Непобедимый 2

Глава 1. Готовность номер один

— Проснись и пой,

Проснись и пой!

Попробуй в жизни хоть раз

Не выпускать улыбку из открытых глаз! — пропела девушка на сцене.

Я мысленно усмехнулся. Хм, весьма ценное замечание, но чуточку трудновыполнимое в обычной жизни.

Я не мог представить, что буду сразу петь при пробуждении и что улыбка будет так и сиять в моих открытых глазах. Обычно при пробуждении я с трудом разлепляю глаза. Держать там улыбку и не выпускать ее будет чертовски трудной задачей.

Тем не менее, песня замечательная. Полная оптимизма и позитива, то есть того, что мне как раз не хватает перед районным турниром, в котором предстоит завтра участвовать.

Когда девушка закончила петь, Ольга рядом отчаянно зааплодировала. Также, как и весь зал. Я тоже присоединился к общему веселью, потому что спектакль вполне заслуживал восторженных отзывов.

Сегодня Оля все-таки вытащила меня на спектакль, куда мы собирались пойти уже давно, еще с доисторических времен. Все как-то не получалось, руки не доходили, то одно, то другое.

Но вот Таня раздобыла контрамарки на сегодняшнее число, конечно же, по закону подлости, аккурат перед моим турниром района, самое неподходящее время, чтобы пойти в театр. Но поскольку Ольга поставила ультиматум, что если мы не пойдем, то она расстанется со мной, я решил пойти навстречу девушке и сходить на спектакль.

Думал поспать потихоньку, но неожиданно выступление мне понравилось. Мы пришли в Московский театр Сатиры на Триумфальной площади, пока что еще не академический.

Смотрели спектакль «Проснись и пой!», оказывается, есть и такой. Режиссеры Захаров и Ширвиндт, я хотел вначале пойти и познакомиться с легендарными личностями, но мы опоздали к началу и поэтому сразу побежали на свои места. Впрочем, по заведенной привычке, в театр опоздали многие.

Сюжет простой и незатейливый, про пожилую пару, разочаровавшуюся в жизни и пресыщенную рутиной и приближающейся дряхлостью. Ворчливый муж ругает жену и сына, готов устроить беспощадную войну с ними, но потом к соседке приезжает жизнерадостная племянница.

Она вдыхает новую жизнь в рутину и наполняет их существование яркими красками. В конце все заканчивается хэппи-эндом, старики понимают, что жизнь еще только начинаются и тоже начинают искриться оптимизмом.

А еще прозвучала знакомая мне песня «Проснись и пой» из «Джентльменов удачи». Сама популярная комедия еще не вышла, но теперь я понял, откуда режиссер взял песню.

— Ну что, тебе понравилось? — спросила Ольга, когда мы вышли из театра и закупившись мороженым, пошли по площади. — Сначала ты был такой усталый и я пожалела, что притащила тебя сюда. Но потом ты вроде тоже включился в игру.

Я кивнул и откусил от пломбира порядочный кусок. Последнюю неделю в Москве стояла жара, сейчас духота спала, но даже вечером еще жарко и мороженое пришлось весьма кстати.

— Прикольное они устроили представление, — сказал я с набитым ртом. — Песня мне понравилась.

Девушка улыбнулась и тоже аккуратно откусила кусочек шоколада сверху.

— Ты иногда так забавно выражаешься. Это твое «прикольно»… Никак не могу привыкнуть. Ты имел ввиду «четко» или «в жилу»?

Пришлось снова кивнуть. Вообще-то, я знаю нынешний сленг, но иногда что-нибудь эдакое все равно пробивается из прошлой жизни. Мы прошли площадь и спустились к метро.

Ехать далеко не близкий свет, а мне завтра рано вставать, так что пора по домам и баиньки. Через минут сорок мы выбрались на своей станции в Люблинском районе. Тут уже до дома рукой подать и я пешком проводил свою даму сердца до ее замка.

На улице уже стемнело, в открытые окна слышно, что в квартирах люди смотрят новости по телевизору. Слышно, как гулко бьются поварешки о казаны. Мы подошли к подъезду Ольги и укрылись на площадке первого этажа для неизбежной и чудесной процедуры объятий и поцелуев.

— Завтра я на работе весь день, но постараюсь заскочить к вам, — прошептала разомлевшая девушка в полумраке. — Так что постарайся не выступать слишком рано, чтобы я успела поболеть за тебя.

Сказано было весьма чувственно. Мы уже давно не уединялись с Ольгой, прошло пару недель.

Она хоть и стеснялась каждый раз, была еще неопытна в постели, но от этого не становилась менее желанной, даже наоборот. В этом есть своеобразная прелесть. В ее неопытности.

— Если я выиграю, то ты должна будешь меня вознаградить, — ответил я, целуя девушку в губы в очередной раз и прижимая к себе ее стройное податливое тело. Эх, почему у нас так сложно с квартирой, снять жилплощадь на сутки чертовски сложно, надо искать квартиру часами, бегать и звонить знакомым черным риэлторам, ездить на вокзал и прятаться там в укромных местечках. Что за дикость, в конце концов! — И ты знаешь, как это можно сделать.

Ольга тоже поцеловала меня, в полумраке подъезда ее глаза таинственно мерцали.

— А хочешь, я сделаю это прямо сейчас? — вдруг сказала девушка с еле заметной усмешкой Клеопатры или Афродиты. Чертовски соблазнительна. — Пошли, я твоя на всю ночь.

Она меня проверяет или говорит это серьезно? В первый раз слышу такое предложение от Ольги, обычно она гораздо скромнее и каждый раз отнекивается и старается сопротивляться.

Но нет, вроде бы девушка предлагает всерьез. Надо же, как она умеет преображаться.

Впрочем, это в любом случае исключено. Я не могу потерять целую ночь перед соревнованием.

Где-то в прошлой жизни я читал, что какой-то тренер по хоккею не давал своим игрокам оставаться с женщинами накануне матча, чтобы они не сливали зря энергию, в том числе сексуальную. Он считал, что это влияет на их энергетику, мобильность, драйв и все такое.

Не скажу, что я тоже приверженец таких взглядов, но здравый смысл здесь есть. Если я сейчас пойду с Ольгой, то потеряю половину ночи и не высплюсь.

Это собьет мой настрой на победу. А на соревнования надо приходить с правильным настроем. Пусть это всего-навсего турнир районного уровня, неважно.

Надо сразу формировать у себя правильные привычки. Относиться серьезно к своему делу.

Поэтому сейчас я тяжко вздохнул с превеликим сожалением и покачал головой.

— Не могу, милая, не могу. Мне надо готовиться. А вот завтра, если все выйдет хорошо, то если твое предложение будет в силе, мы с тобой будем вместе. Поедем на выходные куда-нибудь на турбазу а Подмосковье, хорошо?

Готов поклясться, что в глазах Оли мелькают огоньки разочарования, но слово уже сказано. Девушка чуть отстранилась от меня, еле заметно кивнула и прошептала:

— Хорошо, тогда до завтра. Я пошла. Удачи тебе.

Она чмокнула меня в щеку, кивнула, отвернулась и застучала каблучками по ступенькам. Быстро скрылась из виду, а я слушал, как девушка поднимается на свой этаж. Потом звякнула ключами и хлопнула дверью.

В подъезде наступила тишина. Я постоял немного, глядя на синюю огромную детскую коляску, стоящую тут же рядом в пролете и рядом трехколесный велосипед.

Кажется, я слегка обидел девушку отказом. Ну ничего, пусть знает, что я не из тех, кого можно соблазнить на ровном месте. Весьма сомнительный повод для гордости, но что поделать, ничего другого мне не оставалось.

Я вышел из подъезда и отправился домой. Когда пришел, оказалось, что мои тоже легли спать. Несмотря на то, что время сейчас еще только девять часов вечера.

В квартире темно, свет везде выключен. Отец не сидит перед телевизором, как обычно.

Я пробрался в свою комнату, проверил, уложил ли я в сумку все, что надо на завтра. Вроде никого не забыл, я заранее все собрал, чтобы потом не бегать, как сумасшедший. Отправился в ванную почистить зубы.

Дверь в гостиную, где спали родители, закрыта, оттуда не доносится никаких звуков телевизора и не видно полоски света. Спальня Даши тоже погружена во мрак и безмолвие.

В последнее время у родных что-то стряслось, но мы вроде разобрались с проблемами. Даша сказала, что насчет беременности была ложная тревога.

Я спросил, так ли это на самом деле, может, она меня обманывает, но сестра с облегчением сказала, что все обошлось без аборта. Ну что же, отлично.

Хотя, мне не мешало бы разобраться с тем хмырем с ее работы, по которому она сохнет. Это не вариант, конечно, дело подсудное.

Впрочем, его можно было бы поймать где-нибудь в подворотне ночью и намять бока. Просто так, для души. Но опять-таки, на это надо будет потратить время и нервы.

Ладно, пусть пока ходит, тем более, что сестра обещала с ним расстаться. Хорошо, что додумалась.

У отца тоже проблемы со здоровьем. Не говорит какие, но вроде в последнее время тоже стало лучше. Улучшился аппетит и сон стабилизировался, а то по ночам все сидел на кухне или ходил туда-сюда по квартире. Курить бросил, хотя это, наоборот, только прибавило ему тревожности. Но сегодня вроде заснул.

У матери вышла чертовски неприятная история на работе. Она рассказала потом, я узнал об этом последним. Дело рассматривали в парткоме, разбирали на многочисленных заседаниях и товарищеских судах, но пока вроде пришло распоряжение оставить ее в покое.

Нервы, конечно, потрепали, но вроде пока оставили в покое. Только позавчера мать сказала, что все разрешилось благополучно. Это хорошо, черт подери.

Поэтому сейчас я со спокойной душой почистил зубы, посмотрел на себя в зеркало и сказал:

— Завтра ты возьмешь первое место. Понял, Виктор Волков?

Сначала было необычно смотреть на себя в новом обличье, но потом я привык. Человек обладает удивительным свойством привыкать ко всему.

Новое тело оказалось как новый костюм. Надо только обносить его, чтобы он пришелся впору. Отличный покрой и дизайн, сшит словно на заказ.

С таким потенциалом я могу добраться до самой вершины, надо только не ставить палки колеса самому себе. Я еще раз похвалил себя за то, что отказался от предложения Ольги, хотя потом тут же горько усмехнулся.

Эх, молодость. Как же хорош этот возраст, причем сам не осознаешь этого. С годами такие предложения будут поступать все меньше и меньше.

Я отправился спать, поставил будильник на шесть утра и заснул, едва только закрыл глаза. О завтрашнем турнире если и беспокоился, то совсем чуть-чуть.

Всю ночь снились непонятные сны, где я с кем-то боролся. Под утро я проснулся от беспощадного треска будильника. Долго валяться не стал, сразу вспомнил, какой сегодня день и бодро вскочил с постели.

Последние два дня я провел в бездействии, по рекомендации Степаныча. Он требовал, чтобы я максимально отдохнул перед соревнованиями. Две недели мы интенсивно тренировались, я ходил в спортзал каждый день, а то и два раза, утром и вечером, но в последние пять дней Степаныч постепенно снизил накал.

Я ходил в зал через день, а вот позавчера он позвонил и сказал, что я должен отдохнуть. Вообще убрать физическую деятельность, только делать разминку и упражнения на гибкость.

Пусть тело само поработает и запишет в прошивку мышц нужные сведения. Для этого ему нужен покой. Я повиновался, чувствуя, что тренер прав и два дня наслаждался ничегонеделанием. Только гимнастика по утрам.

Как и сегодня. Небольшая разминка, с подягиваниями и похрустываниями, чтобы слегка вспотеть. Ладно, хватит.

Теперь легкий завтрак и пора в Дом пионеров, где проводятся соревнования. Видимо, для того, чтобы привлечь к спорту внимание детей и школьников.

Хотя, на мой взгляд, лучше было бы провести соревнования на стадионе АЗЛК. Ладно, хозяин барин, мне все равно, где выступать. Тем более, что на стадионе, кажется, проводят соревнования гимнастов, вольников и по хоккею с мячом. Там и так полно народу.

Мать встала первой и уже хлопотала на кухне.

— Ты выспался? — спросила она. Глянула на меня и тут же отвернулась. В сковороде шипела яичница. — Умылся? Готов к соревнованиям?

Я уже успел умыться и уселся за стол. Надо же, она помнит про мой турнир, хотя близкие не особо интересовались моими спортивными достижениями.

Отец считал это блажью, которая скоро пройдет, Даша вообще смутно представляла, что такое самбо, а мать иногда странно посматривала на меня. Как будто пыталась понять, я ли это.

Я уже давно понял, она чувствует, что со мной что-то не так. Но доказать ничего не может. Чисто на интуиции. Ну, что поделать, так уж вышло.

Признаваться я не собирался, чтобы меня не посчитали сумасшедшим. Приходилось делать вид, что все в порядке.

Выпускные экзамены у меня наконец завершились, сдал последний два дня назад, так что теперь только осталось получить диплом, устроиться на работу и можно переехать в другое место. Тогда будет полегче.

Вскоре поднялся отец, вошел на кухню уже в брюках и рубашке. Даша опаздывала, она обычно долго собиралась и прихорашивалась перед зеркалом, завтракала почти всегда в одиночестве.

Мы молча позавтракали. Я думал о турнире, само собой.Отец просматривал газету, шелестел листами, мать о чем-то думала, иногда вздыхала. Встала раньше нас.

— Ну все, я побежала.

У нее сейчас полегче на работе, школьники уже вышли на каникулы, только старшеклассники сдают экзамены. Тоже уже вроде все прошло, тем более, что у матери под руководством средние классы.

Так что, ей теперь осталось рукой подать до отпуска. Они сейчас сдают отчеты для районо. Но все равно мать по привычке бежит в школу пораньше.

Впрочем, я тоже сегодня тороплюсь. Быстро встал, отправился одеваться. Отец взял меня за руку, слегка улыбнулся.

— Удачи там. На турнире.

Надо же, я думал, он забыл. Я пожал ему руку, поблагодарил. Вышел из дому раньше матери, потому что мне гораздо легче одеться. Она тоже торопливо чмокнула меня в щеку.

— Осторожно там, Витя. Смотри, чтобы ничего не сломали.

Ну и пожеланьице. Но я все равно кивнул, улыбнулся. Тем более, учитывая, все обстоятельства моего вселения в это тело, у матери есть все основания для беспокойства.

— Постараюсь, чтобы ничего не сломали.

На самом деле, конечно же, я не могу ничего гарантировать. Борьба очень травматичный вид спорта, сломанные уши там - это только вершина айсберга, цветочки.

У профессиональных самбистов часто случаются вывихи и переломы конечностей. Реже повреждения позвонка, но тоже бывает. Так что, это уже как повезет. Грамотная самостраховка, конечно же, избавляет от многих неприятностей, но от несчастных случаев никуда не убежишь.

Ладно, теперь вперед. Хватит сомнений и размышлений. Нацеленность только на победу. Вектор движения - не отступать и не сдаваться.

Я выскочил из подъезда, придерживая сумку за лямку на спине. До Дома пионеров идти пять остановок, поэтому я решил проехаться на автобусе, чтобы не терять сил. Можно и пройтись пешком, но еще я хотел приехать пораньше.

Было около восьми утра, когда я приехал на место. Еще рано, соревнования начнутся в десять. Утро выдалось солнечным и жарким, чувствовалось, что опять будет душно.

Народу немного, в главном зале уже установили ковры, на трибунах сидели немногочисленные зрители, в основном, старшеклассники и студенты экономического техникума, расположенного неподалеку.

Но многие участники уже тоже прибыли, стояли у краев ковра и разминались. Судьи и организаторы обсуждали списки участников и о чем-то ожесточенно спорили.

Я заметил пару фотографов с «Зенитами» на шее и девушек-корреспонденток с блокнотами, чтобы делать заметки о происходящем. Видимо, потом будут небольшие статейки в районной газете и в заводском листке АЗЛК.

Степаныч еще не пришел, зато я встретил наших, Суслика и Пряхина. Они тоже разминались, уже успели переодеться. Борька сейчас блистательно отсутствовал, он отдыхал после экзаменов и пока не ходил на тренировки. Обещал прийти позже, к самому началу.

— Где тут можно переодеться? — спросил я у парней.

Суслик показал, где тут раздевалка. Там внутри еще немного народу, тоже самбисты, самых разных весовых категорий.

У нас в районе, оказывается, есть пять секций самбо, в них занимается около полутора сотен человек. Немного, за день со всеми разберемся.

Уже к вечеру будет понятно, кто победил. Мне предстоит пройти несколько схваток, которые все надо выиграть, если я хочу участвовать в городском турнире осенью. Я переоделся и поглядывал на будущих соперников, оценивая их по весу и примерно прикидывая, кто из них будет сражаться со мной.

Парни тоже смотрели по сторонам. Некоторые болтали между собой, некоторые молчали.

Когда я вернулся, Степаныч уже пришел. Он оглядел меня и спросил:

— Ну, как, готов?

Я кивнул.

— Готовность номер один.

Глава 2. Поединок номер один

Соревнования начались буднично и деловито, как будто в двадцать первом веке. Все, что сделали организаторы, так это сказали краткое приветственное слово от главы московского отделения федерации самбо СССР и заместителя Спорткомитета.

Все участники, в том числе и я, выстроились на ковре, выслушали их наставления бороться в духе пролетарской солидарности и стремиться к высоким идеалам и целям, указанным по итогам недавно прошедшего XXIV съезда КПСС. И вся прочая такого же рода пространная речь.

Хорошо, что это было действительно коротко, всего по пять минут на каждого. Сразу после этого начались соревнования, выступали дети и школьники, то есть лица до восемнадцати лет. Потом борцы в минимальной весовой категории до сорока восьми килограмм.

В нашей секции таковых не имелось, так что мы отошли в сторонку и пока что просто наблюдали за выступлениями детишек. У нас есть детская группа, там тренировал дядя Федор, так что он уже появился тут и подбадривал юных спортсменов в своей манере.

Немногословно и по делу. Особо не хвалил, не ругал, но делал четкие и ценные замечания. Детишек для выступления он выставил немного, только троих школьников, всех из младших классов, возрастом до двенадцати лет, так что они все скоро выступили.

Боролись, кстати, хорошо, но результаты все равно не очень. Двое проиграли по очкам, а один выиграл в стремительной атаке, уложив противника на лопатки подбивом и удержав положенные двадцать секунд.

Хорошо, хоть так. Мы аплодировали победителю, а самый младший наш участник, пацан лет десяти, из тех, что проиграл, расстроился и разревелся на весь зал.

Нам пришлось его утешать всей секцией, а проворный Суслик быстро вручил ему конфетку и только тогда пацан успокоился. Мама быстро увела бедолажку домой.

Когда начались выступления взрослых, рядом появился Боря. Радостный и выспавшийся, он сразу выдохнул:

— Ну что, вы еще даже не выступали? А что я говорил, раньше обеда не начнется. Надо было тоже прийти в одиннадцать.

Эге, я посмотрел на часы и с удивлением отметил, что уже почти полдень. Время летит, как ракета, оглянуться не успеешь.

Суматоха в зале, крики организаторов, называющих фамилии очередного участника, хлопки и рев болельщиков, грузные падения борцов на ковер - все это создавало информационный фон, сквозь который время утекло, как вода. Я оглянуться не успел, как выступать побежал Яша Гавриков, один из наших легковесов, ловкий и проворный, как стриж.

У него и кличка такая была, Стриж. В схватке он работал быстро, даже, пожалуй, чересчур, поэтому иногда страдал из-за этого. Степаныч ему грозил пальцем:

— Смотри, Гаврик, на каждого стрижа найдется свой ястреб. Будешь слишком дергаться, тебя заклюют на ковре. Так что, не спеши, черт тебя подери, умей хотя бы чуток расслабиться.

Не знаю, внял ли Стриж заветам наставника, уж слишком он сейчас выглядел взволнованным. На щеках румянец, глаза зыркают туда-сюда, нога постоянно дрыгается.

Иногда он подпрыгивал на месте от нетерпения, а когда услышал свою фамилию, сорвался с места, как на пожаре. Побежал к ковру, все наставления наверняка вылетели из головы, теперь будет бегать кругами вокруг противника, как взбесившийся волчок.

Я посмотрел на его соперника. Не расслышал, из какой секции, кажется, Дом культуры. Есть у нас такой на Волгоградском, оттуда, что ли?

Но дело не в этом, а в том, что соперник мне не понравился. Если наш Стриж напоминал легкую проворную пташку, то этот, наоборот, грузного филина. Такой поймает в когти, схватит так, что не вырвешься и даже пошевельнуться не сможешь.

Эх, самый неудобный соперник для Гаврикова. Из тех, что сидит на одном месте, как вкопанный, дожидается, когда противник допустит ошибку, а потом больно наказывает его за это.

У такого, как Стриж, множество ошибок, которые он допускает из-за своей торопливости, так что такой противник быстро сможет его поймать. Правда, когда мы разговаривали раньше об этом, Гавриков самоуверенно заявил, что быстрота все решает.

— Даже если допущена ошибка, надо просто быстро ее исправить и атаковать снова, — заявил он. Правда, когда Степаныч орал на него, он так не возражал, а просто молчал или говорил, что исправится. Всенепременно исправится. — Главное, действовать быстро, тогда даже ошибка не повлияет на итог схватки. Понимаешь, в таком случае я мгновенно применю новый прием вместо неудавшегося, а он уже должен получиться.

Конечно, в такой тактике есть резон, быстрота, само собой, рулит в поединке. Но если противник построит грамотную оборону без малейших слабых звеньев, то все попытки его сломать провалятся, атакующий истратит все силы, последует контратака и тогда наступит неминуемое возмездие. Если нет безупречной техники, опыта или таланта, то быстрота не поможет.

Подпрыгивая от волнения, Стриж выскочил на ковер. Я следил за ним и видел, как раздуваются его ноздри.

Тоже не совсем хорошо, его переполняют эмоции, кислород в крови расходуется с бешеной скоростью, во время схватки его может не хватить в легких. А размеренное дыхание чертовски важно для безупречного выполнения приемов. Короче говоря, наш Гаврик в большой опасности.

Его противника звали Егор Савонов, тоже низкорослый и легкий, дышит в пупок, как говорится. Руки крепкие и длинные, сразу видно, что обхват больше, чем у Стрижа. По всем параметрам наш борец должен проиграть.

Короткое приветствие, свисток судьи и понеслась. Как я и предполагал, Стриж рванул вперед, как ошпаренный. Подскочил к противнику, стоящему на месте.

Схватил за руки, тут же отпустил, отскочил, атаковал сбоку. Опять прервал атаку, потому что противник рванул руки к себе, тоже стараясь схватить Стрижа и лишить равновесия. Тут же наш борец отпрыгнул, сунулся было вправо, но тут же изменил направление и зашел слева.

На короткий миг ему удалось сбить противника с толку. Отличная замануха и финт всем телом. Савонов клюнул на движение вправо, опять выкинул руки, стараясь схватить верткого противника, но тот уже очутился сбоку слева.

Тут же схватил одной рукой Савонова воротник куртки, а второй за бок. Прыгнул и попытался провести «ножницы», подбив противника под колено одной ногой, а второй толкая в живот.

Я чуть не застонал от разочарования. Ну зачем такое делать? Так хорошо обманул и тут на тебе. Своим руками все сломал.

По идее, в этот момент противник должен был упасть, но Савонов устоял. Это то, что я говорил. «Ножницы» лучше всего делать в движении, а не тогда, когда противник стоит на месте, как нерушимая скала.

Например, когда вражина провел неудачную атаку и в какой-то миг очутился сбоку от тебя. Или тянет на себя и тоже раскрывается. Либо скрещивает ноги, сам себя делая легкой добычей.

Короче говоря, «ножницы» это ответный бросок на неудачную атаку противника. Чтобы прием прошел удачно, надо захватить его ноги изнутри. А наш Стриж работал против неподвижного противника. Тот хоть и пошатнулся, но устоял.

Тут же схватил Стрижа за предплечья и бросился на него сверху. Гавриков не мог сопротивляться, потому что уже валялся на ковре. Эх, своими руками отдал победу противнику.

Заламывая руки Стрижа, соперник пытался удержать его, находясь сбоку. Навалился всем телом, хорошо, что вес не самый тяжелый.

Стриж поднял ногу, сделал «мостик» вбок, швырнул Савонова в сторону, избегая проигрыша. Мгновенно перевернулся и вскочил на ноги.

Тут же, из полусогнутого положения, опять рванул на противника, не дожидаясь, пока тот поднимется. Вернее, не давая ему подняться. Ну что же, опять все та же тактика, пожалуй, слишком быстрая.

Я коротко глянул на Степаныча. Тот стоял и орал, чтобы Стриж не торопился, но вокруг стоял такой шум и гам, что крики тренера тонули в общей неразберихе.

Пытаясь бросить Савонова на спину, толкая вперед, Стриж тоже навалился на него, но тот быстро сбросил противника с себя. Они опять сцепились, но тут рефери свистом поднял их.

Хватит бороться в партере, вставайте и работайте в стойке. Повинуясь решению арбитра, парни встали на ноги и выставили руки друг против друга. Они оставались на средней дистанции, гораздо ближе, чем в начале поединка.

Стриж тяжело дышал, грудь вздымалась, глаза чуть не вылезли из орбит. Быстрота действий в начале схватки дорого ему обошлась, уже запыхался. Я думал, что сейчас он сбавит темп и возьмется за ум, но куда там.

Видимо, он решил, что ему может помочь только стремительное продвижение вперед. Поэтому опять скакнул вперед, странно приподняв ногу и снова хотел схватить Савонова за рукава.

Что собирался сделать, не знаю, но это у него не вышло. Противник стоял, подняв руки к голове. Как будто хотел крикнуть, сложив ладони рупором.

Стриж пытался схватить его, в то же время не давая схватить себя. Тут же рвануть на себя, чтобы вывести из равновесия, но Савонов не давал руки.

Отступал назад и вбок, отодвигая корпус и убирая руки. Он тоже выжидал удобный момент для контратаки.

Так они отступили к краю круга, нарисованного на ковре и пронзительный свисток рефери заставил их вернуться в центр. Как только они снова встали в стойку, Стриж атаковал опять и в этот раз успел схватить противника за рукав левой руки.

Савонов тут же поднял и соединил руки в замок, не давая их нашему борцу. Сделал он это рывком, чего Стриж не ожидал и даже слегка наклонился вперед, как будто хотел боднуть головой корпус соперника.

Тут они снова очутились на краю и рефери опять приказал им вернуться в центр. Оба опять вернулись в круг, поправляя растрепанные куртки и пояса.

После сигнала рефери Стриж опять атаковал, схватил противника за левую руку, а тот его за воротник самбовки. Стриж наклонился, стараясь достать другой рукой до колена Савонова, но тот вовремя убрал ногу.

Тогда Стриж поднял руку, прижался к противнику и схватил его за пояс. Савонов держал его за воротник и рукав правой руки.

Сколько мог, оттягивал от себя, но Стриж все равно пер на него буром. Они пошли по кругу, все так же сцепившись друг с другом.

В то же мгновение Стриж присел на колени, боком к противнику, и неуклюже попытался бросить его через себя, через бедро. Это ему удалось, но Савонов упал не на спину, а приземлился на ноги и тут же уселся в позицию «черепахи», сложившись в комочек: лицом вниз, руки и ноги к груди, собран в единый узел. Если Стриж не успеет его распутать, то схватка опять вернется в стойку.

Стриж радостно налетел на него и попытался перевернуть, но куда там, Савонов держался, как броненосец. Легче перевернуть валун, лежащий у дороги.

Рефери посмотрел на тщетные усилия Гаврикова и снова отправил их в центр ковра. Все дальнейшее время их схватка прошла в таком же режиме.

Беспрерывные атаки Стрижа и крепкая защита Савонова. Наконец, время закончилось и судьи, посовещавшись, вынесли вердикт.

Победа Гаврикова по очкам. С минимальным преимуществом, думаю, сыграло роль то обстоятельство, что он выглядел более решительно и доминировал за счет постоянных нападений. Центр ковра все время оставался за нашим борцом.

Счастливый Гавриков вернулся к нам. Степаныч потрепал его по затылку.

— Молодец, но тебе повезло, что соперник попался вялый. Другой мог поймать тебя на атаке и завязать твою задницу узлом.

Плевать. Сияющий Гавриков вернулся к нам и спрашивал поздравляющих его ребят: «Вы видели, нет, вы видели, а?!»

Конечно, мы все видели и я лично считал, что Степаныч прав и Стрижу повезло, но благоразумно промолчал. Не стал ломать кайф приятелю, даже когда он показал мне большой палец:

— Во, видел, что быстрота делает? Он даже ничего не мог ответить, стоял там, мялся, как первоклассник!

Я улыбнулся и пожал ему руку. Тем временем на ковер пошел Круглов, а потом могли вызвать и меня. Эге, а вот прозвучала и моя фамилия. Почти сразу за Кругловым, мне предстоит бороться одновременно с ним.

Ну вот и отлично. Боря и Суслик похлопали меня по плечу.

— Давай, без победы не возвращайся.

Степаныч тоже кивнул, не сказав ни слова. Знал, что мне это не требуется, у меня свой моторчик внутри.

Я прошел мимо ковра посередине к дальнему, и вышел на него, высматривая противника. О, вот же он, стоит в синей куртке и шортах, разминая шею и пристально глядя на меня. Ниже меня на полголовы, выглядит крепче и сильнее.

Рефери показал на центр круга, приглашая нас.

***

Это темная лошадка, с которой раньше Мише Филиппову сталкиваться не приходилось. Он знал всех соперников, с некоторыми уже приходилось встречаться раньше. А этот темноволосый вылез непонятно откуда.

Впрочем, Филиппов не боялся. В самбо он попал случайно. В детстве любил играть в футбол. Само собой, во дворе, при ЖЭКе сколочена дворовая команда.

Потом случайно, вместе с одноклассниками по футбольной команде, он зашел в секцию самбо в своей же сто семидесятой школе. Провел первое занятие, ему понравилось, он там остался. Постепенно втянулся, сам бежал на занятия.

Все друзья, с которыми он сюда ходил, потом, кстати, бросили это дело. А вот Миша остался.

Еще в детстве ему часто снились поединки. Такие активные сны, что он падал с кровати и просыпался на полу. Потом долго лежал, вспоминая детали поединка и как он летел во сне, брошенный более удачливым соперником в воздух. Мама тогда говорила, что это хорошо и ее Мишка в этом время растет.

Тренер отмечал талант подростка и рекомендовал ему тренироваться усерднее, тогда еще в семнадцать лет он мог бы сдать норматив на мастера спорта. Но Филиппов совмещал самбо с футболом и любовь к командном виду спорта у него перевешивала борьбу. Поэтому занимался самбо по остаточному принципу, а иногда и пропускал, когда получал травмы ног.

Впрочем, футболом он тоже занимался больше для удовольствия, а не всерьез. Там хотели, чтобы он чаще участвовал в тренировках, больше занимался и ездил на матчи, но Филиппов не любил чересчур напрягаться.

В первую очередь, он хотел беречь самого себя, не расходовать энергию попусту, чтобы потом не ходить усталым и вымотанным. Пару часов в неделю для самбо или футбола он считал достаточным.

В этот раз тренер заставил его выйти на ковер, чтобы заменить другого борца в этой весовой категории. Должен был выступать Борисов, но он растянул ногу на ровном месте, упав с лестницы.

Кажется, это произошло, когда коллега был не совсем в трезвом состоянии. По слухам, Борисов праздновал день рождения друга, его уговорили выпить, и никогда до этого не увлекавшийся спиртным парень быстро опьянел. Потом свалился с лестницы, хорошо, что ничего не сломал, а только ушиб ногу.

Короче говоря, надо было заменить человека, чтобы не менять количество участников. Тренер попросил выступить, а Филиппов согласился, хотя и не планировал соревноваться. Впрочем, до этого он уже выступал, так что ничего страшного не случилось.

Выигрывать Миша не собирался, так что чувствовал себя расслабленно и спокойно. Плевать, что там получится. Эта темная лошадка сейчас получит свое, либо Филиппов может проиграть, ему все равно. Главное не победа, а участие.

Это давало ему восхитительное чувство спокойствия. Сейчас Филиппов смотрел на противника, крутил головой туда-сюда, разминал шею и уши, прикидывал, что делать в схватке.

Он любил проводить бросок через спину и делать болевой рычаг колена, и сейчас прикидывал, как повести себя с противником. Что, если попробовать с броска через спину? Для начала поиграться с ним, а потом уже работать серьезно.

Если не получится, тогда ничего страшного. Можно рискнуть поймать его за ногу, тем более, что это какой-то новенький, неизвестно как попавший на соревнования.

Будет очень весело посмотреть, как этот парень кричит от боли в ноге. Ну-ка, попробуем его заломать.

Глава 3. Взять на излом

Фамилия у противника почти западная, Филиппов. Хотя сам он вполне обычный, если только не принимать во внимание почти буддийское спокойствие и едва заметную усмешку, с которой он разглядывал меня.

Интересно, черт подери, этот парень совсем не волнуется. Как будто он чемпион мира и зашел сюда к нам, чтобы развлечься. С чего это он такой хладнокровный?

Волнение на соревнованиях обычная штука. Это одно из самых сложных умений - сохранить хладнокровие. Адреналин зашкаливает.

В обычное время, в спортзале, казалось бы, все изучил, отработал все приемы, знаешь технику на все сто десять процентов, а когда приходишь на турнир, на плечи ложится груз ответственности. Чувствуешь, что нельзя проиграть, что вон там стоит тренер, родные, друзья, болеют за тебя, их нельзя разочаровать и все такое. Вот тогда и рушится вся психология.

Не все могут обуздать такие мысли. Побороть волнение перед стартом надо уметь. Если не научиться, то до чемпионата далеко, как до Марса.

Я справлялся раньше с этим с помощью самовнушение. Постоянно твердил себе, что я полностью готов к схватке, что я выиграю любого противника. Сразу этому не научился.

Раньше тоже всегда волновался. Это у всех так, даже у чемпионов мира. Просто кто-то переживает сильно, а кто-то поменьше. А такие эмоциональные встряски забирают много сил.

Выходишь на поединок выжатый, как лимон, как будто тренировался с утра до ночи. Уже и сил нет, хотя еще даже не ступал на ковер.

Так что, это меня и заинтересовало больше всего. Чего этот Филиппов такой спокойный, как удав?

У него есть какая-то секретная методика по успокоению нервов? Или он просто сам по себе такой флегматичный человек? Или просто умеет хорошо скрывать волнение?

Интересно, очень интересно. Мы поздоровались, дождались свистка и вступили в схватку.

Я подошел ближе, чтобы провести разведку, а Филиппов сразу кинулся на меня без подготовки. Честно говоря, я такого не ожидал.

Он пытался схватить меня за правую руку и за воротник. Подошел слишком близко. Причем сразу схватил, я даже не успел отреагировать.

Чтобы не потерять равновесие, я уперся в него головой и тоже схватил за руку и плечо. Толкнул вперед и Филиппов отошел назад.

Я толкал его дальше и мы быстро дошли до границы ковра. Кажется, он переступил границу, потому что сзади прозвучал свисток рефери, предупреждая, что мы оказались «вне ковра». Мы отпустили друг друга и вернулись в центр.

Филиппов все так же улыбался, глядя на меня. Еле заметно, но все же. Какого дьявола он такой счастливый?

Чтобы сбить с него спесь, я атаковал. Схватил за рукава и рванул на себя. Так сильно и неожиданно, что противник опустил корпус вниз.

Можно провести бросок. Но Филиппов быстро схватил меня за ноги. Чуть не опрокинул сам. И вдобавок отошел назад.

Свисток. Мы опять очутились вне круга. Да что ты будешь делать. Как раз, когда я его хорошенько схватил.

Ну ничего, зато теперь я его проверил. Узнал слабую сторону. Он плохо реагирует на неожиданные атаки.

Хотя в самбо все построено на неожиданных нападениях. Взрывных атаках. Ну ладно.

Мы снова встали друг против друга. Начали схватку по свистку рефери. Теперь Филиппов сам пошел на меня.

Схватил за руку и пояс. Головой и плечами уперся в грудь. Потом вдруг отодвинулся и попытался зацепить мою ногу изнутри.

Я вовремя убрал ее. Даже не заметил, как он атаковал. Хорошо, что держался настороже.

Не успел он уйти и выпрямить, как я контратаковал его. Быстро толкнул, зашел вбок и чуть было не забрал спину. Если бы получилось, можно было кинуть за себя.

Но Филиппов отчаянно защищался. Ушел назад. Опять заступил за линию. Снова свисток.

Так не пойдет. Надо его взять под контроль. Чтобы не бегал по ковру.

Поэтому я решил заманить его. Опустил руки. Дождался свистка судьи, когда мы вернулись в центр ковра. Опустил руки еще ниже.

Филиппов атаковал. Снова напал на меня. Правой рукой вперед. Клюнул на приманку. Хотел схватить меня за руку.

Я встретил его правой ногой. Выставил ее вперед. К носку правой ноги противника.

Уперся носком. Повернулся влево. Обхватил противника. Левой рукой схватил его за рукав.

Правой обхватил шею. Обнял, как будто хотел прижать к себе. Впрочем, почему хотел. Я и вправду прижал.

Теперь почти вышел на дистанцию броска. Повернулся влево корпусом. Левую руку рванул вперед и вверх. Правой рукой толкнул противника. Вперед от себя и вправо.

Тяжесть тела перенес на правую ногу. Левую ногу оставил назад дугообразным движением. Резко повернулся, продолжая движение. Теперь мое правое бедро очутилось у его правой ноги. Даже выше него.

Вот теперь можно сделать бросок подхватом. Я повернулся еще круче. Филиппов уперся.

Все происходило за доли секунды. Чтобы не упасть назад, противник уперся правой ногой. Наклонил корпус влево. Чисто на автомате.

Я только того и ждал. Перенес тяжесть тела на левую ногу. Потянул Филиппова левой рукой вперед. Вывел из равновесия. Правым предплечьем уперся в него.

Теперь толкнул его вправо, прижимая к правому боку. Одновременно выпрямил левую ногу. Подкосил соперника правой ногой. Толкнул его правым бедром. Еще больше выводя из равновесия.

Теперь осталось усилить рывок. Еще руками вперед и влево. А теперь смена броска. Теперь еще больше влево. Перевернул Филиппова через правое бедро. И бросил спиной к своей левой ноге на ковер.

Мельком заметил лицо противника. Он теперь не улыбался. Наоборот, пытался отчаянно удержать равновесие. Но не успел. Я бросил его, согнув левую ногу в колене.

Еще перехватил его левую руку. Двумя руками. И тоже потянул ее к своей левой ноге. Вот теперь Филиппову некуда деваться.

Он упал на бок на ковер. Чтобы не вскочил сразу, я бросился на него. Удержал. Хотя свисток рефери и так обозначил окончание поединка. И мою победу.

Я помог Филиппову подняться. Он встал не сразу. Лежал ничком. Лицом вниз. Потом поднялся. Повернулся ко мне. Я увидел широкую улыбку.

Это было так неожиданно, что я растерялся. Впервые увидел человека, радостного после поражения.

Я подал ему руку. Филиппов встал, все еще смеясь. Рефери повернул нас к судьям. Поднял мою руку.

— Ну, наконец-то, — сказал мне Филиппов, когда я пожал ему руку после боя. — Наконец-то мне не надо выступать дальше. Спасибо тебе за это.

И первый убежал с ковра. Я поглядел ему вслед. Тоже сошел.

Степаныч показал большой палец.

— Что-то ты с ним долго возился. Не мог раньше, что ли?

Хорошая похвала от тренера. Я кивнул.

— В следующий раз постараюсь быстрее.

Прошел к другим нашим парням. Они похлопали меня по плечу. Обняли, поздравили. Боря сказал:

— Я думал, ты его по очкам возьмешь.

Суслик толкнул его.

— Какой по очкам? Ты видел, какой псих там? Его уронили, а он хохочет. По нему явно дурка плачет.

Да, интересный мне попался соперник.

Но сейчас я хотел пить. В зале жарко. Большие окна распахнуты, но все равно мало воздуха.

Кондиционеров тут нет. Еще не придумали такие большие. Так что, в зале духота. Хорошо, хоть ветерок есть какой-то. Сквознячок.

Я достал из сумки бутылку с водой. Обычная, из-под лимонада, закрытая пластиковой крышкой.

Внутри кипяченая вода. Уже холодная. Я всю ночь держал в холодильнике.

Я открыл пробку. С наслаждением выпил. Ох, как хорошо. Особенно после жаркой схватки. Особенно в такую жару.

Боря и Суслик пили лимонад. Степаныч увидел это, погрозил пальцем. Суслик тут же прекратил. Ему скоро выступать.

И точно. В ту же секунду объявили его фамилию. Я подошел и похлопал рыжего товарища по плечу.

— Ну, давай, сделай там всех. Без победы не возвращайся. А то не получишь лимонада.

Но Суслик не ответил. Он тревожно смотрел на ковер. На меня ноль внимания.

— Э, ребята, смотрите, это же Харя, — сказал он. Указал на ковер. — А что он в моем весе делает? У него же больше был.

Степаныч услышал ученика. Он тоже смотрел на ковер. Пристально. Слегка жевал губами, как будто хотел выплюнуть слюну. Но сдержался.

— Действительно, какого дьявола? Как этот псих сюда попал? Сегодня что, в дурке день открытых дверей? Он убежал оттуда?

Я не понял всеобщего переполоха. Суслику противостоял вроде обычный парень.

Мускулистый, с широкой грудью. Низкий, с длинными руками и кривыми ногами. Черты лица правильные. Блондинчик. Лицо слегка морщинистое.

Вроде ничем не отличается от других. В чем дело?

— Наверное, спустился в твой вес, — сказал Степаныч. — А что я теперь сделаю? Вот такой тебе попался соперник. Попробуй его заломать.

Суслик посмотрел на тренера.

— Но он же…

Судья повторил его фамилию. Степаныч подтолкнул Суслика к ковру.

— Ладно. Давай, иди. А то тебе сейчас предупреждение влепят за опоздание на ковер. Потом разберемся. Помни, чему я тебя учил. Ты с ним справишься. Не так страшен черт, как его малюют.

Какого дьявола, что вообще происходит? Суслик пошел на схватку, как на эшафот или виселицу, как будто его должны там четвертовать или колесовать. Я толкнул Борьку в бок.

— Что это с ним? Чего он, как будто на расстрел идет?

Борька допил лимонад и удивленно посмотрел на меня.

— Ты что, Харю не знаешь, что ли? Это же самый знаменитый и способный ученик. Из секции имени Шолохова. Тоже появился недавно, как ты, кстати, сразу стал яркой звездой. Валит с ног даже КМС. Но у него тоже нет разряда, так что официально он еще может бороться только с новичками.

Я тоже выпил воды. Еще несколько глотков. Только теперь не ощущал вкуса.

— Это понятно, но почему Суслик так его испугался?

Борька смотрел, как наш товарищ вышел на ковер, поздоровался со всеми и встал перед противником. Тот дружелюбно улыбался Суслику, как самый надежный товарищ.

У нас Краб тоже так делает, а потом завязывает соперника в морской узел, все с той же любезной улыбкой. Так что, я не доверял добрым и вежливым парням.

— Потому что Харя чуть ли не рвет противников пополам. Наносит травмы. Причем все делает вроде бы правильно, никаких запрещенных приемов. Но все равно его противники потом оказываются в больничке.

Хм, интересно. Как же так? В самбо все схвачено, там нельзя провести запрещенный прием или намеренно нанести травму, это сразу видно. Как же он тогда умудряется наносить травмы и до сих пор не дисквалифицирован?

Схватка началась по свистку. Суслик стоял на месте, не пытаясь атаковать. Просто покорно ждал, как баран, которого привели на убой.

Я впервые увидел его в таком виде. Никогда до этого я бы не подумал, что Суслик может быть таким беспомощным. Кто угодно, но только не мой нахальный рыжий приятель с вечными веснушками на лице.

Противник прекратил улыбаться и я теперь видел, что он вовсе не такой уж хороший и дружелюбный, каким казался вначале. Нет, он наклонил голову и спокойно и мрачно пошел на Суслика. Тот сразу начал отходить, а противник резко сократил дистанцию и схватил его за рукава куртки. Рванул на себя, но Суслик отчаянно забился, отскочил в сторону и высвободил одну руку.

Нет, это спасло его ненадолго. Противник со странной кличкой Харя опять рывком преодолел разделяющее их расстояние.

При этом левой рукой он продолжал удерживать Суслика за рукав. Оттащил подальше от края ковра, чтобы рефери не прервал схватку и опять схватил Суслика за рукав, на этот раз уже правой рукой.

Наш товарищ пытался вырваться, но куда там. Все равно, что если бы цыпленок хотел выскочить из когтей ястреба.

Харя действовал беспощадно и полностью уверенно в своих силах. А Суслик уже считал себя проигравшим и как можно дольше хотел оттянуть момент, когда это произойдет.

Правда, без сопротивления дело не обошлось. Суслик не был бы Сусликом, если бы попытался сдаться без борьбы. Он наклонился, пытаясь схватить Харю за ногу.

Ему это даже удалось. Он рванул ногу на себя, но противник все так же спокойно остался стоять на месте. Даже не шелохнулся, словно скала, врытая в землю.

Затем тут же воспользовался тем, что Суслик потерял равновесие при наклоне. Схватил его туловище сверху, сцепил руки внизу в нерушимый замок, поймав нашего приятеля в стальной капкан.

Теперь они стояли на ковре, наклонившись друг к другу, причем Харя находился сверху, а Суслик снизу.

— Ну все, хана рыжему, — отчетливо заметил Звеньев неподалеку. Несмотря на шум в зале, я отчетливо услышал его.

Суслик еще трепыхался и пытался сопротивляться. Пытался вырваться, но куда там. Я уже сидел, что он в первую очередь сломлен психически, потому что заранее записал себя в проигравшие.

Харя улыбнулся и я увидел, как мелькнули его острые белые зубы. Потом сделал неуловимое движение корпусом и Суслик опустился на ковер под его давлением. Уперся руками в маты.

Тогда противник просто перевернул его и поймал руку на рычаг. На излом. Я думал, что сейчас он сломает ее, тем более, что Суслик отчаянно застучал по ноге противника, сдаваясь.

Но нет, Харя просто отпустил его и снова заулыбался, как будто мегазвезда из кинофильма. Помог Суслику подняться, что-то спросил на ухо, видимо, нечто вроде: «Надеюсь, твоя рука не пострадала? Мне будет очень жаль, если с тобой что-то случится».

Надо же, какой душка. Суслик попытался улыбнуться в ответ, но имел слишком бледный вид, чтобы радоваться сейчас. Впрочем, если чему и стоило радоваться, так это тому, что он не пострадал в этом поединке и вышел с целой рукой.

Не знаю, не знаю, как Харе удается ломать конечности противникам или травмировать их каким-то способом, если за это последует дисквалификация. Если понадобится, могут даже провести расследование инцидента, и тогда все подлые и запрещенные приемы обязательно вылезут наружу. Шила в мешке не утаишь.

Но пока что рефери поднял руку Хари и объявил его победителем. Харя улыбался так широко, что, казалось, ему в рот мог поместиться весь Дом пионеров. Снова обнял Суслика, словно они старые друзья, похлопал по спине, отправил восвояси с ковра.

На нашего нахального и дерзкого рыжика было жалко смотреть. Казалось, даже веснушки его уныло стекают с носа и щек вместе с каплями пота.

Степаныч посмотрел на него, ничего не сказал, только покачал головой. Это можно было трактовать по-разному. Мол, я знал, что ты с ним не справишься.

Я допил воду и только сейчас обнаружил, что уже она совсем не холодная, а быстро согрелась. Потом убрал бутылку и отправился утешать Суслика. Он сейчас нуждается в помощи.

Соревнования продолжались. Теперь пойдут Пряхин или Крабов и уж тогда мы отыграемся за это обидное поражение.

Людей на трибунах гораздо больше, это школьники и студенты, их родители, все кричат и размахивают руками. Мы, участники, все так же расположились у ковров, окружив их и разделились по секциям.

Вот почему в последнее время шум так усилился. Народу в зале гораздо больше, трибуны заполнены на две трети.

Схватки проходили все так же на трех коврах, почти одновременно, а судьи сидели за низкими столиками, делали пометки в тетрадочках и потом совещались между собой в спорных случаях. Многие пили минеральную воду «Нарзан» из темно-зеленых стеклянных бутылочек, деликатно наливая ее в граненые стаканчики, стоявшие на столиках.

Жара вокруг стояла неимоверная, не знаю, как они пили эту воду с повышенным содержанием солей, видимо, привыкли. Я подошел к Суслику, сидевшему на стульчике возле ковра и окруженному тремя нашими ребятами. Растолкал их и коснулся плеча парня.

— Ну, ты как, рыжий-конопатый? Выжил?

Руку, на которую Харя делал болевой, Суслик баюкал на коленях. Он сидел согнувшись, как старичок. Посмотрел на меня, печально покачал головой.

— Я как только в глаза его заглянул, сразу понял, что проиграю. Слышь, Волк, а ведь тебе тоже предстоит с ним бороться. Он в нашей весовой категории. Сможешь с ним справиться?

Я уже думал об этом. Но пока что ничего не решил. Сейчас я пожал плечами.

— Да ничего, что-нибудь придумаем. Ты как себя чувствуешь? Чего уселся, как инвалид? Вставай.

Слегка толкнул в плечо, как раз с той стороны, где у Суслика рука попала на излом. И чертовски удивился, когда тот закричал, отшатнулся и упал со стула.