасать, авось и в этот раз помогу, - улыбнулся я, бодро хлопнув себя по бедру.

Аня просияла и вновь потянулась к моим губам...

...Когда страсть утихла, мы лежали обнявшись. Аня посапывала, уткнувшись мне в плечо, а в моей голове роились мысли.

Итак, подведем итоги, Виктор Волков, мысленно обратился я к своему отражению в зеркале. Вместо того, чтобы праздновать чемпионство в кругу семьи и строить планы на будущее, ты вляпался в дурацкие криминальные игрища и затащил в постель девицу, которую знаешь без году неделя. Браво, ничего не скажешь! Не зря тебя считают восходящей звездой отечественного спорта - такой стратегический ум, такая железная сила воли!

Я вздохнул и попытался сосредоточиться на приятном. Как-никак, а медаль на груди приятно оттягивала шею.

Может, и правда бросить все к чертям собачьим? Я и так посвятил жизнь ковру и самбовке? Пока молодой, гибкий, полный сил. Глядишь, возьмут в сборную, будут по заграницам возить, валюту платить. Я уже сейчас дорос до всесоюзной славы. Есть куда идти дальше.

От тяжелых раздумий меня отвлек первый солнечный луч, нахально просочившийся сквозь задернутые шторы. Так-так, уже утро на дворе! А ведь у меня тренировка по расписанию. Чемпион я или погулять вышел?

Стараясь не разбудить безмятежно сопящую Аню, я выскользнул из-под одеяла и начал торопливо одеваться. Мышцы гудели после вчерашних схваток, но это приятная усталость, как после хорошей работы.

Жаль, не успею позавтракать. Придется потом, после тренировки, перехватить в буфете бутерброд и стакан чая. Вот она, нелегкая доля спортсмена! Даже на законный отдых после победы нет времени - гони себя вперед и вперед, только так и выковываются настоящие чемпионы.

На цыпочках я прокрался в прихожую, подхватил спортивную сумку. Уже взявшись за ручку двери, обернулся, окинув взглядом развороченную постель и разметавшиеся на подушке смоляные кудри.

Что же ты делаешь со мной, ведьма? Куда заведут меня эти глаза с поволокой и жаркие поцелуи? Чувствую, с этого дня моя жизнь уже не будет прежней. Аня, между прочим, по сравнению с Олей гораздо более страстная и яркая.

Тряхнув головой, словно отгоняя наваждение, я выскочил за дверь.

Утро встретило меня привычной прохладой и свежестью. Я бежал по знакомому маршруту, вдыхая полной грудью, чувствуя, как просыпается тело, наливаются силой мышцы. Мимо проносились дома, деревья, редкие прохожие, а в голове роились мысли - назойливые, тревожные.

Как ни старался я сосредоточиться на вчерашней победе, на сладком вкусе триумфа, на грандиозных планах, что рисовало воображение - Олимпиада, чемпионат Европы, кубок мира! - а перед глазами стояла она. Аня. Ее точеная фигурка, прильнувшая ко мне ночью, ее лукавый взгляд, обещающий приключения похлеще любого турнира. И голос, нашептывающий на ухо о заговорах, преступниках, подпольных схемах.

Тьфу ты, наваждение какое! Вот ведь угораздило влипнуть в историю на ровном месте. Кто меня за язык тянул, на кой ляд я ввязался в эту авантюру? Был чемпион, гордость района, надежда советского спорта - а теперь? Теперь неизвестно, что ждет впереди.

От досады я сплюнул под ноги и припустил быстрее, словно пытаясь убежать от гнетущих сомнений. А ну их к черту! Взялся за гуж - не говори, что не дюж. Сам выбрал эту стезю, теперь не отвертеться.

Ведь оно, сердце-то, екает как-то не по-доброму при мысли об Ане. Чует беду, просит осторожности.

Только вот разве ж усидишь в сторонке, когда такое закрутилось? Не могу я всю дорогу штаны на ковре просиживать, пока добро со злом силой меряются. Спортсмен я или кто?

«Вот именно, что спортсмен» — зазвенело вдруг в ушах, будто тренер подсказывал. — «А ну-ка, подбери сопли! Али забыл уже, к чему готовился? Степаныч что-то заикался про чемпионат мира в этом годе, между прочим. Там тебе не криминальные игры - там ответственность! За себя, за секцию, за страну»

Я аж сбился с шага от этой мысли. И правда ведь! Что-то я совсем закрутился со всей этой катавасией, позабыл о главном. Мне ж на соревнованиях нос утирать не с руки будет. Там каждое очко на вес золота, каждая схватка - на пределе возможностей. Уж тренер-то с меня не слезет, красным флагом в случае чего придушит. Это не шутки, тут всерьез пахать надо!

Ладно, с этим вопрос решенный - тренироваться до седьмого пота, выкладываться до последней капли. Дисциплина и труд все перетрут.

Но и про Аню с компанией забывать не след. Раз ввязался - надо разгребать, выкручиваться, помогать. Не лыком, чай, шиты - прорвемся! Авось моих кулаков да сноровки и на бандитов хватит, и на ковер останется.

В конце концов, жизнь и не такие кульбиты выкидывала. Не привыкать, чай.

С такими воодушевляющими мыслями я вбежал на стадион «АЗЛК», готовый к новым свершениям. Впереди маячили первенство республики, встреча с Аней, разборки с валютной мафией. Ну что ж, день обещал быть жарким.

Глава 2. Все на одного

Ну вот, побаловались и хватит. Это я к тому, что первым делом спорт, а девушки потом. У меня сегодня ночью получилось иначе, но теперь надо перестраиваться.

Недаром я сразу прибыл на родной стадион АЗЛК. Туда, где можно снова набраться силы, немало потраченной после вчерашних соревнований. Как будто возвращаешься в родной дом, место для восстановления энергии.

Правда, на этот раз возвращение получилось слегка утомительным. Больше всего мне мешала сумка с формой, которую я вынужден был тащить в левой руке на ходу. Во время бега сумка беспощадно била по ногам и боку. Девать ее некуда, так что пришлось терпеть.

Подбежав к стадиону, я привычно поздоровался со старичком-вахтером, тот как раз сидел за столом в своей комнатенке и в очередной раз пил дымящийся чай. Он кивнул в ответ.

Я пробежал через прохладный вестибюль к длинному коридору, прошел через темный туннель, миновав двустворчатые двери, ведущие в другие спортивные залы и наконец очутился перед воротами в свою секцию. Только хотел зайти, как увидел в конце коридора знакомую точеную фигурку в белом халате. Вот дела, это же Ольга.

Ладно, плевать, она меня вчера неплохо так выбила из колеи. Опять устроила скандал на ровном месте, так что не все ли теперь мне равно, куда она там идет?

Я взялся было за ручку двери и хотел открыть, но вдруг резко передумал. Почему бы не объясниться с девушкой прямо сейчас? Зачем откладывать в долгий ящик?

Когда-то я думал, что с Олей, может быть, что-то получится, надолго и крепко, но последние ее движения и разборки сильно меня не устраивали. Слишком уж быстрые у нее эмоциональные качели, то туда, то сюда.

Невозможно уследить, невозможно угадать, что будет в следующий момент. А меня, если честно, уже слегка утомила такая непредсказуемость. От своей девушки я бы хотел более стабильного и ровного поведения.

Поэтому я отпустил ручку, побежал по коридору и еще и вдобавок крикнул в спину девушке:

— Оля, привет, подожди меня! Надо поговорить.

Вполне возможно, что девушка, услышав мой голос, даже не захотела бы остановиться, но я продолжал преследовать Олю. Лучше уж сразу решить все между нами, чтобы не откладывать на потом. Это еще учитывая то, что случилось у меня сегодня с Аней, а еще раньше с Полиной.

К счастью, девушка оглянулась, увидела меня и остановилась. В самом конце коридора, в проеме, ведущем в другое помещение, широкое пространство между корпусами стадиона, где, как я помню, стояли скамейки для посетителей, а на подоконниках цвели георгины.

Сейчас Оля ждала меня в коридоре, закрывая собой выход в это обширное пространство. Она пристально смотрела на меня, слегка выставив правую ножку вперед и сложив руки на груди. Хорошо еще, не постукивала ногой, хотя этого тоже можно ожидать.

— Здравствуй, как дела? — спросил я, слегка сбавив темп, когда подошел ближе. — Мы вчера не очень хорошо расстались, я хотел поговорить.

Оля продолжала пристально смотреть на меня. Лицо холодное и не выражающее ни капли эмоций.

Хм, а ведь я совсем недавно спас ее от уголовника брата, который неплохо так избивал сестру и она даже ничего не могла ему возразить. Впрочем, она тогда хорошенько расплатилась со мной, проведя много жарких ночей, так что я не в обиде.

Но эту симпатичную мордашку она могла бы сделать попроще, хотя бы улыбнуться для приличия.

— Что хотел? — все так же холодно спросила девушка, не меняя выражения лица. — Если ты опять решил нести свою чепуху, то лучше не надо отнимать моего времени. Давай просто не будем отнимать его друг у друга.

Ого, даже так. Мы еще не остыли после вчерашнего? Да, теперь я вижу, что принял самое верное решение, когда вздумал полностью порвать с этой девушкой.

— Хотел сказать спасибо за все, — ответил я и сразу увидел с каким пренебрежением Оля посмотрела на меня. Слегка оттопырила губу. От этого во мне самом поднялось глухое раздражение. В таких случаях я становлюсь едким, как синильная кислота. — Спасибо, за то, что вчера так хорошо поддержала меня перед финальным поединком. Спасибо, что так меня воодушевила. Спасибо, что потом поздравляла меня с победой. Я очень тебе благодарен.

Выражение лица Оли не изменилось, но по щечкам и шее поплыли красные пятна. Ага, значит удалось ее задеть. Ну хорошо, пусть хотя бы так. Но в это время девушка не выдержала моего взгляда и гневно ответила:

— Я хотела все это сделать, но ты меня не послушал. Трудно было хотя бы выслушать меня?

Нет, она безнадежная. Заявлять такое человеку, у которого на носу самый ответственный поединок в его жизни? Не самая лучшая идея.

— Ладно, Оля, — устало сказал я, потому что видел, что спорить тут бессмысленно. — Давай прекратим ругаться. Я вижу, что у нас ничего не получается. Так что я предлагаю расстаться. Постараемся хотя бы остаться хорошими друзьями, договорились?

Оля посмотрела на меня широко открытыми глазами и поднесла ладонь к губам, как будто хотела сдержать удивлённый возглас. Она явно не ожидала такого оборота. Таких красивых девушек не бросают. Это они сами расстаются с парнями, когда те надоедают.

— Ну ты и сволочь, Витя, — только и смогла вымолвить Оля. — Какая же ты сволочь. Значит, вот так вот, да? Быстро нашёл мне замену. Это ты меня на ту кикимору променял?

Хм, пожалуй, она права. Так и есть. Если бы не сегодняшняя ночь, проведенная с Аней, я бы не торопился так расставаться. Когда есть запасной вариант, как-то легче разговаривать с красотками и посылать их куда подальше.

Впрочем, своим поведением Оля и так меня довела. Я усмехнулся, глядя на разъяренную фурию, в которую мигом превратилась Оля, как только подумала про соперницу.

— Это неважно. Ты меня слышала? Извини, но между нами все кончено.

Оля бросилась на меня с проклятиями. Надо же, как она разозлилась. Я уклонился от пощечины, а Оля споткнулась и чуть не упала на пол. Я поддержал ее, но девушка оттолкнула меня.

— Отстань!

Из другого помещения выглянул Боря и тут же нахмурился. Я так понял, он все это время сидел там, как кролик и слушал нашу занимательную беседу.

— Это что такое? Он тебя ударил? Ах ты, сволочь, Витя. Никогда не подумал бы, что ты способен на такое. Ну, держись, сволочь.

И бросился на меня. Ну вот, что бывает, когда делаешь чересчур поспешные выводы. Мне не оставалось ничего другого, кроме как обороняться. Тем более, что Оля не очень уж и пыталась остановить своего поклонника.

А может, он у нее уже не просто поклонник? Почему это он поджидал девушку тут? Может быть, это мне надо предъявить Оле кое-какие обоснованные подозрения?

Впрочем, на разборки времени не было. Мне еще показалось, что Оля специально разговаривала со мной так громко, чтобы услышал ее воздыхатель.

Ну да ладно, потом разберемся, как это он тут оказался, да еще так вовремя. Сейчас я полностью сосредоточился на схватке с бывшим товарищем. С Ромео, потерявшим голову от страсти.

Сначала я думал, что разобраться с ним не составит особого труда. Но Борька напал на меня, размахивая кулаками. Метил в голову.

Я бросил сумку и ушел в сторону, одновременно сам врезав ему боковым правым в челюсть. Не стремился нокаутировать, все-таки это мой бывший приятель, больше оглушить, да и кулаки не хотелось себе отбить.

От моего удара Борька на мгновение остановился. Даже отшатнулся. В ту же секунду я снова добавил ему левой, а когда Борька откинулся к стене, я налетел на него корпусом.

Прижал к стене плечом, как можно больнее, так что услышал, как он со стоном выдохнул воздух и быстро закинул правую ногу между его ног. Тут же поддел руками за плечи слегка ошеломленного товарища и аккуратно перекинул через бедро в сторону.

Почему аккуратно? Да чтобы этот балбес не сломал себе позвоночник и ребра, когда свалился на твердый пол в коридоре. Мой старый друг упал на пол вполне квалификацированно, успел сгруппироваться, так что не особо пострадал.

— Витя, что ты делаешь? — взвигнула Оля, прижав руки к щекам. — Ты же убьешь Бореньку.

Ого, даже так? Как много сюрпризов можно получить, просто прргулявшись пораньше в секцию по самбо.

Я же говорил, что мой бывший приятель не просто так тут нарисовался. От злости я чуть было не добавил распластавшемуся на полу Борьке ногой по животу, но вовремя опомнился.

— Ладно, забирай своего Бореньку, — процедил я и отодвинулся. — И пусть больше не попадается мне на глаза. А то и в самом деле порву на клочки.

Оля бросилась к поверженному герою и обняла его за шею, а потом заботливо спросила, все ли с ним в порядке. Я даже не захотел смотреть, чем это закончится, чуть было не плюнул с досады, развернулся и пошел прочь.

Самое главное, что миссия выполнена. Я сказал Оле все, что хотел сказать. Пусть теперь сама живет своей жизнью.

Подобрал сумку, быстро пошел по коридору. Добрался до дверей, ведущих в мой зал и остановился возле них. Обернулся на коридор и уже не увидел Олю и Борьку. Ну и отлично. Надеюсь, еще не скоро увижу.

Вошел в зал и как всегда, услышал шлепки, крики, шум падения крепких тел, мелькание спортсменов на матах. Сейчас утро, а я увидел только вольников, дисциплинированно отрабатывающих упражнения.

Наша половина пустовала. Никого из наших самбистов, хотя я слышал, что утром ходит несколько парней, да еще и человек пять школьников из детской группы.

Что же это получается, сегодня занятий не будет? Неужели дядя Федор решил сегодня отлежаться, празднуя мою победу и Звеньева? Что-то на него это не похоже.

Кстати, ведь я так и не сказал, что здоровяк Звеньев вчера тоже отличился и тоже завоевал серебряную медаль в тяжелом весе. В итоге у нашего клуба две медали, золотая и серебряная, неплохой урожай для захудалой секции, расположенной на окраине города.

Так, раз на ковре никого нет, я решил на всякий случай проверить, не прячется ли кто в подсобке. Быстро прошел туда, заглянул в приоткрытую дверь, сначала постучавшись, и обнаружил, что внутри пусто.

Спросил у тренера вольников, не появлялись ли мои наставники, а тот покачал головой. Никого не видел с утра. Хорошенькое дельце.

Я почесал затылок, раздумывая, как быть дальше.

— Эй, чемпион, ты, говорят, самый сильный зверь у самбистов, — ко мне подошел мускулистый приземистый борец, как там его, кажется, Токарев Толя зовут. В прошлый раз, когда я боролся с его товарищами по секции, я его не видел. — Ну-ка, пойдем на ковер, попыхтим. Не боишься?

Я все еще думал, как быть дальше, где искать Степаныча и поэтому рассеянно посмотрел на Токарева. У него роскошная кудрявая шевелюра, гордая осанка, длинные руки и широкие плечи.

Чем-то Токарев походил на молодого льва, наверное, потому что его волосы спускались до плеч по нынешней моде хиппи. Вроде бы он уже мастер спорта по вольной, если я не ошибаюсь. Постоянно пропадал на соревнованиях.

— Ты это о чем? — спросил я, думая о том, что надо позвонить в «Динамо» знакомым ребятам и спросить, когда теперь ждать Степаныча. Мне с ним многое надо обсудить. — Да не, я сегодня не совсем в форме. Давай в другой раз.

Токарев усмехнулся, вокруг рта у него образовались две продольные складки, он презрительно смотрел на меня. Я обратился внимание, как зло он сощурил маленькие серые глаза, глядя на меня с превосходством.

— Ты что же, струхнул, что ли? — спросил он удивленно и издевательски. — Вот уж не думал, что ты у нас бумажный чемпион. Да ладно, что ты тушуешься, пошли, я тебя не укушу. Больно не будет.

Он бесцеремонно схватил меня за рукав и потянул в сторону других своих ребят, занимавшихся на матах. Некоторые из них, четверо парнишек, стоявшие ближе всех, остановились и с любопытством посмотрели на нас. Тренер сделал вид, что занят чем-то другим.

Я стоял на месте, расставив ноги и уперевшись, как молодой бычок, которого пытаются завести в загон. Одновременно прикидывал, как быть, оттолкнуть навязчивого Токарева, потому что тот уже слишком уж охамел, или превратить все в шутку и подчиниться ему?

Ясен пень, что он устроил это все не просто так, явно хочет поквитаться со мной за ту тренировку, когда я раскидал их борцов, как котят и теперь все они жаждут мести. Если я сейчас начну сопротивляться, то поставлю себя в неловкое положение, потому что внешне Токарев ничего особо не нарушил.

Ну пытался вытащить меня на ковер, побороться чуток, зачем устраивать скандал и истерику? Вот что он скажет, когда в «Динамо» нас будут спрашивать, из-за чего подрались.

А на моей репутации новоиспеченного чемпиона будет уже грязненькое пятнышко. Крохотное такое, но, тем не менее, явно заметное остальным.

Поэтому да, не надо лезть на рожон. Почему бы не ответить тоньше? Не подчиняться, но и не устраивать скандала.

— Ты же видишь, что я даже еще не переоделся? — спросил я в ответ, продолжая упираться. Потом аккуратно взял руку Токарева за запястье и убрал от себя. — Как же я буду с тобой бороться? Или тебе настолько плевать, что ты хочешь вытащить меня на ковер вместе с обувью? Ничего, что это совсем не борцовки?

Токарев улыбнулся, ничего не ответил, посмотрел на мою руку, до сих пор сжимающую его запястье, потом выкинул неожиданный трюк. Быстро подскочил ко мне, обхватил руками, сцепил ладони в замок у меня на спине и рванул на себя и в сторону. Я не успел ничего сделать, как земля внезапно ушла из-под ног.

— Сказал же, пошли к нам! — выкрикнул Токарев, бросая меня в сторону. — Кому сказал, бумажный чемпион! Не бойся, не порвем!

Зал завертелся у меня перед глазами. Через мгновение я чуть было не очутился полу, но вовремя успел выровнять равновесие и приземлился ногами. Сумку, конечно же, тут же выронил. Быстро развернулся, повел плечами и сорвал с себя замок Токарева.

Ничуть не смутившись, борец стоял рядом и насмешливо смотрел на меня. Я едва сдержался, чтобы не заехать ему кулаком в рожу. Что за дурацкие шуточки?

— Я согласен с тобой бороться, — стараясь держать ровный тон, сказал я. — Видит бог, я не хотел этого, но теперь давай, пошли. Если тебе так не терпится, плевать на форму. Дай только скину обувь.

Я наклонился, чтобы расшнуровать кеды, как кто-то схватил меня сзади за талию. Эге, да ведь это даже не один человек! Там их несколько.

Другой схватил меня за локоть и просунул руки мне подмышку. Там еще был третий, он схватил меня за ногу. И еще полно народу. Все они схватили меня со всех сторон и я даже не успел ничего сказать или сделать.

Ну все, теперь хана. Борцы крепко держали меня, не давая возможности пошевелиться, а потом потащили в сторону.

Ну, теперь все понятно. Воспользовались благоприятное возможностью, чтобы навалять мне по полной программе.

Как раз, когда никого из наших нет в зале. Да тут вообще никого нет, кроме борцов. Даже тренеров нет. Сейчас они устроят мне «темную», отомстив за то поражение, которое я нанес им недавно в дружеском поединке и я даже не смогу доказать, что они это сделали.

Вот сволочи. Все на одного, даже не постеснялись. Надо же пасть так низко.

Но ничего. Если вы думаете, что я так легко сдамся, то глубоко ошибаетесь.

Сейчас, пока меня волокли, я слегка расслабился, готовясь оказать сопротивление изо всех сил, которые у меня есть. Теперь я собирался с силами.

Если они думают, что со мной прокатит такие шутки, то глубоко ошибаются. Раз уж они напали все разом, я считал себя свободным от обязательств.

Буду бороться свирепо и тоже без правил. Ломать руки и ноги, крушить челюсти и ребра, душить изо всех сил, бить кулаками, локтями и коленями.

Дайте мне только очутиться на полу, чтобы получить хоть какую-то опору для ног и тела. А вот там уже посмотрим, поможет ли вам численное преимущество.

— Ну что, теперь готовы? — крикнул Токарев где-то сбоку и рядом, видимо, тоже держал меня. — А теперь давайте качать чемпиона. Бросайте его!

— Чемпиону Спартакиады по самбо - гип-гип-ура! — крикнул другой. — Качай его!

Чего? Я не успел ничего понять толком, как меня подбросили в воздух. Потом еще раз и еще.

Борцы орали во всю глотку и торжественно подкидывали меня вверх, снова и снова. Никто и не собирался намять мне бока.

Глава 3. Трофеи

Когда тебя хватает толпа грозных и свирепых борцов, накачанных самым устрашающим образом, то не думаю, что хоть кто-то сохранит хладнокровие.

Признаться, когда они начали меня бросать в воздух, поздравлять и кричать «Ура!», я испытал громадное облегчение. А то ведь всерьез полагал, что сейчас мне открутят голову.

После двух десятков подбрасываний борцы, наконец, отпустили меня. Я смущенно стоял посреди них, пожимал руки и принимал искренние поздравления. Токарев стоял совсем рядом и ткнул меня железным пальцем в грудь.

— Молодец, самбо, так держать. Ты нашу секцию АЗЛК на весь Союз прославил, так что, мы только рады. Лично я, когда тебя объявили по радио и упомянули наш завод, тут же сказал на работе, что это свой парень. Никто из наших даже до полуфинала не добрался, а ты медаль заработал, надо же.

Он похлопал меня по плечу и радостно улыбнулся. Напоследок подошел тренер борцов, низкорослый крепыш, молчаливый и вечно мрачный. Мне всегда казалось, что он ест на завтрак кобр и скорпионов, а закусывает жабами. Но сейчас он тоже пожал мне ладонь.

— Отличные результаты, Волков. Я ведь помню, как тебе на первой тренировке чуть шею не сломали. А сейчас, ишь ты, уже Спартакиаду взял. Мастера уже дали? Честно говоря, на месте Степаныча, я бы сейчас хорошенько голову ломал, как такому уникуму все разряды присвоить. Ты же феномен, честно говоря, свалился на нашу голову. У тебя ведь и кандидата не было?

Пока он говорил, остальные борцы постепенно разошлись и принялись заниматься. Мы сейчас остались вдвоем. Я покачал головой.

— Нет, кто же знал? Я до этого только на районных второе место взял, да и товарищеские выиграл. А потом на Спартакиаде повезло.

Тренер вольников погрозил мне пальцем.

— Хватит так говорить. Не повезло, а сам взял. Своим трудом и потом. Я же видел, как ты занимаешься, да и Степаныч говорил. Ты, мол, самый настоящий фанатик, либо настигнет перетренированность, либо ты станешь чемпионом в самое кратчайшее время. Так что, все закономерно. У тебя разрядная книжка есть ведь?

Я опять покачал головой. Ну, а что тут скажешь? Успех на Спартакиаде настиг меня внезапно и с головой, я к нему оказался совершенно не готов.

— Ну, дает Степаныч, — снова усмехнулся тренер вольников. — Что же он так промахнулся? Надо же заботиться о своих вундеркиндах. Я бы на его месте…

— Хорошо, что ты не на моем месте, Гриша, — раздался сзади знакомый голос. — А то бы наломал дров, уж будь уверен.

Мы обернулась и увидели как раз Степаныча, стоящего позади со сложенными на груди руками. Наставник стоял нахмуренный и смотрел на нас. Я поздоровался с ним, а тренер вольников усмехнулся.

— Да уж не боись, я бы устроил ему хорошую тренировку.

Степаныч кивнул. Что-то он мрачный. Как будто мы у него заняли денег. И не отдаем.

— Не сомневаюсь, — он подняд руку и подозвал меня. — Ну-ка, пошли, герой. У нас с тобой много дел.

Судя по всему, заревновал. Очень сильно. Надо же, не ожидал такого от Степаныча.

Я попрощался с тренером вольников. Махнул другим ребятам из секции. Вместе со Степанычем отправился в подсобку.

Тренер на ходу поглядывал на меня. Как будто увидел впервые. Потом похлопал по плечу.

— Ну что, чемпион? Будем работать? Я тебе вчера сказал. Скоро чемпионат мира в Тегеране. Давай, готовься. Не расслабляйся.

Мы вошли в подсобку. Степаныч привычно уселся на диван. Я на скрипучий стул.

Тренер оглядел меня с ног до головы.

— Так, а почему не при наряде? Что за видок? Ты что, небритый? Ты знаешь, куда нам сегодня надо попасть? Тебя ждут в горкоме, в Совете «Динамо», в спорткомитете. Где костюм и галстук?

А вот это интересные новости. Разве меня кто-то предупреждал? Видимо, у меня вытянулось лицо. Степаныч замолчал.

— Эх, елы-палы, я и забыл совсем. Тебе же никто не сказал. Сегодня почетное награждение. Всех участников Спартакиады. Общий сбор. Уже через полчаса надо быть. Я сюда зашел за документами. Так что поймал тебя случайно. Увидел, как ты здесь веселишься. С борцами. А так бы все пропустил.

Он побарабанил пальцами по облезлому подлокотнику дивана. Подумал, почесал затылок. Потом решительно махнул рукой.

— Ладно, это не проблема. Найдем тебе сейчас одежду. Подгоним. И давай, быстрее. В темпе вальса.

Он вскочил и похлопал в ладоши. Я тоже встал. Степаныч выскочил из подсобки. Указал на меня.

— Подожди здесь. Я сейчас. Никуда не уходи. Тем более, к вольникам.

И ушел. Я остался в подсобке. Сел обратно на стул.

Посмотрел на стол. Взял журнал «Знание - сила». Полистал. Походил туда-сюда. Из зала слышались хрипы и крики борцов. Шлепки брошенных тел о маты.

Вскоре вернулся Степаныч. В руке черный костюм, галстук и рубашка.

Все широкое и огромное. Старомодное. Елы-палы, как это надевать на себя? Я чуть не схватился за голову.

Но выбирать уже не приходилось. Я быстро осмотрел одежду. Даже понюхал. Вроде нормально. Даже не пахнет. Постирано.

— Откуда это? Ваше, что ли? — недоверчиво спросил я. — Держали в запасе?

Степаныч усмехнулся.

— Дареному коню в зубы не смотрят. Бери, пока дают. А насчет костюма не боись. Хороший.

Да, и в самом деле. Я не стал привередничать. Быстро переоделся.

Увидев меня в новом обличье, Степаныч одобрительно кивнул.

— Вот это другое дело, — он полез в ящик стола. — Ну-ка, где тут у Михалыча электробритва? А, вот она. Держи. Приведи рожу в порядок.

И то верно. Я пощупал подбородок. Укололся о щетину. Взял бритву. Подошел к зеркалу. Вставил шнур в розетку, включил и побрился.

Степаныч тоже приоделся. Нацепил галстук. Причесался. Поглядел на меня. Выставил большой палец.

— Ну вот, первый парень на деревне. Пошли, герой.

Мы вышли из подсобки. Борцы помахали мне на прощание. Токарев скалил зубы в усмешке.

Мы вышли из зала. Потом из здания. Степаныч размеренно шел рядом. Молчал, думал о чем-то своем.

Я думал, мы сейчас поймаем такси. Но Степаныч свернул на стоянку. Подошел к синему «Москвичу», открыл дверцу. Кивнул на переднее сиденье.

— Прыгай.

Я уселся рядом. Степаныч завел мотор и сдал назад, чтобы развернуть машину. Коробка передач слегка скрежетала.

Сейчас тренер не в настроении болтать. Да я и тоже задумался. Размышлял, как быть дальше.

Мы приехали в Федерацию самбо. В актовом зале собрался весь цвет нашего вида спорта. Тренеры, функционеры, ответственные секретари.

Меня и других победителей Спартакиады усадили в зале. Впереди, как на именинах. Все тоже в костюмчиках. Нарядные, наряженные.

— Ну что, товарищи, поздравляем с триумфом! — начал глава Федерации Владимир Дмитриев. — Вы проявили себя наилучшим образом, показали всей стране, на что способны наши ребята. Теперь о наградах.

Он сделал эффектную паузу. Я затаил дыхание.

— Во-первых, победители Спартакиады получают звание мастера спорта. Кроме того, за первое место полагаются призовые. Пять тысяч рублей.

Отличные новости. Неплохая щедрость.

— Во-вторых, победители зачисляются в сборную. В команду страны по самбо, — продолжал меж тем Дмитриев. — Будете защищать честь страны на международных соревнованиях. Готовьтесь, скоро чемпионат мира, поедете завоевывать новые места.

Ага, про это и говорил Степаныч. Прямиком из ниоткуда - и в главную команду державы. Голова шла кругом от таких перспектив.

Председатель начал объявлять фамилии участников. Первым делом, само собой, золотых медалистов. Назвал и мою фамилию.

Я встал и подошел на сцену. Под аплодисменты присутствующих. Получил грамоту. Пожал руку председателю.

Под конец Дмитриев сказал напутствие.

— Помните, теперь мы все равняется на вас. Подвести нас не имеете права. Вы теперь лицо советского спорта. Пример для молодежи. Так что, давайте без фокусов. Только тренировки, режим, учеба. Никаких загулов и недостойных поступков. Не позорьте высокое звание чемпионов.

На том и порешили. Я вышел из здания федерации вместе со Степанычем и Звеньевым. Кстати, Харитонова я там не видел. Хотя он тоже должен быть.

— Теперь обратно в стадион? — спросил я, когда мы подошли к машине.

Тренер покачал головой.

— Ты чего? Все только началось. Теперь в спорткомитет. Там еще грандиознее.

Да, все так и есть. Теперь награда от государства. Через полчаса мы приехали в министерство. Быстро зашли внутрь. Поднялись по мраморным ступенькам. Все встречные люди в костюмчиках и галстучках. Женщины в деловых платьях и жакетах.

Мы прошли в зал приемов. Тут уже тоже собрались участники Спартакиады. Не только по самбо. Но и по другим видам спорта.

Степаныч отправился к организаторам. Я подождал в сторонке. Вскоре тренер подозвал меня. Рядом с ним стоял молодой подтянутый парень, тоже в костюмчике. Сером в полоску и с бордовым галстуком.

— Вас называют по имени, встаете, выходите через лестницу слева, — сказал парень. Показал, куда надо идти. — Вон там. Выходите на середину сцены, пожимаете руку, берете грамоту, потом улыбаетесь фотографу и в камеру. Затем уходите. Не перепутайте. Все по порядку.

Ладно. Хорошо, знаем эти церемонии. Мы с тренером вернулись в зал. Уселись в первом ряду.

Подождали, посмотрели по сторонам. Я глядел на других спортсменов. Молодые, крепкие, мускулистые, широкоплечие, быстрые и улыбчивые, сразу видно, что победители. Степаныч смотрел на них недовольно.

— Вот ведь собрались все в одну кучку, — проворчал он по привычке. — Даже покурить нельзя. Ну выиграл медаль, что из этого цирк устраивать?

Долго он ворчать не мог. Вскоре началась торжественная церемония. Я сначала наблюдал. Потом слегка заскучал.

Каждого победителя Спартакиады вызывали по фамилии, имени и отчеству.

Диктор называл вид спорта, где отличился спортсмен. Кратко называл результаты. Строго в алфавитном порядке.

Сначала, само собой, баскетбол и бокс. В рядах забрасывателей мяча в корзину вперед вышла команда ЦСКА.

В боксе сначала объявили золотого медалиста в весе до сорока восьми килограмм. Им оказался некий Анатолий Семенов, представляющий РСФСР.

Потом вышли представители других видов спорта. Борьба вольная и классическая, велосипеды, водное поло, волейбол, гандбол и так далее. Победителям вручили почетные грамоты, затем памятные значки.

А что не предупредили раньше? Я бы позвал родителей. Они бы очень обрадовались.

Но да ладно. Я видел, что церемония транслировалась по телевидению. Возможно, мать уже видела. Как я стоял там, на сцене. Как получил награду.

Впрочем, на этом дело не закончилось. Когда мы вышли из министерства, тренер протянул руку.

— Дальше на метро. Но только до завтра. До утра. В восемь тридцать приезжай к нам. В центр «Динамо». Знаешь, куда?

Я знал. Только зачем это? Неужели тоже чествовать будут?

— А для чего? Тоже для торжеств?

Степаныч нахмурился.

— Ну конечно. Для чего же еще. Ты давай, домой езжай, переодевайся. Завтра привезешь мне костюм.

Ладно. Это хорошо. Хотя собьется тренировочный режим. Эх, что поделать. Сейчас время собирать плоды трудов.

Тренер поехал дальше. По делам. Я отправился домой на метро.

Матери и сестры дома нет. Уехали по делам. Только отец лежал на диване. Смотрел телевизор.

— Ну что, поздравляю! — он встал навстречу. — Я видел по телевизору. А что же не предупредил? С работы коллега звонил. Сказал, там твоего сына показывают.

Я пожал плечами.

— Да я и сам не знал. Все как-то неожиданно. Ничего не сказали заранее. Я даже костюм не приготовил.

Переодевшись, я помылся, поужинал жареной картошкой и завалился спать. Сам не заметил, как уснул.

На следующий день меня разбудил будильник. Мать тоже заглянула на шум.

Приветствовала меня. Радостная, улыбчивая. Оказывается, на работе узнали что она мать победителя Спартакиады. Тут же обещали повысить оклад. На следующий месяц.

Что же, это уже хорошо. Все любят победителей. Все их поздравляют, награждают, холят и лелеют.

Конечно же, проигравшим хуже всех, их, наоборот, третируют и унижают. Никто на них не обращает внимание. Вот что самое плохое, как бы весь этот фимиам, лесть и почести не вскружили бы мне голову, заставив на следующих соревнованиях угодить из касты победителей в категорию проигравших.

Эх, да, если я буду воспринимать это все всерьез, точно скоро окажусь на свалке истории. С тем же рвением, с каким меня сейчас поощряет, с тем же удовольствием будут и поливать грязью, стоит только оступиться.

Все-таки, этот расслабляющий яд уже проник мне под кожу, потому что проснулся я позже обычного и уже не смог бы провести полноценную тренировку. Все, на что оставалось времени, так это на пробежку и на общую силовую подготовку в парке. Время уже раннее, на улицах полно прохожих, спешащих на работу, я быстро сделал зарядку и слегка запыхавшись, прибежал домой.

Мать уже знала, что мне сегодня опять предстоит торжественная часть банкета, так что успела приготовить и погладить рубашку и серые брюки. Я быстро принял душ, побрился и позавтракал.

Чмокнул мать, а отец еще спал, ему сегодня не надо идти на работу, после обеда предстоит визит к врачу, так что он сегодня на больничном. Поэтому я выскочил за дверь и отправился в штаб-квартиру «Динамо».

Я уже тут бывал пару раз, так что быстро разобрался, что к чему и прибыл туда через минут сорок на метро. Приехал вовремя, щеголяя серым пиджаком белоснежной рубашкой и темно-синим галстуком в белую полоску и безупречно выглаженными брюками, с острыми, как бритва, «стрелками».

Быстро нашел Степаныча, ждавшего меня недалеко от проходной в прохладном вестибюле. Теперь тренер одобрительно осмотрел мой наряд. Я протянул ему сверток с вчерашней одеждой и поблагодарил за то, что выручил. Степаныч беззаботно махнул.

— Не бери в голову. Сегодня другое дело, прям жених готовый. Кстати, еще не готова кандидатура? После того, что ты устроил на Спартакиаде, теперь многие девушки, наверное, согласятся выйти, без лишних вопросов.

Я прикрыл глаза и вспомнил Ольгу. Вернее, Аню и Полину, с которыми у меня, честно говоря, завязались не самые понятные отношения.

Кстати, сегодня иллюзионистка наверняка покажется, у нее ведь там срочное дело нарисовалось. И если уж совсем откровенно, то мне не совсем верилось в чистоту ее намерений. Я ей нужен только для того, чтобы помочь любимым гипнотизерам, так что, можно не обольщаться насчет ее намерений.

— Ладно, как говорится, первым делом спорт, ну, а девушки потом. Пошли, сейчас у тебя еще продолжается дождь наград, так что, подставляй ладони, чтобы получить как можно больше.

Он указал в сторону лифта, где уже собирались другие посетители. Тут полно крепких молодых людей, некоторые в костюмах, некоторые в спортивках с надписью СССР, а другие и вовсе в мундирах военных или милиции.

— Видишь, вон другие уже лезут вперед, чтобы ухватить свою судьбу за волосы. Так что и ты не отставай, Волчара. Тем более, фамилия у тебя подходящая, зубастая.

Мы тоже подошли к лифту. В первую партию наверх не попали, пришлось ждать второго раза. Поднялись на седьмой этаж, прошли по коридорам, свернули пару раз и вскоре я снова очутился в большом овальном кабинете.

В одном конце стоял длинный стол, окруженный стульями, а в другом конце плотными рядами теснились кресла. Сейчас за столом сидели четверо человек из руководства ДСО, а на креслах такие же крепкие парни и девушки, как и я. Я уселся в третьем ряду вместе со Степанычем.

Огляделся по сторонам, присмотрелся. Видно, что опять будет церемония награждения. Эх, я бы с удовольствием поспал или отправился бы на тренировку.

Вскоре один из людей за столом откашлялся и постучал карандашом по стакану перед собой.

— Прошу внимания, товарищи, — сказал он. Подтянутый, начинающий полнеть мужчина с седеющей шевелюрой, зачесанной назад. Глаза неподвижные и внимательные. — Давайте приступим.

Кратко описал достижения динамовцев в прошедшей Спартакиаде и отдельно по каждому победителю. Кому-то достались денежные премии, кому-то машины «Москвич», кому-то просто грамота и медали. Наконец, прозвучала и моя фамилия.

Глава 4. Еще подарки

Когда я подошел, председатель Спорткомитета уже стоял, повернувшись ко мне с самой благожелательной улыбкой, на какую был способен. Я пожал ему руку.

— Поздравляю, молодой человек, — как можно говорить и одновременно улыбаться, ума не приложу, но председателю это вполне удалось. — Я вас отметил особо. Великолепный взлет, вспышка молнии в тихом небе. У нас на вас большие планы. Надеюсь, это не последняя наша встреча.

Что оставалось делать, кроме как улыбаться и трясти его крепкую ладонь в ответ? Конечно же, ничего более. Поэтому я тоже улыбнулся так, что чуть не порвал лицевые мышцы и не вывихнул челюсть, тоже строил из себя радостного и счастливого победителя Спартакиады.

Наконец, нагруженный подарками и грамотами, вернулся на свое место. Огляделся, чтобы спросить, как там Степаныч, а оказалось, что тренера нет рядом.

Я завертел головой, пытаясь сообразить, куда он подевался, но нигде не видел старика. И только потом увидел, что он тоже идет по проходу к нашим местам.

Ага, черт подери, верно, заслуга спортсмена это в первую очередь заслуга тренера. Не могу сказать, что Степаныч прям много в меня вложился, тратил много времени или делился опытом, больше он ворчал и ругался, конечно.

Но нельзя не признать, что он здорово помог во время построения тактики. И еще он отлично знал моих противников, почти всех, знал школы самбо и их сильные и слабые стороны. Этим, да, тренер отлично помог, так что, сейчас получил награду вполне заслуженно.

— Поздравляю, — я поднялся навстречу тренеру, пропуская его на сиденье, покрытое коричневой кожей и с деревянными подлокотниками. — Поздравляю, Олег Степанович, без вас я бы не справился.

Сказал вроде бы без задней мысли, но Степаныч колюче глянул на меня из-под кустистых бровей.

— Еще бы, справился! Девки голову забили. Юбки мешают дальше двигаться. Конечно, куда ты без меня. Без окрика старшего товарища.

Ну конечно. Это же Степаныч. Я бы удивился, если бы он прослезился.

На сцене между тем продолжалось чествование победителей. Все также объявляли фамилии.

Спортсмены выходили на сцену. Я машинально хлопал вместе со всеми. Ждал окончания. Иногда такие церемонии утомительны. Слишком.

Но зря торопился. В конце нас ожидал сюрприз. Степаныч, кстати, тоже устал. Видимо, хотел на волю.

— А теперь небольшое объявление для участников, — заявил председатель. — Для поощрения золотых медалистов принято решение предоставить льготу. На покупку автомобиля вне очереди.

Все бешено зааплодировали. Я тоже. Хотя мысленно усмехнулся.

Не очень это и густо. Могли бы и просто машины дать.

Все-таки Спартакиада почти приравнивается к Олимпиаде. А в восьмидесятом, помнится, многие медалисты получили колеса.

Впрочем, чего придираться. Вон, как люди радуются. Недалеко сидели борцы. Они бешено хлопали друг друга по спинам. На лицах широкие улыбки.

Видимо, я еще не до конца осознал. Какая это хорошая привилегия. Как сейчас сложно купить машину. Не то, что в двадцать первом веке.

Но щедрые дары на этом не закончились.

— Но это еще не все, — председатель поднял руку с бумагами. — Вот здесь отдельные бумаги с рекомендациями горисполкомам. По месту проживания финалистов. Чтобы также предоставили жилье. Без очереди. Все уже согласовано.

Ого, а это еще лучше. Гром аплодисментов. Я тоже захлопал. От души. Хорошая новость.

Только мне чего радоваться? Я же даже не вставал в очередь.

Интересно, а льгота остается в таком случае? Что, если я завтра побегу и быстренько встану в очередь. Правда, насколько я помню, это тоже хлопотное занятие. За один день не решится.

— Что нос повесил? — Степаныч толкнул меня в бок. Коварно усмехнулся. — Думаешь, очереди нет? Ха. Есть, конечно. Ты как сотрудник «Динамо», на автомате встал. Так что, тебя это тоже касается. Скоро получишь свою жилплощадь.

Посмотрел на мою вытянутую физиономию. Опять усмехнулся, еще шире.

— Что-то я не вижу радости. Надо же, какие мы важные. Во дает молодежь. Я бы в твои годы до потолка взлетел. Услышав такие новости. А этот молчит. Как будто так полагается. Или ты еще не понял? Того, что получил?

Ну да, аттракцион неслыханной щедрости. По мнению Степаныча, я должен быть на седьмом небе от счастья.

Но у меня что-то не клеилось. Наверное, потому что в прошлой жизни я получал и не такие подарки.

Сейчас я постарался улыбнуться как можно шире. Одновременно покачал головой.

— У меня просто нет слов, — ответил я. Сделал вид, что онемел от счастья. Даже немного закатил глаза. — Не верю, что это со мной происходит!

Кажется, Степаныч поверил. Удовлетворенно кивнул. Почесал подбородок.

— Ну и отлично. Я и сам не верю. Но тебе повезло. Готовься к чемпионату. Не отвлекайся. Оставь своих девок в покое. Ни с кем ни конфликтуй. Не хватало еще травмы получить. Я же знаю. Ты тот еще хулиган.

Я оскорбленно откинулся назад.

— Олег Степанович, что вы такое говорите?! Да я вообще буду, как мирная овечка. Никаких ссор. Никаких драк. Никаких конфликтов.

***

Ленинград, 1956 год.

Зима выдалась чертовски холодной. Ледяной ветер гнал по улицам колючий снег.

Восьмилетний Степка Носов пробирался домой. Худые плечи дрожали под тонкой курткой. В кармане позвякивали несколько монет. Выручка за день попрошайничества на вокзале.

Степка знал, что дома его ждет пьяный отец и голодная мать. Но даже это было лучше, чем мороз улицы. Он толкнул дверь коммуналки. Прошмыгнул в тесную комнатушку, где ютилась семья.

— Где шлялся, щенок? – прорычал отец, поднимаясь с продавленного дивана.

Степка не ответил. Молча протянул монеты матери, которая сидела в углу, прижимая к груди младшую сестренку.

Отец схватил мальчишку за шиворот.

— А ну, покажи, что в карманах!

Степка вывернул карманы, показывая, что они пусты. Но отец не поверил. С размаху ударил сына по лицу.

Степка упал. Ударился головой о край стола. В глазах потемнело, но он не заплакал. Сжал кулаки, чувствуя, как в груди разгорается пламя ненависти.

Ленинград, 1965 год.

Летнее солнце палило нещадно, но Степка не обращал на это внимания. Он сидел на крыше заброшенного склада, глядя на панораму родного района. Здесь, в царстве ржавого металла и облупившегося кирпича, он чувствовал себя королем.

— Эй, Нос! – окликнул его Колька, лучший друг и правая рука. — Пацаны с Московской улицы опять на нашу территорию лезут. Что делать будем?

Степка сплюнул вниз и ухмыльнулся. В свои семнадцать он уже был признанным лидером местной шпаны.

— Что делать... Проучим, конечно. Собирай наших.

Вечером того же дня Степка вел свою банду на «разборку». Их было пятеро против семерых с Московской. Но Степка знал – дело не в числе, а в решимости.

Драка получилась короткой и жестокой. Степка орудовал свинчаткой, как дирижерской палочкой, раздавая удары направо и налево. Когда все закончилось, он стоял посреди поверженных врагов, тяжело дыша.

— Ну что, суки, поняли, чья это территория? – прохрипел он, вытирая кровь с разбитой губы. Московские молча кивали, боясь поднять глаза.

Степка чувствовал эйфорию победы. Но где-то в глубине души шевельнулось смутное беспокойство. Он понимал, что встал на путь, с которого уже не свернуть.

Ленинград. 1971 год, январь.

Степа сидел в полутемном подвале, служившем штабом его небольшой, но грозной банды. Звон стаканов и хриплый смех его подельников – Кольки и Сереги – эхом отражался от бетонных стен.

— Ну что, братва, как пойдем? Через двор или огородами? – Степа склонился над самодельным планом ювелирного магазина.

Колька хмыкнул:

— А чего мудрить? Давай как всегда – напролом!

Степа покачал головой:

— Нет, на этот раз все серьезно. Мусора уже неделю вокруг магазина крутятся. Чую, ждут нас.

Он откинулся на спинку стула, прикрыв глаза. За последние годы Степа превратился в настоящего хищника – худощавого, жилистого, с цепким взглядом серых глаз. Кличка Нос. Его банда держала в страхе весь район. Местная милиция не могла его отыскать.

— Значит так, — Степа хлопнул ладонью по столу. — Мы с Серегой идем на дело. Колька страхует и отвлекает мусоров. Встречаемся у Жабы на хате. Ясно?

Парни молча кивнули. Они знали – слово Носа закон. И этот закон был единственным, которому они подчинялись.

Москва, 1971 год, август

Звонок в дверь застал Носа врасплох. Он осторожно подошел, держа руку на рукоятке ножа.

— Кто?

— Степа, это я, Саша. Твой двоюродный брат, – послышался неуверенный голос.

Нос удивленно приоткрыл дверь. На пороге стоял парень лет двадцати пяти, нервно теребивший кепку.

— Че надо? – буркнул Степа, впуская нежданного гостя.

Сашка, запинаясь, изложил свою просьбу. Его девушка Даша… С ней проблемы. Вернее, не с ней самой.

У нее есть брат, Тоже Витя. Самбист, кандидат в мастера спорта. Он против их отношений, угрожает Саше.

— Витя, помоги. Припугни его, а? Он же спортсмен, я с ним не справлюсь.

Степа усмехнулся:

— А с чего ты взял, что я буду марать руки ради тебя?

Михаил сглотнул:

— Я... я заплачу! У меня есть три сотни рублей!

— Деньги? Три сотни? — Степа рассмеялся. — Я зашибаю больше. Зачем мне это? Нет, братишка, так дела не делаются.

Он подошел к окну, закурил.

— Значит так. У тебя ведь кореш пашет на заводе, верно? У него есть доступ к складу?

Саша молча кивнул.

— Хорошо. Мне нужен доступ к складу. Раз в месяц будешь пускать моих ребят. Они сами знают, что брать. Уговор?

Саша побледнел:

— Но это же... воровство. Меня посадят!

Степа пожал плечами:

— Тебе решать. Или так, или разбирайся со своим самбистом сам.

Повисла тяжелая пауза. Наконец, Саша едва слышно прошептал:

— Хорошо. Я согласен.

— Вот и славно, — Степа похлопал его по плечу. — Не дрейфь, братишка. Считай, что твоя проблема уже решена.

Когда за Сашей закрылась дверь, Степа довольно ухмыльнулся. Отлично получилось, он давно подбирался к заводу. С самбистом они разберутся. В конце концов, против лома нет приема.

***

Домой я пришел уже к вечеру. Ну как, пришел? Сначала после Спорткомитета мы со Степанычем, Звеньевым и Кругловым отправились в спортзал.

Так сказать, обсудить подарки. Там очутился Суслик. Все ковылял на своей поврежденной конечности. Он радостно предложил обмыть награды.

Я сам не очень любитель спиртного. Даже по таким событиям.

Тем более, что уже сказано. Расслабляться нельзя. Поэтому я покачал головой.

Да и Степаныч тоже не одобрил. Он нахмурился.

— Какие такие обмывания? — загремел он. — Тут тебе рюмочная, что ли? Это спортивная секция. Тут самбо занимаются. А не выпивают.

Суслик стушевался.

— Да я просто предложил, — пробормотал он. — Что вы сразу, Олег Степанович. Забавы ради.

Тренер отправил его на скамейку. Отдыхать и не путаться под ногами. Сам повел занятие с группой начинающих. А меня и других финалистов отправил к дяде Феде.

Главный наставник сидел за столом и быстро что-то писал на бумажке. Расчерченной в таблицу. Какую-то статистику. Кажется, результаты секции за полгода.

Поглядел на нас. Ухмыльнулся, вытащил окурок изо рта. Поднялся навстречу. Пожал ладони.

— Ну что, поздравляю. Юные чемпионы. Получили подарки от народа?

Погрозил нам пальцем.

— Только теперь не расслабляться! Все только начинается. Если не оправдаете доверие, мало не покажется. Это не я говорю. Это мне сегодня в Спорткомитете сказали. Слушайте сюда.

И давай рассказывать. Про предстоящий чемпионат. Да так, что я заслушался.

Действительно, предстоит серьезное мероприятие. Один из первых чемпионатов по самбо. Вне СССР.

В раскаленном добела Иране. Там, где сейчас еще правил шах. Он пытался лавировать между сверхдержавами. Пока что ему это удавалось.

Так что, это не просто чемпионат по самбо. Это политика. Как и всегда, впрочем.

Спорт всегда в политике. Тот, кто думает, что вне, наивный малый.

— Так что, вы должны пахать! — гремел дядя Федор. Глядя на каждого из нас. — Задача предстоит грандиозная. Если вернетесь без медалей, нам всем головы поотрывают.

Проведя урок политграмоты, он отпустил нас. Я ушел не сразу.

Провел небольшую тренировку. Отработал зацепы. Устроил схватку со Звеньевым. И только потом отправился домой. Когда уже свечерело.

Домой шел привычным маршрутом, погруженный в мысли. В первую очередь, о чемпионате, конечно.

Тренировка выдалась тяжелой. Мышцы приятно гудели. Вечерняя прохлада освежала. Я глубоко вдыхал воздух, наполненный ароматом цветущих лип.

Внезапно впереди, в тени раскидистого каштана, я заметил движение. Трое мужчин отделились от стены дома и преградили путь. Инстинкты, отточенные тренировками, мгновенно привели меня в боевую готовность.

— Эй, ты Виктор Волков? — хрипло спросил один из них, коренастый, с шрамом на щеке.

Очень плохо. Это не самая лучшая ситуация, когда незнакомцы на улице называют тебя по имени-отчеству. Далеко не лучшая. Откровенно говоря, чертовски хреновая.

Я кивнул, оценивая ситуацию. Трое против одного, у двоих в руках я заметил обрезки арматуры. Опять нехорошо, очень нехорошо.

— Слышь, умник, есть разговор, — продолжил первый, медленно приближаясь. Они постепенно охватывали меня в полукольцо с трех сторон, пока он заговаривал зубы. — Ты, говорят, мешаешь сестренке счастье свое устроить? Самый правильный у нас такой? В ежовых рукавицах держишь? Не даешь девке гулять с кем хочет?

А, вот оно что. Я слегка напрягся. Даша. Ее ухажер, этот хлюпик Александр, видимо, решил действовать грязными методами.

Прислал своих дружков, чтобы разобраться. Так, а где же он сам?

Стоит где-то неподалеку, не рискуя первым вступить в схватку? Подпирает стену ближайшего дома, скрываясь за кустами? Или вообще не рискнул здесь появиться?

Теперь понятно, почему эти ублюдки действуют так осторожно. Они наслышан о моих умениях и стараются провернуть все это дело быстро и без лишних жертв. Ну что же, ребятки, это уже вряд ли. Без лишних жертв тут не обойтись.

— Моя сестра – не ваше дело, — я расстегнул куртку, стащил с себя сумку и бросил ее на асфальт, чтобы не мешала. Куртку тоже стянул, вытянул в длину и выставил перед собой, наподобие небольшого щита. Не бог весть какая защита против арматурин, но хотя бы так. — Полезете к ней еще раз, бошки поотрываю. В буквальном смысле, ясно?

Тот, что со шрамом, ухмыльнулся:

— Неправильный ответ, самбист.

Он у них, видимо, за главного. Стоял прямо передо мной и отвлекал нахальными речами. А сейчас слегка кивнул, давая сигнал к началу потасовки.

Они бросились на меня одновременно. Я хлобыстнул одного курткой, выронил ее, нырнул под удар арматуры, перекатился и вскочил на ноги за спиной у одного из нападавших.

Пока он разворачивался, я поставил ему подножку и толкнул в сторону. Нападавший потерял равновесие и с грохотом рухнул на асфальт. Арматуру, однако не выпустил, вот какой цепкий.

Двое других окружили меня. Главарь замахнулся кулаком, но я вскочил, нырнул под руку и уклонившись от удара, шагнул внутрь его защиты и очень удачно бросил его через плечо.

Парень со шрамом перелетел через меня и распластался на земле, потеряв сознание от удара. Честно говоря, я немного перестарался и от души приложил его об асфальт. Хотя, они тут втроем на одного, с железными прутьями, так что о каком рыцарстве может идти речь?

Третий попытался схватить меня сзади, но я среагировал мгновенно. Используя его инерцию, я скользнул на тротуар, обхватил его руками и швырнул «мельницей», тоже на асфальт.

Схватил за руку и воротник, конечно же. Использовал его вес, чтобы провести бросок через спину. Он пролетел по воздуху и с глухим стуком приземлился рядом со своими товарищами. Арматура прозвенела по асфальту.

Первый нападавший, которого я уронил в начале схватки, попытался подняться. Но я помнил про него и уже очутился рядом.

Схватил за руку и провел болевой «узел локтя». Он дико заорал от боли и тут же сдался.

— Хватит с тебя? — спросил я, тяжело дыша, но не ослабляя захвата и раздумывая, не сломать ли ему руку.

— Да, да! Отпусти! — взвыл бедолага.

Ладно, пусть живет. Его дружки пострадали гораздо больше.

Я отпустил его руку и встал, оглядывая поле боя. Трое нападавших лежали на земле, стоная от боли. Главарь все еще был без сознания.

— Передайте этому придурку, как его там, — сказал я, обращаясь к тем, кто еще мог слышать. — Если он еще раз попытается угрожать мне или моей сестре, в следующий раз я не буду так добр.

Подобрав свою сумку, я направился домой, чувствуя, как адреналин постепенно отступает.

Глава 5. Параллельные дела

Дома, когда я пришел, никто еще не спал. Время еще не такое позднее, всего девять часов вечера, хотя на улице темно, хоть глаза выколи.

Свет горел на кухне, оттуда же и доносились слегка истеричные крики матери. Я уже достаточно изучил эту женщину, да и воспоминания прошлого владельца этого тела давали знать, что так она разговаривает, когда случается что-то из ряда вон выходящее.

Например, так было в девятом классе, когда юный Витя вместе с Борькой залезли в детсадик неподалеку и пытались стащить оттуда футбольный мячик и попались заведующей, а тетка тут же сообщила в школу. Мать сходила к директору, а потом вернулась, рассказала отцу и они вместе устроили разборку сыну, причем мать тогда как раз и разговаривала таким тоном.

Ох, что еще стряслось в этот раз? С кем она разговаривает?

Я стоял в коридоре и прислушивался, стаскивая с себя кеды и повесив куртку на крючок в стенном шкафу рядом. Кто там с ней, отец или Даша?

Если мать лается с отцом, значит, ему опять плохо и лечение не помогло, а она, как всегда, будет прочитать, проклиная судьбу за то, что та отбирает ее мужа раньше времени. Если же она ругается с сестрой, то это значит, что они опять поссорились из-за предстоящих родов и сестра снова будет рыдать всю ночь в подушку, а потом ходить с опухшими глазами и молчать, как партизанка.

Даша уже написала заявление на работе, туда уже не ходит, потому что живот слишком виден и она стесняется осуждающих взглядов коллег, за то, что рожает вне брака. Великие боги, я уже столько раз говорил ей, что в будущем к таким ситуациям будут относиться проще, там вообще женщины рожают для себя и не парятся об отце, но сестра, конечно же, от таких рассказов приходила в бешенство.

Впрочем, на самом деле я и сам не сторонник того, чтобы рожать и растить детей без отца, но раз уж такая ситуация получилась, не сходить же с ума из-за случившегося?

— Да, вот так получилось, — я узнал глухой голос отца, в котором почудилось столько безнадежности, что я на мгновение замер на месте, не двигаясь и бесстыдно подслушивая их разговор. — Вот так!

Да, точно, значит родители разговаривают между собой и сетуют на судьбу. В комнате Даши нет света, скорее всего, сестры нет дома. Впрочем, даже если бы она и была, то наверняка сидела бы у себя, как мышка, не высовывая носа.

У сестры чертовски плохое настроение. Кстати, ее хахаль, который не постеснялся отправить ко мне своих дружков, конечно же, недолго строил из себя благородного рыцаря, уже через пару дней после нашего эпического столкновения на улице Даша явилась зареванная.

Тут же предъявила мне претензии. Мол, это я отпугнул ее парня, чуть не переломав ему все конечности. Поэтому, типа, он испугался и ушел от нее.

Я не стал тогда объяснять, что ее эгоистичный возлюбленный уже с самого начала не планировал на ней жениться и чем быстрее у Даши слетят розовые очки с глаз, тем скорее она справится с этой сложной ситуацией. Раз человек не хочет видеть очевидного, его не заставить. Сама потом разберется.

— Как же мы теперь детям скажем? — нервно спросила мать. Хм, видимо, новости настолько плохие, что она даже не знает, как нам их сообщить. Плохи дела, ох, плохи. — Куда они запропастились, кстати? И Витенька, и Дашенька. Этой с утра нет, а нашего лоботряса вообще со вчерашнего дня. Пропал после своих турниров этих.

Ну да, точно, я и вправду слегка загулял, но зато у меня для вас хорошие новости. Даже не просто хорошие, а отличные. Надеюсь, они улучшат вам настроение. Надеюсь, вы обрадуетесь, что у меня скоро появится машина и квартира.

Поэтому хватит подслушивать. Я зашевелился, зашумел, затопал по полу в коридоре, чтобы меня, наконец, услышали. Направился к кухне. Ладно, сейчас разберемся.

Родители тут же услышали.

— О вот они, легки на помине, — тут же воскликнула мать и поспешила ко мне навстречу из кухни. Выскочила и всплеснула руками. — Ну, куда пропал? Ты чего там, за наградой в Кремль ходил, что ли? По секретным проходам?

За ней показался отец, слегка сутулый и мрачный, с приопущенной головой, но внимательно вглядывающийся мне в лицо. Увидел меня и расплылся в улыбке.

Странно, но мать тоже улыбалась. Раскрыла объятья мне навстречу, шагнула и обняла, крепко-крепко. Я тоже обнял, недоумевая, чего это она такая радостная, оттого, что увидела меня, что ли?

Поглядел на отца, тот продолжал улыбаться.

— Ой, Витенька! — закричала мать, едва я отпустил ее и еще даже не успел спросить, что тут случилось. — А у нас радость какая! Ну, скажи, Аркаша, что ты молчишь? Или у тебя от счастья речь пропала?

Эге, подождите-ка.

— От счастья? — переспросил я недоверчиво. — Это о чем, мам?

Мать снова меня обняла, потом слегка отстранилась и торжествующе указала на отца, как будто он выиграл чемпионат мира по вольной борьбе.

— Выздоровел! Выздоровел Аркаша! Спасибо тому новому методу лечения, по которому ты договорился в горкоме или где там еще. Мы и сами не ожидали, что так будет, доктора руками разводят. Говорят, чудо чудесное!

Вот это да! Вот это совсем другое дело! Я вопросительно посмотрел на отца, а тот молча кивнул, подтверждая слова матери.

— Это же супер! — закричал я и тоже сгреб отца в объятья. — Как же хорошо получилось? Это уже подтвержденные результаты?

Отец кивал, не в силах сказать и слова. Надо же, а новости оказались просто отличными.

Да, я вспомнил, когда мать сияла от счастья, у нее также менялся голос, так что здесь я услышал правильно. Просто неверно истолковал.

— У меня тоже хорошие новости, — я рассказал о полученных наградах. — Вот почему я вчера не пришел домой.

Пока говорил, видел, как изумленно расширились глаза у родителей. Они переглянулись, как будто не веря ушам, потом мать опять радостно запищала, а отец бросился меня обнимать. Впрочем, мать тоже от него не отставала.

— Поздравляю, сынок! — кричали они. — Вот это действительно достойные призы за победу.

Эмоции длились долго, счастья полные штаны, но наконец, мы опомнились. Перешли в кухню, отец уселся на диван, стоящий у подоконника, а мать начала машинально хлопотать у плиты.

В дверь кто-то позвонил. Резкая отрывистая трель. Неужели это сестра, что, ключи потеряла, что ли?

Отец остался сидеть на диване, а мать доставала суп из холодильника, так что открывать пришлось мне. Звонок снова нетерпеливо трезвонил.

Я думал, что это сестра, поэтому даже не мог предположить, что там стоит кто-то другой. И даже не предпринял никаких мер безопасности.

А за дверью стояла вовсе не Даша. Никто иная, как Аня, собственной персоной, с загадочной улыбкой и таинственно поблескивающими глазками.

В юбке чуть ниже колен, белой блузке и синей кофточке сверху. Пышные локоны струились по плечам.

Ну конечно, только тебя тут не хватало. Я посмотрел на нее и сразу сообразил, что она пришла по своему делу. И раз заявилась сразу домой, значит дело очень срочное.

Настолько срочное, что Аня готова забрать меня прямо сейчас, в тапках и голодного, как волка. Вот только как она отыскала мой дом? Впрочем, это глупый вопрос, у ее дружков гипнотизеров обширные связи в МВД, так что, для девушки это не проблема.

— Ну что, не ожидал меня тут увидеть? — спросила Аня, чуть придвинувшись ко мне. Яркие губки слегка округлила и я вспомнил, как целовал их ночью. — Куда же ты сбежал, мой возлюбленный? Как будто я тебе надоела. Это не очень вежливо и даже чуток обидно, не находишь?

Она так и стояла за дверью, в полумраке коридора, а я находился в квартире и приоткрытая дверь разделяла нас. Может, захлопнуть эту дверь и навсегда избавиться от хлопот, которые любят приносить эти беспокойные частные детективы?

Да, они мне помогли с Харей, но не слишком ли большую цену они начали за это требовать. Впрочем, Аня мне сегодня ночью тоже оказала ту еще услугу, после которой может просить кучу всего. Так что, дверь закрыть не получится.

— Увидеть не ждал, но никуда не убегал, — я оглянулся назад, на голоса родителей, придвинулся к девушке и почти вышел в коридор. — Что у вас там стряслось? До завтра не подождет, что ли?

Аня перестала улыбаться и уже серьезно смотрела на меня огромными глазами снизу вверх. На память против воли опять пришли воспоминания прошлой ночи.

— Прошу прощения, я бы никогда не посмела побеспокоить великого победителя Спартакиады по самбо, — Аня насмешливо склонила голову передо мной, положив руку на грудь. — Но дело действительно не терпит отлагательства, времени совсем нет. Мне срочно нужна твоя помощь.

Вот проклятье, я же говорил. Она хочет, чтобы я немедленно отправился вместе с ней. А как же ужин и спокойный отдых на своей постели?

Или у меня будет шанс снова сегодня переночевать у Ани? Впрочем нет, вряд ли, учитывая, что у них там какие-то серьезные проблемы.

— Что такое? — снова спросил я, прикрыв дверь еще больше, чтобы родители не слышали нашего разговора. — Объясни толком, что случилось? Где он, этот ваш гребаный бухгалтер, из-за темных делишек которого я теперь должен нестись куда-то, сломя голову? Он что, не мог подождать до завтрашнего утра?

Аня покачала головой, подняла указательный пальчик с ноготком, выкрашенным в перламутровый цвет и указала наверх. Потом укоризненно покачала мне головой и сказала:

— Григорий Афанасьевич, вы нас слышите?

Я задрал голову и поглядел вверх на другой этаж, а оттуда раздался ясный, но слегка ломкий голос взрослого человека:

— Конечно, Анечка, я тут, куда мне деваться?

Вот сволочи, да они вообще берега попутали, притащили его сюда, прямо ко мне домой! Может, надо было домой завести и уладить за стол, чтобы тоже поужинал с нами?

— Ты что, с ума сошла? — прошипел я, придвинувшись к девушке вплотную. — Зачем притащила его сюда?

Аня гневно сверкнула глазами и тоже вплотную навалилась навстречу.

— А что я должна была делать? Милиция даже пальцем не пошевелила, они не верят, что с ним можно что-то сделать, да к тому же с цеховиками там никто не хочет связываться, считают, что это сфера КГБ. А у нас нет сейчас выхода туда! На Снитковского уже дважды нападали, вчера и сегодня, он еле убежал. Это мы втянули его в это дело, так что теперь обязаны защитить. Давай, нужна твоя помощь, чтобы отвезти его в убежище. Машина во дворе, одевайся и поехали. Если все пройдет хорошо, через час уже будешь дома, мамочка даже не заметит, не бойся.

На такую пламенную речь трудно возразить. Тем более, что имеется реальная опасность для объекта защиты, если только она не придумала насчет нападения. Я тяжело вздохнул, понимая, что желанный отдых накрылся медным тазом.

— Витя, кто там? — из квартиры послышался голос матери, она поняла, что случилось нечто из ряда вон выходящее. — Ты где? Это Даша или нет?

Не хватало еще, чтобы она увидела Аню, поэтому я быстро прикрыл дверь и указал девушке вверх, чтобы она скрылась из виду. Сам прошептал: «Скоро буду, ждите!» и вернулся в квартиру.

Мать стояла в коридоре и подозрительно смотрела на меня, сразу почуяв неладное. Я широко улыбнулся.

— Это ребята ко мне со двора, — я сказал первое, что пришло в голову и тут же сел на стульчик рядом со шкафом и принялся натягивать на ноги кеды. — Просят рассказать, как прошла Спартакиада. Я выйду ненадолго.

Мать прищурилась, как контрразведчик, обнаруживший вражеского шпиона на секретном объекте. В руке она держала блестящий половник, чтобы разливать суп.

— Какие такие ребята со двора? — подозрительно спросила она и я с запозданием вспомнил, что раньше прежний владелец этого тела был почти задротом и мало с кем общался во дворе. — Ты что, знаком с ними?

Я кивнул. Пришлось идти напролом. А что еще оставалось делать, когда меня почти прижали к стенке.

— Ну конечно. Они как только узнали, что я Спартакиаду выиграл, сами пришли меня поздравлять.

Мать презрительно хмыкнула и развернулась к кухне.

— Ну-ну, знаем мы таких друзей. Тут же объявились, как только прославился. Ишь ты, оболтусы. Ладно, но только недолго, суп остынет.

И ушла на кухню обратно. Я вскочил, накинул куртку и тоже выбрался в подъезд. Аня и ее спутник уже спустились вниз и я гигантскими прыжками перелетел через ступеньки и тоже выскочил из подъезда.

Предусмотрительно рванул в сторону, чтобы мать не увидела меня из окна, если будет поглядывать, в чем я почти не сомневался. Встал подальше от наших окон на тротуаре и дождался, когда ко мне подъедет синий «Москвич», за рулем которого сидела Аня. Надо же, она еще и умеет водить машину.

Нырнул внутрь на заднее сиденье и придвинулся к пассажиру рядом. Тот неуклюже отстранился, но далеко не ушел.

— Давай, гони, малышка, быстрее, чтобы мамаша не увидела меня из окна.

Аня послушала и рванула вперед. Мы быстро выехали со двора, освещая дорогу фарами и умчались по улице в сторону Волгоградского проспекта. Теперь можно слегка расслабиться и я отодвинулся от другого пассажира. Тот с интересом рассматривал меня, а я, само собой, тут же посмотрел на него.

Вот он какой, тот самый бухгалтер подпольной шайки жуликов, промышляющих черными валютными делами. Невысокий, полный, с мелкими чертами лица и большими ясными глазами.

На носу, правда, очки с оправой на цепочке, но он смотрел поверх них. Одет в кремовый костюмчик и даже, фу ты ну ты, шляпу со слегка загнутыми полями. Из кармашка пиджака на груди выглядывал кончик платочка.

Ишь ты, франт какой. Хотя, даже в темноте заметно, что шляпа помята, на пиджаке пятна грязи, а рукав немного порван. Ах да, точно, на него же объявлена охота.

— Здравствуйте, Виктор, — сказал подпольный бухгалтер все тем же бодрым и поставленным голосом, которым можно было бы озвучивать радиопередачи. — Очень приятно с вами познакомиться. Говорят, вы победитель Спартакиады и других соревнований? Поздравляю, рад встрече с таким именитым защитником.

Лет ему где-то сорок-пятьдесят. Как там его назвала Аня? Снитковский Григорий Афанасьевич, вроде бы.

Располагающий к себе субъект, умеет вызывать подсознательную симпатию. Что он там, интересно, не поделил с валютными дельцами?

— Здравствуйте, — я пожал ему руку. — Не скажу, что прям тоже рад, я только недавно вернулся домой, не успел отдохнуть после соревнований и тут меня сорвали с места. Ну да ладно, давайте сделаем это и разберемся, кто вас там обижает.

Аня остро глянула на меня в зеркало заднего вида.

— Не успел отдохнуть, говоришь, бедняжка? Ну конечно, и днем, и ночью занят. Особенно ночью.

Я пропустил ее ядовитый комментарий мимо ушей и даже махнул рукой.

— Но это все неважно, сейчас главное, обеспечить вашу безопасность. Пока мы едем, вы расскажите, кто вас преследует, сколько их, состав банды, возможности и ближайшие планы, если вы хоть что-то можете предположить. Скажу сразу, я в этом деле вовсе не профи, даже наоборот, новичок-любитель, но что поделать, надо когда-то начинать.

Снитковский кивнул, поправил очки и начал рассказывать. «Москвич» со скрипом и стуком мчался по ночным улицам, а толстячок говорил.

Сначала я слушал, что он там рассказывает, но потом почему-то отвлекся. Вроде бы все рассказывал правильно, громко, да и речь у него поставленная, как я уже упомянул, но вот все равно что-то меня смущало.

Причем смущало не в голосе или облике самого Григория Афанасьевича, а что-то другое, посторонние, как будто рядом с нами летал назойливый комар и все время пытался укусить. Я даже повернул голову, чтобы разглядеть его, но, конечно же, ничего не обнаружил.

Но зато Аня перебила его и я наконец, понял, что меня волновало.

— За нами следят, — сказала девушка, вертя руль. — Почти от самого Краснодарского, я уже давно не могу от них оторваться. Прицепить сзади и слепят дальним.

Да, точно, именно это меня и смущало, яркий свет идущей сзади машины. Словно почувствовав, что мы говорим о них, преследователи сзади ускорили ход и с рычанием рванули на нас.

В то же мгновение бампер их машины с силой стукнул нас сзади.

Глава 6. Поле битвы

Ну вот, весьма приятно познакомиться. Аня взвизгнула от неожиданности, Григорий Афанасьевич испуганно прижал руки к груди, пристально следя за машиной, пытающейся обогнать нас сбоку.

— Что делать? — спросила Аня и я готов покаяться, что голос у нее предательски задрожал. — Куда ехать? Останавливаться же не надо?

Я тоже рассматривал машину, слепящую нас фарами и еще вдобавок отчаянно сигналящую и остервенело пытающуюся прорваться вперед. Эх, жаль, что я сам сейчас не за рулем, сразу видно, Аня не самый лучший водитель в условиях экстремального вождения. Но что поделать, другого шофера у нас под рукой не имеется.

— Ни в коем случае! — скомандовал я, разглядывая серый «Москвич», почти вылезший на встречную полосу, чтобы обогнать нас. Я видел, что внутри полно людей, их неясные фигуры виделись сквозь темные стекла окон. — Он нас обойдет, прижмет к обочине и мы пропали.

Интересно, у них есть оружие? Воображение услужливо нарисовало сцену из фильмов, когда в процессе автомобильной погони преследователь, какой-нибудь мрачный негодяй, высовывается из окна машины с автоматом и поливает преследуемую машину пулями.

Слишком яркая сцена, конечно же, трудно представить, чтобы в Советской Москве, в начале семидесятых, бандиты разъезжали по городу с огнестрелом в руках и еще использовали его. Даже вот это нападение с использованием машины это уже переход всех красных линий, а уж стрельба, нет, это вряд ли.

Максимум, на что они способны, это протаранить нас и попытаться хотя бы остановить, а то и опрокинуть на бок, если получится. У нас ведь тоже «Москвич», тяжелая громоздкая тачка, сделанная чуть ли не из чистого железа, не то что пластиковые коробки в двадцать первом веке, так что перевернуть нас та еще задача.

Поэтому нам надо двигаться. Быстрее, еще быстрее. Не дать себя остановить, потому что в этом случае, судя по угрюмым фигурам внутри другой тачки, в случае остановки, нам явно мало не покажется. Избить до полусмерти они явно готовы, а бухгалтера увезут, чтобы он потом пропал бесследно.

— Они сейчас нас обгонят! — закричала Аня, отчаянно вертя руль. — Что делать, Витя?

Хорошо, что сейчас двадцатый век, и уже стоит ночь на дворе, соответственно, народу и машин на улицах мало. Аня прибавила газу, мы мчались намного выше шестидесяти километров в час, не мешало еще кого-то сбить на дороге, тогда пришлось бы тяжко.

А что можно сделать? Как и у преследователей, так и у меня нет пулемета, автомата, пистолета или на худой конец, арбалета, чтобы расстрелять противников к чертовой бабушке. Так что, придется тоже лавировать и отчаянно рулить, уповая на то, что удастся уйти от погони.

— Что делать, что делать? — проворчал я, откидываясь на упругом сиденье и даже слегка прикрыв глаза. — Радоваться надо, что у нас такое веселое сопровождение. Не дай им обойти нас, а если обойдут, то не давай остановить и прижать.

Смотреть на происходящее не очень-то и хотелось. И так понятно, чем все закончится. Аня ведь отнюдь не каскадерша и не участница «Формулы-1» с двадцатилетним стажем вождения, это просто обычная девушка, которая полгода как села за руль.

Сейчас я слушал, как ревут движки «Москвичей», гудят клаксоны, как визжать тормоза и отчаянно ругается Аня. Пытался по звукам понять, что происходит. Хотя, что тут непонятного?

Дело только во времени, рано или поздно эти ребятишки обязательно загонят нас в ловушку и остановят, если только нам не попадется спасительный милицейский патруль. Может, заехать в ближайшее отделение милиции?

Впрочем, что мы там скажем? Пока что еще ничего не произошло, нас просто гонят по ночной Москве и ничего плохого не сделали. Так что, в милиции нам явно не обрадуются, отправят куда подальше и будут правы.

— Витя, что делать, они обгоняют нас! — то и дело кричала Аня. Машину круто заносило на поворотах, пару раз мы тяжко шмякнулись бортом о другую машину, то и дело пытающуюся нас обойти. — Витя, ну сделай, что-нибудь!

Подпольный бухгалтер Григорий Афанасьевич, из-за которого, кстати, началась вся эта заварушка, слава богу, смирно сидел в углу и молчал. Не хватало еще, если бы он впал в панику и устроил тут истерику.

Впрочем, я бы его быстро угомонил, все-таки, это он виноват, что я сижу сейчас здесь, покачиваясь на поворотах и заносах, как на корабле во время шторма. Так что, он делает правильно, когда молчит.

Я открыл глаза и зевнул. Действительно, другой «Москвич» все-таки смог нас обогнать и сейчас пытался прижать к обочине. Мы неслись по улице, не соблюдая никаких правил дорожного движения.

Прямо сейчас мы проскочили другую улицу на красный свет светофора и грузовик, неторопливо ехавший сбоку, едва успел притормозить в последнюю минуту, чтобы не врезаться в нас и сердито засигналил нам вслед. Мы не обратили на него внимания и мчались дальше.

Аня вывернула руль до отказа и стукнулась правым бортом о другую машину, не давая обойти себя. Справа раздался противный скрежет, я как раз сидел с этой стороны и с любопытством уставился на людей, сидевших в тачке рядом. Теперь я мог разглядеть их подробнее.

Ну и рожи, честно говоря. Как будто там, в другом «Москвиче», сидела команда горилл, только не волосатых, а побритых.

Все другие атрибуты человекоподобных приматов имелись, как говорится, налицо, мощные черепа, маленькие глазки под нависшими бровями, квадратные челюсти, широкие плечи и пудовые кулаки, готовые втоптать нас в землю. Все они следили за нами, готовые к действию сразу, как только мы остановимся.

Я помахал им рукой и сказал:

— Аня, останови эту проклятую тачку, пока мы не улетели на обочину.

Девушка не сразу поняла меня и продолжала мчаться дальше. А вот бедный Снитковский наконец в ужасе открыл рот:

— Что вы такое говорите? Как это останови? Вам делать нечего, нам надо поскорее уехать дальше! Не смейте останавливаться.

Я поднял палец. Наша машина наехала на бордюр, поехала юзом, еле как снова выровнялась и помчалась дальше. Двигатель натужно ревел, как человек, который бежит на исходе сил.

— Послушайте, они не отстанут от нас, так что зачем мучать нашу железную лошадку? Скорее, мы перевернемся, что, учитывая шоферские качества Ани, произойдет очень скоро. А если это случится, то я могу потерять сознание и не окажу им сопротивление. Так что, лучше остановиться аккуратно, чтобы я мог спокойно выйти из машины. У них нет оружия, как я заметил, а значит, наши шансы почти равны.

Разумные доводы вроде бы подействовали на Снитковского. Говорю же, он умеет думать.

А вот Аня и не собиралась прислушиваться к моим словам. Тапки в пол до отказа и ехать еще дальше, вот все, о чем она мечтала. Я с улыбкой наблюдал за отчаянными усилиями девушки.

Нам повезло, что мы чуть было не улетели в кювет. Аня чуть не врезалась в «Волгу», припаркованную у обочины, но вовремя успела вывернуть руль и уехала вперед, а вот наши преследователи снова стукнули нас в задний бампер. Это чуть было не привело нас к заносу.

Я наклонился и постучал девушку по плечу. Аня резко обернулась ко мне, судорожно вцепившись в руль.

— Ну, что тебе? — выкрикнула она, видимо, совсем уже едва справляясь с приступом паники. — Мы пропали, понимаешь, пропали!

Я указал на тротуар. Может, хоть теперь она меня послушается?

— Останови машину, я хочу выйти и подышать свежим воздухом.

Я ожидал гневные крики и отчаянное сопротивление, не только от Ани, но и от Снитковского, но они промолчали. Видимо, тоже поняли, что безопаснее будет остановиться.

Но если Аня пробормотала: «Черт с ним, будь, что будет!», то теневой финансист просто молчал, обреченно опустив голову, чуть ли не спрятал ее между колен, как страус в песок. Когда девушка с визгом остановила машину, он ткнулся макушкой в спинку переднего сиденья, ойкнул и задрожал, как кролик.

Машина преследователей остановилась сзади и сбоку, чуть не врезавшись в нас. Двигатели обоих автомобилей мерно урчали. Аня судорожно пыталась выжать задний ход, но «Москвич» нервно дергнулся и застыл на месте.

— Ой, что сейчас будет, — прошептала Аня. — Витя, задержи их, а мы уйдем.

Я пожал плечами. Зачем столько хлопот, когда дело не стоит таких сильных эмоций? Открыл дверцу и выбрался наружу, почти вместе с нападающими, они тоже выскочили из машины.

— Может, и задержку, а может, и нет, убежать всегда успеете.

Опять широко улыбнулся нашим преследователям, одновременно разминая плечи и шею. Ну вот, хватит уже играть в гляделки через окна машин, теперь можно познакомиться и поближе.

— Привет, ребятюли, — сказал я, шагая навстречу ближайшему противнику. — Как поживаете, надеюсь, поездка пришлась по вкусу?

Они выскочили навстречу. Четверо человекоподобных приматов. Как я и говорил. Только без хвостов и шерсти.

Еще умеют лопотать по-нашему. На человеческом языке. Правда, с обильным добавлением нецензурных выражений. Ай-яй, как не стыдно. Уши вянут.

Двое здоровенных обормотов, выше меня. В дверь не пролезут. Еле выскочили из машины.

Причем один белокожий с красной рожей. Другой смуглый, как настоящая горилла.

Оба, конечно же, хмурые, как будто мы им тысячи баксов должны. Впрочем, учитывая ущерб, который их группировка понесет от показаний Снитковского, радоваться им нечему.

Двое других низкорослые. Мне по плечо. Плотные, грузные, подвижные. Как бильярдные шары, сложенные друг на друга.

Один, с выпученными глазами, кстати, сидел за рулем. Да, водитель из тебя не очень, малыш. Не смог обогнать Аню. Что же ты за водила такой?

Одеты все, кстати, неплохо. Сразу видно, что работают на подпольных цеховиков. В Советской державе сейчас напряженка с модными шмотками.

А эти патлатые, с «баками», в джинсах клеш, с кожаными куртками. С разноцветными куртками, желтыми, зелеными, красными. Хорошо, что ночь. Иначе тут все играло бы красками.

— Где Шнитка? — спросил гиббон с выпученными глазами. Видимо, имел ввиду Снитковского. Интересный псевдоним. Нитка-Шнитка. — Дайте его. И можете идти. Спокойно. Без эксцессов. Мы вас не тронем.

Какой добрый. Но я не доверяю человекообразным. Лучше бы довериться настоящим обезьянам. Чем этим подобиям.

— Ребятю-ю-юли, — снова протянул я. — Давайте жить дружно.

Жить дружно они не захотели. Напали на меня. Хорошо, что не разом. А по парам.

Первыми полезли маленький и большой. Шустрый макак и бабуин с красной рожей.

Ну, давайте, подходите за угощением. Очень даже хорошо, что вы полезли по очереди. Хотя, если бы пришли вместе, то все закончилось бы гораздо быстрее.

Первый до меня добрался быстрый низкорослый макак в красной кожаной куртке, в синих джинсах и в кедах «Адидас», вроде бы самых настоящих. Хотя, кто его знает, если они там шьют одежду на подпольных цехах, то кто им помешает строить подделки направо и налево.

Тем более, таким быкам без мозгов вполне можно всучить контрафакт, все равно не разберутся, что есть что на самом деле. Вот и сейчас низкорослый быстро доказал, что не обладает даже зачатками интеллекта.

Он бросился на меня без всякой подготовки, без каких-либо хитростей и всем своим видом показывая, что хочет схватить меня за руку и за шею и таким образом обезвредить. Причем сразу видно, что он вовсе не борец и тянет свои ручонки вовсе не из-за того, что приучен так делать долгими тренировками, а просто ему показалось, что так будет лучше.

Я немедленно наказал его за ошибку. Перехватил его левую руку, протянутую ко мне. Сам схватил за талию, подтянул к себе, легко поднял в воздух через себя и швырнул на кузов нашего «Москвича», он как раз оказался позади.

Бедолага только и успел, что коротко вскрикнуть, а потом с грохотом покатился по кузову и свалился на асфальт с глухим шлепком. Машина слегка присела на рессорах, а вот кузову хоть бы что, просто помялся слегка. Вот что бывает, когда корпус сделан из качественного металла, без пластика.

— Гля, смотри, что делает, — возмутился второй бабуин с красной рожей и весь покраснел еще больше. — Да я тебе сейчас руки оторву, падла вонючая!

Весьма опасная угроза, к которой я отнесся со всей серьезностью. Бабуин, как говорил, весьма сильный, выше меня и длиннорукий.

Он не стал совершать ошибку товарища, а сразу атаковал меня кулаками. Бил, между прочим, вполне ловко и грамотно, наверняка в прошлом есть определенный опыт, полученный в школе бокса.

Я едва успел уклониться, рванулся к нему, очутился рядом, обхватил за корпус, приподнял и хотел бросить через грудь. Бабуин активно сопротивлялся, даже успел врезать мне в скулу кулаком, но я тут же поменял направление движения, толкнул его в другую сторону, одновременно продолжая приподнимать и лишая таким образом равновесия.

Потом наклонился, перехватил его за ногу, продолжая удерживать корпус и тоже поднял над собой. Бросить назад не удалось, он дрыгал надо мной ногами, поэтому я швырнул его на их же «Москвич».

Особо не церемонился, так что бабуин влетел в заднее окно головой вперед, ударился там обо что-то и закричал от боли. Он почти целиком влетел в салон, разбив стекло на тысячу осколков и так и остался валяться там, дрыгая ногами.

Двое оставшихся приостановились, шокированные быстрой расправой над приятелями. Надо же, эти приматы умеют соображать. Интересно, теперь они одумаются или нет?

Если я на что-то и надеялся, то эти мечты тут же разбились в прах. Гиббон с выпученными глазами явно играл тут роль лидера и наверняка должен был отчитаться о захвате Снитковского кому-то вышестоящему. Поэтому он не мог отступить, чтобы начальство впоследствии не применило к нему санкции.

Так что, махнув рукой, он двинулся ко мне и скомандовал:

— Пошли, Сема, этот кусок дерьма сейчас пожалеет, что не убежал.

Ну что же, я дал вам все шансы уйти отсюда на своих ногах. Если вы ими не воспользовались, то это не моя вина.

Я стоял на месте, подняв ладони перед собой и выбирая, кто у нас будет первой жертвой. Хотя, это больше зависит не от меня, а от самих нападающих. Ну, кто первый, лупоглазый гиббон или смуглая горилла?

Так получилось, что они бросились на меня оба одновременно. Краем глаза я заметил Аню и Снитковского, молча наблюдающих за нашей схваткой из салона нашего «Москвича». Жаль, у вас нет попкорна и газировки, чтобы насладиться зрелищем в полной мере.

Уходят от более шустрого гиббона, я сместился вправо, к черному здоровяку, и чтобы слегка убавить его прыть, влепил ему лоукик по колену. Получилось очень даже неплохо, а главное, неожиданно, как раз, когда великан рвался ко мне.

Он совсем не рассчитывал получить подлый удар снизу, споткнулся, потерял равновесие и немедленно свалился лицом вперед. Я добавил ему локтем по затылку, так что здоровяк со всей дури врезался головой в асфальт. Замечал от боли и на полминуты вышел из строя.

В это же время подскочил четвертый лидер группы, тот самый, с выпученными глазенапами. Он атаковал меня заточкой, неизвестно, когда только клинок появился у него в руке.

Я едва успел уйти, скорее почувствовал опасность, чем заметил ее. Гиббон стоял передо мной, глядя снизу вверх и размахивая поблескивающим лезвием. Не давал к себе подойти.

— Оставь нам Шнитку! — отчаянно орал он, боясь меня больше, чем надо. — Оставь Шнитку и уходи! Ты сам не знаешь, куда вляпался. Я даю тебе последний шанс уйти живым! Если не уйдешь, мы тебя везде достанем. Хоть из-под земли, хоть из-под…

Я прервал его пламенную речь, потому что мне это надоело. Не люблю много угроз и болтологии не по делу, так что я просто резким движением выбил нож у него из руки, потом ткнул костяшками пальцев в горло, чтобы обескуражить на пару секунд и заставить его заткнуться.

Гиббон и вправду замолчал, а его глаза вылезли из орбит еще больше, я думал, сейчас упадут и покатятся по асфальту, как металлические шарики. Он захрипел.

Я подошел ближе, обхватил его, подставил подножку и уронил на спину.

— Ты не знаешь, — захрипел он, валяюсь на земле и держась за горло и ушибленное плечо. — Ты даже не представляешь…

Ну вот, опять запел старую песню. Чтобы он наконец замолчал вконец, я ударил его в лицо, он откинулся назад, стукнулся затылком об асфальт и потерял сознание.

Я выпрямился и огляделся вокруг. Ну вот, все отлично, поле битвы осталось за нами.

Глава 7. Убежище

Долго стоять не удалось. Аня погудела клаксоном. Высунулась в окошко.

Выглядела, между прочим, весьма соблазнительно. Потому что снова улыбалась. А не боялась.

— Ну что застыл, герой? — крикнула девушка. — Поехали отсюда.

Я не заставил себя долго упрашивать. Залез в машину. По дороге обошел одного из стонущих противников. Тот валялся на асфальте. Возле заднего колеса своего «Москвича».

Мы рванули дальше. Я оглянулся назад. Все противники так и остались лежать. Никто не встал. Не бросился за нами в погоню. Вскоре они скрылись за поворотом.

Снитковский пожал мне руку. Пухлый мужичок сиял от счастья.

— Вы мой ангел-хранитель! — заявил он. Хотя сейчас вроде все атеисты. — Вас послали мне небеса! В защиту.

Я покачал головой.

— Скорее, послал Сева Карданов. А на роль ангела больше подходит вот эта девушка. Видели, как она уходила от погони? Как будто и вправду есть крылья.

Аня обернулась на нас.

— Не надо скромничать, Витя. Ты в самом деле нас спас. Без тебя мы бы не справились. Я же говорила. Мы тебя очень вовремя забрали.

Мы мчались по ночной Москве. Пару раз навстречу проехал милицейский патруль. Сиял мигалкой. Надо полагать, по нашу душу.

Ну, где наше убежище? Долго еще петлять по столице?

Мы подъехали через минут сорок. Ехать пришлось в другой конец Москвы. В эти времена столицу можно проехать так быстро.

Это оказался неприметный дом на краю Тушинского парка. Вернее, леса. Район только недавно присоединили к Москве.

До 1969 года это была область. Тут полно заводов и фабрик, хватает и поселков. Мы поселились на окраине такого.

Большой дом на шесть комнат. Чуток заброшенный. Спальни, гостиная и столовая.

Нечто вроде дома отдыха. Всюду пыль и беспорядок. Но перекантоваться пару дней можно.

Аня тут же укатила обратно. Сказала, чтобы мы не высовывали носу. Продукты в холодильнике и на полках шкафа. Хватит на двоих.

Я вышел во двор, когда она садилась в машину. Остановил девушку.

— Есть пара вопросов. Ты куда? Когда вернешься? Что это за дом?

Аня усмехнулась. Волосы после нашей безумной поездки у неё слегка растрепались, но это даже ей к лицу.

— Это уже не пара вопросов, а целое интервью. Но расскажу кратко, если тебе интересно. Это дом одного хорошего знакомого Климова, он работает в цирке в Ленинграде, живет тоже там, сюда почти не приезжает. Так что, можете не беспокоиться, что хозяин внезапно объявится. Я уезжаю решать вопросы насчет Снитковского, ты же хочешь, чтобы его забрали как можно скорее? Не знаю, когда вернусь, но постараюсь побыстрее. Еще есть вопросы?

Само собой. У меня уйма вопросов. Но какой смысл их сейчас задавать? Я покачал головой.

— Если задержишься надолго, я увезу его с собой на сборы. Там, среди всей сборной самбистов страны его точно никто не тронет.

Из дома послышался грохот кастрюли и сдавленное проклятие. Видимо, Снитковский пытался сварить суп. Неудачно пытался.

Аня улыбнулась, глядя на дом. Окна горели только в двух местах. В ночной тишине стрекотали сверчки.

Тут тихо и уютно, до ближайшего другого дома полсотни метров. Да и там, кажется, никто не живет. Скорее всего, тут будут все застраивать заново, по привычке властей сразу решив создать здесь целый микрорайон одним махом.

Короче говоря, чрезвычайно уединенное местечко. Убивать будут, никто не услышит. Я довольно улыбнулся, так как это правило действовало в отношении всех нас.

Как нас могут убивать, так и мы можем убивать. Если сюда подъедут с плохими намерениями, то у меня развязаны руки.

Аня уехала, хлопнув дверцей. Машина изрядно потрепана после нашей адской поездки, но все еще отлично держалась на ходу. Я вернулся в дом, поежившись от ночной прохлады.

Все, что сейчас мне нужно, это выпить чаю, согреться и лечь спать. Все, не могу уже, с ног валюсь от усталости. На сегодня впечатлений мне хватит.

Кстати, не мешало бы позвонить домой. Родители, возможно, с ума сходят, ищут меня, уже позвонили во все отделения милиции, в травмпункты и в морг. Интересно, в этом забытом богом месте есть телефон?

Я закрыл дверь на замок, прошел по тускло освещенному коридору в кухню, посмотрел, как Снитковский пытается разжечь самовар и отправился искать телефон.

Аппарат я обнаружил в гостиной, на длинной высокой деревянной подставке, массивный, из красной пластмассы. Поднял трубку, опасаясь услышать мертвую тишину, но с облегчением уловил тихий протяжный гудок. Быстро набрал номер.

Мать ответила почти сразу.

— Ты где шляешься, паршивец? — зловеще спросила она, едва услышав мой голос. Я сразу ощутил себя малолетним школьником. — Куда пропал? Опять с концами, только через неделю заявишься? Не мог сразу предупредить, что ли?

Я пытался объяснить, что так получилось. Мать не особо слушала. Кажется, у нее там какие-то другие проблемы, скорее всего, с Дашей, а я попался под горячую руку.

— Ты в порядке? — устало спросила она. — Надеюсь, хоть к тебя все в порядке, где бы ты там не находился, не то, что у твоей сестры.

Я покосился на часы, висящие на стене над входной дверью и мерно тикающие. Время уже близится к полуночи.

В гостиной у стены стояли два шкафа со стеклянными дверцами, заполненные старыми книгами и журналами, а еще фарфоровой посудой. На полу потертые ковры, а возле окна длинный стол на десять персон.

Рядом со мной стоял диван, я присел на его широкую деревянную ножку. В кухне Снитковский до сих пор гремел посудой и я вспомнил, как за нами гнались мордовороты на «Москвиче».

— В порядке, — заверил я голосом, полным оптимизма. — Все отлично. Как только освобожусь, я вам…

Мать бросила трубку. М-да, не очень-то это и вежливо, но я так понял, у них там очередная заварушка с Дашей. Ну хорошо, самая главная миссия выполнена, родители предупреждены и вооружены, теперь можно заняться своими делами.

Я вернулся на кухню.

— Черт подери, у меня нет сменной одежды и зубной щетки, — посетовал я, помогая Снитковскому зажечь плиту. — Ну-ка, что тут есть поживиться?

Заглянул в холодильник, достал консервы и тушенку. В хлебнице лежали сухари. Жить можно, на первое время хватит. Чай заварил сам, Снитковский в это время безуспешно пытался открыть банку с яблочным вареньем.

Мы с аппетитом перекусили. Коода пили чай, я поглядел на бухгалтера. Тот, кстати, интересно налил себе горячий напиток в блюдце и потихоньку хлеба оттуда. Сухари макал в варенье и грыз, болтая толстыми ножками.

— Вы что-то не слишком приспособлены к домашнему хозяйству, — заметил я, тоже отпивая чай из треснувшей чашки. — Неужели вас обслуживает прислуга?

Снитковский посмотрел на меня поверх блюдца. Глаза у него чуть навыкате, голубые и водянистые, очень внимательные. Он снова отпил, покачал головой, поставил блюдце на стол и отдуваясь, постучал себя по лбу.

— Нет, Витя, какой там, я тоже умею работать руками, никакой не белоручка. Вырос в простой рабочей семье, — он закатил глаза, взял карамельку из конфетницы, ловко закинул в рот и захрустел. — Хотя, отец профессор математики, а мать учитель игры на пианино считается рабочей семьей?

Я налил себе чаю и зевнул. Да и так понятно уже, что этот тип из тех, что любит работать головой, а не руками. Надо полагать, хорошо работает, раз его взяли в подпольный цех, там наверняка ворочают миллионами.

— Конечно, самая что ни на есть крестьянско-рабочая семья, — улыбнулся я. — Прямо образцовая. Поэтому и попали к валютчикам? Из любви к честному труду?

Снитковский не обиделся на подколы. Он вообще, насколько я понял, обладал гуттаперчевым характером, не заморачивался на минусах, видел только плюсы.

— Нет, конечно. У меня далекая цель, есть план по ее достижению, все подчинено этому проекту. Если вы думаете, что я попал к Рубину просто так, чисто из-за наживы и алчности, то глубоко ошибаетесь.

Ну конечно, как же. Я уже много таких дельцов встречал, все убеждены во вселенской миссии, которую они выполняют, просто появившись на свет.

Понимаю, что сейчас зарабатывание денег и бизнес не в моде, это считается позорным делом, но чего уж прям до такой степени этого стесняться и оправдывать высокими целями? Я пристально глядел на Снитковского.

Только пусть сейчас не пытается вешать мне лапшу на уши. Утверждать, что он зарабатывает огромные левые деньги, только для того, чтобы помочь детскому дому или организовать заповедник в Африке для вымирающих животных из Красной книги.

Не верю. Тем более, что этот тип предал товарищей, других подпольных миллионеров и сейчас пытается спасти шкуру, топя прежних коллег. Нет, совсем не верю.

Видимо, мои мысли отразились на лице, потому что Снитковский недовольно хмыкнул и погрозил мне пальцем.

— Ага, вы все-таки так и думаете. Но я вам скажу, молодой человек, не надо делать слишком поспешные выводы. Я ведь не просто так пошел считать деньги преступников, нажитые мошенническим путем. У меня, если угодно, цель уехать из страны, но только уехать не нищим и голодным, а обеспеченным человеком. Если чиво для этого требуется сдать правосудию убийц и грабителей, то почему бы и нет?

Ну да, благородный жулик, видали мы таких. Я усмехнулся.

— Григорий Афанасьевич, ну что вы, как ребенок. Даже если вы убьете двадцать тысяч человек, я вам скажу, мне глубоко на это наплевать. Хватит пытаться выставить себя хорошим человеком. Каждый из нас в этом мире делает что-то свое, идет своим путем. Я просто делаю свою работу, о которой меня попросили.

Снитковский снова посмотрел на меня поверх блюдца. Похрумкал конфеткой и задумчиво сказал:

— Ого, а вот это другое дело. Приятно говорить с умным человеком, который знает, что к чему в этом мире, — он даже слегка изменился, убрал блюдце, достал из кармана сигареты, далеко не «Космос», а «Camel» и закурил. Пустил струйку дыма и пристально посмотрел на меня. Как будто стал выше ростом, а черты лица угловатые и резкие. — Ладно, тогда карты на стол. Я тебе правду сказал, мне надо сваливать из страны. Родители у меня и вправду интеллигенты, но вырос я на улице. Уже с пятого класса торговал на рынке, сначала семечками, потом картошкой и капустой. У меня там десять ларьков было, все на подсадных продавцов сделаны, чтобы никто ничего не заподозрил. Но все-таки с базаркомом не договорился, тот слишком жадный стал.

Я удивленно смотрел на полностью изменившегося Снитковского. Надо же, куда пропал дрожащий и испуганный бухгалтер, трясущийся за свою жизнь? Передо мной сидел прожженный жизнью делец, жесткий и борзый, готовый идти напролом для достижения любой цели.

— И с базара уже пошли работать к валютчикам? — спросил я.

Снитковский ответил не сразу. Опять выпустил струю дыма к лампе наверху, откинулся на спинку стула и ответил:

— Нет, не сразу. Ты читал «Золотого теленка»? О, надо же, у нас еще не совсем потерянная молодежь. Так вот, я попробовал себя в роли Корейко, поработал простым бухгалтером в учреждениях. Действительно, их легко можно обчистить, чем я с успехом и занимался. Про мои похождения тоже можно написать целую книгу. Потом, оттуда, когда слишком запахло жареным, я перебрался в деревню. Запутал следы, и уже только тогда ушел оттуда к валютчикам. Не сразу, но попал к Рубину. Я тебе скажу, что он голова, но в последнее время совсем вышел из берегов. Крови пролил немало. У него конец скоро близок, чует это, вот и сходит с ума. Я всего лишь хочу помочь ему уйти со сцены, вот и обратился к Карданову. А Рубин обиделся. Я ведь у него немало денежек забрал.

Я потер виски, прикидывая, как бы остановить эту исповедь. Интересно, конечно, но я зверски хотел спать.

— Все это хорошо, но у меня есть к тебе предложение, — заметил Снитковский. — Я вижу, что ты парень сообразительный, в то же время сильный. Такие очень нужны, поэтому я готов тебя взять на постоянную работу, даже предлагаю уехать вместе со мной.

Ну ничего себе. Я снова удивленно вылупился на подпольного бухгалтера. Тут же покачал головой.

— Спасибо, конечно, за предложение, но это меня сейчас совсем не интересует. Я собираюсь участвовать в чемпионате мира, зачем мне куда-то уезжать? Вроде бы нашел место под солнцем, менять его не собираюсь.

Пухлый мужичок кивнул и потушил сигарету о поверхность стола.

— Ладно, понял тебя. Тогда все, спать. Завтра рано вставать, и тебе, и мне. Мне надо работать, да и тебе тоже, режим соблюдать, наверное?

Я кивнул, мы встали и отправились спать. Некоторое время я не мог заснуть на новом месте, укрываясь овчиным тулупом на кровати, и поражаясь изменениям в личности Снитковского. Надо же, как он умеет преображаться.

Утром я проснулся от грохота и крика. Тут же вскочил, готовый к труду и обороне, напрягся, прислушиваясь.

— Проклятый самовар, чтоб тебя, — с чувством произнес Снитковский из другой комнаты. — Я тебя выброшу, обещаю.

Кажется, он пнул ни в чем не повинный сосуд и тот опять загремел. Я улыбнулся и отправился натягивать одежду. Вышел к Снитковскому, который как раз поднимал самовар с пола. Посмотрел на время, сейчас пять утра.

— Рановато вы чаевничать встали, — заметил я и отправился в коридор. — Что же еще не поспите?

Григорий Афанасьевич покачал головой и установил самовар на стол.

— Кто рано встает, тому бог дает. Мне работать надо. Хотел какао выпить с утра, но самовар что-то сопротивляется. Ладно, вскипячу на плите.

Он начал выкладывать на стол вчерашние вкусности и отправился жарить яичницу на сковороде. Посмотрел на меня.

— Тебе не предлагаю, Витя. Ты, я думаю, сейчас отправишься на пробежку или что там у тебя? Каждый день тренировки?

Все верно. Угадал, старый чертяка.

Я смотрел на накрытый стол. Сегодня Снитковский справился отлично, получается, вчера тоже ломал комедию, когда у него якобы ничего не получалось. Покачал головой и отправился на прогулку.

Время утреннее, прохладное, даже холодное. Лес близко, изо рта шел пар. Сегодня прохладно, дождик будет.

Первым делом я отправился на пробежку вокруг дома. Земля влажная и даже мокрая, полно грязи, тут почти нет асфальтированных тротуаров.

Я поэтому бегал по дорожке для автомобилей, огибающей весь район по кольцу. Воздух свежайший.

Отбежав сотню шагов и увидев впереди очередной домик, похожий на наший, я остановился. Эге, Аня просила не светиться тут своими новыми рожами, если сейчас попадется участковый, начнутся неминуемые расспросы. Собственно говоря, ничего преступного мы не совершили, мы ведь не сбежавшие уголовники, но показываться все-таки нежелательно.

Поэтому я свернул на небольшую тропку, ведущую к лесу и побежал туда. Нет ничего лучше тренировки в чащобе, среди стволов деревьев. Разве что, только в горах или на берегу моря. Надеюсь, там не появится медведь, чтобы тоже присоединиться к тренировке.

Забегая в лес, я обернулся и увидел, что к дальнему домику подъехал серый УАЗик «буханка» и остановился. Видимо, там живет водитель. Дальнейшего я не видел, потому что забежал в лес и деревья скрыли весь поселок.

Я пробежал дальше через лес и вскоре выскочил на поляну. Нашел отличную удобную ветку, чтобы подтягиваться, а на траве кувыркался и отрабатывал падения.

Так прошло с полчаса, пока мои футболка и штаны не превратилась в грязные тряпки. Но я все никак не угомонился.

Нашел неподалеку огромный пень, обломал все сучки с него и бросал, как противника, в качестве манекена. Торчащие ветки использовал для захвата. Не самый лучший вариант для тренировки, но очень даже неплохо, очень.

Наконец, когда дыхание полностью сбилось, а мышцы запросили пощады, я отряхнул одежду и побежал назад. Я там видел топор и кучу деревяшек на заднем дворе, можно поработать, наколов дрова. Тоже хорошее физическое упражнение.

И еще надо позвонить Степанычу, сказать, что я задержусь по делам, чему он, конечно же, явно не обрадуется. Скажет, что не успел получить награды, а уже зазвездился.

Как бы то ни было, через полчаса я выскочил к нашему дому и замер на месте. Серый УАЗ «буханка» стоял перед нашими воротами.