Неожиданный поворот

Глава 1

— Ну что ж, начнём, — Велько сидел на низкой лавке у постели князя. Парень сидел так уже довольно долго, от чего начало ломить спину. А пальцы, которые крепко сжимали запястье князя, онемели. Наконец он решил — дар отозвался сразу, невидимая нить потянулась к сердцу и нутру Мирослава, но увиденное заставило лекаря отпрянуть.

Внутри князя поселилась тьма; словно щупальца неведомого чудища, она расползалась по его телу, тянулась по жилам и сосала из него силы, как пиявка.

Велько уже видел такое не раз, когда имел дело с отравлениями. Только вот в этот раз яд был ему незнаком. Ни один из тех, что он знал, таких призраков не давал. Коли бы не дар, так внешне и не поймёшь, что болен. Подумал бы, что сон летаргический, да и всё.

— Плохо дело, — прошептал парень, разжимая пальцы и отпуская руку князя. — Ох как плохо, Мирослав.

Князь, само собой, не ответил; он лежал на широкой постели, накрытый лоскутным одеялом да медвежьей шкурой. Лицо румяное, губы цветом налиты, ресницы чуть подрагивают, будто во сне.

Велько осторожно приподнял веко князя — зрачок на свет не реагировал, а по краю века красноватая тонкая сеточка лопнувших сосудов.

— Что с ним? — раздалось от двери.

Велько обернулся: в дверях стояла Горислава, укутанная платком поверх домашнего платья. За её плечом виднелась светлая голова Грёзы.

— Отравили князя нашего, — скрывать он ничего не стал. — Думаю, не за раз. А что за яд, не знаю. Не видал никогда такого, матушка.

Горислава прикрыла рот рукой и сползла по стене на лавку. Грёза поддержала свекровь, затем шагнула в сторону постели, опустилась на край и обхватила руку мужа тонкими пальцами, подняла, приложила к губам и принялась целовать.

— Кто это сделал? Кто? — на лекаря девушка не смотрела, лишь крепче сжимала руку мужа. — Чем?

— Не ведаю я того, княгиня, — парень опустил голову. — Но то не белена да не дурман, не мышьяк, другое что-то, что заставляет организм угасать медленно да незаметно. Будто бы спать прилёг, но коли яд попадать в тело продолжит, погибнуть князь наш может. А как он там появился, я того не знаю, — выходило, что как ни крути, а до сих пор Мирослав в опасности. — Да и что за яд, нужно выяснить, чтобы из крови вывести, куда не убил он князя нашего.

— Кто ж посмел то? — Горислава грохнула кулаком по лавке. — Отыскать его надобно да казнить, чтоб другим неповадно было!

— Кто, не знаю, матушка, — повторил лекарь, вставая, чтобы размять затёкшие ноги. — Но отравитель умелый, яд незнакомый мне использует, а значит, сам с тем ядом хорошо знаком. Вот и думать надо, кто есть из таких в окружении.

— Грёза! — голос был тих, но так силён, что пробирал до самых костей. — Созвать вели всех немедленно. Ты теперь княгиня, тебе покуда и править, а я с тем помогу. Бояре пусть собираются, воевода да тиуны придут.

Девушка поднялась, постояла с секунду, поглядела на лежащего перед ней мужа и ступила к двери, держа руку на животе.

— Я скажу Мстише, матушка, он всех и соберёт, — вышла.

Велько же сел обратно, поглядывая на Гориславу; думать тут надо было быстро. Нужно кровь от отравы чистить. Пить князь не мог сам, значит, нужно как-то придумать, из чего сделать капельницу. Чтобы отвары вливать, что станут гнать пот да мочу, да что-то, что дрянь эту свяжет, не даст ей по организму идти дальше.

Да бабу рядом приставить, что будет менять простыни под князем, когда тот опорожнится. Велько вскочил, схватил свою сумку, что лежала в углу, и принялся перебирать склянки и мешочки. Руки дрожали, и он злился на себя за это. Ох не время нервничать, совсем не время!

— Лекарь.

Он обернулся: Горислава стояла у окна.

— Ты сможешь сыну моему помочь? Как есть говори, без утайки!

Он помолчал. Врать не хотелось. Но и правда была такой, что язык не поворачивался.

— Не знаю, матушка, — решился он наконец. — Незнакомая мне отрава эта, да и времени прошло немало, не день князя травили. Всё что могу, сделаю, да сама понимаешь… — он не стал договаривать. Старая княгиня кивнула, будто и не ждала другого ответа.

— Делай, лекарь, что можешь, делай, а мы с невесткой город покуда будем беречь. Некому более то делать.

— Постараюсь, матушка, — парень отвернулся и снова уткнулся в сумку. — Прикажи девку мне в помощь прислать, да пусть принесёт угля древесного, мелко толчёного, да кувшин молока с мёдом. Да чистых простыней побольше, под себя князю придётся нужду справлять.

Женщина подошла ближе, глянула на сына; на секунду её рука задержалась на плече Велько, и он почувствовал, как она дрожит. Потом княгиня вышла, и её шаги стихли в коридоре.

Лекарь остался один, перевёл взгляд на Мирослава; тот лежал неподвижно, и только свист его дыхания нарушал тишину. Парень подошёл, положил руку на грудь князя и прикрыл глаза.

Дар отозвался сразу. Велько направил тонкую струйку силы в тело правителя. Понемногу, тонким ручейком поддерживая сердце, чтобы то билось ровнее. Работал, не замечая времени, капля за каплей подпитывая тело лежащего перед ним человека. Во рту появился солоноватый привкус. А чернота всё не уходила. Не справлялся его дар с отравой. Как будто и не отрава то была вовсе. Додумать эту мысль он не успел — не дали.

— Велько! — испуганный крик свейки ткнул куда-то под рёбра, заставив сердце бешено колотиться.

Парень открыл глаза и резко обернулся, хватаясь за стену; от слабости качнуло так, что он едва не упал. Астрид стояла в дверях с Рагнаром на руках.

— Велько, — повторила она, и голос у неё дрогнул. — Рагнар, с ним что-то не так…

Велько приблизился, посмотрел на мальчонку; всё его обычно румяное личико сейчас было красным, покрытым мелкими пузырьками. Он хныкал, тёрся о плечо Астрид и пытался чесаться.

— Дай-ка его сюда, — лекарь взял Рагнара на руки и приложил ладонь ко лбу. Ну так и есть, горит весь, будто огнём объятый. Пузырьки ещё эти, ветрянка, точно она, где только подхватил. А в голове пронеслась мысль, что нужно будет подумать о вакцинации детей против неё, исход у болезни мог быть совсем нехорошим.

— Что с ним? — Астрид заглядывала ему через плечо. — Страшное чего?

— Ветрянка, — сказал Велько и сам удивился, как ровно прозвучал его голос. — Болезнь такая, в основном детская, обычно сама проходит, но… — он осмотрел мальчика внимательнее, призывая дар. Тот отозвался вяло, лекарь уже потратил много сил на Мирослава. — Ему надо помочь, — парень вернул ребёнка Астрид. — Отвары от жара попоить, мази на пузырьки покласть, следить, чтобы не чесался. Он должен переболеть, иначе… — он замолчал.

— Иначе что? — свейка побледнела, представляя уже себе худшее.

— Иначе могут быть осложнения. Воспаление лёгких, например, или ещё что похуже, — ответил парень, думая про энцефалит.

Астрид прижала Рагнара к груди покрепче.

— И чего делать нам? Можешь ты ему помочь али нет?

— Могу, — Велько перевёл взгляд на князя. — Но не сейчас, сейчас я нужен Мирославу. Если я уйду от него, он умрёт.

— А Рагнар?

— Рагнар не умрёт, если ты будешь делать то, что я скажу. — лекарь говорил быстро, стараясь не смотреть на свейку, чтобы не видеть её испуганный взгляд. — Отвар ромашки каждый час давать станешь, дома есть он, мать знает где. Мазь из мёда и воска на пузырьки прикладывать. Не давай ему чесаться, лучше всего привяжи ручки к телу или надень на них варежки. А коли жар сильнее станет, тогда беги до Зорянки, она поможет. Поняла?

— Поняла, — девушка кивнула и вышла.

Велько вздохнул. «И зачем я его с собой взял только?» — мелькнула мысль, но он тут же прогнал её.

Через час вернулась княгиня, за ней торопливо вбежала девка с корзиной, в которой было всё заказанное лекарем. И он тут же принялся за дело. Растолок несколько кусков в мелкую пыль, развёл в воде и, приподняв голову Мирослава, влил ему в рот. Князь поперхнулся, закашлялся, но часть всё же проглотил. Велько подождал, потом влил ещё. Затем в ход пошло молоко с мёдом — вливал понемногу, стараясь, чтобы князь не захлебнулся.

— Что ты делаешь? — спросила Горислава, стоя у изголовья.

— Кровь чищу, — ответил Велько, не отрываясь от своего дела. — Уголь отраву в кишках свяжет, не даст ей пойти дальше, молоко стенки в брюхе обволочёт, чтобы в кровь больше не попадало, а мёд сил даст бороться. Затем стану думать, как мне ему влить отвар, что гонит мочу и пот.

— И что, поможет, думаешь?

Велько пожал плечами.

— Надеюсь, что да, но тут лишь время покажет, — он поднял глаза на старую княгиню. — И да, мне кое-что нужно, чтобы ты, матушка, сделала.

— Что? Скажи, чего делать надобно, для сына всё сделаю.

— Найти нужно того, кто отравил князя.

Горислава прищурилась.

— Думаешь, опять попытается?

— Думаю, что да, ведь для чего-то ему или им это нужно. А значит, будут пытаться, покуда князь слаб, — Велько снова уткнулся в своего пациента. — И даже ежели я отходить от князя ни на шаг не буду, то могут и стрелу отравленную послать, и ещё чего похитрее придумать. Я слыхал, даже ткани ядом пропитывают, чтобы людей травить.

— Ищут уже, лекарь, ищут, да как найти то, не зная кто мог, — голос матери был полон горечи. — Но как найдут, лично с него шкуру живьём спущу!

Женщина постояла ещё немного и вышла, пошла отдавать приказания, а лекарь работал всю ночь. Вливал в Мирослава силу, поил отварами, менял тряпицы на его лбу, сбивая жар, который поднялся к ночи, проверял пульс. К утру князю стало чуть легче. Дыхание, сбившееся было от жара, выровнялось, лицо порозовело. Но Велько знал, что это временно. Отрава всё ещё была внутри. И пока он её не выведет, Мирослав будет на грани жизни и смерти.

Когда за окном начал сереть рассвет, в дверь постучали; почти уснувший было Велько встрепенулся. На пороге стоял Мстиша.

— Велько, — парень стянул шапку. — Там вести пришли худые. Дозоры вернулись с Полоцкой дороги…

— И что? — Велько поднялся, чувствуя, как затекли ноги, икры и ступни покалывало иголками.

— Видали киевлян, говорят, у самого Полоцка, отряд огромный шёл. А второй у Смоленска уже стоит. На нас идут они, лекарь, на нас.

Парень прикрыл глаза: самое время же сейчас. Князь их при смерти, город без правителя, а эти… Он хотел было сплюнуть, но вовремя остановился и лишь ударил кулаком в стену, да так, что заныли костяшки.

— Княгини знают? — спросил он.

— От них и пришёл к тебе, в гриднице обе уже. Совет собрали, тебя ждут тоже, сказали, чтоб привёл.

Велько перевёл взгляд на Мирослава. Тот лежал тихо, спокойно. Губы чуть прикрыты, веки подрагивают. Но не мечется, не стонет, как ночью.

— Иди, — раздалось от двери.

Лекарь испуганно отшатнулся — напряжение последних дней давало себе знать. В проёме стояла северянка с мальцом на руках. Мальчонка спал, но пузырьков явно стало больше.

— Иди, — повторила она. — Я посижу с князем, пригляжу за ним.

— Ты ж не лекарка, — начал было парень.

— А ты скажешь мне, как быть да чего делать, — Астрид подошла ближе, уложила ребёнка на лавку. — Скажешь, чего давать да когда, и я то и сделаю. Так и справлюсь. А ты иди, ступай, ждут тебя там, судьба наша сейчас там решается. И коли ты им нужен, значит, надобно.

Велько вздохнул, посмотрел на неё, на Рагнара, затем на князя и понял: идти нужно.

— Ладно, — сказал он. — Слушай внимательно…

Парень объяснил ей, что делать, сказал, что пришлёт девку, чтобы постель сменила. На что свейка ответила, что и сама справится, мол, мало ли чего та подсунет князю. И то было верно. Пришлось согласиться. Потом рассказал, какие отвары да когда поить, чего делать, коли хуже станет. Северянка слушала, кивала, пару раз переспросила, чтобы точно понять назначения. И Велько понял: справится, эта со всем справится.

Наказав, чтоб коли чего, сразу за ним послала кого, вышел в коридор и поёжился, там было прохладно. Шёл он быстро, стараясь не думать о том, что скорее всего сейчас в комнате князя Мара ехидно потирает ручонки, прикидывая, кого забрать первым.

В гриднице народа было немеряно. И бояре собрались, и тиуны, воевода пришёл с гриднями старшими. Во главе стола восседала Грёза по праву жены Мирослава, а подле неё, по правую руку, Горислава.

— Тебя только ждали, садись, — Грёза повела рукой, указывая на место слева от себя. — Времени мало у нас, новости сам слыхал какие пришли.

Лекарь послушно опустился и принялся слушать. Говорили долго, спорили, кричали. Да всё о войне. Бояре громче всех орали, что не готов Новгород, что принять стоит власть Олегову, коли некому в бой их вести. А не то все погибнут.

Велько слушал молча и думал в это время о Мирославе. Что есть шанс, что и не очнётся уже князь, умрёт, а город останется без правителя. Молодая баба править не сможет, а наследника у Мирослава нет.

И лишь тут он заметил, что княгиня нет-нет да капустину квашеную в рот тащит, сглатывает, будто с тошнотой борется.

Протянув руку, обомлел. Под сердцем княгини теплилась искорка новой жизни. Вот так поворот, подумалось ему. Но знать о том никому не нужно, решил он, и хотел уже было шепнуть женщине, что поговорить им потом надо, как та сама обратилась к нему.

— Лекарь, — Грёза повернулась к нему. — Что ты думаешь по этому поводу?

Пришлось отвечать, хоть и пропустил он половину спора.

— Думаю я, что первым делом надо отыскать того, кто князя отравить пытался нашего, — начал парень. — Да узнать, кто его на то надоумил.

Ответом ему была тишина.

— Посланы уже люди. Вирники да тиуны людей опрашивать станут. Может, кто чего видал али слыхал, — подала голос Горислава.

— Будем на то надеяться, — кивнул ей лекарь. — Не хотелось бы, чтобы враг тот вновь навредить князю нашему попытался.

Грёза, снова сунувшая в рот кусочек кислой капусты, посмотрела на Велько.

— У тебя как с лечением? Легче становится мужу моему? — голос ровный, будто урожай обсуждает. Сразу видно: знатная девица, всему обучена.

— Не могу пока сказать, княгиня, — для ответа парень встал, чуть поклонился. — Что могу, то всё делаю. Да сильна та отрава, что попала в тело князя нашего, крепко за него ухватилась. А теперь, коли дозволишь, пойду я, проведаю его. Следить нужно за тем, как князь борется.

— Ступай, лекарь, — княгиня кивнула и оперлась о стол руками, вставая. — А мы тут ещё покумекаем, как оборону станем держать. Муж мой город отдать не хотел, и я того никому не позволю, — припечатала она взглядом парочку бояр, что было уже открыли рты.

Лекарь откланялся и поспешил к княжеским покоям. По дороге он думал лишь об одном: как справиться со всем, что навалилось. Горислава тоже выглядела худо, как бы снова приступ не повторился. Молодая княгиня, что носит под сердцем наследника Мирослава. Рагнар. Да ещё и Киев.

Вернувшись в горницу, он заметил, что Астрид сидит у постели Мирослава.

— А малец где? — парень огляделся.

— Кормилицу прислала Горислава, с ней он. Мне с двумя не справиться бы, — тихо ответила свейка.

— И то верно, — согласился он, потирая лицо. — Полегче ему? — он и сам не знал, о ком спрашивал.

— Рагнар с жаром, а князь как лежал колодой, так и лежит, — усмехнулась северянка.

— Обтирать нужно мальца, чтоб жар упал. Ты ступай к нему да отдохните оба. А я тут побуду, придумать нужно мне кое-что, — Велько опустился на лавку. — Матери скажи, завтра домой зайду. Не до того сейчас.

— Она понимает, — уже в дверях проговорила Астрид и тихонько, притворив за собой дверь, вышла.

Оставив лекаря наедине с мыслями. А тех у него было много. Но первой стояла капельница.

— Мстиша! — парень выглянул за дверь и заметил приятеля у окна. — Зайди на минутку, дело есть.