Неотличима от магии. Наше право

Пролог. Полететь

Он смотрит на бедную Землю

Нам нужно, нам нужно идти!

Вадим Макашенец, «Восхождение»

Человек рождается слабым. Сильным он становится, когда нет вокруг никого сильнее его.

Аркадий и Борис Стругацкие, «Трудно быть богом»

Пролог

Сегодня он сидел перед сизым экраном и плакал. Что-то твердо говорил репортер, мерцали лица, имена, а он все ждал лишь одного: чтобы еще хоть на секунду промелькнула бледно-голубая хрустальная Земля. Совершенная — непозволительно хрупкая, очаровывающая и строгая.

«Зачем? Зачем это все? Почему я вот так… Почему — я?.. Почто эти искаженные лица, гримасы насмешки и зависти, злобы? Почто мне брать это в бумагу завернутое, — от чего руки трясутся… Отчего? Сейчас — нет. Можно ведь облака видеть сверху — но не самому быть облаком. Облаком белой пыли осесть на пол, на четвереньках носом в холодную плитку упереться, чтобы еще хоть крупинку… Как собака — потом заколют. Отчего так холодно — совсем ведь здесь душно, окна заклеены. Мне холодно. Не вокруг. Слезы горько-соленые, но язык не немеет. Немеет все же, но не от того. И слова не вымолвить — страшно услышать ответ. Услышать голос — строго: а сегодня что для завтра сделал я? Почему — я? Такое неважное, ненастоящее — серое. А что же тогда? Холод стеклянной бутылки — прочь, прочь! хватит! Я больше не… больше не хочу. Ни глотка, ни вдоха иначе пучина, впадина, темнота — тьма, все одинаково серое, все́. Настоящее… да, настоящее! Хочу настоящее! Хочу увидеть облака — сверху, но не как раньше. Остальное… остальные — не важно, не важны. Хочу парить, хочу выбиться из сил и не упасть, никогда не упасть. Хочу не остаться один — в тесных каморках, людных переходах, комнатах. Хочу… хочу лететь.»

Он не плакал, наверное, от самого рождения, этот подкидыш. К нему приложили конверт, с единственной почтовой маркой, ему громко пела одинокая синица — кончался февраль, — а он слушал. Слушал внимательно, жадно, как будто понимал птичий язык, как будто сам когда-то был птицей. Мог взмахнуть крылами, понестить стремглав вместе с ветром, запеть и плыть, плыть, плыть по воздуху… Тот, кому должно ступать по земле, был обречен летать.

И в нем сегодня что-то переломилось, словно он вдруг вспомнил, как был птицей. Словно он вдруг осознал эту свою обреченность. Словно только теперь у него появились глаза, чтобы видеть и чтобы плакать, — и он увидел, и он заплакал. И поклялся — полететь.

Глава 1. Здесь все будет хорошо

Часть первая. Подножие звезд

— Прием! Прием… — собрав последние силы, крикнул я, скупо надеясь быть услышанным. Второй мой возглас оказался тихим, неуверенным, слабым, а потому потонул в вое плазмы.

Малютка «Союз» со стрекотом нерабочей антенны, перебоями системы кондиционирования, стоном обгорающей обшивки и глухим густым кашлем членов экипажа не совсем удачно входил в атмосферу.

Должно быть, микрометеорит, неведомым образом оказавшийся целым ниже условленной границы атмосферы, проколол в фонаревидной капсуле крохотное отверстие, и теперь из нашего с напарником последнего приюта выходил воздух, в то же время жар от трения об атмосферу прокрадывался в спускаемый аппарат — показания барометра падали, а термометра, наоборот — росли. Здесь, внутри, становилось невозможно дышать.

Всего этого не случилось бы, будь у нас время на подготовку к расстыковке, но… Ситуация была чрезвычайная, что уж теперь попишешь?

Напарник, Сергей, магистр космического права, теперь, убедившись в отсутствии связи, рылся в аварийном запасе капсулы. Пальцы его, кажется, уже совсем плохо слушались, так что возился он долго. Дольше, чем того предполагает ситуация. Наконец, он вынул оттуда его — ТП восемьдесят второй, также известный, как «пистолет космонавта». С низким хрустом Сергей переломил строенный ствол этого монстра отечественной оружейной промышленности.

— Слушай, Марк, где мы сейчас пролетаем? — обратился он ко мне уже опустившимся от низкого давления голосом.

— Над… Японским морем, — заплетающимся языком ответил я.

— Страна восходящего солнца… Как мило. — попытался усмехнуться он. От перегрузки уголки его губ все равно поползли вниз. Он вставил в один из стволов патрон, кажется, экспансивный — Знаешь, пусть ты и не самый хороший парень… но… с тобой даже было приятно поработать. — снова хрустнув стволами, отозвался он.

— Что ты собираешься?.. — едва выдавив из себя подобие вопросительной интонации, протянул я. Кажется, Сергей чувствовал себя несколько лучше моего.

— Не хочу умирать в муках. — строго ответил он, вставляя крупный ствол в рот.

Раздался удивительно громкий в разреженном воздухе звук выстрела. Голова Сергея, теперь напрочь лишенная затылка, безвольно откинулась назад.

— Подлец… — прохрипел я.

В глазах темнело, все покрывалось туманом. Частые и неглубокие вдохи уже совсем не приносили кислорода. Руки налились свинцом, отяжелели. Пальцы напрочь потеряли чувствительность и отказывались двигаться, как должно. Даже захоти я, не смог бы ничего поделать.

Я умирал, но эта отчетливая мысль отчего-то совсем меня не тревожила. Я умирал один, никем не увиденный и не услышанный в этой бесконечной и беспощадной синеве. И именно от одиночества, преследовавшего, сопровождавшего меня от самого начала и, по всей видимости, до конца, теперь почему-то вдруг стало гадко. Страшно, ужасно страшно, холодно, жутко и больно стало от этого одиночества.

В глазах все окончательно померкло, посерело, и я закрыл веки, тщетно пытаясь укрыться за ними от этой непроницаемой серости. И сейчас, умирая, вслушавшись в свои опустевшие мысли, я различал лишь одно:

— Я не хочу оставаться один.

***

Белый, теплый и яркий, похожий на солнечный, но ужасно болезненный, свет ослепил меня. Легкие сомкнуло болью, воздух обжигал, заставлял кричать и кашлять. Кто-то, кажется, хлопал меня по спине, хлестал чем-то мокрым и склизким, эти прикосновения отдавались острой и колючей болью.

И вдруг, моментном, все прекратилось — ни боли, ни слепящего света, ни хлопков. Меня оставили в покое, наедине с шумом в ушах и собственными мыслями. Я умер. Отчетливо и ясно, не имея шансов выжить, сгорел в атмосфере. Но, где бы я ни был, почему? Как мог оказаться здесь, живым? Меня спасли? Сработала какая-то потаенная система аварийного нагнетания, отчего в капсуле появился воздух, я смог приземлиться, и меня оживили? Но… как?

Я совсем не ощущал собственного тела — руки, ноги, даже шея, не отзывались. Да что там тело, плохо слушались даже собственные глаза! Я смог проморгаться и теперь — тупо и не мигающе — уставился куда-то вперед. Взгляд упрямо отказывался фокусироваться на отдаленных объектах. Пусть контуры и были размытыми, я смог разглядеть два человеческих силуэта.

Цвета были тусклыми, картинка дрожала и качалась, но даже так мне удалось осмотреть людей — женщину и мужчину европейской наружности. Женщина сидела на чем-то со спинкой, деревянном и, скорее всего, резном — кресло, по всей видимости. У нее были светлые волосы, цвет глаз колебался между серым и голубым. Наверное, будь мой взор чуть менее туманным, я мог бы говорить с большей уверенностью, но даже так она казалась довольно миловидной.

Дернув зрачками и снова с трудом зафиксировав их, на этот раз на мужчине, стоявшем позади кресла, держа женщину за плечи, я снова безуспешно пытался заставить свет идти к моей сетчатке под нужным углом. Не вышло. Мужчина был красив, фактурен, рельефен. С темно-русой недлинной копной волос на голове, гладко выбритый. Его глаза сверкали зеленым. Объем мышц выдавал в нем здорового и спортивного человека. Впрочем, на мой взгляд, уже порядком приевшийся к прямо-таки скульптурной внешности кандидатам в космонавты, он выглядел вполне обычным. Он глядел на меня, смущенно улыбаясь, будто я был чем-то вроде щенка мопса — ужасно милым и в то же время неказистым.

Женщина повернула к мужчине голову и что-то сказала. Звуки плохо пробивались через ушной шум, но слова я услышал вполне отчетливо — откровенная тарабарщина. На космической станции мне приходилось общаться и с французами, и с арабами, и даже с японцами, но речь этой женщины никак не откликалась в моей памяти.

Мужчина ответил ей, по всей видимости, на том же самом языке. Конечно же, я снова ничего не понял. Может, у меня случился инсульт? Я слышал, что в таком случае люди как раз могут не чувствовать тела и не понимать человеческую речь…

Собравшись с мыслями, я попытался заговорить. Хотел спросить карикатурное «где я?», но получилось только…

— Аува-авауа, — сиплые нечленораздельные звуки, ни одной правильно произнесенной согласной. Более того, попытавшись нащупать языком собственные зубы, я натолкнулся лишь на голые бугристые десны. Да что, черт возьми, произошло?

Откуда-то издали — извне моего поля зрения — раздался другой, третий голос. Кажется, тоже женский и на том же языке. Мужчина и женщина теперь повернулись на него. И снова я ничего не разобрал. Нет, будь у меня инсульт, я почти уверен — каждый раз тарабарщина была бы на «разных» языках. Тут же просто какая-то незнакомая речь.

Может, я чудом приземлился живым в какой-нибудь стране, языка которой, конечно, не знаю? И телом не могу пошевелить, потому что парализован. Да, все так! А зубы мне вырвали, потому что их сморил некроз от кислородного голодания. Черт, какой ужас!

Мужчина вышел из-за кресла и приблизился ко мне, так что я смог теперь рассмотреть его вблизи — с прямым ровным носом, точеными скулами и ровным подбородком. Явно трудностей с девушками не испытывает…

Но после, после произошло кошмарное — мужчина протянул ко мне свои руки, показавшиеся совершенно огромными, а потом, как ни в чем не бывало, поднял меня. Оторвал от поверхности и прижал к себе.

Нет. Никакой это не паралич.

***

Я влип. И влип, хочу сказать, капитально! Шутка ли, переродиться в какой-то глухомани, так еще и незнакомой страны. Как я это понял? Минуло полгода, за это время я вообще очень многое понял. В частности, наконец научился пользоваться глазами и разглядел себя в мутном, кривоватом и потемневшем серебристом зеркале — действительно самый что ни на есть младенец. Со светло-русыми, густыми и буйными волосами, крупными уже успевшими позеленеть глазищами и аккуратным маленьким носиком. Гадость какой симпатичный!

Что касается места моего рождения… С этим все плохо. Отсталое село: деревянный дом, такая же деревянная посуда и столовые приборы, деревянная мебель, и не менее деревянные люди. Ни грамма керамики или металла, только долбленые миски и выскобленные из баклуш ложки.

А вот о людях стоит поговорить в отдельности. Моим, судя по всему, родителям на вид было чуть больше двадцати — то есть даже младше меня до катастрофы. Говорили они на не вполне понятном языке (предположительно, венгерский?), образ жизни вели не крестьянский, держали служанку. Почему вместо того, чтобы держать служанку, не накопят на переезд в город — черт их разберет.

Служанка, похоже, была не местной — говор был чуть-чуть иным, да и внешность разительно отличалась от моей и родительской. Нет, она не была чернокожей, как можно подумать, но точно не отсюда: скорее с юга. Волосы у нее были темного оттенка, между рыжим и вишневого дерева — так бывает, если брюнет очень долго пытается выгореть на солнце — глаза темные, с фиолетовым отливом, прятались за овалами стекол изящных очков. На вид формы даже чересчур выдающиеся, но под одеждой, судя по всему, сложена безукоризненно. Из изъянов — шрам на голени, на ногу со шрамом же и прихрамывала.

Отец с матерью звали служанку Лилией, а она обращалась к ним каким-то замысловатым выражением, означавшем, по всей видимости, «господин» или «госпожа». Между собой же родители назывались Зенит и Пол, судя по всему, по именам.

Я же был Руди, просто Руди. Я был малыш Ру, запеленатый в зеленоватую простыню. Я был Рудичка на руках заботливой мамы. Я был Рудеус, вероятно, где-то в управлении записи актов гражданского состояния… А больше прозвищ у меня не было.

— Слушай, Лилия, а почему Руди все еще не ползает? — в один из дней канючащим голосом, спросила служанку моя новоиспеченная матушка. Она была сущей девчонкой и на роль матери годилась с большим допущением, и все же лучше, чем мое прошлое ничего…

Да, за полгода искусство ползанья мне так и не поддалось, а потому все мое изучение дома сводилось к прихоти родителей и пресловутой служанки носить меня по комнатам, затаскивать на второй этаж или выставлять кроватку на улицу — прямо в промозглый, ноябрьский на вид огороженный сад.

— Ему еще рано, госпожа, к тому же, он родился раньше срока, — не отрываясь от активной работы с бельем в тазу, монотонным голосом ответила Лилия. Так я еще и недоношенный! Ах, класс!

— Ну а когда он сможет? — все не унималась Зенит.

— Через пару месяцев. Но вы очень об этом пожалеете, госпожа, — усмехнулась Лилия.

Находясь на улице или сидя на окне, куда меня периодически заботливо помещали, я также не замечал признаков высокоразвитой, да что там высокоразвитой, хоть какой-нибудь цивилизации. Даже захудалого трактора, в который от безысходности вместо керосина люди заливают подсолнечное масло, — и того не было. Помимо трактора не было также и линий электропередач, не пролетали самолеты, не было слышно ночного шума автомагистралей. Даже газовой плиты в доме не имелось — довольствовались дровяной печью.

Может, в прошлое попал? В прошлое этой же чертовой Венгрии, про которую я ничего толком не слышал. Что-там в Венгрии было в прошлом… Влад Дракула? Турки? В турок верю — служанка-то…

— А мы можем сделать так, чтобы он начал ползать раньше? — продолжала допытываться мама.

— Ни коим образом, госпожа, — покачала головой Лилия — Рудеус, слава богу, растет здоровым мальчиком, и такое ему только повредит.

Я пытался все же притвориться нормальным ребенком, чтобы меня не отнесли к какой-нибудь знахарке, которая решит изгонять из меня нечистый дух. Мало ли что в этой Венгрии происходило… Впрочем, сегодня я с самого утра чувствовал себя на редкость плохо, так что от изгнания нечистого духа не отказался бы.

И тут, в самый разгар чириканья Зенит и Лилии о каких-то уже совсем непонятных темах, я умудрился споткнуться носом о вылетевший из таза крохотный мыльный пузырик, и разразился тремя негромкими, но очень звонкими чихами, от которых у меня еще сильнее разболелась и так не совсем ясная с утра голова. В комнате воцарилась глубокая густая тишина.

— Госпожа, я ведь вам говорила, что выносить такого, — выделила Лилия слово, — Ребенка на улицу в нынешнюю холодную и влажную погоду — не лучшая идея, — покачала она головой.

А горничная права! Мыльный пузырь стал лишь катализатором.

— Хоть бы Руди не заболел… — внезапно оживилась Зенит, как-то совсем по-птичьи перепорхнув к моей кроватке, — На всякий случай, — она положила ладонь на мой лоб. Температуру измеряет? Хорошо, она не совсем безнадежна.

— Правильно, госпожа, — кивнула Лилия.

— Совсем горячий! — воскликнул мама, одергивая от моего лба руку. Для приличия я тут же дважды хныкнул, да так горько, что аж самому не по себе стало.

— Наверняка простуда, — констатировала Лилия — Вы с этим сами справитесь, госпожа?

— Да, конечно, — растерянно кивнула Зенит. Она снова протянула руку к моему лбу, на этот раз остановив ее на расстоянии приблизительно тридцати сантиметров — Позволь божественной силе дать обильные всходы и даруй каждому потерявшему силы возможность вновь подняться. Исцеление! — мама прочитала какую-то мантру.

Беру свои слова назад — она безнадежна… Вы в своей Венгрии точно поехавшие! Меня к знахарке надо, а не заклинания читать… Но вдруг, рука Зенит вспыхнула зеленоватым свечением, на мгновение ослепив меня. Боль в висках и болезненные ощущения прошли, а нос перестало щипать мылом.

Это… гипноз? Нет, какой к черту гипноз? Но тогда что? Я на смертном одре, сплю и вижу сон… Но ученые доказали, что во сне время идет также, как и в бодрствовании! Тогда я в коме. Нет, не могу я быть в коме — я не мог выжить. Тогда… Волшебство? Только не это… Я в сказке. Простите меня, все святые, за то, что не верил… Я не буду пить из копытца! Хоть бы не гуси-лебеди…

Вдох и выдох, — воображаемые, разумеется — нужно успокоиться. Понятно одно — я точно не в Венгрии. В Венгрии нет колдунов, только вампиры.

— Видишь, Руди, твоя мама и не такое может. До этого я была авантюристкой… — сказала она с улыбкой, видимо, вспоминая прошлое.

— Ах, славные, наверное, были времена, — представляя, похоже, уже что-то свое, вздохнула Лилия.

— Да уж… А сейчас не хуже! — кивнула скорее самой себе Зенит.

— Пожалуй, — согласилась с ней Лилия.

***

Через несколько часов, когда солнце закатилось за горизонт, родители уложили меня спасть, а сами же отправились заниматься ночными единоборствами: со стонами, вздохами и скрипами — все как полагается. У меня наконец появилось время обдумать произошедшее.

Моя прошлая жизнь… Она была неплохой. Необычной, немного одинокой, слегка инертной, чуть безобразной, но в основном без изъянов. Были мелкие шероховатости детства и юности, но на них я старался закрыть глаза. Моя жизнь была хороша.

Я был космонавтом — великим человеком… И погиб. Из-за веления фортуны, гнусного стечения обстоятельств, по чистой случайности, согласно замыслу злодейки-судьбы! Из-за него же я оказался здесь.

Та жизнь… Она была одинокой, такой, что мне оставалось только плыть по течению, чтобы продолжать оставаться на плаву. Я не хочу этого! Ведь здесь у меня по крайней мере есть родители, здесь я не буду бояться общаться с девушками, здесь не проведу целый год детства в наркотическом забвении и грехе, здесь сделаю все для себя и людей, даже если придется свернуть горы.

Здесь все будет хорошо.

Глава 2. Не колдуйте, дети

Горничная снова взяла меня на руки, а я, уже привычный к такому, состроил самую скучающую мину, на которую только был способен, мол «ну а дальше-то что?». В такие моменты она всегда смотрела на меня с какой-то странной смесью отвращения и непонимания. Может ее смущал чересчур осмысленный взгляд полугодовалого ребенка? Тогда зачем, в таком случае, она меня на руки берет?

Вдруг в комнату зашла мама.

— О, вот ты где, Руди! — сказала она и забрала меня с рук горничной

На ее руках я часто тоже делал похожее выражение лица. Знаете, не очень приятно, когда тебя вот так просто отрывают от земли. И ладно бы от земли меня отрывала бочка с керосином, на вершине которой я сижу, ракетой называется, так нет же, простая женщина!

— Знаешь, Лилия, мне кажется он не очень любит, когда его держат на руках… — пробормотала Зенит, а через время добавила — Зато какой у него умный взгляд!

— Мне кажется, даже слишком, Госпожа.

— Думаешь?

— Просто предполагаю. — пожала плечами горничная, которую, как оказалось, звали Лилией.

На следующий день горничная ушла куда-то на несколько часов. А когда наступила ночь, она два десятка минут размахивала надо мной чадящими едким дымом травами, нашептывая какие-то неразборчивые слова. Думала, наверное, что я сплю, но с таким аккомпанементом заснуть сложнее чем в общежитии летного училища.

Может традиция у них такая, размахивать над «спящим» младенцем благовониями? Хотя если «это» у них благовония, то мне искренне жаль здешних людей.

Прошло, наверное, около года от моего рождения.

Теперь я больше, чем был раньше, а потому горничная уже не может так просто брать меня на руки.

Недавно я решил наконец покорить недоступную до того высоту — второй этаж дома. Да, я уже бывал там раньше, но попадал туда только с помощью родителей, а теперь открывался настолько большой простор для действий, что и представить сложно было. Как, например, кабинет папы. Кабинет, конечно, громко сказано, скорее каморка с книжной полкой и столом.

Книг было всего пять, все до единой были рукописными, а это значило, что, во-первых, книги стоят баснословных денег, и то, что их аж пять — уже удача, а во-вторых, технологию книгопечатания тут так и не изобрели. Ну ничего, изобретем, время терпит.

За этот год мне почти удавалось говорить на местном языке. Наверное, сказывался опыт изучения других языков в прошлой жизни. Кажется, она была так давно…

Интересно, а этот мир такой же круглый и все-таки вертится, как Земля, или наоборот, плоский как блин и стоит, скажем, на трех китах? Есть ли здесь космос? Другие планеты? Ладно, потом узнаю. Если здесь книги печатать не умеют, то о космосе точно пока не думают.

Возвращаясь к книгам, читать очень хотелось. Но была одна проблема — я не умел. Однажды папа увидел, как я сижу, листая книгу, и, вероятно, правильно понял намек. Усадил меня на колени и принялся эту книгу читать. Учить таким образом алфавит было сложно, почти невозможно, но иного выхода не было.

Кажется книга, по которой мне приходилось учить алфавит, была какой-то сказкой. Толи о добром волшебнике, сражавшемся с демонами, толи об этом же волшебнике и его команде. Не все слова были понятны, но в любом случае, спасибо тебе, пап.

***

Сегодня мне исполнилось два года. Ну может не сегодня, но буду ориентироваться на эту дату. Все-таки я так и не узнал сколько в году дней. Зато узнал, что года здесь считают по «Бронированному Дракону». Сейчас, например, четыреста девятый год Бронированного Дракона. Родился я, получается, в четыреста седьмом.

В целом мое двухлетие особенно ничего не значило. Дни рождения здесь, похоже, не отмечают, а в целом ничего особенно не поменялось, говорю я теперь лучше, чем год назад, что не может не радовать.

Недавно возникла идея попросить кого-нибудь более смышленого обучить меня искусству чтения. Зенит, например. Ну или Лилию, тоже как вариант. Она, вроде как, женщина хорошая. Ну и что, что детей не очень любит.

— Лилия — громко позвал я, неся в руках книгу. Кажется это была еще одна сказка, о трех мечников и каком-то волшебном подземелье.

— Юный господин? — она повернулась ко мне, пытаясь улыбнуться

— А научи меня читать.

— Ох, не лучше ли вам обратиться за этим к маме? — попыталась отвязаться она

И у нее получилось. Не хочет — ну и как хочет, всегда есть несколько вариантов. Как говорится, «хочешь жить — умей вертеться».

С такой же просьбой направился к Зенит. На нее она с улыбкой до самых ушей, конечно же, согласилась. И ее нисколько не смутило, что об этом просит двухлетний ребенок, который только говорить внятно научился.

Был у нас в летном училище один выскочка, так все время кичился тем, что в девять месяцев он уже говорил предложениями, а к двум годам сам прочел букварь, и в школу он пошел в пять лет, и экстерном закончил в тринадцать. После школы, конечно же, поступил в самый престижный университет страны, а после него захотел стать космонавтом и, пройдя положенный год армии, направился в летное училище. Серегой его звали, застрелился на высоте ста пятидесяти километров над Японией. Ха, как знал, что плохо кончит!

***

Возвращаясь к чтению, за два месяца я освоил алфавит в совершенстве. А поскольку язык я знаю и так, сложным это не было. Гораздо более кошмарной была местная грамматика, если, конечно, в нее вдумываться. Ничего похожего на русский, английский или даже китайский в ней не было. Ну хоть иероглифы они не изобрели, и на том спасибо.

Наконец снова пробравшись в кабинет папы, я уставился на полку с книгами. Глаз ухватился за «Учебник по магии», который я откладывал на потом, чтобы точно понять все, когда научусь полноценно читать.

Раньше я в магию совсем не верил. Да и не было ее у нас, землян. Зато физика была, математика, химия. Химия. Наркотики… Я тряхнул головой, отгоняя наваждение о не самом лучшем периоде прошлой жизни.

Но пришлось, так сказать, уверовать, когда почувствовал колдовство на самом себе. А потому вдвойне было любопытно посмотреть на новую неизведанную науку. Да, именно науку. Хотелось надеяться, что в магии все также стройно, как и во всем том, с чем я сталкивался в прошлой жизни.

Согласно книге, магия делилась на три типа: атакующая, исцеляющая и призывающая. Классификация, конечно, так себе. Из названия неясно, что точно входит в каждый из типов. Хотя, вероятно, жителям этого мира для простоты объяснения на базовом уровне было достаточно и этого. Интересно, есть ли какие-нибудь школы магии? Или даже университеты? Нужно обязательно узнать!

Также магия, похоже, совсем не бесплатная, нужно использовать так называемую «ману». Ну да, а как же, закон сохранения энергии не пересилить! И, имея эту самую ману, любой человек мог колдовать. Но был еще один способ — магические предметы. Они сами по себе были напитаны маной, а потому, даже не обладая собственной, можно было творить магию, если я все правильно понял.

Про магию без наличия собственной маны даже отдельно писалось — похоже, существовали какие-то расходники магической энергии. Их разрабатывали старые волшебники, которые со своим «устаревшим» запасом маны не поспевали за быстро растущими аппетитами заклинаний, разрабатываемых молодыми и амбициозными магами с большими резервами.

А еще этот самый резерв, по словам автора, определялся от рождения и предавался по наследству. Также мало кому удавалось расширить запас. Бывали, конечно, исключения, но мне совсем не верилось, что я таким исключением стану.

В дополнение ко всему прочему, колдовать можно было как с помощью заклинаний, произносимых словами, так и используя заклинания, впечатанные в болванку с помощью магических кругов. Беглого взгляда на один такой круг простейшего заклинания хватило, чтобы понять сложность и несовершенство этой системы по сравнению с вербальным колдовством. Круги выглядели монструозно, как самая настоящая электрическая схема, но не привычная землянам, а разработанная какой-то инопланетной расой. Может магию вовсе и не люди создали? Если так, то в этом мире могут быть какие-то другие разумные цивилизации помимо человеческой. Об этом тоже нужно разузнать.

В книге также в кратком содержании была описана история развития магии. В давние времена, например, вербальное колдовство было едва ли не сложнее магических кругов, или может стоит называть их схемами? Самые короткие заклинания могли занимать несколько абзацев текста и были похожи на самую настоящую молитву.

А потом заклинания стали сокращать, и они вошли в обиход. Вспомнилось как Зенит использовала исцеление, кажется, это заклинание и вовсе состояло всего из нескольких коротких словосочетаний. Странно, что то же самое не случилось с магическими кругами, но, возможно, все еще впереди.

Некоторые люди, похоже, достигали такого мастерства в магии, что творили магию без слов и кругов. Это было вполне логичным. Так, например, под чутким руководством диспетчера даже какой-нибудь машинист поезда, проговаривая вслух каждое действие, в состоянии худо-бедно посадить на землю пассажирский самолет. А вот сажать истребители на авианосцы с такой же ловкостью, какую показывали мои сокурсники в летной академии, после пошедшие в такие специфические войска, не мог даже я. Зато я помнил наизусть всю приборную панель «Союза», но это уже так, хвастовство.

Хотя была у меня и другая теория. Возможно, магия строилась на том, что нужно было верить в происходящее, а чтобы помочь человеку поверить, как раз использовались всякие заговоры и мантры. Действительно, языки же в разных странах могут быть совсем разные, и что, в таком случае все должны колдовать на языке какого-то одного государства? Как-то несправедливо получается.

Конечно хорошо было бы проштудировать всю книгу вдоль и поперек, но, похоже здесь теоретическая часть заканчивалась. Дальше шли только сами тексты заклинаний, схемы, магические круги, а где-то даже иллюстрации к заклинаниям.

Быстро пролистав оставшуюся часть учебника в поисках чего-то более интересного, я наконец остановился на, как мне показалось, самым безобидном из всех заклинании — «Водяном Шаре».

Из семи уровней магии: Начального, Среднего, Продвинутого, Святого, Королевского, Императорского и Божественного, он был самым первым — Начальным. Эти уровни, похоже, также были званиями магов. Если маг владел, скажем Королевском уровнем магии воды, то он был Королем магии воды, или как-то так. Занятная система.

Перелистнув страницу обратно к «Водному Шару», я задумался. Действительно, что может пойти не так? Всего каких-то триста миллилитров воды, ну может пол литра — по иллюстрациям понять было сложно. Вода, конечно, под большим давлением способна резать все — от плоти до стали, но тут большого давления не наблюдалось. В любом случае миска воды, пусть даже и на скорости, не могла сделать ничего плохого.

Прочитав несколько раз заклинание шепотом, я наконец выучил его наизусть, чтобы не стоять с тяжелым учебником наперевес, неловко поглядывая туда каждую секунду и неразборчиво бормоча себе под нос заклинание, которое так и не удалось вызубрить.

Встав в около-боевую стойку, а именно, согнув ноги в коленях, словно какой-нибудь баскетболист, и выставив руку вперед, я закрыл глаза, а после медленно открыл, пытаясь сосредоточиться. Момент все-таки был волнительным.

— Ниспошли защиту воды туда, где она требуется, да направь сюда кристально чистый поток, Водяной Шар! — уверенно проговорил я

И ко мне явилось необычное чувство, будто бы кровь двигалась по венам вперед, к руке, стараясь вырваться наружу.

Но внезапно все мое тело пронзила резкая острая боль. Она, казалось, наполняла каждую клеточку тела. Перед глазами все будто было покрыто темной пеленой, бешено стучало сердце, в ушах звенело, а все мышцы свело спазмом, так, что я даже вдохнуть не мог.

Я рухнул на колени, и на конец, судорожно хватая ртом воздух, пытался отдышаться. Я оперся руками о пол. Со лба градом стекал горячий липкий пот. Кружилась голова, все плыло перед глазами.

— Уж лучше центрифуга… — я едва сдержал рвотный позыв. — чем это. — хриплым голосом закончил я.

Руки все еще дрожали, как у наркомана во время припадка, диафрагма сокращалась будто в предсмертной агонии, не давая нормально отдышаться. На глазах, кажется, проступили слезы.

Болела каждая мышца, как если бы только что прошла самая тяжелая в моей жизни тренировка, но все остальное, кажется, потихоньку начало отступать.

Спустя три минуты, на негнущихся ногах, опираясь о стенку, мне наконец удалось принять вертикальное положение.

— Да, абсолютно точно. — тихо пробормотал я — Лучше трижды подряд входить в атмосферу, чем единожды колдовать…

Кое-как добравшись до двери, я отворил ее и едва не вывалился в коридор. Там, как назло, будто поджидала, находилась Лилия. Подглядывала что ли?

— Юный господин! — подскочила она ко мне, присев рядом, как только увидела — С вами все хорошо?!

Мне показалось, или в ее глазах действительно проступила тревога? Я все-таки больше ожидал какого-нибудь злорадства. Неужели лед тронулся?

— Просто плохой сон… — попытался я состроить детский голос, но вместо него, похоже, вырвался лишь охрипший полу-кашель, полу-стон, только отдаленно напоминающий человеческую речь. Стоп, а я вообще на местном языке это сказал?

— Плохой сон? — переспросила горничная

Да, похоже хотя бы с языком все вышло нормально.

— Ага — я шмыгнул носом, сам от себя такого не ожидая. Надеюсь, получилось показаться самым обычным, просто очень напуганным, ребенком.

— Бедненький — с самой настоящей, не наигранной жалостью в голосе произнесла она, а затем прижала меня к груди, поглаживая по волосам.

Эй, Лилия, а где твоя фирменная помесь смятения с отвращением? Где ехидная ухмылка и злобное «так тебе и надо, маленький дьяволенок!»? Да ладно, шучу. Иногда просто приятно побыть совсем маленьким человеком, которого пожалеют, обнимут, пригреют.

У меня никогда не было родителей. Вернее, они, вероятно, были, но я их ни разу не видел. Все детство я провел в приюте. Ну, почти все, был еще, конечно наркопритон. Не хочу его вспоминать. В приюте я никогда не получал никакой ласки ни от воспитателей, ни от приходивших к нам парочек, ищущих себе хорошенького ребеночка. Хорошеньким я не был, из-за чего всегда получал лишь презрительные косые взгляды.

Если вспомнить, я, пожалуй, даже ни разу ни с кем и не обнимался-то по-настоящему, искренне и беззаботно, как это делают самые обычные дети.

Не знаю сколько это продолжалось, но мне кажется не прошло даже минуты, как в коридоре появилась мама.

Лилия тут же встала, отряхнула форму и ответила на вопросительный взгляд Зенит.

— Юному господину, кажется, приснился кошмар.

— Божечки… — Зенит прикрыла рот рукой — Пойдем, Руди — она мягко улыбнулась и повела меня на первый этаж — Не бойся ничего. Мама всегда рядом! Знаешь, твоя мама ведь раньше была самой настоящей авантюристкой…

Уходя, я увидел, как Лилия заглянула в кабинет папы, после чего с удовлетворенной усмешкой аккуратно закрыла дверь и, кажется, что-то пробормотала себе под нос. По губам я разобрать не смог.

А потом Зенит принялась рассказывать историю о том, как она была искательницей приключений. Из ее рассказа удалось много чего узнать — помимо магии здесь есть еще и магические звери! И эльфы с гномами. Даже полулюди полузвери. Так может кто-то из них и создал магию? Теперь точно нужно узнать.

***

Три года. Целых три года я в этом мире. Таком странном, но интересном!

За прошедшие месяцы я неустанно пытался освоить магию, но раз за разом терпел крах — все тот же эффект, будто сама смерть приходит за мной и жалостливо смотрит на мои попытки, в последний момент уходя, все же решившись меня пощадить.

Зато подтвердилась моя теория — волшебство не зависит от языка. Да и от слов в целом оно не зависит. Произнеся заклинание на русском, я получил тот же эффект. После я попытался колдовать безмолвно и вновь едва улизнул от старушки с косой.

После пятой попытки я прекратил мучения. Видимо, все, что было написано в учебнике касательно резерва оказалось правдой — он определяется от рождения. И у меня от рождения он определился равным нулю.

Хотя возможно этот учебник был и не учебником вовсе, а образовательным материалом для учителя. Чуть позже нужно будет обсудить этот вопрос с родителями. Они, в отличии от Лилии, все также оставались в неведении относительно моих тщетных попыток колдовать. А вот горничная, наоборот, всячески показывала мне, что обо всем догадалась. Нет, не о перерождении. О магии. Точнее о ее отсутствии. С ней мы ни разу не обсуждали этот вопрос вслух, да и никто не стремился. Все-таки я трехлетний ребенок, что, по ее мнению, со мной обсуждать?

За прошедший год я также несколько раз выходил на улицу вместе с Зенит, старательно играя роль послушного сынишки. Планировку деревни я заучил. Никаких признаков рационального расположения домов не наблюдалось — строения стояли вдоль дороги или рядом с полями пшеницы маленькими группками по три-четыре штуки.

Жители деревни были довольно приветливыми, можно даже сказать в какой-то мере счастливыми людьми, что радовало. Значит, здесь все будет не так, как в приюте…

Когда я окончательно разуверовал в своей способности колдовать, мне в голову пришел образ Пола, вытворявшего с мечом, казалось, недостижимые для нормального человека трюки. Может это тоже такой вид магии? Нужно попробовать повторить и его.

Так, примерно через месяц после ориентировочной даты моего трехлетия, я подошел к Полу, как раз в тот момент, когда он опять размахивал мечом, с вопросом:

— Пап, а ты научишь меня фехтовать?

— Руди, — его лицо, казалось, сейчас начнет сиять от счастья. Он улыбнулся так широко, что мне стало страшно за его челюсть — конечно научу! — сказал он наконец, гордо выпятив грудь.

Так началось мое обучение фехтованию. Не сказать, чтобы Пол был хорошим учителем, но за неимением лучшего пришлось полагаться на него.

Казалось теории он совсем не знал. Вернее, владел какими-то отрывками информации, но в остальном он полагался только на интуицию, делал все неосознанно.

Сперва он попытался прочитать лекцию о стилях фехтования, всего таковых я насчитал три. Именно насчитал, потому что объяснять последовательно, раскрывая каждую тему, он, похоже, не умел. Соскакивая с одной темы на другую, он говорил-говорил-говорил. А потом, сказав все, что знает, отыскал самый короткий деревянный меч и решил, что настало время практики.

Резюмируя все сказанное, было три наиболее популярных стиля: Бога Меча, Бога Воды и Бога Севера.

Стиль Бога Меча можно было описать одной крылатой фразой — «Лучшая защита — это нападение». Не самая безопасная стратегия, результатом которой, как по мне, может оказаться вспоротое брюхо и вполне себе живой противник. А в сочетании с негласным правилом «один удар — один труп» это было вдвойне вероятно.

Стиль Бога Воды можно было описать, изменив одну крылатую фразу — «Лучшее нападение — это защита». Стратегия, хотя и безопасная, подразумевающая возможность отражения как клинков, так и магии, но, мне кажется, не слишком эффективная. С такой только войну на истощение вести…

Стиль Бога Севера описать никакими крылатыми фразами было нельзя. В том числе и потому, что этого не смог и сам Пол. Вернее, он смог, но все ограничилось «Это и не стиль вовсе, а просто набор подлых фокусов и уловок». Как по мне, самая эффективная стратегия. Зачем сражаться с врагом, если можно уронить на него фортепиано?

— Самое главное в фехтовании — это отдаться потоку. Смотри, сначала у-у-у-ух, а потом, вжух! — с этими словами он отошел на полшага назад и резко рубанул воздух сверху-вниз.

Из всех этих «ухов» и «вжухов» я практически ничего не понимал. Похоже, здесь тоже как-то задействовалась мана, но у меня-то ее не было! Как бы не свалиться здесь в таком-же припадке, в попытках ударить так, как требует папа.

Я попытался повторить его движения, но, похоже, суть была не в них.

— Нет, Руди, нужно сначала у-у-ух, а потом вжух, а ты делаешь наоборот! Попробуй еще раз.

Этот фестиваль черт-пойми-чего продолжался еще около двух часов, прежде чем Зенит позвала нас обедать.

Глава 3. Друг оказался подружкой

Прошло еще полтора года. Кажется, месяцев шесть назад мне исполнилось четыре.

Весь прошедший год я усердно занимался фехтованием с отцом, но, похоже, продвинуться особенно далеко мне пока не светило. Хотя, для четырехлетнего ребенка и неудивительно. Во всяком случае, я надеюсь на это.

— Сегодня у нас будет спарринг — заявил Пол этим утром

Интересно, чего он хочет этим добиться? За год тренировок, если представить себя в его шкуре, сын не продвинулся ни на йоту. Да, стал чуть крепче, а движения теперь отточены чуть лучше, но по сравнению с ожидаемым результатом — это ничто. Если он попробует сражаться со мной в полную силу, то от человека по имени Рудеус Грейрат и мокрого места не останется. Он, все-таки, рыцарь, ему за это деньги платят…

Но все же я с серьезным лицом кивнул:

— Угу.

Я взял деревянный меч поудобнее, в две руки. Папа удовлетворительно кивнул. Похоже, по крайней мере стойка была верной. Кажется, это называется средней стойкой? Баланс защиты и нападения.

Делаю шаг вперед и укол. Отец с легкостью отводит удар и контратакует. Я успеваю отреагировать, и подставить меч, но, кажется, не совсем удачно. Его меч уходит в сторону и почти касается земли слева от меня. Пытаюсь ударить сверху-вниз, по кисти, но Пол отскакивает назад, и я промахиваюсь.

Наконец папа делает короткий разбег и колет. Я отвожу его меч в сторону ответным тычком и краем деревянного лезвия задеваю предплечье.

Все это заняло от силы секунды три.

— Стоп! — резко говорит он — Молодец Руди, хорошая реакция.

Ну ясное дело, что хорошая. Не зря нас в центре подготовки космонавтов готовили так, что мы могли фору дать гонщиками формулы-один.

— Но слишком маленькая скорость. Ты успеваешь отреагировать, но не успеваешь отразить удар.

Мне четыре года, пап…

— А потому, впредь мы будем тренировать твою скорость.

— Хорошо! — с энтузиазмом ответил я

Скорости мне действительно не хватало. Я практически всегда успевал заметить удар, но очень редко мне хватало скорости и ловкости, чтобы этот самый удар отразить.

Также все полтора года я помогал маме в «больнице» — небольшом здании в нашей деревне, носившей название Буэно, где Зенит лечила всевозможных пострадавших и даже просто больных. Поскольку в центре подготовки космонавтов нас также учили выживать в дикой природе, множество лечебных трав, например, я знал и так. Были в них, кончено, некоторые отличия, например в размере или эффективности, которые иногда превышали земные, предположительно, из-за наличия в этом мире магии. Как оказывать первую помощь, я, естественно, тоже знал.

Пришел однажды в эту самую «больницу» один бедолага — жалкого вида мужичок с не очень длинными волосами, красного цвета зрачками и чуть заостренными ушами. Весть перемазанный в собственной крови и перепуганный до полусмерти, а причина-то была совсем пустяковой — подумаешь, промазал топором по бревну, да засадил его в голень по самое древко. Кровь у него из ноги хлестала так, что ею можно было умываться. А Зенит, как на зло, отошла за водой. Пришлось накладывать ему жгут.

Когда я наконец наложил жгут, казалось он прямо сейчас потеряет сознание, толи от потери крови, толи от испуга, толи от удивления из-за того, что кровь остановилась.

— Как вас зовут? — решил я узнать его имя

— Р-рол-лз — ответил он, дрожа от озноба несмотря на ясный солнечный день.

— Ролз? — переспросил я.

— Угу — кивнул он.

— Я позову маму, постарайтесь пока не терять сознание.

— Угу — вновь кивнул он.

И все-таки эльф. Даже в такой глуши они водятся. Должны же по своим дуплам прятаться… А еще глаза у него, ярко алые, будто кровавые. В сочетании с его амплуа самого настоящего Билли Пилигрима, производили они довольно комичный эффект. Вампирский оттенок глаз ну никак не сопоставлялся с испугом в этих самых глазах. В них бы хоть каплю гордости…

Наконец вдалеке я разглядел фигуру Зенит с ведром в руках.

— Мама! — подбегая к ней, громко крикнул я

— Что такое, Руди? Я же велела тебе ждать в больнице…

— Там дядя Ролз, у него кровь, он топором по ноге попал.

— Ох.

— Лучше поспеши, я донесу ведро.

Зенит поставила ведро на дорогу. И почему колодец так далеко от больницы? Никакой рациональности…

— Хорошо, Руди. — сказала она и быстро побежала по направлению к лечебнице.

Я взглянул на ведро. Выглядело не слишком тяжелым, к тому же наполнено было не до краев, а едва на треть — Зенит, видимо, не любила лишний раз напрягаться. Литра четыре, донесу.

Пока нес ведро, снова задумался о магии. Я, похоже, совсем-совсем не мог колдовать. По наследству мне ничего не передалось. А магия исцеления, как у Зенит, была бы очень хорошим подспорьем. Действительно, может стать врачом? С моими знаниями устройства человека, я мог бы спасать жизни без использования магии.

От размышлений меня отвлек странный шум в стороне от дороги. Я повернулся на звук и… Ох черт!

Метрах в пятнадцати трое каких-то хулиганов, кажется, кидали землей и грязью в еще одного ребенка.

— Мочи демона! — крикнул один из них, самый толстый

— Асура для людей! — вторил ему второй

— Поделом ему! — добавил третий, совсем худосочный

Накатили воспоминания из приюта. Когда-то и надо мной издевались почти также. Окунали волосами в унитаз, втроем держа за ноги. Били головой о раковину. Душили подушкой…

Одному я зашил рот красными нитками ирис и запер в туалете. Второго ночью привязал к кровати и ту же подушку примотал к его голове скотчем. Третьему я выбил все зубы до единого об эту самую чертову раковину.

Сам не заметил, как из руки выпало ведро, расплескав часть воды, а ладони сжались в кулаки так, что побелели костяшки. По телу прошла мелкая дрожь.

Нет. Насилие — не выход. Я глубоко вдохнул. Нужно придумать что-то иное…

Тут в мою голову пришла идея. Они все стояли ко мне спиной. Я посмотрел на ведро воды, потом на придорожную пыль. Посмотрим, кто из нас настоящий демон!

Я тихо подкрался к самому толстому. На моем лице была, наверное, самая жуткая и зловещая ухмылка из всех, которые только можно вообразить. Я положил руку ему на плечо.

— Эй, друг — тихо прошептал я. Он вздрогнул и обернулся

— Вы перепутали, вообще-то я здесь демон! — сказал я уже более громко

На мой голос обернулись оставшиеся двое.

Я рассмеялся. Из моей груди вырывался пугающий хохот.

— Пр-р-р-роваливайте отсюда, пока я не перегр-р-р-рыз вам всем глотки — прорычал я.

Глаза самого толстого из них округлились, а на его лице читался самый настоящий, неподдельный животный ужас.

— А-а-а-а-а-а, демон! — разворачиваясь, кричал он

Остальные двое также, громко вопя и спотыкаясь о каждую кочку, побежали прочь от этого места, куда-то по направлению к полям пшеницы.

Я смотрел на их удаляющийся силуэты с удовлетворенной улыбкой.

Переведя взгляд на ребенка, похоже, все-таки мальчика, я увидел широко распахнуты красивые красные глаза и чуть приоткрытый от удивления рот.

— Не бойся, это просто грязь — решил я пояснить свой боевой раскрас, чтобы лишний раз не пугать его — Смотри, оттирается — продемонстрировал я, размазывая по щеке одну из полос моего импровизированного камуфляжа.

— А? Ага — тихо ответил он

— Как ты? Они тебя не поранили?

— Н-нет, я в порядке…

— Пойдем, отмоем твои волосы — сказал я, взяв его за руку

— Э? — удивленно переспросил он

Я усмехнулся.

— У тебя волосы грязные — с улыбкой ответил я — Да и мне бы отмыться не помешало. Видишь, как измарался? Уже за демона принимают!

В ответ он хихикнул. Есть контакт!

Ведро стояло там же, никто на него не позарился. Было бы неловко объяснять маме, что я тут отошел на пару минут, возвращаюсь, а ведра-то и нет.

— Прости, если вода холодная, только из колодца.

Я подвел его за руку к ведру.

— Наклони голову пожалуйста

— А? Да.

Он послушно нагнулся.

Зачерпнув ладошками воду, я аккуратно полил ему на голову

— Ой! — вскрикнул он

— Холодная?

— Прохладная — тихо ответил он

— Может подождем пока нагреется на солнце?

— Нет, не нужно — помотал он головой

Ну, как знаешь. Если будет острый отит, то я не виноват. Да и Зенит, если что, вылечит.

Поливая ему на голову и аккуратно оттирая волосы от грязи, я потратил почти всю воду из ведра. Выудив из кармана шорт бинты, которые носил с собой по наставлению Зенит, и намочив их в оставшейся воде, наконец оттер его лицо. А после и свое.

— Всю воду потратил, придется идти к колодцу

— Прости… — тихо ответил он

— Нет здесь твоей вины, честно.

Во время помывки мне наконец удалось разглядеть его поближе. Волосы у него были изумрудно-зелеными, эльфийские ушки, подлиннее чем у бедолаги Ролза, торчали по бокам. Радужки глаз были такими же красными, как и у сегодняшнего пострадавшего. Смазливое личико пробуждало во мне белую зависть.

— Сп… Спасибо…

— Но знаешь, если не давать им сдачи, то так они тебя камнями закидают до синяков.

— Но я ведь проиграю.

— А зачем побеждать, если можно и вовсе не драться? Такие как они только и могут, что нападать на тех, кто не сопротивляется.

— Я боюсь… Боюсь боли

— Как я тебя понимаю. — ответил я

Я действительно всегда боялся боли. Не любил ее, старался сделать все, чтобы ее избегнуть. В том числе устранить причины. Мои кулаки опять сжались.

Паренек испуганно отошел от меня.

— А? — удивился я

Он смотрел на меня чуть испуганно.

— Я просто вспомнил тех негодяев, не переживай, больше они тебя не тронут.

— Правда?

— Да. Я обещаю.

— Н-но почему… Почему ты помогаешь мне? — недоумевал он

— Мой папа всегда говорит мне, что нужно защищать слабых — усмехнулся я

— Но они же тоже будут тебя задирать!

— Ну и что с того? Пусть только попробуют! Злой демон явится по их души… — я состроил довольно смешную гримасу

Он снова хихикнул.

— Мы с тобой так и не знакомы. Меня зовут Рудеус, а тебя?

— Я… Я Сильф… — пробормотал он. Мне кажется, или я не расслышал вторую половину имени?

— Сильф? Красивое имя — честно признался я

— Спасибо — он неловко улыбнулся и покраснел.

В ответ я тоже улыбнулся.

— Я на самом деле не демон. — ответил он, и, подумав, добавил — Так папа говорит.

— А как твоего папу зовут?

— Ролз

Бинго! Я сегодня прямо-таки ангел хранитель этой семейки.

— То есть, ты эльф?

— Я не знаю, наверное.

— Давай, я провожу тебя?

— А?

— Ты ведь куда-то несешь эту корзинку, пойдем вместе?

— Меня послали с едой… К отцу.

— В таком случае нам по пути!

— А?!

— Не пугайся, но твой отец в больнице. Но я почти уверен, что с ним уже все хорошо. Так что, пойдем?

— Д-да, давай… — тихо ответил он

— Значит с этого дня мы друзья!

— Э?!

— Да, друзья. На зло всем этим негодяям, пусть сами нас боятся!

— Х-хорошо. — согласился он.

Мы с Сильфом наконец добрались до лечебницы. Перед этим, правда, пришлось сходить к колодцу за новой водой. Пока вытаскивали ведро из колодца, чуть не промокли с ног до головы. Было весело.

Впервые мне, похоже, весело с моим сверстником в детстве. Оказывается, детство — это не так уж и плохо. Мне даже почти перехотелось взрослеть…

По нашему прибытию, Ролз уже стоял на своих ногах и в целом был почти как огурчик. Похоже, Зенит постаралась на славу. Признаться, называя его жалким я несколько поспешил. Сейчас, оттертый от крови и вылеченный, он выглядел довольно неплохо, как для обычного человека, точнее эльфа — у него были красивые светлые волосы, торс был не обделен мускулами, а во взгляде теперь ясно проглядывалась та самая эльфийская гордость.

Зенит, похоже, читала ему какие-то нотации, а он уверенно кивал. Ну, может хоть поосторожнее будет в следующий раз.

— Папа! — бросился к нему Сильф — С тобой все хорошо?

— Ох, Луффи… — он улыбнулся, увидев Сильфа — Да, спасибо Зенит, поставила на ноги. Какой же я порой неуклюжий…

— Вот твой обед, пап — сказал Сильф, протянув Ролзу корзинку

— Спасибо. — ответил он и с улыбкой потрепал Сильфа по голове, но потом, видимо, заметив грязь на одежде, переменился в лице — Тебя опять задирали?

— Да, но мне помогли — неловко улыбнулся Сильф

Наконец Ролз перевел взгляд на меня и усмехнулся.

— Знаешь, Зенит, твой сын просто какое-то чудо! — повернувшись к маме сказал он

Сама Зенит сначала немного растерялась, но потому уверенно ответила:

— Конечно, мой Руди — самый настоящий гений.

После этих слов повисло неловкое молчание.

— Мистер Ролз, мам, можно мы немного поиграем вместе? — решил я наконец нарушить тишину

— Конечно, Руди, только не заходите далеко в лес и вернитесь до темноты. — подозрительно быстро согласилась Зенит, заговорщицки улыбаясь во все тридцать два зуба. А может у людей этого мира другое количество зубов? У меня на Земле, помнится всего двадцать восемь было, четыре зуба мудрости так и не успели прорезаться…

— Ох уж эти дети… — посетовал Ролз — Только, Рудеус, я хочу сказать тебе кое о чем. Наш ребенок родился таким из-за давних предков, унаследовав их черты, а не из-за демонической крови… В общем, постарайтесь сдружиться, хорошо?

— Конечно, мистер Ролз. — кивнул ему я — Только можно задать вам один вопрос?

— Да, разумеется, можно

— Вы правда самый настоящий эльф?

— Ха-ха-ха — рассмеялся он — Нет, только на половину. Моя мать была эльфийской расы, но сейчас… — протянул он, смотря куда-то вдаль — Один черт знает где ее носит. — с улыбкой закончил он — Почти уверен, что она нисколько не поменялась за все это время… — пробормотал он под конец

— Спасибо — ответил ему я

— Ах, пустяки — отмахнулся Ролз — Ладно, мне пора на сторожевую башню, и еще раз спасибо тебе Зенит, и тебе, Рудеус — сказал он, разворачиваясь в направлении леса

— В следующий раз доверь топор жене! — крикнула ему вдогонку Зенит

Когда мы с Сильфом отошли от больницы, примерно к тому самому месту, где я старательно отмывал его голову от грязи, я наконец решил прервать неловкую тишину:

— Ну что Сильф, во что хочешь поиграть?

Сегодня мне просто хотелось побыть самым обыкновенным ребенком. Без всех этих фехтований, лекарственных трав и больных деревенских жителей.

— Я… Я даже не знаю. У меня и друга-то никогда не было. — сказал он, с трудом выдавив из себя слово «друг».

— Может в догонялки? — решил предложить я

— Догонялки? А это как? — наклонив на бок голову, спросил Сильф

Детство у тебя, друг, видимо еще хуже моего было. Сочувствую…

— Догонялки это… — замялся я — Ну смотри, сначала я убегаю, а ты меня догоняешь. А как только догонишь меня, начинаешь убегать, потому что теперь я во́да и должен тебя догнать.

— А когда ты меня догонишь? — спросил Сильф

— То ты становишься во́дой и догоняешь меня — ответил я

— Звучит весело. — улыбнулся Сильф и сразу же, коснувшись моего плеча, развернулся и рванул прочь, заливисто смеясь и крича — Ты во́да! Ты во́да!

Я решил не отставать и побежал за ним.

В догонялки мы играли до самой темноты.

В одну из «партий», когда я уже почти нагнал Сильфа, он, кажется, понял, что я его догоняю и обернулся. Но вдруг он споткнулся о камень и полетел кубарем вперед, распластавшись на траве.

Когда я подбежал к нему, он уже сидел, обнимая коленку и хныкая.

— Сильф, ты как? Сильно ударился?

— Коленка… болит… — глотая слезы, выдавил он

Убрав его руку от колена, я не увидел там ничего критичного — всего лишь ссадина. И чуть-чуть крови.

Кровь. Нужно как-то ее остановить. Я огляделся по сторонам — вокруг не было ничего примечательного, только бесконечные поля пшеницы и трава. Вдруг мне на глаза попался неприметный кустик с фиолетовыми стеблями и зубчатыми листьями — крапива. Да, она останавливает кровь, но ценой боли. Черт, что еще есть? Подорожник!

— Сильф, я сейчас!

Быстро метнувшись к дороге, я нашел несколько редких листиков, торчащих из земли. То, что нужно. Пока бежал обратно, порвал листья на мелкие кусочки и раздавил их, чтобы пустили сок.

— Сильф, смотри — сам не знаю зачем, сказал я

— Что это? — прохныкал он

Вновь убрав его руку от колена, где кровь все не хотела останавливаться, приложил туда разорванный и раздавленный подорожник, стараясь распределить как можно более равномерно.

— Теперь прижимай — сказал я, вновь прикладывая его руку к колену, на этот раз покрытому измельченным подорожником.

Через минуту Сильф почти перестал хныкать.

— Ну что, теперь совсем не болит, правда?

— Что это? — снова спросил он

— Это подорожник, Сильф — ответил я

— Я тоже хочу, как ты. — вдруг завил он

— Как я?

— Уметь лечить

Лечить. Эльфы ведь волшебная раса, да? Мне в голову пришла одна идея.

— Я научу тебя, и даже лучше, чем могу я. Давай, я провожу тебя до дома, а завтра приходи… Вот к тому дереву — указал я на дерево на холме

— Хорошо — уверенно кивнул он

***

Сегодня, когда я наконец пришел домой, уже стоя перед закрытой дверью, я случайно подслушал разговор родителей.

— Но мы же договаривались, что если родится мальчик, то будет мечником, а если девочка, то волшебница — заявлял Пол

— Дорогой, он сегодня сам наложил жгут на ногу Ролза, хотя я даже не учила его этому. Он самый настоящий гений, мы определенно должны отдать его на обучение в Церковь Святого Милиса как только он будет постарше! — воодушевленно протараторила она

— Уговор есть Уговор, Зенит — строго ответил Пол

— Уговор! Своим упрямством ты сгубишь, возможно, лучшего целителя в мире, к тому же… Погоди, и это ты мне будешь говорить о всяких уговорах, Пол? Ты пока не выполнил ни одного из них!

— Но разве юный господин и так не изучает и то, и то? По утрам он занимается с мечом, после обеда помогает госпоже в лечебнице

— Ха-а-а, действительно — выдохнула Зенит — К тому же с твоими занятиями фехтования…

На этом моменте мне наскучило подслушивать планы родителей касательно моего будущего, и я открыл дверь.

— Я дома — озвучил я традиционную для этого мира фразу, которую обычно произносят при входе в дом. Действительно, в Венгрии этой… Тьфу, Асуре, странные люди какие-то.

— Добро пожаловать домой, юный господин — отозвалась первой Лилия

— Привет мам, пап, Лилия…

— Руди, нам нужно поговорить! — сказала мама предвкушающим тоном

— Руди, нам нужно поговорить! — и одновременно с ней папа суровым голосом

— Эй, сначала я! — сразу возразила Зенит

— Нет, вообще-то я первый сказал! — не согласился Пол

В итоге эта сценка продолжалась чуть больше минуты и закончилась тем, что если бы отец не уступил, то остался бы на месяц без постельных утех. Для такого бабника, как Пол, это было бы ох как не просто, в ход даже могла бы пойти измена, благо было с кем.

— Госпожа, мне, кажется, говорить о таком в присутствии юного господина… Несколько неправильно. — вклинилась Лилия буквально за секунду до произнесения Зенит заветного слова.

— Ой, и вправду ведь — ответила мама, прикрыв рот рукой

Вздохнув, Пол поставил посреди комнаты стул и уселся на него.

— Послушай, Руди, мы тут с твоим папой решили… — начала Зенит

Пол что-то хотел вставить, но мама метнула в него хмурый взгляд, и он сразу же передумал.

— С твоим папой решили, — когда Зенит сказала это, Пол усиленно закивал — Что как только ты подрастешь, нам следует отдать тебя на обучение в Церковь Святого Милиса, чтобы ты стал самым настоящим лекарем

— Церковь Святого Милиса? — переспросил я

Я уже знал о континенте Милис из книги «Путешествие Вокруг Света», которая была у нас в «библиотеке», но про их церковь там было написано крайне мало.

— Да, Церковь Святого Милиса — это…

А после Зенит начала свой рассказ об этой самой церкви и о самом Святом Милисе. В действительности, это все до чертиков напоминало истории о чудесах Христа, но учитывая, что в этом мире магия была распространенной, существование этого самого Милиса было гораздо сложнее поставить под сомнения. Может такой же бедолага-попаданец, но до чертиков набожный… Ха, до чертиков набожный, как звучит-то! А еще Милису, похоже, достался резерв маны побольше моего, аж завидно становится.

— Там учат, как резать и сшивать людей, чтобы исцелить их? — решил спросить я. Не все же магией в этом мире делается, наверное?

— Боже мой, Руди, кто тебе о таком сказал? — удивилась Зенит

— Ведь не все же болезни можно исцелить магией?

— Все, милый, только магия будет сложной — без колебания ответила Зенит

— А если ребенок в животике мамы лежит не вдоль, а поперек? — решил я поставить в тупик маму

— Я же говорила! — захлопала в ладоши Зенит, повернувшись к Полу. Казалось еще чуть-чуть, и она взлетит.

На лице отца же была странная смесь смятения с недоумением. Похоже о таком он вообще никогда в своей жизни не думал.

— Так что же делать в таком случае? — еще раз спросил я

— Наверное, Божественная магия исцеления может исправить даже такое… — ответила Зенит — Так что же ты думаешь, Руди, ты хотел бы стать целителем? — в предвкушении спросила она

— Знаешь, мамочка, это звучит интересно…

— И-и-и-и? — спросила она таким голосом, что, казалось, пройди еще пару секунд, и Зенит взлетит на воздух.

— Но мне нужно еще подумать. Я пока не решил.

— Госпожа, может вам не стоит торопиться с принятием решений? Рудеусу только чуть больше четырех лет…

Зенит, похоже, почти полностью удовлетворилась моим ответом и с облегчением выдохнула, уступая место Полу.

— А теперь сядь, Рудеус — суровым голосом сказал отец, указав на место напротив себя — Зенит, Лилия, оставьте нас — скомандовал Пол

Я взял стул и послушно сел.

— Я думаю, ты знаешь, о чем сейчас пойдет разговор? — спросил он

— Никак нет. — вырвался у меня армейский ответ

Пол на мгновение вскинул брови, но вскоре продолжил.

— Сегодня приходила миссис Ада с сыном Сомаром.

Ада? Сомар? И с чего бы им приходить. Да и кто они такие вообще?

— И они рассказали о некоем демоне, почему-то одетом точно также, как и ты. И этот демон, — Пол выделил голосом это слово — похоже, повадился пугать деревенских детей. Что ты об этом скажешь, Рудеус?

— Заслу…

— Не хочу слышать оправдания — оборвал меня отец — Твои сила и ум разве не даны тебе, чтобы защищать слабых? Сколько раз я говорил тебе об этом?!

— Он заслужил — пока сдерживая раздражение ответил я

— Что ты сказал? Я не желаю выслушивать эти глупости!

Сами собой ладони снова сжались в кулаки.

— Теперь Сомар заикается, Рудеус, ты должен извиниться! Ты поступил не хорошо!

Мелькали воспоминания. Две ночи без еды и воды в сыром чулане. Слезы на глазах, от вырванных липкой лентой бровей. Шрамы на запястьях от веревок, которыми меня привязали к кровати. Темнота в глазах после того, как меня на два часа подвесили вниз головой. Боль в легких, от попавшей в них воды, когда меня топили в грязном сортире. Раны на груди от ножа, которым на мне вырезали имена.

— Почему ты молчишь, Рудеус?!

— Да как ты смеешь… — тихо прошептал я.

— Повтори!

Мои глаза широко открыты, а зубы плотно сомкнуты, мелко подрагивают сжатые в кулаки руки, на которых давно уже хрустнули все пальцы.

— Да как ты смеешь. — я выдавливл слова сквозь зубы.

— Что?! — крикнул Пол

А после щеку обожгло болью. Он ударил меня.

Казалось в моей голове щелкнул невидимый переключатель. Но после он сразу выключился. Я крепко зажмурил глаза. Вспомнил, как смеялись с сослуживцами, когда удалось вновь вернуться живыми с поля боя. Как вместе с Серегой радовались, когда нас обоих приняли в центр подготовки. Как смотрели «Белое солнце пустыни». Вспомнил восторг при виде Земли из космоса. Вспомнил, как улыбалась Зенит, когда я только родился. Как хохотал Пол, догоняя уползающего меня. Вспомнил, как заливисто сегодня смеялся Сильф.

Я открыл глаза и вновь посмотрел на отца.

— Все? — хрипло спросил я

Встав из-за со стула, я развернулся к двери и пошагал прочь.

— Остановись, Рудеус! — требовательно крикнул Пол, вскакивая со стула

— Остановиться где, пап? В доме, в котором втроем нападать на одного — великая честь? Где за хорошие поступки нужно извиняться? Где достаточно просто быть сильнее, чтобы стать правым? — с усмешкой произношу я — Увольте, уж лучше сдохнуть.

— Руди… — тихо прошептал он, снова садясь на стул

Я открыл дверь, мне в лицо ударил прохладный воздух

— Я… Я был не прав. — он закрыл лицо ладонями и глубоко вдохнул, а после громко выдохнул и снова посмотрел на меня — Не удосужился узнать, как все было на самом деле… Пожалуйста, расскажи мне, Руди.

Я пристально обернулся посмотрел ему прямо в глаза.

— А сам-то еще не понял?

— На тебя напали Сомар и другие мальчишки?

— Не на меня, — я горько усмехнулся — на моего друга, на Сильфа. Бросали в него камни и комья грязи, кричали гадости.

— Я понял… — ответил он

— Было бы лучше, если бы я расправился с ними так, как учишь меня ты, пап?

— Нет, Руди, ты все правильно сделал.

Он подошел и обнял меня.

— Прости, Руди. Я не лучший отец, да?

— Мне не с кем сравнить — коротко ответил я

— Ха, и в правду.

— Но, постарайся уж поучиться на мне, ради младшего брата или сестры, над которыми так стараетесь.

— Ох, Руди… — прошептал он — Так неловко, меня учит жить четырехлетний сын. — усмехнулся Пол — Похоже, Зенит была права насчет тебя.

***

Прошел месяц. Я уже сидел под тем деревом, на которое в тот самый день указывал Сильфу. О, а вот и он!

— Привет, прости что опаздываю…

— Да нет, все хорошо. — успокоил его я

Я поднял с травы книгу, с которой пришел сюда.

Весь предыдущий месяц мы с ним учились читать. Точнее, читать учился он, а я только помогал. Сильф оказался очень смышленым парнем — освоил алфавит всего за неделю. Даже мне потребовалось втрое больше. Я все больше и больше завидую ему!

А еще мы читали сказки. Я наконец перечитал сказку о том самом добром волшебнике, но только уже намного лучше владея местным языком и мастерством чтения. Как оказалось, никаким он был не волшебником, а призывателем, а команда его была призванными компаньонами.

Забавно, но, похоже, один раз напугать Сомара до полусмерти оказалось очень действенным методом — по словам Сильфа, они теперь обходили его как минимум за две сотни шагов.

— Смотри — я показал Сильфу книгу

— Что это? — он наклонился чтобы прочитать надпись на обложке — «Учебник по магии»

— Да, это то, о чем я говорил, с помощь магии ты сможешь лечить.

— Правда? А что такое магия?

— Магия… Магия — это когда ты творишь чудеса.

— Круто… — прошептал Сильф — А ты сам умеешь творить чудеса?

— Не-а, я много раз пытался, но, похоже, колдовать — совсем не мое — усмехнулся я

— А у меня точно получится? — засомневался Сильф, приложив палец к губам

— Ну, твоя бабушка эльф, а эльфы вроде как волшебная раса… В любом случае, я верю в тебя!

Бегло прочитав вступление и теоретическую информацию, мы наконец дошли до заклинаний.

— Водяной шар, по идее, самое простое и самое безобидное заклинание — пояснил я

— Водяной шар… Хорошо, я попробую! — уверенно сказал Сильф — Как там было…

— Ниспошли защиту воды туда, где она требуется… — начал декламировать я

— Ниспошли защиту воды туда, где она требуется, — повторил Сильф

— Да направь сюда кристально чистый поток… — продолжил я

— Да направь сюда кристально чистый поток, — предвкушая продолжил он

— Водяной Шар.

— Водяной Шар! — крикнул Сильф

Перед его рукой стал из ниоткуда возникать небольшой, размером с кулак, шарик воды, который спустя пару секунд безвольно плюхнулся на землю.

— Получилось! — Сильф просто прыгал от радости — Руди, ты видел? Получилось!

— Да! — присоединился я к его веселью. На моем лице сама собой появилась улыбка. Так вот ты какая, магия.

И тут Сильф обнял меня, звонко смеясь от радости. От удивления я несколько опешил, но потом понял, что все нормально — друзья же в конце-то концов.

***

Я вернулся домой после еще одного дня, проведенного «обучая» магии Сильфа, спустя примерно пару месяцев после того, как он наколдовал первое заклинание.

Лилия уже накрыла стол. Все садились ужинать. Зенит привычно вознесла молитву Святому Милису. Когда все взялись за столовые приборы, раздался стук в дверь.

— Я открою — первым вызвался Пол

Папа открыл дверь.

— Ролз?

— Пол, здравствуй, простите, что тревожу вас в столь поздний час, но понимаешь, тут такое дело… — замялся он

— Говори прямо, не люблю загадки — ответил ему Пол

— Займи денег. — опустив голову, сказал как ударил Ролз.

— А? — удивился отец

— Понимаешь, Сильфиетта, моя дочурка. Она, похоже, умеет колдовать. Вот я и решил нанять ей учителя магии. Займи пятьдесят серебряников, Пол, как другу. — и чуть-чуть помолчав, добавил — Клянусь крепостью своего лука и остротой стрел, я верну все в течение четырех лет!

Погодите. Постойте. Обождите.

Сильф все это время был девочкой?!

Глава 4. Очень пугливая волшебница

Я сидел за столом, все еще будучи несколько ошарашенным новой информацией. Мой друг оказался девушкой. А ведь у меня были подобные сомнения!

— Руди, с тобой все хорошо? — спросила Зенит

— А? Да, мамочка, все в порядке — отозвался я, набирая тушеные бобы кривоватой деревянной ложкой.

Как мне теперь называть ее? Сильфи? Или Луффи, как делает ее отец? А может полным именем, Сильфиетта?

— Он сам не свой после прихода Ролза… — пробормотала Зенит

— Может быть юный господин завидует Сильфиетте и тоже хочет учиться магии? — спросила Лилия, кажется, адресовав вопрос мне

— А, нет-нет, нисколько — поспешно ответил я, замахав руками

— Когда я хотела научить его магии исцеления, Руди почему-то всегда отказывался — задумчиво проговорила Зенит

Черт, а у меня никогда не было подруги ровесницы! В приюте я просто не мог себе такого позволить, а в летном училище… Была, конечно, да ужаса симпатичная Нелька, но… Нет, лучше не буду вспоминать.

Решено, с завтрашнего дня буду называть ее просто Сильфи! Но все равно, как-то боязно… Соберись, боец, ты же прошел войну, сажал самолеты без шасси прямо на фюзеляж, слетал в космос! А теперь трусишь из-за какой-то девочки? Да это же даже плюс, что Сильфи — девочка, испробую все на ней, наполучаю шишек и синяков, авось даже не возненавидит меня.

Попробую общаться с ней точно также, как и раньше. Будто и ничего не поменялось.

— Соберись, Руди, будете вместе покорять лабиринты! — попытался подбодрить меня Пол

— Ты мечник, она — маг, идеальный дуэт.

— Лабиринты? — переспросил я

— Да, помнишь же, я читал тебе книгу о трех мечниках?

— Помню, папа.

— Вот, покорите вместе этот лабиринт!

Да, лабиринт… Интересное место, обычная пещера из-за большого скопления маны вдруг становится необычной, начинает привлекать монстров, а на последнем этаже так вообще появляется кристалл с маной, охраняемый особо крупной тварью, которую называют стражем лабиринта, или Боссом.

Покорить самые большие лабиринты не могли даже сильнейшие этого мира. Хотя у меня были подозрения, что сильнейшим это просто не нужно — чего лишний раз рисковать, если ты и так всеми признан?

Я вот уже полтора года не могу даже приблизиться к уровню Пола, который в каждом из наиболее популярных стилей фехтования находится только на третьем, Продвинутом уровне, что уже весьма и весьма недурно, а с чем сравнивать сильнейших этого мира, действительно мастодонтов магии и меча, я даже не знал. Один выстрел из КПВ мог бы решить судьбу моего отца быстрее, чем он смог бы это понять, но на этих самых сильнейших, вероятно целой ленты будет мало…

— Постараемся — улыбнулся я Полу. Действительно ведь, ничего плохого же не случилось

***

— П-привет С-сильф-и – запинаясь выдавил из себя я

— А? — наклонив голову она вопросительно посмотрела на меня

Мы как обычно встретились возле того самого дерева, откуда открывался живописный вид на деревню. Я снова взял с собой учебник по магии

— Д-да нет, вс-се х-хорошо. Слышал, тебе н-нанимают учителя м-магии? П-поздравляю!

Я, похоже, чересчур громко выкрикнул последнее слово.

Сильфи нахмурилась и подошла ко мне. Я невольно отпрянул, но она была неотвратима. Она положила свои руки мне на плечи.

— Руди, у тебя точно все хорошо?

— Д-да

Она вздохнула и убрала руки с моих плеч.

— С-сильфи, ты же в-вроде хотела л-лечить?

— Ага — кивнула она, кажется, пытаясь игнорировать мою новую манеру речи.

— Д-давай попробуем м-магию исцел-ления — я открыл книгу и немного подрагивающими от волнения пальцами стал перелистывать страницы

Сильфи какое-то время задумчиво смотрела на это, очевидно, жалкое зрелище, а потом просто подошла и, забрав у меня учебник, быстро нашла нужную страницу.

Я попытался выдавить из себя улыбку, Сильфи улыбнулась в ответ.

Сильфи несколько раз пробежалась глазами по тексту заклинания, а потом, повернувшись ко мне, положила руку мне на голову.

— Позволь божественной силе дать обильные всходы и даруй каждому потерявшему силы возможность вновь подняться. Исцеление!

Вспыхнуло зеленым, как в тот раз, когда меня лечила Зенит.

— Руди, не болей пожалуйста — требовательно сказала Сильфи

— Я… Я постараюсь

Подумать только, у Сильфи с первого раза получилась магия лечения. Да она самый настоящий гений! Стоп, может подкинуть ей идею колдовства без слов?

— С-сильфи, ч-что ты чувствуешь к-когда колдуешь?

— Хм-м-м, что я чувствую?

— Ага

— Когда я использую Водяной Шар и другие заклинания, я чувствую, будто вода течет внутри моей руки…

Да, Сильфи, это оно!

— А когда использовала заклинание исцеления… Наверное, как будто я управляю водой внутри тебя, Руди.

— А п-попробуй вызвать то же ощущение без заклинания — протараторил я на одном дыхании, пытаясь не запинаться

— Баз заклинания? — удивленно спросила Сильфи — Кажется в книге писали, что это очень сложно

— Д-да, но я верю в тебя! — я похоже опять сказал это чересчур громко

— Хорошо, Руди, я попробую — вздохнув, ответила Сильфи

Что же, будет довольно забавно, если колдовство без слов — очень редкий дар, доставшийся мне, но я никогда не смогу его реализовать из-за отсутствия маны. Существуют, конечно, магические камни, но они стоят отнюдь не дешево. Еще в лабиринтах и подземельях порой попадаются магические предметы, которые творят магию, не расходуя ману извне, но, по словам Пола, они бесполезны в девяти случаях из десяти.

Тем временем Сильфи закрыла глаза, нахмурилась, скорчив довольно забавную рожицу, так, что я даже неловко улыбнулся. Она начала топтаться на месте, а вскоре это превратилось в странного вида танец, или что-то подобное.

— С-сильфи, ты миленькая — сам не знаю почему, сказал я

— А? — она удивленно повернулась в мою сторону. В этот момент перед ее рукой резко появился большой водяной шар, в несколько раз больше кулака, и Сильфи выстрелила им. Как раз в меня.

— А-а-а! — вскрикнул я от удивления, и вскоре был сбит с ног. Это точно Водяной Шар, а не Водяная Пушка?!

— Ой! Руди! — воскликнула Сильфи, и кинулась ко мне, лежащему на земле — С тобой все хорошо?!

В ответ я показал ей большой палец.

— Похоже, получилось… — на выдохе сказал я

— Знаешь, Руди… Я тоже думаю, что ты, ну… Классный… — смущенно пробормотала она

Сильфи — один, Руди — ноль. Меня по всем фронтам отделала девочка младше пяти лет.

***

Прошло три дня. И все эти три дня мы с Сильфи ежедневно играли возле того самого дерева и в деревне.

Утром третьего дня я как обычно занимался фехтованием с Полом. Он наносил удары, а я пытался отбивать их приемами из стиля Бога Воды.

— Знаешь, Руди, ты последнее время начинаешь вести себя странно при упоминании Сильфиетты — сказал Пол

Да уж, теперь разговоры заходили о ней гораздо чаще. Ажиотаж был связан с ее талантом к магии. Учителя ей еще не нашли, но объявление уже было повешено в столице этого региона — городе-крепости Роа.

— Неужели вы с ней поссорились? Или может чувствуешь себя неудачником, потому что сам не умеешь колдовать? — с усмешкой спросил отец

— Не совсем, но…

— Хочешь, папочка даст тебе советик? — спросил он

Советик? Судя по поведению Пола, например с Лилией, когда он внезапно, конечно же, вдали от глаз Зенит, шлепал горничную по попе, отец мой был тем еще бабником. Да и не только поэтому. Об этой черте Пола я узнал намного раньше, слушая их с Зенит споры. Матушка моя очень часто в качестве последнего аргумента приводила не самое скучное прошлое папы.

— Э-э-э… — сначала задумался я, а потом решил окончательно, нужно воспользоваться такой возможностью. — Конечно, папа!

— Но сначала ты расскажешь, что у вас стряслось. — заговорщицки улыбаясь, сказал он, присаживаясь рядом со мной на корточки — Только честно, Руди, что натворил?

Я вздохнул. Ну и как теперь объяснять ему, что Сильфи внезапно оказалась девочкой?

— Помнишь, несколько дней назад приходил мистер Ролз?

— Конечно, пришлось дать ему эти пятьдесят серебряников. Обещал вернуть, парень он вроде хороший, думаю вернет…

— И он тогда назвал Сильфи полным именем.

— Тебя так смутило имя Сильфиетта? А, по-моему, очень красивое. — усмехнулся Пол — Да и вырастет наверняка настоящей красавицей

— Понимаешь, я до этого думал, что Сильфи мальчик!

Упс, похоже я сказал это слишком громко. Уже в который раз.

— Оу… — протянул Пол — И ты так засмущался от того, что она девочка?! Ах-ха-ха!

Я посмотрел на него суровым взглядом

— Кх-кхм, ладно, прости — прокашлявшись, извинился он — Может попробуешь сказать ей все как есть? От души отляжет, так сказать.

— Хм-м-м-м — засомневался я

— Не сомневайся, Руди, я сам проходил через подобное!

Да ну! Быть не может! Не один я такой идиот?

— Да-да, знаешь, дворянские девочки, они все совсем не развивают свое тело. А вместо этого используют всякие хитроумные уловки, вроде макияжа, корсетов и духов… И я был обманут! — в сердцах воскликнул пол — У девочки оказался маленький дружок между ног!

— Мне кажется, пап, тут другой случай…

— Да, наверное, ты прав. Было бы гораздо хуже, произойди так с Сильфие… — внезапно он замолчал, оборвавшись на полуслове и уставился на что-то за моей спиной.

Я тоже обернулся. Там, возле ворот, стояла Сильфи, носком своего ботинка рисуя кружки на земле.

— Давай, Руди, следуй моему совету. И самое главное, говори от чистого сердца. Вперед, Руди, я рассказал тебе все, что знал.

Сам я пойти не решался и мешкал, но Пол подтолкнул меня в спину и еще раз шепнул что-то в духе «Давай!».

— П-привет…

— Руди, давай поговорим — оборвала меня она

Кажется, после этих слов хорошие парни лишались жизни?

— Д-да, я тоже думал, что нам нужно п-поговорить.

— Почему ты ведешь себя так странно последнее время, Руди? — резко спросила она, схватив меня за руку. Ее прикосновение оказалось таким теплым и нежным…

— П-прости меня Сильфи, но…

Она подобралась ко мне особенно близко. Казалось еще немного, и мы соприкоснемся носами.

— Я все время принимал тебя за мальчика из-за коротких волос! — выпалил я на одном дыхании

Сильфи отпрянула от меня, она выглядела ошарашенно. Но все еще держала меня за руку, теперь сжимая ее гораздо сильнее.

— Это, потому что я некрасивая? — тихо сказала она с широко распахнутыми глазами, из которых вот-вот грозились политься слезы

— Нет, Сильфи, ты, ты правда очень красивая, честно-честно! — попытался я исправить положение.

Я тоже, сам того не заметив, схватил ее за руку. Получилось забавно — она одной рукой сжимала мою, а я своей свободной рукой сжимал ее другую.

— Потому что я умею колдовать, а ты нет?

— Нет, не нужно мне все это колдовство, ты лучше всякой магии, Сильфи!

По ее щеке покатилась первая слезинка.

— Пожалуйста, только не плачь, Сильфи. — прошептал я — Иначе с тобой на пару сейчас зальюсь слезами! — решил я разрядить обстановку — И, правда, прости меня…

И она разрыдалась, уткнувшись мне в плечо. Я гладил Сильфи по волосам, а она тихонько всхлипывала.

Я посмотрел на Пола — он выглядел, так, будто все было рассчитано именно таким образом с самого начала, показывая мне большой палец. Хотя, наверное, он просто пытался подбодрить меня, потому что я налажал.

Через пару минут всхлипы прошли.

— Ты дурак, Руди — сказала она мне, нахмурив бровки

Я смахнул слезинку с ее щеки.

— Но я поверю тебе — внезапно продолжила Сильфи

Сейчас, как порядочный неудачник, я должен грохнуться в обморок, что я и сделал с потрясающим успехом.

Так я избавился от своего страха перед противоположным полом.

***

На сегодняшний день мои навыки, согласно стандартам этого мира таковы:

Фехтование:

Стиль Бога Меча: Начальный

Стиль Бога Воды: Начальный

Магия:

Способность внезапного самоубийства: Божественный

Последняя моя способность была поистине уникальной для этого мира. Никто кроме меня не умел убивать безмолвно. И плевать, что убиваю я себя — все равно можно использовать как угрозу. А если научиться воскресать, то можно проворачивать такие представления, что у врагов глаза из орбит повыкатываются.

И вот, спустя целых два месяца после того, как я, наконец, принял Сильфи в качестве девочки и поборол один из многих своих страхов, я снова стоял под тем самым деревом, где моя волшебная подруга наколдовала первое заклинание, а вскоре чуть не убила меня безмолвным водяным шаром.

И, кажется, это место действительно привлекает магию, потому что сейчас, на ветке этого самого дерева, крепко обхватив его ствол и руками, и ногами, сидела синеволосая девушка в широкополой шляпе.

А о магическом самоубийстве я подумал из-за неловкости всей ситуации. Девушка ведь сидела там не просто так.

— С-с-с-с-сперд! — заикаясь воскликнула она — Т-т-там с-самый н-настоящ-щий с-с-с-сперд!

Лицо ее все было побледневшим от страха. Свои посох с волшебным парящим камнем и миловидный чемоданчик она оставила на земле, видимо, поспешно забираясь на дерево.

Кстати, с этого ракурса были видны ее трусики. В этом мире такой предмет одежды, как нижнее белье, похоже, развивался гораздо быстрее. У земных женщин в этот же период технологического развития были разве что панталоны. Некоторые мужественные воительницы, коих было немного, вероятно, еще носили кальсоны, но женщину с мечом в то время особенно не жаловали. А вот у девушки на дереве, кажется, были самые обычные ничем не примечательные белые женские трусики.

Ветка под девушкой предательски затрещала и она, торопливо перебирая руками и ногами по стволу, полезла выше.

— Ой! — вскрикнув, она сползла ниже, на ту же самую ветку. Крепко зацепиться повыше у нее не получилось.

Глядя на все это действо, я решил натаскать под место ее предполагаемой посадки сухих желтых листьев. Благо было их в изобилии — стояла осень.

— Слезайте, нет здесь никаких спердов — решил ускорить я процесс

Сперды… Понятия не имею, кто это такие, но, похоже, их она боится до чертиков.

— Точно? — жалобно спросила она

— Да, абсолютно точно — уверил ее я

Тут ветка затрещала еще громче, а вскоре и вовсе обломилась.

— А-а-а-а-а! — вскрикнув, девушка свалилась точно в кучу листьев. Вот, что значит подстелить соломки, когда знаешь исход.

Наконец, оправившись от падения, девушка выбралась из кучи листьев, и отряхнув свою коричневую мантию, одетую поверх платья по колено, выпрямилась в полный рост.

Да уж, со словом «девушка» я явно переборщил. Выглядела она в лучшем случае как ученица, только что перешедшая в старшую школу. Хотя нет, даже младше. Синие волосы, уложенные в две косички, неплохо сочетались с такого же цвета сонными, но перепуганными глазами. Кожа была бледной настолько, что казалось, будто она на солнце ни разу не бывала.

— Слушай, а тут точно поблизости нет спердов? — наклонившись ко мне, прошептала она

— Нет, точно нет. Только парочка эльфов и, может быть, зверолюды — также шепотом ответил я

Наклоняться ей, кстати, пришлось не сильно — с ее ростом чуть больше ста сорока сантиметров, до моих ста десяти было не так далеко.

Девушка боязливо оглянулась, теребя подол своего платья.

— А точно спердов нет? — нервно переспросила она, смотря вдаль, на деревню

— Да точно, точно — снова заверил ее я

— Глупость какая-то… Ну не могло же мне примерещиться… — пробормотала она себе под нос

— А кто такие эти сперды вообще? — решил я наконец утолить свой интерес

— То есть ты заверил меня, что спердов нет, хотя не знаешь кто это?! — с ужасом воскликнула она

После она снова побежала к дереву, чтобы вновь забраться, но я не дал ей этого сделать, схватив за руку.

— Да постойте вы! Если я не знаю, кто такие сперды, то значит они здесь точно не появлялись!

Она какое-то время задумчиво посмотрела на меня.

— Ладно, ты прав — выдохнув, ответила девушка

— И все-таки, кто такие сперды?

— Сперды… Кровожадные демоны. Если их разозлить, они могут и всю твою семью вырезать, а тебя самого съесть.

— А выглядят они как? — невозмутимо спросил я

— Чего?! Ты совсем не испугался?! — удивленно воскликнула она

Может, сперды — это такая детская страшилка, в которую эта девушка до сих пор верит? Судя по внешности, лет ей не так много, страх мог остаться еще из совсем раннего детства.

— А чего их бояться? Если они демоны, то наверняка на своем континенте, а если такие кровожадные, то кто их сюда пустит?

— Я, вообще-то, тоже демон… — насупившись, пробормотала девушка

— Ничего себе!

— Да. Но я — мигурд, из Бьегоя. А ты, кажется, спрашивал, как выглядят сперды?

— Ага.

— Ох, ладно, похоже разговор предстоит долгий — пробормотала она и присела возле дерева. Я последовал ее примеру — У спердов яркие, изумрудно-зеленые волосы и красный камень во лбу — с серьезным лицом проговорила девушка

Изумрудно-зеленые волосы? Может она увидела Сильфи, скажем, со спины, или вообще издалека, и из-за зеленых волос подумала, что моя волшебная подруга — демон?

— Скажите, а какого роста был привидевшийся вам сперд?

— Роста… Ну не знаю, как ты где-то — ответила она, показав рукой примерную высоту

— Мне кажется я знаю, кого вы приняли за сперда — уверенно заявил я

— И кого же? Я что-то не припоминаю других рас с зелеными волосами

— Кстати, а какими судьбами вы в нашей деревне? — решил я начать из далека

— И какое отношение это имеет к демону? — раздраженно ответила она

— От этого будет зависеть, как вы с ним познакомитесь

— Я приехала по объявлению. Здесь кто-то ищет учителя магии и платит целых четыре серебряника.

— Так вы волшебница?

— Да, я, между прочим, маг воды Святого уровня! — гордо вздернув носик, завила она

— Вау…

В действительности, «маг воды Святого уровня» мало что говорило мне о ее силе — никогда не видел магию Святого уровня в действии. Хотя, может, чуть позже увижу.

— В таком случае, я знаю, кого вам предстоит учить. Вас проводить? — встав, протянул я ей руку

— Будь так добр, пожалуйста — приняла она мою помощь

— Нам нужно в деревню — указал я на строения вдалеке

— Да уж конечно… — пробормотала девушка

Какое-то время стояло неловкое молчание, которое я вскоре решил нарушить:

— Я, кажется, так и не представился. — заговорил я — Меня зовут Рудеус Грейрат.

— Грейрат? Кажется, у лорда этих земель такая же фамилия… — задумчиво проговорила она — Твой отец, случайно, не кто-то из его семьи?

— Если честно, я не знаю. Мой отец — рыцарь, защищающий эту деревню. Кстати, а вас как зовут?

— Рокси. Просто Рокси. — ответила она

— Приятно познакомиться — улыбнувшись, я протянул ей руку.

— Да уж, приятно. — Рокси пожала мою руку и нервно улыбнулась.

Где живет Сильфи, я знал хорошо — сказывался опыт провожания ее поздним вечером. Рокси, вероятно, тоже знала, где искать мою подругу, но раз уж я вызвался, то отступать был не намерен. До пункта назначения нужно было идти еще около трех минут.

— Отец вашей будущей ученицы наполовину эльф, а у матери есть предки зверолюды — решил я предупредить Рокси

— Звучит так, будто ты меня к чему-то готовишь

— В сущности, так и есть.

— Ох, я уже начинаю жалеть, что откликнулась на объявление… — вздохнув, пробормотала она

— Не жалейте, девочка очень талантлива — решил я заверить Рокси

— А тебе-то откуда знать? — скептически спросила она, приподняв одну бровь

— Испытал на себе ее колдовство

— Тебя, что ли, вместо мишени использовали?

— Ну… Да. Было дело.

— Теперь понимаю. — Рокси усмехнулась — А сам-то, не хочешь попросить родителей, чтобы я там, ну… — замялась она

— Научили меня магии?

— Да! — в ее глазах блеснул огонек алчности

Ну что же, если она демон, можно будет попробовать уговорить родителей учить меня демоническому языку. А заодно и местным наукам.

— С магией у меня совсем не задалось, не знаю — к счастью, или, к сожалению.

— Ох, ясно… Прости.

— Да ничего. Но если вы такой талантливый маг, — на этих словах она едва заметно улыбнулась — то, должно быть, хорошо знаете другие науки? — я пристально посмотрел на нее.

— Другие науки? Да, конечно! Что бы ты хотел изучать? — воодушевленно ответила Рокси. Ее воодушевление было не так сильно заметно из-за сонных глаз и маски равнодушия, которую она усердно держала.

— Демонический язык, арифметику, географию… — стал я перечислять

— Демонический язык? — переспросила она — А он-то тебе зачем?

– Мало ли куда жизнь забросит

— Что же, ладно… Я подумаю, и ты у родителей спроси.

— Ага. Ох, кажется, мы уже почти на месте — сказал я, указав на дом четы Сильфи

— Что же, тогда спасибо. Дальше я, наверное, и сама дойду — ответила Рокси

— Надеюсь — ответил я. Хотя в действительности, я немного сомневаюсь — В таком случае, до свидания — попрощался я

— Пока-пока, может еще увидимся — равнодушно ответила она, разворачиваясь к дому Сильфи

Я решил, все же, втайне понаблюдать за тем, что произойдет. Отошел на небольшое расстояние и стал делать вид, что очень занят кустом крапивы… Ай! Обжегся. Ладно, значит не крапивы, а полыни. Это, кажется полынь горькая, из нее вроде для желудка делают настой… Или для кишечника? Черт, забыл. Надо будет уточнить у Зенит.

Краем глаза поглядывал на Рокси, постучавшуюся в дверь. Первым вышел Ролз, потом он позвал кого-то в доме, выбежала Сильфи — видимо, ее и звал.

Рокси аж отпрыгнула, увидев мою подругу. То ли не ожидала, то ли испугалась. Потом, наверное, присмотрелась, и сделала вид, что смахивает пот со лба.

Ну, раз уж все обошлось, и горе-наставницу не пришлось снова снимать с дерева, здесь моя миссия выполнена.

***

Мое имя — Рудеус Грейрат, и сегодня мне исполнилось пять лет. В этом мире дни рождения празднуются только в пять, десять и пятнадцать лет. Точнее подарки дарят только на эти три юбилея. В пятнадцать же лет и наступает совершеннолетие. Для этого мира, вероятно, столько хватает чтобы повзрослеть.

По случаю дня рождения, родители решили устроить небольшой праздник. Накрыли на стол, даже украсили дом какими-то сушеными фруктами. Апельсины что ли?

Пол решил, что подарить пятилетнему ребенку здоровенный меч и набор стамесок будет прекрасной идеей. Нет, почему меч, я еще понять могу… Но набор стамесок?! Как ему это вообще в голову пришло? Интересно, а Святому Милису отец на пятилетие тоже подарил плотнические инструменты?

Так, хорошо, все эти стамески могут пригодится. Возможно, буду вырезать из дерева. Стать сильным мечником мне, скорее всего, не светит, а так хоть жить на что будет.

— Каждый мужчина должен беречь тех, кто находится за его спиной. Защищать их грудью и сердцем. Так пусть же будет в своем сердце острый меч, направленный на врагов твоих… — оправдывал папа свой выбор меча в качестве подарка

И вот, спустя минуту или две его бессвязной, до ужаса пафосной речи, Зенит громко кашлянула и начала говорить сама. А я, между прочим, так и не узнал на кой черт мне стамески!

— Руди, я видела, как тебе нравятся книги, и сначала хотела подарить тебе энциклопедию о растениях, но подумала… Похоже, ты и так знаешь о травах почти все. А потом увидела, как ты увлеченно смотришь на звезды, и… Вот — мама протянула мне книгу в черной кожаной обложке.

На книге были выбитые, кажется медью, буквы: «Звездный Атлас».

Мои глаза широко раскрылись от удивления. Я ошарашенно держал книгу в руках, не в силах поверить своему счастью. В этом мире есть астрономия!

Пол, кажется, недовольно вздохнул, за что, вероятно получил подзатыльник от Зенит. Но мне уже не было интересно происходящее вокруг. Я быстро, едва ли не дрожащими руками, листал страницы.

Наконец я нашел ее. Звезда, которая не движется по небу целую ночь. У нас, на Земле, она называлась Полярной. Здесь же эту малютку зовут А́нри. Все остальные созвездия пускай были совсем другими, все звезды стояли на небе не так, как в родном мире, но хоть что-то здесь было знакомое. Анри, скорее всего, была совсем другой звездой, но от нее все равно веяло чем-то родным.

— Спасибо, мама — сказал я, готовый чуть ли не расплакаться от счастья.

Зенит крепко обняла меня.

Через какое-то время я наконец вспомнил, о чем хотел попросить родителей.

— Мам, пап. Можно я попрошу вас кое о чем? — спросил я

— Не-а — ответил Пол, за что, кажется, получил от Зенит. Избиение произошло под столом, а потому я не смог оценить масштаб.

— Конечно, Руди — улыбнувшись, ответила мама

— Вы, наверное, видели, что месяц назад у Сильфиетты появился учитель магии…

— И ты хочешь обучаться магии? — перебил меня Пол

— Конечно, Руди! — уже согласилась Зенит

— Нет, не магии. Я хотел бы изучать демонический язык и науки.

— Демонический язык? И зачем он тебе? — спросил Пол

— Мало ли куда меня жизнь забросит

— Но может лучше просто отдать Руди в школу? — спросил Пол

— Дорогой, ты же знаешь, какие неприятные вещи происходят в этих школах… Толстосумы отдают туда своих детишек, а потом они меряются не знаниями, а количеством денег и статусом родителей. — ответила ей Зенит

— Хорошо, но зачем демонический язык? — снова спросил Пол — Ты ведь не собираешься отправляться в это неприглядное место, Руди?

— Я считаю, что юному господину стоит воспользоваться возможностью, ведь другого такого случая может не подвернуться — вмешалась Лилия

— Хорошо, Руди, если ты так хочешь учиться языку и наукам у этой девочки с континента демонов… То я поговорю с ней — окончательно решила все Зенит

***

Через пару часов, когда я наконец смылся на улицу, чтобы развеяться и обдумать произошедшее, меня внезапно поймала Сильфи. Прямо у самых ворот моего дома поджидала.

Краснея, смущаясь и смотря в пол, она протянула мне зеленого цвета плетеный браслетик.

— С днем рождения, Руди… — Пробормотала она — Это… это тебе.

Я взял у нее подарок. Кажется, сплетен был из окрашенной шерсти. Такой лучше лишний раз не стирать. На мою руку пока что был большой, так что пришлось обмотать его дважды.

— Такого же цвета как твои волосы, Сильфи — улыбнулся я — И такой же красивый. Спасибо тебе.

А потом я крепко обнял ее. Не ожидала такого от некогда стеснительного парня? Три месяца не прошли даром! Я тут такого нафантазировал… Точно, на носу же день рождения и самой Сильфи.

Хорошо, Пол, я понял, что стамески мне все-таки нужны. И у меня даже появились идеи, что с помощью них я изготовлю. Жди, мир, лучшего резчика по дереву!

Глава 5. Невеселый сюрприз

Сегодня моей волшебной подруге Сильфиетте исполняется пять лет. И все время, с того момента, как отец подарил мне стамески, и вплоть до сегодняшнего дня, я занимался резьбой по дереву.

Так уж получилось, что в прошлой жизни мне приходилось служить в самой передовой армии мира. И в нашей великолепной армии, когда генерал посещал часть, от старшины был получен приказ вырезать из картофеля статуэтки, дабы впечатлить начальство. Пришлось учиться создавать мельчайшие детали одним только ножом. Учитывая, что в этот момент другие красили снег, а третьи чистили зубной щеткой, да, все вместе одной единственной, истребитель, я еще легко отделался. Такая история. Никогда не думал, что пригодится в жизни.

Сначала я хотел было создать, скажем, модель винтового самолета, с резинкой внутри, чтобы она крутила винт, и он смог летать, но от этой затеи пришлось отказаться. Ни резинок у меня не было, ни, вероятно, интереса к авиации у Сильфи.

В конце концов пошел на компромисс — деревянный кулон в виде птицы. Месяц корпел над ним, выбросив больше двух десятков испорченных моделей. Сноровки мне, конечно, не хватало, все-таки тело это не было привычным к вытачиванию президентов из картофеля. Но мозг-то знал, что да как делать, а потому в конечном итоге получилось очень даже симпатично. Не без изъянов, но в моей поделке точно можно было узнать птичку.

Хотел было подписаться, но подумал, что будет чересчур эгоистично. Оставил поделку «безымянной».

И вот, заветный день. Стою у ворот дома Сильфи. Ну как ворот, так, две палки забора, да ветхая дверца из прогнившего дерева. Понимаю, почему Ролз занял у моего папы денег…

— Чего ждешь, Руди? — раздался из-за спины голос

От неожиданности я подскочил с места и обернулся. Меня окликнула Рокси.

— Ждешь Сильфи, но стесняешься постучать? — усмехнулась она

— Ну… Да, все так. — чуть помедлив, почти честно признался я

— Может мне это сделать? — ухмыльнувшись предложила она, уже занося руку чтобы постучать в дверь

— Нет, учитель, я сам справлюсь — уверенно ответил я

— Ну, в таком случае, оставляю вас. — сказала она, разворачиваясь — Пойду, что ли жителям помогу, авось чего перепадет… — уже уходя пробормотала она себе под нос

Я постучал в дверь. Какое-то время было тихо, но позже послышались далекие шаги. Вскоре дверь открылась. На пороге стояла мама Сильфи. Выглядела она совершенно обычной женщиной, если не считать собачьих ушей. В остальном же ничем не выделялась и была… серым человеком. Членом массовки, которого забудешь уже спустя минуту. Хотя Сильфи, кажется, говорила, что мама у нее очень нежная и ласкова.

— Здравствуйте — поздоровался я с ней

— Здравствуй, Рудеус. Ты за Сильфи? — сразу поняла она

— Ага.

Она легонько улыбнулась.

— Сильфиетта! Тут Рудеус! — позвала она, обернувшись

Я услышал топот ног Сильфи, а вскоре увидел и их обладательницу. Да, по достижению пяти лет всё такая же зеленоволосая, с яркими большими красными глазами и длинными эльфийскими ушками, торчащими в стороны, черты лица угловатые, но не резкие. В общем, идеальный ребенок, который вырастет в идеальную леди. Уже жду не дождусь.

Мать Сильфи уже тактично испарилась в глубине дома.

— Привет, Руди.

— С днем рождения, Сильфи! — сразу начал я с козырей, протягивая ей кулон

Птичке сквозь тело, под крыльями, пришлось продеть кожаный шнурок, чтобы вешать ее на шею. Кожу я с трудом выпросил у Пола. Это была кожа магического зверя, а потому на ней были остатки серого меха.

— Это… — завороженно прошептала она, широко открытыми глазами глядя на деревянную фигурку

— Кулон — ответил я — Птица, такая же невесомая, как и ты — пояснил я свой выбор животного

Сильфи, как умная девочка, сообразив, что делать, наклонила голову. Я аккуратно одел ей на шею свое творение.

Не успел я убрать руки, как на меня буквально набросились, вероятно, с объятиями. Я пытался устоять на ногах, но в итоге мы оба повалились на землю. И если Сильфи пережила это без проблем, амортизатор-то хороший, то вот самому амортизатору пришлось нелегко — падение выбило из моих легких весь воздух. Стоит ли брать назад слова про «невесомую»? Думаю, нет, как-то невежливо выйдет.

В конце концов мы оказались в положении персонажей дешевой комедии. Я снизу, она сверху. Романтика? Да, но, если бы нам было не по пять лет, и падали бы мы на мягкую кровать, а не на землю.

Кулончик, подаренный мною пару секунд назад, свисал с ее шеи, почти задевая мой нос.

— Ой — первой отозвалась Сильфи

— День рождения удался?

— Ага — улыбнулась она

***

Мне уже шесть. Что это значит? Это значит, что я вот уже год занимаюсь настоящим фехтованием с Полом и демоническим языком с Рокси.

В фехтовании я почти не продвинулся — чего-то мне, видимо не хватало. Скорее всего, чтобы продвинуться во владении мечом, также нужна магия.

— Давай же, Руди! Ты ничем не хуже других людей, ты тоже сможешь! — подбадривал меня Пол, когда я пытался разрубить камень, стараясь повторить его особую методику «ух и вжух».

До этого он продемонстрировал мне, как деревянным мечом разрубить каменную глыбу. Я удивлен, что в этом мире вообще появились железные инструменты — с такими способностями не было необходимости изобретать что-то новое, чтобы обрабатывать породу. Хотя, может — это тоже не очень частая способность, наподобие магии?

— Пытаюсь! — ответил ему я — Ха!

Как оказалось, у местных мечников в почете кричать, когда наносишь удар. Ну или Пол просто болван. Не удивлюсь, если верно второе.

А еще Сильфи иногда шпионила за нашими тренировками. Думала, что я ее не замечаю, но глаз у меня зоркий. Шпионила лишь иногда, потому что Рокси в изучении магии не давала моей подруге продыху. Гоняла ее и в хвост и в гриву, а в особенности, после того узнала о способностях Сильфи к безмолвной магии.

В моменты, когда Сильфи не могла заниматься шпионажем, этим, разумеется, занимались деревенские девушки. И на этот раз наблюдали за Полом. Да, мой папа — первый парень на деревне, о котором мечтают, похоже, вообще все. Особенное рвение в этом вопросе я заметил у миссис Ады, той самой мамочки толстого негодяя. Он, между прочим, все еще заикается, не благодарите.

А вот Рокси, наоборот, была превосходным учителем. За этот год я уже мог более-менее сносно изъясняться на языке демонов. Он оказался значительно проще человеческого. Хотя скорее не более простым, а более примитивным. По рассказам Рокси, демонических рас было великое множество, и не все могли, скажем, выговаривать некоторые звуки, потому и язык все время упрощался.

Грамматика, конечно, была специфична, но мне и в прошлой жизни приходилось учить языки со специфичной грамматикой, так что пугаться было нечего.

— Ну хорошо, Руди, беги. У тебя, кажется, урок с Рокси? — отпустил меня Пол после моего многозначительного взгляда

— Да, так и есть, папа — кивнул ему я

— Поспеши тогда — крикнул он мне вдогонку

Местная математика была отсталой. Все еще использовались цифры, напоминающие римскую систему. Ох и аукнется это вам… Ноль уже, конечно, изобрели, как и отрицательные числа, но особенно распространены они не были. Узнать о них мне удалось только «выпытывая» у Рокси информацию.

Говорят, на континенте Бегарит используют какую-то другую систему чисел. Надеюсь, она больше похожа на арабскую. Если мне в этом мире придется проводить сложные вычисления, местные циферки выйдут боком.

Пока еще было тепло, а потому уроки с Рокси проводились на свежем воздухе. Скажем, под тем самым дубом, где пряталась горе-преподавательница, испугавшись собственную ученицу.

— Здравствуйте, учитель. — поприветствовал я Рокси — Или может стоит называть вас мастер? — лукаво улыбнулся я

— Да какой из меня мастер… Вот сколько будет пятьдесят один на семнадцать?

— Восемьсот… Шестьдесят семь?

— Ну а я о чем. — вздохнула она — Деление, Рудеус.

— А… Ну… Три, тогда.

Да, из-за особенностей местной системы чисел, умножение и другие вроде простые вещи выполнялись гораздо сложнее.

Спустя пару месяцев после начала наших уроков, я «по секрету» рассказал Рокси, что с арифметикой знаком, и хотел только узнать, как записывать числа. Видимо, неправильно меня поняв, она решила дать мне задание, вероятно, для этого мира сложное. А потом еще одно, и еще, и еще. В конце концов, поняв, что я не вру, Рокси предложила забросить арифметику и сделать упор на другие предметы.

— Садись, Руди, сегодня мы учим новые слова — произнесла она уже на языке демонов, указывая на место под деревом, где вскоре сама и устроилась.

Обычно писали мы на бумаге. Странно, что бумага и чернила были не очень дорогими, а книгопечатанья так и не было.

Я сел рядом.

— Пожалуй, я расскажу тебе историю. — начала Рокси — Историю об одном высокомерном волшебнике, который думал, что он лучше всех остальных только лишь потому, что одарен заурядным талантом. — продолжила она

— Я весь внимание, учитель

— Несколько десятков лет назад в племени демонов родился один мальчик. Родители назвали его Ро́мул. По меркам того племени он был нем, так как не обладал способностью общаться так, как делали это другие представители его племени.

— И что же он делал? — спросил я

Рокси усмехнулась.

— Родители научили его языку демонов, чтобы он смог говорить. Ромул был умен не по годам, хотя и рос медленнее, чем сверстники. Но как думаешь, Руди, какой у него был талант?

— Ум, быть может? — спросил я. Может Рокси пытается так поучить меня, чтобы я не вел себя как выскочка? Если так, то ты набираешь очки в моих глазах, Рокси.

— Нет, Руди. Магия. Он сам научился колдовать, никто ему не помогал и не давал указаний. В какой-то момент он просто сотворил свое первое заклинание. И чтобы создавать магию ему даже не нужны были слова.

— Как Сильфи?

— Да, как Сильфи. Но Сильфи сначала все же нужно прочесть заклинание вслух, а потом только научиться творить его без слов. А Ромулу было достаточно только услышать описание, и он уже мог воплотить его в жизнь.

— Вау…

Да уж, с таким талантом к магии все в жизни у него наверняка сложилось просто, и дорожка была вымощена прямая. Да уж, магам везет. Хотя, я завидую Сильфи только белой завистью. Все-таки, будь у меня магия, я бы, наверное, совсем зазнался.

— Не восхищайся им, Руди. Он совсем не герой в этой истории.

— Хорошо, учитель.

— Я продолжу. Примерно тогда же в том племени родилась девочка. Такая же немая, как и Ромул. Им суждено было сдружится, не так ли? — спросила Рокси — Так и случилось. Оба молчаливо прогуливаясь по территории племени, заметили друг друга. Встретились два удивленных взгляда, и оба поняли, что похожи в своем горе. Так они познакомились.

— И что же было дальше?

— Не перебивай, Рудеус. — строго сказала Рокси, пригрозив пальцем

Она рассказывала эту историю на демоническом языке, а потому некоторые слова все же были мне непонятны, но я угадывал их по смыслу. Будучи ребенком, я впитывал в себя всю информацию, словно губка.

— Что же было дальше?.. — протянула Рокси. Ну вот, сама себе задает то же вопрос, что и я секунду назад! — Они сдружились, играли и общались каждый день. Росли вместе…– задумчиво проговорила она — И как думаешь, что произошло после, Руди?

— Если история не про доброго волшебника, то… Он предал девочку? — предположил я

— Девочка взяла, да и влюбилась в Ромула. — горько усмехнулась Рокси — Долго не могла заявить о своих чувствах, но в конце концов решилась.

Рокси замолчала почти на минуту, смотря куда-то в даль.

— И что же случилось дальше? — задал я вопрос, и, похоже, совсем не к месту.

— Пойдем. Прогуляемся до деревни — ответила мне Рокси. В ее глазах стояли капельки слез

Да, теперь я все понял. Рокси, похоже, и была той девочкой. И теперь понятно, почему она требует от Сильфи таких невероятных показателей.

— Не плачьте, учитель. — сказал я, взяв ее за руку — Все ведь закончилось хорошо, и девочка теперь счастлива?

Рокси посмотрел на меня удивленным взглядом.

— А плохой волшебник, конечно, получит по заслугам. Не сегодня — так завтра!

— Да, — с улыбкой ответила Рокси, смахивая слезу — Так и будет.

***

Сегодня Зенит сказала, что она беременна. Похоже, через некоторое время наша семья пополнится еще одним ребенком, а может и несколькими.

В прошлой, земной, жизни у меня не было родных братьев и сестер. Хотя, может и были, но о них я не смог бы узнать. Бросившие меня в младенчестве родители вполне могли нарожать еще детишек, но даже фамилии своей настоящей я не знал, а потому найти их не представлялось возможным.

Хотя в приюте все мы были братья и сестры. В го́ре все были родными. Не все, конечно, кто-то выбивался. Например, я. Меня не слишком сильно жаловали в любой компании. Считали, наверное, что я ненормальный. Хотя, пожалуй, так и было. Сначала наркоман, который в один момент, как по щелчку невидимого переключателя, меняется на почти одержимого грезами о космосе человека.

Где теперь вы, «братья и сестры», а где я? Телом я в могиле, урной с прахом вмурован в красную кремлевскую стену, а духом здесь я, в новом, наверное, лучшем из миров. А вы? Кто безвестно сгинул, а кто разбитую жизнь собирает по кусочкам…

В любом случае, в семействе Грейратов все были безмерно рады. Раньше Зенит очень беспокоилась из-за того, что долго не могла забеременеть, но месяц назад у нее стали появляться первые признаки беременности, которая подтвердилась после похода к местной знахарке-акушерке.

Энергия бурлила в родителях, ежеминутно давая новые темы для обсуждения. То о поле будущего ребенка, то об имени, то о комнате для него, то об одежде и игрушках. Не умолкали ни на секунду.

***

Прошел месяц и возникла проблемка.

— Похоже, я беременна. — призналась Лилия — Мне очень жаль. — добавила она через некоторое время.

Ай да Пол, ай да проказник! Хотя шутки в сторону, все к этому и шло. Я даже не слишком удивлен.

Вся жизнь в семье Грейратов замерла, будто подёрнувшись морозной пеленой. Напряжение возросло до предела, почти воплотилось в материальном мире, им, казалось, можно было колоть дрова.

Предпосылки к этому, разумеется, были. И Пол, и Зенит почти каждую ночь очень старательно занимались одним интересным видом спорта. А Лилия же, всегда находившаяся здесь, выходя разве что за покупками и по особенно важным делам, даже просто на улице бывала редко. Да и «спортом» не занималась. К тому же Зенит очень вовремя забеременела, перекрыв Полу доступ к «спортивным снарядам». Стресс копился, и вот во что это вылилось.

Служанка соблазнила господина и забеременела от него. Думаю, в этом мире сюжет довольно частый.

Да, признаюсь, я замечал, чем эти двое занимаются, когда остаются наедине. И отнюдь не в шахматы они играли. Но, как поступил бы самый обычный, пускай и чуточку умный ребенок, я не стал мешать «странной» деятельности взрослых, влезая посреди процесса с вопросом «А что это вы тут делаете?» и погружая комнату в неловкую тишину.

Надеялся, что взрослые как-нибудь сами разберутся в отношениях и ни во что это не выльется. Ну, взрослые справились. Не так, как я ожидал, но ничего уж не попишешь.

Кажется, во времена Древнего Рима было растение, которое эти самые римляне использовали в качестве контрацептива. Использовали так часто, что растение исчезло с лица земли. Интересно, есть ли такое здесь? Или тоже было использовано по назначению до последней капли?

Сильфий, кажется, называлось. Забавное совпадение. Черт, я надеюсь у Сильфи не будет выкидышей только из-за имени…

— Ребенок… Вероятно, э-э-э, от меня… — пробормотал Пол.

Хорошо, папа, я прощаю тебе этот грешок. За честность, за совет, как поступить с Сильфи, за помощь побороть страхи, да и за стамески в конце концов! Если бы я был церковным служащим, то индульгенцию у меня можно было бы выпросить в обмен на столярный инструмент. Хороший епископ, ничего не скажешь…

На Пола в этот же момент посмотрела и Зенит. Казалось, этим взглядом можно заколачивать гвозди. В крышку гроба его и Лилии. Размашистый хлесткий удар пришелся на его щеку. Заслужил, ничего не скажешь.

***

Пола прогнали под лестницу, остались только Зенит, я и Лилия.

Хочу заметить, Зенит оказалась на удивление сдержанной. Будь на ее месте чертовка Нелька из летного училища, а на месте Пола… да в принципе кто угодно, могу гарантировать, в этом ком-то уже было бы с десяток лишних пулевых отверстий.

— Ну и что ты собираешься делать? — нарушила воцарившуюся тягучую и липкую тишину Зенит

— Я? — спросил Пол, выглядывая из-под лестницы.

Отец, ты бессмертный? «Отделался малой кровью — так забейся в самый дальний угол и тихо молись, пока артиллерия с обоих сторон выясняет отношения!» — так говорил наш командир.

— Держи рот на замке! — крикнула ему Зенит

— Я? — наконец, понурив взгляд, робко спросила Лилия

— Да — коротко ответила Зенит

— Помогу госпоже с родами и покину этот дом. — спокойно, будто чеканила рапорт, ответила она

— А как сама будешь рожать?

— Рожу в Фиттоа, а потом отправлюсь домой, на юг.

— Как ты собираешься перенести путешествие?

— Не знаю, у меня нет других вариантов.

Для здешних «юг» начинался примерно в месяце пути в нужном направлении. Месяц путешествовать с ребенком? Черт, да это же невозможно! Ее уже на третий день ограбят и изнасилуют, а ребенка пустят на какой-нибудь кровавый ритуал.

Да даже если и бандитов в Королевстве Асура, самой безопасной стране мира, водится не много и Лилию они обойдут стороной, то новорожденному ребенку выдержать месяц трясок в местных повозках будет ой как не просто.

Не хочу таких страданий простой служанке, пусть и чуть провинившейся.

Похоже, взрослые не справляются. Пока понаблюдаю еще, вдруг ситуация пойдет на улучшение? В противном же случае, в бой придется вступать дядюшке Марку. Развертывать план Б, он же «найти козла отпущения».

— Любимая, мне кажется, Лилия могла бы остаться… — промямлил Пол, выглядывая из-за лестницы

Ну вот, о чем я и говор…

— Заткнись! — перебила и Пола, и мои мысли, Зенит в той же манере, что и до этого.

Ага, размечтался. Хорошо, даю вам самый последний шанс.

Я взглянул на Зенит — она была в смятении. Зенит и Лилия, как я успел заметить, были довольно хорошими подругами, а потому моя матушка также, как и я, не желала служанке страданий. Но на противоположной стороне весов стояло предательство.

Но и Лилия сглупила, взяв ответственность за предательство на себя. Я не знал всей истории их с Полом взаимоотношений, но я не думаю, что вина лежит исключительно на ней.

Почему я симпатизировал Лилии в этой ситуации? Во-первых, магия — она ничего не сказала родителям о моих попытках колдовать. Во-вторых, она всегда помогала мне во всяких бытовых вещах — складывала вещи, скажем, протирала полки от пыли…

Полки… Да, еще она знала об одном секретике. Как-то я стащил у Рокси бюстгальтер. Ну никакого у нее бюста, нечего там поддерживать! Хотя чего я оправдываюсь… Нет, все случилось ради науки — нужно было узнать устройство здешних бюстгальтеров, чтобы после усовершенствовать и обирать дворян, продавая по заоблачной цене. Да, именно так.

Всё, время вышло. Взрослые, вы не справились. Ну, держись, любимая планета!

— Во всем виноват папа.

— А? — удивленно смотрит на меня Зенит

— А? — недоумевая выглядывает из-за лестницы Пол

— А? — поднимает на меня ошарашенный взгляд Лилия.

— Но наказывают Лилию. Это нечестно. Так только злые люди делают — продолжал я, смотря в глаза Зенит, нахмурив брови

Пол, похоже, слишком сильно подался вперед, чтобы услышать все, что я говорю, и с чудовищным грохотом свалился со стула.

Зенит бросил на него суровый взгляд, но всего на мгновение он отвлек ее внимание от меня.

— Но мы ведь не злые, правда?

— Нет… — тихо отвечает Зенит

— А хорошие люди не бросают других в беде.

— Верно…

— И добрые люди не выбирают, какого братика или сестричку оставить, а какого прогнать.

— Да… — тихо отвечает Зенит, а потом резко вскакивает со стула — Фух, я так больше не могу! Я не в силах спорить с Руди, — выдохнула она — Лилия останется в нашем доме и никуда не уйдет! — заявила Зенит приказным тоном.

Лилия тихонько всхлипывала, периодически как-то немного странно косясь на меня. Словно... была испугана? Нет, чего ей было бояться? Пол смотрел так, будто у него из-под ног выбили опору. А я счастливо, хотя и самодовольно, улыбался.

***

Через какое-то время я все-таки решил сказать Зенит правду насчет произошедшего:

— Мам, я могу войти? — постучавшись в дверь ее комнаты, спросил я

— Да, Руди, конечно

Я вошел и залез на кровать. Роста я, в силу возраста, был не очень высокого, а потому мои ноги не доставали до пола.

— На самом деле папа виноват не во всем, — тихо сказал я.

— Да, Руди, я знаю, — вздохнув, ответила она. — Почему-то я была уверена, что ты придешь и скажешь это… И все-таки... Я догадываюсь, но как было на самом деле?

— Как оно обычно и бывает, — пожал я плечами.

— Еще бы ты не знал, — покачала головой Зенит.

— И все равно, не злись только на папу.

— Я не злюсь, Руди. Я с самого начала, с того дня, как забеременела тобой, знала, что так и будет. Рано или поздно, но твой папа увязался бы за кем-нибудь, такая уж у него грязная натура. Но все случилось так внезапно…

— В таком случае, наверное, не так плохо, что это оказалась Лилия.

— Наверное, — вздохнула Зенит, — но я надеюсь, ты не вырастешь таким же, да Руди?

— Ни в коем случае.

— Уже и отвечаешь как взрослый...

— Разве?

— Угу, — кивнула Зенит. — Я знаю, что ты и так всегда думаешь о последствиях, но я повторю это снова. Иначе стану считать себя плохой матерью.

— Это не так, — быстро замотал я головой.

— Я вижу, как вы с Сильфиеттой близки, так что постарайся не глупить, хорошо? — сменила тему Зенит.

Я едва заметно улыбнулся.

— Постараюсь.

На следующий день Пол устроил мне особо жесткую тренировку. Ну что за несдержанный и мстительный тип… Я, между прочим, семью спас!

***

Несколько месяцев ничего серьезного не происходило. Я все так же занимался демоническим языком с Рокси, изучал местное звездное небо с астрономическим атласом в руках, тренировался в резьбе по дереву, учился фехтовать и помогал маме в больнице.

Усердно обучаясь магии под руководством Рокси, Сильфи уже уверенно создавала заклинания Среднего уровня и даже некоторые Продвинутого, и все это безмолвно. Рокси же все продолжала требовать от нее невероятных показателей, которых моя подруга, на удивление, достигала. Она, похоже, самый настоящий талант.

Как-то, увидев, что Сильфи тренируется создавать Каменные Пули — заклинание начального уровня, сразу по несколько штук, я предложил ей попробовать поменять форму пули. Уже через неделю она создавала каменных котят с помощью магии земли. Формы, конечно, были грубоваты, но это был лишь вопрос затраченных времени и маны.

А еще Лилия стала относиться ко мне теплее. Если раньше она уверенно избегала моего общества, стараясь скрыться за делами по дому, то теперь, когда мы оставались вдвоем, она заводила разговор и рассказывала истории из ее прошлого.

Оказалось, они с Полом раньше учились фехтованию в одном месте. Так что их взаимоотношения оказались гораздо глубже, чем я ожидал. А еще отец оказался насильником — однажды ночью он пробрался в спальню Лилии и сорвал цветочек, так сказать. А потом, и вовсе, сбежал.

Из-за таких историй у меня складывается мнение, что где-то в мире есть мои сводные братья и сестры. Может как-нибудь попробовать их найти?

***

Через некоторые время Зенит родила. К счастью, роды прошли почти без проблем. Да, было долго и, вероятно, больно, но все обошлось.

Родилась девочка. У меня появилась младшая сестра.

Все было бы хорошо, но от напряжения у Лилии начались схватки. Преждевременные роды. Но в этой ситуации помогла акушерка-знахарка, которую изначально звали на роды Зенит.

Не знаю, какие тонкости стоит учитывать при преждевременных родах, возможно, хрупкие кости или что-то еще, но акушерка, несомненно, проявила все свое мастерство в этом деле.

Мне же отвели роль кипятить воду и готовить полотенца. Я никогда не понимал, зачем это нужно. Ну а поскольку маленького ребенка к роженице никто не пускал, я, вероятно никогда не узнаю ответа на эту тайну вселенной. Что они делают с горячей водой? Пока наиболее правдоподобная версия — пьют чай, но ни подтвердить, ни опровергнуть не могу, свечку не держал.

Роды заняли почти десять часов, родилась еще одна девочка. Теперь у меня две младших сестренки.

Они родились с разницей в несколько часов, но все равно в пределах одного дня.

Дочь Зенит назвали Норн, а дочь Лилии — Айша.

Глава 6. Баю-баюшки-баю

Мне исполнилось семь лет.

В таком возрасте в прошлой жизни я пошел в школу, но здесь такой необходимости почти не было — занятия с Рокси были заместо этого и они сполна покрывали потребность в обучении. Я уже совсем хорошо говорил на языке демонов, да и Сильфи уже почти превзошла своего учителя, а потому скор был час ее отбытия.

Легкомысленные родители оставили детей дома, наказав мне и Лилии следить за ними. Сестренки росли не по дням, а по часам. Но помимо роста, по часам они также и плакали — словно внутри каждой стоял невидимый будильник или таймер, срабатывавший каждые пару часов и заставлявший их заливаться слезами, громко и надрывисто.

Какого-то особенного дискомфорта лично мне это не доставляло — сказывалась жизнь в приюте. Детский плач у нас звучал постоянно, и к нему все волей-неволей привыкали. Во всяком случае те, кто жили там с рождения или раннего детства. Помнится как-то к нам заселили девочку — родители у нее на машине разбились, а других родственников не было. Она за все три года, проведенные в нашем дружном гадюшнике, так и не привыкла к детским крикам — вечно ходила не выспавшаяся, с ужасными синяками под глазами, постоянно вялая была.

И если мои взаимоотношения с сестричками были простыми и понятными, то у родителей было все сложно. Были видно, что они не выдерживают — бессонные ночи сказались на них не самым лучшим образом.

А вот Лилия, наоборот, чувствовала себя прекрасно — воодушевленная и жизнерадостная, то и дело упрекала родителей, говоря, что мое взросление было слишком простым. И она была права — меня обычным ребенком назвать можно было с трудом, я хотя и старался для порядочности пару раз в месяц заплакать, но не делал это с той же регулярностью, что и Норн с Айшей. Девочки в этом деле преуспевали явно больше меня.

Я также охотно учился у горничной искусству ухода за детьми, в этой жизни у меня даже может появится семья, а там и дети — в этом мире с контрацепцией беда. Тем более по соседству живет такая очаровашка.

— Смотри, кладешь одеяло по диагонали, подгибаешь, а сверху ребенка — рассказывала мне Лилия, используя более покладистую Айшу в качестве манекена для тренировок. Сестричка улыбалась миру во все свои пока что ноль зубов, демонстрируя свое хорошее настроение. — Сначала один конец, потом низ, потом другой конец — продолжила горничная.

— А потом ребенка можно скурить — попытался пошутить Пол.

Лилия сначала чуть улыбнулась, но после вернула на лицо равнодушие и одарила горе-отца многозначительным взглядом, за которым последовал усталый вздох. Шутку никто не оценил и Пол приуныл.

А вообще, Пол был практически бесполезен в делах по дому — он выглядел практически как дети Советского Союза, которые умели стругать на заводе болванки, но не могли нарезать хлеб, во всем полагаясь на женщин. Забавно, но я как дитя последнего дня красной империи, родившийся ровно за сутки до спуска красного флага в Кремле, таким недостатком не обладал. С пропитанием справлялся сам, даже что-то готовить умел: плов и борщ — два столпа холостяцкой жизни.

Но вот в истреблении монстров моему папаше во всей деревне равных не было. Он однажды брал меня на охоту. В близлежащем лесу обосновались монстры — пугающего вида свиньи, которые выглядели, будто ежедневно кололи стероиды и пропадали по нескольку часов в зале, поднимая тяжести. В моей прошлой жизни были подобные образцы, мутация в определенном гене убирала ограничения роста мышц и получались всякие быки и коты бодибилдеры. Но вот такой же агрессивности, как местные чудища, земные звери не проявляли.

Мой отец показал им, кто настоящий царь зверей, — Пол уничтожил этих зарвавшихся животных с таким изяществом и красотой, что позавидовала бы любая фигуристка. Все его движения были отточены практически до совершенства — ни один взмах мечом не бил в молоко.

В земной жизни я никогда не увлекался подобными видами спорта — смотрел по ящику олимпийские соревнования и не понимал кто, как и кого побеждает. Машут там своими шпагами спортсменки разодетые в беленькие комбинезоны с сетчатыми масками, им за что-то начисляются очки, кто-то радуется, кто-то плачет… Темный лес, одним словом. А местное же фехтование было нацелено на убийство врага и других идей у него не было. Здесь все было кристально ясно и понятно.

Пол мог похвастаться Продвинутым уровнем во всех трех наиболее известных стилях фехтования. Было ли это круто? Черт возьми, да! Обычный человек просто не мог уследить за движениями Пола, если он разгонялся до предела. Также отец мог боле часа непрерывно бежать на скорости около пятидесяти километров в час. У землян рекордом скорости бега были жалкие сорок пять километров в час, я удивлен, что в этом мире вообще приручили лошадей и других животных.

Хотя, сравнивая с сильными мира сего, Пол смотрелся не впечатляюще. Да даже парни из какой-нибудь гвардии местного короля, я думаю, враз заткнули бы его за пояс. Интересно, кто-нибудь в этом мире может пережить взрыв ядерной бомбы в непосредственной близости? Надеюсь, проверять не придется.

— Руди, ты же знаешь, что все стили фехтования, приемы и даже боевая магия зародились в лабиринтах? — спросил у меня Пол. Сейчас как раз был перерыв во время нашей тренировки.

— Нет, отец, не слышал о таком.

— Помнишь, я читал тебе книгу «Три мечника и Лабиринт»?

— Конечно помню, пап. — естественно, ты мне только ее и читал

— Так вот, главные герои этой книги в будущем стали первыми Богами Меча, Воды и Севера — с гордостью заявил Пол.

Меня, как убежденного атеиста, умиляла привычка местных называть сильных людей и не только людей Богами. Было в этом что-то антропотеистическое, такое, от чего у постгуманистов слюнки бы потекли. Еще более забавным это казалось на фоне полного отсутствия упоминаний о каких-либо Богах в привычном понимании в литературе и культуре народов. Что-то отдаленно напоминающее было на Континенте Миллис, но с ними как-нибудь потом разбираться буду.

— Ты понимаешь на что я намекаю, Руди?

— Наверное… — неуверенно протянул я

— Чтобы стать великим мечником, ты просто обязан исследовать лабиринты! А в лабиринтах встречаются такие монстры, что те дикие вепри покажутся просто миленькими маленькими свинками…

— И…

— Сегодня ты отправляешься на охоту вместе со мной!

— Хорошо, пап! — постарался я показать энтузиазм. Надеюсь, получилось.

— К тому же сегодня мисс Рокси также будет помогать нам. И естественно захватит с собой Сильфиетту. Не оплошай — Пол подмигнул мне.

Он вообще помнит, что мне семь?

— Пап, сколько мне лет по-твоему?

— Э-э-э-э, ну-у-у-у… — завис он

Ну, теперь по крайней мере все встало на свои места.

— Так, Руди, не отвлекайся. Сегодня в лесу вы вместе с Сильфиеттой попробуете работать в команде.

Да меня же размажут! Я же самый обычный смертный человечишка, без всех этих ваших сверхспособностей и колдовства, куда мне тягаться с мутировавшим под воздействием магии зверьем?

Мда, рыцарь для прекрасной принцессы из меня так себе… Хорошо, Сильфи, надеюсь ты не дашь меня в обиду.

***

В лесу было чертовки темно, ужасно сыро и страшно. Мне кажется, без магии тут не обошлось — ну не мог солнечный свет так резко исчезать! Здесь еще светло, а делаешь шаг вперед — и темень. Как будто какая-то невидимая граница. Из-за таких невидимых границ обычно появлялись всякие недоумки-попаданцы. Надеюсь, мы не попадем на мою родную планету Земля.

— Руди, ну не трясись ты как осиновый лист на ветру… — вздохнула Рокси

Дрожал я на самом деле от холода. Место, несомненно, жуткое, но война явно страшнее. Как говорил наш одноглазый командир: «Если пули свистят, то — это хорошо, значит мимо». У него, видимо, пули не только свистели, но он не боялся. И мы не боялись.

Сильфи попыталась исправить ситуацию и уверенно взяла меня за руку. Дуреха, лучше бы огонек наколдовала… Ну или прижмись ко мне всем телом, такой вариант тоже неплох.

Говорить этого вслух я, разумеется, не стал, а просто сделал вид что уже не холодно, да и вообще жизнь налаживается. В общем попытался показать свою злодейскую улыбку, вышло.

Идиллия продлилась недолго — за шагом шаг и слово за слово… В общем мы потерялись. Успех! Я остался наедине с девушкой мечты: умница, красавица, еще и магией владеет, так что защитит от невзгод. Был бы успех, если бы мы находились не в темном лесу, полном монстров.

Ну ладно, монстров тут не так уж и много — в основном простое зверье, может парочку измененных магией собак и кабанов. Не так уж и страшно.

— С-сильфи, можешь н-наколдовать огонь?

— А?

— Х-холодно

— А-а-а-а… — Силфьи сочувствующе закивала.

Да вы все непробиваемые что ли? Почему мне одному холодно?

Но огонь Сильфи все-таки наколдовала. Небольшой парящий факелок, которым можно освещать дорогу, ну и греться, разумеется.

— Надо было одеваться потеплее — высказал я вслух свои негодования.

— Зачем, если есть магия? — недоумевающе уставилась на меня Сильфи.

— Но только не у меня — улыбнулся я.

В ответ она промолчала.

Какое-то время брели в тишине. То, что мы потерялись, Сильфи, похоже, совсем не смущало. Хотя вдруг это был сценарий Пола и Рокси? Если так, то я даже не удивлен.

— А ты точно не можешь колдовать? — внезапно спросила Сильфи

— Ага, совсем

— И ты не пробовал колдовать, ну, после того как…

— У меня не вышло?

— Да

— Я пытался несколько раз, когда был маленьким, но у меня совсем не получалось, и я забросил это дело — честно признался я

— И совсем не пытался снова? — удивленно вскинула брови Сильфи

— Не-а, в мире множество интересных вещей, не стоит ограничиваться одной лишь магией

— А не хочешь попробовать снова?

— Будет неловко, если я сейчас свалюсь в обморок.

— Обязательно попробуем, когда вернемся! — уверенно заявила она, схватив меня за плечи

— Знаешь, мы тут это… Потерялись в общем.

— А? — Сильфи недоумевающе уставилась на меня — Потерялись?

— Ага — кивнул я

***

Сильфи наконец поняла, что мы потерялись и начала паниковать. То и дело спрашивала: «Что мы будем делать дальше?», «Как вернемся?», «Куда идти?».

Она так разнервничалась, что не уследила за огоньком и тот потух, в результате чего лес огласил испуганный визг.

Но ничего, и не такое проходили, как говорил один бездомный из одной хорошей книги: «Бывало и хуже, гораздо хуже». Потом он умер. Такие дела. Но мы-то умирать совсем не планировали!

— Сильфи, зажги огонек снова — попросил я, держа ее за плечи

— Ага — торопливо кивнула Сильфи и тьму вновь разогнал небольшой магический факел

— Тебе надолго хватит маны?

— Не знаю, никогда не проверяла…

В общем, мы… в затруднительном положении. Свет у нас есть на неопределенное время, хочется верить, что достаточно большое. Находимся мы в лесу, ориентиров у нас никаких. Мох что ли искать на деревьях? Хотя в этом лесу что на севере, что на юге темень круглые сутки, мох с любой стороны дерева будет прекрасно себя чувствовать.

— Руди, гляди, муравейник! — внезапно воскликнула Сильфи

Да что же ты так кричишь? Я обернулся. Сильфи указывала пальцем на одиноко стоящий муравейник. Ну, хоть что-то.

— Сильфи, видишь пологую сторону муравейника? — получаю в ответ кивок — Муравьи всегда делают так с южной стороны, значит там юг — указал я в предполагаемом направлении.

— Угу — кивнула Сильфи

— Лес находится севернее деревни, так что нам…

— На юг — перебила меня Сильфи

— Да, на юг — согласился я

Мы неспешно пошагали в нужном направлении. Разговоры почему-то совсем не клеились, а потому мы молчали. Я все время вертел головой, будто перископом, пытаясь выцепить какие-нибудь полезные детали окружения.

Мы могли бы идти быстрее, если бы не тот самый несуразно большой для моего возраста меч, подаренный Полом на день рождения. Горе-папаша настоял на том, чтобы я взял его с собой. Не представляю как он мне может пригодиться. Только если выставлю его перед собой при нападении не очень сообразительного кабанчика? Верится в это с трудом.

— Руди, смотри, тропинка! — Сильфи указала куда-то вперед

Действительно, впереди была какая-то тропка. На звериную она была не очень похожа. Может грибники тут ходят?

Вдруг позади раздался хруст сухой ветки. Ну все, добегались.

Я обернулся. В метрах десяти от нас стоял волк. Самый обычный и почему-то один. Выглядел он как-то потрепанно — весь взъерошенный, кое-где виднелись проплешины, один глаз полузакрыт, худющий и костлявый.

Сильфи тоже обернулась, но сразу застыла, увидев зверя.

Я взял ее за руку и медленно сделал шаг назад. Может волк передумает?

Волк не передумал, а не издавая ни звука бросился на нас. Я оттолкнул Сильфи и сам отскочил в сторону, пытаясь вытащить из ножен тот самый гигантский для моего роста меч.

Отвлекать внимание волка от Сильфи не пришлось — хищник сам понял, кто самая доступная цель. Зверь побежал в мою сторону, уже совсем не скрываясь, хрипло рыча и пенясь слюной. Я наконец вытащил меч и закрылся им, выставив плашмя.

Хищник напрыгнул на меня, но натолкнулся на меч. Удар бы такой силы, что я повалился на землю и кубарем покатился по ней, меч выпал из моих рук.

Кое-как встав, я огляделся. Волк неподалеку ходил кругами, а Сильфи все также неподвижно стояла в стороне с округлившимися от страха глазами.

— Ну, вот и все, получается? — усмехнулся я

Волк рыкнул в ответ.

Я заприметил неподалеку неплохую ровную палку, как назло, лежала она между мной и зверем. Я улыбнулся, хищник снова рыкнул.

Делаю шаг вперед, волк тоже сделал шаг. Делаю еще шаг, шаг делает и волк. Еще шаг, волк рычит, обнажая зубы. Быстро хватаю палку, волк подается вперед, хлестко бью его по носу и отскакиваю назад.

Волк трясет головой, явно не ожидал такого. Пока волк оправлялся от потрясения, я снова осмотрелся. От Сильфи никакой помощи — хоть бы сосулькой в этого доходягу метнула…

Волк наклонил морду и рыкнул. Я сделал шаг ему на встречу.

— Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, — начал я декламировать совсем не к месту пришедший в голову марш, который так часто еще в земной жизни распевали в строю во время срочной службы

Волк стоит на месте, скребет лапой по земле.

— Преодолеть пространство и простор,

Зверь наклонил морду, оскалился.

— Нам разум дал стальные руки-крылья,

Хищник присогнул лапы, весь сжался.

— А вместо сердца — пламенный мотор!

Отскакиваю в сторону и сразу падаю на бок. Где-то за спиной клацают челюсти, быстро оборачиваюсь.

Волк топчется на месте, мотает головой из стороны в сторону, то и дело дергается всем телом, будто пытается отряхнулся от воды — чихает. Переминается с одной подрагивающей лапы на другую. С шелестом на него повалился какой-то куст с похожими на петрушку листьями, но он даже не реагирует на это, а только делает два неловких шага, и его задние лапы подгибаются. Волк делает еще пару шагов, уже волоча задние лапы, но падает на землю, тихо поскуливая, хрипя и кашляя.

Хищник в своем отчаянном прыжке наткнулся на какое-то растение и случайно перекусил его стебель. Я внимательно вгляделся в куст — длинный стебель, похожие на петрушку листья и белые маленькие цветочки. Зверю не повезло столкнуться с болиголовом. Похоже, его местный аналог как минимум в сотню раз более ядовитый чем земной.

— Вот что «Авиамарш» животворящий делает… — пробормотал я

Поискал взглядом меч, нашелся он совсем неподалеку, всего в десятке шагов. Взял несуразно большой, словно рельсу, кусок металла и поплелся к доживающему свои последние минуты волку.

С размаху засадил неудачливой зверюге меч в сердце, сломав ему ребра тяжеленным оружием, сделал два коротких шага назад, сам уселся на землю и с облегчением выдохнул.

— Не все, значит, совсем не все…

Просидел так с минуту, пока не услышал приближающийся крик:

— Руди, Сильфиетта! — голосил на весь лес Пол

Объявились, наконец. А главное, как вовремя!

***

— А если бы они натолкнулись на целую стаю?! Что, Пол, у тебя нет оправданий? — отчитывала горе-папашу Зенит

Сначала Пол не поверил, что я самолично победил доходягу-волка, и был в общем-то прав, но не найдя на животном следов применения магии, стал активно продвигать в массы версию о том, что его сын герой — выжил в лесу, так еще и другого ребенка защитил от хищника. Но это не спасло его от праведного гнева заботливой мамочки.

— Но все же обошлось… — понурив взгляд пробормотал Пол

— Только потому, что Руди такой молодец!

— Вообще-то, только потому что он занимается фехтованием со мной каждый день!

Пока поблизости грозилась вот-вот начаться самая настоящая священная война, я тихонько сидел за столом, уплетая свежее горячее рагу. Лилия постаралась, получилось просто великолепно. Надо будет обязательно похвалить ее.

— Руди, кого ты любишь больше, маму или папу? — вдруг спросила у меня Зенит, видимо, зайдя в тупик в споре

— А?

— Ну так кого?

— Одинаково, конечно. Мам, пап, я люблю вас одинаково, только не ссорьтесь больше. — жалобно глядя на них сказал я

— Ну вот, я совсем не могу противостоять этом взгляду… — вздохнув, обреченно проговорила Зенит

— Госпожа, раз уж все обошлось и все вынесли из этого важные знания… — начала Лилия

— Прошу, не надо этих всех «Госпожа» и подобного раболепия, мы ведь подруги.

— Субординация, знаешь ли — улыбнувшись, посетовала Лилия

— Тогда, раз уж все живы… — начала было Зенит, но прервалась — И еще, Руди, постарайся больше не теряться, хорошо? — спросила у меня Зенит

— Конечно — уверенно кивнул я

— Фух, ладно. — выдохнула Зенит — Пол, месяц без… Ты понял о чем я — строго сказала мама

Пол и Лилия переглянулись, но Зенит нахмурила брови и всем надеждам пришел конец.

После этой короткой перепалки без победителей, все наконец уселись за стол. Так уж вышло, что моя тарелка была почти пуста, так что большую часть трапезы я просто старался усидеть на месте и поддерживать незаурядную беседу.

Когда все уже практически доели, Зенит внезапно спросила меня:

— Руди, не хочешь съездить в Роа?

— Роа? Город-крепость?

— Ага — кивнула она — Ты уже почти совсем взрослый, а потому я решила, что можно взять тебя с собой.

— Дорогая, но в таком случае он ведь пропустит мою тренировку — возмутился отец

— Господин, вы и так занимаетесь с Рудеусом почти каждый день — вмешалась Лилия

— Мне нужно съездить на местный рынок, прикупить кое-каких снадобий для больницы. — совсем не заметив слов Пола, продолжила мама — Обычно я посылала за этим Лилию, но… — замялась Зенит — В общем я готова доверить ей обоих девочек. — выкрутилась она

Чертовски интересное предложение. В районном центре много возможностей, что мне как раз и нужно. Посмотрю на местный рынок, возможно найду пустующую, но при этом в перспективе чертовски прибыльную нишу, которая так и просится быть занятой каким-нибудь попаданцем. Да что там мелочиться — в Роа наверняка можно будет купить все ингредиенты для изготовления какого-нибудь пресловутого дымного пороха. А где дымный порох, там оружие, сильнее которого мир не видел. При том доступное простым смертным, то есть мне.

— К тому же, Руди, ты почти не выходил за пределы нашей деревни, а такому умному мальчику, как ты, просто необходимо повидать мир, чтобы потом перевернуть его с ног на голову — широко улыбнулась Зенит

— Когда едем? — спросил я, в ответ на что Зенит рассмеялась. Вопрос был решен.

***

На следующий день мы с Зенит уже скакали на нашем верном коне. У него было какое-то сложное длинное имя, которое я никак не мог запомнить, но это совсем не главное. Как и всякая порядочная авантюристка в отставке, Зенит, разумеется, прекрасно владела искусством верховой езды, а вот я — нет. Проводить несколько часов верхом пока было явно не для меня. Я старался не подавать виду, но мы все равно периодически останавливались, чтобы перевести дух и попить.

Роа уже маячил на горизонте — высокие стены города трудно было не заметить.

— Ну что, Руди, устроим скачки? — задорно спросила Зенит

И мы полетели галопом в сторону города, почти на встречу приключениям.

Вроде взрослая благовоспитанная женщина, из хорошей семьи, а детская непосредственность и инфантилизм так и не выветрились.

По приезде к городским воротам, лошадь только совсем немного запыхалась, а я уже был сам не свой от тряски. Кое-как слезая, почти вывалился из седла на землю, если бы меня не поймала Зенит.

— Это у всех так с непривычки, Руди, не переживай, — попыталась меня успокоить Зенит.

— Ага, — кивнул я.

Теперь нам предстояло отстоять в очереди приблизительно полчаса, а потом и вовсе заплатить пошлину для входа в город. На что идет пошлина? Никто этим вопросом, разумеется, не задавался.

И вот, наконец, спустя приблизительно сорок минут неприятной «бюрократии» этого времени, в виде получения ржавого железного жетончика, который нужно предъявить и сдать, когда мы будем покидать город, нас пропустили за стены.

После мы оставили лошадь в местной платной конюшне и были совершенно свободны.

— И как тебе большой город, Руди? — спросила Зенит

— Выглядит очень круто, стены просто огромные…

— Ага, я за годы жизни искательницей приключений повидала очень многое, но меня все еще впечатляет, как складно и красиво выглядит Роа.

— Куда мы пойдем теперь?

— На рынок, разумеется. Он тут довольно крупный. В Милишионе, конечно, намного больше, и товары там есть из самых разных точек света, но нам ведь не нужны хвосты водяных змей, да, Руди? — насмешливо спросила Зенит, потрепав меня за щечки.

— Ага, — попытался ответить я, безжалостно удерживаемый за щеки.

Вскоре мы добрались до того самого обещанного рынка, где находилось все, что нам нужно. Это было шумное место, где торговцы-зазывалы выкрикивали «рекламу» своим товарам.

— Лучшие патиссоны во всей Асуре! — кричал парнишка в странном головном уборе из, казалось, самой обыкновенной перепачканной в саже ткани, которая просто лежала поверх его светлых волос, одетый в изгвазданную в навозе одежду.

— Кто хочет поглядеть на бородатую леди?! — перебивал его пожилой мужчина в смешном выцветшем сиреневом балахоне.

— Любовное зелье по самым привлекательным ценам! — нараспев проговорила дородная женщина сорока с лишним лет.

— Здесь всегда так шумно и весело, Руди… Это напоминает мне старые годы, когда ты еще не родился, — с улыбкой проговорила Зенит — Хотя нет, это было всего семь лет назад, какие еще старые? — весело усмехнулась она.

Мой взгляд зацепился за одного непримечательного старика, который, расплывшись в расслабленной улыбке, сидел на земле под самодельным навесом из шкуры какого-то зверя. Он был совсем седой, с аккуратной козьей бородкой и редкими усами, зато его шевелюра торчала во все стороны так, будто его, перед тем как усадить сюда, били током.

Перед ним, на красном пропылившемся коврике с золотистой бахромой, в кривоватых глиняных мисках лежали всевозможных цветов порошки. От белых как первый снег крошечных кристалликов и по всей видимости, порошка серы, до ярко-голубой пудры, напоминающей медный купорос.

— Мама, а что продает тот дядя? — совершенно невинно спросил я Зенит, подергав за подол платья

— Не знаю, Руди, похож на алхимика. Давай подойдем спросим?

— Давай — согласился я

Мы подошли к старику.

— Здравствуйте, что вы продаете? — попыталась разузнать о его товаре Зенит, но в ответ получила ноль реакции, он все также продолжал с улыбкой смотреть куда-то вдаль

Пришлось спросить еще трижды, прежде чем он повернулся к нам.

— А?! Вы тут долго стоите?! — громко спросил он.

— Минуты две, — ответила Зенит.

— Я ни черта не слышу, дорогуша! — ответил он ей — Ты это, пальцем ткни, я расскажу, что, где и почем!

Ясно, он глухой. Впрочем, неудивительно — наверняка экспериментировал с какой-нибудь взрывчаткой и получил, что получил. Еще легко отделался, похоже.

Я указал на плохо растолченный порошок, напоминавший дробленую самородную серу.

— А, так это сынишка к алхимии тянется! Это, дружок, сера! — подтвердил он мои предположения — Если поджечь, горит синим огнем и воняет как задница дьявола! Но я ее для другого использую! По четыре серебрянника за мешочек продам! — резюмировал он

По выражению лица Зенит было понятно, что она уже десять раз пожалела о том, что согласилась подойти — старик ей явно не нравился. К тому же от него разило так, будто он искупался в чане с цементом.

Я указал на другой порошок, и алхимик принялся разъяснять:

— Это?! Побелка, я ей стены крашу! С водой смешиваешь, она шипит, греется! Хоть так отдам, у меня ее полный погреб, сыреет! — прокричал он — Но ты спрашиваешь о неинтересном! У меня смотри что есть! — он взял в руки небольшую пиалу с зеленовато-серыми гранулами

— Руди, пойдем отсюда! — строго сказала Зенит

— Это, парень, искровой порошок! Но тебе не продам, маленький еще! Ха-ха-ха-ха! — беззубо рассмеялся он

В этот момент матушка потянула меня за руку, уводя от неприятного ей старика.

— И чем он тебе так понравился? — спросила она

— Он кажется очень умным, много знает — я попытался оправдать алхимика

— Выглядит обыкновенным шарлатаном… — вздохнула Зенит

А следующие четыре часа мы покупали какие-то сухие травы и дурно пахнущие настойки в бутылках. Под конец Зенит и вовсе решила прикупить себе новое платье. Меряя каждое, она спрашивала у меня о том, как выглядит, и каждый раз называла льстецом, когда я говорил, что все очень красиво.

***

Через пару дней, за ужином, когда все было тихо и мирно, а я окончательно обдумал свой бизнес-план, оставался лишь последний штришок — уломать Пола позволить мне периодически самостоятельно ездить в Роа.

— Пап, можно попросить тебе кое о чем? — сделав самое невинное выражение лица спросил я

— Ну разумеется нет. — вскинув бровь не раздумывая ответил Пол, за что тотчас же был наказан пинком

— Да, конечно, Руди — улыбнувшись ответила Зенит

— Соглашусь, Рудеус никогда не просил много, сильно не капризничал, к тому же прилежно учится, так что, Пол, нельзя отказывать ему в подобном — с умным видом проговорила Лилия

Вау, да у меня целая группа поддержки! Ну а с таким раскладом в дураках точно не останусь.

— Это просто не может быть что-то вменяемое и реализуемое, если Руди просит разрешения — ответил Пол, за что снова немедленно был наказан, на этот раз звонким и хлестким подзатыльником.

— Хорошо, выкладывай — натянув улыбку сказал Пол

— Сегодня в городе мы с мамой встретили алхимика…

— Какого еще алхимика? — удивленно уставился на Зенит Пол

— На рынке, какой-то обезумевший шарлатан, который почему-то очень впечатлил Руди.

— Ясно, и что же ты хочешь? — спросил Пол.

— У него продавался искровой порошок, и у меня возникла очень интересная идея. Я бы хотел попросить тебя, разрешить мне иногда ездить в Роа самому.

— Руди, тебе семь лет. Не находишь странным, что маленький ребенок без родителей ездит в город? Да, ты очень умный и образованный, но… нас ведь просто не поймут — с улыбкой попытался отговорить меня он — Даже я уехал из отчего дома только в двенадцать.

— Но матушка ведь говорила, что я уже совсем взрослый!

— А? — удивленно захлопала глазами Зенит

— К тому же ты все еще учишься наукам с Рокси и фехтованию со мной — безапелляционно обломал меня Пол.

— Да, понимаю. Но Рокси скоро отбывает…

— Зато я — нет. — самодовольно улыбнулся он

Вот ведь подлец…

— Но ведь я уже почти взрослый! — решил я продолжить гнуть свою линию

— Ты еще очень молод, Руди! — чуть повысил голос Пол

— Я могу все то же, что и вы!

— А деньги зарабатывать ты можешь?! А защищать семью?!

— Я смогу зарабатывать самостоятельно! — громко ответил я

Пол затих, нахмурив брови, он обдумывал произошедшее. Через несколько минут от наконец ответил:

— Хорошо, Руди, если ты такой самостоятельный… — он улыбнулся — Я продемонстрирую тебе что такое взрослая жизнь. И даже немного помогу. Зенит, помнишь, о чем мы говорили несколько дней назад?

— Конечно, дорогой. Мне не слишком нравится твой подход… Но, кажется, так будет действительно лучше.

Да уж, похоже, я напоролся на неприятности...

***

Приблизительно через две недели после моей просьбы о разрешении на поездки в Роа, в конце очередного занятия с Рокси, она выглядела особенно печально — помимо ее обычного равнодушно-отстраненного выражения лица, с нотками тоски о чем-то безвозвратно потерянном, можно было разглядеть еще одно чувство, но определить что это было невозможно. Впрочем, ответ нашелся сам:

— Руди, завтра я уезжаю из Буэно. Это наш последний урок.

— Да, учитель, я понимаю — кивнув, ответил я

— Знаешь, у магов принято проводить выпускные экзамены и дарить ученику палочку, но ты не маг… Поэтому я дарю тебе это — порывшись в своем чемоданчике Рокси наконец выудила оттуда небольшую книжечку в кожаном переплете. На обложке не было никаких опознавательных знаков — Это атлас континента Демонов. Мне он больше ни к чему, а вот тебе может пригодиться.

Я взял книжку в руки и открыл посередине. Действительно, карта какой-то местности, с подписями названий поселений.

— Спасибо большое, я буду беречь его — ответил я и тут в моей голове что-то щелкнуло. Точно! — Постойте, учитель, у меня тоже есть для вас подарок.

Я вихрем понесся к дому, и вскоре уже был на месте — во дворе, держа в руках небольшую деревянную баночку, крышка которой была залита воском.

— Что это? — вопросительно уставилась на баночку Рокси

— Мёд. Вы ведь любите сладкое, учитель? — лукаво улыбнувшись спросил я. А как же, конечно любит — с таким остервенением лопать яблоки из нашего сада.

— А? — на момент удивилась Рокси — Д-да, конечно, спасибо, Руди — запинаясь ответила она, торопливо пряча баночку в чемоданчик. Взгляд у нее был до ужаса вороватый, так что я даже прыснул со смеху. Рокси сначала строго посмотрела на меня, но потом и сама рассмеялась.

Вот я тебя и раскусил, сладкоежка! Но все равно как-то грустно…

На следующий день Рокси провожали всей деревней, а я еще долго смотрел на ее удаляющую фигурку.

Выглядит как маленькая девочка, порой ведет себя также, но прожила больше, чем я за обе жизни вместе. Повидала такое, от чего у многих сердце от страха остановится, но все равно беззаботно смеется. Одинаково сильно боится спердов, и любит все сладкое. Самый настоящий гений магии и педагогики, но похоже совсем этого не понимает. А еще она делает добрые дела, пускай и за деньги.

Я вас не забуду, учитель.

Не зря ведь бюстгальтер стащил… Нет, ну он ей и вправду ни к чему!

***

Мне снился сон. До того странный и несусветный, что я даже сначала не понял, где нахожусь: я стоял посреди Красной Площади. В своем скафандре, на котором почему-то были оборваны рукава, в руках у меня был шлем.

А вокруг сновали люди. Все как на подбор одинаковые. Безликие и бесполые, поставь всех в ряд — не отличить. Будто манекены на ниточках, они двигались дергано, неестественно. Их было много, целая толпа, тысячи этих бледнолицых кукол.

И весь мир казался каким-то блеклым, серым, ненастоящим. Умелая подделка, на которую, тем не менее, пожалели ярких красок. И тихо было, как в пустом радиоэфире, никаких звуков, ни шума ветра, ни боя курантов, застывших на отметке «двенадцать часов».

Позади себя я услышал смешок. Обернулся и увидел двоих людей, не таких как все остальные — Серега и Нелька.

Они стояли в двадцати шагах от меня, держась за руки. Оба одетые в какое-то рванье, с одинаковыми самодовольными улыбками на лицах.

Будь это лет шесть назад, я был бы зол. Но сейчас? Точно нет. Замысел того, кто придумал для меня этот сон, очевидно, чтобы разозлить, провалился.

— Что же, кукловод, не вышло у тебя ничего? — сказал я, не узнав своего же грубого хриплого голоса

Серега с Нелькой не ответили, продолжили все также самодовольно улыбаться, пристально смотря мне в глаза.

На нос упала одинокая дождинка, а потом еще одна, на щеку, и еще. Уже совсем скоро лило как из ведра, фальшивые куколки-люди начали таять, и остались только мы трое — Я, Нелька и Серега.

А потом я проснулся, окаченный холодной водой.

— Игнат, черт тебя дери!

— Игнат? — удивленно спросил Пол

Точно, я ведь теперь…

— Дурной сон — ответил я коротко.

— В таком случае, вставай, Рудеус! Переодевайся и выходи во двор!

— Так точно — зевая, ответил я.

Пол усмехнулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Да, водой меня окатил Пол. Будь это мой чудак-сослуживец, просто мокрой постелью я бы не отделался, на лице появились бы, например, фирменные фюрерские усики, нарисованные несмываемым маркером.

Быстро переодевшись в сухое, я вышел во двор. Там меня ждал Пол. В одной руке он держал свой длинный деревянный меч, а в другой мой, покороче.

Как только я вышел на улицу, он бросил мне мое «оружие» и начал громкую и пафосную, но короткую речь:

— Сегодня, Рудеус, тебе предстоит сражаться! Сражаться не за себя, не за свою честь, а за чужую честь и жизнь! За право быть рядом с Сильфиеттой!

Так вот оно что… Нет, мне все равно ничего неясно, Пол! Это твоя взрослая жизнь, или что?

Я поднял меч. Договориться с моим отцом в таких делах было попросту невозможно, а потому я решил принять бой.

— Отлично! — крикнул Пол, и бросился в атаку

Сейчас он не поддавался, а несся вперед, будто бронепоезд.

Едва успел отразить его атаку, как тут же последовала новая, не давая мне возможности контратаковать.

Я отпрыгнул назад, в воздухе отбивая его меч своим, попытался уколоть, но оказался жестко наказанным — наконечник моего деревянного меча прижала к земле ногой Пола. Едва успевал освободить меч, как на меня обрушился еще один удар, теперь сверху-вниз. Попытался уходить, но все равно принял на меч. Удар больно отозвался в руках.

Солнечное сплетение Пола оказалось прямо перед моими глазами — со всей силы вдарил туда кулаком, но наткнулся будто на бетонную стену. Тем не менее, Пол, не ожидавший такого, на мгновение потерял концентрацию, и я ударил его по коленке мечом. С треском меч сломался напополам.

Тихий резкий свист, в мою шею что-то врезалось, и сознание покинуло меня.

Прости, Сильфи, нам не быть вместе…

Глава 7. Чересчур многоступенчатое собеседование

Часть вторая. Один маленький шаг

Просыпаться в телеге без единого намека на рессоры, трясущейся на кочках не очень приятно. Вдвойне неприятно просыпаться связанным, с ломотой во всех четырех конечностях.

Вдоволь надрыгавшись, словно червячок, я наконец смог перевернуться на спину. Как только я это сделал, мой взгляд сразу же зацепился за моего попутчика, вернее попутчицу — мускулистую смуглую женщину с кошачьими ушами.

Одежда на ней была странно-развратной, обнажая почти все тело, за исключением некоторых совсем уж пикантных участков. Пышная грудь, которая наверняка мешает в бою, была перетянута тугим кожаным подобием лифчика. Он, впрочем, совсем не спасал ситуацию, как в эротическом плане, так и в боевом.

В руках она держала чудовищной длины узкий меч, который в сочетании с повязкой на глазу и шрамом на животе давал понять все без каких-либо слов.

Лицо, выражавшее холодное отстраненное равнодушие, лишь дополняло картину.

— Добрый день, я Рудеус. Не знаю как вас зовут, но не могли бы вы помочь мне выбраться из этого… неловкого положения?

— Нет — равнодушно ответила она.

— Что ж, понимаю. Так как вас зовут?

— Зови меня просто Гислен.

— Хорошо, Гислен…

Наконец нащупав пальцами узел, к счастью, самый обычный, а не какую-нибудь петлю удавку или еще что похуже, попробовал его развязать. Через минуту неприглядных ерзаний и дерганий, узел поддался. Еще приблизительно через полминуты я с удовольствием сбросил с себя веревки.

— Фух, ну наконец-то — с облегчением выдохнул я, разминая совсем затекшие кисти.

— А ты неплох, быстро справился — удовлетворительно покивала Гислен.

— Ага, но можно ведь быстрее.

Наш одноглазый командир, которого за глаза все звали «американцем», за странные манеры и поведение типичного мачо, как только над нами не измывался. Одним из таких «испытаний» было связывание в разных позах, из которых нужно было выпутываться на время. Зачем? Разумеется, чтобы, попав в другой мир, я смог впечатлить маскулинно выглядящую женщину-воина! Ну или чтобы из плена бежать, но это так, приятное дополнение…

— Можно, но я уверяю тебя, редко встретишь такую ситуацию, чтобы тебе приходилось было бежать из плена настолько быстро. Тебя либо уже убьют, либо уже не убьют никогда.

— Миленько — ответил я.

— Знаешь, что-то ты слишком… вежливый что ли? Ты точно родной сын Пола?

— Свечку не держал, но скорее всего да.

— Беру свои слова назад — усмехнулась она — Узнаю кровь этого пройдохи. Но что-то в тебе есть и от Зенит.

Я наконец полноценно огляделся. Сидели мы в крохотной коробченке с одним окном и двумя пассажирскими сидениями. На одном из них сидела Гислен, так что я сел напротив.

— С завтрашнего дня полагаюсь на тебя, дружок — чуть улыбнувшись сказала она

— Аналогично — постарался я улыбнутся в ответ

— А, кстати — Гислен взяла все это время лежавшую рядом с ней небольшую деревянную коробку — Лови — бросила она ее в меня — Это от твоего отца. Там письмо, я читать не умею, так что прочти вслух. — без нотки неуверенности сказала она.

— Хорошо.

Коробочка оказалась со сдвигающейся крышкой. Под ней действительно было письмо в конверте. Но еще там лежали мои дражайшие стамески, крупный перочинный ножик, который купила мне Рокси, когда мы учились писать цифры, и еще много всякого интересного. Похоже, Пол просто без разбора сгреб в эту коробку все, что лежало на моем столе и не было приколочено или приклеено.

Я вытащил письмо и закрыл коробку. Развернул конверт и посмотрел на текст:

— Дорогой Рудеус, когда ты это читаешь, меня уже скорее всего нет в этом мире…

— Чего?! — вскочила Гислен

— Тут продолжение. Он пошутил. — поспешил я успокоить ее

— Опять его глупые шуточки… — проворчала Гислен

— Ладно, шучу. Ты проиграл в бою, а потому я связал тебя и забросил в повозку. Но ты верно совсем не понимаешь, что происходит. — продолжил я чтение — Возможно, ты спрашивал что-то у этой накачанной леди, но… — тут я немножко застопорился

— Но? — поторопила меня Гислен

— Но вероятно не получил ответа. — перефразировал я

— Как-то слишком вежливо для Пола — нахмурилась Гислен

Нет ну действительно, мне надо было читать «но эта мышцеголовая в принципе не очень хорошо говорит, так что у тебя скорее всего ничего не вышло»?! Пол, ты как всегда держишь марку…

— Она — Королева меча, и, если хочешь продолжать изучать техники фехтования — лучшего инструктора не найти нигде, кроме, разве что, Святой Земли Меча. Я никогда не побеждал ее в бою, только в постели.

Прочитав это, я поглядел на Гислен. На ее лице была дурацкая довольная улыбка.

— Ты говорил, что ты уже совсем взрослый, а потому я подыскал тебе работенку — тебе предстоит обучать грамоте и счету юную госпожу из города-крепости Роа. Она крайне своенравна, и ее уже выгнали из школы из-за склонности к насилию, но я верю, что ты справишься.

Я многозначительно посмотрел на Гислен, ожидая подтверждения словам Пола.

— Да, все именно так, юная леди именно такая, какой ее описал твой разгильдяй-отец.

— Мускулистая дама — телохранитель и инструктор фехтования юной госпожи. Она, кажется, хочет учить тебя мечу в обмен на уроки грамоты и арифметики.

Я снова посмотрел на Гислен и она утвердительно кивнула.

Дальше Пол опять решил поставить меня в неловкое положение, так что «не злись на нее за глупость, она качала мышцы вместо мозгов», пришлось менять:

— Не сердись на нее за неграмотность, она усердно тренировалась и потому не имела возможности учиться наукам.

— Мне кажется, ты что-то недоговариваешь, не может Пол так писать — нахмурилась она

— Да нет, все так — показал я ей письмо, с расчетом на то, что она не умеет читать

— Ладно, поверю на слово.

— Сколько обычно стоят занятия с тобой, Гислен?

— Два золотых в месяц — ответила она.

— Оу, неплохой обмен — оценил я. Ролз платил Рокси четыре серебряника в месяц, а Пол два.

— Я тоже так думаю — сказала Гислен.

Ладно, по крайней мере она знает цифру «два», уже неплохо.

— Скажи, Гислен, а до какого числа ты умеешь считать?

— До двух — не раздумывая ответила она.

Впрочем, ей, похоже, и не нужно считать больше, чем до двух.

— Хорошо, я продолжаю. Пять лет ты проведешь в доме юной госпожи и все пять лет тебе запрещено возвращаться в Буэно и даже писать письма. Так ты и Сильфи станете независимы друг от друга.

Ладно, Пол. Как только я вернусь, своими стамесками выточу из твоих костей фигурки. Жди.

Хотя от части он прав — Сильфи действительно стала превращаться в карикатурную подружку детства, которая безо всяких причин без ума от меня.

Я, похоже, выглядел чересчур растерянно, а потому Гислен спросила:

— Тебя разлучили с возлюбленной?

— Ну… В общих чертах, если не учитывать, что мой отец просто сослал меня из дому, все так и есть. Нас разлучили. — печально протянул я.

— Не расстраивайся, Рудеус, всего пять лет, не так уж и много — попыталась подбодрить меня Гислен.

— Постараюсь — вздохнул я.

Дальше в письме шли детали моего найма — пять лет я должен отработать учителем юной госпожи, с ежемесячным окладом в два серебряника, а после получаю внушительный гонорар, который могу потратить куда захочу.

Сумма тут не указывалась, но у меня уже были мысли куда это все потратить — за несколько дней до моего первого посещения Роа, Сильфи рассказала мне о своей мечте, но также о нежелании расставаться со мной. Пришлось взять на себя роль рыцаря на белом коне и попытаться подзаработать. Зачем? Никогда не верил в шестое чувство, но тут не могу его отрицать… Черт, да я всей душой чую, что моя судьба связана с этой девочкой!

Изначально мой бизнес-план задумывался от части именно из таких соображений — заработать на счастливую жизнь нам с Сильфи… Да, я думаю наперед и тороплю события. Но по итогу Пол решил «облегчить» мне задачу и теперь все полетело в тартарары.

Я решил дочитать оставшуюся часть письма и разумеется, в ней не обошлось и без фирменных похабных шуток Пола — он рекомендовал мне «пошалить с юной госпожой», но также предостерег от посягательств на мускулистую даму, назвав ее «своей женщиной». Это я Гислен читать не стал.

К вечеру мы уже прибыли в Роа. За две с лишним недели моего отсутствия стены, к счастью, остались на месте.

На въезде в город был небольшой затор из повозок, желающих въехать в город.

— Гислен, а почему нас пропускают без очереди?

— А ты так хочешь в ней стоять, раз спрашиваешь?

В ответ я промолчал. Видимо, владелец этой кареты, а по совместительству мой наниматель — довольно важная шишка в городе.

Сразу за воротами нас встретили конюшни и снующие туда-сюда стражники. Когда мы проехали чуть дальше, в глаза сразу бросилось столпотворение людей, сидящих «на чемоданах» — похоже, в ожидании своей повозки. Они напоминали мне призывников на вокзале. Такие же, большинство растерянные, но у некоторых в глазах виднеется холодная решимость.

— Интересно, куда они все едут?

— Не знаю, как-нибудь потом можешь подойти и спросить — равнодушно ответила Гислен.

— Кстати, Гислен, а что это за здание? — спросил я, указывая на глухой каменный дом без окон, на крыше которого была толстая чадящая черным дымом труба. Ну не уголь же там коксуют, в самом деле?

Какое-то время она смотрел на меня с постоянно меняющимся выражением лица — злоба сменилась на раздражение, потом ее брови резко взметнулись вверх, видимо, наступило прозрение.

— А, вон то? Это кузня, там работает довольно известный оружейник, неплохой вариант для начинающих искателей приключений. А вон там трактир, повар вкусное мясо готовит — правильно поняв мой намек, начала экскурсию Гислен — А вон туда, в бордель, тебе ходить не стоит

— Понял, не буду.

— Вот и отлично — сверкнув клыками, улыбнулась она — Это Гильдия искателей приключений — как ни в чем не бывало продолжила Гислен.

Вообще, идея искателей приключений, повсеместно распространенная в этом мире, мне казалась крайне странной. Ладно еще, если бы это просто было место размещения вакансий о найме на работу, так тут еще, по рассказам Пола, были всяческие задания. Например, согнать из леса стаю волков. Мне кажется, или этим должно заниматься правительство, а не какие-то проходимцы?

И ладно эти авантюристы просто выполняют функцию национальной гвардии на случай нередких неординарных ситуаций, а если это гражданское ополчение окажется недовольно условиями труда и захочет свернуть монарха? О таком, видимо, никто не думал.

А еще ранги, куда же без них в этом замечательном мире, группы авантюристов, как и их самих, делили на разные классы. От классов, разумеется, зависели всяческие льготы и бонусы. Интересно, а картину «авантюрист месяца» здесь вывешивают?

В общем, если мне придется устраивать здесь госпереворот, возьму на заметку, обязательно нужно втереться в доверие к местному профсоюзу.

— Уже подъезжаем к поместью лорда — указав рукой на гигантского вида замок в центре города, сказала Гислен

— Юная госпожа, получается, родственница лорда?

— М-м-м-м… — протянула Гислен, о чем-то думая, потом посмотрела на пальцы рук, начала их загибать, что-то бормоча, наконец, видимо, посчитав все «за» и «против», или что она там считала, дала ответ — Да, получается родственница.

Карета въехала в ворота поместья и кучер остановил лошадей.

Мы вошли, и дворецкий отвел нас в пышно выглядящий зал. Скорее всего тут устраивают приемы, или что-то вроде этого. Дворецкий указал на диваны, но Гислен предпочла устроиться у стены, видимо, чтобы покрывать взглядом всю комнату.

— Скоро господин придет, подождите немного — уведомил дворецкий, ставя на стол графин с водой и стаканы

Что ж, раз уж скоро придет, может как-нибудь подготовиться? Черт, а я ведь совсем не знаком с местными обычаями… Вдруг тут нужно как на Плюке, приседать и говорить: «Ку»? Было бы неловко.

Пока я размышлял о собственной беспомощности, дворецкий уже налил мне воды, которую я с удовольствием выпил. С утра горло першит.

— Где?! — услышал я громкий грубый голос.

Это мой новый начальник так голосит, получается? Интересно. А у него тоже только один глаз, и он будет в качестве проверки запутывать мне стропы парашюта, чтобы я десантировался на запасном?

— Где?! Там?! Все, проваливай!

Дверь распахнулась, будто ее выбили ногой, казалось, будто она сейчас сорвется с петель. В дверном проеме появился он — мужчина лет пятидесяти, крепко сложен и ростом удался. У него была пышная шевелюра из темно-каштановых волос, уже кое-где тронутых сединой. Все это венчали совершенно злодейские усы — где-то между гангстером и главой мексиканского наркокартеля. Кажется, из него так и пышет жизнь.

Я поднялся и протянул ему руку:

— Здравствуйте, меня зовут Рудеус.

— Хмф, что за простолюдинский жест?! — с раздражением ответил он, скрестив руки на груди

Ну, о чем я и говорил. Похоже, тут все-таки нужно делать всякие реверансы и поклоны. Впрочем, ладно, сымпровизируем. Крепкое капиталистическое рукопожатие еще никогда не подводило.

— Хотя и простолюдинский, зато очень полезный — ответил я, продолжая тянуть руку.

— Ха, и в чем же польза от этой несуразицы?! — самодовольно усмехнувшись ответил он.

— Можно ощупать руку на предмет скрытых ножей — максимально доброжелательно и елейно ответил я.

Собеседник покрутил усы пальцем, задумался.

— Черт, а это имеет смысл! — ответил он, хватая мою руку. Сжал он ладонь так, что казалось еще немного и сломает все кости, но я все равно постарался удержать на лице улыбку

— И все равно, прошу прощения. — добавил я, потирая пульсирующую болью руку — Манерам мне бы подучиться.

В ответ он громко хрустнул пальцами и еще более громко ответил:

— У Пола получилось вырастить почти достойного человека?! Ха! Быть того не может! — усмехнулся он — Я разрешаю тебе остаться здесь!

А потом он резво развернулся и, громко топая, пошагал прочь. Похоже, у него вообще все происходит громко. И дела делает как из брандспойта: чтобы громче было.

Еще какое-то время я стоял в ступоре, не понимая, что только что произошло. Потом все-таки сел на диван и налил себе еще воды. Похоже, это было не собеседование. А если так, то меня, скорее всего, ждет второй раунд.

Оглянулся на Гислен, она в ответ почему-то кивнула мне. Весело у вас тут…

— Томас? Почему снова дверь открыта…

В комнату зашел еще один человек. Что ж, текучка кадров у вас будь здоров. С темно-каштановыми гладко уложенными волосами, выразительными красно-янтарными глазами, крепким телом и вечно-благосклонной улыбкой. От него так и разит обаянием «хорошего парня». Похоже, этот — «добрый полицейский», значит до него определенно был «злой». В целом все сходится.

— А еще, отец выглядел на редкость удовлетворенным. Что-то стряслось?

Похоже, он спрашивал у дворецкого, которого пару минут назад прогнал, по всей видимости, его отец. Да уж, криминальная семейка прямо.

— О, доброго дня тебе, Гислен — все с такой же благосклонной приветливостью ответил он

Поскольку дворецкого не нашлось, выкручиваться пришлось Гислен:

— Господин, сэр Саурос повстречал Рудеуса. — немногословно ответила она

— И почему же он остался так доволен?

— Не могу знать, господин

— Ясно…

Похоже, пришло время вступать в игру мне? Видимо да, особенно если учесть, что до этого момента вошедший человек старательно делал вид, что меня нет, а теперь наоборот, пристально смотрит на меня своими красными глазами, за полузакрытыми веками которых наверняка прячет совсем не улыбку.

Второй раунд, устоит ли капиталистическое рукопожатие против феодального строя?

— Добрый день, меня зовут Рудеус — сказал я, протянув руку.

— Ох, добрый, добрый… — усмехнувшись, ответил он мне.

На короткий момент воцарилась неловкая пауза, несколько секунд мы стояли, пожимая друг другу руки.

— Я Филипп, Филипп Бореас Грейрат. — добавил он через некоторое время, отпуская мою ладонь.

Грейрат? А отец неплох, воспользовался связями по полной.

— И что же все-таки произошло?

Вопрос поставил меня в ступор. Поразмыслив пару секунд, я наконец решил рассказать все почти как есть.

— В эту комнату заходил сэр э… Саурос

Филипп кивнул.

— И ему, похоже, не вполне понравилось то, как я с ним поздоровался

— Но отец все равно был странно довольным…

— Мне удалось переубедить его, что мое рукопожатие чего-то стоит — с уверенным видом выпалил я

— Человек, которому удалось переубедить моего отца? То ли я ошибся, то ли нашел золотой самородок… Но на будущее: обычно дворяне приветствуют друг друга кивком, положив руку на грудь.

— Так? — я попытался повторить жест по описанию

— Да, вполне неплохо — оценивающе покивал он, подпирая подбородок рукой — Но все-таки, раскрой секрет, в чем смысл рукопожатия?

— Можно проверить, носит ли человек скрытое оружие.

— Да, теперь понимаю... Подобное вполне по нраву моему отцу — усмехнулся он — Но давай все же начнем, присаживайся — плюхнулся он на диван, жестом указывая на место напротив.

Я тоже сел. Безотказное рукопожатие снова выиграло. Но теперь, похоже, начинается настоящий второй раунд: до этого была так, перебивка.

— О чем ты уже знаешь?

— Смотря что вы хотите услышать.

— О работе, разумеется — усмехнулся он.

— Хммм, если так… Я должен отработать здесь пять лет, получая не самый впечатляющий оклад, но зато по окончании срока получу некую «приличную сумму».

— Пол особенно не утруждался с объяснениями… Скажи, тебе сильно нравятся девушки? — невозмутимо спросил он.

Интересно, это на всех собеседованиях на нормальные профессии такие вопросы?

— Смотря в каком плане.

— Внешнем.

— Меня больше интересует внутренний план.

— Отлично, ты прошел.

Впрочем, я даже не удивлен.

— А теперь я обязан морально подготовить тебя. Сейчас из учителей моей дочурке нравятся только Эдона — преподавательница этикета, и Гислен.

— Что ж, не так плохо… — начал я

— Мне пришлось уволить уже семь человек, среди них выпускники той самой академии Раноа и отставной преподаватель из королевского дворца Асуры — обломал меня Филипп

— Ладно, все хуже, чем могло быть…

— Но в любом случае — хлопнул в ладоши, вставая с дивана, Филипп — многого я от тебя не жду. Если у тебя получится — я сэкономлю кучу денег, если нет — я почти ничего не потеряю.

— Ожидаемо — ответил я, тоже вставая. Забавно вышло: только сели, а уже встаем.

— Все еще полон рвения обучать мою дочь? — с ухмылкой спросил Филипп.

— Конечно. И не таких разгибали.

— Звучит загадочно, но тебе совсем не по возрасту — скептически отозвался он — Что будешь делать, если с первого раза ничего не выйдет?

— Ах, запасной план… Можно устроить какой-нибудь театр теней или пьесу — наугад ответил я.

— Звучит интересно, а если и это не сработает?

— Сбросьте ее с самолета без медузы… — уже несколько раздраженно ответил я.

— Что прости?

— Говорю, устроим экстремальную ситуацию. Например, госпожа заблудится в лесу ночью, а я по звездам приведу ее домой. Для начала, конечно, с юной госпожой нужно познакомиться.

— Хорошо, раз у тебя все карты на руках… — задумчиво пробормотал Филипп — Томас, веди ее! — громко крикнул он.

Ответа, разумеется, не последовало: Саурос предусмотрительно сослал дворецкого восвояси.

— Вот черт… — недовольно ругаясь, хлопнул себя по лбу Филипп, после чего направился на выход из комнаты — Иди за мной, сейчас будем искать кого-нибудь из них.

Я послушно пошел за ним, Гислен также отлипла от стены и незаметной тенью последовала за нами.

***

Первой мы вышли на госпожу. Как? А очень просто — в дневное она могла находиться только в трех местах: на площадке для фехтования на улице, в большом зале, где ее учат этикету, или спать на сеновале. Да, в этом плане юная госпожа оказалась до ужаса предсказуема.

Нашли мы ее именно на сеновале. Она избрала самый высокий стог сена и примостилась на самой верхотуре.

— Эрис, вставай, я привел нового учителя!

Сверху послышался только неразборчивый рык. Она что, собака? Ладно, боевую женщину-кошку я уже видел, теперь меня ничем не удивить.

— Эрис! — чуть громче крикнул Филипп.

Сверху снова послышался рык, но теперь было заметно еще и какое-то шевеление. Похоже, она спускается.

Через приблизительно полминуты, поняв безвыходность своего положения, юная госпожа в конце концов спустилась с сена на землю. Стог, конечно, высокий, но до небес ему далеко.

Наконец мне довелось увидеть ее во всей красе. Она выглядела гордой и высокомерной. Смотрела на меня свысока, во всех смыслах — все-таки я был младше на целых два года.

Нос у нее был прямой, ровный, почти идеальный — по классификации Льва Ландау «красивая», с чем я был согласен. Глаза оказались такого же янтарно-красного оттенка, как и у Филиппа. Волнистые волосы были настолько красными, что мне сначала показалось, будто это какая-то болезнь — на Земле у людей от рождения такого чистого алого оттенка не бывает. Потом вспомнил зеленоволосую Сильфи и в очередной раз убедился — в этом мире возможно все.

А еще она, кажется, была очень недовольна. Чем? Ха, да всем!

— Привет, я Рудеус — сказал я, протягивая руку. Третий раунд для крепкого капиталистического рукопожатия!

— Хмф, это шутка?! Он выглядит младше меня! — раздраженно воскликнула она в ответ.

— А тебя как зовут?

— Фи — вздернула она подбородок, скрещивая руки на груди.

Я постарался улыбнуться как можно более дружелюбно и продолжил все также стоять, протягивая ей руку. Да, я решил, не прекращая напора, взять юную госпожу измором.

Так продолжалось примерно с минуту. Юная госпожа старалась не смотреть на меня, но все равно время от времени украдкой поглядывала сверху-вниз. Свирепо зыркала на меня своими большими красными глазами, будто пытаясь убить.

Нет, мисс, я на тумбочке пол службы отстоял, у меня терпения больше!

Еще через сорок секунд, или около того, ее поражение было предопределено — юная госпожа стала топтаться на одном месте, все чаще бросая на меня злобные взгляды.

К концу второй минуты она наконец сдалась.

— Зови меня юная госпожа… — нерадостно пробурчала она, чересчур крепко сжимая мою руку. Такими темпами, к концу знакомства с этой семейкой мне потребуется гипс.

Пока она даже слишком усердно трясла мою руку, ее глаза упрямо смотрели куда-то как бы мимо меня. До чего стойкая девочка!

Казалось бы, знакомство прошло относительно неплохо, но… Но она ударила меня кулаком левой, свободной, руки, в челюсть и убежала, сверкая пятками. Черт, это полный нокаут!

Филипп усмехнулся. Что ж, Пол был прав — все именно так, как он и описывал.

Когда я пришел в себя, Филипп спросил:

— Понял теперь?

— Ага.

— Собираешься сдаться и с позором вернуться домой?

— Нет конечно — уверенно ответил я.

— И что будешь делать?

— Для начала давайте вернемся в чуть более располагающее к таким разговорам место — предложил я.

— Хорошо, вернемся в зал — согласился Филипп.

***

Возвращение в зал несколько затянулось.

Сначала мы искали дворецкого Томаса, который переносил мои немногочисленные пожитки — коробку со всякой мелочевкой и письмом Пола, в выделенную для меня комнату в этом замке.

После вместе с Томасом искали одну единственную служанку, владеющую магией исцеления на впечатляющем Среднем уровне, чтобы избавить меня от последствий возможного сотрясения мозга.

Возможно, это совпадение, но похоже, все служанки в этом доме были зверолюдками. Самых разных мастей, пород и окрасов: кошки, собаки, кролики и еще черт разберет кто. Мне даже стало интересно, откуда в этом мире появилось такое разнообразие этих странных комбинаций людей с животными — ну не Маугли же, в самом деле, к животной плоти пристрастился? и не Серега, хотя и «Книгу Джунглей» любил настолько, что даже личный груз не пожалел и взял с собой на МКС. Я спросил об этом Филиппа, но он ответил расплывчато: в духе того, что так было всегда.

Быть может, кстати, такое засилье (если не насилие) зверолюдов даже имело какой-никакой смысл: у животных ведь слух и обоняние лучше, чем у людей, могут услышать, например, заговорщиков или унюхать отравленную еду… Хотя нет, ставлю на то, что барин просто извращенец. Так или иначе, но служанка спасла меня от головной боли, и мы с Филиппом наконец переместились в тот самый зал, в котором все началось.

— И что же ты скажешь, обдумав произошедшее? — насмешливо улыбаясь, спросил Филипп.

— Театр теней тут точно не поможет.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся он — Зришь в корень.

— Нужны методы посерьезнее. Нападение демонов на город или… Черт, даже не знаю, что предложить!

Опять на ум пришел мой одноглазый командир, звездно-полосатая фея нашего особого взвода, так сказать. Его методы, хотя и были совершенно неадекватными, но зато крайне действенными.

Помнится однажды он подкупил какого-то сирийского подростка, чтобы тот, перемотав вокруг тела «пояс смертника» собранный из крашеных под бомбы пустых сигаретных пачек, скрепленных скотчем, совершенно невинно пробрался к нам попросить воды. Его почему-то пожалели и не стали обыскивать. Будь он настоящим взрывным парнишкой, мы бы взлетели на воздух. После того дня все до единого запомнили урок.

У меня возникла идея сделать что-то подобное. Например, инсценировать нападение, когда Гислен, скажем, отойдет в туалет или что-то такое.

— Похоже, ты в тупике и вот-вот готов сдаться?

— Не совсем, но…

— Но?

— Мне потребуется ваша помощь.

— Ах вот оно что! — все так же улыбаясь, облегченно выдохнул Филипп — Хорошо, я помогу. Рассказывай.

— Нам нужно организовать что-то на подобие нападения… Может даже похищения. — неуверенно сказал я — Разумеется, с подставными актерами и целителями за кулисами — выпалил я в конце на одним дыхании

— Хм-м-м-м, да, интересная идея… Томас?

— Да, господин?

— Ты все слышал?

Дворецкий кивнул.

— В таком случае, найди нужных людей, подготовьте декорации… В общем, организуйте все на высшем уровне. — проговорил Филипп

Томас снова кивнул и удалился из зала.

— У тебя занятные идеи — сказал мне Филипп, когда мы остались наедине.

— Разве?

— Да, оригинальный и амбициозный план, такого раньше не предлагали. Думаешь, это сработает?

— Да, мне кажется, это может помочь.

— Главное не увлекись и не соблазни ненароком мою дочь — с улыбкой предупредил он.

— С этим как-нибудь потом, пока мне всего семь — также улыбаясь ответил я.

— Ха-ха-ха — рассмеялся он — Учитывая, что ты сын Пола, охотно верю. Но вообще, я серьезно.

Я кивнул.

— Раз уж с этим на сегодня решили, может у тебя остались еще какие-нибудь вопросы? — спросил Филипп, делая глоток из бокала с вином, который все это время держал в руке.

— Вопросы… Ах да, про Пола, вы сказали, что ваша фамилия Грейрат. Получается, вы родственник моего отца?

— О, так ты не знаешь? — удивился Филипп — Мы двоюродные братья. Что-то еще?

— Нет, на этом все.

— Что ж, в таком случае… Томас! — громко позвал Филипп — А-а-а, черт! — выругался он, стукнув себя по лбу ладонью — Ладно, сам провожу тебя до твоей комнаты — сказал он вставая.

Я тоже встал.

— Пойдем тогда уж — усмехнулся он.

***

Я наконец вошел в выделенную мне комнату. Меня, как родственника, поселили не в коморке для слуг, а в гостевой комнате, обставленной более дорого. Она выглядела роскошно и пафосно, но все равно со вкусом — большая кровать, резная деревянная мебель, цветные, почти уверен безумно дорогие, шторы, закрывающие крупное окно, несколько книжных шкафов, массивный дубовый письменный стол, ковры и еще много всего. В общем, было уютно. Не чета тесной «каюте» на МКС.

На самом деле, оглядываясь назад, все складывается довольно неплохо — у меня, в перспективе, конечно, есть работа, кров и кусок хлеба. Пол постарался на славу, отправив меня сюда, если не учитывать, что перед этим чуть не отправил на тот свет.

В любом случае, нужно подготовиться к завтрашней операции по привлечению внимания юной госпожи к учебе. По дороге к комнате мы с Филиппом обсудили некоторые мелкие детали, например, количество «злодеев», и можно ли мне их калечить. В итоге сошлись на пяти несчастных, с которыми я могу делать что угодно. Интересно, они из своей темницы преступников припрягут, мол «выживешь — свободен»? Хотя, учитывая мой возраст, «делать что угодно с похитителями» звучало громко — сто тридцать сантиметров боевого опыта мало кого могли впечатлить.

Я подошел к столу, на котором стояла коробка с моими вещами. Завтра произойти может всякое, а потому я принялся распихивать по карманам самый разный инвентарь. Посмотри со стороны — могло показаться, что я готовлюсь к походу в пыточную камеру.

Вдруг в дверь постучали, как раз в тот момент, когда я проверял на остроту перочинный ножик. Исходя из габаритов, перочинным он был вряд ли, но меньшего размера слепой странствующий торговец не продавал. Я быстро вложил его обратно в мягкие кожаные ножны и пошел открывать дверь, в которую кто-то очень настойчиво тарабанил.

— Уже иду!

Когда я открыл дверь, на пороге стояла служанка-зверолюдка с кошачьими ушами. Она держала в одной руке ведро, а в другой полотенца.

— Горячая вода для юного господина, — любезно пояснила она.

— Ах, спасибо тебе… — замялся я, не зная ее имени.

— Кили. — подсказала она.

— Да, Кили, спасибо. Ты можешь идти.

— Может юному господину нужно что-то еще? — насмешливо-кокетливо спросила Кили, в шутку намекая ясно на что. Да, стоит перестать пялиться на ее декольте.

— Юному господину семь лет, и он бы не отказался от стакана теплого молока перед сном.

— Будет сделано, — с улыбкой ответила она и наконец удалилась.

Я посмотрел на ведро. Да, ванн тут не было. Хотя в моем родном доме была, так что, вероятно, и здесь есть, просто не для всех. Скорее всего в этом мире чистотой все еще заправляют публичные бани и сауны. Надо как-нибудь побывать в такой. А пока, мне остается лишь обтираться сероватыми льняными полотенцами, смоченными теплой водой, и молиться, чтобы местное мыло и травяные отвары, используемые вместо шампуня, защитили от вшей и лишая.

Через пять минут, как по таймеру, в дверь вновь постучали.

— Теплое молоко для юного господина… Ох, а почему юный господин еще не разделся? — широко улыбаясь, выпалила служанка, стоило мне только открыть дверь.

Какая-то озабоченная горничная, ей богу. Еще и на маленьких мальчиках, похоже, повернута.

— Спасибо за молоко, Кили. Юный господин разденется, как только очень назойливая кошка покинет его комнату.

— Хи-хи, все-все, уже ухожу — хихикая, покинула она мое место жительства.

Черт, ну и намучаюсь же я здесь…

Глава 8. Побег от всех проблем

Я очнулся в деревянном макинтоше. Снова связанный. Нет, ну сколько можно!

Вообще, мы с Филиппом обсудили план во всех подробностях, и туда входила прогулка по городу, во время которой нас должны были похитить и увезти восвояси. Но вот незадача — нас «прибрали к рукам» через пять минут после того, как мы покинули поместье. Гислен почему-то задержалась и вышла из поместья на несколько секунд позже положенного, как раз в этот момент, когда нас и повязали. Как итог — я здесь, в еловом, по всей видимости, гробу. И черт возьми, мне вновь потребовались навыки распутывания! Похоже, наша взводная фея что-то да понимала о загробном мире.

Развязывать узел, находясь при этом в заколоченной коробке — навык самого настоящего лауреата премии Гудини, который мне пришлось в совершенстве освоить в кратчайшие сроки. И вот, я почти на свободе: остается лишь сдвинуть крышку гроба.

Древесина, из которой было изготовлено мое пристанище для отправления в последний путь, оказалась совсем прогнившей — подергав крышку с полминуты, мне удалось вырвать гвозди и высвободиться. Так даже неинтересно — никакого азарта, меня даже не заливают жидком цементом и все это происходит не на дне океана.

Аккуратно опустив крышку на пол, я огляделся. Тьма была такая, что хоть глаз выколи. Ситуацию исправляло только небольшое зарешеченное окошко, из которого лился тусклый свет звездного неба. Фотометрический парадокс, чтобы его, совсем не играл мне на руку.

Через пару минут мои глаза попривыкли к темноте, и мне удалось рассмотреть помещение. Помимо моего деревянного «кораблика» здесь также был аккуратный гробик юной госпожи. Ну а в целом это помещение являло собой старый заброшенный оружейный склад. Всюду была разбросана ржавая амуниция, истлевшая одежда, затупившиеся и поломанные мечи и копья — все в лучших традициях безалаберности войсковых интендантов.

Я аккуратно вылез из ящика. Конечности ужасно ломило — спать связанным не очень полезно, — а потому для начала я решил тихонько размяться. Зрелище наверняка было крайне специфическое — семилетний ребенок в абсолютной темноте заброшенного арсенала делает наклоны и становится в мостик. Как бы моя разминка ни выглядела, а пользу она принесла — жить стало заметно легче.

Какое-то время я просто сидел в темноте и полном одиночестве, обдумывая что делать дальше. Тихий одинокий писк мыши вывел меня из ступора, и мне в голову наконец пришла идея — проверить, возможно ли вообще отсюда сбежать. Первым на очереди оказалось зарешеченное окно. Осторожно взобравшись на узкий подоконник, я критически осмотрел крепления решеток — все было ужасно ржавое и шаталось от малейшего движения. К тому же решетка была просто-напросто прибита к каменной кладке кованным железными гвоздями, которые очень просто оттуда вытаскивались.

Когда я наконец спустился вниз, из гробика юной госпожи послышалось какое-то шуршание — наверняка проснулась. Еще через полминуты оттуда стал раздаваться ее приглушенный голос:

— Эй! Что за шутки! Выпустите меня!

Хорошо, что прогнившая древесина все еще давала неплохую звукоизоляцию, и юную госпожу не услышал никто, кроме меня.

Вскоре изнутри по крышке стали раздаваться глухие удары, но, кажется, выбраться у нее не получалось. Что же, придется помочь…

Также, как и на моем гробике, расшатать крышку на этом было не очень сложно. Юная госпожа была на свободе.

— Сейчас же развяжите меня! Вы хоть знаете, кто мой дедушка?! — принялась вопить юная госпожа, как только выбралась. — Эй! Это не смешно! — добавила она через какое-то время, поняв, что ничего не происходит

И, хочу сказать, ее крики возымели успех — вскоре кто-то, с другой стороны, вставил ключ в замок и дважды провернул, отпирая дверь. В нашу «камеру» вошел респектабельного вида мужчина — гладко выбритый, с ухоженными темными волосами, в дорогом на вид костюме. На его ногах были какие-то странные туфли, по всей видимости с железной подошвой — так они цокали и гулко стучали о пол при каждом его шаге.

С лицом, выражающим отстраненную скуку, он быстрым шагом подошел к юной госпоже, которая все также стояла в своем гробике, со связанными за спиной руками и крайне недовольным лицом.

— Немедленно развяжи меня!

Приблизившись к ней, он резким движением отвесил ей хлесткую пощечину. От этого удара госпожа упала, сломав прогнившую стенку гроба.

— Прекращай шуметь — процедил он сквозь зубы.

— Да как ты смеешь! — крикнула юная госпожа, опираясь на руки, за что моментально получила мощный пинок ногой.

Черт, это уже не смешно. А еще совсем не похоже на театральную постановку с актерами. В темноте было плохо видно, но, кажется, у нее вылетело несколько зубов. Видимо, пора начинать действовать? Я нащупал в кармане небольшую стеклянную бутылочку, закупоренную деревянной пробкой.

От пинка юная госпожа отлетела на пару метров назад, и вошедший человек направился к ней. Похоже, хочет попинать ее еще немного. Я побежал ему наперерез, на ходу раскупоривая свой единственный козырь. Хоть бы не пролилась…

Я не слишком скрывался, а потому, услышав мой топот, мужчина обернулся.

— Еще и этот… — пробурчал он, замахиваясь ногой.

«Кара» не обошла меня стороной, и от удара я отлетел в сторону, перед этим плеснув ему в лицо зеленоватую жидкость из флакончика. Нога в ботинке с металлической подошвой больно прошлась по ребрам. Надеюсь, обойдусь крупным синяком, а не переломами.

От моего «чудо-зелья» похититель закашлялся, принялся что-то отхаркивать. Потом его ноги подкосились, и он повалился на четвереньки, заходясь ужасными хлюпающими звуками. Словно собака с бешенством, которая пытается глотнуть воды, он со спазмом гортани тщетно пытался сделать хотя бы один вдох.

Я не знал, могла ли эта штука прикончить его, но она как минимум даст нам время, чтобы сбежать. Через боль я встал на ноги и медленно поковылял к дверному проему, чтобы заклинить ножом дверь. Когда дело было сделано, я наконец направился в сторону юной госпожи.

Надеюсь, ее несильно повредили — лечить-то быстро я не умел, а со сломанной челюстью она домой не доберется.

Мимолетно оглянулся на отравленного мужчину — кажется, он уже потерял сознание от удушья, но тем не менее каким-то образом его организм поборол спазм горла и он, издавая что-то похожее на хриплый храп, делал тихие вдохи.

Тем временем «главная героиня» нашего сегодняшнего приключения лежала на холодном полу, раскинув руки в стороны — видимо, сознание потеряла. Добравшись до нее, первым делам расстегнул воротник ее замысловатого одеяния, который закрывал почти половину шеи. После принялся похлопывать ее по щекам — знаю, что не поможет, но, а вдруг?

Когда стало понятно, что все мероприятия по приведению в сознание не приносят желаемого результата, решил в отместку за недавний нокаут отвесить ей щелбан. Больше такой возможности мне не предстоит, а потому мешкать не стал.

Как назло, именно в этот момент она пришла в себя.

На мое счастье, руки у нее были связаны, так что досталось мне ногами.

— Да фто ты о фебе вожомнил! — разъяренно крикнула она. Да, зубов ей явно недоставало.

— Слушай, нас тут это, похитили.

— Да жнаю я! Фейчаф придет Гифлен и вфех их порубит!

— А что, если она не придет?

— Ф щего это вдруг? — удивилась юная госпожа.

— Мы тут довольно долго, а она все еще не появилась.

На этом моменте ее, похоже, закоротило. Секунд десять она хмурила брови, а потом резко выдала:

— Я тебе не верю!

— Гней! Ну что там у тебя?! — раздалось с другой стороны двери.

— Ну вот, скоро сюда войдет второй негодяй, и нас убьют, — констатировал я. — А Гислен я что-то не вижу, — добавил чуть позже.

— Ты победифь его также, как и этого, — справедливо заметила юная госпожа, указывая на бледного как смерть тяжело дышавшего бессознательного мужчину.

— У меня больше нет той штуки, которой я его победил. Может есть у тебя?

— Нет конфено, фто жа глупофти!

— Если бы ты изучала травничество, у тебя была бы с собой такая штука. Мы бы победили второго негодяя и дождались Гислен.

В ответ она глухо зарычала.

Да, в той бутылочке была выжимка из болиголова. Я очень долго уговаривал Зенит сделать ее для меня, и, как оказалось, не зря. Эффект на человека, конечно, был не такой сильный, как на волка, но местные люди были, кажется, в целом намного более живучими.

— Гней, черт тебя дери! — ударил по двери с другой стороны похититель.

Я мог бы, наверное, запереть дверь ключами, которые наверняка были у лежащего здесь мужчины, но в таком случае юная госпожа может поверить в собственную безопасность, что мне было совсем не на руку.

— Кажется, совсем скоро он откроет дверь и запинает тебя до смерти. В общем, счастливо оставаться, а я, пожалуй, пойду, — сказал я, вставая.

Со стороны двери раздался грохот — осталось недолго. Доковыляв до окна, перебарывая боль, я залез на подоконник и принялся торопливо вытаскивать предварительно расшатанные гвозди. Удары в дверь становились чаще, а юная госпожа мотала головой из стороны в сторону, жалобно-напугано, поглядывая то на кинжал, который грозился вот-вот вылететь, словно пробка из бутылки с шампанским, то на звякающие по полу ржавые гвозди, то на меня на подоконнике.

В тот момент, когда я сбросил на пол старого склада, решетку, отделявшую нас от свободы, и свесил ноги вниз, повернувшись к юной госпоже спиной, она наконец одумалась:

— Не брофай меня… пожалуйфта…

Да, все случилось именно так, как я и рассчитывал. Похоже, в ней была толика здравого смысла. Пришлось вернуться на склад. Приземлившись, я поморщился от боли и подошел к юной госпоже.

— Если ты хочешь, чтобы мы вернулись домой — давай сыграем в одну игру.

— В какую? — нервно спросила она.

— Представь, что мы в армии. Ты рядовой, а я твой командир. Ты слушаешь и выполняешь все, что я тебе говорю, не кричишь без разрешения, не самовольничаешь и в целом ведешь себя как порядочный солдат.

В ответ она торопливо закивала.

— Отлично, — ответил я, после чего обошел ее и начал распутывать веревки, которые связывали ее руки. — А еще за невыполнение приказа обычно следует трибунал… Но мы ведь играем, так что, если не будешь слушаться, я так уж и быть, только лишь брошу тебя по пути.

— Поняла.

— Все. Теперь мы можем идти. Лезь первой — указал я на окно.

***

Когда мы выбрались из заброшенного арсенала и отошли на несколько десятков метров, юная госпожа вдруг позабыла свои обещания и принялась голосить:

— Наконец мы выбралифь!

— За нарушение приказа… — начал было я.

— Ефе чего!

— Я оставляю тебя здесь, теперь ты вольна делать, что хочешь.

— Да пожалуйфта, буду я еще ифполнять какие-то там прикажы!

Я развернулся и пошел в предположительном направлении ближайшего трактира. Мы точно не в Роа, а ночью повозки не ходят, так что придется провести остаток ночи здесь.

— Где эти ублюдки?! — раздался из-за угла крик. Похоже, второй похититель повторил наш подвиг, выпрыгнув из окна первого этажа.

Как только это произошло, юная госпожа сразу же взяла свои слова назад и, догнав меня стала оправдываться:

— Я… я… профто пофутила… И буду флуфаться… — жалобно проскулила она. — Теперь отведи меня домой, — уже более уверенно добавила юная госпожа.

— Хм-м, но ты ведь не согласилась нанять меня, — злорадно ухмыльнулся я.

— А? — удивилась она. — Не ври, ты ведь мой учитель.

— Не-а, ты ударила меня, а потому все решили, что ты против.

— Тогда я хочу нанять тебя.

— У тебя должно быть, есть деньги?

— Н-нет…

— Тогда, должно быть, ты хочешь нанять меня в долг?

— В долг? — удивилась она.

— Да, сначала услуга, а только потом оплата.

— Д-да! — крикнула она и тут же, спохватившись, закрыла рот рукой.

Я почти уверен, тот хмырь нас услышал, так что я дернул юную госпожу за руку, и мы оба повалились в ближайший стог сена.

— Молчи, — шепнул я ей на ухо, зажав рот ладонью.

Через пару секунд, похоже, оставшийся похититель вбежал в этот переулок.

— Где эти малявки, черт их дери! — разъяренно крикнул он, после чего, похоже, развернулся и быстрым шагом пошел прочь

Пролежав так около пяти минут, я решил, что пора выбираться. Местные похитители, согласно моим наблюдениям, особым интеллектом не отличались, а потому никакую засаду скорее всего не готовили. Юная госпожа облегченно выдохнула.

— Перед тем как мы пойдем, ты должна пообещать не нарушать своих обещаний, — решил я продолжить наш разговор.

— А? Д-да, да, я буду флуфаться.

— А еще, как и обещала, наймешь меня.

— Да, — кивнула она.

— Хорошо, тогда… иди за мной.

***

Спустя примерно час блужданий по ночному городу, мы вышли к более или менее респектабельно выглядящему трактиру.

Похоже, похитители увезли нас черт-те куда. Во-первых, в этом поселении не было и намека на массивные городские стены Роа. Во-вторых, все дома выглядели как какое-то средневековое гетто — совсем не чета миловидной архитектуре районного центра. И, в-третьих, — дороги: никаких тебе аккуратных каменных мостовых, только суровый чернозем, залитый водой и помоями до состояния идеального обиталища для кокаиновых бегемотов Эскобара. Да и в целом это поселение напоминало скорее большую деревню, чем даже городок. Я поделился своими идеями с юной госпожой, в ответ она кивнула. Мы стояли у входа в «харчевню», как было написано на вывеске, пока не решаясь войти.

— Нам придется остаться в этом городе до завтрашнего утра, а денег у меня немного.

— Ефе чег… Ага, хорофо, — вовремя спохватилась она.

— А еще неплохо бы вызнать у трактирщика, где отходят повозки, — продолжил я.

— Пойдем уве, — нервно ответила она.

Мы вошли в трактир. Дверь оказалась ужасно тяжелой, но я справился. Атмосфера здесь была в целом, как и в любом другом подобном заведении — тихие переговоры нетрезвых компашек, спящие пьяным беспробудным сном мужчины и женщины за столиками, и одинокий владелец заведения, вечно протирающий свой стакан.

— А где дедуля-трактирщик? — непонятно зачем решил спросить я, когда мы подошли к стойке. Хотя нет, вполне понятно — заведение называется «Харчевня дедушки Огаста», а никакого дедушки за стойкой нет — какая-то девочка лет пятнадцати, да и только. Так даже неинтересно!

— Так это, ночь на дворе, спит уже, — жизнерадостно уведомила трактирщица. — А вы, детишки, почему одни? — поинтересовалась она.

Я вынул из одного из своих многочисленных карманов маленькую медную монетку.

— Давай ты не будешь задавать вопросов и никому не расскажешь, что мы поселимся здесь.

Она мигом выхватила монетку из моих рук, повертела, посмотрела вблизи, потом воровато огляделась и спрятала «куш» за пазуху.

— Поняла, я вас не видела, куда делись — не знаю, — с улыбкой ответила она. — Но мне жуть как интересно узнать… — тоскливо добавила трактирщица в конце.

Тут, видимо, юная госпожа не выдержала и вклинилась в разговор:

— Нам комнату на двоих, — нетерпеливо выпалила она.

— Самую дешевую, — добавил я, поглядывая на расценки.

— Одна большая и четыре маленьких медных монеты, — мигом выпалила трактирщица, широко улыбаясь.

Я протянул ей две больших медных монеты, но в качестве сдачи получил только пять маленьких.

— Тут не хватает, — уведомил я

— Ой, правда? — как будто все произошло совершенно случайно, наигранно удивилась трактирщица, вытаскивая из-за пазухи ту самую медную монетку, которую я дал ей минуту назад. — Теперь хватает?

— Да, хватает.

— Ну и отличненько.

Ага, и конечно же ты знала, что обсчиталась ровно на одну медную монетку.

— Слушай, а отсюда повозки ходят? — решил я наконец узнать.

— М-м-м… Там на входе, на улице, табличка стоит с расписанием, — ответила девочка.

— Юная госпожа, сходишь посмотреть?

— Но я ведь не умею читать, — удивилась она. Да, именно на это я и надеялся — пристыдить ее за неумение читать.

— Хорошо, пойдем тогда вместе, — ответил я. Она кивнула. Мы вышли из трактира, на улице действительно все это время стояла табличка. — Та девочка только что пыталась обмануть нас на деньги.

— А? Это как? — удивилась юная госпожа.

— Она умышленно дала сдачу меньше, чем должна была, чтобы прикарманить себе остаток.

— А-а-а-а… — протянула юная госпожа.

— Мы сейчас находимся… — соскочил я с темы денег на повозки — В городишке Розуотер. Тут так написано. Ты бы смогла узнать сама, если бы прочитала.

Юная госпожа понурила хмурый взгляд.

— А это где?

— К югу от Роа, соседний город, — ответил я. — Если бы у нас не было денег, нам пришлось бы добирать до Роа по звездам.

— По жвеждам? Это как? — удивилась юная госпожа.

Я оторвал взгляд от таблички и поискал взглядом Анри. Она находилась в созвездии, по форме напоминающем квадрат, прямо в одном из углов, так что особых проблем с ее поисками не возникало.

— Видишь вон тот квадрат? — указал я на созвездие.

— А фто такое квадрат? — спросила юная госпожа.

— Вот такая фигура — сложил я пальцами нужную форму.

— Да, вижу, — кивнула она.

— Посмотри в левый верхний угол, видишь звезду?

— Да.

— Имя этой звезды Анри. Она никуда не движется целую ночь, в отличие от других звезд, и при этом всегда указывает на север.

— Поняла — серьезно ответила юная госпожа.

— Но, к счастью, идем мы не пешком. Повозки отходят довольно рано, так что нам нужно выспаться. Пойдем, — поманил я ее за собой.

Вновь, отворив ненормально тяжелую дверь, мы оказались в уютном трактирчике.

— Слушай, тут двое детей не проходили? — поинтересовался я у трактирщицы.

— Нет, конечно, ночь же. Все дети давно по домам спят, — ответила она, вжившись в роль.

— Отлично. Проводишь нас до комнаты?

— Какой комнаты? Вы разве арендовали? — лукаво спросила трактирщица.

— Прекращай, — ответил я.

— На втором этаже, последняя дверь слева, — указала она на неприметную лестницу.

— Спасибо. Разбудишь нас перед первой повозкой? — попросил я.

— А вы куда едете? — поинтересовалась трактирщица.

— А вот это тебе уже знать необязательно.

— Поняла. Конечно разбужу. Ну, не я сама, но дедушку попрошу.

— Отлично, — кивнул я, уже поднимаясь по лестнице вместе с юной госпожой, как вдруг остановился. — И еще, можно у вас чего-нибудь поесть?

— Все за ваши деньги, — улыбнулась трактирщица.

***

Я отворил едва заметную, сливавшуюся с окружением, дверь, на которой даже дверной ручки не было. Комнатка, которую нам выделили, была в уютном стиле лофт: мягкие стога сена вместо кроватей, экологичный деревянный неотёсанный пол, безопасные для здоровья неоштукатуренные стены. Хотя правильнее было бы назвать это хлевом, впрочем, не мне судить.

Выудив из кармана одну из своих стамесок, я заклинил ей дверь. Перед этим пришлось немного повозится с вытачиванием под нее неглубокого паза — все-таки она была сделана из гораздо более толстого металла, чем нож. Но в конечном итоге все сидело довольно плотно и открыть дверь с наскока было бы непросто.

В целом ночь прошла очень даже неплохо — было тихо и спокойно. Пару раз со стороны окна слышались какие-то вскрики, всхлипы и визги, из-за которых юная госпожа так и норовила вскочить и бежать куда глаза глядят, но в остальном ничего такого — обычная тишина провинциального городишки. Я даже худо-бедно выспался. Но вот о юной госпоже того же сказать не мог — она всю ночь, похоже, была на чеку и почти не смыкала глаз.

Проснулся я когда было уже светло — может быть одиннадцать утра или около того. Первым тревожным звоночком стал тот факт, что никто не пришел нас разбудить. Впрочем, возможно они просто не смогли открыть дверь и передумали? Быстро растолкав юную госпожу, которая в кои-то веки сомкнула свои веки, принялся проверять «экипировку». К счастью, все было на месте — медные монеты, столярный инструмент, перо, крохотная чернильница и небольшой сверток пергамента.

— Возможно, произошло что-то неладное, — поделился своими мыслями с юной госпожой.

— А фто могло проижойти? — не поняла она.

— Возможно, на таверну напали похитители и теперь поджидают нас снизу. А возможно прямо за дверью.

На лице моей спутницы отразился ужас. Да уж, похоже, перестарался. В любом случае, уходить нужно через окно. Как же не хочется прыгать со второго этажа…

Дополнительные трудности имелись в том числе из-за того, что в этом самом бюджетном номере не было даже захудалого лоскутка ткани, а уж о каких-либо простынях и речи не идет. Не выйдет здесь как заправский любовник связать веревку из постельного белья и с триумфом сбежать от разъяренного мужа, в роли которого сегодня выступали похитители.

— Нам с тобой придется прыгать со второго этажа. Не струсишь?

— Глупофти какие, нет конефно… — раздраженно ответила юная госпожа

— Хорошо, тогда я прыгну первым, а ты сразу за мной.

— Угу.

Я раскрыл окно, посмотрел вниз. Не так уж и высоко. Недолгий миг полета, и вот я уже на земле.

Через секунду после приземления, я почувствовал, как в мою спину врезаются две ноги. Больно, черт возьми! Надо было предупредить юную госпожу прыгать не прямо за мной, а чуть позже. Такими темпами вернусь в поместье лорда весь в синяках.

Тихо ухнув, поднялся на ноги и отряхнулся.

— Ну не прямо же на меня прыгать…

Юная госпожа не ответила.

Окна нашей комнаты выходили туда же, куда и дверь трактира. Краем глаза я заметил что-то красное возле той самой двери. Оглянувшись, я понял, что это была уже подсохшая лужа крови. Тихо указал на лужу юной госпоже. Она нахмурилась.

Из-за чего случались всякие неприятные события в фильмах ужасов? Из-за того, что герои совались в подозрительные места. А значит, нужно было обязательно сходить посмотреть, что там произошло. Хотя, по идее, ничего плохого случиться не могло. Не думаю, что преступники стали бы возвращаться на место преступления в этом мире — шанс быть пойманными стражей становился слишком велик.

Шагнув в направлении двери, я аккуратно потянул юную госпожу за рукав.

— Нам нужно посмотреть, что случилось, чтобы понять на что готовы похитители, — тихим голосом объяснил я.

Я с трудом сдвинул тяжелую скрипучую дверь, передо мной предстала ужасающая картина. Весь пол был покрыт толстым слоем уже подсыхавшей крови, все стены оказались перепачканы ею же. Те, кто сидели этой ночью за столиками, остались сидеть так, похоже, уже навсегда. Завершала экспозицию та самая девочка-трактирщица: она сидела посреди зала, привязанной к стулу, голова ее лежала на коленях, на лице была совершенно идиотская улыбка шириной в прямом смысле от уха до уха — щеки были разрезаны ножом. Компрачикосы, похоже, в любом мире все те же... Само, по всей видимости, орудие убийства было воткнуто в стойку трактирщика по середину лезвия. Это был мой неудобный большой перочинный нож.

— Боже… — только и смог протянуть я

Подобного раньше мне видеть не приходилось. Я, конечно, многое пережил на своем недолгом веку прошлой жизни, но с такими необъяснимой жестокостью и расчетливым цинизмом на моей памяти людей еще никто не убивал. Мне с каждой секундой все меньше верилось, что это было просто представление с подставными актерами…

Торопливо ступая по студенистой массе загустевшей крови, я подошел к той самой трактирщице и закрыл ей глаза. Потом, добравшись до барной стойки, вытянул из нее нож. Перепачканное кровью лезвие чересчур легко выскользнуло из отверстия.

Деньги брать не стал — нам и так должно хватить, а без них хоть меньше ложных улик в нашу сторону.

Выйдя из харчевни, первым делом оттер ноги от крови о придорожную пыль. Через маленький проулок мы обошли таверну и оказались на ее заднем дворе. В корыте с мутноватой водой я отмыл руки и нож.

Что теперь оставалось? Узнать время и садиться на первую попавшуюся повозку до Роа, наверное. Первым делом хорошо было бы узнать, откуда вообще эти самые повозки отходят. Если возле «Харчевни дедушки Огаста» стояла табличка с расписанием и расценками на повозки, это вероятно означало, что эти самые повозки отходили где-то рядом. Мы были возле окраины города, так что, вероятно, так и есть. Хотя черт его знает, может в этом мире традиция такая — писать где ни попадя расписание междугородних «рейсов», заместо ругательств?

***

Первым делом мы узнали у местного городового, куда направляться, чтобы поскорее уехать отсюда. Небрежно махнув рукой, он указал нам нужное направление, заботливо предупредив быть осторожными: по его словам, в городе происходят «пугающие вещи».

Приняв во внимание предупреждение, мы направились в указанном направлении, но вдруг городовой решил нас окликнуть:

— Стойте, ребятки, а где вы были сегодня ночью?

— Так дома, теперь к тетушке в соседний город поехать хотим, — выкрутился я.

— А карманы проверить дадите? — не унимался страж.

— А зачем еще?

— Мне надо кое в чем убедиться, — ответил он, быстрым шагом направляясь в нашу сторону.

— Бежим, — шепнул я на ухо юной госпоже, и мы со всех ног понеслись в сторону места отбытия повозок.

За спиной раздавались крики и топот ног городового:

— Чертовы убийцы! Немедленно остановитесь! — вопил стражник.

Просто прекрасно… Еще и убийство на нас повесили!

Мы завернули в ближайший темный переулок, потом в еще один, и еще, поворачивали то влево, то вправо, бежали вперед без оглядки. Где-то вдали раздался прерывистый рев сигнального рожка. Свернув в очередной раз, мы вышли на прямой переулок, ведущий к какой-то широкой улице — по всей видимости, главной в городе. Отлично, самое то, чтобы затеряться в толпе.

— Нам с тобой нужно сменить внешность, — громким шепотом сказал я юной госпоже. — Они будут искать нас по приметам, а твои яркие волосы чересчур выделяются. Нужно измазать их в пыли.

— Ни жа фто… — таким же громким шепотом ответила она.

— Иначе нас поймают и казнят.

— Мой дедушка ражберетфя, — сердито ответила она.

— Пока новость о нас дойдет до Роа, нам уже отрубят головы, — продолжил я гнуть свою линию. Юная госпожа нахмурилась еще сильнее.

— Тогда и ты ижмажь пылью волофы, — поставила она свое условие.

— Хорошо, — согласился я.

В темном переулке, ведшем к оживленной части города, пыль искать долго не пришлось. Вымазавшись в ней с головы до ног, мы приняли облик типичных бездомных детей — ало-морковные волосы юной госпожи стали пыльного серого цвета, с едва заметным рыжим оттенком, а наверняка дорогой сарафан стал больше напоминать поношенное платье, снятое с рабыни. Я же тоже, сменив цвет волос на мышиный серый и перепачкав лицо и руки чем-то вроде смеси пыли с сажей, стал похож на подмастерье какого-нибудь старого ювелира — мальчика, сидящего в дальнем углу только для того, чтобы крутить ручку скрипучей шлифовальной машинки. В целом, результат был более чем удовлетворительным.

— Апчхи!

За исключением того, что юная госпожа теперь чихала без перебоя.

Когда мы вышли на свет, я огляделся. Оказалось, переулок вел вовсе не на улицу, а скорее на городскую площадь, совмещенную с рынком. Отсюда мы уже безопасно доберемся до места стоянки повозок. Аккуратно проталкиваясь между спешащими по делам людьми, рыночными воровками и жадными торговцами, мы потихоньку приближались к городской окраине, где и был искомый «вокзал» повозок. Я все время нервно оглядывался, выискивая взглядами стражей, которые все чаще мелькали в толпе. Казалось, каждый из них сейчас посмотрит именно на нас, именно в нас распознает «убийц», и именно нас потом казнят. За эти ужасные двадцать минут постоянного напряжения, я, кажется, успел изобрести как минимум парочку новых видов стресса. Солнце уже почти клонится в закат, но вот, мы наконец у цели.

— Нас до Роа, пожалуйста — скорчив самую невинную физиономию из всех, на которые только был способен, жалобно проскулил, обращаясь к мужичку лет сорока с едва заметной чуть седоватой щетиной и давно потухшими зелеными глазами

— Дети? — удивился он. — А деньги-то у вас хоть есть? — поборов удивление, делано небрежно спросил он.

— Конечно, — заверил я, вытаскивая из кармана, пожалуй, едва ли не втрое больше, чем стоил проезд на двоих.

Его глаза алчно блеснули. Если в них до этого момента и было место для чего-то вроде проблеска сожаления и понимания, то сейчас оно скрылось.

— Что же, в таком случае никаких проблем, — сказал он, сгребая монеты. — Полезайте.

***

Повозка мерно тряслась, подскакивая на каждой кочке. Ярко-желтое закатное солнце окрашивало облака в спокойный розовый оттенок, вокруг тянулись бесконечные поля пшеницы… Романтика, чтоб ее! Кажется, самое неприятное уже давно было позади — еще пару часов, и мы окажемся в Роа, откуда до крепости лорда будет рукой подать. Вокруг стояла абсолютная тишина — только слышны были тихие переговоры наших попутчиков, да цокот копыт двоих лошадей. Двоих. А должна быть всего одна! Повернув голову голову направо, я увидел всадника в форме городового этой чертовой деревушки Розуотер.

— Именем закона! Немедленно остановите дилижанс!

Ну и кто тебя только, черт возьми, научил разговаривать как карикатурный американский коп?!

Глава 9. Проблемы возвращаются

— Именем мэра Розуотера, приказываю вам остановиться! — во всю голосил городовой.

— Да чтоб тебя… — пробурчал извозчик. — Дамы и господа, извините за задержку! — громко уведомил он.

Среди пассажиров раздались недовольные бормотания, томно вздохнула пухлая молодая девушка, неразборчиво заворчал совсем плешивый старик. Щелкнув вожжами, возница остановил телегу. Теперь страж стремительно приближался.

Вскоре, подъехав вплотную, городничий остановил лошадь и спешился. Наш кучер заранее соскочил со своего места и уже ждал незваного гостя на земле возле телеги. Прибывший страж порядка выглядел совсем юным — может шестнадцать лет от роду или около того. Тем не менее, держался он очень гордо: вздернув нос, смотрел на всех свысока.

— Ну и какого черта ты задерживаешь меня? — не совсем уважительно начал извозчик.

— По поручению главы стражи Розуотера. Вероятнее всего, вы везете убийц, — отчеканил парень.

— Надо же… — играно удивился возница. — И как же эти твои убийцы, — выделил он слово, — выглядят-то?

— По всей видимости, вот эти дети, — кивнул на нас городовой.

Черт, а дело пахнет серой! Если нас сейчас поймают — верно казнят. И никакие стамески, и баночки с ядом не помогут. От осознания этого внутри похолодело. Как же не хочется умирать… Вообще, наверное, для целей поимки убийц нужно послать кого-нибудь более опытного, но, видимо, местные офицеры решили, что обойдутся стажером. Хотя в любом случае, дела не меняет. Сейчас чертов извозчик нас сдаст, и пиши пропало...

— Ха-ха-ха-ха-ха! — громко, как-то совсем по-конски, заржал в ответ кучер. — Эти что ли?! И кого же они убили? Небось белку какую замучили?

— Сорок человек. Взрослых и детей, — по слогам, излишне выделяя каждое слово — а в особенности "сорок" и "взрослых" — мимикой и интонацией, проговорил страж.

— Вот так да… — усмехнулся извозчик. — И что же собираешься с ними делать?

— Доставлю под суд.

— И с чего же ты это решил, что я тебе их выдам? Посмотри на них! Бедные дети, выглядят так, будто их из шахты только достали, да в мою телегу сунули! Не верю я тебе, парниша, — похлопал по плечу городового кучер.

— И почему же вы их не выдадите?

— Да потому что не хочется мне, и всего-то, — хохотнул возница.

— Выглядят как дети простых бездомных. Есть ли тебе до них дело? — привел железный аргумент страж.

— Молчи, — шепнул я на ухо юной госпоже.

— Что важнее — какие-то безвестные жизни, или возможность и дальше возить пассажиров из города в город?

Вся надменность и веселье мигом испарились с лица кучера, он нахмурился, будто грозовая туча, громко скрипнул зубами.

— Ты хоть знаешь, щенок, откуда я вылез? — сквозь зубы, рыча словно лев, спросил он. Парень промолчал. — Так вот матушка моя, долгих лет ей на небесах, была всего-навсего да портовой шлюхой! В богом проклятом Арсе, пахала без продыху, не жалела ни души, ни тела, только чтобы свести концы с концами! А отец мой… да, отец мой! Рыбак, в сети которого чудом заплыла золотая монетка, из-за чего разжившийся на девочку на ночь!

Под этим гнетом парнишка-страж сжался, казалось еще немного, и превратится в одну единственную перепуганную точку. Он просто ошарашено молчал. Люди в повозке тоже как будто бы оживились: прорезались недовольные голоса, поднялся гомон, поддерживавший слова возницы.

Я отчего-то мимолетно ощутил очень тонкий, свежий, "белый" запах, который, оставив только легко пьянящее, но тревожное дежа вю, ушел. Кучер продолжил:

— А теперь посмотри! — он рявкнул, — где они были, а где теперь я, — продолжил уже более спокойно. — Вот поэтому, пусть даже эти дети и бездомные, я не забуду... о наших устоях, — совсем тихо он проговорил последние слова. — О достоинстве, человечности и правде! — громко закончил он, подобрав слова.

— Даже если они убийцы? — робко спросил городничий.

— Я не верю тебе, дворянский выродок, — сплюнул возница. — А потому проваливай, пока кости целы, — хрустнул он костяшками пальцев.

Страж сглотнул и понуро поплелся к своей лошади. Кажется, пронесло.

— Спасибо, — решил я поблагодарить извозчика.

— Чего говоришь?

— Спасибо, говорю.

— А… Да всегда пожалуйста. Своих не бросаем, — улыбнулся извозчик. — А про убийства-то, ну…

— Неправда, — успокоил его я. — Не бывает так.

— И вправду ведь, не бывает, — усмехнулся он. — Ну и отлично, — вздохнул возница. — Дамы и господа, простите, уже выезжаем! — снова уведомил он пассажиров.

Повозка снова поехала, вздрагивая и скрипя на каждой кочке или крохотном камушке. Все вроде как было хорошо, вот только возничий ехал с лицом темнее тучи. Ох и достаться же ему может за этот произвол... Да уж, отказать феодалу с его стороны было не самой лучшей идеей — за такое и казнить верно могут.

Какое-то время совсем ничего не происходило, вновь появился шум людской болтовни. Но внезапно на дальнем конце повозки начало что-то происходить. Переведя туда взгляд, я увидел причину гомона — костлявый долговязый мужчина, совсем лысый, без одного глаза. Он поднялся на ноги и широкими шагами, едва ли не наступая на людей, ступал к месту кучера. Ловким движением он перемахнул через невысокую деревянную перегородку, отделявшую пассажиров от возницы и уселся рядом с извозчиком.

— Слушай, Карл, я все понимаю... — голос его был хриплый, будто каркающий, а говорил он негромко. Разобрать слова было тяжело, так еще и говор был какой-то не местный.

— Чего тебе, Миги? — не слишком дружелюбно отозвался кучер.

— Тебе жить надоело, что ли? — прямо ответил ему мужчина, которого возница назвал Миги.

— О чем это ты?

— Да вот о городской страже, черт их дери. На плаху ж попадешь, — укорил извозчика Миги. — Ты, местами, конечно, тот еще подонок, но в остальном-то человек хороший. Плохо станет, если сгинешь.

— Ты сам-то веришь в их небылицы? — провокационно спросил Карл, проигнорировав «оскорбления».

— Пф-ф-ф, еще чего! — чуть громче ответил Миги.

— Ну вот и я о том же.

— И все одно, тебе же хуже будет, — продолжил Миги.

— Уверен? — насмешливо произнес возница. — Я не цепной пес ни их мэра, ни, тем более, лорда, — заявил он уверенным голосом. Так громко, чтобы, кажется, услышали все. Где-то в повозке прозвучали возгласы поддержки.

— Погонят тогда ведь тебя из города…

— Подумаешь, — усмехнулся Карл. — В Асуре много мест, в мире — еще больше. Я человек свободный, сам выбираю, где и кого возить. И ты уж поверь, найдется мне работенка по призванию.

— Знаешь, я какое-то время наблюдал за ними, — невпопад ответил Миги едва различимым шепотом.

— И что?

— Наши они, Карл, наши. Взгляд этого пацана… Среди тысяч узнаю.

— В таком случае, какое у наших главное правило, Миги? — с улыбкой спросил возница.

— Помогать друг другу. Чтобы ни случилось, помогать.

— Именно, старый друг. Я всегда, всегда выберу умереть с честью, чем жить подонком и предателем.

— Время летит, а ты, дружище, все не меняешься, — усмехнувшись, похлопал кучера по плечу Миги.

Вскоре все опять вернулось к спокойной размеренности — покачивания тележки на неровной дороге, розовый закат и золотистые поля пшеницы. Красота…

***

Спустя пару часов мы подъехали к Роа. Есть и пить хотелось ужасно, но предстояло еще отстоять в очереди на въезд в город. В общем, потребности организма откладывались на неопределенный срок. Это, конечно, не совсем хорошо, но другого выхода нет было.

По поводу возвращения в замок лорда у меня был свой небольшой план — идти не сразу напрямик, а для начала попетлять по не самым благополучным районам. Если идти по главной улице напрямую к замку, это будет как минимум странно — двое перемазанных в пыли и саже детей паломничают к лорду. Очевидно, что нас сразу заграбастают — либо местные стражи порядка, либо предусмотрительные похитители, которые наверняка имеют здесь какие-то связи.

А потому, пройдя очередь и заплатив совершенно грабительский взнос за проход в город, мы направились прямиком к трущобам Роа. Настоящее гетто, разумеется, располагалось снаружи стен, но мы решили ограничиться тем, что было внутри.

Голод не дал нам дойти до трущоб, решили все-таки заскочить в порядочно выглядевшую таверну. По-моему, как раз ту, которую рекомендовала Гислен — в ней повар готовил вкусное мясо.

Сели за самый дальний столик, чтобы привлекать поменьше внимания, и ожидали пока местный смазливый парнишка-половой принесет «заказ». Поскольку заведение было все-таки классом повыше, чем «Харчевня дедушки Огаста», персонал тут был представлен более чем одним трактирщиком.

— Это вам, — улыбнулся чересчур жизнерадостный «официант».

— Ага. — Я кивнул, юная госпожа спохватилась и повторила мой жест.

С едой решили особо не думать — я взял то самое мясо, которое, к моему удивлению, стоило неприлично дешево. Возникали сомнения по поводу его происхождения, но не в этом положении можно было думать об изысках — путь там хоть воробьи будут, главное, что наесться удаствся. Хотя воробьи горькие, а это тушеное нечто было, вобщем-то, довольно неплохим на вкус.

— Гадофть какая, — возразила моим мыслям юная госпожа.

— Ешь давай, — вздохнул я. Послушно давясь вполне себе неплохим продуктом, она замолчала.

Ассортимент напитков разочаровал — из безалкогольного тут был только местный аналог сбитня. Мед, вода, какие-то травы, а еще черт разберет что «по семейному рецепту», — так сказал половой.

На этот аттракцион пришлось потратить почти все мои кровные — выделенные Филиппом — денежки. Впрочем, судя по действиям похитителей, они оказались совсем не липовыми, а потому любые материальные жертвы стоили того. Тем более, как только мы вернемся, я стрясу с этой дворянской семейки за свои услуги, при чем по тарифам прошлой жизни — как за выход в открытый космос.

Наконец с мясом было покончено, и я притронулся к напитку. А что, вполне неплохо!

— Какая мержофть, — пробурчала юная госпожа, опять недовольная вкусом.

— Допивай и пойдем.

Уже через пять минут, оставив необходимое количество монеток на столе, мы поспешно удалились. Надеюсь, после нашего визита в этой таверне хоть кто-нибудь выживет.

Оказавшись на главной улице, я поспешил увести юную госпожу в переулок потемнее. Светить (поглощать свет) нашими чумазыми физиономиями в толпе нам было совсем не на руку. Уже вечерело, так что закатное солнце совсем плохо освещало узкие пространства между домами, в которых мы и скрывались.

— Нам нужно отвлечь похитителей, — объяснил я наконец юной госпоже мотив своих действий. — В идеале — наделать много шуму и тихонько добраться до замка лорда, понимаешь?

— Ага, — на самом деле не вполне понимая, кивнула она.

В действительности, как наделать шума, я не знал. А еще совершенно не ориентировался в городе. Так что для начала решил медленно — по спирали — приближаться к центру — крепости, — заглядывая во все подряд окна в надежде найти, скажем, какую-нибудь заботливую бабулю, которая проводит нас.

Так проходила ночь — нервно, в постоянной боязни. От любого звука мы прятались в ближайшей тени, подсаживали друг друга, чтобы посмотреть в окно, медленно обходили город по кругу.

— Вот ты понимаешь, — пьяным голосом бормотал своему другу какой-то мужичок — Эти, ик, из Милиса, совсем страх потеряли…

— Ага, наслать бы на них чего-нибудь позабористее! — возмущался в ответ товарищ.

Мы в этот момент сидели в тени, пытаясь не отсвечивать. Видимо, неудачно:

— Да, ребятки? — обратился к нам первый.

— Ага, — согласился я, юная госпожа усиленно закивала.

— То-то же, — ответил он, и они прошли мимо.

Как оказалось, в тени нас мог заметить любой проходивший мимо пьяница. Но это было не так страшно: таких бессонных любителей чего покрепче было довольно мало. В основном город ложился спать — на свечи у простых смертных денег не хватало, а до лампочки тут было далековато. К тому же большинство жителей пользовались ставнями. Но в одном из домов ко сну никто, похоже, не готовился.

Сквозь оконный проем, сконструированный из десятков небольших квадратиков стекла, соединенных между собой железными переборками, я глядел на крайне странную, даже несусветную картину: седой старик, с торчавшими во все стороны прутками волос, сидел за столом в крохотной комнатушке, окруженный по крайней мере целой дюжиной свечей. Сгорбившись, он работал над чем-то с такой кропотливостью, что казалось ничто не сможет отвлечь его от дела. Я видел его лишь со спины, но все равно смог узнать — это был тот самый глухой старикашка, продававший химикаты. Черт, да это же то, что нам нужно!

Аккуратно открыв до ужаса скрипучую дверь, мы тихонько вошли в дом. Из-за глухоты того, кто здесь обитал, можно было совсем не беспокоиться по поводу громких звуков — достаточно было не разбудить соседей.

— Этот старик глухой, — шепнул я на ухо юной госпоже. — А потому нам придется общаться с ним только с помощью пера и бумаги. Ты ведь умеешь писать? — лукаво спросил я. Юная госпожа понуро покачала головой. — Хорошо, значит «говорить» буду я.

Устроившись прямо на полу, я вытащил из своих карманов припасенные письменные принадлежности. Перочинный ножик мне вернули, пускай и ценою сорока жизней, так что я смог подточить уже порядком помявшееся перо. Аккуратно развернув пергамент, я долго думал, как начать диалог. Наконец, вывел первые слова: «Мы сбежали от похитителей. Помогите».

Я подсунул «послание» старику под руку. Оставалось только подождать, пока он закончит свои дела. Я был почти уверен, что пожилой алхимик заметил нас, но он был, как я и предполагал, слишком занят — смешивая что-то в двух кривоватых мутных «пробирках», старик совсем отгородился от внешнего мира.

Никакой надежды, что идея попросить деда сработает, не было, но тем не менее, стоило попробовать. В худшем случае, нас просто сдадут страже, где уже, надеюсь, помогут связи юной госпожи. Хотя, учитывая наш внешний вид, ее и меня даже родная мать не узна…

— О, это ты, парень! — наконец обратил на меня внимание старик.

М-да, если даже глухой шарлатан с рынка узнал меня, хотя видел до этого всего пару минут, маскировка у нас была никудышная. Помахав старику еще одним куском пергамента и показав перо, я вопросительно уставился на него.

— Эх… — вздохнул старикю — Помогу, чем смогу! — чересчур громко ответил он.

— Ш-ш-ш-ш! — зашипел на него я, приставив палец к губам.

— Хорошо, — чуть тише ответил он.

Я положил пергамент на его стол и начал писать второе сообщение: «Можете проводить нас до замка лорда?» Взяв мой пергамент, он вчитался в текст и нахмурил брови.

— А зачем это вам к лорду-то?

Я забрал у него из рук пергамент и дописал: «Девочка — внучка лорда». Писать на столе, высотой лишь немногим меньшей, чем мой рост, было крайне неудобно. Заметив это, алхимик уступил мне стул.

Уже стоя, прочитав мое новое послание, старик наконец обратил внимание на юную госпожу, стоявшую в сторонке.

— Эта, что ли? — удивленно спросил он. Я кивнул. — Ладно, придется поверить тебе на слово… Что за похитители-то хоть?

На этой стороне пергамента уже закончилось место, а потому я начал писать на другой стороне. Аккуратно вывел: «Нас похитили несколько дней назад и вывезли в Розуотер».

— Розуотер… Черт его знает, где это, но наверняка довольно далеко, — честно признался алхимик.

Для убедительности я решил воспользоваться последним аргументом — обмакнул перо в чернильницу на столе старика и вывел заветное: «Лорд вас щедро наградит». Прочитав это, он усмехнулся:

— Ладно. Должно быть, это того стоит, — ответил старик и направился в одну из комнат своего дома. Вскоре он вернулся оттуда с крупным золотым посохом с витиеватыми узорами. — Я раньше был самым настоящим придворным магом! Есть еще сила в старых мускулах! — громогласно объявило он.

На этом куске пергамента уже закончилось место, потому я вытянул из кармана следующий. На нем я написал: «Вы умеете лечить зубы?» После чего указал на юную госпожу.

— Зубы, говоришь… — пробормотал он.

И вот, после выращивания новых молочных зубов юной госпоже, разумеется только там, где им еще слишком рано было выпадать, после крупной помывки, которую нам в виде тазика с теплой водой обеспечил старый алхимик, после ужасно вкусного позднего ужина в виде по-холостяцки приготовленных щей, после еще нескольких исписанных листов пергамента, после всех после, мы наконец отправились напрямую к замку лорда.

Старый алхимик по такому случаю даже напялил свой нелепый золотистый балахон и конусовидную шляпу. Одним словом, выглядел как наглядный пример бургундской моды. С двухметровым посохом в руках достаточно рослый волшебник смотрелся внушительно и даже пугающе, вызывал благоговейный трепет. Именно таким в моем представлении должен был быть могучий маг, а никак не метр с кепкой синеволосой девчушкой с мешками под глазами.

А еще у него под этим самым балахоном было чертовски много разнообразной пиротехники — словно заправский смертник, он повязал себе под одежу не менее десяти килограммов пороха. К тому же дед колдовал почти беззвучно — он неразборчиво бормотал заклинания себе под нос, и получалась магия. К тому же читал он их, похоже, совсем коротко — даже короче, чем Рокси.

Но это было не так удивительно. Более интересным был тот факт, что старик, кажется, владел магией исцеления Святого уровня, но тем не менее, совершенно не стремился возвращать себе слух. Мне кажется, я даже его понимал — мир был слишком громок, суетлив, жесток, а так его хотя бы можно было не слышать.

Все наше церемониальное шествие наверняка выглядело в высшей мере гротескно — старик в пыльном золотистом балахоне ведет двоих уставших детей с мокрыми волосами по главной улице Роа в абсолютной темноте. И, разумеется, что-то должно было пойти не так. И пошло же!

Меня резко дернули за руку, зажали рот ладонью в кожаной перчатке и утянули в темноту.

— М-м-м-м-м! — яростно замычал я.

Лихорадочно дергаясь, я попытался нащупать по карманам хоть что-нибудь опасное, первой попалась только средних размеров стамеска. Со всей силы воткнул ее в руку, хватка разжалась.

— Помо… — попытался крикнуть я, но получил удар под дых.

Я повалился на четвереньки — захрипел и закашлял. Черт, надеюсь меня услышали… Вдруг — где-то в боку резкий укол, ужасная боль и холод возле позвоночника.

— Кха…

Похоже, все-таки ножевое… Я упал на землю, переворачиваясь на спину.

— Ну и нахрена? — прозвучал разочарованный голос.

Сверху вниз на меня с презрением смотрел мужчина с ухоженными темными волосами в дорогом на вид костюме. А еще все его лицо было изрыто, словно пахотная земля, недавними розовыми шрамами, будто от ожога.

— Да достал уже калечить меня… — зло огрызнулся мужчина.

Я лежал на земле с раскинутыми в стороны руками, в агонии пытаясь глотать воздух. На границе зрения вдруг заметил золотистый балахон — услышали.

Появился шум в ушах, я перевел взгляд налево: подняв посох, старик бормотал под нос какое-то заклинание. Краем глаза — к нам бежали стражники, цвет формы в темноте было не разобрать, но, кажется, не местные.

Яркая вспышка, и на короткий миг все вокруг охватил нестерпимый жар, до моих ушей доносится нечеловеческий крик. Из последних сил я перевел взгляд на юную госпожу. Она с настоящим, почти животным, неподдельным ужасом смотрела то на меня, то на одного из похитителей. Кажется, он горел — старик попросту жег его заживо.

В глазах потемнело. Я успеваю улыбнуться.

***

Лежать на скрипучих ржавых пружинках больничной койки было ужасно неудобно. В палате было совсем душно, даже жарко. Липкий зной, казалось, покрывал все тело. А еще ужасно болело где-то в области лопатки.

В палате я был совсем один, еще три койки пустовали. Полы были вымыты до блеска, стены окрашены новенькой побелкой. За окном виднелось только голубое небо и яркое полуденное солнце. Скукота. Раздался стук в дверь.

— Войдите! — рявкнул я своим голосом, которого сперва не узнал.

Дверь медленно раскрылась, совсем без скрипа. Не узнаю наши госпитали.

— Привет, Марк, — робко улыбнувшись, в палату вошла Нелька.

— Привет, — не зная, что ответить, выбрал я самый простой вариант.

— Как ты тут? — спросила она, хлопая своими длинными ресницами.

— А? Отлично все вроде…

— Как ранение?

— Не чувствуется вовсе, — ответил я.

Я встал с койки. На ногах не было носков, так что странно-прохладный пол здорово спасал от жары. Нелька чуть отстранилась, я зачем-то схватил ее за запястье.

— Слушай, может… Попробуем еще раз?

Хлесткая пощечина привела меня в чувства.

***

Я сидел на холодном полу в каком-то темном помещении. Перед моим лицом маячила мерзкая физиономия какого-то мужчины с ужасно неухоженными усами.

— Очнулся наконец, — недовольно фыркнул он. — Через час суд. Чтоб были в сознании — пригрозил он, пнув мою ногу.

Точно, я ведь теперь… Постойте, суд? Черт, а это уже нехорошо. Похоже, стража Розуотера нас все-таки нагнала. Надеюсь, повязали не только нас, но и хотя бы похитителей. Так, по крайней мере, будет хоть какой-нибудь шанс быть оправданными. Мужчина скрипнул дверью, вышел из камеры и запер ее на замок.

Дождавшись, пока исчезнет звук его шагов, я попытался пошевелиться — все тело ужасно затекло, ощущения были просто незабываемые. На удивление, на руках и ногах не было кандалов. Мою свободу, похоже, ограничивали только решетки камеры. Ну хоть на этот раз без связывания обошлось — и на этом спасибо.

Попробовал встать — опираясь на стенку, медленно разогнул ноги, потянулся. Будто один комок ужасной боли, вместо тела! Огляделся и поискал взглядом живых людей.

Слева сидел, опираясь о стенку, уже, кажется, неживой человек: будто скелет, обтянутый костями, с впавшими щеками и вздутым животом, из его глаз поверх подсохшего предыдущего слоя медленно сочился гной, его грудь вздымалась мелкими лихорадочными движениями — долго такой не протянет.

А вот справа от меня обнаружилась юная госпожа. Выглядела она вполне неплохо. Если бы не фингал под правым глазом — вообще отлично.

— Эй, ты как? — хрипло спросил у нее я.

— Нормально… — тихо ответила она, хлюпнув носом.

Разговор, кажется, совсем не клеился. Атмосфера как-то совсем не располагала к задушевным беседам. Постойте-ка, а потому я жив? Меня же, кажется, пырнули ножом… Через боль и ломоту во всем теле попробовал ощупать спину на предмет ранений — дырку в одежде-то нашел, а вот раны под ней как не бывало. Может привиделось? Хотя от чего тогда дырка на одежде?

— Слушай, а почему я живой? — решил спросить я у юной госпожи.

— Тебя тот старик…

— Исцелил? — спросил я. Она кивнула. Ясно, значит благодаря ему я выжил… А почему он тогда не объяснил страже расположение дел? — А сам он где? — решил снова спросить я.

— Его тоже поймали…

Юная госпожа всхлипнула. Дело дрянь. Я придвинулся поближе. Теперь она плакала уже совсем не таясь. Я взял ее за руку, но тут же едва не выпустил. Неприятно отозвалось болью в щеке.

— Послушай, все будет хорошо — попытался я успокоить юную госпожу.

— Что будет хорошо? — всхлипывая спросила она.

А действительно, что?

— Придумаем. Обязательно что-нибудь придумаем. Ты меня наняла, так что мне придется что-нибудь придумать.

Она снова всхлипнула. Я приобнял ее за плечи.

***

Нас вели по темному коридору, с обоих сторон тянулись, казалось, в бесконечность вперед и назад, одинаковые клетки с металлическими решетками и замками, тоже одинаковыми, так что выпустить на волю всех отъявленных маргиналов можно было отперев все камеры одним единственным ключом.

К сожалению, этот простой как гвозди план, первым делом пришедший мне в голову, оказался совершенно неприемлемым. Даже несмотря, на то, что об этой удивительной и несомненно полезной особенности замко́в мне заботливо рассказал сам надзиратель — тот самый мужчина с растрепанными отросшими усами, — даже несмотря на то, что нас вовсе не подумали обыскивать, и при мне был почти весь мой нехитрый инвентарь, даже несмотря на то, что юная госпожа, по ее словам, могла покалечить почти любого из местных хиленьких работников. Дело было в том, что нас вели конвоем — четверо охранников спереди и столько же сзади.

Подумать только, на двоих хиленьких детей потребовалось целых восемь человек. Интересно, что им о нас рассказали? Ту самую небылицу про убийства сорока невинных людей? И что же, никто не усомнился. Между спинами идущих впереди конвоиров я наконец смог разглядеть просвет — привели наконец.

— Сейчас что-нибудь придумаем, — уже в который раз шепнул на ухо юной госпоже. — Подожди немного.

В ответ она понуро кивнула. Сейчас она уже не плакала. Была спокойна. С лицом, не выражающим ни одной эмоции, она совсем без сопротивления шагала вперед. Кажется, стрессовые ситуации ломают даже таких упрямых и стойких людей, как она — подумать только, через что этой девятилетней девочке пришлось пройти за последние три дня…

— Кому сказали, не болтать! — крикнул сзади один из конвоиров.

— Да молчим мы… — тихо ответил ему я.

— То-то же! — удовлетворенно произнес он.

Глухого старика, спасшего мне жизнь, нигде не было видно. Может, его уже выпустили? Он-то особо ничем не провинился — подумаешь, подпалил какого-то преступника.

Вскоре нас наконец вывели на свет. Если быть точнее — в зал суда. Он выглядел вполне обычно: прямоугольной формы комната, две деревянных клетки по бокам возле длинных стенок, у одной из коротких стен на подиуме стояла массивная кафедра, за которой уже располагались наверняка очень важные шишки, с другой стороны же — скамейки для суда присяжных и разномастных зевак.

На свободе мы были недолго — очень скоро нас завели в одну из деревянных клеток, в которой уже сидел наш слабослышащий друг.

В другой клетке я разглядел тех самых похитителей — в частности, бедолагу, на душу которого пришлось больше всего испытаний. На этот раз он был без своей великолепной шевелюры, да и в целом выглядел устрашающе: стянувшаяся на черепе кожа нездорового красно-фиолетового оттенка лежала будто пластами, готовая вот-вот отвалиться, одного глаза у него не было, нижняя губа тоже стянулась к подбородку, обнажая белые зубы.

Я присел на одну из лавочек, юная госпожа сделала то же самое. Один из мужчин за кафедрой, тот, что стоял посередине, откашлялся.

— Итак, теперь, когда обвиняемые на месте… Господа присяжные заседатели, я попрошу тишины! — рявкнул он на мигом затихших аляповато выглядевших присяжных.

Разодетые в какую-то шутовскую одежду, не менее двух дюжин присяжных заседателей устроились на своей лавочке в первом ряду, с нетерпением ожидая начала процесса судопроизводства.

— Обвиняемые на месте, я полагаю, можно начать заседание. Слово обвинителю, — читая с бумажки, отчеканил, по всей видимости, глава местной судебной системы.

В стене, возле которой находилась кафедра, как оказалось, была одна незаметная дверь. Из нее и вышел наш обвинитель — сухонький старичок невысокого роста, с трудом держась на ногах и опираясь на трость, он всеми силами пытался остаться в вертикальном положении. Совершив невероятное усилие, он наконец смог подняться на подиум с кафедрой. Из-за нее старичка совсем не было видно, поднялась суета, и вскоре из той же самой двери ему принесли небольшую деревянную стремянку, на которую тот с трудом залез.

Теперь ему открывался вид на весь зал суда. Он словно слепец, переводил взгляд с одной детали интерьера на другую, подолгу смотрел на каждого из присутствующих. Наконец, его взгляд зацепился за нашу клетку.

— Это они.ю — тихо сказал он.

— Что? — спросил один из «судей».

— Они это! — крикнул старикб — Все как в том чертовом журнале! — выпучив глаза, распалился он.

— Журнале?

— Да! Рыжая девочка и зеленоглазый мальчик! Самая дешевая комната! За проклятые четырнадцать медяков! — брызгал слюной старик. — В самом конце коридора! Дверь без ручки!

Я перевел взгляд на похитителей. Относительно целый усмехнулся и что-то сказал обожженному. Старик все продолжал кричать, уже переходя на почти животный вопль, заместо членораздельной речи. Его увели.

— Внесите оговоренную улику, — предложил один из мужчин у кафедры, подтянутый, с темно-русыми волосами, лет сорока.

Один из дежуривших солдатиков сорвался с места и убежал в ту самую дверь. Вскоре он вернулся с табелем в руках. Бумага была закапана чем-то коричневым, видимо, подсохшей кровью.

Судьи собрались вокруг бумаги, периодически кивая, они внимательно глядели то на нас, то на табель.

— Передайте улику суду присяжных, — объявил глава «суда».

Табель пошел по рукам и оказался у разодетых присяжных заседателей. Теперь уже они глядели на бумагу, сравнивая описание с нами.

— Кто считает улику весомым доказательством вины? — спросил один из судий.

— Постойте, ваша честь, — усмехнулся менее пострадавший похититель. — Вы ведь даже обвинение не озвучили.

— Ах, верно! — спохватился главный судья. — Обвинитель оказался не в состоянии предъявить претензий… Потому обвинение составляется по факту преступления — убийство сорока человек, включая детей, при помощи холодного оружия с проявлением особой жестокости.

Из зала раздались вздохи, поднялся гул.

— Попрошу тишины! — снова рявкнул главный судья. — Кто считает улику весомым доказательством? — спросил он, поднимая руку.

Руки подняли все: и судьи, и присяжные заседатели, и даже некоторое зеваки из зрительного зала, которые в жизни того табеля не видели.

— Единогласно. Защита обвиняемых? — посмотрел на нас судья.

Никто не поднялся, чтобы сказать хоть что-нибудь в наше оправдание. Я поднял руку.

— Кто за то, чтобы дать слово обвиняемому? — спросил судья.

Зал снова зашумел, но никто не согласился дать нам шанс.

— Снова единогласно, — отчеканил он. — Сторона обвинения господ напротив?

Один из судий поднял руку.

— За них поручился сэр Архей Эврос Грейрат. Я считаю, обвинения могут быть сняты, — сказал тот самый мужчина, который приказал внести улику. — Кто за?

Руки снова подняли все судьи и все до единого присяжные.

— Единогласно, — уведомил главный судья. — Перейдем к вынесению приговора гарантированно виновным.

— Предлагаю казнь через повешенье, — сказал мужчина, объявивший о поручительстве за похитителей.

— Кто за? — спросил главный судья.

Черт, нам уже выносили приговор… Нужно было что-то предпринимать. Справедливости от этого сплошь подсадного суда ждать не стоило. К тому же здесь руку приложил некто Архей Эврос Грейрат, фамилия которого намекала на крупные связи в этом регионе…

Нужно было устроить шумиху. Пусть даже поубивать кучу людей — не важно. В данной ситуации работал принцип «цель оправдывает любые средства». Нужно было что-то, чего местные еще не видели. Такое от чего все впадут в ступор.

Точно! Я вынул из кармана пергамент с пером, и даже не используя чернил просто-напросто нацарапал на нем: «Нужно использовать искровой порошок». Передал записку старику, который с совершенно беззаботным лицом сидел на одной из скамеек внутри клетки.

Алхимик долго вглядывался в бумажку, хмурил брови, после чего коротко ответил:

— Не сейчас. Позже.

Твою ж…

— Единогласно. Предлагаю привести приговор в исполнение прямо… — объявлял судья.

Его перебил страшный грохот. Дверь в зал суда распахнулась.

— Что за чертовщину вы здесь устроили?!

Это был сэр Саурос Бореас Грейрат.

***

— Дедушка! — ожила юная госпожа — Дедушка, помоги нам!

Спасены?

— Что посторонний делает в зале суда?! — испуганно спросил судья.

Либо местные совсем не знали лорда земель, на которых жили, либо им заплатили действительно много.

Саурос широкими шагами направился прямо к кафедре. Ему наперерез бросились присяжные заседатели. Откуда ни возьмись, у них в руках оказалось холодное оружие самых разных мастей. Лорд уже добрался до кафедры, и проломив деревянную стенку ударом крепкой руки, схватил главу судебного произвола за горло. Его окружили по-клоунски одетые присяжные.

Ясно, значит это было целенаправленная диверсия… А наемные убийцы, получается, шуты? Оригинально.

В зал суда ворвались стражи в форме Роа. Должно быть, Саурос взял с собой дружину, но сам бросился сражаться в авангарде.

Раздалось тихое шипение. Я перевел взгляд на источник звука — это оказалась бомба. Карикатурно выглядевшая, черная круглая бомбочка с медленно прогоравшим фитилем. Кажется, на нее даже никто и внимания не обратил. Как гром среди ясного неба, раздался взрыв.

Помещение наполнилось белым густым дымом. Бомба послужила спусковым крючком: то тут, то там стали раздаваться лязганья и скрежет оружия, крики и стоны людей.

— Сделай что-нибудь! — дергала меня за плечо юная госпожа.

— Подожди!

Я наконец выудил из кармана самую крупную стамеску. Такой только пни колоть, на мой взгляд. Со всей силы воткнув ее в один из деревянных прутьев, я ударил по ручке ногой, пытаясь переломить преграду, но лишь вбил инструмент глубже в дерево. Еще один удар, а потом еще. Деревянный прут переломился.

— Лезь! — крикнул я юной госпоже, вытаскивая из пазов остатки палки.

Она пролезла в проем, за ней последовал старик, последним выбрался я.

Дым уже поразвеялся, стали видны общие очертания предметов и людей. На полу лежало множество раненых и убитых. Особо явно выделялась фигура Сауроса — он, кажется, во всю сражался «на передовой», раскидывая могучими кулаками наемных убийц.

— Нужно помочь дедушке! — крикнула юная госпожа, бросаясь вперед.

— Стой! — схватил я ее за руку.

Из дыма показался один из похитителей. Тот самый, обожженный, с искалеченной рукой, переживший отравление выжимкой из болиголова.

— Ну наконец-то, — с явным усилием проговорил он, вытаскивая из-за пазухи крупный нож. Он стоял прямо на пути между нами и Сауросом. Вскоре показался и его дружок. — Из-за вас, детишки, мне пришлось изрядно пострадать. В основном из-за тебя, мелкий говнюк! — рявкнул он, яростно глядя мне прямо в глаза. Ведет себя, будто какой-то клишированный злодей, нет бы сразу на нас напасть? Я перевел взгляд на Сауроса. В этот момент к нему со спины подкрался один из присяжных.

— Дедушка! — крикнула юная госпожа.

Лорд отвлекся. Нож вонзился в его спину.

— Ра-а-а-а! — взревел он, хватая наемного убийцу. Голыми руками он сломал тому шею.

Лорда ранили, плохи дела. Если старый алхимик ему не поможет, долго не протянет… Тем временем похититель бросил в меня свой нож. Нож летел быстро. Прямо мне в голову. Чересчур быстро, не успею уклониться.

Короткий щелчок, будто звук метронома, а после протяжный железный лязг. Передо мной оказалась мускулистая оголенная спина, покрытая шрамами. Серые волосы, уши и хвост — Гислен! Я выглянул из-за ее спины. Обожженный похититель стоял в боевой стойке, держа в руке простую на вид шпагу.

— Какой талант… — похититель определенно тянул время, растягиваясь в улыбке. — С кем имею честь сразиться? — спросил он.

— Гислен Дедольдия. Королева Меча, — хмуро ответила она.

— Аурелио Эврос Грейрат. Святой Севера, — усмехнулся он. Погодите, его разве не Гней завали? Кажется, его дружок обращался к этому Аурелио именно таким именем. Маскировка?

Раздалось тихое шипение. Под ногами Аурелио остановилась бомбочка. Снова грохот, снова белый дым. Гислен осталась стоять непоколебимо, будто никакого взрыва не произошло. Похитителя было не видать.

— От него и потрохов не останется! — крикнул Гислен алхимик. — Помогайте лорду!

Она коротко кивнула, после чего исчезла. Исход схватки теперь был предрешен.

***

Битва закончилась в следующие полминуты. В живых, кажется, не осталось никого. Дым совсем развеялся. Саурос сидел на полу, тяжело дыша. Вокруг него образовалась небольшая лужица из крови.

— Дедушка! — бросилась к нему юная госпожа. Теперь я отпустил ее руку.

— Эрис… — вымученно улыбнулся он.

Старик-алхимик тоже побежал к лорду, с удивительной для его-то возраста прытью. Я тоже поплелся к ним.

— Нужно залечить рану! — крикнул он.

— Кричишь-то чего?.. — тихо спросил Саурос. — Раз надо — значит надо… Прилягу пока, — тяжело вздохнув, он завалился на спину.

Старик присел возле него и стал бормотать свое заклинание. Не менее сорока секунд прошло, прежде чем из его ладоней полилось зеленоватое с редкими оранжевыми всполохами свечение. Вскоре, лорд уже дышал не так тяжело, а еще через минуту и вовсе поднялся на ноги.

— Где выродки? — спросил он у Гислен.

Все перевели взгляд туда, где недавно взорвалась бомба. В деревянном полу виднелась крупная пробоина. В метре от дыры нашлось то, что когда-то было правой ногой, в паре метров в другой стороне — остатки левой. Похитителей нигде не было.

— Черт с ними! Главное, что ты жива! — громогласно объявил Саурос, поглаживая внучку по голове.

Похоже, миссия была провалена. Самостоятельно довести юную госпожу до дома мне не удалось. Нас несколько раз чуть не убили. Что же, теперь, видимо, меня ждала если не плаха, то, как минимум, возвращение в Буэно к размеренной жизни обычного ребенка.

— Дедушка, я хочу нанять его своим учителем! — вдруг заявила юная госпожа, указывая на меня пальцем. — А тебе я даю особое право! Называть меня Эрис — по имени!

Глава 10. Учительско-ученические будни

Организатором похищения оказался Томас. По крайней мере, это была официальная версия произошедшего. Его сделали козлом отпущения и вскоре должны были казнить.

В действительности, все оказалось несколько сложнее. Томас был повинен в двух вещах: сговор с одной из ветвей семьи Грейрат Эврос, а также организация нападения на Филиппа. Да, незадолго до шутовского суда надо мной и Эрис, на Филиппа напали наемные убийцы. Из-за них, собственно, и Гислен пришла на помощь лорду несколько позже необходимого.

Ответственность за все остальное же лежала на семье Эврос, а именно, на неких Аурелио и Архее Эврос Грейратах. Оба таинственным образом исчезли сразу же после бойни, устроенной в зале суда, а потому крайних вроде как и не было. Пришлось довольствоваться малым и вздергивать Томаса.

И тем не менее, начальника городской стражи Розуотера также готовили к смертной казни. Его даже пытать не пришлось — выдал все как было, подчистую: к нему любезно наведался тот самый Архей Эврос Грейрат, он привел все «доказательства» нашей с Эрис вины по делу о резне в «Харчевне дедушки Огаста», разумеется, подкрепив их кругленькой суммой. Кто в действительности устроил резню доподлинно узнать не удалось — все причастные исчезли. А потому вина легла также на начальника стражи. Как и вина за посягательство на жизнь и свободу родственницы лорда.

По его внешнему виду можно было сказать, что посягать он может разве что на рульку в трактире, тем не менее, судебная система была непримирима, казнь назначили на тот же день, что и казнь Томаса. Гильотину тут пока не изобрели, а потому преступников просто-напросто вешали, эта же участь ждала и всех остальных так или иначе причастных к похищению Эрис людей.

— Может, стоит их как-то более торжественно казнить? Ну, голову там отсечь? — спросил у Сауроса Филипп.

— С чего это вдруг?! — возмутился лорд. — Какую смерть заслужили, такую и примут!

Ох уж эта средневековая романтика… Походы всей семьей поглядеть на наказания преступников, споры о том, как казнить предателей, выбор инструмента для мучителя, чтобы запытать до смерти заключенного — красота! И тем более гротескным этот спор между отцом и сыном казался, учитывая их предыдущую тему разговора: как преподнести спасение Эрис общественности и дворянским семьям. Филипп стоял на том, что нужно обставить все так, будто Королева Меча Гислен спасла всех, тем самым, как он выразился — «заявить о могуществе Бореасов». Саурос же, как прямой свидетель событий, а также наслушавшись рассказов Эрис обо всех злоключениях, предлагал перед публикой наградить и Гислен, и меня и старика Вильгельма — так звали алхимика. По итогу, отец и сын, не без фингала под гладом Филиппа, на удивление, пришли к компромиссу — Гислен почетно объявляют спасительницей, Вильгельму по-тихому отсыпают золота, а меня нанимают учителем Эрис.

Сначала учительскую должность предложили и Вильгельму, но он мудро отказался. К тому же по Эрис было видно, насколько ее испугала магия старика — кажется, с ней у юной госпожи ассоциировались на самые лучшие воспоминания.

— Рудеус! — громогласно обратился ко мне Саурос, «по-фирменному» сложив руки на груди. — Есть просьба, — словно по инерции рявкнул он совсем не просящим тоном. Я кивнул, соглашаясь выслушать. — Я хочу, чтобы ты обучал Эрис: травничество, звездочетство, грамота… Помнишь, она сказала, что хочет нанять тебя?

— Да, — кивнул я. — Сдержала обещание.

— Верно. Недавно она подошла ко мне с такой просьбой снова, а потому я прошу тебя, — заявил Саурос.

— Да, понимаю… Раньше ведь она, кажется, совсем не хотела учиться?

— И сейчас, честно признаться, не хочет, — хохотнул он. — Но что удивительно, она, видимо, поняла необходимость знаний! — гордо произнес он, накручивая ус на толстый палец. — А потому, я хочу, чтобы ты обучал ее.

— Мне кажется, будет лучше, если она сама попросит меня.

— Чего?! — громогласно возмутился он.

— Я буду учить ее, но первым делом она должна обучиться просить и склонять голову, когда это требуется, — поспешно пояснил я, во избежание неприятностей. — Иначе она может вырасти человеком, который сам по себе ничего не стоит.

— Говоришь совсем как Пол! Впрочем, ты прав! — внезапно согласился он, хрустнув костяшками пальцев — Эри-и-и-и-ис!

Нет, я понимаю, телефон у вас пока не изобрели, но посыльные-то имеются в конце концов?

— Иду-у-у-у-у! — кажется, еще более громко ответила юная госпожа из другого конца поместья. Это у них, похоже, семейное. Вскоре на пороге комнаты показалась Эрис. — Ты звал меня, дедушка! — пинком распахнув дверь, уведомила она. Открывать двери пинком у них, похоже, тоже семейное.

— М? — сначала удивила она, увидев меня. — Хмф! — но потом оправилась и взглянула на меня с подобающим высокомерием, задрав подбородок.

— Дедушка, папа, вы попросили?

— Нет, Эрис! Ты должна научиться просить о помощи самостоятельно! — ответил ей Саурос, скрестив руки на груди.

— Но ты же сказал, что попросишь… — обиженно отозвалась она.

— Ты должна попросить сама, иначе мы не наймем его, и все будут называть тебя врушкой, — чуть более мягко пояснил Филипп. Да, мне все-таки пришлось рассказать им о наших похождениях более детально.

— Гр-р-р… — зарычала в ответ Эрис. Да уж, к братьям нашим меньших она осталась чуть ближе остальных. Все это время я стоял в полной растерянности. Мне нужно что-то говорить? Что за детская провокация со стороны Филиппа? Меня действительно могут не нанять? Кажется, ответов я не получу. — Я. Прошу. Тебя… — начала чеканить сквозь зубы Эрис, сжав ладони в кулаки.

— Как принято просить об одолжении в нашей семье, бестолочь?! — прорвал ее ужасно громким окриком Саурос.

— Ну дедушка… — надула губы юная госпожа.

— Эрис! — поторопил ее Саурос, топнув ногой. Кажется, от этого со старой свечной люстры посыпалась пыль.

— Гр-р-р… — снова рыкнула она.

Честно, я был готов к тому, что сейчас она начнет приседать и нараспев повторять «ку», но этот мир снова превзошел все мои ожидания — Эрис, оттопырив мизинчик, зажала в каждой руке по длинному хвостику волос, подмигнула, и наклонив голову набок елейно попросила:

— П-прошу, учи меня всем этим странным наукам, мяу.

Феодальная страна…

— К черту арифметику и географию, мяу.

Теперь я понял, почему в поместье было так много зверолюдей.

— Жуткую магию тоже не надо, мяу.

И слава богу!

— Хочу уметь делать то зелье, мяу!

Ее лицо было красным то ли от смущения, то ли от ярости. Мое же выражало, пожалуй, высшую степень ужаса, непонимания и отвращения. Страх — это ведь прекращение понимания? Мотыльков бояться из-за их хаотических движений, потому что не могут предсказать, куда тот дернется в следующую секунду. То же самое сейчас относилось к Эрис.

— Эрис такая милашка, правда? — совершенно серьезно спросил у меня Саурос, вытирая проступившие на глазах слезы невесть откуда взявшимся платком.

— Аг-га… — нервно ответил я.

— Семья Бореасов издревле питает особую любовь к зверолюдам, — совсем невовремя пояснил дворецкий, которого нашли на замену предателю Томасу.

— Я уже понял, — поспешно отозвался я.

— Ну так что, мяу? — с каждым своим новым «мяу» Эрис делала шаг вперед, так что теперь она находилась в опасной близости от меня.

Интересно, а как местные мужчины просят об одолжении? Спрашивать сейчас у кого-нибудь из этих ненормальных — явно не самая лучшая идея, но… Я не хочу делать это так же!

— Выпячивай бедра и попу, чтобы выглядеть более привлекательно, — совершенно будничным голосом порекомендовал своей дочери Филипп.

Если бы Сауроса не было в комнате, я бы давно переместился отсюда прямиком на тот свет — именно такое впечатление производило выражение лица Эрис. Сейчас она выглядела словно девочка из рекламы колбасы, в которой папа не смог: звериным был отнюдь не аппетит, а оскал. Она явно этого не забудет.

— Простите, а с каких пор это стало жестом просьбы? — спросил я с неприязнью в голосе, наконец взяв себя в руки. Смирив смятение, я наконец вернул бровям привычное положение — до этого они, кажется, обитали где-то ближе к затылку.

— Хм? — явно удивился Филипп.

Следующую четверть часа я пытался объяснить им, насколько это странно и отвратительно. Пришлось, разумеется, лукавить, давить на врожденную общечеловеческую ксенофобию, принижать зверолюдей… Решающим аргументом стала мысль, вмещавшая в себя, кажется, большую часть пороков феодального общества: «не пристало людям дворянской крови уподобляться животным».

После этого пришлось извиняться перед Гислен. Тем не менее, она, кажется, и так поняла причины этих слов и даже одобряюще потрепала меня по голове. Все-таки в некоторых аспектах детям прощалось гораздо больше.

В любом случае, всеми правдами и неправдами цель была достигнута — эти жуткие языческие ритуальные жесты отменили. Теперь просить об одолжении женщинам полагалось также, как и мужчинам. Как полагается это делать мужчинам, кстати, я так и не смог узнать.

***

Сидя в своей новой комнате при свете свечей, я занимался составлением плана обучения юной госпожи всем премудростям и наукам. Первым делом, разумеется, было составлено расписание. Программа была до ужаса простенькой, а потому, даже если проводить по два-три урока в день, за пять лет, кажется, не усвоить ее было невозможно.

Обучать Эрис или Гислен чему-то сложному попросту не было смысла: либо просто не поймут, либо в жизни не пригодится. Исходя из этого, математика ограничилась четырьмя основными действиями арифметики, базовыми уравнениями, коническими сечениями и простенькой геометрией, особое внимание было уделено грамоте, а про алхимию, к сожалению, пришлось забыть. Истории и географии Эрис самостоятельно облучал Филипп, так что с этими предметами мне возиться не пришлось.

Травничество, которое в ходе моей рекламной кампании было представлено как зельеварение, а также звездочетство, привлекательное название которому я придумать не смог, должны были проводиться исключительно в практической форме — походы в лес за грибами и растениями, приготовление настоек и наблюдения небесных светил.

Но это все в теории, на практике же — только сам черт знает, как поведет себя юная госпожа. Мне казалось, это вполне в ее стиле — всеми правдами и неправдами пропускать уроки.

— Тук-тук-тук! — раздался из-за двери задорный голос. Это была служанка — Кили. Она иногда вела себя очень странно, например как сейчас: вместо того, чтобы постучать, изображала стук голосом. Поначалу она еще издевалась надо мной своими двусмысленными намеками, но разграничить общение мне кое-как удалось. Ее, как я понял, приставили ко мне лично. За пару дней нам удалось найти общий язык, так что старший дворецкий не прогадал. Но так до конца и не проникшись боярской философией, я все же старался особенно не гонять ее. До сего момента она разве что ежедневно приносила мне теплую воду и травяное мыло — очень уж не хотелось обзавестись вшами.

Сейчас же она, вероятно, принесла масляную лампу. Писать при свечах было слишком неудобно: каждый час или даже чаще менять огарок на новую свечу, а если не успеть, то придется еще и поджигать ее кремниевым огнивом. Пора бы уже изобретать зажигалку…

— Войдите! — ответил ей я, вставая со стула. Стол был для меня пока высоковат, а потому приходилось подкладывать три подушки — только так получалось нормально писать. Сейчас, разумеется, подушки повалились на пол, так что я быстро сложил их в стопочку около стула и направился к двери.

— Масляными лампами не пользуются уже как двести лет, но, если юный господин так хочет… — начала с порога служанка, — в старой кладовой мне удалось найти одну, — продемонстрировала она лампу.

— А что вместо масляных ламп используют? — удивился я.

— В кабинете господина Сауроса стоит магический светильник, — задумчиво ответила Кили. — Остальные, разумеется, свечами пользуются, они менее прихотливые.

— Магический? — кажется, выпал шанс вызнать что-нибудь о магических предметах.

— Говорят, он стоил целое состояние, — прошептала она, подмигнув.

— Это сколько? — уточнил я.

— Томас, кажется, рассказывал что-то о пятнадцати золотых… Вы украсть что ли собираетесь?! — ужаснулась служанка.

— Нет, конечно, — успокоил я. — Прицениваюсь просто.

— Фух! — выдохнула Кили. — Тогда держите, — протянула она мне лампу.

— Надеюсь, без джиннов, — ответил я, забирая лампу из цепких лап Кили. Лампа оказалась самой обычной — латунная или бронзовая: на глаз не определить. С длинным носиком, небольшой ручкой и аккуратной крышечкой.

— Джиннов? — не поняла Кили.

— Старая детская сказка, — пояснил я, ставя лампу на стол.

— Никогда не слышала… — покачала она головой. — Расскажете? — с надеждой спросила она, ее ушки при этом высоко поднялись. Так вот что значит «навострить уши».

— Да что там рассказывать, — пробормотал я, начиная историю.

Сказку пришлось на ходу менять под реалии этого мира, так что получалось не очень складно, приходилось выдерживать длинные паузы.

— А дальше что? — потребовала продолжения Кили.

— А дальше…

Колдун превратился в мага-шарлатана, джинн в дух старого могучего чародея, дочка султана в принцессу королевства, а пещера-ловушка с лампой стала непроходимым лабиринтом.

— Глупая какая-то сказка, — разочарованно сказала по итогу служанка.

— Мне тоже всегда так казалось, — ответил ей я.

— Будто бы всего можно добиться с помощью чуда, хотя так не бывает, — тихо произнесла она.

— Ну магия же существует, — попытался я сгладить ситуацию. Видимо, для нее это была не самая приятная тема.

— Так магия это одно, а чудеса — совсем другое, — посмотрев на меня как на полного дурака, ответила Кили. — Я может и хочу научиться колдовать, но это отнюдь не решит всех проблем, — серьезно продолжила она.

— И то верно… — только и оставалось согласиться мне.

— Вы, юный господин, даже не догадываетесь, наверное, почему я здесь, в этом поместье? — строго и дерзко спросила Кили. Порядочный дворянин, вероятно, выпорол бы служанку за такое отношение, но мне подобное было чуждо. Я ответил честно и без злости:

— Ни единой догадки.

— Тогда я расскажу, позволите?

— Да, конечно, — поспешно согласился я. — Может, присядем? — указал я на стул и табуретку, стоявшие у письменного стола.

— Если вы не против, — ответила Кили, уверенно усаживаясь на стул. Я устроился на оставленной мне табуретке.

— Девятнадцать лет назад мои родители бежали в Асуру из Великого Леса, когда там стали пропадать дети, — говоря холодно и отстраненно, начала она свой рассказ. — Во время путешествия мама была беременна мной. Я родилась в Фиттоа, а потому нам пришлось остановиться здесь, в Роа.

Хотя она и была простой горничной, я все же старался внимательно слушать. Психолог, конечно, из меня был не лучший, но, наверное, знать прошлое своих «подчиненных» — неплохая практика?

— Отец сразу же решил пойти в искатели приключений, но он прожил недолго — на первом же задании его прикончил магический медведь.

— Соболезную… — тихо проговорил я.

— Спасибо, — коротко кивнула она. — Маме не оставалось ничего, кроме как устроиться служанкой. Ей очень повезло наняться к лорду, — будто бы с кнопки «паузы» продолжила Кили. — Когда я подросла и могла помогать маме, я устроилась здесь же, за половинный оклад.

— Сколько ты уже здесь работаешь? — решил спросить я.

На короткий момент она задумалась.

— У меня не очень хорошо с арифметикой, но, похоже, уже седьмой год, — призналась она.

— Долго, — не зная, что ответить, констатировал я.

— Ужасно долго, — согласилась служанка. — Когда мне исполнилось пятнадцать, и я могла устроиться работать на полную ставку, мама повесилась, — тихо произнесла она.

— Боже, — прошептал я.

— Она… она часто рассказывала мне сказки, — внезапно, будто непреднамеренно вклиниваясь в до этого совершенно безэмоциональную речь, из нее вырвались эти странные слова. Кили моргнула, тряхнула головой, быстро поднялась с кровати и отряхнула юбку. — Подумать только, я рассказываю это ребенку, которому и десяти нет, — горько усмехнулась она — Прошу меня простить, юный господин. Вам совсем не было необходимости выслушивать жалобы какой-то зверолюдки. — выплюнула она последнее предложение

— А? Нет, нет, все хорошо, — попытался я сгладить ситуацию.

— Правда? — искренне удивилась она, но тут же собралась и натянула на лицо маску покорной горничной. — Уже поздно, приятного вам сна, юный господин, — елейно проговорила она и быстрым шагом ретировалась из комнаты.

В очередной раз я убеждался, насколько все порой было нерадужно в этом волшебном мирке.

***

Уже две недели я всеми правдами и не правдами пытался учить Эрис. Она, в свою очередь, всеми правдами и неправдами старалась не учиться. Подумать только, какой абсурд: прикладывать усилие к безделию! А юная госпожа делала для этого все возможное: не приходила на уроки, сбегала с уроков, срывала уроки. Иногда также сопровождала это избиениями, так что та единственная бедная горничная, владевшая магией исцеления, уже замучилась залечивать мои «ранения».

Нет, исключения, разумеется были — уроки травничества она никогда не пропускала. Но, мне кажется, ей нравилось не сколько собирать растения и делать настойки, сколько просто гулять по лесу. Что касательно астрономии, научившись находит на небе Анри, Эрис, кажется, была полностью довольна собой. Юная госпожа жила согласно строгой философии — если ей кажется, что какое-то знание не пригодится, то и учить это нет смысла. Согласно этой же философии, подавляющее большинство знаний ей пригодиться никак не могли.

Зато Гислен исправно посещала все уроки. За эти две недели она уже научилась читать и писать, а также считать больше, чем до двух. Вероятно, ошпаренная горьким опытом прошлого, она действительно хотела восполнить пробелы в знаниях.

Бедная Эрис, которую злой учитель совсем замучил своими арифметиками и грамотами, нашлась спящей на том же самом злополучном стоге сена, где мы и встретились впервые. Может, водой ее окатить? А это чертовски хорошая идея!

Идея-то хорошая, но вот где взять воды я не додумался. Умел бы колдовать — другое дело, а так пришлось топать к местной летней кухне и спрашивать у дородной поварихи Крихильды, где находился колодец. После, конечно, идти совсем в другую — закон подлости функционировал исправно — часть поместья к тому самому колодцу, а потом тащить полупустое ведро к сеновалу.

Возле него совсем удачно оказалось дерево, забравшись на которое по ветке, можно было перейти на крышу. Чтобы исполнить мой блистательный план, оказаться на крыше необходимо было с ведром, а потому мне в добавок ко всему пришлось идти к располагавшейся неподалеку конюшне и просить у конюха веревку. Отдавать ее парень никак не хотел, но я пообещал замолвить за него словечко лорду, и конюх согласился. Разумеется, ничего говорить я не собирался.

И вот, веревка была крепко привязана к ручке ведра, а я стоял на крыше сеновала. Перекинув другой конец веревки через ветку повыше, аккуратно втянул ведро наверх. Неподвижный блок, чтобы его!

При помощи небольшой стамески, которую я теперь всегда носил в одном из карманов, подковырнуть один единственный гвоздь, державший дощечку прямо над головой юной госпожи не составило труда. Надо бы предупредить Альфонса о том, что порча имущества не вычитается из моей зарплаты…

Наконец-то! Невинная и ничего не подозревающая Эрис была у меня как на ладони.

— Юная госпожа! Вам пора на арифметику! — громко оповестил я, щедро поливая ее лицо из ведра.

Интересно, а здесь уже изобрели пытку водой? Кажется, теперь да. Помнится, наш одноглазый командир рассказывал об одной из вариация такой пытки, при дефиците воды — при помощи компрессора: человека так же связывают, подводят к его лицу пистолет для подкачки и нажимают на курок. Из-за того, что воздух идет слишком быстро, дышать становится невозможно, а глаза очень быстро высыхают. Как результат жертва рано или поздно раскалывалась.

Моя же жертва раскололась почти сразу — резко подскочила и тут же свалилась со стога сена. Совсем быстро придя в себя, Эрис выбежала из сеновала и также молниеносно нашла меня взглядом.

— Я сейчас заберусь туда, и тебе несдобровать! — яростно крикнула она, пригрозив кулаком.

Если бы она не сказала этого, возможно был хоть какой-то шанс, что я не убежал бы, как только она оказалась на крыше. А так… Дождавшись, поак красная макушка юной госпожи не показалась над досками кровли сеновала, я тут же спрыгнул с другой стороны и рванул к особняку. Она, конечно, была быстрой, но у меня зато имелась значительная фора. Пролетели несколько поворотов и лестничных пролетов уже внутри здания, и вот я был в нашем «классе»,как раз в назначенное время — Гислен уже ждала меня.

Да, здесь я был в относительной безопасности — при королеве меча Эрис не позволяла себя меня избивать. Хотя скорее Гислен своим присутствием не позволяла ей такой наглости. Разумеется, это не распространялось на уроки фехтования.

— Опять гонялся за Эрис? — буднично спросила она.

— Ага, сейчас она прибежит сюда, — ответил я, отдышавшись.

— Удалось наконец уговорить ее посещать уроки? — удивилась Гислен.

— Не-а, как всегда: попытается отомстить.

— Что собираешься делать?

— А ты согласишься помочь мне? — с надеждой в голосе спросил я.

— Нет, — равнодушно ответила Гислен. — Думаю в твоих силах справиться самостоятельно, — хмыкнула она.

— Ясно… — выдохнул я.

Впрочем, никто не отменял моего детского обаяния — рано или поздно мне удастся «уломать» Гислен помогать мне.

Моя идея была проста как три медяка: если Эрис не хочет изучать ничего, что, как ей кажется, не пригодится, нужно убедить ее в обратном. Для этого как нельзя лучше подошли бы истории Гислен из бытности искательницей приключений.

— Вот ты где! — яростно крикнула Эрис, забегая в комнату, но, переведя взгляд на королеву меча, нахмурилась, показала мне язык и с гордо поднятой головой ушла восвояси. Ничего нового, сегодня проведу урок без нее.

***

На следующий день прямо с утра я решил зайти к Гислен и поведать свой блистательный план. Сделав прямо-таки кошачьи жалобные глазки, мне удалось уговорить ее рассказать какую-нибудь историю по теме урока.

В любом случае, сегодня первым занятием стояло фехтование, так что меня снова покалечили: на этот раз в отместку за вчерашнее. Я отчаянно старался защищаться, но юная госпожа, будучи на два года старше меня, была также и сильнее, так что мне не удалось.

Сразу же после обеда я должен был обучать Эрис грамоте, и на удивление, она соизволила появиться на занятии. Что же, удача — награда за смелость?

— Гислен, ты ведь уже взрослая и сильная мечница, — подмигнул я, сигнализируя о том, что настала пора начинать игру. — Тогда почему ты так хочешь учиться, разве одного меча недостаточно, чтобы жить, не зная бед?

Эрис недоуменно переводила взгляд то на меня, то на Гислен.

— Знаешь, раньше ведь я думала, что все так и есть, и помимо меча больше ничего не нужно, — начала она свой рассказ.

Перед началом занятия мы согласовали историю, которую она должна рассказать. И, судя по тому, что она готовилась поведать, жизнь искателей приключений была ужасно сложна и опасна. В особенности, если ты не умеешь читать.

— Много лет назад, когда я состояла в большой группе искателей приключений, мне совсем не приходилось задумываться о таких вещах, как припасы или деньги…

Да, Эрис с первых же слов заглотила наживку и теперь с огнем в глазах смотрела на Гислен. А ларчик-то просто открывался!

Гислен рассказала нелегкую историю краха их команды. Как я и думал, раньше она, мои родители и еще несколько искателей приключений состояли в одной группе. Но однажды Пол и Зенит покинули группу, чтобы начать счастливую семейную жизнь, а без таких важных членов «сыгранная» команда уже не была такой эффективной и распалась.

— С тех самых пор мне пришлось полагаться во всем на себя… — продолжила Гислен.

Здесь начиналась поучительная часть истории. Если вкратце, она не смогла прочитать надписи на указателях и забрела туда, где, как говорится, «голову сложишь».

— И тут на меня вышел огромный пещерный медведь…

Если судить по старой памяти, земные пещерные медведи были вымершим видом и достигали более трех метров в длину. Не дурно! Если она смогла завалить такую махину, она была действительно чертовки сильна, и все ее титулы — не пустозвучием.

— Ни за что я не согласилась бы вновь повстречать эту тварь. Именно поэтому я хочу научиться читать и больше не путаться. Давайте начнем урок, учитель Рудеус.

В тот день юная госпожа ни разу не сбежала с уроков.

***

Отзанимавшись фехтованием с Гислен целый месяц, я наконец мог вынести вердикт: Пол был совсем никудышным учителем. Образцом «боевого» образования все еще оставалась Звездно-полосатая фея нашего особого взвода, ведь все, черт возьми, чему он учил, пригождалось в этом мире, но и Гислен тоже была на уровне.

У нее было главное качество хорошего учителя: она, кажется, в полной мере понимала, как все происходит «под капотом». Никаких тебе «ухов» и «вжухов» — все по полочкам, коробочкам и баночкам. А еще она знала, как исправлять ошибки. Пол же знал только как их находить.

Из-за того, что спарринг-партнер в виде Эрис был примерно одного со мной уровня, я мог стабильно прогрессировать. Не долог был час, когда я смог бы постоять за себя, а пока… А пока она была немного сильнее меня, так что я, кажется, в совершенстве отточил искусство получать по голове — защищаться от Эрис было бесполезно: она просто колотила по мечу изо всех сил, пока я не ронял его.

— Предугадывай действия противника, Рудеус! — давала наставления Гислен.

Предугадывать? Да я и так это делаю! Только вот не помогает совсем! Предугадывать Эрис — все равно что решать задачу трех тел на бумаге. Она сделает что угодно, кроме того, что от нее ожидаешь. Наклонилась вперед, будто бы для рывка? Не-а, сейчас возьмет и отпрыгнет. Переносит вес на правую ногу, чтобы уклониться? Ни в коем случае! Наоборот — пойдет в атаку!

Проще было предугадать, чего она не сделает, чем то, что она сделает. И в этом я, признаться, преуспел. Все по советам одного усатого товарища.

Я попытался сделать укол, но Эрис уклонилась уходом в сторону, а потом с разворота нанесла удар мечом прямо в бок. Боль чувствовалась даже сквозь войлочную подкладку. Наверняка останется синяк и придется снова дергать бедную служанку.

— Действуй более непредсказуемо! — посоветовала Гислен.

Чтож, это идея… Я неуклюже наклонился, чтобы Эрис встала в защитную стойку, а потом резко припал к земле — рубанул по ногам. Есть контакт! Один — один, маленькая бестия!

Ни мой удар по ногам, ни призыв Гислен остановить спарринг, не помешали Эрис зарядить мечом мне по макушке. Готов поспорить — на одном из кругов ада грешников заставляют драться не в зловонном болоте друг с другом, а с Эрис.

— Это уже больше похоже на стиль Бога Севера, — не вполне довольная моим «приемом», прокомментировала Гислен.

— Разница так велика? — спросил я.

— Конечно! — посмотрев на меня как на полного идиота, ответила юная госпожа.

— Не следует мешать стили, — более мягко пояснила Гислен. — Стиль Бога Севера предназначен совсем для другого и в прямом спарринге почти всегда проигрывает стилю Бога Меча.

— Пол, говорил, что стиль Бога Севера это просто набор хитрых трюков… — все еще тяжело дыша, ответил я.

— Он совсем не меняется, — улыбнулась Гислен. — Но в чем-то он прав. В любом случае, я учу вас тому, в чем сама уверена. А уверена я в силе меча и силе настоящего мечника! — пафосно закончила она.

— На тренировках с Полом я не был уверен ни в чем, — усмехнулся я.

— Этот пройдоха так и полагается на интуицию, — панибратски назвав Пола «пройдохой», пояснила она.

— А это как? — нахмурилась Эрис.

О-о-о, дорогая моя, это очень весело! «Ухи» и «вжухи», словно те самые два кита, на которых зиждется земной шар, — такие же воображаемые и антинаучные, но все равно творят чудеса.

— Он сам не ведает, что творит. Просто машет мечом, будучи не в состоянии объяснить, как это происходит.

В ответ на эти слова, Эрис нахмурилась еще сильнее.

— Не вижу в этом ничего плохого! — горделиво подняв нос, заявила она.

Не-а, девочка, ты чертовски ошибаешься. И понять свою ошибку ты сможешь, только сломав десяток деревянных тренировочных мечей о кусок скалы, который затем под мелодичное «фить» раскалывается единственным ударом тот самый «полагающийся на интуицию».

— В чем-то ты права, — мечтательно подняв глаза, с улыбкой ответила Гислен. — Когда-то я думала так же, но, кажется, даже обладая великим гением, на одних лишь инстинктах продвинуться дальше определенного уровня никак не выйдет.

— Но почему?

— Хм… — задумалась Гислен. — Я сама стала Королевой меча, лишь когда начала думать головой. И я учу вас только тому, в чем уверена сама, — снова повторила она. — И я уверена в своем пути как ни в чем ином.

В тот день мне казалось, что с таким учителем и море по колено.

Глава 11. Выходной в Цитадели Роа

Вот уже полгода я занимался обучением Эрис. Быть учителем в течение такого длительного времени оказалось намного сложнее, чем я изначально предполагал. А я только десятую часть своей ссылки отбыл!

Мою сложную жизнь скрашивал один выходной каждые восемь дней. Про такую удобную штуку, как «неделя», тут вовсе не слышали, а потому выходные не регулировались вообще никак. Раз в восемь дней выходной у меня выпадал лишь потому, что именно с такой периодичностью Эрис отдавалась в полное в распоряжение миссис Эдоны Лейлон — учителя этикета.

Было бы глупо тратить свой единственный выходной, развалившись на кровати с книгой в руках, а потому каждую такую восьмидневную «неделю» я наведывался к старику Вильгельму. На полученное за соучастие в спасении Эрис золото он отгрохал себе экстравагантный домик из оранжевого кирпича. На первом этаже в половину стены красовалось окно, собранное из толстых двадцатисантиметровых кубиков зеленоватого стекла, скрепленных строительным раствором, а на мансарде, где он проводил большую часть времени, были вставлены витражи с узнаваемыми мотивами веры Милиса: похожий на египетский Анх крестик с петелькой и сам Святой.

В этом самом домике я в меру своих знаний делился с ним сведениями о классической, земной, химии, а он рассказывал премудрости алхимии, которая здесь была не псевдо, а самой настоящей наукой. Отдельным полезным разделом были магические яды и волшебные зелья. Последние, не смотря на неплохую эффективность, почему-то не пользовались большим спросом — возможно, у них были какие-то побочные эффекты или еще что-то такое… сомнительное.

Но сегодня мне, видимо, посетить обитель старика было не суждено.

— И куда это ты собрался? — будто из ниоткуда возникла Эрис.

— А ты разве не должна быть на уроке миссис Эдоны? — ответил я вопросом на вопрос.

— У нее ребенок заболел, — как ни в чем не бывало объяснила Эрис.

Я перевел взгляд на обыденно прислонившуюся к стене Гислен в поисках подтверждения.

— Да, все так, — верно поняла мой незаданный вопрос Гислен.

— Так куда ты собрался? Отвечай! — нахмурилась Эрис.

— Как всегда, к Вильгельму, — попытался я как можно более непривлекательно представить свой пункт назначения.

— Фу, — скривилась Эрис. — Я с тобой! — тут же сменила она свою точку зрения.

— К Вильгельму? — удивился я.

— Сдурел что ли?! — воскликнула она. Да, старика Эрис недолюбливала.

— И куда же тогда?

— Придумай! — безапелляционно приказала Эрис.

Придумать? А ловко ты это, мне бы так. Ладно, попробую сыграть на, надеюсь, все еще ярких воспоминаниях и похищении.

— А я ведь, кажется, ни разу не был на местном рынке… — слукавил я. На рынке-то я был, но вот строгий надзор Зенит после беседы с выглядевшим не слишком респектабельно Вильгельмом не позволил мне оценить и половины ассортимента. В общем, представлялся отличный шанс заинтриговать юную госпожу, а потом обломать — вряд ли любимая дочурка мэра хоть раз официально была в той части города.

— Я тоже вообще-то не была! — тут же подтвердила мою догадку Эрис. — Все, идем туда, — утвердила она.

— А если тебя снова украдут? — хитро улыбнувшись, спросил я.

— Тебя тоже вообще-то могут снова украсть! — закономерно возмутилась она.

— Справедливо… — кивнул я. Да уж, не подумал. Все никак не мог свыкнуться с тем, что был заперт в теле ребенка, а потому подсознательно иногда забывал учитывать это. — И что же делать будем?

— Гислен пойдет с нами! — сразу же нашла решение Эрис.

Я повернул голову на королеву меча.

— Идешь с нами, получается?

— Выполняю свой долг — защищаю юную госпожу, — лаконично пояснила Гислен.

— Что ж, тогда, кажется, никаких проблем нет… — протянул я.

Да, меня поставили в тупик. Исходя из риторики Эрис, меня в любом случае не оставят в покое что бы я ни делал. А потому визит к Вильгельму на сегодня точно отменялся. И, тем не менее, нужно было провести день с пользой.

— Тогда в путь! — пафосно объявил я.

— Подождите, мне нужно переодеться! — возмущенным тоном оборвала меня Эрис после чего умчалась куда-то в направлении своей комнаты. Да, я так и не узнал, где в точности она жила, — надо будет наверстать это упущение, как только вернемся.

Всегда удивлялся, как могут люди так долго переодеваться. Меня-то звездно-полосатая фея натренировал переодеваться согласно некоему одному ему известному документу, именуемому «регламентом», –– за время, пока горит спичка. В его представлении спичка горела ровно шестнадцать секунд. А вот Эрис переодевалась… кажется, в пять минут уложилась. Так и быть, для начала вполне неплохо.

На юной госпоже был наряд, которого я до этого ни разу не видел: длинный кораллового цвета сарафан, а под ним белая, на сколько позволяла технология изготовления этого мира, блузка; на ногах чулки и аккуратные туфельки; на голове, разумеется, такой же белый бантик. Хоть сейчас отправляй на Первый Звонок — ну просто образцовая школьница.

После недолгой прогулки по территории поместья мы наконец оказались на улицах Роа.

Роа по меркам Земли был городом не очень большим. Чтобы обойти стену по периметру у взрослого человека ушло бы не больше четырех часов, и это с учетом необходимости избегать лужи помоев, которые образовывались в трущобах. А вообще город был почти круглым, радиусом, на вскидку, не сильно больше трех километров. Именно поэтому много времени прогулка по городу занять просто не могла, во всяком случае, мне хотелось в это верить.

С собой — за пазухой — я всегда носил небольшого размера блокнотик, и перо, а на шее крохотный флакончик с чернилами: вместо кулона. По карманам у меня было также распихано множество всяких полезных вещичек вроде «боевой» стамески и атласа континента демонов, подаренного Рокси, но сейчас я их использовать не планировал. В кои-то веки у меня появился шанс оценить состояние рынка и прикинуть во сколько обойдется реализация моего бизнес-плана — я все еще собирался наладить производство примитивного огнестрельного оружия и раскрутить его среди всех слабых и обделенных. Поэтому сегодня я планировал вызнать цены на все: кремень, качественная сталь, свинец, пружины, дерево и еще много чего.

Тем временем мы наконец добрались до рыночной площади. Ничего особенно интересного для меня там не было — лишь на мгновение привлек внимание теперь уже новый рекламный агент любовного зелья: юноша в расписанном золотом тюрбане — кажется до него была женщина лет сорока, но прежняя цена в десять золотых сразу же отбила всякий интерес.

— Что ты там все время чиркаешь? — заглянула мне через плечо Эрис.

— Цены на пряности, — ответил я. — Посмотрю, сколько они стоят здесь, на севере, а потом, если выдастся возможность, сравню с ценами на юге.

— А зачем? — нахмурилась она.

— На юге, вероятно, будет дешевле, — пояснил я.

— И что с того? — все равно не поняла юная госпожа.

— Можно купить там, а после продать на севере, — терпеливо продолжал я разжевывать смысл главного греха советского человека. Я-то советским человеком по большей части не был, так что, надеюсь, в аду мне этого не засчитают.

— А-а-а… — с умным видом закивала Эрис.

— Вот допустим на юге кориандр стоит три золотых, а здесь двадцать. Сколько прибыли мы получим, купив там и продав здесь? — привел я более конкретный пример.

Эрис долго думала, что-то считала на пальцах, хмурила брови, а потом совершенно неожиданно ответила:

— А! Двадцать три, — с самодовольной улыбкой ответила она. Впрочем, ответ был не так плох.

— Почти правильно, — вздохнул я — Но подумай, нужно ли нам складывать или вычитать? Мы ведь сначала тратим три, — попытался подтолкнуть я.

— Э-э-э, двадцать! — уверенно ответила.

— Подумай, сколько мы потратили, а сколько получили, — продолжал я.

— Восемнадцать! — кажется, она теперь просто пытается угадать.

— Правильный ответ семнадцать, — бросил я эту затею.

— У меня тоже правильный! Я всегда ношу с собой одну золотую монету! — чересчур громко заявила она. На нас даже стали оборачиваться.

— Молодец, но больше об этом никому не говори, хорошо? — похвалил ее я.

— Почему? — совсем искренне удивилась Эрис.

— Потому что тебя могут ограбить, и не будет у тебя больше золотой монеты.

— Гислен защитит меня, — уверенно ответила она.

— А если тебя снова похитят? — прошептал я Эрис на ухо.

— Ладно, поняла, — хмуро кивнула она.

— Юный господин, это ведь чистой воды спекуляция, мне кажется, не стоит хвалить за это, — возмутился торговец теми самыми приправами по двадцать золотых за мешочек кориандра.

— Вы ведь тем же самым занимаетесь, не правда ли? — отметил я. Судя по его загару и необычному говору, он был как раз-таки южанин с купленными на родине по дешевке приправами.

— Для таких умников как ты, цены на мои товары выше ровно на одну закупочную стоимость, — широко улыбнулся он — Кориандр теперь стоит двадцать пять золотых.

— А почему не двадцать три?! — возмутилась Эрис.

— А все потому, девочка, что даже на юге пряности стоят отнюдь не копейки.

— Фи! — вздернула подбородок юная госпожа. — Пойдем отсюда! — приказным тоном заявила она, разворачиваясь и направляясь к противоположной стороне улицы.

День пролетел совсем незаметно, солнечные часы, располагавшиеся ближе к центру Цитадели Роа, показывали, что сейчас было чуть позднее четырех. А выходили-то мы в десять!

Солнечные часы в этом мире, кстати, строились по несколько иной схеме, нежели классические земные. Вероятно, связано это было с разными школами астрономии, да и вообще разными небесными сферами в этих мирах. Местный аналог Луны, например, на небе был несколько больше и виднелся детальнее. Что уж говорить, вряд ли здесь хоть что-то слышали про геометрию на сфере, а уж тем более геоиде, так что другое устройство часов было вполне закономерным.

Тем не менее, не без помощи моего звездного атласа, я споро разобрался что здесь да как работало, и смог-таки объяснить Эрис и Гислен, как пользоваться сим чудо-камнем со странным металлическим штырьком посередине.

— Домой? — предложил я. Да уж, шесть часов на ногах… Впрочем, мне не привыкать.

— Хочу посмотреть на рынок рабов! — заявила Эрис.

— Рынок рабов? — переспросил я. Нет, я знал, что работорговлю тут еще не отменили — до девятнадцатого века далековато все-таки было, — но никогда не слышал о рынке рабов в Роа. — В Роа есть и такое?

— Дедушка мне много про него рассказывал, но никогда не брал с собой, — обиженным тоном пояснила она.

— Гислен? — обратился я за поддержкой королевы меча, идти куда-либо еще не слишком хотелось, а уж тем более в такое место как рынок рабов.

— Если это не угрожает юной госпоже, я последую за ней, — снова обломала меня Гислен.

— Хорошо, веди, — вздохнул я. В любом случае, особого выбора у меня не было.

Топать к рынку рабов долго не пришлось — он просто-напросто был чуть ли не в самом центре Роа. Никаких тебе подвальных помещений, подпольной деятельности или чего-то еще — просто спроси у прохожих, как пройти, и все тебе. Спрашивала, на удивление, Эрис. Да еще так нагло и настойчиво, что даже если бы человек не знал, все равно указал бы верное направление.

Более того, этот самый рынок рабов был словно автосалон с новенькими «понтиаками» этого времени — двухэтажное здание из багрового кирпича с почти панорамными, собранными из таких же стеклянных кубиков, что и в доме Вильгельма, окнами, через которые проглядывались тощие силуэты выставляемых на продажу «товаров». На чердаке окна были чуть поменьше, но все равно там была заметна активная деятельность.

Помимо самого здания, разумеется, был также и солидных размеров передний дворик, где шла уже, судя по всему, «распродажа». В основном уцененных по разным причинам рабов. Во всяком случае, так оно выглядело — здесь, внизу, были одни уродцы, калеки или безнадежно больные.

— Неприглядное местечко, — констатировал я. Приходить сюда у меня особого желания и так не было, а глядя на картину происходящего и вовсе пропадали всякие хорошие мысли. — Может, ну его?

— Нет, я хочу посмотреть! — упрямствовала Эрис. Черт, ей девять лет, а в такие места тянет!

— И что тут смотреть? Вот тут уродцы всякие, — махнул я рукой в сторону выставки на открытом воздухе. — Там, — указал я на окна второго этажа. — Чуть красивее. Как по мне, ничего примечательного, — попытался я переубедить Эрис.

— А на чердаке что?

— Да черт его знает…

— Ну вот туда и пойдем! — тоном победительницы заявила она.

— Гислен, скажи же ей! — попытался я воззвать к справедливости. — Тут ведь так много твоих сородичей, тебе разве приятно на такое смотреть?

Гислен какое-то время задумчиво оглядывала взглядом представшую перед нами панораму, а потом ответила:

— Нет мне дела до этих слабаков: сильных зверолюдов в рабство не возьмешь, — холодно констатировала она.

— А что, если их пленили еще в детстве?

— Значит гуляли там, где не положено — сами виноваты.

— Агрх… — зло выдохнул я. — Хорошо, если так хотите смотреть на них, то пойдем! — на одном дыхании выдал я.

Краем глаза я заметил метрах в пятидесяти от нас неподвижную фигуру. Кажется, девушки-зверолюдки с кошачьими приметами. Но стоило мне перевести на нее взгляд, как она тут же отвернулась и пошагала прочь. Может, это сбежавшая рабыня, подслушавшая наш разговор? Впрочем, а какая разница?

Эрис громко цыкнула и развернувшись на пятках, пошагала в сторону входа в рынок рабов, Гислен направилась за ней, я тоже поплелся следом. С рабством у меня была связана не самая приятная история. Еще из прошлой жизни, со времен, когда я участвовал в боевых действиях. Хотя и участием это, пожалуй, не назовешь — всего дважды мимо меня со свистом пролетали пули. Первый раз, когда на аэродром, на который наш взвод был назначен в качестве своеобразной охраны, совершили налет какие-то оборванцы с автоматами кустарного производства в руках. Второй же — совсем иначе: нужно было вызволить нескольких человек из рабства террористов в городе неподалеку. В тот день мне под лопатку засадило осколок, но это не так важно. Людей мы освободили, даже обошлось без потерь, но вот выглядели освобожденные так, как живые люди выглядеть не могли: одному прямо перед нашим приходом сняли скальп, у другого не было ушей, глаз и носа, у третьего — кожи на пятках. А их ведь даже не пытали, этих мирных людей, над ними просто издевались как могли, без всякого глубокого — да что там, любого! — умысла.

А теперь, пытаясь запрятать подальше старые воспоминания, я шел в самое осиное гнездо рабовладельцев.

Передний дворик, как и ожидалось, встретил нас стонами, плачем и хрипами. Но помимо звуков и не самых приятных запахов, нас встретил, кажется, один из сотрудников этого места — невысокого роста мужчина лет сорока, абсолютно лысый и с ужасным шрамом на этой самой лысине.

— Госпожи, господин, — кивнул он нам по очереди со звериным оскалом на лице — Что желаете увидеть? Или может хотите сразу перейти к чему-нибудь конкретному?

— Что у вас на… — начала Эрис.

— Спасите нас! — громко зарыдала позади лысого мужчины убогого вида женщина-зверолюдка, сидевшая в клетке полностью обнаженной.

— Заткнись! — рявкнул на нее мужчина, обернувшись. — Не то снова привяжу тебя к столбу!

— Нет! — вскрикнула она, после рухнула на колени и забилась в дальний угол клетки.

— То-то же, — усмехнулся мужчина. — Так что вы спрашивали? — обернулся он к Эрис.

— Что у вас на чердаке? — наконец спросила Эрис с неподдельным любопытством в голосе. Кажется, она и вовсе не заметила только что произошедшую сцену с женщиной-зверолюдкой.

— На чердаке? Я к счастью, за него ответственности не несу, — хохотнул он. — У меня со здешними хлопот хватает, — окинул он взглядом свои «владения». — Чердак — это удовольствие для особых клиентов, а вас, госпожа, я что-то не припоминаю, — усмехнулся он. — Как звать-то?

— Эрис Бореас Грейрат! — гордо выпалила она.

— Ха… — устало выдохнул я. Вот уж идиотка, не будь рядом Гислен, дочурку мэра уже прямо так — в ее коралловом сарафанчике — упаковали бы в клетку, да отправили куда полагается — прямо в постель к какому-нибудь извращенному богатею.

— Ох… — удивился мужчина. — Так вы от?.. — кивнул он в сторону замка лорда.

— Угу, — как ни в чем не бывало соврала Эрис.

— Тогда… Про чердак — спрашивайте сэра Осберта на втором этаже, он вам все покажет и расскажет, — пояснил мужчина. Да что там на этом вашем чердаке происходило, раз он мало того, что являлся привилегией особых клиентов, так за него еще нес ответственность целый отдельный человек?!

— Угу, — коротко ответила ему Эрис, уже разворачиваясь в сторону высоких деревянных дверей в здание.

— Таким гостям, как вы, госпожа — рад помочь! — разошелся в любезностях мужчина, кланяясь. На нас с Гислен он теперь, кажется, вообще не обращал внимания. Впрочем, мне же лучше.

Первый этаж встретил нас чуть менее неприятными ароматами, чуть более тихими криками, стонами и хрипами. Он, кажется, мало чем отличался от того, что мы уже видели ранее, но все же рабы здесь выглядели здоровее, меньше жаловались и в целом смотрелись как-то более презентабельно. Но все равно — эти пустые взгляды безо всякой надежды было трудно не заметить. От этого бросало в дрожь.

Между рядов клеток с очень важным видом ходили не слишком богатые на вид люди. Видимо, выбирали себе для каких-нибудь нужд ручного человека.

Только стоило нам войти, к нам тут же подбежала женщина в строгом черном платье. На ее лице едва проступили первые морщины, а русые волосы лежали как попало — словно солома.

— Госпожи, господин, — поочередно кивая, так же, как и мужчина на улице, поприветствовала она. Видимо, так у них было принято. — Что изволите посмотреть?

— Нам нужен сэр Осберт, — я решил ускорить мероприятие. — Мужчина на улице говорил нам спросить он нем на втором этаже, но вдруг вы также можете на помочь?

— Так вы хотите посмотреть чердак? — удивилась она.

Да что там в конце концов происходило? Мне уже самому было интересно. И если мои ожидания, а они у меня были самыми смелыми, не будут оправданы — клянусь, в будущем эту лавочку точно прикроют.

— Простите, господин, госпожи, ваши имена? Чердак ведь, сами понимаете, не для простых людей.

— Фамилия Грейрат вам многое скажет? — продолжал я торопить ее.

— Да, теперь я понимаю к чему вы клоните! — заулыбалась она .— Семейство Грейратов и наше скромное предприятие — очень давние друзья, мы всегда рады принять вас в наших стенах…

— Давайте же не медлить, проведите нас наконец к сэру Осберту, — оборвал я ее хвалебную тираду.

— Да-да, разумеется, — спохватилась женщина. — Пройдемте за мной, — она развернулась и направилась в сторону от главной лестницы, которая, по всей видимости, должна была вести на второй этаж.

Мы направились за женщиной и вдруг я почувствовал несильный, но болезненный удар кулаком по голове.

— За что? — сразу возмутился я, оборачиваясь на Эрис.

— Чего это ты вдруг разговорился? — сурово спросила она. Ясно, у девочки, должно быть, отняли роль важной уважаемой особы!

— Не хочу затягивать, — честно признался я. Мы тем временем уже зашли в какую-то неприметную черную дверь, за которой была скрипучая железная лестница с узкими высокими ступеньками. — Так мы намного быстрее попадем на чердак, раз уж ты так туда хочешь, — объяснил я. В ответ Эрис только еще больше нахмурилась.

Вскоре мы поднялись, как я понял, на второй этаж. Вышли из такой же неприметной черной двери и оказались в гостевом зале. Людей здесь было меньше, но вместо количества брали, видимо, качеством — богатая одежда, золотые монокли и звонко стучащие туфли из дорогой кожи. Да и стонов с хрипами здесь было не слышно вовсе. Видимо, за товарами на этом этаже все-таки мало-мальски ухаживали, кормили, иногда даже купали — во всяком случае смрада, как на первом этаже тут не стояло, в воздухе даже витал относительно приятный аромат смеси духов, проходивших здесь особ.

Но, что удивительно, — не было никаких клеток, за место них рабы располагались на своеобразных деревянных площадках небольшого размера, к которым были прикованы за ноги кандалами. Покупатели даже периодически поднимались на эти площадки, чтобы потрогать «товар» или ознакомиться с ним поближе.

Нас повели мимо всех этих подиумов, «товары» в которых так же не очень привлекали Эрис, прямо на противоположный конец этажа, где находилась такая же едва заметная дверь — только теперь уже бордово-красная, будто кровавая, окрашенная в цвет кирпичей фасада рынка рабов. На двери не было никаких опознавательных знаков, и, тем не менее, женщина, сопровождавшая нас, уверенно постучала в нее.

Во всем этом мероприятии меня настораживал один факт — ни на первом, ни на втором этаже не было девушек-зверолюдок того же возраста, что и служанки-рабыни в поместье Грейратов. Видимо, поэтому и Эрис выставленные на всеобщее обозрение «товары» не слишком впечатляли — ее своеобразная любовь к зверолюдам ничем не отличалась от таковой у Филиппа или Сауроса.

— Войдите! — раздался из-за двери голос.

За дверью оказался светлый просторный кабинет. Из мебели в нем были массивный дубовый стол — прямо посредине, на полу — ковер из шкуры какой-то, вероятно, опасной твари, чуть поодаль — шкаф с самой разной выпивкой. Сервис для особых клиентов тут, конечно, был что надо.

За столом сидел приятный на вид пожилой мужчина. Большую часть его волос уже проглотила седина, но кое-где все еще проглядывались черные пряди. Глаза у него были яркие, будто бы по-кошачьему зеленовато-карие. Ни усов, ни бороды он не носил, одет был в белую рубашку и отделанный золотой нитью жилет. Одним словом — богатей.

— Доброго вам дня, сэр Осберт, — поклонилась женщина, сразу же, как вошла. — Грейраты желают посетить чердак.

— Грейраты! — сразу же оживился старик. — И ты, Гислен, здесь, — улыбнулся он телохранительнице. Видимо, она уже бывала здесь с Сауросом или Филиппом. Теперь становилось понятным ее спокойствие будто уже видела все — она и вправду бывала здесь раньше.

— Добрый день, — поздоровался я первым.

— А не маловаты ли Грейраты для чердака-то? — усмехнулся Осберт.

— Маловаты или нет — решим уже, думаю, на месте, — парировал я.

— На месте — так на месте, — с улыбкой ответил он, вставая со своего резного деревянного стула. — Пойдемте тогда уж, не будем медлить!

Он открыл дверь, выпуская нас наружу, после вышел сам и запер кабинет на ключ. Спустя две минуты мы уже были перед самым люком на чердак. Наконец проход отворился, и мы оказались там, куда так «стремились».

Чердак представлял из себя помещение, разделенное на отдельные комнатки белыми занавесками. Из-за занавесок то и дело раздавались вздохи и стоны.

— Ну вот мы и здесь, — объявил Осберт.

Да это место, несомненно, заинтересовало Эрис — как загорелись ее глаза, какой нетерпеливой она выглядела. Сбоку от двери ровненьким рядом выстроились зверолюдки как раз той «категории», которая так привлекала Бореасов, уже разодетые в наряды горничных — видимо, предлагалось выбирать.

Чердак оказался просто борделем при рынке рабов — местом, где можно было опробовать «товар» перед покупкой.

***

С тихим скрипом дверь моей комнаты в поместье лорда наконец захлопнулась. Я оказался дома. Да, пожалуй, мое место жительства на ближайшие четыре с половиной года можно было действительно называть так.

Вернулись мы только ближе к шести вечера — судя по тем же солнечным часам, мимо которых снова прошли на обратном пути. Вообще, кажется, все дороги в этом городе вели именно к площади с солнечными часами, а только от нее уже к поместью лорда шла широкая и богато украшенная, но не очень длинная аллея. А в целом сегодня я окончательно убедился — удобно был этот город устроен: просторные улицы, кольцо, делившее главные аллеи в середине, большой рынок, квартал ремесленников, авантюристов, да даже чертов рынок рабов! Что еще нужно для нормальной жизни? Ну как нормальной... Пожалуй, только чем себя развлечь не хватало. Нужно узнать, есть ли в поместье библиотека или что-то подобное.

Стоило только подумать о счастливой жизни, мои размышления тут же были прерваны наглым стуком в дверь. Ни минуты покоя!

— Иду, иду! — ответил я в ответ на вновь раздавшийся стук. Колотили по двери, похоже, ногой — такой громкий был звук, и все же до Сауроса моему вечернему посетителю было далеко — старик всегда нокаутировал дверь с первого удара.

Я открыл дверь, за порогом стояла служанка Кили.

— А где «тук-тук-тук»? — закономерно спросил я.

— Горячая вода, мыло и полотенца для юного господина. — сначала проигнорировав вопрос, сказала она — Сегодня без «тук-тук-тук», — чуть позже все же добавила она ровным голосом.

— Поставь вон туда, пожалуйста, — указал я на тумбочку у окна, возле которой обыденно занимался гигиеной.

— Как прикажете, — коротко ответил Кили, и перешагнув порог направилась к окну. — Как вам рынок рабов, юный господин? — как бы невзначай спросила она, ставя небольшой тазик на указанное место.

— А? — сначала не понял я.

— Вы, кажется, ведь посещали сегодня рынок рабов, что в западной части города? — уточнила Кили.

— Да-а-а, — протянул я. — А ты откуда знаешь?

— Я живу неподалеку: снимаю комнату, у миссис Грубах в доме напротив. Отлучалась на перерыв и заметила вас с юной госпожой, — сказала Кили, будто какой-то заранее заготовленный текст.

— Ясно… — негромко ответил я. Какое удивительное совпадение, может это именно Кили я принял за бежавшую рабыню, когда пытался переубедить Эрис у самых ворот рынка рабов? — Слушай, а в поместье есть библиотека или что-то вроде того? — решил спросить я перевести тему разговора.

— Да, конечно, вам показать? — спокойно отозвалась она, привычно укладывая полотенца и небольшой осколок мыла на тумбочку, рядом с тазом воды.

— Если возможно.

— Пойдем сейчас? — отряхнув юбку, спросила Кили.

— Да, пожалуй, — сразу согласился я.

— Тогда следуйте за мной, — сказала она, взяв с моего стола подсвечник. До масляной лампы руки у меня все никак не доходили.

Какое-то время шли молча, лишь шум шагов и скрип паркета нарушал тишину.

— Так как вам рынок? — внезапно снова спросила Кили.

— Неприятное местечко, — честно признался я.

— Правда? — чуть улыбнулась Кили. — Я думала, всем дворянам такое по душе… — задумчиво проговорила она, приложив палец к губам — От чего же вам не понравилось?

— М-м-м… Атмосфера гнетущая, а работники, кажется, несколько не от мира сего. Впрочем, вестимо, — слегка задумавшись, ответил я.

— Ясно, — усмехнулась Кили. — То есть вы из того сорта благородных, кому по вкусу скорее закрывать глаза?

— Что ты имеешь ввиду? — спросил я, хотя, кажется, понял, что она имеет ввиду — рабство Кили тоже совсем не нравилось.

— Будь у вас воля, вы бы предпочли закрыть это место, пусть и придется перед этим посещать его регулярно какое-то время, или же просто никогда туда не приходить, забыв, как страшный сон? — провокационным тоном спросила она.

— Пожалуй первое, — чуть помедлив, ответил я. Тем более, мои ожидания касательно чердака нисколько не оправдались, так что нужно исполнять обещание.

— А почему так? — вскинув брови, удивленно спросила она.

— Роа — большой город, и, возможно, закрытие здесь рынка рабов хоть как-то повлияет на общую ситуацию, — сразу же ответил я, верно угадав ее следующий вопрос.

На короткий момент снова воцарилась тишина, которая снова была прервана Кили:

— Вы мне нравитесь, юный господин, — с улыбкой ответила она. — Из всех дворян, очень малая часть посчитала бы также. Гораздо проще ведь сослаться на собственную незначительность и сидеть сложа руки.

— Но я ведь и не сделал-то ничего особенного? — удивился я.

— Вы сделали правильный выбор и обзавелись верными намерениями, — возразила Кили, — а это уже половина дела. — продолжила она. — Вот мы и пришли, — прервалась Кили, подходя к плотно сомкнутым двустворчатым деревянным дверям.

— Спасибо, — поблагодарил ее я.

— Не стоит, я ведь просто выполняю свою работу, — ответила Кили, отворяя одну из створок. — Останетесь здесь на какое-то время?

— Да, почитаю что-нибудь.

— Вы только не забудьте — у вас в комнате вода стынет, — напомнила она. — Дорогу назад найдете?

— Да, запомнил, — коротко ответил я, подходя к проходу в библиотеку.

— Тогда я пойду, — уведомила Кили, передавая мне подсвечник. — И так уже задержалась.

— Разумеется, — согласился я, уже с нетерпением заходя в темную библиотеку с одной единственной свечой в руках. — Хоть бы не сжечь тут все к чертям…

Глава 12. День рождения Эрис

Минул еще один год. В поместье Бореасов я был уже как полтора года, и за это время здесь успело произойти много всего: интересного и скучного, веселого и не очень.

В частности — юная госпожа научилась читать, и делала это вполне сносно, хотя и не видела в чтении особого смысла. А вот с арифметикой были проблемы — если таблицу умножения она вполне успешно зубрила, впрочем, не без трудностей, то с делением было совсем плохо. Нам с Гислен кое-как удалось донести до Эрис, зачем оно вообще нужно, но продвижений пока не было. К тому же она часто путалась со сложением и вычитанием. Возможно, сказывалась местная околоримская система счета. Но вводить им на голову еще и мало кому известную десятичную я не рискнул.

А вот с фехтованием проблем не было точно — еще в девять лет Гислен экзаменовала Эрис в качестве мечника Среднего уровня. Это означало, что юная госпожа была способна утереть нос даже некоторым взрослым.

В отличие от меня — я-то и самому себе нос утереть не всегда мог. Никаких продвижений за последний год не наблюдалось. Да, я к восьми-то годам стал чуточку крепче и сильнее, но во мне все еще не было ни грамма магии, которая, по всей видимости, таки требовалась в махании мечом. Что же, будем брать другим…

Сейчас все поместье Бореасов стояло на ушах — близился десятый день рождения Эрис, один из значимых праздников в жизни всего рода. Для его проведения выделили целый приемный зал и двор. По случаю банкеты также были приглашены все местные дворянские семьи и даже отправлены письма остальным ветвям Грейратов — Нотос, Эврос и Зефирос.

К празднику усиленно готовили не только поместье, но и саму Эрис — миссис Эдона, ее учитель этикета, попросила меня отдать Эрис в ее полное распоряжение за месяц до дня рождения. Соответственно, уроки я проводил только для Гислен, а она была гораздо старательнее и усидчивее, как следствие, у меня высвободилось много свободного времени.

Тратил я его не впустую, просиживая с книжкой в библиотеке — хотя порой и на это тоже, — а на благие дела: изобретал зажигалку. Точнее не изобретал, а местами весьма тщетно пытался изображать из себя студента, которые, как известно, в дни сессии могут вспомнить даже то, чего не знают. Студентом я, к сожалению, не был, а потому процесс переноса на бумагу всех мыслей и воспоминаний затягивался.

Изначально хотел было начать сразу с мушкета, но с этим возникли трудности. Знание устройства старины Калашникова и некоторых других творений отечественной оружейной промышленности, конечно, здорово выручало, но вот беда — капсюль, как и саму концепцию гильзы, тут пока не изобрели ввиду отсутствия необходимых технологий металлургии и химии, так что «изобрести» нужно было либо ударно-кремневый, либо колесцовый замок.

И если с колесцовым проблем никаких не было — как работает зажигалка «с колесиком» каждый знает, — то ударно-кремневый, который по идее должен был быть гораздо удобнее, после проведения некоторых экспериментов, отложился в дальний ящик: нужна была какая-то особая форма кресала, которую нам с Вильгельмом обнаружить пока не удалось.

После дня рождения Эрис я планировал предложить Сауросу свое «изобретение» — в первую очередь, чтобы зажигалки изготовили по крайней мере в единичных экземплярах. Именно ему, потому что на служанок, пытавшихся подолгу высечь искру из куска кремния было попросту больно смотреть. Если лорд любил горничных не только в постели, он обязательно должен был согласиться.

Сейчас я как раз возвращался после урока арифметики с Гислен. Мимо на околозвуковой скорости пронеслась служанка-зверолюдка с собачьими ушами, так что мне пришлось прижаться к стенке, чтобы меня ненароком не убило. Сразу же после первой горничной мимо пронеслась вторая на еще большей скорости, с огненно-рыжими волосами. Ан нет, это не служанка — это Эрис.

— Постойте, юная госпожа! — не в силах догнать Эрис, бежала за ней миссис Эдона, учительница этикета. Рядом со мной она все-таки остановилась, видимо, совсем запыхавшись — отчаянно пыталась отдышаться после продолжительной погони.

— Добрый день, миссис Эдона, — поздоровался я. — Как проходят ваши занятия с Эрис? — ее выражение лица прямо-таки кричало о том, что ей нужно было выговориться, так что я не стал в этом отказывать.

— Ох, здравствуйте, мистер Рудеус, — также вежливо поздоровалась она, все еще тяжело дыша и обмахиваясь небольшой тетрадью. — Мне жаль, что приходится говорить такое, а тем более вам, но честно признаться, не совсем так, как хотелось бы. До празднества и месяца не осталось, но у юной госпожи почти ничего не получается, из-за чего она постоянно сбегает.

— Да, понимаю вас, мне тоже пришлось через это пройти… — несколько фальшиво посочувствовал я. — А вы, часом, не пробовали завлечь юную госпожу чем-нибудь, что ей самой интересно? Искатели приключений, например, или фехтование.

— Простите, но я совсем ничего не смыслю в этих делах. Я ведь простая преподавательница этикета, — честно призналась она. — И понимаете, десять лет ведь большой праздник, будет нехорошо, если она опозорит себя, а в гораздо большей мере свою семью в такой важный день.

— Я, кажется, догадываюсь, к чему вы клоните, — я с самого начала верно угадал ее намерения. Да, меня снова хотели припрячь для работы не по профилю.

— Ох, как хорошо, — выдохнула она. — Вы так внимательны к мисс Эрис, мистер Рудеус, и кажется, знаете, как уговорить ее лучше всего. Не могли бы вы помочь мне с этим?

Да, как я и думал, мне снова приходилось заняться мотивацией Эрис. На этот раз нужно было помочь ей с танцами. И на кой черт я только пошел на это?

Хотя нет, один единственный миг в нашей жизни может изменить все. Пожалуй, в прошлой жизни, всего один единственный глоток надолго отправил меня в самую бездну грехопадения. И если на это оказалась способна такая мелочь, то, к чему придет Эрис, опозорившись на одном из главных праздников в ее жизни, можно было только догадываться.

***

Как и ожидалось, Эрис нашлась на том самом сеновале, где так часто пряталась ото всех тягостей учебы. На мое счастье, легла она снова под ту самую дощечку, которую я больше года назад так удачно подковырнул, чтобы сподручнее было поливать юную госпожу студеной водой из ведра.

— Эй! — негромко позвал я ее.

— Только посмей, и я поколочу тебя так, что ты ходить не сможешь! — только открыв глаза, предупредила меня Эрис.

— Да не шуми ты так, нет у меня тут воды. Лучше забирайся на крышу.

— Это еще зачем? — хмуро спросила она.

— Узнаешь, лезь давай.

— Гр-р-р… — рыкнула Эрис, но все же начала спускаться с сеновала на землю, чтобы забраться на крышу по дереву.

Меньше, чем через минуту она уже была наверху.

— Потанцуем? — с усмешкой спросил я, уже уворачиваясь от кулака, летевшего мне в лицо. — Ну, как знаешь, — хмыкнул я.

— Я не буду танцевать на балу, — хмуро проговорила Эрис.

Как категорично… Что же, попробую заинтересовать ее.

— Ну и зачем я сюда лезла? — спросила она через некоторое время.

— Присаживайся, поговорим.

— Тебя миссис Эдона послала? — недовольно спросила Эрис, тем не менее усаживаясь на крышу.

— Ага, — не стал врать я.

— Тогда я спускаюсь.

— Подожди, ответь всего на один вопрос, — попытался заинтриговать ее я.

— Не буду.

— Почему ты не хочешь танцевать? — проигнорировал я ее отказ.

— Почему я должна делать то, что у меня совсем не выходит? — спросила у меня она.

— Знаешь, у меня ведь на самом деле ни черта не выходит…

— Ага, конечно, — фыркнула она, вставая.

— Да, возьми, например фехтование, — ответил я.

— Ладно, мечник из тебя никудышный, — согласилась Эрис. — А из меня танцовщица, — добавила она через некоторое время.

— Но, если долго пытаться, в конце концов что-то да выйдет, верно? К тому же танцы могут быть очень полезны. — снова решил заинтриговать ее я.

— И как это? — недоверчиво спросила Эрис.

— Представь, перед спаррингом твой партнер будет делать простую скучную и неэффективную разминку, а ты танцевать какой-нибудь задорный танец. Мало того, что это поднимет тебе настроение и боевой дух, так еще заставит растеряться противника, из-за чего он наверняка проиграет.

— Опять стиль Бога Севера, — фыркнула Эрис, спрыгивая с крыши.

— Хорошо, даже если тебе такое не по душе, танцы могут помочь стать выносливее и лучше удерживать ритм боя! — продолжал я гнуть свою линию.

— Пошли уже, — хмуро позвала она.

— А?

— Пошли, говорю, я возвращаюсь на урок танцев. — из-за плеча сказала Эрис.

На удивление, у меня получилось. Кажется, я действительно иногда мог понимать, что творилось нее на уме. Или это просто снова была ее импульсивность.

***

Эдона была из тех учителей, которые сами прекрасно разбирались в предмете, но совершенно не понимали тех, кто в нем не разбирался. Как следствие, учить она не умела. Вместо того, чтобы объяснять важность некоторых вещей и связь между ними, она просто требовала запомнить их.

В прошлой жизни отношения с парными танцами в частности, да и с девушками в целом, у меня не совсем складывались, так что публике я мог продемонстрировать разве что «Казачка», который с вальсом имел мало общего. Так что в этой пришлось осваивать все с самого начала, поскольку меня поставили партнером юной госпожи. Осваивать танцы с таким партнером, как Эрис, было несколько сложновато — ее движения были дергаными и резкими, хотя она и двигалась ритмично, но ритм у нее был какой-то свой, раза в полтора быстрее того, что требовала от нее Эдона. Как следствие, ни о какой плавности движений и речи не шло — из одного положения в другое Эрис перемещалась почти моментально.

Но несмотря на это, назвать ее безнадежной, как говорила Эдона, язык никак не поворачивался.

— Миссис Эдона, я хотел бы опробовать одну экспериментальную методику, позволите? — попросил я во время очередного короткого перерыва.

— Да, конечно, — вымученно согласилась она — Если это поможет — разумеется.

— Тогда мне нужно будет отойти… буквально на десять минут. Можете позаботиться о том, чтобы Эрис вдруг… не испарилась? — с долей иронии попросил я. У меня в голове вдруг зародился план, но для его реализации нужен был кое-какой инвентарь.

— Я поста… — начала Эдона.

— Я пойду с тобой, — перебила ее Эрис.

— Абсолютно исключено. Иначе шиш тебе, а не поход за грибами, — предупредил я, угрожая лишением единственного абсолютно удовлетворявшего Эрис своим содержанием предмета. Тем временем я уже подошел к двери.

— Больно хотелось… — как будто насупилась Эрис. Впрочем, делано.

— Скоро буду, — уведомил я, выходя из зала.

План мой был одновременно и прост и сложен. Сложен в плане идеи, прост — реализации. Учение чертова Американца снова оказывалось на редкость полезным! Когда-то он, совсем спятив от жары, удумал обучать нас «секретной технике "маятник"» — так он свою — с его слов — чекистскую — выдумку называл. Суть была в том, что ритмичное дергание в непредсказуемом направлении могло помочь каким-то полумагическим образом уклониться от пули — такова была легенда. Пули на командованием забытом аэродроме в богом забытой пустыне переводить было категорически запрещено, так что переводили бумагу: шибали обслюнявленные шарики одноглазого — а значит всего целящегося! — командира не хуже свинца.

Пуль в феодалами забытом регионе не водилось в принципе, а бумагу переводить было категорически запрещено, так что переходить следовало к более примитивным расходникам. Тем временем я наконец вышел во двор поместья, и теперь на меня очень игриво глядели мелкие камушки, галька, которой все здесь было усеяно. Мне выпал чертовски хороший шанс отомстить за все издевательства! Нет, так быстро бегать я не умел… Заманчивую идею набрать полные карманы камней пришлось отбросить и я направился к летней кухне.

— Здравствуйте! — крикнул я, входя.

К завсегдатайствовавшей там поварихе Крихильде в доверие я уже втерся, так что предоставлялся мне практически полный карт-бланш:

— О, это вы, мистер Рудеус! С чем теперь к нам пожаловали? Как учение юной госпожи?

— Как раз за этим, — усмехнулся я. — Вы не могли бы отсыпать мне… пригоршню сухого гороха. Найдется?

— Гороха? Это что же вы такое учите? Праздник же на носу, она разве не с Эдоной? — удивилась Крихильда. Весу в ней было под центнер, так что сейчас, оторвавшись от плиты, он полностью загородила мне солнце.

— С ней, с ней, — успокоил я. — Как раз танцевать и учимся.

— Снова какая-то придумка?

— Ага, — кивнул я. За последний год мне удалось убедить всех, что ожидать от юного господина можно чего угодно.

— Ладно уж… Знаю, что проказничать не станете — будет вам горох, — пробормотала она, уходя куда-то внутрь строения, чтобы через две минуты вернуться с узелком, в котором, видимо, мой горох и был.

***

— Не исчезла? — прямо с порога спросил я.

— Здесь я, — фыркнула Эрис.

— Ох, отлично, — выдохнул я.

— Куда вы ходили? — поинтересовалась Эдона.

— Сейчас увидите. Есть одна идея, — не совсем впопад ответил я. — Раз ты все еще здесь… Помнишь уроки Гислен по уклонению от магических снарядов? — спросил я у Эрис. Она поморщиалсь и кивнула. Разумеется помнила: вместо магических снарядов-то Гислен бросала в нас деревянные болванки! — Миссис Эдона, не могли бы вы некоторое время побыть партнером Эрис? — обратился я теперь к учителю. Кажется, реакция Эрис не осталась для нее незамеченной, так что она ответила с опаской:

— Да, разумеется… Нужно делать что-то особенное?

— Нет, ничего такого, — заверил я. — Только громко чеканьте ритм, хорошо?

— Конечно, — кивнула она.

— Эрис, закрой глаза, — скомандовал я. Команды выполнена не была.

— Мистер Рудеус? — несколько недоуменно посмотрела на меня Эдона.

— Я буду бросать в юную госпожу горох, — косо улыбнулся я, развязывая узелок. Эдона вздрогнула.

— Еще чего! — сразу же отреагировала Эрис.

— Ты же знаешь, что из-за того, что теперь ты учишься танцевать, мы с Гислен занимаемся вдвоем? — Я решил сблефовать.

— Угу, — кивнула Эрис.

— Она попросила меня проверить твои навыки: не забылись ли тренировки.

— Ты лжешь!

— После ты сама сможешь спросил у Гислен, — нагло осклабился я. Конечно, о том, что будет после завершения моего блистательного плана, можно было уже не думать, так что такие слова я себе мог позволить в полной мере.

— Гр-р… — недовольно рыкнула Эрис.

— Ты же очень хорошая мечница, так что труда это у тебя не вызовет, — продолжал лукавить я.

— Нет конечно! — услышав похвалу, сразу же отбросила всякое противление Эрис.

— Только будут два условия.

— Какие?

— Ты закроешь глаза.

— И как я должна уклоняться с закрытыми глазами?!

— Хороший мечник должен ориентировать без глаз! — процитировал я Гислен. — А еще так тебе проще будет представить магию.

— Какое второе? — спросила Эрис. Что же, до двух считать я ее научил.

— Ты сможешь уклоняться только танцевальными движениями.

— И как это поможет фехтовать?

— Хороший мечник должен быть непредсказуем! — Я снова пустил в ход цитату.

— Хр-р… Хорошо! — ответила она, подходя к Эдоне и хватая бедную преподавательницу за руку. Быстро согласилась. Взгляд учительницы был полон удивления и смятения.

— Не переживайте, миссис Эдона, я очень меткий, — заверил я. Кажется, это не слишком ее обнадежило.

Партнерши встали в позицию, я кивнул, Эдона стала проговаривать:

— Раз-два-три, раз-два-три…

Хищно улыбнувшись, я пустил в ход горох. Сначала он, конечно, сначала попадал в недовольную Эрис — и ни разу в Эдону: поимка в бездонном черном вакууме одинокой МКС была задачей гораздо более сложной, чем просто попасть в одну очень наглую девочку, — из-за чего ритм был таким же рваным, дерганым, но вскоре ритмичное воздействие страшно монотонного голоса и одновременные с ним прилетающие из одного места горошины сделали свое дело: теперь Эрис уклонялась, не нарушая танца. В какой-то момент лень меня победила, и горох я уже не кидал, но страшная машина уже была раскручена, и танец Эрис вдруг стал неостановим…

Сама Эдона, тем временем, теперь уже вполне успешно поспевавшая за Эрис, являла лицо полного недоумения. Видимо, раньше ей подобное никогда даже в голову не приходило. Впрочем, ей в голову и бумажный шарик на первой космической не прилетал, так что вестимо.

— Как по мне, ерунда какая-то, — высказала свое мнение Эрис, открывая глаза, после того как снова кивнул Эдоне и она перестала считать до трех.

— Но у вас получилось, юная госпожа! — улыбаясь, ответила ей Эдона.

— Разве? — удивилась Эрис.

— Конечно! — возбужденно ответила ей преподавательница. На лице Эрис снова появилась самодовольная улыбка.

— А теперь просто закрывай глаза и продолжай представлять, будто уклоняешься от магии всякий раз, когда танцуешь. После запомни свои движения, и ты сможешь повторить то же самое и с открытыми глазами.

— Легко! — с энтузиазмом кивнула Эрис. — Мне даже запоминать не нужно!

— Видишь, как полезно бывает вспоминать тренировки? Иногда им можно найти совершенно неожиданное применение.

— Я поняла, — довольная собой, кивнула Эрис.

— Простите, мистер Рудеус, а где вы этому научились? — спросила Эдона через какое-то время.

— Чему? — не понял я.

— Откуда у вас такие познания в преподавательстве? Вы ведь уже больше года занимаетесь обучением юной госпожи в самых разных дисциплинах.

— О, это долгая история… Наверное, даже более долгая, чем моя жизнь.

— Как это? — удивилась Эдона.

— У меня были хорошие учителя, вот и всего. Очень мудрый старый ландскнехт, переживший страшную войну и демон-пилигрим из долгоживущей расы.

— Теперь я понимаю, тогда должно быть этот переданный опыт… позволяет находить удивительные идеи, — протянула Эдона. — Хотела бы я и себе таких учителей.

— Вы бы очень быстро расхотели, — усмехнулся я.

— Тяжело в учении — легко в бою, — пожала плечами Эдона.

— Рудеус много всего знает, — ни с того ни с сего невпопад выпалила Эрис. Да еще и произнесла это таким тоном, будто хвалила своего котенка.

И почему меня это не удивило?

***

Прошло чуть больше двадцати дней с того момента, как меня запрягли помогать Эрис с танцами. За это время я в целом на достойном уровне освоил местные дворянские танцевальные движения, так что в теории сошел бы за сынка какого-нибудь местного богатея. Купца или мелкого рыцаря... Хотя я и был сынком мелкого рыцаря, черт! Эрис тоже не отставала и на «генеральной репетиции» праздника ровно за день до самого торжества смогла показать даже некоторое подобие изящества. Настоящей генеральной репетицией это было назвать сложно, ведь мы просто танцевали в большом зале, но это всяко лучше, чем совсем ничего.

И вот, наконец настал день бала. О начале празднества объявил Саурос, торжественно опрокинув бокал игристого, залпом. От земного шампанского образца двадцать первого века оно разительно отличалось — в первую очередь зеленым цветом и мутной взвесью по всей толщине, но пузырьки газов присутствовали и на том спасибо. Эту бурду я пить, разумеется, не стал. Впрочем, никто и не предлагал.

До начала времени танцев, в целом, ничего тревожного не происходило: вельможи разного толка то и дело пытались пробиться на «аудиенцию» с Сауросом. Филипп и его жена Хильда старательно уберегали их от разговора тет-а-тет с лордом, тогда они пытались добиться этого через Эрис, но юная госпожа ничего не смыслила в политике и делах региона, а потому перенаправляла всех к Сауросу или Филиппу. Круг замкнулся.

Разумеется, к виновнице торжества подходили «свататься» сыновья гостей. Почти все они были такие же раскабаневшие, как и их родители, а потому, очевидно, особенного интереса к ним у Эрис не возникало. И на что они только надеялись?

Впрочем, теперь это все не имело какого-то особенного значения — приглашенный на праздник ансамбль известил гостей о том, что пришла пора танцевать. Чтобы по началу не травмировать ни гостей, ни саму Эрис, ее первым партнером, по предварительной договоренности, должен был стать я.

— Потанцуем? — спросил я, протягивая ей руку.

— А? — от неожиданности растерялась Эрис.

— Потанцуем? — снова спросил я.

— А. Ага, — чуть более уверенно ответила она, принимая мое предложение.

Заиграла привычная мелодия. Вчера мы уже танцевали под подобную ей. Попервой Эрис двигалась несколько неестественно: так на нее действовала нервозность. Впрочем, я мог ее понять — мне тоже совсем непривычно было быть окруженными всеми этими вельможами. Ученые сообщества мне были больше по душе. Скорее бы пришла пора бросать все к черту и в Кисловодск… Или хотя бы в Раноа — вместе с Сильфи. Да даже к Вильгельму!

— Закрой глаза, — прошептал я Эрис на ухо.

— Что?

— Закрой глаза и представь, будто вон тот мальчишка уже набрал полные карманы гороха. — Я указал на какого-то дворянишку с зализанными назад черными волосами примерно нашего возраста.

— Угу, — чуть улыбнувшись, ответила она, после чего закрыла глаза.

— Раз-два-три, — вторил я ритму вальса — Раз-два-три!

Вскоре наше кружение даже стало похоже на какой-то танец, так что все гости могли быть спокойны — по крайней мере сегодня никто не пострадает.

Наконец, музыка кончилась, и я был свободен. Эрис предстояло кружиться теперь уже с другими парнями еще какое-то время, так что я решил не мешать, направившись прямиком к одному из столов. Саурос все-таки настоял на том, что на балу должны были присутствовать элементы фуршета, а потому многим гостям присесть было особенно негде — все имевшиеся места уже были заняты вельможами комплекцией пошире.

И, поскольку обыкновенная еда, которую я уже успел попробовать до танцев, меня совсем не удивила, скитания привели меня к столику со всяческими сладостями. Вообще, неплохо бы гранатового сока, да красной икры — прямо ложкой из банки, — но имеем, что имеем. Представление о сладостях, признаться, в этом мире несколько отличалось от того, что я застал на Земле. Нет, встречались и привычные конфеты вроде леденцов и даже подобие ирисок, но преобладала над всеми ними выпечка и странноватые десерты из яичного желтка, даже не всегда сладкие. Хотя, на самом деле, это и не было чем-то плохим — зубы целее будут.

Здраво оценив свои возможности и попробовав все, до чего смог дотянуться, я подозвал к себе одну из служанок и попросил отнести в мою комнату по два экземпляра каждого блюда. Каждой твари по паре, так сказать.

— Здравствуйте, я так рада познакомиться с вами! — услышал я из-за спины девичий голос.

— М? — обернулся я на звук.

— Меня зовут… — представилась миловидная девочка примерно моих лет, сделав реверанс. Имя свое она протараторила так быстро, что я не услышал и половины. Начиналось оно, кажется, на «Голдефина», а заканчивалось на «Эврос Грейрат». У меня не были ни единой идеи, какого черта делали Эвросы на этом балу после инцидента с похищением Эрис. Хотя, если это была какая-то побочная ветвь, все еще носящая их фамилию, то ничего плохого в том, чтобы им присутствовать на этом балу я не видел.

— Рудеус Грейрат, — представился я. Сначала было начал протягивать ей руку, но потом вспомнил, что у дворян такое не в почете, и неловким движением изобразил стандартный поклон.

Ее лицо после такого выглядело несколько озадаченным, и было непонятно что ее удивило больше: мое неуклюжее приветствие или столь короткое имя.

— Позвольте, э… — замялась она, будто бы забыв слова.

— Слушай, Голди, потанцуем? — протянул я ей руку, решив исправить ситуацию спустя примерно десять секунд неловкого молчания. Филипп настоятельно рекомендовал не отказывать девушкам на балу, так что я следовал его совету. В этих делах он всяко больше меня смыслил.

— Э? — растерянно наклонила она в сторону голову, будто в оцепенении.

— Ну?

— А! — отмерла она. — Да, конечно!

По пути к более или менее свободному от людей месту, я все-таки пояснил ей, что владею только самыми базовыми навыками и ждать чего-то невероятного не стоит. Она же, в свою очередь, уверенно кивая, пропустила все мои слова мимо ушей.

Когда музыканты закончили играть очередную композицию, я снова оказался свободен. В таких ситуациях, кажется, полагалось брать у девушки номер телефона, но телефонов тут пока не изобрели, а посылать голубя у меня планов не было, так что мы с Голди просто мирно разошлись.

На одной девочке из семьи Эврос, на мое удивление, все не закончилось — сразу же ко мне подошла другая, а после и третья. После пятой я перестал запоминать их имена, а в какой-то момент и вовсе сбился со счета. Потанцевать со мной норовили даже некоторые дамы средних лет и девочки на несколько лет младше меня, большинство из которых, тем не менее, отступали из-за разницы в росте. Но среди всех одно предложение было особенным:

— Как ты посмел опозорить честь моей сестры?! — громко и дерзко окрикнул меня какой-то по всей видимости дворянский сынок.

— Что, прости? — спросил я, оборачиваясь. Передо мной стоял парнишка моего возраста. Кажется, именно его я обвинил в незаконном хранение камней. Среди здешних он был одним из немногих стройных ребят, так что я даже удивился, увидев его. — А ты, собственно, кто?

— Меня зовут… — протараторил он свое имя. Оно, как и имя Голди, было чертовски длинным и оканчивалось на «Эврос Грейрат».

— А-а-а… — протянул я. — Постой, что ты сказал до этого? — только сейчас до меня дошел смысл его слов.

— Ты опозорил честь моей сестры, я вызываю тебя на дуэль! — выкрикнул он, снимая перчатку, которая тут же полетела мне в лицо.

— Слушай, может передумаешь? — спросил я, отходя в сторону с траектории полета перчатки. На нас уже стали оборачиваться люди. — Тут дамы, а тем более именинница, мы же не хотим испортить ей праздник? — увиливал я. — Успокойся, поразмысли, не лучше ли решить вопрос иначе? — миролюбиво продолжал я.

— Меня успокоит только твоя кровь. — серьезно сказал он. Интересно, он от кого таких выражений понахватался? Ну не верю я в то, что восьмилетний ребенок со всей серьезностью и осознанием своих слов может сказать такое. Хотя, учитывая, что он был Эвросом…

— Нет, ну что за идиот… — пробормотал я.

— Что тут у вас намечается? — со своей типичной фальшивой улыбкой из толпы вышел Филипп.

— Он опозорил честь моей сестры, я вызываю его на дуэль! — сразу же начал парнишка.

Филипп перевел взгляд на меня, как бы спрашивая моего мнения. В его глазах промелькнуло что-то вроде искорки уважения. И этот меня неверное понял! Я развел руками.

— Ну, дуэль так дуэль, — неожиданно согласился Филипп. Ясно, значит такое у вас в порядке вещей. Сумасшедший мирок...

И все же я ума не мог приложить, как это я умудрился опозорить честь сестры этого кретина. Или ей не понравилось, что я называл ее Голди, а не полным именем? Хотя, по лицу самой Голди, как по мне, было видно, что ее все устраивало. Так что скорее всего либо причина была в другом, либо парень что-то сам себе придумал и за это теперь намеревался сражаться.

Менее чем через пять минут мы уже находились в плотном кругу дворян, которые таким образом обозначили нашу арену. Откуда ни возьмись нам принесли по деревянному тренировочному мечу — на счастье, драться нужно было не насмерть.

— До первой крови, использовать можно все, ниже пояса не бить, — ровным голосом объявила нехитрые правила Гислен — Все ясно?

— Угу, — кивнул я, то же сделал и мой оппонент.

— Тогда начали, — махнула рукой Королева Меча.

— Ниспошли защиту воды туда, где она требуется… — начал читать заклинание мой соперник.

Да, он все-таки полный кретин. Если разрешили использовать все, это не значит, что обязательно нужно показать все свои умения, болван! Ну кто в здравом уме будет использовать «Водяной Шар» в дуэли до первой крови?

— Водяной Шар! — закончил он читать заклинание.

Я тем временем замахнулся и метнул деревянный меч прямо ему в лицо. Раз уж можно было использовать все, то простыми приемами фехтования я ограничиваться не стал.

Со звонким «Стук!» меч влетел прямо в нос парнишки. От неожиданности тот повалился на землю, хватаясь за лицо. Водяной же шар, сотворенный этим балаболом, никуда не полетел, а просто безвольно плюхнулся на пол. Тем временем парнишка пытался подняться с пола. Из его носа тонкой струйкой стекала кровь, а после большими каплями падала на паркет.

Я подошел к своему поверженному оппоненту с целью также добить его морально:

— Чтобы шар полетел с нужной скоростью, нужно вкладывать ману также уже после сотворения заклинания. — Слово в слово я повторил слова Сильфи, сказанные ей, когда она пару лет назад хвасталась своим новым умением — регулировать скорость полета заклинаний.

***

После скоротечной дуэли, дочери дворян, казалось, уже не отлипали от меня — все звали на танцы, пытались заговорить, что-то обсуждали, рассказывали, называли какие-то имена и фамилии… Признаться честно, ни разу за всю прошлую жизнь я не был так окружен вниманием сверстниц, а потому от неловкости и непривычки под конец у меня уже шла кругом голова.

Бал подходил к своему завершению, но пора Белого Танца все еще продолжалась.

— Не против разделить со мной..? — слегка нагловато спросила у меня Эрис не совсем довольным тоном. Последнее слово ей оказалось не нужным — и так все было понятно. Судя по выражению ее лица и злобным взглядам в период, пока я был окружен вниманием женского пола до и после «дуэли», ей это по какой-то причине не совсем нравилось. Тем более ей пришлось разогнать скопившихся вокруг меня девочек-дворянок, чтобы подойти.

До этого я совсем не замечал, но сейчас Эрис была в другой одежде — пышное парадное платье сменилось на легкое и удобное. Это удивляло больше всего: даже с ее-то характером, Эрис удавалось проявлять изящность — сейчас передо мной можно сказать стояла настоящая юная леди. Если, конечно, не знать ее поближе.

— Всенепременно, — незамедлительно согласился я.

Но удача не могла длиться вечно — музыкальный ансамбль решил податься в экзотику, заиграла ритмичная, но неразмеренная музыка. Что-то вроде пятого венгерского танца. Ужас балерона — словом. К такому Эрис никто не готовил, а потому она растерялась и снова начала двигаться как попало.

— Давай снова, только теперь с открытыми глазами, — предложил я.

— Поняла, — кивнула Эрис.

С горем пополам, нам все-таки удавалось справляться с прихотью музыкантов, а под конец Эрис и вовсе начала звонко смеяться. Кажется, в тот момент она была абсолютно счастлива.

В ходе нашего последнего представления даже никто не пострадал. Если только не считать моих отдавленных стоп.

Во время танца я не обращал внимания на гостей, но, как только мы закончили, со всех сторон раздались аплодисменты. Видимо, всё это время гости смотрели только на нас. От такого я несколько растерялся, но положение исправил Саурос — лорд подхватил нас на плечи, и громогласно хохоча, унес во двор, где прошла заключительная часть бала.

***

Наконец, гости разошлись и в поместье наступила почти гробовая, по сравнению с тем, что было до этого, тишина.

После бала я пригласил Эрис в свою комнату, чтобы вручить мой подарок. Но одной только Эрис ограничиться не получилось — к ней в комплекте шла Гислен. Вспомнив ее голодный взгляд на балу, я не стал отказывать ей в возможности также полакомиться припасенными сладостями.

Урчание живота Эрис также, как и едва ли не капавшая изо рта Гислен слюна, дали недвусмысленно понять, чем мы будем заниматься следующие пятнадцать минут. И, хотя красной икры все еще не было, какое-то подобие гранатового сока мне раздобыть удалось. В конце концов, хоть в этом мире же должны были исполняться мечты моего детства?!

В один из свободных дней перед балом я наведался в город и нашел на рынке человека, который продавал ранний аналог консервов — запечатанные воском бутылочки кипяченого сока. Среди них был плод, который по описанию торговца, по крайней мере внешне, походил на гранат. Произрастал он в Великом Лесу, так что, надеюсь, за время путешествия не успел забродить.

— Кислятина какая, — поморщилась Эрис.

— А как по мне, неплохо, — возразил я. Да, вкус был кисловат, но, похоже, для длительности хранения в бутылки перед запечатыванием выжимали какой-то кислый фрукт вроде лимона. С учетом этого, было вполне сносно.

— Навевает воспоминания… — улыбнулась Гислен.

— Слушай, Эрис, мы ведь уже полтора года занимаемся травничеством, варим «зелья», — начал я издали.

— Угу, — кивнула Эрис.

— В качестве подарка на твой день рождения, я сделал специальную настойку на цветах и душистых травах, — протянул я ей небольшой прозрачный флакон из-под чернил, который я наполнил парфюмом собственного изготовления.

— И зачем она? — скептически посмотрела на флакон Эрис.

— Смотри, — я откупорил крышку, взял руку Эрис, накрыл ей флакон и перевернул, чтобы ее на запястье оказался след от духов, — теперь разотри и нюхай.

Все еще недоверчиво хмурясь, Эрис выполнила мои указания.

— Вкусно пахнет… — удивленно выдохнула она. Ну еще бы, я три месяца потратил на этот состав! В такие моменты даже забываешь, что эта бестия может отделать меня в стельку голыми руками, ведь выглядит она обычной девчонкой десяти лет.

День рождения Эрис завершился на самой благополучной ноте.

Глава 13. Бореасово Огниво

Пробуждения после праздничного дня вне зависимости от количества выпитого спиртного, что в прошлой жизни, что в этой, всегда были не самыми приятными. Вот и сегодня исключения не произошло. Нет, голова не трещала, будто сухое дерево на ветру, да и ломоты в конечностях не было, но все равно, едва уловимым флером, словно неприятное послевкусие, в голове тихонько шелестела одна единственная мысль: «А дальше-то что?»

Конечно, в эту ночь ничего криминального не произошло, я даже мог пересказать все события, начиная с того момента, как я подарил Эрис свою фирменную парфюмерию. Увидев озадаченный взгляд Гислен, я шепнул ей на ухо о том, что было бы неплохо и ей подарить что-нибудь юной госпоже. Недолго думая, Гислен сняла с руки потертое деревянное кольцо, которое, по ее словам, защищало носителя от волков. Разумеется, не обошлось и без подтверждения работоспособности кольца — Гислен рассказала историю, в которой в роли волка выступал Пол.

Через некоторое время Эрис, видно, совсем утомленная балом, под шумок улеглась на мою кровать, да там и уснула. Будить юную госпожу мы с Гислен не хотели, так что последняя поспешно удалилась из комнаты, оставив меня наедине с Эрис. Отбросив все пошлые и не очень мысли в сторону, недолго думая, я устроился на полу.

Впрочем, мне было не привыкать. На этот раз я по крайней мере проснулся не связанным. Эрис все так же мирно спала, развалившись поперек моей кровати. Спящей, она выглядела на удивление милой и безмятежной.

Тряхнув головой, я на носочках направился к ведру с остатками воды, где, торопливо умывшись, окончательно вернулся в норму. Мысли прояснились, и я наконец вспомнил, что планировал делать. Подкравшись к своему столу, я аккуратно собрал нужные бумаги и вещи в заранее купленный в Роа деревянный тубус, и тихонько выскользнул за дверь. Наконец можно было не бояться разбудить Эрис.

Да, сейчас я планировал разыскать Сауроса. Сегодня, если все сложится благополучно, я смогу убедить лорда организовать хотя бы штучное производство зажигалок. Совсем недавно мы с Вильгельмом закончили испытание механизма колесцового замка, и он показал себя вполне сносно. Кресалом выступало большое пиритовое колесико, скорее даже плоский скошенный конус, с крупными насечками по кругу. Они задевали кремень и высекали искры, зажигавшие горючее на фитиле. В качестве топлива было решено использовать эмульсию этилового спирта и масла.

Порасспрашивав Филиппа и Вильгельма и поискав хоть какие-то обрывки информации в библиотеке поместья, я смог вызнать некоторые сведения касательно нефти в этом мире. Вкратце — ее было крайне мало, месторождения были редки и труднодоступны, обрабатывать ее не умели, а потому культуры ее использования фактически не было. Как и свидетельств в литературе.

Именно поэтому предпочтение было отдано этиловому спирту — его и перегонять проще, чем бензин, и получается сырье для него менее трудозатратно. В целом, после восьми или девяти перегонок, из вина получался продукт крепостью на вскидку около девяноста градусов. Добавление трети рапсового масла сильно удешевляло горючее и понижало температуру возгорания, так что использовать зажигалку выходило и проще и дешевле.

Первый пробный образец с пузатой глиняной чернильницей вместо резервуара также был прихвачен мною из комнаты для демонстрации лорду новой диковинки. Я поднялся на верхний этаж. Там, по моим наблюдением, лорда можно было найти с наибольшей вероятностью. В одном из коридоров был боковой проход, ведший к каменной винтовой лестнице. Судя по всему, она поднималась в одну из башен. Оттуда раздавались характерные звуки — негромкое, но страстное мяуканье, так что там наверняка был занят делом кто-то из семейства Бореасов.

Строго говоря, мне намекнули не заходить туда, но сегодня во всех смыслах несколько особенный день, так что, полагаю, это негласное правило можно было нарушить. Я сделал несколько тихих шагов по ступеням.

— Мяу!.. — раздался, будто финальный аккорд, сладострастный вскрик. В этот момент я не совсем удачно высунулся из-за колонны винтовой лестницы, так что зверолюдка меня заметила. На ее лице появился самодовольный оскал с легкой усмешкой, после чего она подмигнула мне. И как это, черт возьми, трактовать?

Разумеется, перед тем, как войти в комнату, я дождался, пока ее покинет служанка. Судя по всему, она была именно из рабынь. У тех взгляд был другой: не похожий на свободных.

— Хм? — кажется, Суарос наконец заметил меня.

— Доброе утро, сэр, — поздоровался я, «отвесив» традиционный поклон.

— А, это ты, Рудеус, — спокойно ответил он. — Кончай эти формальности, зачем пришел сюда? — сходу обломал меня он.

— Изначально я искал вас, — начал я. — По пути решил посмотреть на вид из этой башни, — слукавил я. — И вот, мне повезло сделать сразу два дела.

— Хм… — задумался лорд. — Тебе нравится высота? — внезапно спросил он.

— М-м-м, можно и так сказать, — честно признался я: космонавт-то, как-никак! — А что вы здесь обычно делаете? — решил я сменить тему разговора.

— Молюсь вон тому самоцвету, — кивнул он в сторону окна. — Уже как три года, — добавил он.

Да, я заметил, что в это мире встречались несколько странные обычаи, но молиться самоцвету? По-моему, это слишком даже для средневековья. Ладно, живи мы в каменном веке… Впрочем и на Земле чему только не молятся — от деревянных фигурок до чьих-то рисунков.

— М? — я выглянул в окно.

В указанном направлении я действительно увидел драгоценный камень. Он парил высоко в небе, излучая слабое свечение. Находился он так далеко, что казался совсем небольшим, но в действительности, вероятно, был не меньше десятка метров. Внутри него угадывалась какая-то активность, неприятное дерганное движение. Оттого он выглядел жутко, будто яйцо, отложенное какой-то неведомой тварью. Бр-р-р-р…

— Что это?.. — шокировано спросил я.

— Понятия не имею, но не думаю, будто оно сулит что-то плохое, — ответил он, накручивая ус. — Потому лучше не забивай себе голову дурными мыслями.

— Почему вы так думаете? А вдруг это что-то опасное?

— Согласись, думай мы обо всем неясном, как об угрозе, никакого здоровья бы не хватило бояться, — усмехнулся он. — А потому, я думаю, что этот камушек, — снова кивнул он на самоцвет. — Не что-то ужасное, угрожающее или даже плохое.

Его логика была ясна, но даже мне она казалась какой-то безответственной. Эта штука могла запросто оказаться какой-нибудь, например, бомбой замедленного действия, любезно подвешенной здесь врагами рода Бореасов, так что по-хорошему уже как минимум нужно было принимать хоть какие-то подготовительные меры, вызывать компетентных магов из Арса или даже Магических Королевств…

— К тому же, а на что мы можем повлиять? — добавил лорд.

— Вывозить жителей из Фиттоа? — предложил я первое, что пришло на ум.

— Ну забью я тревогу, а вдруг эта штука тут еще полвека провисит?

— И то верно, — горько усмехнувшись, согласился я. — Только и остается надеяться, что все будет хорошо.

— К черту всю это философию, — оборвал тему Саурос. — Я хотел проехаться. Ты со мной?

— Сочту за честь составить вам компанию, — почтительно кивнул я. — К тому же у меня есть к вам интересный разговор. Скорее даже предложение, — намекнул я на содержимое своей ноши.

— Так вот чего ты с этим тубусом, будто курица с яйцом носишься, — широко улыбнулся лорд. — Ну хорошо, расскажешь — выслушаю, — одобрил мою просьбу Саурос.

Через полчаса мы уже были за городской стеной. Лорд решил прокатиться на лошадях по близлежащему леску, который регулярно по его приказу прочесывала своеобразная «дружина», дабы обеспечить правящей семье максимально комфортное пребывание на природе.

В этом же лесу мы каждую восьмидневную неделю гуляли с Эрис и Гислен под видом сбора трав и грибов в рамках урока «зельеварения». Я сомневался, что юная госпожа запомнила хоть одно название, но ядовитые травы по внешнему виду отличать научилась — и на том спасибо.

Разумеется, лорд выезжал на прогулку не в одиночестве — на почтительном отдалении его сопровождали несколько стражников, готовые в случае чего пожертвовать жизнью ради защиты сюзерена. Во всяком случае, так должно было быть.

— Касательно моего предложения... — начал я разговор. На лошади я держался не лучшим образом, но по крайней мере не падал, что уже можно было считать успехом.

— Рассказывай, слушаю, — ответил лорд. Сегодня он был в хорошем расположении духа, так что мне вдвойне повезло.

— Так вот, я заметил, с какой теплотой вы относитесь к служанкам в поместье…

— Если хочешь прибрать одну или парочку к рукам — разрешаю, — хохотнув, оборвал меня лорд.

— Чуть позже, лет через пять, — заверил его я. Конечно, еще на пять лет я в поместье Бореасов оставаться был не намерен.

— Ну хорошо, хорошо, — потер он бороду .— Так что ты там говорил?

— Я заметил, что служанкам очень неудобно зажигать дрова при помощи огнива, — перешел я к сути. — Они порой по пять минут высекают искру, чтобы растопить печь, скажем, на кухне.

— И что же с того? — не понял, к чему я клоню Саурос.

— А потом меня озарила мысль: с такой же проблемой сталкиваются вообще все люди в Асуре, — продолжил я. — Тогда мы с сэром Вильгельмом решили разработать особое устройство, которое помогало бы разводить огонь.

— Вильгельм? — переспросил лорд. — Ты про того полоумного глухого старика? — удивился он. — Так вот к кому ты как по расписанию наведываешься в город… Ну, продолжай — что за устройство такое?

— Чтобы показать его во всей красе, нам придется спешиться, — предупредил я.

— Ну, раз надо — значит надо, — согласился Саурос, останавливая лошадь. Я тоже неумело притормозил животное. Слез я, даже не сломав ни одной кости, что можно было считать успехом.

— С лошадью ты обращаешься прескверно, — прокомментировал лорд.

— Пока только учусь, — заверил его я, отряхиваясь.

— Ну что же, показывай свое устройство, заинтересовал, — подначил меня Саурос. Я послушно вынул из внутреннего кармана своего жилета прототип.

— Вот оно, — продемонстрировал я зажигалку. — Сначала его планировалось назвать зажигателем, но потом было принято решение именовать его в честь вашего славного рода. Представляю вам Бореасово Огниво, — польстил я лорду, торжественно презентуя «изобретение».

Встряхнув флакон, я снял крупный колпачок, защищавший фитиль от высыхания и скрывавший сам механизм. Чиркнул колесиком, вылетели искры и вскоре на фитиле стал заниматься небольшой огонек.

— Чтобы потушить, просто снова накройте колпачком, — показал я алгоритм действий, после чего протянул зажигалку Сауросу. Лорд перенял ее у меня из рук и повторил ту же последовательность действий — встряхнул, снял колпачок, зажег огонь, снова накрыл колпачком.

— Чудеса! — громогласно ответил он, снова повторив все те же действия. Зажигалка ему явно пришлась по вкусу. — Ха, я знал, что не ошибся в тебе, разрешив остаться в моем доме!

— В Бореасовом Огниве нет ни капли магии, сэр, — заверил я.

— Это ясное дело, ты ж у нас так себе маг, — обидно отметил он, впрочем, не соврав. — Но все равно выглядит, словно магия.

— Во флаконе смесь огненной воды и масла рапса, — начал я пояснять устройство зажигалки. — Туда опущена хлопковая нить. Сверху все равно что обычное огниво — колесо из львиного золота и кремешок.

— Так и с каким же предложением ты обращаешься ко мне? — перевел нить разговора к сути лорд, видимо, вдоволь наигравшись с новым приспособлением.

— Постойте, это ведь еще не все, — торопливо ответил я, доставая из тубуса нужный набросок.

Поскольку Саурос, да и все дворяне, как я понял, были большими извращенцами, мне пришлось сделать нехитрый маркетинговый ход: разработать дизайн зажигалки «с формами». На черновом чертеже, который я показывал лорду, была изображена несколько другая модель — в корпусе, напоминавшем не пузатую чернильницу, а скорее статую Венеры. Разумеется, без головы и чуть более пышногрудую — чтобы по всем фронтам угодить запросам рынка.

— Ха, а ты знаешь толк в этих делах! — громко отозвался лорд, только увидев новое предложение. — Что бы ты ни спрашивал, мне уже это нравится! — хлопнул он меня по плечу. — Выкладывай!

— Я бы хотел попросить вас договориться с какими-нибудь мастерами о более массовом создании Бореасового Огнива этой формы, — кивнул я на чертеж. — Я уверен, оно мигом распространится среди мелкого и крупного дворянства, а так как аналогов во всей Асуре, да что там, на всем Центральном Континенте, нет, принесет огромную прибыль, — закончил я свою просьбу.

— И, разумеется, хочешь часть прибыли себе… Ну прохиндей! — покачал головой Саурос.

— Так что скажете?

— Я прикажу Альфонсу разыскать людей, — широко улыбнувшись, заверил он.

Как говорится: «Путь в тысячу ли начинается с первого шага», и сегодня этот первый шаг был сделан.

***

Совсем забегавшись с подготовкой ко дню рождения Эрис и разработками с Вильгельмом, я уделял собственному развитию и знаниям об этом мире крайне мало времени — едва ли мне удавалось урвать хотя бы час, на то, чтобы провести его в библиотеке. Теперь же такой проблемы почти не стало, у меня высвободилось много свободного времени и наконец появилась возможность заняться естествознанием.

Недавно я как раз закончил читать здешнюю «Повесть временных лет», но только описывавшую события от местного аналога сотворения мира и вплоть до момента своего выпуска несколько сотен лет назад. В ней описывались глобальные мировые события без особенных подробностей.

Благодаря занятиям с Рокси я уже знал краткую историю этого мира, но с ее слов она звучала примерно, как: «Было много-много войн по разным глупым причинам, а после последней из них воцарился мир». История же, по разным источникам, насчитывала около ста тысяч лет, что было по-настоящему удивительно — самые древние письменные свидетельства на Земле, например, датировались приблизительно седьмым тысячелетием до рождества Христова, а тут в целых одиннадцать раз больше. Но в то же время этот факт угнетал: за сто тысяч лет, начиная с момента изобретения письменности, жители этого мира так и не вышли из средневековья. Впрочем, чему я удивляюсь? Учебник магии в моем доме был издан более тысячи лет назад!

В целом, местная история была похожа на какую-то несуразную сказку, да и вообще, возможно, и половина из этого не была истиной. Сто тысяч лет запросто могли быть придуманы, например. Но вкратце все было приблизительно так:

Вначале было Слово… кх-кхм, вначале — около ста тысяч лет назад — было Семь Миров: людей, демонов, драконов, зверей, морей, небес и пустоты. Каждый мир населял свой народ, в каждом мире был свой Бог, покровительствовавший своему народу. Попасть из одного мира в другой, судя по всему, не представлялось возможным. По крайней мере простым смертным.

Идиллия продолжалась недолго — от восьмидесяти до девяноста тысяч лет. Ее нарушил некий Бог Драконов, особо злой и свирепый, решивший уничтожить все миры. Он снял барьеры, ограничивавшие перемещение между мирами, сколотил банду головорезов, известную как «Пять Королей Драконов» и начал свою бессмысленную и беспощадную военную кампанию. Когда «на горизонте» оставался только Мир людей, «Пять Королей» по неизвестным причинам восстали против своего главаря, да все и погибли в схватке, уничтожив заодно и Мир драконов. Как говорится, нет зверя страшнее человека — сдается мне, людишки либо как-то хитро убедили «Королей» предать Бога Драконов, либо дали такой отпор, что «Короли» не захотели снова лезть к людям, а вразумить начальника не смогли. В любом случае, остался только Мир людей, куда бежали из уничтоженных миров все остальные народы.

После такого своеобразного Великого Исхода всех рас и народов в один мир всем, разумеется, стало тесновато, но кое-как за две с лишним тысячи лет большинство народов смогли ужиться: зверолюды населили леса, морские — океаны, небесные — высокогорья и облака, драконы попрятались едва ли не у черта на куличиках, а раса пустоты незаметно расселились по всему миру. Вообще с ними было мало понятного: кто такие, как выглядят, чем живут — практически ничего о них не было известно. Разве что их космополитичность позволяла жить, где угодно, так что я предположил, что раса пустоты — это либо бактерии, либо насекомые по типу муравьев, либо такие же люди. Все трое, как известно, в любых далях селиться горазды.

Пока все удобно расселялись по миру, люди с демонами все никак не могли поделить кусок хлеба — Центральный Континент и Континент демонов в те годы, согласно летописи, были одним целым, так что точки соприкосновения у нас были.

Спустя приблизительно тысячу лет, когда жители понаплодились, а технологии и магия развились, люди с демонами не придумали ничего лучше, чем развязать войну, да не простую, а «Первую Великую человеческо-демоническую». В ней были задействованы почти все расы, но боевые действия текли вяло.

В какой-то момент, похоже, людям это все надоело — откуда ни возьмись появились некие герой Арс и его шесть спутников. Одерживая победы одну за другой, они пронеслись до самого начальства демонов: «Пяти великих королей демонов» и «Великой императрицы мира демонов» Киширики. Похоже, у всех злых ребят в этом мире была традиция брать себе в подчиненные пятерых королей.

Разумеется, люди повели себя, как и всегда — подчинили и поработили демонов на целых пять сотен лет. Наложили своеобразное иго, угоняли в рабство — в общем, пользовали и в хвост и в гриву. В годы своего господства люди также захватывали новые территории у других рас, но с ними, похоже, случилось то же, что и с Римской Империей — слабое технологическое развитие не позволило контролировать такую большую территорию, случился упадок и гражданские войны.

Конечно, демонам не понравился гнет. Собрав силы, они развязали новую войну — «Вторую Великую человеческо-демоническую». Во главе опять стояла некая Киширика. Похоже, это было своеобразным титулом. Хотя, возможно, эта дамочка просто была бессмертная. Здесь, кажется, такое в порядке вещей.

Война шла по меньшей мере восемьсот лет, вплоть до появления человека, известного, как Золотой Рыцарь Альдебаран. Все это звучит, как кодовое название какого-то сверхоружия, к тому же, кому вообще в голову придет называть своего сына именем звезды, черт возьми?!

Этот самый Альдебаран в одиночку уничтожал целые армии, а своим финальным ударом расколол континент, на котором жили люди с демонами, на две части. Так появились Центральный и Демонический Континенты. Разумеется, в раскол континента силами одного человека я не верил, так что вероятнее всего этот самый Альдебаран либо сам был каким-то инструментом, с помощью которого людям удавалось вызывать движения тектонических плит, либо был непосредственным владельцем этого инструмента.

Чуть больше трех тысяч лет царил мир и покой — люди, как самые хитрые твари в этом мире, загнали демонов на их новый континент и объявили чуть ли не целую блокаду. Их континент был засушливым и неплодородным, концентрация маны на нем была выше, чем во всем остальном мире, так что там появлялись ужасные магические звери. Удивительным образом демоны смирились со своей судьбой и какое-то время не развязывали новых войн: видимо, их устраивала наконец появившаяся «Земля Обетованная», пусть и такая нестандартная.

Приблизительно тысячу лет назад на континенте демонов появился некто Лаплас. Похоже, какому-то идиоту взбрело в голову назвать своего сына именем человеческого математика, от чего тот обозлился на всех людей — молниеносно он объединил все разрозненные племена Континента Демонов в одну империю и стал воспитывать в жителях ненависть к роду людскому.

За пятьсот лет до нынешних дней началась военная кампания Лапласа — он наконец решил стереть людей с лица земли. Подговорив все остальные расы — им, видимо, люди так же кровь попили, — он устроил людям блокаду в море, подговорил зверолюдов блокировать север Континента Милис, наслал драконов на юг Центрального Континента, а сам напал с Севера, зажав людей в тиски.

Но люди были не так просты — будто никогда не было и вот опять, снова, откуда ни возьмись, появились некие Семь Героев. Неведомым образом они убедили морскую расу отступить и на корабле перебрались на континент Милис. Взяв в заложники детей самых крупных племен зверолюдов, им удалось снять блокаду севера континента Милис. Взяв под свое начало братьев-рыцарей Милиса, Семеро Героев вернулись как раз вовремя — в ночь сражения, которое должно было стать последним для людей, они явились на поле боя и одержали сокрушительную победу.

В дальнейшем Семь Героев со своей армией атаковали Лапласа, после чего им удалось запечатать владыку демонов, но четверо из них пали в бою. Уцелели только Бог Драконов Урупен, Бог Севера Кальман и Бронированный Дракон-Король Перугиус.

В результате конфликта, люди подписали с одним из королей демонов, не участвовавшим в войне, соглашение, в целом, являвшееся аналогом Всеобщей декларации прав человека на местный лад. Демонов перестали угнетать, расизм был побежден, воцарился мир.

Из всего этого снова можно было сделать вывод: люди и демоны суть две стороны одной медали. Только мы не смогли ужиться, развязывали войны, шли на хитрости и уловки. В этом мы с ними оказались ужасно похожи. Возможно, именно эта похожесть когда-нибудь позволит людям и демонам жить в мире, а пока…

А пока я решил учить язык зверолюдов, или, как его называли, Язык Зверобога. В библиотеке Бореасов было довольно много книг, написанных на нем, а я не мог их прочитать, что заставляло меня чувствовать ужасную фрустрацию. Вдруг там есть свидетельства, подтверждающие мои теории? Или сведения, которые помогут мне в выполнении моих планов? Или же драгоценные крупицы информации о магических предметах? К тому же, вдруг жизнь занесет меня на континент Милис? В книге по истории по какой-то причине отсутствовала всякая информация о Святом Милисе, так что было непонятно даже в какой период времени он жил. Возможно, ответы стоит искать в местном «Священном Писании»? В общем, я хочу знать!

Именно поэтому прямо сейчас я уверенной походкой, взяв из библиотеки первую попавшуюся книгу на языке Зверобога, шел разыскивать Гислен. Сначала я было хотел попросить Кили, но я не был уверен, знает ли она вообще язык своего народа — все-таки родилась она уже в Асуре. Так что выбор пал на Гислен. В любом случае, носитель поможет мне с изучением лучше всего!

***

Прошел месяц, дело по поводу производства зажигалки, кажется, наконец сдвинулось с мертвой точки. Сегодня за обедом Саурос объявил мне, что Альфонсу удалось найти мастера.

Ближе к вечеру этот самый мастер наконец появился в поместье — его привели в приемную комнату, в ту же, в которой проходило и мое «собеседование» с Филиппом и Сауросом. Только теперь мне, похоже, предстояло быть в роли собеседующего.

— Александр Кэль, — представил мне мастера Альфонс.

Коренастый крепкий мужчина, на вид ровесник лорда. У него были пухлые крупные губы, широкий, прямо-таки рязанский нос, глаз его практически не было видно за густыми бровями и сеткой мимических морщин. Одет он был в целом опрятно, выбрит, вымыт и дурно не пах, но в глаза сразу бросалась черная «окантовка» его ногтей — видно, ювелир.

— Ну и где этот ваш изобретатель? — с ходу задал вопрос Александр.

— Рудеус Грейрат, — протянул я ему руку. — Лучше просто Рудеус.

— Право слово, но я ведь не шутки шучу, — удивленные голосом заявил Александр, повернувшись к Альфонсу. Мою протянутую руку он проигнорировал. — Когда я прихожу в поместье самого лорда Фиттоа, я ведь не бардовские шуточки собираюсь слушать, — уперев руки в бока, заявил он.

— Простите? — спросил у него Альфонс.

— Я пришел по объявлению поговорить, как я думал, с серьезными людьми, — он вынул из нагрудного кармана свернутую в трубочку бумагу. — «Устройство, не имеющее аналогов на всем Центральном Континенте», — развернув свиток, он начал читать, как я понял, текст объявления. — «Молодому изобретателю требуется опытный ювелир или гравировщик». Но не настолько же молодому, в конце-то концов? — возмутился он.

Ясно, меня как обычно не восприняли всерьез. Ну, ничего, будем выпутываться.

— У меня нет на это времени, до свидания, — развернулся он в сторону выхода приемной комнаты.

— Постойте, позвольте вам кое-что показать, — окликнул я его, доставая из внутреннего кармана жилетки зажигалку.

— Ну что еще? — хмуро спросил он, обернувшись.

В этот самый момент я как раз встряхнул Бореасово Огниво и снял колпачок. Колесико из пирита чиркнуло по кремешку, вылетели искры… И больше не произошло ничего. Ну что за подстава в самый неподходящий момент?!

— Забавная поделка, — усмехнулся он. — Если это все — я ухожу, — снова развернулся он.

— Да подождите же, — снова остановил его я. — Глядите! — наконец, с пятой попытки у меня получилось зажечь фитиль.

Александр приподнял одну бровь.

— Магия?

— Ни грамма, — заверил его я. — Пока вы не согласитесь сотрудничать, я не буду разглашать устройство Бореасова Огнива. Иначе вам ведь не составит труда повторить такое у себя в мастерской, верно? — польстил ему я. — Но могу с полной уверенностью заявить — здесь нет никакой маны.

— Хорошо, малец, у кого идею украл? — подошел он ко мне. Видимо, все никак не мог принять того факта, что ему предстоит работать, в чем я не сомневался, под моим руководством. Сейчас он, похоже, был уже на стадии торга.

— Судя по ногтям, вы ювелир, — перевел я тему разговора. — Так почему же вы пришли сюда, у вас разве нехватка работы? И, давайте присядем. — Пока «железо горячо», как говорится, я начал «ковать» его.

У меня возникла теория, почему он пришел по объявлению: судя по взгляду и тому, как он спокойно отреагировал на зажигалку, Александр был опытным мастером, столкнувшимся с застоем и личными проблемами. Альфонс представил мне его заочно, рассказав специфику его работы — ювелир-часовщик. В этом мире пока были только маятниковые часы, так что Александр занимался изготовлением как раз таких изделий. Но вот незадача — схема маятниковых часов была изобретена еще четыреста лет назад и с тех самых пор почти не менялась.

Также мне рассказали краткую биографию: Александр эмигрировал из одного из южных королевств — кажется, Санакии. Там он был каким-то знатным часовщиком, изготавливал часы чуть ли не королю. Но, как на зло, в Санакии недавно — по историческим меркам — произошел то ли передел власти между потомками почившего монарха, то ли их сюзерены из Королевства Дракона Короля решили поменять какие-то условия вассалитета и случился бунт... В общем в стране происходил полный бедлам. До часов, понятное дело, дворянам дела не было.

Вот и получалось, что хотя работа в Асуре у мастера была, имя он себе сделать не успел — вероятно, перебивался мелкими заказами на починку, а то и вовсе «не по профилю». Вернуться к изготовлению часов все еще не мог и притом уже не хотел.

— А тебе какое дело? — ровным голосом спросил он, все-таки присаживаясь на диванчик. Я сел напротив.

— Вам ведь самому интересно хотя бы узнать секрет Бореасова Огнива, — постарался заинтересовать его я.

— Допустим, — кивнул он. Кажется, я не промахнулся.

— И, просто хотя бы себе признайтесь, вам ведь уже осточертели все эти часовые механизмы, маятники, стрелочки, циферблаты и крохотные шестереночки, — продолжал давить я. В ответ Александр нахмурился. — К тому же нам ведь предстоит долгий совместный труд, и Огниво — не единственное, над чем вам предстоит работать, согласись вы, — умасливал я его. — Что вам приходит на ум, когда вы слышите «орудие всех слабых и обездоленных»? Таких, как мы с вами людей.

— Хм, — надолго задумался он. — Правосудие, — ответил он наконец.

— Простите, Альфонс, не могли бы вы ненадолго нас покинуть? — попросил я дворецкого.

— Конечно, — кивнул он и поспешно удалился.

— Именно, правосудие! — наклонившись к столу, негромко проговорил я, когда дверь за дворецким захлопнулась. — Мы с вами создадим само Правосудие во пло́ти из металла и дерева.

— Не понимаю, — покачал он головой, хотя по взгляду было видно, что наживку он заглотил сполна.

— Вы, верно, как и я недолюбливаете всех эти напыщенных дворянских магов и мечников, думающих, будто весь мир зиждется на их плечах?

— Еще бы! — моментально согласился Александр. Что же, я попал в самое сердце человека, потерявшего почти все из-за интриг дворянства родной или вовсе чужой страны.

— А теперь на миг представьте: все эти Святые, Короли и даже Боги, — прошептал я последнее слово, — все эти некогда столпы... Их титулы ничегошеньки не стоят перед лицом нашего с вами Правосудия!

— Как? — также шепотом спросил он. Кажется, теперь он больше не обращал внимания на то, что общается с восьмилетним ребенком.

— Мы расскажем: у меня уже есть один соратник, — пообещал ему я. — Но для начала, — я придвинул к нему бумагу с договором.

Александр быстро пробежался глазами по тексту.

— Я в деле, малец! — громко ответил мастер. — Но у меня есть одно условие, — озвучил он, уже занеся перо над бумагой. Проворно Александр успел отвести в сторону острие пера, чтобы не оставить на договоре кляксы.

— Слушаю.

— Я заберу себе одно из изготовленных мною Огнив, в качестве гарантии.

— Без проблем, — согласился я.

— Хорошо, — осклабился Александр, подписывая бумагу своим именем.

Черт возьми, я чувствовал себя самым настоящим дьяволом.

***

Прошло полтора года. Мой возраст уже перевалил за девять и уверенно двигался к отместке в десять лет.

Все эти полтора года я усердно учил зверолюдский под началом Гислен и, признаться, достиг в нем некоторых высот. Грамматика была простой, но в то же время не настолько примитивной, как в языке демонов, чтобы из-за этого возникали дополнительные сложности. Словарь в целом также не был объемным или сложным, вероятно, из-за непосредственного места обитания зверолюдов — большей частью они жили в Великом Лесу на континенте Милис, а потому многих привычных людям терминов и даже понятий, присущих городской жизни под контролем государства попросту не было. Фонетика же наоборот — доставила проблем: зверолюди подмешивали в свои слова характерные для животных скулеж, завывания, тявканье и подобные им звуки, которые человек повторить мог с большим трудом и не всегда достоверно. В любом случае, я уже мог свободно изъясняться и читать этом языке.

Книги, написанные на зверолюдском в библиотеке Бореасов, как оказалось, не представляли особого интереса — снова сказывался традиционный родоплеменной образ жизни зверолюдей, из-за чего каких-то новых сведений они мне поведать почти не смогли. Разве что Сказание о Семи Героях на языке Зверобога предстало в исполнении другого автора — одного из семи героев, зверочеловека. Вероятно, на других языках имелись варианты этого сказания и от лица других героев, и вместе с этим, они, похоже, выступали местным аналогом Евангелие, но заместо апостолов были герои.

Сказание же оказалось отнюдь не сказкой — однажды прогуливаясь по Роа, я поднял взгляд на небо в поисках луны — она должна была перешагнуть первую четверть и быть видимой на дневном небе, но вместо луны заметил в небе огромную парящую скалу. Сначала вовсе не понял, что происходило, списал на недосып, но потом все же сложил факты: по крайней мере один из семи героев достоверно существовал и обитал на этой самой скале — Разрушителе Хаоса. Ох и пафосные же названия у всего подряд были в этом мирке…

Продуктивной была так же и работа с моими соратниками, как я их теперь называл: на столе в моей комнате во всю были разложены подробные чертежи мушкета с колесцовым замком, над идеей которого мы с Вильгельмом теперь работали. Отдельные части уже были испытаны сами по себе в виде пробных компонентов: например, сам колесцовый замок и механизм спускового крючка.

Также старику каким-то образом удалось улучшить многие качества пороха — в итоговый состав добавлялись высушенные особым образом, а после перетертые лепестки одного занятного цветка, благодаря чему порох загорался гораздо охотнее, меньше слеживался, почти не детонировал самопроизвольно и имел в целом большую теплоту сгорания. Пока самой ходовой теорией было повышенное содержание алюминия или магния в цветке в купе с какими-то другими полезными агентами, выделить которые в чистом виде на данный момент не представлялось возможным.

Александр Кэль же, «лучший часовщик всей Санакии», как он сам себя представил, исправно выполнял свои прямые обязанности — изготовление Бореасовых Огнив. На данный момент их общее число приближалось к шестидесяти и на каждом, с моей подачи, мастер гравировал его порядковый номер. Польза такой маркировки была огромна — попади огниво не в те руки, или если его, скажем, найдут на месте преступления, да и просто при опознавании тела, например, по номеру можно будет легко выяснить, откуда ноги растут, да и кто почил.

Эрис хотя и трудом, но вполне успешно осилила таблицу умножения. Тем не менее, юная госпожа все еще корпела над делением. Определенные подвижки, конечно, были, например, с двойкой и пятеркой, но над остальными числами Эрис думала гораздо дольше. Впрочем, у Гислен все было не сильно лучше. Хотя нашел с кем сравнивать…

Чтение же она освоила в совершенстве — к двенадцати годам-то. Буквы так плотно въелись в памяти Эрис, что я надеялся, даже попади она в ад, сможет прочитать Сатане букварь.

И было бы все прекрасно, но я все чаще стал испытывать тоску по Буэно. Возникали мысли, будто бы я предал свое детство, отправившись в Роа заниматься всеми этими преступно-взрослыми делами. Казалось, словно у меня над плечом парил не как у всех нормальных людей воображаемый ангел-хранитель, дающий хорошие советы, или демон-искуситель, склоняющий к плохому, а один крохотного размера, но несомненно великий русско-американский писатель, безустанно твердящий об убитом детстве.

— Слушай, Рудеус, а ты хотел бы научиться колдовать? — внезапно спросила у меня Эрис. Похоже, я несколько ушел в свои мысли и не заметил, что ученики уже выполнили задание и теперь скучали.

— У меня совсем плохо с маной, так что даже захоти я, ничего не выйдет, — привычно ответил я.

— А представь, если бы ты мог колдовать, что бы ты сделал? — вдруг потянуло Эрис на философию.

— Срастил бы Центральный и Демонический континенты обратно, — как можно более серьезно ответил я. — А, еще создал бы панацею, — добавил я, слегка улыбнувшись.

— А зачем? — не раскусила моей шутки Эрис.

— Перемирю людей с демонами, — как ни в чем не бывало ответил я. — Впрочем, к чему все эти разговоры? Сначала надо научиться, а потом уже думать, чего бы такого учудить. — Я усмехнулся. — Переходите вот к этому примеру, — протянул я Эрис и Гислен новое задание.

Все шло своим чередом.

Глава 14. День, когда завтра не наступило — Предатель

Прошло около пяти месяцев. В этом мире я уже почти целых десять лет, но последние два года провел особенно продуктивно — учил языки, занимался алхимией, черчением, фехтованием.

Помимо языка демонов, который я учил с Рокси еще в Буэно, и языка зверолюдов, я также занялся изучением языка Бога Битв. Судя по всему, он был из той же языковой семьи, что и язык людей. Грамматика была по большей части идентичной, а лексика была сплошь родственной. Помнится Американец рассказывал о своей поездке в Югославию, еще когда это государство существовало, так, его впечатления от общения с местными выражалось одной емкой фразой: «Вроде и по-русски говорят, но нихрена не понятно!» Вот и у меня от языка Бога Битв были схожие ощущения.

И тем не менее, мне нигде не удалось сыскать никакой литературы на языках народов небес или морей. Впрочем, как и их носителей. Возможно, представителя морского народа можно отыскать где-нибудь в глубинах океанов, но как с ним тогда под водой коммуницировать? Про представителей небесного народа информации не было вообще никакой — ни внешнего вида, ни нынешней популяции или среды обитания, ничего. Возможно, они жили на Небесном Континенте, но в этом мире такой ужасный бардак с названиями и номенклатурой, что на Небесном Континенте запросто могут жить кто угодно, но только не небесный народ. В общем, идею изучения этих языков я отбросил: если этим фрикам, скрывающимся от мировой общественности, надо будет вести со мной дела — пусть учат язык людей. Желательно еще и мой западный диалект.

Касательно фехтования же все было несколько печальнее — я едва перешагнул Среднюю ступень, в то время как Эрис уже была мечницей Продвинутого уровня, то есть прямо как Пол. Ни о какой равной справедливой схватке теперь и речи не шло — я оказывался поверженным уже спустя полминуты!

Ну ничего, ничего, посмотрим, как все эти мечники запоют, когда у меня в руках окажется мушкет, хе-хе-хе… Шучу, против Эрис я его использовать не буду. Надеюсь, в принципе не применять его против людей, хотя тут уж как повезет. Разработка уже подходила к концу и потихоньку намечалась стратегия продаж. Пока план был таков: изготовить пробную партию из десяти-пятнадцати мушкетов и продать ее гвардии Роа (сам лорд уже согласился с закупочной ценой, пусть и втрое меньшей, чем предполагаемая рыночная); с новомодным оружием обученные солдаты отправятся истреблять опасное магическое зверье, последнее время сильно расплодившееся в лесах Фиттоа; весть о «чудо оружии» рано или поздно дойдет до короны, после чего удастся либо втридорога продавать ружья напрямую государству, либо любезно «подарить» чертежи в обмен на достойный гонорар.

Этап со стражами Роа был обязательным, так как непременно нужно испытать мушкеты, а для этого нужны «добровольцы», которые, несомненно, готовы доблестно отдать пару пальцев, глаз или рук на благо науки. Да, с новой пороховой смесью использовать мушкеты было намного безопаснее, но риск разрыва ствола, например, или отсыревания пороха, все еще никто не отменял.

По поводу предполагаемых рисков использования нового оружия я говорил не с Сауросом, а Филиппом: последний казался мне гораздо более коварным, хитрым и циничным человеком — готовым жертвовать любым количеством людей ради малейшего продвижения к цели. В чем конкретно заключается его выгода, я так и не понял, но в наличии таковой Филипп меня заверил, после чего дал добро на будущие испытания.

Образование Эрис и Гислен также продвигалось штатно. Ситуация с делением у обоих значительно улучшилась, а на уроках грамоты мы читали уже довольно серьезные по меркам этого мира произведения — едва ли не аналог «Одиссеи» на местный лад: о некоем герое-приключенце Заке Скитальце, называемом Бронзовым Львом, который и швец, и жнец, и на дуде игрец.

До моего дня рождения оставалось меньше половины месяца. Поместье Бореасов снова пришло в движение — засуетилось, затряслось, загромыхало медной посудой, зажужжало, будто пчелиный улей в пору сбора меда.

Возможно, они готовились к моему десятилетию, но я не мог быть уверен. К тому же, почему ничего не спросили у меня самого? В любом случае, быть может в Роа просто прибывает какая-то важная шишка. Или, возможно, Саурос, сгоряча, возгордившись мной, решил отослать в Арс письмо, в которым рассказал о разработке мушкета? Нет, этого в любом случае не могло случиться — идею нового супероружия я описал лорду так завуалированно и неочевидно, что он, как человек несведущий, наверняка совсем ничего не понял.

— Слушай, Кили, ты не в курсе с чего такая суета в поместье? — решил я наконец вызнать правду у нашедшейся в коридоре верхнего этажа поместья знакомой служанки.

— А? — удивленно спросила она у меня, будто отрываясь от какой-то долгой и сложной мысли. — Это вы, юный господин… — негромко пробормотала она. — Что вы здесь делаете? — спросила она, нервозно оглядываясь по сторонам.

— Спрашиваю, с чего все так суетятся? — повторил я.

— А… — рассеянно покивала она, — я сама не знаю, — покачала она головой. — Простите, мне уже пора! — резко сорвавшись с места, она лишь махнула хвостом и была такова.

— И что только на нее нашло? — пробормотал я, глядя ей вдогонку.

Вдруг, ближайшая дверь скрипнула и начала открываться. Я отчего-то решил спрятаться за углом. Из двери выскользнула Эрис и с ужасно хитрым выражением лица направилась куда-то в сторону лестницы. Видимо, хотела спуститься вниз. Разве у нее не должен быть урок с миссис Эдоной? Впрочем, это было не мое дело, теперь я по крайней мере знал, где находилась ее комната.

Со скуки я решил проследить за юной госпожой. Как я и предполагал, она спустилась на первый этаж и уверенным шагом вышла во двор поместья, после чего направилась к летней кухне. Там шла какая-то особенно активная деятельность: служанки сновали то тут, то там, повариха Крихильда о чем-то беседовала с полным мужчиной купеческой наружности, они, видимо, обсуждали поставку продукции. В это же самое время Эрис подозвала одну из присутствовавших на кухне служанок. Их самих я не видел, но слова слышал вполне отчетливо:

— Ну как там? — негромко спросила Эрис.

— Все будет в срок, юная госпожа, — ответила ей женщина.

— Жду не дождусь, я просто уверена, он разрыдается от радости! — громко заявила Эрис.

— Ой ли? — засомневалась она. — Это ведь юный господин, он вечно ходит с таким лицом, будто ему все-все с самого начала понятно! — запричитала она. Судя по голосу, это была старшая горничная — она занимала должность сразу после Альфонса и руководила почти всеми процессами в поместье.

— Да ладно вам, он такой хмурый и серьезный оттого, что нелегко ему пришлось. Еще бы — он ведь из побочной ветви… — негромко ответила Эрис.

— Бедняжка… — вторила ей старшая горничная.

Это я-то хмурый? Вы действительно хмурых людей не видели! Впрочем, возможно, я действительно выглядел чересчур серьезно, как для своих лет. Но в моем деле без серьезности было никуда — вон, меня даже Александр по началу не признал. И, погодите, мне пришлось нелегко? Забавное искажение — дворяне, видимо, думают, что всем без исключения простолюдинам непросто живется. Нет, большинству, конечно, нелегко, но и богатые мещане, чиновники, кулаки и рыцари, разумеется, не бедствуют.

Хотя про побочную ветвь история была занятной — как оказалось, отец мой раньше был из рода Нотосов. В отрочестве он что-то не поделил со своим отцом — моим дедом — и отрекся от рода, став искателем приключений. Но вот беда — его младший брат, ставший главой рода заместо него, славился своей ужасной паранойей, да и в целом про его трусость едва ли не анекдоты ходили, так что он мог запросто приказать устранить меня, чтобы уж точно некому было посягать на пост главы рода. Как следствие, Бореасы предпочитали скрывать меня от общественности, таким образом оберегая.

— Вот бы Рудеус родился в нашей семье… — с тоской проговорила Эрис.

По итогу своей шпионской деятельности я выяснил-таки, что суета в поместье стояла по случаю моего скорого дня рождения. Очевидно, банкета того же уровня, что и на день рождения Эрис, никто закатывать не будет. Даже несмотря на то, что я был мальчиком, и по логике местных, «стоил» дороже девочки, я был, можно сказать, безродным, и то, что Бореасы решили хоть как-то отметить мой день рождения, уже было для них на грани фола.

Интересно, а приедут ли Пол с Зенит и Лилией? А Айша с Норн? Им ведь этой зимой должно исполниться по четыре года. А может и Сильфи привезут? Уверен, за это время она подросла и теперь выглядит еще очаровательнее…

В мой день рождения Филипп лично попросил меня отменить все уроки с Эрис. Про Гислен он ничего не уточнял, так что заняться мне было чем. Видимо, по случаю праздника готовилось что-то совсем уж грандиозное. Надеюсь, я после этого чего-то хотя бы в живых останусь…

Процесс учебы с одной Гислен проходил несколько быстрее, чем с двумя ученицами, так что после обеда я уже был свободен. На радостях решил отправиться к Вильгельму: касательно мушкета оставались совсем уж мелкие правки, после которых можно было бы уже изготавливать пробный образец.

— Знаешь, что, парень, я уже ума не приложу, что тут править, — заявил старик. — Мы с тобой все до мелочей продумали, даже эту твою заумную, как ее там… — почесал он затылок. — Натуральную Философию и в хвост и в гриву! — отозвался о физике Вильгельм.

Для удобства расчета мне все-таки пришлось перейти к десятичной системе счисления и показать старику якобы «свои наработки» в области физики или, как ее здесь называли, Натуральной Философии. Все мои записи уже тянули на неплохой аналог «Математических начал…» Ньютона, так что я серьезно задумывался о том, чтобы под патронажем рода Бореасов выпустить свой учебник.

— Неси-ка ты все наши наработки, — окинул Вильгельм взглядом разложенные на столе чертежи. — К этому твоему Александу, он всяко лучше в металле воплотит.

Да, знакомство Вильгельма с моим «ручным» ювелиром было не самым приятным — мало того, что старик так и не вылечил слух, а оттого вечно голосил, как ошпаренный, так он еще, видите ли, научными изысканиями занимался не с целью отмщения, а лишь из жажды знаний. Вот и получилось, что я оказался эдаким посредником, координировавшим их совместную работу.

«Вас понял, — чиркнул я скребком на глиняной дощечке, после чего аккуратно собрал чертежи в тубус и отправился к месту жительства мастера».

Александра с подачи лорда после моей просьбы переселили из его темной крохотной мастерской в просторную светлую комнату в многоквартирном двухэтажном домике на границе дворянского района. Дом это был построен еще лет триста назад. С барского плеча Саурос приказал арендовать это жилье на двадцать лет. В том, что с такой деятельностью Александр проживет столько, я сомневался, но слово лорда оспаривать не стал. В общем, чтобы добраться до жилья мастера, мне с моими не самыми длинными ногами требовалось на вскидку около пяти-семи минут.

Вручив Александру чертежи и коротко проинструктировав — мол, сударь, изучайте, завтра расскажу поподробнее — я направился обратно в особняк Бореасов. Погода была теплой, но солнце уже закатывалось за горизонт, так что прохладный ветерок периодически заявлял о себе, задорно развеивая мои волосы. Одним словом — идеально.

Настроение у меня было хорошее, в предвкушении сюрприза, а, возможно, и гостей из Буэно, так что едва ли не в припрыжку я добрался до ворот поместья, сменил выражение лица на маску абсолютного спокойствия — Эрис вон как ждала моих слез радости, надо хоть для приличия подыграть, удивиться.

***

Все собрались в столовой. Я понял это, как только вошел туда. До этого я проходил через абсолютно пустые помещения, в которых мои шаги отзывались гулким эхом, но, стоило мне открыть дверь столовой, вокруг раздались громкие продолжительные аплодисменты. Все приветствовали и ждали одного лишь меня.

В столовой собрались, кажется, вообще все, кого я только встречал в поместье за прошедшие три года: служанки, кухарки, горничные, дворецкий и все семейство Бореасов. Я снова бегло оглядел помещение… Ан нет, Кили здесь не было. Впрочем, она была наемной служанкой, и никто не мог обязать ее работать сверхурочно, так что обижаться повода не было. Огорчало лишь одно — кажется, не прибыл никто из Буэно. Впрочем, может, мне хотели устроить сюрприз?

Сама же столовая была богато украшена. Пусть и не так же, как на именины Эрис, но для меня это не было чем-то принципиальным — ужасно радовал, один только факт того, что в этом мире я оказался нужен хоть кому-то помимо Министерства обороны.

На столах были расставлены всевозможные яства, экзотические для этого региона блюда и сладости. К тому же Эрис, похоже, подсуетилась, и один из столов был сплошь заставлен стаканами с соком того напоминающего гранат фрукта. Не сказать, чтобы я особенно восторгался гранатовым соком — скорее это была просто глупая мечта из не самого благополучного детства, — но было приятно видеть, что юная госпожа запомнила этот «факт» моей новой биографии.

Я постарался изобразить удивление — вздернул брови и даже будто бы ошарашенно приоткрыл рот:

— Ничего себе…

— С днем рождения, Рудеус! — раздался хор голосов, все снова зааплодировали.

Ко мне подошла Эрис, одетая в красное платье, расшитое золотистой вязью и украшенное чуть ли не аксельбантами с крупными пуговицами из черных граненых минералов. Плечи были выделены пышной легкой тканью. Платье было бандажным — только вошедшим в асуранскую моду, — так что облегало едва начавшую оформляться фигуру юной госпожи. И все же с откровенностью наряда для двенадцатилетней девочки явно перестарались…

В руках у Эрис был букет из красных цветов. Обычаи в этом мире были странными, но вроде даже здесь было принято мужчинам дарить женщинам букеты, а не наоборот? Впрочем, учитывая строптивый нрав и широкие плечи юной госпожи, она вполне могла принять на себя обязанность задаривать партнера цветами.

Я неловко перенял букет из ее рук. Рыдать от радости я сегодня не планировал, но крохотные слезинки все равно навернулись на глаза. Я мысленно тряхнул головой. «Возьми себя в руки, солдат!» — прозвучал в голове голос звездно-полосатой феи. «Aye-aye, sir! — мысленно ответил ему я, сменяя удивление на широкую счастливую улыбку».

— У меня ведь сегодня день рождения, — сказал я таким голосом, будто действительно не помнил этого и тем более не замечал всей суеты в поместье. — Спасибо вам всем, Эрис, Филипп… — начал было я перечислять имена собравшихся здесь.

— Ничего такого! — эгоистично прервала меня Эрис. — Ты ведь почти что член семьи. Конечно, мы должны были устроить какой-то праздник в честь твоего десятилетия.

— Правда? — снова как бы удивленно спросил я. — Вы правда считаете меня членом семьи? — кажется, на этот раз голос у меня сорвался и это предложение прозвучало на удивление грустно, так, будто я был едва ли не самым несчастным человеком во всем мире. Внезапно Саурос широко осклабился:

— Конечно! Ты самый настоящий Грейрат! — громогласно прорычал он, доставая из ножен свой украшенный золотом меч. Этот маневр я не совсем понял, но вскоре все прояснилось: — А потому по коням! — гаркнул он. — Сбросим с трона этого щуплого труса Филемона и посадим во главу Нотосов истинного наследника!

— А? — от удивления я даже выронил букет. Это он сейчас серьезно? — Да мне и так неплохо… — негромко пробормотал я.

— Постой, отец, Эврос и Зефирос ополчатся на нас! — попытался вразумить Сауроса Филипп, но тут же был отброшен на пол могучей рукой лорда.

— Эврос и так на нас зуб точат! Пора задать им серьезную взбучку! Альфонс! — рявкнул Саурос. — Собирай кавалерию! С новым чудо оружием наша гвардия станет непобедимой! — в этот момент лорд подошел к двери и вышиб ее ударом ноги, отправляясь голосить куда-то в другую часть поместья.

Тем временем театр абсурда продолжался. Филипп, как ни в чем не бывало, встал и отряхнул со своего парадного костюма какую-то невидимую пыль.

— Неважно, — пробормотала Эрис .— Пусть дедушка утихомирится, — совершенно буднично, так, будто подобное происходило каждый день, проговорила юная госпожа. — Рудеус, у нас ведь есть для тебя подарок! — гордо выпятив грудь заявила Эрис, улыбаясь во все свои… сколько у нее там зубов? У меня вот, например, недавно последний молочный клык выпал, и теперь прорезался новый.

— Подарок? — удивился я. Судя по общей атмосфере, подарок мог оказаться самым что ни на есть экстравагантным.

— Верно! Угадай, что это. Это точно что-то, чего ты наверняка хотел бы! — загадала мне своеобразную загадку Эрис.

Что-то, чего я хотел бы? Честно признаться, на данный момент я мало в чем испытывал потребность: цели, хотя и небыстро, но достигались, какие-то материальные ценности меня пока что не то, чтобы интересовали, деньги они дарить не станут…

— Из Буэно приехали мои родители и друзья? — да, я почти что гордо сказал «друзья», даже несмотря на то, что друг по факту был один, в лице Сильфи. Но пусть думают, будто я чуточку более общительный.

— Э-э… — протянула Эрис, потупив взгляд. — Твои родители не смогли приехать… Миссис Зенит сообщила, что обе девочки захворали, — неловко, будто оправдываясь, сообщила Эрис.

— К тому же, ты ведь слышал, как монстры расплодились? — задал риторический вопрос Филипп. — Так что Пол геройствует, можно сказать, на передовой, — дополнил он. — Сам понимаешь — без него в деревне никак.

— Ага, ясно, — покивал я. — Значит и Сильфи некому было привезти, — с пониманием я отнесся к ситуации.

— Сильфи? — нахмурилась, услышав незнакомое имя Эрис.

— Не обращай внимания, — успокоил ее я.

В этот момент в игру вступила Хильда. До этого жена Филиппа относилась ко мне довольно сдержанно, даже холодно, но сейчас, похоже, по какой-то причине прониклась. По ее щеке тугой прядью медленно прокатилась слезинка. Она сделала в мою сторону короткий неловкий шаг, будто на мгновение забыв, как ходить, но после этого удивительно быстро приблизилась ко мне и стиснула в объятиях.

— Бедняжка… — она погладила меня по голове.

И что черт возьми в этом поместье происходит?! Все будто с ума посходили!

— Не переживай, Рудеус, ты можешь называть меня мамой! — с уверенностью заявила она. — Ты точно-точно член нашей семьи!

Хильда была похожа на Эрис — такие же рыжие, почти красные, волосы, форма лица, пропорции тела. К тому же она выглядела удивительно молодо для своих лет… Кстати сколько ей вообще? В любом случае, они с Эрис скорее выглядели как старшая и младшая сестра, чем мама с дочкой.

Меня несколько напрягал чересчур откровенный наряд Хильды: на ней было не очень длинное, даже, можно сказать, короткое платье, державшееся на плечах силой опасно тонких хлопковых нитей телесного цвета. Картину дополнял широкий вырез в области декольте. Особенно неловким было то, что я как бы оказался меж двух огней — точнее, холмов.

— Я усыновлю тебя, мой мальчик! — будто совсем съехав с катушек, вопила Хильда.

Эрис также стояла с открытым ртом, абсолютно безмолвно наблюдая за этой нелепой сценкой. Филипп пытался оттаскивать жену, но в хрупкой на вид женщине нашлась удивительная сила — она крепко вцепилась в меня, словно паук в добычу.

— Нет, лучше женись на Эрис! Это будет лучше всего!

— Мама! — наконец отозвалась юная госпожа.

— А ты разве против? — поставила ее в патовое положение Хильда.

Погодите, жениться на Эрис? Я что, на самоубийцу похож? Извольте!

— Ему только сегодня исполнилось десять! — возмутилась Эрис.

— У моего прадеда уже в двенадцать был сын! — приложила убойный контраргумент Хильда. Нет, мы, конечно, живем в самом настоящем средневековье, но сын в двенадцать? Это даже для пещерных людей чересчур! И как это хотя бы с биологической точки зрения возможно?

— Слушайте, давайте поговорим об этом чуть позже, — попытался я утихомирить этих двоих.

Тем временем Филипп смог-таки оторвать от меня свою жену, и я наконец был свободен.

— Ладно, ладно, но ты пообещай! — не унималась Хильда.

— Угу, — кивнул я.

Деликатно и в то же время оперативно Филипп вывел свою жену из своеобразного банкетного зала. Наконец воцарилась тишина. Щеки и уши Эрис покраснели от неловкости, но я не стал подавать виду — будто так и должно быть и ничего не произошло.

— Так вот, подарок, — будто с кнопки паузы продолжила Эрис, когда Хильда оказалась за дверью. — У тебя есть еще варианты?

— Вы освобождаете меня от обязанностей репетитора? — попытался пошутить я.

— Э?! — удивленно вскрикнула Эрис.

— Шучу, никаких вариантов, — я миролюбиво улыбнулся.

— Хорошо, Альфонс! — позвала Эрис дворецкого, который не отреагировал на призыв Сауроса и остался в столовой. — Неси его! — она пафосно махнула рукой в сторону двери, но Альфонс только заходил туда, чтобы что-то принести.

Неловкая сцена продлилась с полминуты точно, прежде чем дворецкий торжественно внес какой-то бумажный сверток. На медном тщательно отполированном подносе лежало что-то неровной угловато-неправильной формы. Это что-то было размером с кулак взрослого человека. Надеюсь, это натуральный негранёный алмаз весом три тысячи сто карат, доставленный сюда прямиком из Южной Африки, а не какая-нибудь смастеренная Эрис безделушка.

— Возьми, — кивнула юная госпожа на сверток, когда Альфонс подошел достаточно близко, чтобы я мог достать до подарка.

Я послушно взял обернутое в плотную бумагу что-то. Упаковка была обильно промазана клеем — на нем точно не экономили. С трудом развернув бумагу, я наконец увидел его. Не алмаз, конечно, но точно какой-то драгоценный камень. Из его центра исходило мерное свечение, красиво переливаясь голубым на неровных острых гранях.

Похоже, мое лицо совсем не выражало понимания, что не осталось незамеченным Эрис:

— Альфонс, расскажи, что это за камень.

— Этот магический самоцвет, юный господин, был привезен сюда прямиком из лабиринта на Континенте Милис, — начал чеканить, будто доклад старшему по званию, Альфонс. — Его характерная особенность заключается в том, что камень способен заново накопить в себе ману даже после полного опустошения, — это делает его стоь ценным, — закончил дворецкий.

Кажется, мне в руки попало нечто гораздо более ценное, чем даже алмаз с самой британской короны. Этот камень будто был создан для меня — человека без капли магии в теле. Теперь мне открывались практически безграничные возможности в области изучении магии этого мира. Это ведь было фактически пятое взаимодействие между частицами!

— А какая вместимость? — тут же поинтересовался я.

— Чуть больше одного стандартного заклинания Начального уровня, — незамедлительно отрапортовал Альфонс. — Примите его, это подарок от юной госпожи, — добавил он несколько позже, кажется, спохватившись.

Что же, не густо… Честно признаться, я рассчитывал на несколько большее. Тем более от камня, привезенного из такой дали, как Континент Милис. Но, в любом случае, виду я не подал, состроив гримасу абсолютного счастья.

— Я знала, что тебе понравится! — уверенно заявила Эрис. — Ты ведь принимаешь его? — поинтересовалась она. — Это подарок от всей нашей семьи, ты просто обязан его принять! — сердито нахмурились ее брови. — Ты ведь говорил, что хочешь научиться колдовать, вот я и попросила папу и дедушку…

Постойте, я говорил такое? Хотя нет, что-то такое припоминаю — тогда я еще наплел каких-то глупостей про панацею и мир между людьми и демонами… Но я ведь даже не говорил такого напрямую! Нет, разумеется, я был доволен подарком…

— Да, конечно, — закивал я. — Спасибо вам всем, за такой праздник, за такое внимание, за подарок, — перечислил я.

— Я отнесу его в вашу комнату, юный господин, — Альфонс опустил поднос, чтобы я мог положить на него камень, что я и сделал.

— В общем, давайте начнем празднование! — объявила Эрис. — Мы же не хотим, чтобы все остыло? Тем более я тоже принимала участие в готовке!

Сначала мне пришлось попробовать стряпню Эрис. Вывод: давать сковородку ей в руки было ни в коем случае нельзя. Серьезно, даже я лучше готовлю! А уж готовка поваров поместья по сравнению с этой карикатурой на еду — просто божественная амброзия.

В целом на празднике ничего криминального не происходило — разве что Саурос, появившийся ближе к середине торжества, отчаянно пытался споить меня, но я упорно отбивался от его настойчивых попыток. Хватило мне в прошлой жизни как-то. Так что здесь до совершеннолетия — ни-ни.

А вот Хильде, появившейся как раз во время моей беседы с лордом о вине, удалось споить, — но не меня, а уже Сауроса. Пол-литра какой-то убойной ореховой настойки отправили его прямиком под стол. Кажется, до утра.

Эрис же отличалась ужасной разговорчивостью. Вот ее, кстати, Сауросу напоить удалось: два бокала вина и ее щеки стали совсем красными, а мысли не совсем законными. Вот она уже как будто была согласна с предложением Хильды, и вообще со мной — хоть на край света. Откуда было такой порыв симпатии, я так и не понял, но на заметку взял. Мало ли что?

На мое счастье, усталость сделала свое дело, и Эрис уснула. Прямо на столе. Гислен бережно перенесла ее в комнату, так что я остался наедине с родителями юной госпожи. Филипп намекнул Хильде о том, что у нас с ним предстоял какой-то серьезный разговор, так что она тоже удалилась из столовой.

— Ты когда-нибудь задумывался, почему Эрис — единственный наш ребенок? — внезапно спросил он после почти пятиминутной паузы. — Чем мы, как говорится, хуже всех остальных дворян, заводящих по десять детей?

— М-м-м, у вашей жены проблемы с вынашиванием ребенка? — выдал я наиболее, как меня казалось, правдоподобную версию.

— Если бы, — усмехнулся Филипп. — На самом деле, у меня еще два сына помимо Эрис. Оба от Хильды.

— И они оба живы?

— Насколько мне известно, да, — кивнул он.

— И где же они тогда?

— Ох, это долгая история, — он слегка улыбнулся. — Дело в том, что я не являюсь главой семьи Бореасов. Настоящий глава — мой старший брат, Джеймс.

— И как это связано с вашими сыновьями?

— Традиция, — хмыкнул Филипп — Они сейчас в Арсе, и их воспитывают в той семье, — совершенно буднично ответил он.

— Право слово, будто первобытное общество, — пробормотал я.

— Ты что-то сказал?

— Нет-нет, совсем ничего, — торопливо ответил я.

— Вот и отлично, — он снова натянул на лицо привычную ему маску улыбки подлеца. — Как понимаешь, тот факт, что прямо после родов у Хильды забирали сыновей, не лучшим образом сказался на ней.

— Я заметил, — негромко сказал я.

— Сделаю вид, будто не слышал этого, — улыбнулся Филипп.

— Будьте добры, — кивнул я.

— Последнее время она, кажется, совсем плоха. Сегодня ты стал невольным участником этого… помешательства, — наконец подобрал он лучшее слово.

— И к чему вы это все? — решил я перейти к сути.

— Кх-кхм, я все же продолжу, — проигнорировал он мой вопрос. Видимо, у Филиппа была какая-то своя линия ведения диалога, от которой он не желал отступать. — И, как понимаешь, за неимением сыновей, мне оставалось полагаться только на единственную любимую дочурку, — последние три слова он сказал небрежно, будто кривлял кого-то. — Как на зло, Эрис выросла не леди, а словно зверолюдкой из племени Нука. Слышал когда-нибудь о них? Отвратительные создания, — скривился Филипп.

— Та-а-ак, — протянул я.

— Использовать эту обезьяну, чтобы свергнуть Джеймса было бы проблематично, — не слишком лестно отозвался о своей дочери Филипп. — И тут словно снег на голову появляешься ты, после чего за неполных три года делаешь то, что не могли сделать за девять лет лучшие из найденных нами преподавателей.

— Вы преувеличиваете, — поскромничал я.

— Думаешь? Я ведь даже стал видеть какую-то надежду, — покивал он в ответ на мое удивленное выражение лица. — А когда ты пришел ко мне полтора месяца назад, чтобы выпросить разрешение проводить опасные испытания на людях… Словно бальзам на душу, — прикрыл он глаза, будто от удовольствия. — «Испытания на людях» звучит почти также сладко, как и «живые мишени», не находишь?

Да вы все здесь просто поехавшие! Какой-то сумасшедший дом, это ведь даже не дворянские интриги и средневековый нрав, а натуральный садизм.

— Нет? В любом случае, в тебе есть эта жилка цинизма, которая так нужна в нашем деле. Знаешь, мне даже порой кажется, что ты не тот, за кого себя выдаешь, — перегнувшись через стол, шепнул он мне на ухо. От смеси страха и неприязни я попытался отодвинуться подальше, но наткнулся лишь на спинку дивана. — Шучу, шучу, — рассмеялся он, садясь на место.

— И какие у вас планы? — решил я сменить нить разговора на более безопасную для меня тему.

— На самом деле все зависит от тебя. Если то, что ты наплел тому бедному ювелиру, хотя бы на половину правда, то нам не составит труда в кратчайшие сроки сдвинуть, хм-м… Да хоть самого короля, — хохотнул он. — «Орудие всех слабых и обездоленных»… — процитировал он мою агитпропоганду, смакуя каждое слово.

Я невольно скривился. Этот вечер потихоньку превращался в беседу юриста с сатаной. Разумеется, я в роли юриста без высшего образования медленно проигрывал.

— Альфонс подслушал, верно?

— В этом доме и у стен бывают уши, — коварно улыбнулся он. — В любом случае, ты достаточно неплох, как актер. Пусть и не так трудно было заметить, что никакой грусти в твоих словах не было, ты смог убедить в обратном отца и Хильду. Не сказал бы, что это непосильная задача, но, — хмыкнул он, — уже что-то.

— Я вижу, к чему вы клоните, — оборвал я его поток неоднозначной лести.

— М? Прекрасно, и к чему же?

— Вы хотите принудить меня помочь вам сместить Джеймса, — начал я. — Очевидно, для этого мне нужно войти в семью. Лучшего варианта, чем брак с Эрис, найти будет непросто, так что вы хотите даже против моей или ее воли разыграть эту сценку, — продолжал я. — Что-то еще? Ах, верно, с моей помощью вам будет очень просто собрать вокруг себя простой люд, используя меня в качестве гласа народа.

— Очень хорошо, — покивал Филипп. — Спасибо, что избавил меня от неловких разъяснений. Если ты уже сам все понял, то я оставляю тебя наедине с этими мыслями, — Он встал с дивана и направился к выходу — До завтра. — махнул он рукой, закрывая дверь.

Что я имею? Пьяного спящего лорда под столом. Отлично, что-то еще? Подлеца Филиппа с его соглядатаями в каждом уголке поместья, да что там, всего города! Я просто уверен, уши есть у стен не только здесь, но и в домике Вильгельма и квартире Александра. Плохо. Очень плохо. Он точно не отступится от такого заманчивого шанса перевернуть шахматную доску в свою пользу. Наверняка будет давить на меня все оставшееся время моего пребывания в поместье, чтобы я ни в коем случае не вернулся в Буэно со всеми «моими» идеями и планами. Уж тем более не отпустит меня с Сильфи в Раноа, а даже, если я попаду туда, будет любыми способами мешать мне устроиться там. Патронажа Университета-то у меня самого не будет…

Ввязываться во все эти подковерные игры я не планировал от слова совсем — в моих планах была жизнь образцового последователя церкви протестантизма: открыть свое дело и сколотить состояние, возможно, двинуть местную науку или магию. А вот главой рода или королем я становиться точно не планировал.

Все, на сегодня достаточно этих мыслей! Завтра. Все завтра.

Первое что я увидел, войдя в свою комнату, — нагло расположившуюся на моей кровати Эрис в каком-то совсем уж откровенном подобии ночной рубашки. Да что там говорить — юбка едва доставала ей до середины бедра. У приличных дам в этом месте панталоны продолжаются, а у нее юбка заканчивается!

Ладно, пора прекращать строить из себя старого заплатанного деда дореволюционного покроя — если отбросить тот факт, что юной госпоже едва больше двенадцати, наряд был довольно привлекательным. Но ей все еще было двенадцать, так что фу, какая гадость!

— Прости, а что ты здесь делаешь?

— С в-возвращением! — от неловкости, Эрис начала заикаться. — Я тут подумала, т-тебе наверняка одиноко и грустно здесь… — начала она выводить кружки пальцем на простыни. — Одному…

— А? — деланно удивился я. Ясно, хитрец Филипп уже постарался и прямо здесь и сейчас решил подложить под меня свою «единственную любимую дочурку».

— Ты даже м-можешь потрогать меня… Ч-чуть-чуть… — совсем залилась краской Эрис. Интересно, кто ее научил таким выражениям? Хильда? Или служанки?

— Знаешь давай как поступим, — плюхнулся я на кровать.

Эрис села так неудачно, что чтобы дотянуться рукой до лежавшего на столе магического камня мне пришлось сделать жест, начинавшийся также, как если бы я хотел приобнять ее за плечи. Так что юная госпожа обернулась и от неожиданности попыталась увернуться от моей руки. Я же проигнорировал ее неловкие движения и все-таки взял камень. С моего прошлого «контакта» с ним он стал светиться несколько ярче. Пока тянулся за камнем, краем глаза отметил странную деталь — таз с водой стоял на месте, еще со вчерашнего вечера, а вот полотенце пропало. Может, Эрис решила умыться, а тут я неудачно зашел, и полотенце впопыхах было заброшено куда-то не туда?

— К-как поступим?

— Приходи, — подбросил я камень, прикидывая примерное время, — скажем, на рассвете, во двор поместья. Я попытаюсь разобраться с этой штукой, — кивнул я на самоцвет. — Покажу нормальную магию, а не тот ужас, которым тебя пугал Вильгельм.

При слове «Вильгельм» Эрис поежилась.

— Х-хорошо, — согласилась она.

— А насчет вот этого всего, — оглядел я ее внешний вид. — Повременим лет эдак на пять.

Ее брови высоко взвились.

— Ну хорошо, четыре, если тебе так не терпится, — по-своему трактовал я ее мимику.

В ответ она усиленно помахала головой.

— Ну, пять так пять, — заключил я.

— Я тогда… пойду… — неловко пробормотала она.

— Ага, — кивнул я. — На рассвете, не забудь, — сказал я ей уже вдогонку, после того как она спешно удалилась, почти выбежала, из моей комнаты, громко хлопнув дверью.

По моим прикидкам сейчас был где-то четвертый час, так что до рассвета у меня оставалось не больше двух часов. Единственным заклинанием, которое я помнил наизусть, был «Водяной Шар», к тому же шанс не опозориться у меня будет всего один — заряд-то у камня жестко ограничен, — так что я решил не заниматься непонятной ерундой, а сходить в библиотеку. Привести наконец мысли в порядок мне представлялось возможным только там.

***

Когда за окнами начало светать, я наконец оторвался от перечитывания учебника магии. Книга была написана более тысячи лет назад, но, похоже, местных такой застой нисколько не смущал.

Коридоры поместья были пугающими и с тем чарующе тихими. Ни одна живая душа не решалась потревожить покой спавших в этот час. Разумеется, кроме меня. Шаги звучали словно грохот Ниагарского водопада, отдаваясь эхом, казалось, в каждый, даже самый отдаленный уголок поместья. Отчего-то я решил проверить комнату Эрис. Я был почти уверен — под напором всего произошедшего сегодня она спала без задних ног, сморенная усталостью. Спустя два лестничных пролета я наконец оказался на нужном этаже поместья. Здесь царили те же гнетущие тишина и темень. Окна, конечно, были, но едва начавшие прорезаться из-за горизонта лучики солнца никак не могли разогнать всю эту тьму.

Нужная дверь, я аккуратно взялся за ручку и повернул. «Не заперто, — пронеслось на краю мысли». С тихим скрипом дверь отворилась. Я ожидал увидеть там что угодно: спящую Эрис, ее же, но абсолютно голую — сменяющую наряд, — играющую с Гислен в шахматы, катающуюся по кровати в обнимку с подушкой... Да вообще что угодно, но…

Немая сцена.

Эрис, конечно, в комнате была. Но помимо нее в комнате находился еще один человек. Вернее зверолюдка. И отнюдь не Гислен, как я подумал с самого начала. В комнате была служанка Кили. У нее в руках был просто огромных размеров нож. Тот был приставлен к горлу связанной Эрис. Кили удобно сидела на стуле, а Эрис — с кляпом во рту — стояла на коленях. Кляпом, похоже, служило то самое полотенце, исчезнувшее из моей комнаты.

Первым порывом было закрыть дверь и снова открыть — мол, примерещилось это все, открою-закрою и пройдет. Но вместо этого я медленно попытался шагнуть в комнату.

— Х-х-х-х! — зашипела на меня Кили, оскалив зубы.

Вообще, перед той самой операцией, на которой я получил осколок в лопатку, нам давали краткий инструктаж, как вести себя с террористами, взявшими кого-то в заложники. Но все знания будто назло мигом вылетели из головы — я совсем не знал, что делать. Растерялся, даже испугался. Реальная ситуация оказалась гораздо страшнее теории.

— Милый ножик, — нервно улыбнулся я. — Откуда он у тебя? — посмотрел я Кили в глаза.

— От отца, — с металлом в голосе проговорила она. — Все, что от него осталось.

— Ох, прости… — потупил я взгляд, как бы невзначай делая еще один маленький шаг.

— Х-х-х-х! — снова зашипела Кили. — Не подходи, — она угрожающе приставила нож ближе к горлу Эрис.

Я понятия не имел, кем была эта зверолюдка, и как ей удалось скрутить Эрис, но ее жизнь в моих глазах сейчас стоила явно меньше жизни юной госпожи. Пусть мы и были близки, пусть провели с ней много задушевных бесед, но с преступниками у меня всегда был разговор недлинный.

— Слушай, Кили, — я сделал еще маленький шажок. — Я понимаю, ты перенервничала, испугалась, наделала глупостей, — я миролюбиво поднял обе руки.

Кажется, Сильфи говорила что-то о том, что колдовать у нее получается лишь представив эффект заклинания у себя в голове, а также понимая его принцип действия. Получится ли у меня представить маленький тромб, образующийся в артерии, что несет кровь в ее мозг? Хватит ли на это скудного запаса маны в моем камне?

— Глупостей? — гневным шепотом прошипела Кили — Я планировала это еще со дня рождения этой маленькой суки, — кивнула она в сторону Эрис, у которой в глазах стояли слезы.

— Но… Но почему?

— Почему? А ты сам не понял еще? Еще давно я вызнала, что всех детей угоняют из Великого Леса по прихоти папаши этой мелкой твари, — Кили встала со стула, после чего резко дернула Эрис за волосы, также ставя на ноги. От боли Эрис замычала, из ее глаз брызнули слезы.

— Но ведь сама Эрис не виновата в этом, — попытался я образумить зверолюдку.

— Не виновата, говоришь? Да она такая же, как и все эти извращенные дворяне, — выплюнула Кили это предложение. — Сначала мне показалось, что ты хоть как-то отличаешься от этих свиней, но ты стал оправдывать ее, — кивнула Кили на Эрис. — Мерзость, — с ненавистью сказала она.

— Подожди, но дальше-то что?

— Дальше? А дальше ты пойдешь и разбудишь лорда. Я буду говорить с ним, — уверенно, будто репетировала, ответила Кили. — Хотя нет, — задумалась она. — Передай лорду, что если он не отречется от своего титула и не отпустит всех рабынь, его милая внучка распрощается со своей прекрасной головушкой, — улыбнувшись, Кили чиркнула по шее Эрис, отчего на ней проступили капли крови.

— Постой, у меня тоже есть предложение, — я сделал еще один шаг. Теперь я был менее чем в трех метрах от них.

— И что же десятилетний безродный мальчонка может мне предложить? — с насмешкой спросила Кили.

— Ты отпускаешь Эрис, я открываю двери поместья, и ты тихо, никого не потревожив, уезжаешь из Роа. Нет, из Фиттоа. Горничная по имени Кили…

— Дедольдия, — подсказала она.

— Кили Дедольдия уволилась, оставшись недовольной окладом, про нее больше никто не вспоминал, — продолжил я, сунув руку в карман и нащупав там камень. — После я заключаю с Филиппом сделку. Он хочет получить мои знания, мою помощь, — приводил я аргументы. — Взамен я потребую роспуска рабынь и прекращения угона детей из Великого Леса.

— Ага, так я тебе и поверила, — усмехнувшись, покивала Кили. — Сам мэр Роа станет слушать просьбы какого-то непонятного мальчугана. И где гарантия, что меня не будут преследовать? — с агрессией в голосе спросила она. — Что меня не прирежет, стоит мне выйти за пределы поместья, эта ваша цепная собака, Королева Меча?

— Я проконтролирую это лично. Нет, хочешь, поедем вместе. Я возьму лошадь и вывезу тебя из Роа, после чего сам вернусь.

— Подумать только, гарант сохранности моей жизни — десятилетний мальчик. Пусть и «умный не по годам», — покривляла, очевидно, чьи-то слова Кили, — но все еще ребенок. Я не верю.

Я сделал еще один шаг.

— Хорошо, тогда по крайней мере отпусти Эрис, — продолжал я.

— И что дальше? Меня просто пристрелят из лука прямо чрез окно, или заколют как свинью, — Кили крепче прижала к себе заложницу. Еще один шаг.

— Х-х-х-х! — снова зашипела Кили.

Теперь я был достаточно близко. Вскинув вперед руку и закрыв глаза, я представил. Я представил тело Кили: ее бившееся, будто в агонии, сердце, кровь, циркулируовавшию по венам и артериям, работавшие в лихорадочном от действия адреналина темпе органы. Я представил ее хрупкую шею, сонную артерию. Как она ветвилясь, тщательно снабжая мозг кислородом. Пусть здесь появится маленький камешек. Пусть он будто вестник смерти, нарушит все процессы. Пусть из-за него остановится все.

Мою грудь скрутило жуткой болью, кажется, сердце пропустило с десяток ударов, будто получив разряд из розетки. Я оказался парализован. Не в силах больше удержаться на ногах, мое тельце повалилось на паркетный пол.

— М-м-м-м-м! — раздалось яростное мычание Эрис.

— А? — услышал я удивленный возглас Кили.

Нет. Не получилось. Не хватило маны. Что же теперь?

Я не мог дышать, диафрагму пронзил ужасный спазм. Где-то на границе слышимости раздался звон бьющегося оконного стекла, но через мгновение все поглотил ослепительно-белый свет.

Глава 15. Знакомство

Часть третья. Время гигантов

Открыв глаза, я рывком сел. Я находился в какой-то белой комнате. Хотя… Нет, это была не комната — ни стен, ни потолка тут не имелось. С трудом я встал. Ноги с руками будто налились свинцом, странно ослабели. Дала о себе знать небольшая отдышка. Как так? На меня настолько пагубно сказалось последнее неудачное использование магии из камня?

Беглый взгляд на руки, а затем на ноги ввел меня в ступор. Я увидел некогда подтянутое, а теперь чуть ужавшееся и обросшее тончайшим слоем стратегического жирка тело молодого человека. Я выжил? Но как? Как смог приземлиться? Если еще не разошлась «космическая» дистрофия мышц, значит прошло не больше пары суток. Или я долго лежал в коме, а все, что видел до этого — лишь блаженный сон? Это… это многое объясняет. В груди неприятно кольнула досада, скорее даже обида.

— Без понятия, о чем ты, дружище, но в одном тебя могу заверить точно — ты живее всех живых! — раздался у меня из-за спины задорный голос.

— А? — обернулся я.

— Да-да, я здесь, — удовлетворительно отреагировал голос.

Передо мной предстало странное зрелище — сплошь с белой гладкой кожей, без каких-либо половых признаков или других «изъянов», человекообразное существо. Лица его — а может, ее? — я разглядеть не мог — оно будто было подернуто полупрозрачной пеленой, словно какой художник нарисовал его карандашом или углем, а после старательно растушевал так, чтобы невозможно было различить ни единой детали. Сколько пальцев на руках, я посчитать не смог: то ли четыре, то ли пять.

Существо сделало шаг вперед. При этом все его и так нечеткие очертания будто тоже поплыли, размылись, а потом, когда оно остановилось, снова собрались в не совсем резкий образ.

— Я — Бог Чело…

— Бога нет. — оборвал я его шарлатанство. Нет ну каков идиот — представляться мне, космонавту, богом! Впрочем, окажется совсем неловко, если он и впрямь, это… с небес.

— Что?

— Бога нет, говорю.

— Ладно, ладно, как скажешь, — миролюбиво поднял он свои расплывающиеся руки — В таком случае, зови меня Хитогами. — «любезно» представился он.

— Марк, — неохотно ответил я, впрочем, не став особенно вредничать дальше.

— Как занятно — впервые вижу, чтобы астральный образ настолько рознился с реальной внешностью, так еще и представлялся другим именем! — рассмеялся он — Я всегда знал тебя, дружище, как Рудеуса Грейрата, и, признаться честно, уже давненько слежу за твоей крайне насыщенной жизнью! — задорно проговорил он.

Рудеус Грейрат? Ясно, так это, должно быть, продолжение сна

— Сна? Не знаю о чем ты, но если о твоем реальном теле, то оно и впрямь спит беспробудным сном, — решил добить меня он.

— Так ты еще и мысли мои читаешь, — хохотнул я — Каков подлец! Впрочем, для сновидения — ничего удивительного.

— Со мной обычно разговаривают через мысли. Таких как ты — любителей поболтать — сравнительно немного.

— Уж извините, — хмыкнул я — И много же через тебя людей прошло?

— Достаточно, и не только людей, — кивнул он — Так вот, о чем я, — хлопнул он в ладоши — Я давненько слежу за тобой и, хочу сказать, у тебя неплохо получается выживать совсем без магии.

— Знаешь, на Земле как-то с самого начала ни у кого не было никакой магии, — усмехнулся я.

— Земле? — вскинул он брови — Не знаю, где это, но твое тело расположено точнехонько в Шестигранном мире. Если точнее — Мир Людей, Континент Демонов.

— Почтовый индекс — сто сорок один ноль восемьдесят, — совсем уж издевательски чуть ли не пропел я.

— Не будь таким букой, я, вообще-то, говорю чистую правду!

— Да? Тогда почему я выгляжу так, — указывая я на свою нагую и не вполне натурщицкую фигуру, спросил я — А не как мальчик, которому вчера исполнилось десять? — с ухмылкой я уставился на этого афериста.

— Потому что — это твоя астральная сущность, — ответил он мне таким тоном, будто говорил совсем уж очевидные вещи.

— В виде гномика? — хохотнул я.

— Ну почему же гномика? — расплывчато улыбнулся он — Вполне обычного роста молодой человек. Пусть, чуть дрябловат, но, чую, — это та самая ко-сми-че-ска-я — выговорил он по слогам — дистрофия, на которую ты так уверенно списываешь свое состояние.

— Пусть, — кивнул ему я — Пусть так, но ты в таком случае кто?

— Я — Бог Человеческий! — гордо заявил он.

— Мы уже, кажется, обговорили, что бога нет, разве не так?

— Это просто псевдоним, — пояснил он — Воспринимай меня скорее, как ангела-хранителя, если тебе так удобнее, — в его голосе послышалась нотка раздражения. Кажется, самого себя от такого неприятного собеседника, как я, ангел-хранитель защитить не смог.

— Ну хорошо, — согласился я — Почему мне стоит тебе верить?

— Потому что я на твоей стороне, — совсем клишировано ответил он — Скажи, стал бы я тратить свое время, будь я не на твоей стороне?

— Да запросто! Заведешь меня, как Сусанин поляков — в болото, — привел я ему банальный пример.

— Ни в коем случае! — помотал он головой.

— Хорошо, раз ты такой правдоруб у нас, у меня есть вопрос. Вроде как раз по твоей теме.

— Слушаю.

— Как я оказался на Континенте Демонов? — ну мало ли? Вдруг и вправду не врет? Разумеется, я не про тот момент, где он представляется богом.

— Тебе не повезло находиться в эпицентре магической катастрофы, как раз, когда она случилась — будто готовил ответ заранее, быстро ответил он.

— И как это связано с тем, что я на Континенте Демонов?

— Ты так уверенно задаешь мне вопросы… Значит ли это, что ты доверился мне? — лукаво спросил он.

— Нет. Просто перестраховка, — оборвал его радость я.

— Хорошо, хорошо. Я, так уж и быть…

— Будь добр, — перебил его я, нагло улыбаясь.

— Так уж и быть, — проигнорировал он мое замечание — Отвечу: всех, кто оказался поблизости, телепортировало. Ты, например, оказался на Континенте Демонов.

Вот черт, нехорошо. Эрис, должно быть, тоже забросило куда-то. Так еще они с Кили находились поблизости, касались друг друга, так что их могло закинуть вместе! Надеюсь, хоть Буэно не задело…

— Раз уж ты мне веришь, я наконец раскрою свои искренние намерения, — довольный собой, проговорил Хитогами.

— Угу, — хмуро кивнул я.

— Я, наоборот, хочу помочь тебе советом. Отнюдь не заводить в болото, как ты выразился, понимаешь?

— Вот все вы, советчики, только трепать языком да умеете… — пробормотал я.

— Не станешь следовать — твоя воля.

— Валяй, что уж там, — кивнул я вверх, как бы призывая его говорить.

— Тогда слушай, — начал он — Сейчас ты проснешься посреди холодной и темной пустыни. Вокруг не будет ничего и никого… — выдержал он паузу — Кроме одного человека.

— Ну, разумеется, — выдохнул я.

— Постарайся отбросить предрассудки и довериться ему, а после и сам помоги, — снова проигнорировал он мой едкий комментарий.

— Ясно, — покивал я — Это все?

Что же, если этот белый, как снег «божок» не врет, я все-таки остался в новом мире. И если так, это не может не радовать, ведь даже выживи я в той капсуле «Союза», повреждения мозга от кислородного голодания оказались бы слишком обширными, и полноценной моя жизнь не осталась бы уж точно. А тут — чудный и местами чудной новый мир, где у меня есть все шансы прожить хоть дважды полноценную жизнь.

Впрочем, опять же, говори он правду, я сейчас очнусь на Континенте Демонов. В таком случа удача явно была не на моей стороне… Еще и Эрис черт знает где! Ее ведь запросто могло забросить хоть в пучину океана, где уже ничего не поможет.

— Все… все… все… все… — эхом угасал глас Его. Тьфу ты! Голос Хитогами.

Белое пространство начало распадаться на куски, глаза словно покрывались серым налетом. Вдруг, мою голову будто обдуло потоком жаркого и ужасно сухого воздуха, пахшего пожарищем, раскаленным металлом и... жженым человеческим мясом.

Рефлекторно зажмурив, а после открыв глаза, я увидел перед собой расплывчатую, будто колышущееся отражение в воде, картину залитого светом здешней луны коридора. Мраморные стены, золотая вязь на потолке, красный ковер на полу. Сзади раздался звук приближающихся шагов. Кажется, три пары ног. Я попытался обернуться, но тела будто не было вовсе — только эфемерные глаза с ушами.

— За ней придут, — раздался вдалеке хриплый мужской голос.

— Простите? — недоуменно отозвался другой мужчина.

— Должно быть, мы узнаем по какой-то примечательной детали? — прозвучал женский голос.

— Должно быть. Не знаю по какой, но точно узнаем, — ответил ей первый мужчина.

— И что тогда? — снова спросил второй.

Ответ потонул в ряби, сон продолжал распадаться на части и сыпаться песком. Я же, не став ему препятствовать, вовсю отдался пробуждению.

***

Проснувшись, я не спешил открывать глаза, как бы пытаясь распробовать на вкус «новое» тело. Спина ужасно ныла — лежал я, вероятно, на камнях — в конечностях чувствовалась ломота, будто меня недавно связывали, мышцы болели, как после тяжелой тренировки, но в остальном… Да, я снова был все тем же десятилетним сорванцом Рудеусом Грейратом. Пролежав так с полминуты, я наконец открыл глаза. Передо мной предстало высокое яркое ночное небо, усеянное звездами. Черт, не наврал, похоже, этот Хитогами…

Любые поселения, вероятно, находились уничижающе далеко от этого места — настолько ясными на небе были все скопления и туманности. Через все небо белесым росчерком проходил диск местной галактики. Впрочем, и на Центральном Континенте я не наблюдал такой уж сильной городской засветки — до эпохи электрических светильников даже там было еще далеко.

Сев, я беглым взглядом отыскал на небе квадратик созвездия Анри, а после и саму одноименную звезду. Находилась она над горизонтом несколько выше, чем в Фиттоа, так что забросило меня, скорее всего, куда-то на север. Еще лучше… Повезло хоть с тем, что день рождения у меня приходился не на зиму — иначе помимо сухости, ужасных монстров и всех остальных прелестей Континента Демонов пришлось бы бороться еще и с холодом.

За спиной слышался треск костра, моя собственная тень весело плясала в такт движению пламени, пока мне невидимому. Вот любят же все эти незнакомцы непременно оказываться у меня за спиной! Возможно, мне стоило бы побояться того, кто может там находиться, но… Невзирая даже на слова этого Хитогами, впрочем, и не вопреки им, никакого страха не было.

Я обернулся. Укрытые каким-то плащом ноги доставили некоторое неудобство, но в конце концов я оказался лицом к лицу с ним. В свете небольшого костерка различить черты этого человека было не просто, но совпала каждая деталь: зеленоватые волосы, белесая, будто глиняная кожа, красный камень во лбу — это был сперд.

Я вскинул брови. Скорее даже от удивления. Вероятно, опять же, мне стоило бы послушать совета Рокси — испугаться и убежать, но, размышляя логически, какой прок ужасному людоеду, не ведающему различий между плохим и хорошим, укрывать меня плащом, так терпеливо ждать пробуждения, да и вообще разводить костер, если единственная цель — полакомиться моей сырой плотью? Верно — почти никакого. А убеги я сейчас, если верить словам белесого «божка», я окажусь один в «холодной и темной пустыне». Очевидно, безо всякой надежды на выживание.

Этот демон глядел на меня спокойным, безо всякой злобы, взглядом. Сидел он, несколько сжавшись, будто чувствовал себя неуютно рядом со мной, а потому хотя бы частично пытался находиться дальше, впрочем, не сдвигаясь с места. В пляске света костра мне только сейчас удалось разглядеть широкий старый шрам, лунной дорожкой проходивший по его лицу. Рядом с ним, немного позади, лежало белое, будто мраморное, копье со странным трезубым наконечником.

— Добрый вечер, — смущенно улыбнувшись, негромко поздоровался я на языке демонов: «Если уж живешь в Риме, живи по римским обычаям».

— Добрый, — также тихо ответил сперд. На человеческом языке. Похоже, он хотел бы говорить на нем. Впрочем, мне же легче.

— Простите, вас послал сюда один надменный расплывчатый тип или?.. — спросил я первое, что пришло в голову.

— Понятия не имею, о чем ты, — ответил он — Ты свалился с неба на падающей звезде, я подобрал тебя. Я слышал, человеческие дети на удивление хрупкие, так что развел костер и укрыл плащом, — торопливо проговорил он, будто боялся, что я могу вскочить и убежать восвояси.

— Спасибо вам, — не найдя другого ответа, поблагодарил я его — Скажите, я был один? Не было, скажем, девочки с рыжими, почти красными, волосами или зверолюдки из кошачьего племени?

— Ты был один, — обломал меня демон.

— Ох, ясно… — кивнул я. Должно быть, нас с Эрис и Кили забросило в разные места — Тогда, может, вы видели другие падающие звезды где-то поблизости?

— Поблизости — точно нет, — покачал он головой — Но, кажется, очень далеко на юге было что-то похожее.

Черт возьми, хорошие новости! Эрис может находиться где-то на юге. Хотя, это может оказаться и не Эрис — мало ли кого еще из поместья телепортировало сюда? Впрочем, буду надеяться на лучшее.

— Еще раз спасибо вам, — снова поблагодарил его я.

— Мальчик, ты ведь человеческий ребенок? — спросил у меня демон.

— Да-а-а… — протянул я.

— Тогда, должно быть, слепой? — снова задал он странный вопрос.

— М? — удивился я — Да вроде нет, — покачал я головой — Инвалидность у меня несколько иного плана.

— Скажи, что ты знаешь о спердах? — продолжал он.

— Кажется, слышал какие-то байки о вашей жестокости, но…

— Ты разве не боишься меня? — наклонив вперед голову, спросил он.

— Будь вы действительно таким ужасным людоедом, как говорят, я бы давно был съеден, разве не так?

— Пожалуй, — вздохнув, согласился он — И все равно ты ведешь себя странно, мальчик, — покачал он головой.

— Я с рождения такой, — с улыбкой махнул я рукой, решив разбавить совсем уж сгустившуюся атмосферу. Впрочем, собеседник как был хмурым, так и остался.

На какое-то время воцарилась тишина, так что слышен был только треск костра. Каждый, думал о своем. Если я действительно оказался на Континенте Демонов, учитывая здешнюю логистику, возвращаться домой придется не меньше трех лет, а то и больше. Так еще ко всему прочему нужно отыскать Эрис, не умереть где-то на полпути от малярии, или чем и них тут болеют, добывать себе еду, воду… Нет, выживать в дикой природе я умею, и так уж по специфике профессии сложилось, что в самых разнообразных условиях — в рамках предполетной подготовки гоняли нас по всем возможным климатическим зонам, засушливая пустыня среди которых также была, — но одно дело — предсказуемая и исследованная планета Земля, и совсем другое — этот неизведанный мир. В любом случае, путешествие предстояло не из легких.

— Меня, кстати, Рудеус зовут, — решил наконец представиться я — Рудеус Грейрат. — хотел было протянуть руку, но через костер это делать было неудобно, так что на этот раз воздержался от крепкого капиталистического рукопожатия.

— Руйджерд Спердия, — ответил демон.

— Приятно познакомиться.

— Угу, — кивнул он.

Ну вот, теперь мы по крайней мере знаем имена друг друга — уже неплохое начало.

— Простите, где мы сейчас находимся? — я вдруг вспомнил, что у меня с собой имелся атлас Континента Демонов, так что по нему можно было бы сориентироваться.

— Континент Демонов, Область Бйегоя, — ответил Руйджерд.

— Северо-восток, кажется?

— Ага, — кивнул он — Шестьдесят миль от Рикариса, — добавил он — Это четыре дневных перехода, — пояснил Руйджерд, столкнувшись с моим недоуменным взглядом.

Что же, четыре дневных перехода — это, кажется, около ста километров? Даже здесь со своей демократией и имперской системой влезли, получается?! Впрочем, наверняка просто совпадение. А город Рикарис — это… Выудив из-за пазухи атлас и найдя общую обзорную карту континента, я обошел костер и присел ближе к Руйджерду. Возможно, это было безрассудно, но никакой угрозы от него, кажется, не исходило.

— Здесь? — показал я на карте наше предполагаемое местоположение.

— Похоже на то, — согласился Руйджерд — Откуда у тебя эта книга? — спросил он.

— Подарок от учителя, — не стал врать я — Она была демоном.

— Понятно, — сухо прокомментировал Руйджерд.

Чтобы не терять времени, решил провести небольшую инвентаризацию. Повытаскивал из всех своих многочисленных — не как у Анатолия Александровича Вассермана, но все же — карманов все имевшиеся у меня предметы. Среди них: налившийся густым голубым светом магический камень, небольшая «боевая» стамеска, атлас Континента Демонов, подаренный Рокси, немного серебряников Асуры, зажигалка, она же Бореасово Огниво, нового образца, зеленый плетеный браслетик, подаренный Сильфи (на левой руке), крохотная чернильница в виде кулона на шею, письменные принадлежности, несколько мятых листов желтоватой бумаги и теперь уже нормальных размеров перочинный ножик. Набор в целом неплох — и костер развести, и поохотиться, и вскрыться.

Заметив внимательный взгляд Руйджерда, направленный на весь мой инвентарь, я пояснил:

— Мне предстоит долгая дорога — с самого начала хочу рассчитать свои силы.

— Откуда ты родом, мальчик?

— Королевство Асура, — пока не стал уточнять я.

— Далековато… — посетовал он — Но не беспокойся, я провожу тебя туда в целости и сохранности, — как ни в чем не бывало заявил Руйджерд.

— Простите? — решил переспросить я. Мало ли, вдруг послышалось?

— Я проведу тебя до дома, — снова повторил он.

— Я, конечно, очень благодарен…

— Не стоит, сперд никогда не бросит в беде ребенка. — твердо заявил он. Прямо-таки "солдат ребенка не обидит"...

Погодите, то есть он планирует в буквальном смысле сопроводить меня на противоположную сторону планеты? Да он бредит! Мы же едва знакомы! Не то, чтобы я был против, но…

— Но Асура ведь на другой стороне света, — уставился я на него с вопросительным выражением лица.

— Да, дорога дальняя предстоит…

Что ж, он, кажется, был абсолютно серьезен в своих намерениях.

— Еще раз спасибо вам, — снова поблагодарил я. В ответ Руйджерд совсем по-отечески похлопал меня по голове.

— Королевство Асура, — протянул он, будто пробуя эти новые слова на вкус — А поточнее?

— Регион Фиттоа, город-крепость Роа, — честно ответил я.

— Ясно, — покивал Руйджерд — Не беспокойся, завтра утром я отведу тебя в городок неподалеку. Я пока остановился там.

— Если вы не против, я хотел бы попросить вас об одолжении, — решил «понаглеть» я.

— Конечно, — согласился он.

— Дело в том, что я ищу свою подругу, я уже говорил о ней. Ее тоже могло забросить куда-то сюда.

— Которая из них — твоя подруга? Рыжая девочка или зверолюдка?

— Так вы видели их?! — вскинул брови я.

— Нет, — обломал меня Руйджерд — Ты ведь сам рассказывал. Так они, должно быть, могли прилететь на второй падающей звезде?

— Если бы только я знал…

На какое-то время снова воцарилось молчание. Руйджерд подкинул в костер еще топлива. Вместо обыденных для Центрального Континента поленьев, он подкидывал в костер будто сплошь сучки и древесные наросты — неровные волокнистые осколки какого-то странного растения.

— Есть идеи, как ты мог здесь оказаться?

— У меня не так много информации, но… Кажется, произошел какой-то магический катаклизм, в эпицентре которого мы и оказались, — коротко пояснил я.

— Понятно, — неопределенно кивнул он — Должно быть, что-то серьезное, раз занесло так далеко.

— Должно быть, — согласился я.

— Я помогу разыскать твою подругу, — наконец уверенно ответил Руйджерд.

— Большое вам спасибо, — снова не удержался от благодарности я.

Что же, учитывая мое текущее положение, все складывается наилучшим образом. И как на зло, будто под дудку Хитогами. Впрочем, я еще проверю его на вшивость. На данный момент из своих новых знакомых больше всего я доверял Руйджерду, пусть он и был «страшным и коварным» спердом. Если Эрис действительно забросило на юг, и падающую звезду было видно отсюда, то, должно быть, она упала не далее, чем в средних широтах Континента Демонов, что не так уж далеко. В любом случае, рядом с ней с каким-то шансом может оказаться Кили, которая, как мне кажется, достаточно благоразумна чтобы не перерезать Эрис глотку на месте, а наоборот скооперироваться. В таком случае вся надежда лишь на умственные способности юной госпожи… Ну и на пушистые качества Кили, разумеется, — уши и хвост могут стать хорошим аргументом в споре с одним из Бореасов. От такой мысли на моем лице появилась улыбка. Если же Эрис забросило одну… В таком случае понадеемся на хорошее обучение Гислен.

Безмолвные посиделки у костра сморили меня, так что я сам не заметил, как снова уснул.

***

Проснулся я на рассвете. Солнечный свет еще только набирал полномочия, но даже так мне удалось отчетливо рассмотреть пейзаж — просторное плато с потрескавшейся от длительной засухи землей. Где-то вдалеке на юге расплывались в пыли горные хребты, подножия которых все еще скрывались под горизонтом.

Спал я, похоже, сидя — как и заснул, — так что ноги совсем затекли. Не без труда разогнув их, я наконец поднялся, чтобы размяться. Эта моя привычка потихоньку становилась комичной — где я только этого не делал: и в старом оружейном складе в Розуотере, и в карете Бореасов… Теперь, вот, в глуши где-то на Континенте Демонов. Прямо целая коллекция!

Руйджерд, как-то заметив мои негромкие телодвижения, также открыл глаза и, схватив копье, резко встал на ноги.

— Нам в ту сторону? — указал я в сторону гор.

— Почти, — ответил Руйджерд — Нам западнее.

— Ага, — кивнул я.

— У меня с собой немного воды и сушеное мясо гигантской черепахи, будешь? — спросил у меня он.

— Не откажусь, — согласился я на скромный завтрак. Впрочем, это было всяко лучше, чем совсем ничего.

Уже через пятнадцать минут мы на своих двоих уверенно шагали в указанном Руйджердом направлении. В целом, кажется, Континент Демонов был именно таким, каким его описывала мне Рокси — засушливый, пыльный, малозаселенный. От рассвета прошло не более полутора часов, а солнце уже жарило нас в этой пустыне будто на сковородке.

Воды про запас у нас было немного, но Руйджерд заверил, что идти до поселения не более трех часов, так что особенно волноваться, похоже, не стоило. В любом случае, у меня был свой козырь в виде возможности наколдовать «Водяной Шар», пусть и всего единожды в день. На удивление, даже после сна в неудобной позе и нахождения без сознания в течение неопределенного количества времени, я чувствовал себя вполне неплохо, даже, можно сказать, бодро.

Внезапно Руйджерд замер, и прикрыв глаза, начал поворачивать головой из стороны в сторону, будто принюхиваясь.

— Постой пока здесь, я вернусь через минуту, — сказал он — Только не уходи никуда.

— Угу, — кивнул я.

Резкими быстрыми скачками он удалился в направлении, в котором мы шли, и скрылся за ближайшим угловатым валуном.

Он делал так до этого по крайней мере семь раз, но я все не решался спросить зачем. Теперь же любопытство, как говорится, побороло страх, так что сейчас я намеревался вызнать всю правду! На самом деле я догадывался, зачем он уходит — расчищает путь от монстров, но мне хотелось понять, как он узнает, что животные находятся поблизости.

Спустя приблизительно минуту — не наврал — Руйджерд вернулся.

— Слушай, а куда ты так часто уходишь? — прямолинейно спросил я, когда мы продолжили идти.

— Убиваю монстров, чтобы не мешали пройти, — коротко пояснил он.

— Но как ты узнаешь, что монстры поблизости?

В ответ он сдвинул со своего лба влажные от пота волосы и указал на красный камень во лбу. Я уже видел этот самоцвет ранее, но думал, что это какой-то церемониальный атрибут его племени или что-то в этом роде, но, похоже, за ним скрывалось что-то большее?

— Это — мой третий глаз, — пояснил он — С помощью него я чувствую врагов и магических тварей.

— Полезная штука, — прокомментировал я.

— Пожалуй, — горько вздохнув, согласился он — Но иногда мне кажется, лучше бы его не было… — видимо, с этим камнем у Руйджерда были связаны какие-то не совсем приятные воспоминания.

— А сильные вообще монстры? Я, кажется, слышал, что на Континенте Демонов только такие, — решил я сменить тему разговора на более нейтральную.

— Не сколько сильные, сколько многочисленные, — ответил Руйджерд — Министерских сюда редко посылают, а добровольцам в такой глуши и подавно ловить нечего, вот и плодятся твари, как не знаю кто… — усмехнулся он.

— Министерских? — не понял я.

— А кого ж еще?

Похоже, на Континенте Демонов, или, по крайней мере, в этом регионе, была какая-то централизованная сила, боровшаяся с монстрами? Но, в таком случае, это в корне расходилось со словами Рокси, ведь она говорила, что владыкам демонов до народа нет никакого дела

— А куда их обычно посылают, этих министерских? — решил узнать я.

— Почти никуда — возле столицы в основном пасутся, — пояснил он.

— И кто такие эти министерские вообще? — решил я обойтись безо всяких намеков.

Руйджерд остановился и обернулся на меня, приподняв одну бровь.

— Точно, откуда ж тебе знать… — спустя секунду молчания, наконец понял он мое замешательство — Цепные псы властей они: — дал более понятное описание Руйджерд — Следят за порядком, разыскивают преступников, врагов народа, монстров зачищают… — перечислил он перечень обязанностей министерских — Пожары тушат, и такое бывает, — чуть подумав, добавил Руйджерд.

— Теперь понял, — кивнул я.

Видимо, когда Рокси жила здесь, такого еще не было. Это что же получается, за… каких-то тридцать лет здесь выдумали МВД, МЧС и пятое управление КГБ в одном лице? Хвалю! У людей о таком даже речи не идет — все еще сплошь дружина, да рыцарские ордена.

— С добровольцами, я думаю, и так понятно, — не стал утруждать себя объяснениями Руйджерд.

— Угу, — согласился я.

Какое-то время опять шли молча, но потому мне в голову наконец снова пришел в голову вопрос, возникший во время прошлого разговора:

— А столица — это где?

— Рикарис, где же еще ей быть? — как ни в чем не бывало ответил Руйджерд. В целом, глупо было спрашивать. Рикарис, по рассказам Рокси, был самым большим и густонаселенным городом Континента Демонов — естественно, столица располагалась именно там.

Спустя примерно полтора часа на горизонте появилось поселение. Находилось оно в низине, так что попервой мне были видны только самые крыши домов. Когда же мы подошли ближе, и я смог рассмотреть его сверху: этот «город» предстал передо мной во всей своей красе. Городом, как его величаво именовал Руйджерд, это образование назвать можно было с очень большим трудом — всего около тридцати или сорока небольших двух- и трехэтажных домиков, одна главная улица, маленькая площадь с какой-то, вероятно, медной статуей, установленной, похоже, здесь совсем недавно — на ней еще не начал появляться зеленоватый или даже темный налет. Даже церкви не было, одним словом — деревня.

Впрочем, в условиях этого мира, поселение выглядело очень даже неплохо, и могло даже сойти за небольшой город. Что удивило больше всего, так это дома: они, похоже, были построены не на тяп-ляп, каждый, как захочет владелец, а по какому-то одному общему плану, ведь выглядели словно тридцать три богатыря, как на подбор: ровные, покрытые желтой толи краской толи глиной, с очаровательными каменными подоконничками, мутноватыми стеклами, вставленными в небольшие оконные проемы, даже шкуры, висевшие на дверях — и те принадлежали тварям как минимум одного вида! При виде такого городка, вспоминая тесную застройку Роа или хаотичное расположение домов в Буэно, хотелось только всплакнуть.

Чуть поодаль от поселения располагалось сравнительно небольшое — соток десять — поле с какой-то растительностью. Не сказать, чтобы оно прямо бурлило жизнью — все-таки сказывался засушливый климат — но что-то там да росло. Возле поля, расположившись на каком-то подобии рыбацкого складного стульчика, сидел человек в капюшоне, предположительно — фермер? Зачем только он жарился на солнце, мне было неясно — проще ведь зайти в дом, а выйти, когда необходимо? Впрочем, я не знал всех тонкостей местной агрономии, так что ручаться не мог.

— Вот мы и пришли, — объявил Руйджерд.

— Стой, кто идет?! — на холмик, на котором мы стояли, поднялся молоденький на вид паренек. У него были небесно-голубые глаза и такого же цвета волосы. Он направлял на нас хиленькое на вид копье с простым железным наконечником.

Как всегда, стража. Надеюсь, этот парень хотя бы знаком с Руйджердом…

Глава 16. Типографский станок

— Стой, кто идет?! — выкрикнул поднявшийся на холм парень. Да, он определенно точно был мигурдом, во всяком случае, полностью попадал под описание, данное Рокси.

— Руйджерд, — бесцветным голосом коротко ответил сперд.

— А этот — кто? — парень перевел кончик копья на меня.

— Человеческий ребенок, — пояснил Руйджерд.

— Доброе утро, — улыбнувшись, помахал я рукой.

— Он говорит на языке демонов! — грозно уставился на меня он.

— Не смей поднимать оружие на ребенка, Роин, — процедил через зубы Руйджерд.

— Слушай, Руйджерд, успокойся, — воззвал я к доброй стороне сперда.

— Кто он?! — словно заведенный заголосил названный Роином.

— Помнишь падающие звезды прошлой ночью? На одной из них упал он. — чуть менее яростно пояснил Руйджерд.

— Откуда он знает наш язык?!

— Мой учитель был демоном, — ответил я — Из рода мигурдов, — добавил чуть позже.

— Лгун! — не поверил Роин.

Раздраженно вздохнув, я стал доставать из внутреннего кармана жилетки атлас.

— Вот видишь? — снова повернулся к Руйджерду парень — Он врет как дышит. Мигурды даже в нынешнее время — закрытое племя, его учитель не мог быть одним из нас.

— Вот, взгляните, — протянул я атлас.

— Книжка? Это ничего не доказывает, — противился он.

— Да что еще тебе нужно?! — вспылил Руйджерд — Этот мальчик — жертва магического катаклизма, произошедшего в Королевстве Асура!

— Какой к черту катаклизм?! — в ответ поднял голос Роис.

— В Асуре, — кратко пояснил я.

— Ничего такого не слышал, — покачал он головой.

— Поглядите на подпись, может вам знакомо имя? — снова попытался убедить я его. Надежды на то, что он знает владелицу книги не было — Рокси ушла из племени почти тридцать лет назад, в то же время Роин вел себя сильно моложе этих лет, но вдруг?

— Ро-кси, — прочитал он по слогам — Откуда у тебя?! — сунув книгу Руйджерду, Роин схватил меня за грудки.

— Я же говорю, эта книжка — подарок учителя, — находясь в неудобном положении, сдавленным голосом снова прояснил я.

— Рокси сейчас жива?! — глядя на меня совершенно безумными глазами, прокричал Роин. Да что на него нашло? Рокси что, мать его?

— Скорее всего, — сипло пробормотал я — Опустите меня… На землю… — выпуская из последний воздух, взмолился я.

— Ха-а-а… — выдохнул Роин, все-таки опуская на землю — Моя доченька… — доченька?! Так он Роксин папаша?! — Спасибо за добрые вести, человеческий мальчик.

— Да уж пожалуйста, — буркнул я — Было бы за что благодарить.

— И все равно — не в моих правах решать, пускать вас в деревню или не пускать, — победоносно сообщил Роин — Времена сейчас, сами понимаете, — покачал он головой.

— То есть ты зазря нам голову морочил? — нахмурился Руйджерд.

— А кто в таком случае вправе? — спросил у него я.

— Старейшина, то есть мэр, — поправился Роин — Разрешит вопрос, — уверенным тоном проговорил Роин.

— Так зовите же его, — поторопил его я.

Роин не ответил, а только замер, прикрыв глаза.

— Телепатия, — шепнул Руйджерд, заметив мой недоуменный взгляд. Точно, Рокси ведь говорила, что мигурды обычно общаются мысленно, и только у нее и соседского мальчика Ромула этой способности не было…

— Удобно, — хмыкнул я.

— Старейшина скоро придет, — снова оговорившись, уведомил Роин, видимо, завершив сеанс связи. Похоже, в город это поселение переквалифицировали не так давно.

— Очень ждем, — любезно ответил я.

И действительно, спустя приблизительно минуту из домика на отшибе — что, пожалуй, и не странно для мэра, не все же им в самом центре жить — вышел кажется, чуть более высокого, чем другие виденные мной представители их расы (в основном чета Рокси), роста человек с тростью. Больше деталей разглядеть не удавалось из-за расстояния, но этот предположительно пожилой мигурд это самое расстояние с завидной прытью сокращал, а уже через пару минут кряхтя карабкался по пологому склону.

— Хоть бы спустился помочь старику, недотепа… — проворчал взобравшийся на склон старик.

Вблизи он оказался действительно едва ли не на голову выше Роина, уже «подсушенный», статный, с едва начавшей формироваться поверх его чуть седых синих волос благородной проплешиной. Взгляд у него был строгий, несколько подозрительный. Из одежд он носил сероватый свободный безрукавный балахон и подобного покроя широкие штаны.

— Простите, не подумал… — потупил взгляд страж.

— Не подумал он… Так в чем дело, Роин? — спросил нашего привратника мэр — Ты говорил о чем-то подозрительном, но я вижу только нашего друга Руйджерда и ребенка.

— Ребенок знает язык демонов, а еще у него с собой книга, подписанная именем моей дочери, — ответил Роин.

Не знаю, по какой причине они общались не мысленно, как, наверное, должны были делать — толи из уважения, толи долго пользоваться телепатией они не могли –, но риторика старика меня очень радовала.

— Ничего удивительного — должно быть она и научила мальчика языку, — недовольно фыркнув на Роина, ответил старик, впрочем, сделав правильные выводы.

— Быть такого не может, чтобы эта вертихвостка стала хоть кому-то учителем, — нелестно отозвался о своей дочери Роин. Видимо, удостоверившись в ее сохранности, уже считал не зазорным заочно пожурить — Тем более откуда ей знать человеческий?

— Вы уже определитесь — верите мне или нет, — вздохнул я.

Тем временем старик перевел свой цепкий взгляд на меня.

— Я Рудеус, Рудеус Грейрат, — протянул я ему руку. Крепкое капиталистическое рукопожатие уверенно продолжало захватывать мир.

— Так, значит, теперь здороваются люди? — скептически взглянул на мою ладонь старик.

— Не всегда, в основном ремесленники и воины, — обтекаемо пояснил я.

— Интересно, — пожимая мне руку, ответил он — Должно быть, и церковники тоже, — негромко пробормотал он — Мое имя Рейкс, — представился он. Свое имя он произнес так хрипло, что звук «й» почти потерялся, а «к» перешло скорее в «х» — Я — старе… С недавних пор мэр этого городка. — поправился он.

— Очень приятно.

— Как и мне, как и мне — покивал он — Вы, юноша, собственно, какого сорта человек? — внезапно спросил он.

— В каком роде? — не понял я его вопроса.

— Вы недавно говорили, что, пожимая руки, здороваются в основном ремесленники или воины. Вы чьих будете?

— А! — улыбнулся я — Ближе к ремесленникам, — почти не приврал я.

— Что же, приятно слышать. Таким людям у нас всегда рады, — впервые с нашей встречи улыбнулся старик — Тем более, и с манерами, я погляжу, у вас проблем нет. Теперь ты понял, Роин? Ничего подозрительного в этом мальчике нет, — обернулся мэр на потупившего взгляд стражника.

— Скажи, мальчик, ты не знаешь, где сейчас Рокси? — робко спросил у меня он.

— М-м-м… Нет, не уверен. Должно быть, где-то на Центральном Континенте, но точнее сказать не решусь.

— Ясно, и на этом спасибо… — удовлетворился он — И скажи, она вправду знает человеческий язык? — все еще несколько скептически спросил он.

— В совершенстве, — польстил я Рокси. В действительности у нее, конечно, был едва уловимый, но притом совершенно очаровательный акцентик, который, впрочем, не зная языка демонов, можно было запросто списать на какой-нибудь провинциальный говор.

— Ох… Отрадно слышать, — улыбнулся он.

— Что насчет пропуска нас в город? — спросил у старейшины Руйджерд.

— Да, разумеется, проходите. Давайте сразу в мой дом. Люди в этих краях нечастые гости — стыдно было бы не оказать гостеприимства.

— Тем более с такими хорошими вестями, — задорно добавил Роин.

— Тем более, — согласился Рейкс.

***

Изнутри городок производил довольно милое впечатление: засыпанные небольшой галькой улочки, опрятные домики, очаровательные занавески за мутными стеклами. Смущала только гробовая тишина, стоявшая в этом поселении — все его по-ангельски выглядящие небесно-голубые жители общались телепатически.

Отдельно глаз определенно цеплялся за овальную площадь в центре города. Вблизи она оказалась небольшой, также была устлана мелкой галькой. Посреди площади располагалось большое выложенное камнями и плиткой кострище, а чуть в стороне ярким рыжевато-коричневым пятном выделялась статуя: десятифутовая — раз уж тут имперская система —, цельнометаллическая, наверняка тяжелая, изображала, по всей видимости, какого-то местечкового героя, политика или (маловероятно) литератора. Человек, вернее, мигурд, воплощенный в бронзе, был молод на вид, с коротким андеркатом образца эдак сороковых годов, одет в какое-то подобие итальянских брюк — впрочем, чуть более свободных –, простую рубашку с коротким рукавом и по-женски расположенными пуговицами, а также сандалии, какие в этом городке носили, кажется, вообще все. В правой руке он держал толи посох, толи просто кривую палку, поднимая ее высоко над землей. Сам же смотрел не ниже, чем солнце в три часа после полудня.

Постамент, по высоте едва ли не превышавший саму статую, был абсолютно скуп на любые пояснения и представлял из себя лишь большой и выровненный кусок мрамора.

Мы наконец прошли площадь, а через минуту были уже перед завешенной шкурой дверью дома мэра. Глава города, судя по всему, не жил в какой-то особенной роскоши, а потому делил двухэтажное здание с родителями Рокси — те жили на первом этаже.

— Пойду порадую жену добрыми вестями! — попрощался Роин, забегая в свою «квартирку».

— Непременно пойди, — посоветовал ему Рейкс, с кряхтением следом за тростью ставя свою ногу на первую ступеньку лестницы.

— Вам помочь? — спохватился я.

— Да тут недалеко, — покачал головой мэр — Один пролет всего. Черт бы подрал этих общественников… — негромко выругался он — Понастроили своих «этажерок», а мне с коленями-то куда? — сетовал он.

— А я вам говорил поменяться с Роином и Рокари, — сказал Руйджерд.

— Да пусть уже, мне все равно недолго осталось, — «оптимистично» ответил Рейкс.

— Общественников? — спросил я, не поняв кого он имеет ввиду. Волонтеры какие что ли?

— Вы, юноша, что, с неба свалились? — обернулся на меня мэр.

— Ну, в общем-то да, — не стал врать я.

Приподняв бровь, Рейкс вопросительно уставился на Руйджерда.

— Он прилетел на одной из вчерашних падающих звезд, — прояснил ситуацию Руйджерд.

— Теперь ясно, — косо усмехнулся мэр, завершая наконец свое восхождение болезненным оханьем — Ну ничего, расскажете еще все. И мы расскажем, как тут у нас, — пообещал старик.

— Был бы признателен, — ответил я.

— Общественники — это, значится, правительство новое, — начал сходу объяснять Рейкс, заходя в свою «квартирку».

— И давно они?

— Давно, давно, — ответил старик — Проходите, рассаживайтесь, — махнул он рукой в сторону прохода вглубь дома — Слева — проход на кухню, в углу — уборная, — быстро проинструктировал нас Рейкс.

Жилище оказалось довольно скромным: одна небольшая комната, да коридор с упомянутыми кухней и клозетом.

Посреди комнаты располагался невысокий столик из древесины, похожей на ту, которую Руйджерд использовал в качестве топлива — он хотя и был ошлифован, но поверхность все еще оставалась сплошь испещренной спиленными сучками и срезами наростов. В комнате также было единственное окно, выходившее на восток, кровать с короткими ножками и настенная полка с… двенадцатью книгами на ней.

— Ронни! — позвал кого-то старик.

— Да, дедушка? — из кухни выглянула молодая на вид девушка, скорее даже девочка, во многом напомнившая мне Рокси — У нас гости?

— Ага, завари пряные травы, пожалуйста, — попросил старик — Удивительно освежают в нашу-то жару, — прорекламировал он нам напиток.

— Поняла, — ее голос был таким жизнерадостным, что я даже почувствовал себя неловко — Что-то еще? Может, гости хотят перекусить? — посмотрела она на Рейкса, старик обернулся на Руйджерда, тот же в свою очередь передал эту эстафету мне.

— Не откажемся, — честно признался я.

— Отлично! — нырнула она обратно в проход.

— Внучка моя, — пояснил Рейкс — Уже шестнадцать лет, вон дылда какая вымахала, а все в девках. Вот и припряг помогать старику — опускаясь на ковер, служивший, видимо, заменою стульев, прокомментировал он семейное положение родственницы. Уж не знаю, где он углядел «дылду», но Ронни была будто проявлением миниатюрности, прямо-таки заветной мечтой педофила — Вы садитесь, — сам опустившись, Рейкс похлопал по месту рядом с собой.

Послушавшись его совета, мы, не сговариваясь, разместились так, чтобы я оказался напротив мэра, а Руйджерд по левую руку, оставляя потенциальное место справа для Ронни.

— Ну, юноша, рассказывайте, — проговорил Рейкс — Какими у нас судьбами, что за падающие звезды, да и вообще все-все-все.

— В королевстве Асура… — начал за меня Руйджерд.

— Да не ты, — оборвал его старик — Я, вот, мальчика послушать хочу. У тебя-то, Руйджерд, все одно: «бедная дитетя потерялась, я должен проводить».

Руйджерд недовольно нахмурился, но промолчал.

— Ну так что, юноша? — снова повернулся ко мне старик.

— В королевстве Асура, это на Центральном Континенте, — на всякий случай уточнил я, в ответ получив удовлетворительный кивок — Случился некий магический катаклизм.

— И в чем же суть сего катаклизма?

— Судя по всему, людей, находившихся вблизи эпицентра, телепортировало в разные уголки мира. — начал свое объяснения я — Впрочем, возможно, исключительно на Континент Демонов, но… Это маловероятно — вы бы наблюдали больше падающих звезд.

— Интересно… — потерев гладковыбритый подбородок, покивал Рейкс — Что-нибудь о возможных причинах катаклизма?

Судя по всему, старик намеревался устроить мне основательный допрос. Причины? Я о них даже не задумывался… Может ли тот странный самоцвет, виденный мной из окна башни Сауроса около двух лет назад, быть связан с произошедшим? В таком случае моя теория касательно бомбы замедленного действия, оставленной там недоброжелателями, подтверждается.

Могли ли это быть Эвросы? Кажется, Филипп что-то рассказывал об одном из своих братьев, женившихся на девушке из рода Эврос… В таком случае, быть может, они таким образом хотели пошатнуть престиж Бореасов? Устроить магический теракт, который Саурос не был в состоянии предотвратить — звучит, как и вправду неплохой план.

— Это исключительно моя догадка, но… — с сомнением начал говорить я.

— Ничего страшного, я слушаю, — заверил меня Рейкс.

— Это могла быть акция, намеренно подстроенная противниками рода, владеющего теми землями, — не стал я вдаваться в подробности.

— Королевство Асура, верно? Не могли бы вы, юноша, сказать название рода, что держит те земли? — попросил старик.

— Бореас Грейрат, — не стал скрывать я — Я ищу девочку по имени Эрис с такой фамилией, ее, возможно, также телепортировало сюда, — решил я выложить все карты на стол.

— Бореас? — потер виски Рейкс — Да, кажется, отец рассказывал о чем-то подобном, — покивал он, — Касательно девочки… Мы видели вторю падающую звезду, должно быть, к югу отсюда, — снова повторил он уже известные мне сведения.

— Простите за любопытство, но кем был ваш отец? — учитывая, что Континент Демонов располагался по другую сторону океана относительно Центрального, было удивительно, что кто-то в этих краях знает внутреннюю кухню в королевстве Асура.

— Милисским миссионером, — фыркнул Рейкс — Пренеприятный мужчина. Впрочем, как и я. — добавил он чуть погодя.

— Не заскучали? — из кухни, словно пробка из бутылки игристого, выскочила Ронни и, едва удерживая равновесие от четырех подносов, которые она несла по два в каждой руке, практически подлетела к столу, расставляя еду, после чего и сама плюхнулась на оставленное для нее свободное место — Не заскучали. — кивнула она, по-своему трактуя она наше ошеломленное молчание.

На внезапно появившемся передо мной ровненьком, явно полученным на гончарном круге, глиняном подносе располагалось довольно необычное блюдо: на желтовато-зеленых, несколько жухлых листьях чего-то похожего на салат были выложены крупные ломти мяса непонятной природы и способа приготовления, щедро сдобренные какой-то пунцового цвета подливкой или соусом.

— Салат с нашего поля, — хихикнув, пояснила Ронни — Мясо большой черепахи, тоже наши охотники принесли.

— А что вообще у вас там растет? — решил я разбавить несколько сгущенную Рейксом атмосферу.

— Да вот салат и растет, — пожала плечами Ронни — Еще какие-то синие ягоды, но их всегда забирают в столицу.

— Приезжают специальные люди?

— Да нет, с этим и наш ороситель справляется, — спокойно ответила Ронни.

— Небось сидит там, развалился в своем креслице, — недовольно буркнул Рейкс — Как в окно ни гляну — все маячит.

— А что за ороситель? — снова услышал я малопонятное слово.

— Пустыня ж у нас, — начала объяснять Ронни — Дожди редко, а растениям влаги нужно — вот и прислали мага.

— Конечно, за этим только и прислали, — недовольно проговорил Рейкс — Министерский он, чего тут неясного?

Какое-то время ели молча — разговор замер на неприятной ноте и больше не хотел двигаться. Как я понял, под предлогом полива полей в городок мигурдов местным правительством, этими загадочными общественниками, был поставлен чекист, вернее, его здешний аналог. Что же, умно — вроде и делом занят, а доклады небось пишет.

— Вы, собственно, что дальше-то делать собираетесь? — нарушил тишину Рейкс.

— Разыщем девочку, а после я сопровожу их в Асуру, — как ни в чем не бывало ответил Руйджерд.

— Ясно, — покивал старик — Ты, Руйджерд, лучше скажи — вы что есть будете? Тебя же ни на одну работу не берут, в лавках не обслуживают, с постоялых дворов гонят.

— Мы будем… — начал был сперд.

— Знаю, знаю, — оборвал он Руйджерда — Сейчас скажешь про монстров. Только вот наши заботливые власти всех тварей вкруг городов и Тракта так тщательно вычищают, что до меня доходили вести, будто и не сыскать больше никого. Соответственно, и охотиться почти не на что. И конечно, не думаешь же ты, что детям пойдет на пользу такое аскетичное питание?

Руйджерд нахмурился, стиснул зубы, но промолчал.

— Простите, а почему с Руйджердом… так обращаются? — спросил я.

— Дурная слава у него, — ответил Рейкс — Хотя теперь уж скорее смешная. — добавил он чуть тише — Слышал страшилки про спердов? — как-то внезапно перешел со мной на «ты» мэр. Впрочем, мне же проще, а то все «юноша», да «юноша» …

— Угу, — ответил я.

— Ну вот, во время войны и вправду сперды на всех подряд ки́дались…

— Это ложь! — внезапно вскочил на ноги Руйджерд. От такого внезапного выкрика я поперхнулся, а Ронни дернулась назад, едва не завалившись на спину.

— Вот сейчас наш рыцарь, — кивнул на сперда Рейкс — Тебе все и объяснит, — криво усмехнулся старик.

— Это все вина Лапласа! — не сбавлял тона Руйджерд. Лапласа? Он ведь больше четырехсот лет назад жил, разве не так?

— Ты можешь не повторять это в десятый раз, — попытался осадить его Рейкс — Это давно доказанный факт, — вздохнул он.

— Рудеус об этом не знает, — рыкнул Руйджерд.

— Хм? — перевел Рейкс взгляд на меня — До Асуры что же, вообще никакие вести не доходят?

— Кх-кх, — я наконец откашлялся — Похоже, что нет, — хрипло ответил я, покачав головой.

— Лаплас, он… — скрипнул зубами Руйджерд — Он предал нас! Несмотря на всю нашу верность!

— И все же, не мог бы ты присесть и сбавить тон? — устало вздохнув, попросил Руйджерда Рейкс — Если ты сейчас планируешь рассказывать всю свою историю, сподручнее было бы делать это сидя, — предложил он.

— Да, я и вправду очень хотел бы узнать все это, от начала и до конца, — также согласился я.

Ронни поднялась на ноги.

— Там это… — несколько нервным голосом начала она, бегло переводя взгляд то на меня, то на Руйджерда с Рейксом — Должно быть травы уже заварились, — поспешно удалилась она из комнаты.

Отвлеченный этим неловким уходом, Руйджерд, кажется, поуспокоился: перестал громко и сипло дышать, разжал кулаки и все-таки сел обратно за стол.

— История очень долгая, — предупредил Руйджерд.

— Солнце еще высоко, — обернувшись на окно и сощурив от яркого света глаза, заверил его Рейкс.

Руйджерд начал свой рассказ с самых истоков — военной кампании Лапаласа, в ходе которой их, спердов, использовали в качестве личной гвардии и своеобразной воинской элиты правящей верхушки. Это не было чем-то удивительным — как я уже понял, сперды были на редкость сильными, ловкими и быстрыми, но, помимо этого, благодаря красному камню во лбу, обладали способностью чувствовать врагов поблизости.

— В те годы слово «сперд» внушало уважение и страх, — вставил свою лепту Рейкс.

— Сейчас же только гнев и усмешку, иногда — тревогу, — невесело проговорил Руйджерд — Я ведь был их лидером, — добавил он.

— Лидером? — недоуменно спросил я. Конечно, я слышал что-то о большой продолжительности жизни некоторых демонов, но, чтобы так долго? — Сколько же тебе лет, Руйджерд?

— Пятьсот, — пожал он плечами — Может больше. Последнее время я уже не считаю.

Что же, теперь подробности прояснялись...

Руйджерд продолжил рассказ — во времена первого наступления армии Лапласа на север Центрального Континента он стал выдавать своим самым верным и отличившимся спердам особую награду в виде черного копья, по форме копировавшего обычные белые копья этой расы. Мало кому они пришлись по вкусу, но по приказу Руйджерда все его товарищи вооружились ими.

Новые копья, вероятно, были какими-то магическими или иного рода приспособлениями — наделяли владельцев небывалой силой. Но взамен, в зависимости от «количества пролитой копьем крови», как выразился Руйджерд, менялось и сознание пользователя, сперды теряли рассудок. Через время они утратили возможность отличать тех, кто стоял перед ними, а потому понасовершали приличное количество военных преступлений, главным образом — убийство мирного населения.

В один из дней спердам поступила информация о том, что кто-то напал на их родную деревню, а потому, не став ждать, воины сразу направились туда. Копья повлияли на их миропонимание крайне неприятным образом — увидев в деревне своих соплеменников, они сочли мирных спердов врагами. Руйджерд своими руками убил своих родителей, сестру и жену. Но вот сын Руйджерда, долго державшийся даже против усиленного копьем воина, смог перед смертью сломать рукоять черного Лапласова копья. Копье переломилось, с этим прошло и наваждение Руйджерда — в ужасе от содеянного он сломал копья членов своего отряда.

Как оказалось, слух о нападении на деревню спердов был ловушкой — отряд был окружен многотысячной армией демонов. Неизвестно, что стало с остальными подчиненными Руйджерда, но он сам, взяв в качестве напоминания копье своего погибшего сына, смог чудом сбежать из кольца.

После Руйджерд присоединился к Семи Героям, которые в то время уже теснили Лапласа, и помог им сразить своего врага.

— Хотя Лаплас и виноват во всем, мне не искупить своей вины. — закончил рассказ Руйджерд.

— Ужасная история, — не нашел что ответить я.

— Это все по большей части общеизвестный факт, — заключил Рейкс — Даже странно, отчего об этом не известно в Асуре. Почти все, на самом деле, можно прочитать в новомодном трактате об истории Континента Демонов, к сожалению, показать не могу — все никак не доходят руки прикупить, — пояснил старик — Попрошу, наверное, оросителя, — проговорил он чуть тише.

Так значит эту историю на Континенте Демонов должны были знать все? Тогда почему Рокси так паталогически боялась всего связанного со спердами? Получается, правда стала известна здесь совсем недавно?

— И все-таки, Руйджерд, не вечно же тебе твоей этой бумажечкой на входе в города трясти, — повернулся к сперду Рейкс.

— И что ты предложишь? — угрюмо спросил Руйджерд.

— Я сам-то ничего предложить не смогу — моего скромного чина пока недостаточно, чтобы влиять на умы масс — – как бы отстранился от ситуации Рейкс — но, быть может, помощь человеческим детям что-то да сделает.

— К чему ты ведешь? — нахмурился Руйджерд.

— К тому, чтобы ты поведал юноше продолжение истории. — раздраженно ответил Рейкс — Ты наверняка не знаешь, но еще три года назад нашего героя даже в города не пускали, называя преступником, ренегатом, да еще бог весть кем. — обратился ко мне старик.

— И что же изменилось? — спросил я.

Рейкс посмотрел на Руйджерда, как бы предлагая ему продолжить.

— Лучше ты расскажи, — отказался он — Ты ко всем этим делам ближе.

— Что же, так даже проще, — усмехнулся Рейкс, с коленным хрустом поднимаясь на ноги. Он подошел к висящей на стене книжной полке и взял с нее крайний правый том — Где она у меня… — пробормотал он, перелистывая страницы толстенного талмуда.

— Я принесла травяной чай, — как снег на голову, в комнате снова появилась Ронни. У меня создавалось впечатление, будто она специально выжидала подходящего момента, чтобы то ли разрядить атмосферу, то ли получше запомниться гостям, и только тогда выходила из своего «убежища».

— Спасибо тебе, Ронни, — негромко ответил Рейкс, все еще медленно подходя к столу, весь зарывшись в книгу.

— Угу, спасибо, — также спохватился я — Мясо было на высшем уровне.

Расставив четыре стакана, Ронни сама села за стол.

— Рада слышать, — широко и белозубо улыбнулась она.

— Вот, — подошедший к столу Рейкс положил передо мной открытую книгу и постучал пальцем по нужной странице — Я надеюсь, на нашинском читать умеешь?

— Да, конечно, — уверенно ответил я, уже бросая взгляд на книгу.

— Глупо было спрашивать, — удовлетворительно кивнул Рейкс, также садясь на свое место — Читайте, юноша, — снова по неясной причине он перешел на «вы».

Страница, указанная мэром, представляла из себя плотный лист уже пожелтевшей бумаги с, судя по всему, приклеенным на него едва начавшим менять цвет листком меньшего размера. Маленький листок был обрамлен нехитрым орнаментом, сверху, вплетённый в узор, красовался хитрый символ скрещенных меча и магического посоха, внизу страницы в том же оформлении располагалась маленькая четырёхконечная астроида. Под символом меча и посоха крупными буквами в странном, напоминавшем готический, шрифте было напечатано: «Решение», а на следующей строке меньшими буквами: «Верховного Трибунала Федерации Демонов».

Текст был именно печатным — все буквы были одинаково выверенными, цельнозалитыми, не соединёнными между собой, как это традиционно делалось в рукописном тексте. Эта деталь меня удивила сильнее всего, ведь в Асуре Континент Демонов представлялся отсталыми и бедными землями, на которых даже как такового государства не имелось, но что я вижу здесь? Чуть ли не триумф технологического развития этого мира, выраженный в виде изобретенного здесь типографского станка!

Ниже шло непосредственно «тело» решения, напечатанное уже более мелким шрифтом. В нем содержалось много специфической — по всей видимости, судебной — лексики и канцеляризмов, присущих исключительно здешней школе юриспруденции. Многие слова я попросту не понимал и догадаться об их значении не мог, но общий смысл был таков: Верховный Трибунал в ходе пересмотра дела о военных преступлениях спердов изучил сохранившуюся литературу тех лет, допросил еще живых и потомков уже умерших свидетелей, провел археологические работы, сделал какие-то анализы и выполнил еще очень-очень много разного рода изысканий, чтобы по итогу сделать заключение о полной невиновности спердов в совершенных ими злодеяниях и, соответственно, признать их полноправными гражданами. В то же время Лаплас объявлялся военным преступником и приговаривался к некой особой — прилагательного я не понял — мере наказания, отложенной, впрочем, до выяснения текущего местоположения или обстоятельств потенциальной гибели.

Ниже шли рекомендации главам поселений касательно того, как относиться со спердами и как об этом донести жителям. Еще ниже рекомендации самим спердам — ближайшее время всюду носить с собой подобную листовку и показывать при всяком несоблюдении прав, ссылаясь на решение Верховного Трибунала. Как сперды должны были заветную листовку получить, разумеется, не указывалось.

Я снова перевел взгляд выше: прямо под второй строкой заголовка, в правой стороне страницы, располагалась ранее замеченная мной дата:

— Двадцать шестой год Э-Эф — прочитал я — Простите, а сейчас какой год? И что означает Э-Эф? — посмотрел я на Рейкса.

— И вправду с неба свалился, — вздохнул он — Раз уж это было три года назад, вестимо, двадцать девятый, — устало пояснил старик — Э-Эф, как вы, юноша, выразились, означает «Эру Федерации». Отсчет ведется с прихода к власти общественников. — «разжевал» Рейкс — Наше молодое и самоуверенное правительство полагает, впрочем, небезосновательно, будто его существование продлится не менее целой эпохи. — добавил он с усмешкой.

— И спустя три года отношение к спердам не поменялось? — спросил я.

— Поменялось, конечно, — криво усмехнулся Рейкс — Теперь их не боятся. Но притом все еще не шибко уважают. Просто не принимают за равных — вот и все. Впрочем, об этом тебе Руйджерд лучше расскажет, — взглянул он на сперда.

— Да чего тут говорить? — недовольно пробормотал Руйджерд — В города... Я, правда, только в Рикарис пробовался, пускают со скандалом, по листовке только. С рынков, из лавок и постоялых дворов гонят, в работе отказывают. Ну я и решил, что лучше по-старому жить, одному, — как-то печально заключил он.

— Ну а потом Руйджерд спас потерявшихся детишек, с тех самых пор он наш большой друг, — хихикнув, дополнила Ронни, сразу же разрядив уже порядком трескавшую разрядами и пахнувшую озоном атмосферу.

— А зачем вообще потребовался этот процесс? — спросил я — И почему его провели так поздно? — не могли же сами сперды прийти в город и просить о пересмотре дела? Их бы просто не пустили.

— Касательно такой задержки, все объясняется очень легко — относительно спокойно у нас только последние пятнадцать лет. — пояснил Рейкс — Вам, юноша, очень повезло. Попади вы сюда лет двадцать назад… Пришлось бы несладко. — сурово произнес он — И, конечно, не смотря на нашу специфическую, — аккуратно подобрал он слово — экономическую систему, деньги все еще имеют вес. Такие расточительные дела мы смогли себе позволить едва ли последние лет пять.

— И зачем он нужен был, если такой дорогой? — напомнил я.

— О, тут причин много, — оскалился Рейкс, тема внутренней политики ему была явно по вкусу — Еще с самого начала было видно, насколько новым властям неугоден Лаплас. Но это только полдела, — сразу раскрыл суть мэр — Догадаешься о другой причине?

— Они хотели использовать спердов? — выдал я первую пришедшую в голову, но в то же время довольно правдоподобную версию.

— Именно! — обрадовался моей догадливости Рейкс — Скажу больше — это было их главной целью. Там, — кивнул он вверх, вместе с тем указывая пальцем на потолок, после чего взял со стола глиняный стакан с травяным отваром и шумно отпил — Думали, что все невинно осужденные от такой щедрости повылезают, будто грибы после дождя.

— И что же пошло не так? — спросил я, переведя взгляд на Руйджерда.

— Они обсчитались — почти все, если не вообще все, кроме одного, сперды давно покинули континент.

— Я не видел своих соплеменников почти триста лет, — подтвердил слова Рейкса Руйджерд.

— Должно быть, тебе ужасно одиноко… — негромко проговорил я.

— Иногда мне и вправду хочется повидаться со старыми товарищами, — вздохнул он.

— Если они еще живы, — уверенно начал я — Я помогу тебе их отыскать, — сам не поняв почему, вдруг пообещал я.

— И все-таки, — снова вмешался Рейкс — Есть-то вы что будете?

— Вступим в добровольцы, станем искателями приключений, — озвучил я давно вертевшееся на языке решение проблемы.

— Хм, — покивал Рейкс — Такой подход мне нравится несколько больше, юноша. Когда выступаете?

— Думаю, завтра. Что скажешь, Руйджерд? — посмотрел я на него.

— Я согласен, — пожал он плечами.

— Простите! — раздался со стороны входной двери мелодичный женский голос — Можно украсть у вас гостей? — Похоже, телепатически в племени общались несколько реже, чем рассказывала Рокси. Хотя, возможно, только при гостях?

— Рокари! — еще больше повеселела Ронни.

— Рокари, — усмехнулся Рейкс — Можно! — разрешил он.

— Рокари? — не понял я. Кажется, сегодня это имя я уже мельком слышал, но припомнить никак не мог.

— Жена Роина, — пояснил Руйджерд.

— Проводи гостей, — попросил внучку мэр, от чего она тут же вскочила на ноги — Заодно и познакомишь их.

Руйджерд, безмолвно согласившись с предложением Рейкса, начал вставать из-за стола, я последовал его примеру.

***

Рокари оказалась молодой на вид девушкой, как две капли воды похожей на Рокси, будь она, впрочем, на пяток лет старше. Добрые глаза и теплая полуулыбка были вечными спутниками ее лица. Прическа у нее была интересная — толстая тугая коса и широкопрядая челка, доходившая почти до самых бровей и кое-где скрывавшая их. Одета она была в светло-коричневое платье чуть ниже колена, обрамленное бахромой и вышитое, судя по всему, традиционными орнаментами мигурдов.

— Рокари, это… — растерялась с представлением меня Ронни. При ней Рейкс еще не называл меня по имени.

— Рудеус, — подсказал я — Рудеус Грейрат. Приятно познакомиться с вами, — приветливо улыбнулся я — Знаете, увидь я вас с Рокси рядом, подумал бы что вы сестры, — сделал я «традиционный» комплимент.

— Какой льстец, — всплеснула руками Рокари, впрочем, с улыбкой на лице — Мне в этом году сто два стукнуло, между прочим!

— Подумаете, не так уж это и много, — ответил я.

— Ладно уж, — усмехнувшись, развернулась она — Пойдемте, пойдемте, я уже стол накрыла, — доброжелательно зазывала нас Рокари — Как уже поели? — ошарашенно обернулась она. Видимо, Ронни сообщила ей об этом телепатический — Ну ладно, хоть трав попьете, — придумала она альтернативу — И это тоже?! — делано негодовала Рокари.

— Ничего, мы можем просто поговорить, — предложил я — Я многим обязан Рокси и, могу сказать, она — просто прекрасный учитель, — сходу решил я произвести хорошее впечатление.

В этот момент мы как раз спустились на первый этаж и заходили в жилище четы Рокси. Судя по всему, их «квартира» оказалась такой же, как и у Рейкса — одна комната, кухня и уборная. Было, правда, не вполне ясно, как в подобных домах осуществляется отвод нечистот, но, похоже, все работало как нужно.

— Потом расскажешь, — оборвала меня Рокари — Роин тоже хочет послушать.

— Угу, — кивнул я.

В обстановке комнаты практически все оказалось идентичным таковой у Рейкса. Единственными отличиями были двуспальная кровать заместо односпальной и полка, занятая жухловатыми цветами, а не книгами. Даже стол, за которым уже сидел Роин, был, за исключением разного расположения сучков, таким же.

— Ну, я пойду тогда, — уведомила о своем уходе Ронни.

— Да ты оставайся, — попыталась его задержать Рокари.

— Мне дедушке помогать нужно, — покачала она головой.

— Ох, хорошо, — кивнула Рокари — Пожури там старого хрыча, — улыбнулась она — А то мне даже отваром напоить гостей не оставил возможности.

— Непременно, — хихикнула Ронни и выбежала из квартиры.

— Пойдемте лучше на кухню, там тоже есть, где разместиться. А то небось устали уже от этих комнат, — предложил Роин, вставая со своего места. В ответ я кивнул.

«Есть где разместиться» было явно неподходящим описанием для кухни. Нет, разместиться мы, конечно, смогли, но с некоторыми эксцессами: Руйджерду с Роином пришлось меститься на полу, Рокари в позе томной девы расположилась на подоконнике, а меня, на подушке, усадили на кухонную столешницу.

— Ну, рассказывай, — улыбнулся Роин.

— Да что тут говорить… — несколько замялся я в такой атмосфере — Мисс Рокси была моим учителем в течение трех лет…

— Мисс? Она что же, все без молодого человека? — возмутилась Рокари — Вот представь, что бы было, милый, не встреть она этого козла Ро… — обратилась она к Роину.

— Ш-ш-ш! — зашипел он, приложив палец к губам.

— …мула — шепотом закончила она — Да ладно тебе, думаешь кто-то слышит?

— А если слышит?

— Ну хорошо, хорошо, — успокоила его Рокари — И все же, использовал ее и словно выбросил, как тряпичную куклу, подлец, — цыкнула она.

— У всех на пути бывают неудачи, — возразил Роин — Без этого наша девочка не стала бы такой, какая она есть сейчас. И кстати, какая она? — обернулся он на меня

Дальнейший рассказы вышел крайне неловким и странным, мои слова постоянно прерывались расспросами Рокари и Роина, но в конечном итоге все сводилось к тому, что Рокси большая молодец, знаменитая искательница приключений, великолепный учитель, дай бог какой маг и еще много всего хорошего. Вероятно, не все мои слова были поняты ими правильно, но в остальном эта семейная парочка осталась довольна своей блудной дочерью.

— Простите, а Ромул он?.. — спросил я. Умер этот парень что ли?

— Тише, — прошептала Роин — Ты лучше вслух этого имени не говори, мало ли что подумают? — сепаратист он какой может быть?

— Понял, — кивнул я.

Со стороны окна уже давно раздавались негромкие звуки людской суеты, солнце уже зашло за горизонт, но голоса все не утихали.

— А что там на улице происходит? — вытянул я шею.

— Молодежь, веселится в честь удачной охоты, — улыбнулась Рокари — Тоже хочешь прогуляться? Милый, ты что думаешь? — обратилась она к Роину.

— Звучит интересно, — согласился я.

— Подумаешь, сто лет, — усмехнулся Роин — Мы тоже, между прочим, молодежь, — в шутку произнес он — Отчего же не пойти? — задорно сказал Роин, вставая с места.

— Ты, как всегда, — рассмеялась Рокари.

***

Улица была шумной, огонь в центре площади уже ярко горел, освещая теплым светом бронзовую статую, стоявшую поодаль. Кострище и статуя были расположены в фокусах этой овальной площади, так что свет пламени, отражаясь, слабо освещал статую даже с обратной стороны. Такая по началу не замеченная мною конфигурация очень сильно удивляла — архитекторы Континента Демонов были знакомы со свойствами эллиптического отражателя и даже применяли их в действии.

Мигурды, собравшиеся в центре городка, весело болтали, жарили мясо прямо на огне, играли на своих, похоже, национальных музыкальных инструментах, напоминающих толи домру, толи гусли, громко пели. В один момент особенно голосистый музыкант начал громко распевать какую-то песню, а буквально через десяток секунд к нему подтянулись и все остальные. Мелодия казалась мне смутно знакомой, но я все никак не мог вспомнить откуда. Слова в песне были либо на каком-то другом языке, мне незнакомом, либо просто представляли из себя мелодичные звукоподражания.

— Та-ла та-на та-а ла-ла, — тихонько подпевала себе под нос Рокари, с улыбкой смотря на веселящихся у костра соплеменников.

Я тряхнул головой, сбрасывая странное наваждение, вызванное, пожалуй, необъяснимым чувством дежа вю.

— А часто у вас такое? — решил спросить я.

— Не очень, — не оторываясь от полурелигиозного созерцания, ответила Рокари — Раз в две семидневки может быть, — пояснила она — Тебе очень повезло оказаться здесь вовремя.

Меня очень удивило слово «семидневка». На языке демонов оно звучало как просто склеенные между собой слова «семь» и «день», так что я смог догадаться о его значении. Но странно было другое — о таком своеобразном делении времени по семь суток никогда не слышали на Центральном Континенте, к тому же в рассказах Рокси о Континенте Демонов ничего такого не проскакивало. Похоже, это также было понятие, введенное новым правительством. Если так, то они поступали… странно. Число семь ведь простое, и эту их «семидневку» не поделишь ни на два, ни на три, как, например, шесть.

***

На ночь родители Рокси разместили меня у себя, на нашедшейся у них где-то в закромах вполне мягкой пухлой циновке. Руйджерд же отправился на улицу, «Так привычнее» — пояснил он. Ночь прошла относительно спокойно, мне даже удалось выспаться на новом месте. Птиц или каких-то ночных насекомых в этом регионе, судя по всем, не было, так что почти ничто не нарушало тишину. Даже молодые телом и, как я заметил, душою Роин с Рокари, в отличие от моих родителей в былые времена, благоразумно воздержались от coitus.

Наутро нас с Руйджердом провожали Рейкс с Ронни и Роин с Рокари. Последние принесли с собой какой-то сверток и странного вида тесак в ножнах.

— Вы могли бы остаться и погостить еще, — из чистого гостеприимства предлагала Ронни. Разумеется, все понимали, что нам нельзя было терять времени.

— Нам нужно скорее добраться до Рикариса и разыскать Эрис, — ответил я.

— В таком случае, — проговорил Роин, — Постарайся передать Рокси от нас весточку, если встретишь ее, — попросил он.

— Непременно, — пообещал я.

— В качестве благодарности… — он протянул мне оружие, Рокари — сверток — Возьмите это.

— Тут немного денег, — пояснила Рокари — Нам все равно не на что особенно тратиться, а так хоть хорошему человеку помогут, — улыбнулась она.

— Я слышал, человеческие мужчины неплохи в обращении с мечом, поэтому, — Роин достал из ножен странного вида толи тесак толи мачете. Он был недлинным, чуть больше шдвух футов, зато полотно было очень широким, а режущая кромка пологой. Металл, из которого был сделан этот «меч», на солнце едва заметно переливался зеленым — Этот клинок… Нам он все равно ни к чему, а тебе, возможно, спасет жизнь. — подобрал он нужные слова.

— Большое спасибо, — принял я деньги и тесак. Мне он также был ни к чему, но я приберегу его для Эрис — Ну, что же, в путь? — повернулся я к Руйджерду.

— Постарайтесь не угробиться, — косо улыбнулся Рейкс на прощание.

И мы отправились в направлении Рикариса.

— Руйджерд, приходи еще! — прокричала вдогонку Ронни, когда мы удалились примерно на пятьдесят ярдов. Значит, меня они в гости больше не ждут?!

— Какая хорошая дорога, — вслух сказал я. И вправду, дорожное покрытие было добротной мостовой, выложенной каким-то желтым камнем. Идти по нему было одно удовольствие — не то, что потрескавшаяся сухая почва всех этих диких просторов.

— Ее последние... лет пятнадцать всем континентом строили, — ответил Руйджерд — Всех созывали работать. Кого-то принуждали, предателей всяких в основном.

— Ясно, — кивнул я с улыбкой. Миры сменяются, а методы остаются все теми же.

Впереди нам предстояло еще целых четыре дня пути…

Глава 17. Город Рикарис

Четырехдневный переход выдался на удивление легким, даже в какой-то мере приятным. При приближении к Рикарису частота появления монстров стремительно снижалась — если до того, как мы прибыли в город мигурдов, Руйджерду приходилось уходить, чтобы расчистить дорогу каждые десять или пятнадцать минут, то на второй день пути уже только каждый час-два, а на походе к городу монстров уже не встречалось вовсе.

Дорога на протяжении всего маршрута была одинаковой — новой и ровной, так что ноги, пусть и не привыкшие к таким походам, не слишком уставали. Примерно на полпути мы пришли к небольшому каменному сооружению, стоявшему возле дороги — конюшне. Рядом с ней располагалась такая же маленькая сторожка, в которой обитал демон козлиной наружности. Как мне пояснил Руйджерд, такие сооружения размещали на Тракте — большой дороге, проходившей с севера на юг континента — приблизительно каждые тридцать миль, и предназначались они для того, чтобы государственные служащие могли сменить лошадей, а простые путники пополнить запасы воды. Похожая система существовала и в Асуре, но там подобные перевалочные пункты за долгое время своего существования потихоньку обрастали поселениями или городками такими, как Розуотер, например. Здесь же для такого пока не прошло достаточно времени.

Рикарис я увидел еще издали — опоясанный высокой стеной, кромкой ударного кратера, сам город, видимо, находился внутри. Из рассказов Рокси о Рикарисе я не помнил вообще ничего, впрочем, с новыми реалиями за высокими каменными вратами, перед которыми мы сейчас стояли, меня могло ждать буквально что угодно.

Кстати, о проникновении за врата…

— Ничего не знаю! — отпирался стражник с петушиными хохолком и ярким зеленым хвостом, торчавшем из-под окрашенной бледной охрой рубашки.

— Да вот же, решение Верховного Трибунала! — тряс перед его лицом своей «чудотворной» листовкой Руйджерд.

— Хочешь, как в семьдесят третьем до? — наклонил голову стражник — Чтобы по ваши головы отряд отправили? — он, кажется, просто-напросто наслаждался дарованной ему крохотной властью над таким сильным человеком, как Руйджерд — Что это за мальчик? — кудахнув, перевел он на меня взгляд — Откуда у нас, здесь, человеческий ребенок?

— В Асуре случилась магическая катастрофа, всех телепортировало, — вкратце обрисовал я ситуацию.

— Ничего такого не слышал, — дергано, по-птичьи, покачал он головой — На нашем говорит. — констатировал он — Местный что ли? — повернулся к Руйджерду страж — Где документы?

— Ему десять, — сжав зубы, проговорил он.

— Откуда родом? Где родители? — продолжал допытываться привратник.

Черт, а он оправдывает свою расу!

— Из Асуры, родители там же, — ответил я.

— Что тогда здесь делает?

— Случилась магическая катастрофа, всех телепортировало, — повторил мои слова Руйджерд.

— Как всех? Всю Асуру к нам? Не нужно нам такого! — громче закудахтал страж.

— Да не всех, идиот! — рявкнул на него Руйджерд.

— Слушай, может проще попросить его позвать старшего? — спросил я у Руйджерда на человеческом — От этого куриного мы все равно мало добьемся. Или к другому входу просто пойти? Их тут все одно три.

— Долго идти, — ответил мне Руйджерд — Позови начальника стражи, — рыкнул он на привратника.

— Хорошо, хорошо, — поднял он руки в жесте примирения — Я пропущу тебя, сперд, но только в качестве исключения, — сделал он «одолжение» — А мальчик выглядит подозрительно, он останется за стеной.

— Пропустишь и мальчика тоже, — добавил Руйджерд, поднимая кончик крепко зажатого в руке копья чуть выше.

— Ко-к-ко! — подскочил от неожиданности стражник — Опусти копье!

— Зови начальника, — сказал я привратнику — Руйджерд, может не стоит? Еще случится что… — обратился я к нему на человеческом.

— Угу, — кивнул Руйджерд, опуская оружие.

— Ладно, ладно! — быстро передумал измываться над, как оказалось, не такими уж и беспомощными нами, страж — Проходите. Но я вас запомнил, — решил он оставить за собой последнее слово. И что это только что было? За какой целью этому петушиному демону было устраивать такую сценку? Не понимаю…

— Угу, мы тебя тоже, — весело улыбнулся ему я — И так всегда? — обратился я к Руйджерду.

— Зависит от того, кто стоит на страже. Хотя в основном все так, — согласился он — Но раньше было еще хуже, так что я доволен и этим, — пожал он плечами. Человеком он был не слишком прихотливым, как я уже понял, так что и не удивительно, что такое отношение его устраивало — На Центральном Континенте, думаю, будет как в старые времена, — вдруг сказал он — Нелегко придется…

— Придумаем что-нибудь, — заверил его я.

В этот момент мы наконец вышли с другой стороны тоннеля, проходившего через толстую стенку кратера, и оказались на территории Рикариса. Я огляделся.

Сам город находился в своеобразной низине, так что с высоты все его примечательные места и общая структура были видны просто великолепно. В центре, на небольшом возвышении — стройный, сверкающий белым мрамором, увенчанный солидным шпилем, замок. Архитектурный стиль напоминал толи помесь готики с эклектикой, толи прямо-таки сталинский ампир. Я насчитал девятнадцать этажей, впрочем, с такого большого расстояния подсчеты могли оказаться неточными.

Прямо перед, по всей видимости, лицевой стороной замка — большая и такая же овальная, как и в селении мигурдов, площадь. Судя по всему, здесь был использован тот же трюк с отражением света — на площади располагались нечто странное, темного цвета, толи дыра в земле, толи что-то чугунное, а чуть сбоку крупная наполированная медная статуя. Каких-либо деталей с такого расстояния различить на удалось, но я был почти уверен, что черная конструкция представляла из себя некоторый осветительный прибор, а статуя изображала все того же мигурда, просто на этот раз в другой позе.

От дворца с площадью ровными линиями расходились три широких проспекта — каждый вел к одному из входов в город. В целом, остальная же застройка города формировалась похожими на те, что я уже видел в городке мигурдов, домиками. Только здешние часто были более этажными и красились не однообразным желтым, а по большей части белым или светло-серым — видимо, мимикрировали под замок.

К западу от центра города особняком, на небольшой, расчищенной от всех других строений площадке, располагалось здание примерно вдвое менее высокое, чем замок, но взамен втрое более длинное, окрашенное розоватой краской, с неразличимыми деталями фасада, большим количеством крупных окон и одинокой узенькой башенкой на середине строения — назначение его мне было пока неясно, может, учебное заведение какое?

На востоке же ситуация была несколько иной — дымили пусть и немногочисленные, но крепкие трубы, черным маревом лишая меня любых способов рассмотреть ту часть города в подробностях.

Разумеется, сверху были видны и другие приметные места Рикариса, но они выделялись уже не так сильно. От нашего входа в город, вниз, на один из проспектов, вела широкая пологая мостовая, по которой мы и начали спускаться.

— Какой милый и хорошенький город, — высказал я свои ощущения.

— Разве в Асуре хуже? — несколько неверно трактовал мои слова Руйджерд.

— Не в том смысле, — покачал я головой — Я ни разу не бывал в подобных местах, но Рикарис вызывает у меня странную ностальгию. Как будто… вновь обрел то, чего никогда не терял.

— Ничего не понял, — нахмурился Руйджерд — Как можно вновь обрести то, чего у тебя никогда не было?

— Не знаю, Руйджерд, — покачал я головой, с улыбкой оглядывая Рикарис — Не знаю…

***

Мы спустились в город. Улицы Рикариса оказались еще более оживленными, чем я того предполагал, стоя наверху. То тут, то там сновали демоны самых разных сортов. Учитывая все их животные черты, определить возраст было сложно, но, судя по поведению, они большей частью были молодыми.

Еще в городе ощущалась своеобразная атмосфера патриотического подъема. Разумеется, ничего общего ни с тем, что я за свою жизнь встречал на Земле, ни в Асуре, она не имела, но развешенные с завидной частотой флаги цвета индиго с уже виденными мною на листовке белой астроидой или эмблемой скрещенных посоха и меча по центру говорили сами за себя.

На единственном на данный момент встретившемся мне пятиэтажном здании так и вовсе в стиле толи кубизма, толи минимализма — не различаю я их — был крупными чертами и мазками намечен профиль того самого обкорнанного андеркатом мигурда, а подпись снизу в две строчки: «Товарищ Церулум», «на страже справедливости!» — недвусмысленно намекала о сути местных порядков.

Разумеется, вблизи мне удалось более подробно рассмотреть и архитектуру строений. По большей части они были идентичны тем, что я видел в деревне мигуродов, но находились и некоторые отличия, главным из которых были двери — да, именно они. В Рикарисе они имелись. Двери были сконструированы из все того же темного сучковатого материала, что и столики у мигурдов — древесины каменных энтов. За время пути в Рикарис Руйджерд многократно убивал этих тварей ради получения топлива для костра, так что мне удалось опознать материал.

Все это время мы шли по одному из проспектов, который, если верить встретившемуся нам пару минут назад гибриду таблички и дорожного знака, назывался Северный. Предположу, что другие два назывались Юго-Западный и Юго-Восточный, впрочем, проверим это позднее.

Разумеется, никакая оживленная и широкая улица не могла обойтись без стихийного рынка, так что Северный проспект кишмя кишел различного рода торговцам в основном продовольственными товарами, одеждой, приправами и тому подобным.

— Простите, по чем мясо черепахи? — решил я поинтересоваться ценой на, как я уже заметил, стратегический продукт питания.

— Семьдесят перлов за фунт, — довольно хрюкнув, ответил мне демон со свиной головой — Нигде больше такого свежего мяса не найдете!

Ах да, местная валюта… Всего того, что мне рассказывала Рокси о финансовой системе на Континенте Демонов — изучение языка, разумеется, невозможно без изучения культуры, так что и об этом я был осведомлен — каменные монеты, железные монеты, монеты из зеленого минерала — всего этого теперь не было. С приходом новых порядков обосновались и новые деньги — перлы.

Не знаю, были ли здесь бумажные купюры или банковские чеки, как и вообще банковская система как таковая, но в подаренном — читай одолженном — четой Рокси мешочке было чуть больше тысячи этих самых перлов. Вся эта внушительная сумма была представлена монетами номиналами один, два, пять, десять, двадцать, пятьдесят и сто перлов. Все монеты были отчеканены из одинакового сплава, который я распознал как электрум, но вот размеры рознились — диаметр рос с увеличением номинала. На аверсе монет меньше двадцатки была отбита астроида, а на оставшихся — все та же эмблема скрещенных посоха и меча, на реверсе всюду значился номинал.

— Будете брать? — снова хрюкнув, поинтересовался торговец.

Вокруг его товара небольшим роем сновали мухи, так что я решил поскорее удалиться от этого сынка Вельзевула:

— Пока нет, спасибо, — спешно поблагодарил я торговца, после чего мы с Руйджердом пошли дальше.

Мысли о подгнившем мясе занимали меня недолго, гораздо важнее было другое — понемногу к нам начинало стекаться совсем нежелательно внимание. Проходящие мимо то и дело бросали на нас — в основном на Руйджерда — недоверчивые, иногда тревожные взгляды, перешептывались. Некоторые даже разворачивались и шли в обратную сторону, только завидев нас. Похоже, даже за три года полностью выветрить сложившиеся о спердах слухи и стереотипы властям не удалось.

— Найдем сначала, где остановиться, — предложил я Руйджерду — Потом запишемся… куда там нужно? Добровольцы, гильдия искателей приключений?

— Угу, — кивнул Руйджерд — Попробуем, — неоптимистично согласился он.

— После, думаю, купим бумаги, кстати, не знаешь где можно это сделать?

— Не знаю.

— Ясно… Найдем, где купить бумаги и будем рисовать объявления о пропаже девочки, — прикинул я наши дальнейшие действия — Надеюсь, Эрис действительно прилетела на южной падающей звезде.

***

Найти место, где мы могли бы поселиться, оказалось задачкой не из легких. Все, оказалось в точности так, как и рассказывал Руйджерд — отказы. В основном вежливые, но лживые: «Простите, мест нет», «Простите, не селим с детьми», «Простите, нет комнат на двоих… одиночных тоже нет, и на троих нет». Но встречались и довольно грубые, вроде: «Пшел отсюда, сперд!» и тому подобные.

— Челяшьим выродкам здесь не место! — заявил рогатый демон черно-пестрой коровьей расцветки с копытами заместо ног и крупным металлическим кольцом во вполне человеческом по форме, пусть и довольно крупном по размеру, носу.

Дело было ближе к ночи, а произошло это практически на противоположной стороне города, точнее — в проулке, соединявшем оказавшиеся и вправду Юго-Западным и Юго-Восточным проспекты. Но самое забавное случилось позднее — по лестнице, ведшей на верхний этаж этой маленькой двухэтажной бедной гостинки, спустился низенького роста — может, на местный лад, фута четыре? –, одетый в какие-то лохмотья, старик с черной повязкой на глазах. У него были огромные, мышиной формы уши, из которых торчала шерсть. На подбородке располагалась козлиная бородка, нос отсутствовал. Пальцы рук и босых ног были тонкими, узловатыми, почти змеевидными, а за собой он волочил длинный и толстый серый хвост. Он опирался на обломанную палку, выполнявшую функции трости.

— Опять, Гунн, ты мне клиентов распугиваешь? — не оборачивая головы, старик треснул отказавшего нам демона палкой по коленям, от чего тот с грохотом повалился на пол — Сперд и человеческий мальчик… — неизвестным образом опознал он нас — Интересное сочетание, — потер он свою бородку — Я Мус — директор этого скромного заведения. Хотите остановиться здесь?

— Ы-ы-ы!.. — громко выл, извиваясь на полу, названный Гунном демон.

— Да замолкни ты! — Мус хлестко ударил его тростью по затылку, Гунн заскулил еще громче — Не обращайте внимания, подобрал на свою голову пятнадцать лет назад — вона какая детина выросла, а ума с большой палец. Так что, останавливаться будете?

— Комнату на двоих, хотелось бы как можно дешевле, — ответил я, опасливо поглядывая на палку в руках Муса.

— Как можно дешевле? Можно как можно дешевле, — хрипло засмеялся он — С завтраком?

Я взглянул на Руйджерда, тот кивнул.

— Да, с завтраком.

— Хорошо… Двести пятьдесят за ночь, — назвал он цену, потирая большой палец о три других — мизинца у него не было.

— Дороговато, — нахмурился я.

— Ну, иного предложить не могу, — развел он одной рукой, все еще другой держа трость.

— Что думаешь? — спросил я у Руйджерда на человеческом.

— Скорее всего, лучшего варианта мы все равно не найдем, — ответил он — Мы согласны, — уведомил Муса Руйджерд.

— Как приятно иметь дело с такими честными людьми, — улыбнулся Мус — А ты, — повернулся он на все еще приходившего в себя Гунна — Чтобы больше не пугал клиентов, иначе совсем прикроют нас! Пойдемте, я вам покажу, где тут что. — развернулся он в сторону лестницы — На первом этаже у нас все как у всех — кухня, харчевня. На втором уже комнаты — в общем, почти как у людей.

— Это радует, — не нашел, что ответить я.

— Вы здесь какими судьбами? — ловко ступал по лестнице, остукивая палкой ступеньки, этот слепой демон — Я в основном про мальчика спрашиваю, — уточнил он — Слышу, на человеческом болтаете — можете не скрываться, я все равно понимаю.

— В Асуре произошла магическая катастрофа, людей телепортировало кого куда, — ответил Руйджерд. По пути из городка мигурдов в Рикарис мы с ним договорились не скрывать историю моего попадания сюда — это может помочь отыскать других возможных жертв катаклизма, в частности, Эрис.

— Ох, какая неприятность… — покачал головой Мус — Бедный ребенок. Наверняка напугался, впервые завидев сперда? — в этот момент мы завернули в длинный неосвещенный коридор.

— Угу, — решил я притворится нормальным.

— Слышу, что врешь. — усмехнулся Мус — Ну ладно, дело не мое. Но давайте о другом: что же невольный странник скажет о нашей молодой и мечтательной стране? — спросил он. Признаться честно, за все время моего пребывания здесь, сейчас я впервые услышал слово «страна» из уст демона.

— Очень… занимательное место. Несмотря на такое большое удаление от родных мест, мне не пришлось испытывать культурного шока, — я старался подбирать слова так, чтобы меня нельзя было упрекнуть во лжи, как Мус сделал до этого.

— Мы пришли, — внезапно остановился он, дергая ручку одной из дверей. Из прохода тут же полился свет закатного солнца — значит окно у нас будет — Осматривайтесь, — хохотнул он — Если устраивает — платите, иначе — скатертью дорожка, — обозначил он варианты выбора.

Комната, предоставленная нам, оказалась вполне уютной: толстые шторы на низко расположенном маленьком окошке с глубоким подоконником, две кровати из дерева здешних энтов с тоненькими матрасами на них, более чем скромное остальное постельное белье и одна единственная каменная прикроватная тумбочка, слитая со стеной — что еще нужно для счастья?

— Все устраивает, пока остаемся на… — начал говорить я и посмотрел на Руйджерда, как бы спрашивая: «на сколько ночей нам остаться?»

— Три ночи, — закончил за меня он — Для начала — три.

— Ох, тогда скидочка — семьсот, — выставил свою увечную руку Мус.

Я зарылся рукой в мешочек с деньгами. Чтобы не тратить на это слишком много времени, решил достать под расчет крупными монетами, после чего протянул Мусу.

— Четыре по сотне… — ощупывал он пальцами оплату — Три по пятьдесят, еще семь двадцаток и десятка, все верно. Располагайтесь, — сунув деньги в какой-то одному ему видимый в его мешковатом одеянии карман, он указал рукой на проход.

— Спасибо, — поблагодарил я его.

— Да ладно вам, работа у меня такая — народ обирать, — усмехнулся он — Шучу, все у меня честно. — уточнил он, каким-то образом почувствовав ставший хмурым взгляд и крепко сжавшуюся на рукояти копья ладонь Руйджерда.

***

В Рикарисе утро начиналось не с кофе. Даже не с чая. В Рикарисе утро начиналось со звона медных тарелок.

Я вскочил с кровати, будто по тревоге, лихорадочно пытаясь отыскать одежду, которая, к счастью, и так уже была на мне. Наконец, придя в себя, я вспомнил, где нахожусь и поостепенился.

Выглянув в окно, я заметил уже удалявшегося от гостиницы по узкому проулку щуплого пожилого демона, колотившего какой-то железной ложкой о медный таз, который он держал над головой. Демон противно и громко, но совсем неразборчиво кричал толи «подъем», толи «встаем», видимо, агитируя население поскорее начинать рабочий день.

— Так всегда в будние дни, — решил объяснить мне суть происходящих событий внезапно оказавшийся у меня за спиной Руйджерд. Видимо, он уже какое-то время бодрствовал.

— Тц… — с улыбкой покачав головой, цыкнул я. Человеколюбием и свободой выбора, как я уже заметил, местные методы развития экономики не слишком отличались. Впрочем, попервой оно и к лучшему.

— Спускайтесь на завтрак, товарищи! — трижды густо стукнув в нашу дверь, рекомендовал нам кто-то по ту сторону. Память на голоса у меня всегда была отвратительная, но на сей раз я узнал отказавшего нам вчера Гунна — его скулеж я запомнил, будто сладкую музыку — навсегда.

— Спускаемся? — спросил я у Руйджерда.

— Угу, — отозвался он, открывая дверь.

В это время суток коридор был удивительным образом светел, и веселые солнечные лучики выявляли взвешенные в воздухе многочисленные пыльные облачка. Пройдя по скрипучему полу, мы вышли к лестнице, спустившись по которой, наконец оказались на первом этаже, на котором, «как у людей», должна была располагаться кухня и харчевня.

Мус не наврал — первый этаж, во вчерашней закатной темени скрывавший свое неподдельное «обаяние», оказался и вправду столовой комнатой. Из мебели в ней были только редкие каменные столики без стульев, своей высотой обязывавшие есть стоя (и тем не менее достаточно низкие, чтобы хозяин гостиницы мог разместить на них подаваемую стряпню и даже переброситься парой слов с постояльцами).

Но сейчас харчевня была практически пуста: опершись о дальнюю стену, возле столика практически неподвижно, лишь мерно работая глиняной ложкой в тарелке с зеленоватой кашей, стояла высокая фигура в черной одежке с капюшоном, да Гунн у двери, ведшей, по всей видимости, в кухню. Других посетителей не было.

— Ох, это же мои друзья, пожаловавшие сюда из далеких земель! — распахнув кухонную дверь, в харчевне появился Мус. В одной руке он нес тарелку, такую же, из какой ела фигура в черном капюшоне, а вторую неизменно занимала трость — Завтрак для мальчика, — пояснил он.

— А для Руйджерда? — не подумав спросил я.

— Помилуй слепца, у меня всего одна рука свободна! — возмутился он — К тому же твой приятель уже свою порцию взял — ему достаточно и одной будет.

— А зачем ты тогда спустился? — посмотрел я на Руйджерда.

— Чтобы с тобой ничего не стряслось, — спокойно объяснил он.

— Решение чрезмерное, но разумное! — подметил Мус, ставя тарелку со светло-салатовой на цвет и неясно какой на вкус кашей на ближайший к нему столик, после чего вынул откуда-то из своего неизменного рванья глиняную массивную ложку и положил рядом — Вы не будете против, если я еще понадоедаю? Очень уж хочется узнать, как оно там — за океаном? — внезапно спросил он.

— Нет, все отлично, — взглянув на Руйджерда и получив от него утвердительный кивок, согласился я на внеочередное интервью — А вы, разве, готовкой не занимаетесь?

— А ты, разве, видишь ненакормленных постояльцев? — хохотнул Мус — Я, вот, не вижу, но их тут нет!

— Так подъем отбили уже, придут скоро, — скептически заметил я.

— Не придут. По подъему только рабочие и такие как вы… — пошамкал губами в попытках подобрать нужное слово Мус — непривыкшие, встают. У меня же все постояльцы сплошь бездельники! — гордо подняв крючковатый когтистый палец, заявил он — Ты ешь, ешь, я вернусь сейчас, — и, быстро тарабаня по полу тростью, с удивительной для слепого человека прытью убежал в кухню.

Пока Мус отсутствовал, я решил попробовать принесенную им стряпню. Зеленая каша в целом была довольно рассыпчатой и приятной по текстуре, но водянистой и травяной, что ли, на вкус. Масла бы сюда… В общем, желудок набить подходила, но никаких изысков — все по правилам трудовой страны.

Через минуту Мус вернулся, волоча в руках какого-то дальнего родственника барного стула — высоченный, с него ростом, табурет. С лесенкой.

Расспрос выдался капитальный — у меня вызнали все: от нынешнего короля Асуры, который — вот чудеса! — за двадцать девять лет существования Федерации Демонов не сменялся, и вплоть до новейших достижений науки и техники, о небольшой части из которых я предусмотрительно умолчал.

Каша уже давно была съедена и запита любезно принесенным Гунном — разумеется, после строгого окрика директора гостиницы — стаканом воды.

— И что же, совсем не доходят вести о нас до Центрального Континента? — поинтересовался Мус.

— Книги по истории у нас двухвековой давности, — предположил я — А путешествуют так далеко, видимо, мало. Или не возвращаются.

— У вас по крайней мере такой давности книги водятся, — расстроено покачал головой Мус — А у нас — хоть шаром покати после этого шарлатана Лапласа!

— Все так ужасно? — искренне поинтересовался я. Раньше мне не удавалось услышать внятной трактовки и официальных причин нелюбви властей к Лапласу, так может простое население в этом плане окажется более находчивым и конкретным?

— Да еще бы! — завелся Мус — Все богатства — вельможам, им же и знания. Книги в единичных экземплярах! — возмущался он — Вот и не осталось ни черта после Лапласа — все похерил! Понимаешь ли, воины и войны ему нужны были, но никак не умные люди. Тьфу! — совсем раздосадовался Мус. Кажется, для него эта тема была животрепещущей. Странно слепому человеку так беспокоиться о книгах, впрочем, наверное, не мое дело.

— А сейчас? Общественники что-то предприняли? — решил я проявить свои скудные навыки разведки.

— Ох да, предприняли, — горестно говорил Мус — Золото наше караванами, понимаешь… Караванами кораблей течет в Милис! В обмен на книжки… — покачал он головой.

— И разве не дешевле самим изготавливать? — недоуменно спросил я.

— Вестимо, что дешевле, да только ведь нечего в них печатать. Нечего и не о чем — знаний никаких у нас не сохранилось. Нынче только хоть что-то появилось — учебник магии печатать должны. Под редакцией самого Председателя! — качнув головой вверх, Мус указал пальцем куда-то в потолок. Видимо, этот самый Председатель был какой-то важной шишкой в здешнем научном сообществе — Только цена вот…

— Цена?.. — вопрошающе протянул я. Интересно, сколько? В Асуре, помнится, учебник магии стоил около толи пяти толи десяти золотых монет.

— Девяносто… — прошептал он мне как будто по секрету.

— Миллионов? — ну а чем черт не шутит?

— Покайся! Тысяч, конечно, — загоготал Мус. Настроение у него менялось чересчур быстро. И если подумать, девяносто тысяч перлов… На такую сумму можно год жить в гостинице этого слепого пройдохи, довольно внушительно.

— И для кого он, если такой дорогой?

— Для института, конечно, — со знанием дела пояснил Мус — Нигде так хорошо не учат, как у нас! — с гордостью произнес он.

— Даже в Арсе и Шарии?

— Ну разве что в Арсе и Шарии… — немного стыдливо произнес он.

И в самом деле ведь, институт? Предполагаю, что под этим словом подразумевалась по большей части школа с обучением каким-то основам нужных молодому государству специальностей — архитектуры, например. Надо же кому-то было спроектировать все эти невероятные эллиптические площади, уютные домики и широкие улочки? А магия, конечно, в любом деле могла быть полезна. Наверное.

— А где этот институт?

— Да недалеко ведь совсем — между Северным и Юго-Западным. Он большой такой и розовый — не спутать. — как ни в чем не бывало ответил он.

— Мус, а когда вы потеряли зрение?

— А это еще к чему? — немного напрягся Мус.

— Институт ведь недолго существует, а вы знаете какого он цвета.

— Так это, сколько у меня посетителей — столько и историй, — немного запнувшись, быстро ответил Мус. Что-то с ним было нечисто…

— А бумага продается? — решил я перевести тему — в конце же концов, мне на этой самой бумаге объявления о пропаже не меньше сотни раз писать.

— Бумага запросто, — махнул своей ногтистой лапой Мус — У ремесленников, они к востоку от дворца. Там у них магазинчик, государственный, там все есть: бумага, кожа, серебро, свинец, жженая кость, огнива! — очень энергично рекламировал этот «государственный магазинчик» Мус — Но лучше пергамент. Он и дешевле и надежнее.

— Большое спасибо, — поблагодарил я его, одновременно с тем развеяв немного сгустившиеся краски напряжения — Ну, мы, наверное, пойдем уж, — решил я прервать зашедший в тупик разговор. Все это время я стоял, опираясь локтями о столик, в то время как Мус сидел на своем удобном табурете — разумеется, у меня затекла спина — Много дел у нас с Руйджердом сегодня, — я наконец отлепился от каменной стойки.

— Ох, простите-простите, задержал вас, — принялся оправдываться Мус, ловко соскальзывая со своего табурета и хватая рукой облокоченную о него палку-трость — Возвращайтесь еще, — поторопил он нас.

— Обязательно, у нас еще две ночи упло́чено, — заверил его я, подходя к Руйджерду.

Безмолвно согласившись друг с другом, мы вышли из гостиницы.

— Странный он, — шепнул я Руйджерду, когда мы отошли на достаточно большое расстояние — о слухе слепых ведь ходили чуть ли не легенды, так что я решил обезопаситься.

— Подозрительный, — согласился Руйджерд.

— Сейчас — в гильдию искателей приключений? — сменил я тему разговора.

— Да, пожалуй, — ответил он.

— Слушай, Руйджерд, а добровольцы — это вообще кто такие? — я вдруг понял, что вообще никакого представления не имею о том, что это за организация такая. Вероятнее всего, они были здешним дополнением к искателям приключений, но хотелось услышать конкретику.

— Я и сам не знаю, — обломал он меня — Но кажется, там платят за помощь в разрешении народных проблем.

— То что нужно, — обрадовался я.

***

Как оказалось, все это время мы шли не в ту сторону — гильдия искателей приключений Рикариса находилась на «востоке институтского квартала», как нам сказал респектабельного вида мужчина с прямыми антилопьими рогами и при шляпе. Институтским кварталом здесь называли сектор города промеж Северного и Юго-Западного проспектов, где, очевидно, и располагался Рикарисский Институт.

Все эти обозначения по сторонам света меня уже порядком раздражали, но приходилось мириться. По итогу район, названный «востоком институтского квартала», оказался практически на заднем дворе дворца — там располагалась небольшая площадь с фонтанчиком, от которой уже было рукой подать до гильдии искателей приключений, оказавшейся двухэтажным зданием из красного, прямо-таки кремлевского цвета кирпича.

Напротив здания гильдии — ближе к мраморному замку — располагалось громадное пятиэтажное строение, увенчанное высокой зеленой башенкой с колоколом. Может храм какой-то?

— Постойте, товарищ! — окликнул я прохожего.

— Что такое? — он вздрогнул, заметив Руйджерда, но быстро взял себя в руки.

— Где здесь зарегистрироваться в добровольческие отряды?

— Жетон получить? — его брови приподнялись — Да вот же она — штаб-квартира, — немного нервно усмехнулся он, указывая на здание, принятое мною за храм.

— А это не церковь разве? — удивился я.

— Церковь? Нет, конечно, — засмеялся он — Так глубоко в наши ряды милисская братия пока не проникла.

— Спасибо вам, — поблагодарил я его.

— Да не за что… — как-то неестественно дернувшись, он развернулся и быстрым шагом поспешил удалиться от нас.

Но первым делом мы все равно отправились в гильдию искателей приключений. Внутри она оказалась отнюдь не такой аккуратной, как снаружи — в нос бил неприятный запах пота и мускуса, стоял шум и гомон, почти безостановочно звучали хохот и смех.

Когда мы вошли в здание, на нас лишь было брошено несколько удивлённых, встревоженных и скучающих взглядов, после чего мы с Руйджердом также растворились в толпе. Похоже, местных матерых вояк уже совсем не смущал сперд. Хотя, возможно, на такое отношение повлияло теперь замотанное в белую материю копье — я порекомендовал Руйджерду поступить так, когда мы искали, где остановиться.

Не без труда мы пробрались к окошку регистрации. Рядом с ним располагалась деревянная стенка с приколотыми к ней заданиями.

— Сперд?

— Он разве не отшельник?

— Его часто видели на севере.

Нас обсуждала группка, стоявшая возле той самой стены с объявлениями. Еще минуту назад они, хмурясь, разглядывали развешенные бумажки миссий, но теперь их, кажется, занимали мы.

— Добрый день, не могли бы вы нам помочь? — подошел я к стойке, за стеклом которой сидела пожилая дама в просторном холщовом балахоне.

— Ох! — она вскочила с места, увидев Руйджерда. Видимо, старому поколению было гораздо сложнее забыть страшилки о спердах — Надо же так пугать! — возмутилась она — Чего вам?

— Простите, — извинился я — Мы бы хотели зарегистрироваться в качестве искателей приключений.

— Карточки оформить? Это несложно, — махнула рукой старушка — Прочтите и заполните вот это, — она выложила на стойку две стопки листов бумаги — мне и Руйджерду — Если вы не в состоянии читать… То это, конечно, очень плохо, — укоризненно посмотрела она на меня — Но я, в таком случае, могу прочитать вслух.

— Нет-нет, не стоит, я знаком с грамотой, — успокоил ее я.

Гильдия была, насколько мне известно, международной организацией, официально неподконтрольной ни одной конкретной стране, так что ее филиалы располагались по всему миру (интересно, а что насчет Небесного Континента?).

На выданных листах, сразу после разъяснения в стиле «Что такое гильдия?», первым делом значились разнообразные правила — подчас очень скучные. Разумеется, нельзя было спекулировать заданиями, нарушать закон и все такое. Отдельной графой стояли ранги — их было семь, и они обозначались буквами. В другом абзаце располагались крайне расплывчатые критерии повышения.

На другом листе располагалась форма для заполнения с полями имени, фамилии (это было опционально), родового имени (тоже опционально?), возраста, пола и тому подобного.

— Простите, а чем фамилия отличается от родового имени? — поинтересовался я.

Старушка взглянула на меня, как на полного идиота, но все же ответила:

— Родовое имя — это имя племени: нука, мигурдия, рамило, — перечислила она примеры — А фамилия — имя семьи: Церулум, Марви, Роналд.

— Если у меня нет имени племени — оставить пустым?

— Ну, разумеется, — раздраженно вздохнула старушка — Обычно, конечно, не бывает фамилии, но раз уж у вас так…

Интересное изменение — Рокси рассказывала, что у демонов не бывает фамилий в человеческом понимании, а только производные от наименования расы, как бы «вторые имена», но теперь, похоже, все менялось — у демонов появлялись фамилии. Готов поспорить, что таковые были пока что только у представителей интеллигенции.

Наконец, ужасный монстр по имени Бюрократия был побежден, о чем я и сообщил клерку.

— Нажимаете на середину, читаете текст анкеты, после нажимаете снова, — вынув из крупной стопки на столе тонкую серую карточку и протянув ее мне, устало пояснила она. Руйджерд тем временем все еще возился со своими бумагами, так что очередь возникать не намеревалась.

— Имя: Рудеус Грейрат. Профессия: Алхимик. Ранг: Эф… — послушно выполнив все манипуляции с карточкой, я зачитал текст анкеты.

Профессию алхимика я выбрал за неимением альтернативы — ну не инженер же говорить, в самом деле? Можно, конечно, было назваться вором, каким был, например, один из членов команды моих родителей и Гислен, но я решил, что быть алхимиком более почетно и внушительно. Тем более, какую-то иную пользу я принести вряд ли мог.

После повторного нажатия на карточку, на ней тусклым голубым светом проявились данные из моей анкеты.

Спустя полминуты с получением карточки справился и Руйджерд. Система опознала его пятисот шестидесяти шестилетним демоном. Похоже, карточка самостоятельно могла производить некоторые анализы и выявлять, скажем, возраст. Интересно… Что же, теперь Руйджерд по крайней мере знает, сколько ему лет!

Также старушка предложила нам зарегистрировать команду, но мы отказались, сославшись на то, что пока не придумали название. В действительности, по пути в гильдию мы с Руйджердом решили на первое время попробовать вступить в другую команду, а регистрировать свою, только если нас никто не возьмет.

Вариант с вербальной коммуникацией я сразу отверг — Руйджерда хотя и не боялись, как огня, но все еще опасались, в то же время я был и выглядел десятилетним ребенком, которого по мнению большинства в команду брать себе дороже.

Так что я взял у клерка листок, чтобы написать объявление о поиске команды. Мои письменные принадлежности были всегда со мной, так что уже спустя десять минут страданий над сочинительством сомнительной красоты текста, сопровождаемых насмешливыми взглядами гильдийного контингента, объявление было готово. Я попросил Руйджерда прикрепить его на высоте взгляда среднего роста демонов, чтобы его было лучше заметно.

В объявлении указывались, разумеется, несколько приукрашенные характеристики (в основном мои, Руйджерда приукрасить уже было попросту невозможно, во всех смыслах). Возраст я не писал, а только специальность, расу, пол, имена и тому подобное.

Себя пришлось зарекомендовать как «первоклассного алхимика, обученного инновационным техникам зельеварения и натуральной философии» (кто вообще, черт возьми, на этом континенте знает, что такое эта «натуральная философия»?!) Руйджерда я описал как «прошедшего тысячи битв воина, легендарного сперда, современника Семи Героев», не сказав ни слова лжи.

Пока Руйджерд крепил наше объявление к доске, я бегло ознакомился с ассортиментом заданий, подходивших нашему рангу, если бы мы решили выступать отдельной командой в нынешнем составе — ранги E и F. Как и ожидалось, чего-то вразумительного и с хорошей оплатой не было. Ну не мыть же Руйджерду посуду за сотню перлов, в самом деле? Так что идея на первое время примкнуть к другим людям казалась все более привлекательной.

Когда все дела в гильдии были сделаны, мы направились в штаб-квартиру добровольческих отрядов. Может, удача улыбнется нам там, и мы сможем найти хорошие предложения?

***

Внутри антураж был несколько иным — отделка помещения полностью соответствовала фасаду: высокие четырехярдовые — эта система мер заразна! — потолки, гранитные узорчатые полы, витражные окна, необхватные колонны, целых три стойки операторов.

У входа, с внутренней стороны, подобно стражам, стояли двое почти одинаковых демонов в таких же одинаковых темно-синих комбинезонах с золотистой тесьмой на воротничках и сверкающими медными значками скрещенных меча и посоха на груди. Похожих на них господ я периодически видел снующими по городу такими же парочками. Судя по всему, это и были министерские.

Черт его знает, зачем этому зданию пять этажей, но на первом было ужасно людно, а на все остальные нас не пустили. Собравшиеся же внизу демоны разительно отличались по своему составу от виденных нами в гильдии — от позднего школьного до пожилого возраста, пусть и выглядящие опрятно и доброжелательно что ли, но при этом совершенно непримечательные внешне мужчины и женщины. Судя по всему, большинство из присутствовавших пришли оставить запрос, а не взять задание.

В любом случае здесь было гораздо спокойнее, и главное — прохладнее, так что и я чувствовал себя более комфортно. На Руйджерда даже здесь косились подозревающие и тревожные взгляды, но ничего криминального происходить не намеревалось.

Встав в одну из очередей — ту, что покороче —, мы стали мирно ждать. Человеческая перфолента двигалась достаточно быстро, так что томиться ожиданием, по моим прикидкам, нам предстояло не дольше десяти минут.

— Пропустите без очереди! — внезапно мир, покой и тишина были нарушены выкриком низенькой горбатой старушенции, которая ломилась вклиниться почему-то не перед самым окошком, а между мной и шерстистым енотовой масти мужчиной позади.

— Мать, ты чего? — выпучив глаза, спросил у нее мужчина.

— Лапласовцы на западе! — выкрикнула она.

— Да ты уже третий день с этими лапласовцами носишься, капусту они что ли твою воруют, али как?

— А ежели и воруют? Не хочу я предателей подкармливать!

— Да на кой им твоя капуста, козлы они все по-твоему?

— Гражданка, встаньте в конец очереди, — к нам подошел один из двух министерских, державших свой пост у входа.

— У меня срочная информация!

— Всех выслушают своевременно, пожалуйста, не разводите панику и встаньте в конец очереди, — спокойным голосом попросил ее служитель закона.

— Да как вы не понимаете!

— Мы все понимаем, — мягко уводя ее за плечи, ответил министерский. В здании вновь наступила тишина — служитель порядка уболтал старушку и разместил ее в конце самой длинной из очередей — каков подлец!

— А кто такие лапласовцы? — спросил я у Руйджерда на человеческом.

— Меня так раньше называли, — вздохнул он — Приверженцы власти Королей Демонов и фанатики Лапласа, — объяснил он.

— Ясно…

Наконец очередь подошла к нам. Процедура регистрации в добровольцы была гораздо менее трудоемкой — нужно было только прочитать совершенно незамысловатые правила, заполнить бланк с именем, датой рождения относительно Эры Федерации, полом, а затем ответить на несколько очень уж провокационных вопросов, чтобы подтвердить свою добронамеренность. И никаких тебе огромных анкет, подозрительных магических агрегатов и всего подобного!

После новоявленный доброволец получал в свое распоряжение книжечку из окрашенной голубым кожи, в которой указывались все его данные и выполненные задания, а также почетный медный значок астроиды, который полагалось носить на груди почему-то с левой стороны — министерские носили значки справа.

Странной системы рангов здесь не было, зато были очки — они характеризовали добровольца и ограничивали доступные ему задания, впрочем, последнее они делали достаточно мягко. Начислялись очки по некоторой хитрой закономерности, так что задание приносило тем меньше, чем больше очков было у выполняющего.

Удивило другое — правила добровольческих отрядов разительно отличались от гильдийных в сторону высокого уровня корпоративности. Например, можно было обмениваться объявлениями, но спекуляция, очевидно, была запрещена, разрешалось выполнять задания совместно — тогда прибавка к очкам делились пропорционально опыту выполняющих, и тому подобные поблажки.

— Среднего возраста леди нужно помочь с переездом и перетаскиванием вещей, — прокомментировал я бросившееся в глаза задание, как раз подходившее нашим «нулевым» удостоверениям добровольцев — Платит триста перлов.

— Да, неплохо, — согласился Руйджерд.

— Брать? Если займемся… послезавтра, то успеем и объявления расклеить, — прикинул я временные рамки — «миссия» была ограничена четырьмя днями.

— Берем, — Руйджерд шагнул в доске объявлений и аккуратно отцепил от него выбранное нами.

Справа от доски висел список «самых-самых», у первого из которых было под пять тысяч очков, молодец какой.

Снова отстояв в небольшой очереди, на этот раз без паникующих бабулек, желающих встроиться посередине, мы утвердили свое право на выполнение задания и, довольные собой, покинули штаб-квартиру.

***

Квартал ремесленников был пыльным, дымным и угольным, пахнущим рыбным клеем, опилками, кожей и кующимся железом. И все же было в нем что-то такое чарующее и прекрасное — сотни, нет, тысячи трудящихся — ну или по крайне мере делающих вид, что трудятся — рабочих, выполняющих свою тяжелую миссию по обеспечению города необходимыми материалами.

Домики здесь были в основном невысокие — один, два, редко три этажа. Флагов почти не висело. Вот, например, мы прошли мимо строения, на первом этаже которого не было одной из стен — внутри замачивалась в каком-то растворе шкура огромной твари, а на мансарде над вторым этажом в это же время обсушивалась и приходила к необходимому состоянию другая — уже с ободранными шерстью и соскобленными остатками мяса.

Некоторое время поприставав к прохожим, нам удалось выяснить, где находится этот самый «государственный магазинчик». Магазинчик был весьма нестандартным: одноэтажное, круглое, большое по площади здание с двумя дверями — на противоположных сторонах фасада. При этом сначала мы вышли к двери для персонала, в которую нас, как простых обывателей, разумеется, не пустили — даже больше, она была заперта! После, совершив крюк чуть ли не в милю, нам удалось подобраться к главному входу.

Надпись над дверью гласила: «Карандаши, бумага, пергамент, глина, мрамор и другие ремесленные товары».

— Карандаши имеются ввиду свинцовые и серебряные, я полагаю? — задал я риторический вопрос, на который Руйджерд, тем не менее, счел нужным ответить:

— А какие-то еще разве бывают?

— Да нет... — пробормотал я.

Руйджерд, наученный неприятным опытом в других лавках, согласился остаться снаружи и подождать меня. Внутри магазина было темно и душно — окна почему-то были закупорены и занавешены, так что освещение исходило только от свечей.

— Добрый день, — робко поздоровался я.

— Добрый...

Из-за стеллажа с разнообразными шкурами выплыла выдающихся форм дама в развратной одежке, из декольте которой очень явственно чуть вытарчивали три груди. Волосы у нее были ярко-фиолетовыми, почти флюоресцирующими, глаза за позолоченными пенсне прямо-таки сверкали зеленым. Она глядела на меня с плотоядной ухмылкой, так что по моей спине пробежал холодок. Ну и фрики же тут водятся!

— Здесь можно приобрести бумагу или пергамент? — стараясь не обращать внимания на внешний вид амбассадорши сатаны, я стремился как можно быстрее закончить с покупкой всего необходимого.

— Да, конечно, — показала она свои крупные акульей формы зубы — Вам нужна бумага или пергамент? А может… что-то посерьезнее? — произнеся это, она как-то едва заметно вильнула своим бедром, выставляя его напоказ. Теперь понятно, почему все рабочие так охотно и улыбчиво сообщали нам, как пройти к магазину!

— Обойдусь письменными принадлежностями.

— Ох… ну хорошо, — сверкнув стеклышками очков, она спрятала свой оскал за пухлыми губами — Бумага по шестьдесят перлов за лист, пергамент — сто за квадратный фут, — объявила она расценки — Еще за пятьдесят перлов можете купить стержень из жженой кости — он вам долго прослужит в письме.

С текущим бюджетом я мог позволить себе либо пять неизвестного размера листов бумаги, либо три квадратных фута пергамента, что мне казалось гораздо более выгодным предложением — большие листы пергамента можно нарезать одинаковыми небольшими квадратиками и развесить большее число объявлений.

— А бумага какого размера?

— Два на четыре дюйма.

Так мало?! Получается, бумага стоила почти в десять раз дороже пергамента. Что же, тогда у меня остается не так много вариантов.

— Три квадратных фута пергамента и этот ваш… — я пощелкал пальцем, вспоминая название предложенного товара.

— Стержень из жженой кости?

— Верно.

— Триста пятьдесят перлов, пройдемте, я выдам вам товар, — поманила она меня за собой.

Как бы ни не хотелось, пришлось пойти за ней. На удивление, все прошло штатно, и ни мой кошелек, ни невинность не пострадали сверх меры — потрачено было ровно триста пятьдесят перлов мелкими монетами.

***

Когда мы вернулись с бумагой в гостиницу, солнце едва перевалило через середину своего маршрута — был примерно час дня.

На пару с Руйджердом сочинив текст и искромсав пергамент в небольшие квадратные лоскутки, мы принялись наполнять заготовки буквами. Я писал чернилами, а Руйджерд палочкой из жженой кости. Через час все было готово и мы, отвязавшись от навязчивого Муса, улизнули расклеивать их по городу. К ночи дело было сделано. Надеюсь, по одному описанию нестандартной внешности Эрис опознают.

***

Следующий день начался не с чая или кофе. Не начался он даже со звона медных тарелок. Он начался с громкого стука в дверь и низкого баса из-за нее:

— Откройте, это Министерство Внутренних Дел!

Глава 18. Перед встречей

— Откройте, это Министерство Внутренних Дел!

Да что ж это такое, ни минуты покоя! Какого лешего они вообще пришли? Из-за листовок что ли? Ах, чертовы комми…

— Наверное, из-за объявлений. Нужно показать, что мы здесь, — шепнул я Руйджерду — Чтобы задержать их, когда сбежим, — махнув головой в сторону окна, продолжил я.

В ответ Руджерд кивнул, поудобнее перехватил копье, подошел на два шага ближе к двери и встал в какую-то полубоевую стойку.

— Что вам нужно?! — громко крикнул он.

По ту сторону воцарилось короткое, по всей видимости, удивленное, молчание. Его вскоре сменили тихие и суетливые перешептывания. Я насчитал около трех голосов. Наконец, министерские, похоже, пришли к соглашению:

— Дело не предполагает обсуждения через дверь! — совсем по-комичному ответили с той стороны.

В это время я успел, украдкой глядя сквозь мутноватое стекло, удостовериться в отсутствии министерских на улице, после тихо сдернул с перекладины шторы и аккуратно раскрыл створки окна, которые, к счастью, делали это наружу. Собрав все немногочисленные пожитки в карманы моей уже порядком пропитавшейся потом и пропылившейся жилетки, я тронул за плечо вслушивавшегося в происходящее за дверью Руйджерда. Он сразу понял мои намерения и, двигаясь тише мыши, переместился к подоконнику.

— Я вылезу первым, потом поймаю тебя, — почти одними губами прошептал он. Я кивнул в знак согласия.

Окна в этой гостинице были хотя и маленькие, но вполне достаточные для того, чтобы сквозь них мог пролезть взрослый полноразмерный человек — будто бы так и задумывались с самого начала.

Ногами вперед и опираясь руками о глубокий удобный подоконник, Руйджерд довольно ловко влез в узкий оконный проем и через несколько секунд приземлился в пустом пыльном дворе гостиницы Муса. В дверь трижды стукнули:

— Откройте! — со все той же интонацией крикнул все тот же голос.

— Сейчас! — заверил их я, в это же время залезая с ногами на подоконник, чтобы потом свесить их вниз.

Короткий миг свободы посреди уже знойного утреннего воздуха Рикариса, и я оказался в крепких руках Руйджерда. Поймал, не подвел. Опустив меня на землю, Руйджерд указал в направлении Юго-Западного проспекта:

— Будем пробираться к выходу из города, — пояснил он.

По-хорошему, нужно было для начала узнать, что вообще от нас хотят, но в нашей ситуации это было слишком рискованно. Запросто могло оказаться так, что нас задерживают, а дальше ждет только эшафот, и тогда толку от этого знания никакого. В случае же, если с нами просто хотят мирно побеседовать… Зачем в таком случае было ломиться в комнату и кричать «Откройте»?! Нет, мирного решения не будет.

— Лучше Юго-Восточный, — предложил я — Ближе к кварталу ремесленников, проще затеряться.

— Угу, — согласился Руйджерд, разворачиваясь в указанную мной сторону.

Быстрым темпом, следуя больше проулками и узкими улочками, мы медленно смещались в сторону границы города. Радиальное трехсторонне-симметричное устройство Рикариса позволяло подобное с трудом, но примерно за пятнадцать минут нам, петляя и кружа, удалось удалиться практически до самой окраины — района трущоб, располагавшегося, по всей видимости, ближе к стенкам кратера между любыми двумя проспектами на некотором удалении от дружелюбной и доброжелательной части города.

Зеленые волосы порядком выделялись в толпе, и их надо было как-то скрыть. Тот же трюк, что и с рыжей гривой Эрис в Розуотере, на этот раз провернуть было бы невозможно — зелень руйджердовых волосы была чрезмеры решительна. К тому же, пыльно-хаки цвета шевелюры не было, на моей памяти, ни у одной из рас Континента Демонов. Нужен был другой подход. Я указал Руйджерду на бельевую веревку с какой-то уже порядком потемневшей и высохшей от жары и времени тряпкой на ней — наверняка забытой.

— Тебе нужно замотать голову: волосы и камень. Что-то вроде тюрбана, — пояснил я.

Он молча согласился со мной, сдернул с веревки ткань, но вдруг замер и закрыл глаза, как бы снова, как это было в пустыне между городком мигурдов и Рикарисом, вслушивался и принюхивался. Кто-то, похоже, подходил к нам.

— Кто-то идет? — встревоженно спросил я.

— Нет, никого, — покачал он головой, нахлобучивая сверху своих волос и лба хрустящую и сыплющуюся волокнами ткань.

Теперь, избавившись наконец от самой яркой приметы, можно было пробираться к Юго-Восточному проспекту и идти к выходу из города.

Рикарис, в силу своего, опять же, радиального устройства, обязан был обладать, для возможности перемещения между лучами-проспектами, какими-нибудь круговыми магистралями. Таких здесь насчитывалось также три: самая широкая, — ее мы пересекли давно — вблизи нее располагались институт, центр квартала ремесленников, на небольшом удалении — гостиница Муса, и еще две поуже — ближе к центру и окраине города. Сейчас мы как раз вышли на окраинную магистраль, по которой уже можно переместиться к проспекту и покинуть город.

По кольцу мы двигались быстро, но рывками: если Руйджерд и мог бы, наверное, бежать почти непрерывно, то меня ужасно выматывала непривычная жара. К долгим кроссам в таком климате мое молодое детское тело было пока не готово, так что нам приходилось замедлять шаг или вовсе останавливаться. И во время одной из таких остановок случилось кое-что, совсем не игравшее нам на руку:

— П-простите, друзья, — нас окликнул щуплый на вид парень в коричневом балахоне. Его кожа была полностью черной, но при этом форма лица была абсолютно европеоидной — ну чудеса! Мы остановились на перекрестке кольцевой дороги и проспекта. Помимо нас было еще много других стоящих на месте, так что мы не выделялись. И что ему только нужно?

— Прощаю, — тяжело дыша, согнутый, опираясь руками о колени, отозвался я. Сейчас нам было бы крайне проблематично сбежать от нежелательного собеседника, так что оставалось отвязаться более или менее мирным путем. Можно, конечно, Руйджерду понести меня, но тогда мы привлечем больше внимания.

За спиной парня кто-то громко прыснул, едва сдерживая смех. Теперь я узнал их — это были те ребята, что обсуждали внезапное появление Руйджерда в гильдии. Кажется, они с этим черным чудо-мальчиком были в одной команде. Вот же неудача…

— Что вам нужно? — не очень вежливо спросил Руйджерд.

— Мы очень торопимся, — пояснил я — Сейчас отдышимся и дальше побежим, по делам.

— Мы не задержим, — вперед вышел, по всей видимости глава их группки — статный, подтянутый, широкоплечий, лет двадцати с лишним, по всей видимости, человек. — Мы увидели ваше объявление в гильдии, — он вынул из кармана трижды свернутый пополам клочок бумаги, который после разворачивания превратился в нашу листовку о поиске команды — И… мы бы очень хотели пригласить вас, друзья, в наш отряд. Дело в том, что мы взяли задание на выслеживание и убийство нескольких стай койотов, и третий глаз сперда стал бы очень хорошим подспорьем, — сразу выложил он все карты на стол.

— С чего вы взяли, что он — сперд? — я кивнул в сторону Руйджерда.

– Мы с утра за вами ходим по пятам, но вы все время куда-то сбегаете, — расплывчато и почти невпопад ответил вышедший вперед и поравнявшийся с главой демон с гладкошерстой собачьей головой — Приходилось по запаху вас искать, — усмехнулся он.

— Мы сейчас очень спешим… — заметив, что я отдышался, Руйджерд попробовал завершить разговор.

— Так что, вы согласны? — проигнорировал его слова капитан их группы.

— Да, разумеется, — решил побыстрее отвязаться от них я. Руйджерд удивленно посмотрел на меня, пришлось подмигнуть — Когда выходим на задание? Нужно что-то подписывать? — торопливо проговорил я, оглядываясь по сторонам.

— Сегодня в пять после полудня, — ответил капитан.

— Давайте тогда за час до этого встретимся на…

— Площади Добровольцев?

— Да, давайте там, возле фонтана все обсудим. — нагло врал я.

— В тамошней гильдии тогда вас и в команду добавим, — уже повеселев, вставил слово «следопыт» с собачьей головой.

— Пора, — тронул меня за плечо, правильно прочитавший атмосферу Руйджерд.

Чередуя то рысь, то торопливый шаг, в три четверти — подобно вальсу, на раз-два-три — мы шли и бежали, таким образом не уставая сверх меры.

— В четыре на Площади Добровольцев! — крикнул нам вдогонку глава отряда.

— Почему ты согласился? — нахмурив брови, посмотрел на меня Руйджерд.

— Иначе они не отвязались бы.

— Но мы обманули их, — возмутился он. Вот же правдоруб!

— Лучше, чтобы нас поймали?

В ответ Руйджерд промолчал.

За десять минут мы преодолели большую часть пути до выхода из города. Внезапно Руйджерд остановился и дернул головой куда-то в сторону, потом круто развернулся. Я проследил теперь за его взглядом. Со стороны центра города, на фоне мраморного замка, на нас бежали трое — министерские в своих темно-кобальтового цвета жакетках и строгих просторных штанах.

— За мной! — Руйджерд схватил меня за руку и рывком увел нас с центра проспекта сначала к краю, а после и вовсе увлек в проулок.

А потом была погоня. Во всяком случае так казалось — бесконечные повороты, спешка и тряска, пыль, грязь, копоть, смрад, снова повороты и виражи, два тупика, через которые пришлось перелезать.

— Мы выйдем к Северному проспекту, — пыхтя на бегу, сообщил я Руйджерду. В ответ он кивнул, и мы снова свернули куда-то в сторону окраины города.

Мы петляли еще около пяти минут, прежде чем произошло непредвиденное — мы вышли на стенку кратера. Непреодолимую, твердую и высокую, своей теню от уже стоявшего достаточно высоко солнца разделившую улочку на две части — темную, где стояли мы, и светлую, куда, громко хрипя не в силах отдышаться, явились наши преследователи.

Втиснуться в зазор между домом и крутым подъемом смог бы только я, и то с трудом. Руйджерду же пришлось бы в таком случае оставаться здесь. Каким-либо образом заскочить на третий этаж дома и по крыше уйти не смог бы даже невероятно сильный сперд.

Немая сцена продлилась недолго, спустя миг, даже не успев как следует прийти в себя, самый крупный из министерских, кашляя, заговорил:

— Кха… Граждане… — он вдруг взглянул на меня и осекся — Товарищи… Что же вы убегаете-то…

Я глянул на нахмурившегося Руйджерда, который начал разматывать свое копье. Интересно, какое наказание предусмотрено за убийство представителя правоохранительных органов?

— Как будто делинквенты какие-то… — наконец закончил он предложение — В самом же деле… — тяжело дыша он, пытался сказать что-то еще.

— Простите? — так нас не арестовать хотят? — Руйджерд, замотай обратно… — тот удивленно взглянул на меня, но отказался от дальнейшего оголения оружия.

У меня также шли темные круги перед глазами, — толи от жары, толи от погони — так что говорить длинными предложениями пока не было возможности. Мы с министерскими таки пришли к пониманию, и позволили друг другу отойти от этой безумной гонки.

— Нас не арестовывают? — спросил наконец я.

— Что вы, нет конечно! — покачал головой самый крупный.

Теперь, ясными глазами, мне удалось рассмотреть разную золотистую вязь на воротничках его и двоих других. Тут он произнес какое-то специфическое слово, однокоренное толи «столице», толи «шапке» в языке демонов, представился Гаспаром Ульмом и смешно махнул раскрытой ладонью возле головы безо всякого убора — отдал честь, судя по всему.

— Матео, передай пакет, — попросил этот Гаспар стоявшего сзади парня, напоминавшего внешне помесь сурка с очковым медведем. Ну прямо-таки итальянский зверинец, ей богу!

Тот вынул из-за пазухи желтоватый конверт, запечатанный сургучом.

— Для Руйджерда Спердии, — пояснил названный Матео, выходя вперед и протягивая бумагу удивленному Руйджерду.

— От кого? — спросил он.

— Там все на конверте, — махнул головой вверх Матео.

— Мы в общем это… — как-то рассеяно протянул Гаспар — Пойдем служить закону, — смешно оправдывался он толи перед Руйджердом, которого наверняка опасался, толи перед самим собой — Много дел у города еще.

После того, как Гаспар произнес это нелепое и странное предложение, они втроем, как будто так и репетировали, синхронно развернулись (не по-строевому, а кто как хотел) и пошагали прочь по освещенному солнцем проулку.

Какое-то время мы стояли в полной тишине, пока Руйджерд вдруг не разорвал конверт. Он сделал это так звучно, звонко и внезапно, что я вздрогнул от неожиданности. Он вынул из пакета послание и тупым немигающим взглядом уставился, по всей видимости, на буквы.

— Темно, — вдруг резюмировал он и, неотрывно смотря на бумагу, направился в светлую часть улочки. Я проследовал за ним.

Для удобства моего и его чтения, Руйджерд присел, облокотившись о стену дома. Письмо было отпечатано, судя по всему, на машинке или газетном прессе, но оформлено было странно: адрес отправителя почему-то значился выше адресата и был обозначен в левом верхнем углу, даты не стояло — сразу шел текст, причем совсем небольшой по объему, а ниже стояла размашистая, резкая и витиеватая подпись — скорее всего факсимильная.

— Рикарис, Площадь Дворца, дом один, — отметил я адрес.

— Отправитель Эр Цэ Мигурдия, — как бы в ответ прочитал Руйджерд. — Да быть того не может, — покачал он головой.

Текст письма был хотя и краток, но даже в маленьком своем объеме умудрялся вместить целое море канцеляризмов, сложных выражений и каких-то хитроумных слов. Вкратце — Руйджерд (главным образом) и его спутник (впрочем, тоже в обязательном порядке) приглашались на приватную беседу по указанному адресу не позднее, чем через три часа после получения письма. Самым интересным оказалось другое — время получения было также указано в письме, и, насколько я мог судить по одному только солнцу, точно: сейчас действительно было приблизительно восемь сорок семь до полудня.

— Чертовщина какая-то, — нахмурился Руйджерд — Откуда он мог знать время получения?

— Может, письмо изменилось, когда ты взял его в руки? — предположил я.

— К чему такие сложности? В любом случае, мне кажется, это может оказаться ловушкой.

— Слишком сложно, как для ловушки, — покачал я головой — Но чую, цель приглашения несколько иная.

— А если — это подделка?

– Зачем такая подделка нужна? Ну придем мы по этому адресу, я даже, мне кажется, знаю, где это, погонят нас, а дальше-то что? – привел я первый аргумент – К тому же, письмо ведь передали министерские, а они на кого попало работать не будут. Разве что, за большие деньги. — продолжил я.

— И то верно, — кивнул Руйджерд, вставая — Нужно пойти и все разузнать.

— Для начала лучше вымыться от пыли и постираться, — усмехнулся я.

— Да уж, — хохотнул Руйджерд, оглядывая пыльных и грязных нас и стягивая с головы уже порядком разболтавшийся тугой тюрбан.

***

Чтобы привести себя в порядок мы решили отправиться в публичную баню, совмещенную с прачечной. Она располагалась в том же квартале, что и гостиница Муса. Представляла они из себя плоское и приземистое двухэтажное здание с подвалом. Топилась баня, на наше счастье, не по-черному. К ней была пристроена небольшая прачечная, в которой за полтину перлов в кратчайшие сроки наши вещи были выстираны и высушены. Сушили, я так понимаю, каким-то магическим или другим хитрым способом, потому что одежда была готова к носке всего спустя час.

Сама же баня была безынтересной. Куча голых шерстистых и волосистых парней, подогрев откуда-то снизу, из подвала, по всей видимости. Никаких тебе римских тепидария, кальдария и фригидария. Все лаконично и аскетично — предбанник, комнатка с лужицей «щиколотки пополоскать» и теплое помещение. Без изысков. Зато чистые.

В бане, впрочем, как и везде, Руйджерда все-таки побаивались, так что даже всякие странные и невежливые личности с шилом и мылом, где надо, к нам не подходили.

Все процедуры приведения в порядок заняли около двух часов, так что у нас оставалось еще достаточно времени, чтобы разузнать куда вообще идти. Хотя ответ напрашивался сам собой — кончено в мраморный белокаменный замок посредине города. У какого еще строения может быть адрес «Площадь дворца, дом один»?!

Разумеется, подходить к министерским и показывать письмо, спрашивая: «Простите, вы не знаете, где это?», мы не стали. Как и просто подходить с вопросом «Как пройти…». Слишком много внимания привлечет такой адрес. К тому же, если нас вдруг станут разыскивать, то первым делом задействуют министерских. Соответственно, чем меньшее их количество будет напрямую с нами контактировать, тем лучше. Потому решили спрашивать сначала у Муса.

Но вот незадача — его не оказалось на месте. Срочным образом куда-то отбыл, как нам нехотя и хмурясь объяснил Гунн. Спросили у Гунна — он не смог объяснить толком ничего. По всей видимости, соображал он не лучшим образом. Только зря потратили время.

Оставалось в общем-то еще, наверное, около сорока минут (часов-то в мусовой гостинке не было), так что решили узнавать по пути. На самом деле в том, куда идти, сомнений не возникало, но все равно нужно было удостовериться. По итогу от наших приставаний пострадали пятеро ни в чем неповинных граждан. Двое из них тактично и деликатно нам отказали: «Да пошел ты!» и «Простите, не знаю» соответственно. А вот оставшиеся трое пальцем, лапой и когтем указали на замок в центре Рикариса (тот, что с пальцем, к тому же покрутил им у виска).

***

Площадь Дворца была большой. И вдвое и даже втрое не такой большой, как Красная, но все равно приличных размеров. К тому же на ней в замысловатой компоновке располагались два крайне интересных объекта.

Первый из них — шестиярдовая статуя знаменитого мигурда, товарища Церулума, стоящего перед столом, с какой-то открытой книгой на нем, и держащего как будто левитирующим (и все же на тонком металлическом штырьке) над ладонью нечто округлой формы. Потенциально, глобус, так как меридианы на нем были размечены. Впрочем, возможно и арбуз.

Второй — хитроумный осветительный прибор, как бы яйцевидная черная чугунная клетка со множеством прутков-трубочек, ведущих к центру, к круглой стеклянной камере. Вероятно, туда должен подаваться газ? Впрочем, нет, чересчур сложно для этого мирка. Скорее всего — это какое-нибудь хитрое магическое приспособление. Внизу камень, вот как у меня, только больше — днем копит магию, а ночью высвобождает, — и где-то еще запрятан… магический круг, к примеру. Создается сразу огонь или какая-нибудь другая светящаяся волшебная дрянь, которая уже поступает в колбу, где и дает свет.

И, разумеется, дворец. На постаменте, высоченный, широкий, массивный. Без вычурных башенок и виньеток. С большим шпилем, увенчанным позолоченной эмблемой перекрещенных меча и посоха. Девятнадцать высоких этажей, и при взгляде вверх чувствуешь себя букашкой, пришедшей в святая святых.

В любом случае, овальная площадь была величественной и впечатляющей — уложенная малиново-желтой кладкой, с видом на все три уходящих вдаль проспекта, она вызывала неподдельное уважение к местным архитекторам и строителям. Хотя, я думаю, при создании этого города не обошлось и без магии.

— Еще недавно на этом самом месте стоял замок Киширики. На большом возвышении. — вдруг сказал Руйджерд.

— Замок Киширики? — переспросил я. Да, я читал что-то о какой-то там Императрице чего-то там демонов по имени Киширика, но не придал этому большого значения — И недавно — это когда?

— Да вот двадцать лет назад, — удивил меня Руйджерд. — В центре города раньше было естественное возвышение… ярдов семьдесят, — призадумавшись, ответил он. Похоже, это возвышение было из рода тех островков, что нередко возникают в центре ударных кратеров — И сверху него — по прихоти этой самодурки Киширики — выстроили чернокаменный с золотой отделкой замок.

— Подожди, семьдесят ярдов?! — удивился я — А куда это все делось? — мне на ум сразу пришла сцена этого чудовищного сноса — возвышение взрывают каким-то невероятной мощи составом, после чего оно вместе с замком падает прямо на дома рикарисцев.

— Я подробностей не знаю, — покачал головой Руйджерд — Скорее всего магией. Может и Председатель помогал, возвышение опустили, замок разобрали. — ответил он.

Председатель… Да, картина складывалась воедино. Рассказ Рокси — еще в Буэно — о некоем гениальном маге Ромуле, который ее, как говорится, «поматросил и бросил»; просьба не говорить о нем Роина; рисунок на стене дома: «Товарищ Церулум на страже справедливости!»; многочисленные статуи; слова Муса о том, что под редакцией «самого председателя» выходит новый учебник магии… Наконец, подпись в письме-приглашении: «Р.Ц. Мигурдия» и снос старого дворца Киширики с помощью какой-то чудовищно могущественной магии.

Черт возьми, да! Председателем чего-то там в демоническом правительстве с высочайшей вероятностью был роксин бывший. Что это нам дает? В сущности, ничего. Просто при встрече с ним стоит быть обходительнее касательно тем его любовных похождений, вот и все.

— Да уж, — не нашел что ответить я — Пойдем? — вот так торчать на площади было предельно опасно — время поджимало и не терпело задержек.

Вход во дворец с одноименной площади охранялся, уже как будто по традиции, двумя министерскими. Они, на удивление, были без оружия, да и в целом как будто не намеревались препятствовать нашему проникновению внутрь — для виду спросили цель посещения, только и всего. Наш ответ «У нас приглашение» их сполна устроил, и они продолжили и дальше, зевая и засыпая стоя, бдеть правопорядок.

Внутри оказалось просторно и даже как-то волшебно. Гигантских размеров лестница с темно-синей ковровой дорожкой и элекнтрумными по цвету ковродержателями на ступеньках, колонны из гранита возле стен, какие-то фрески и мозаики. Слава богу хоть ладаном не пахло (какой каламбур!). Пол, выложенный узорами все той же пресловутой астроиды (сама звездочка была светло-синей); я уже заметил, что этот знак использовался везде, где нужно было как-то обозначить принадлежность Федерации Демонов, но для более сложного официального символа не хотели тратить много времени или испытывали технические сложности с его изображением. Вся эта красота пока освещалась из окон, но сверху, на потолке, я заметил разбросанные, будто звезды по небу, камушки, судя по всему, магических светильников. На убранстве правительственных строений здесь не скупились.

Вот только ото всей этой красоты и чудес архитектуры нас отделяла одна единственная преграда — двухфутовая каменная столешница не менее ярда толщиной, единственный проход через которую был занавешен голубеньким канатиком. Я также приметил одну деталь — кладка под этим самым проходом отличалась от кладки на всем остальном полу, и была похожа скорее на полированную поверхность толстой столешницы. Видимо, по каким-то случаям стенка могла превращаться в монолитное сооружение и препятствовать проходу людей далее нее.

На нашей части народу было немного — опять же двое министерских, следивших за порядком уже внутри, достопочтенного вида козий товарищ в деловом костюме и без сапог (зато с подковами особой парнокопытной формы) и пара весьма пожилого возраста. Что эти трое граждан здесь делали — ума не приложу. Еще по эту же сторону на высоком столике стояла урна, как будто для голосований — прозрачная и с прорезью для помещения внутрь бумаг. Внутри лежало несколько конвертов. На урне были какие-то надписи, но с расстояния я их не разглядел.

— Вы по какому поводу? — довольно быстро, почти сразу после нашего прихода, к стенке, с другой стороны, подбежала девушка. Вид у нее был практически человеческий, и все же она принадлежала, наверное, к семейству кошачьих — нос, хвост, уши и шерстка выдавали в ней какую-то рысь что ли.

— Вот, — немногословный и беспардонный Руйджерд положил на столик письмо, разворачивая его в сторону служащей.

Девушка быстро пробежалась глазами с вертикальными зрачками по тексту. В это время ее мимика выражала самые разные эмоции и, пожалуй, прошла как минимум первые три стадии принятия за первые тридцать секунд.

— Позволите? — она положила руку на бумагу — Мне нужно кое-что уточнить. — в ответ ей Руйджерд кивнул, соглашаясь с условиями. Судя по всему, о нашем приходе мало кого предупредили, и сейчас возникали некоторые недопонимания.

Все это время на нас, не мигая, глядел на этот раз горизонтальными зрачками козел-делец. Видимо, странная реакция замковой работницы низшего чина его несколько удивила. Через пару минут за нами вернулась все та же девушка, и теперь она уверенным шагом направилась сразу к проему с канатом.

— Проходите, — она любезно отцепила от крючка ограждение и указала в сторону лестницы. К проходу сразу же, цокая, поскакал демон козел, но был осажден: — Простите, пока не вы, — она покачала головой. Мы последовали за проводницей.

В это время с лестницы на пролет спускался человек, одетый во фриковатый наряд — что-то из категории бургундской моды: нечто вроде черных кожаных шорт поверх белоснежных кальсон, туфли-чешки на каблуке, такая же кожаная чуть маленькая ему жакетка, а под ней окрашенная сиреневым водолазка с чересчур длинными рукавами (они вытарчивали из-под оных жакетки). Черные волосы были стянуты в хвост, лицо задыхалось в слое белой пудры, и он ярко стрелял ясно-голубыми глазищами.

За руку чудак теребил двумя своими симпатичную на вид демонессу с прямо-таки морковными — будто окрашенными красным стрептоциодом — короткими, под мальчика, волосами и длинными клычками во рту. Уши у нее были какой-то странной формы — вроде и человеческие, но на концах было едва заметное удлинение. Летучая мышь, что ли? Сложением эта леди обладала в целом чуть уже среднего, но это на ее привлекательности нисколько не сказывалось. Она неловко улыбалась чудаку.

Но самым главным было иное: этот странный мужчина… говорил на человеческом:

— Я… я вас сердешно благодарю, госпожа… — он вдруг замялся — Простите, не узнал вашего имени.

— Госпожа? Бросьте, наконец, эти барские причуды, просто Мари, — отнекивалась она, также на человеческом.

— И все же, Мари, передайте, передайте все-таки вашему господину…

— Начальнику, — учтиво поправила его демонесса.

— Да, начальнику. Передайте, что мы предельно довольны условиями нашего сотрудничества и будем рады…

— Да, разумеется, всего хорошего, — она оборвала его этой фразой, после которой улыбнулась такой улыбкой, которая как бы не предполагает продолжение разговора. Одновременно учтивой и язвительной.

— Хорошоспасибо, — проговорил он без прерываний на ставшие ему, похоже, ненужными, паузы между словами, — До свидания. — он, улыбаясь кивнул, развернулся и, клацая каблуками, пошагал вниз по лестнице.

Я долго не мог понять, что же за говор у него такой, но потом вспомнил. Такое же южное — ленивое, гортанное и тягучее — произношение было у Зенит.

В этот самый момент мы как раз взобрались на пролет, где и происходила вся эта сцена. Мари глянула на нас и на демоническом предупредила свою рысевидную коллегу:

— Еще нельзя.

И даже несмотря на «еще нельзя», нас повели сначала по лестнице на второй этаж, потом по второму этажу, столь же колоритному, на другой конец здания.

Далее случилось то, от чего я был в полнейшем шоке — нас повели к лифту. Разумеется, слова «лифт» в языке демонов не было — его заменяло смешное «возвышатель». И тем не менее, наплевав на отсутствие лексики, механизм присутствовал. Пугающий одним только своим видом деревянный (дерево было какое-то ортодоксальное, не каменного энта) патерностер.

— Простите, а на чем он работает? — решил я поинтересоваться у сопровождавшей нас девушки.

— Водяное колесо, наверное, — призадумавшись, ответила она — Ночью его выключают, — зачем-то добавила демонесса в конце.

Мы зашли в лифт втроем. Надписей, обозначающих этажи, на стенах не было, а потому наша проводница забавно считала полушепотом, попутно загибая пальцы. Выходить нам полагалось на пятнадцатом этаже, так что по крайней мере до этого числа она считать умела. Да и в целом было удивительным то, насколько грамотными на первый взгляд оказались жители по крайней мере Рикариса.

Наконец на нужном месте (к этому моменту пальцы на руках у демонессы закончились и ей пришлось от одиннадцати считать со сжатых кулачков) мы покинули страшную машину. Руйджерда она так удивила, что он, уже когда мы отходили от лифта, то и дело оглядывался посмотреть на ее работу.

Пятнадцатый этаж оказался чуть менее жеманным, чем первый и второй — более низкие потолки, более дешевые бордовые (во всяком случае на рынках краска индиго стоила дороже красной) ковры. Окна выходили на Площадь Добровольцев. Отсюда, сверху, весь город был как на ладони. По крайней мере западная его сторона, с институтом и гильдией искателей приключений.

Нас долго вели по длинному, прямому и тихому коридору с редкими дверьми, пока, наконец, мы не пришли к его концу. Там также располагалась массивная дубовая — его я опознать смог — дверь с кожаной табличкой, на которой золотым тиснением было выбито: «Председатель Совета Федерации Демонов» и во второй строке меньшим шрифтом: «Ромул Церулум Мигурдия».

Хо-хо-хо! Крупно же мы попали! Сразу на самую верхушку. Исходя из текста письма, дело у этого человека было к Руйжерду. Причем какое-то серьезное, но притом не то, чтобы секретное, опять же, исходя из стиля изложения в письме. Так что странно это все. Уж не по-тихому убить нас хотят в этом кабинете?

— Еще нельзя, — повторила наша проводница фразу Мари – Позовут, когда будет можно, — она сказала эти две фразы как будто самой себе, а не нам, так как вперилась взглядом в дверь и не сводила с нее глаз.

Ждать пришлось около пятнадцати минут. Солнце в это время суток было с другой стороны — северо-восточной, — так что от жары мы не страдали. За время ожидания у меня в голове родился целый план разговора — непременно нужно было спросить об Эрис, быт может, намекнуть на знание каких-нибудь научных идей, чтобы добиться, возможно, финансирования и даже протектората. Но все, опять же, зависело от целей приглашения и важности моего присутствия здесь. Наконец, дверь приоткрылась, оттуда вышмыгнула Мари:

— Проходите, — улыбаясь так, что мне стало жутко от ширины ее челюсти, она указала на теперь открытую дверь. Интересно, а как это она добралась сюда так, что не пересеклась с нами? Не уж то, есть какие-то потайные ходы?

Мы вошли. Кабинет был пуст — его владельца внутри не было. Убран он был первоклассно: отделанная волнистым малахитом столешница на деревянных резных ножках, стул с мягкой и такой же зеленой обивкой, три табурета напротив. За спиной того, кто должен был сидеть в этом стуле располагался массивный шкаф со множеством книг, подчас очень толстых и на самых разных языках, в том числе мне неизвестных — не все корешки я смог прочитать. На стенах были поклеены самые настоящие обои, светло-изумрудные с узором из маленьких ромбиков.

По правую руку от потенциального сидящего располагалось крупное окно, а по левую — другая дверь. Ага, вот и тайные ходы!

— Присаживайтесь, — Мари закрыла за нами дверь и указала на три стула — Подождите пока, я скоро вернусь, — она грациозно развернулась, не забыв при этом вильнуть бедрами, и, цокая обувью о мрамор пола, направилась ко второй двери. Она была из той породы женщин, которые умели одной только походкой сшибать с ног.

Мы с Руйджердом присели на предложенные места. Вопросы у нас обоих в головах были совершенно идентичные, так что обсуждать их не было никакой нужды — мы молча продолжали оглядывать кабинет.

Мари не наврала и действительно вернулась очень скоро — с двумя вычурными деревянными чашками. В них дымила какая-то жидкость, цвета которой из-за окраса самих емкостей я оценить не смог. Она поставила чашки перед нами.

— Подождите пока, — снова повторила она, сама усаживаясь в кресло хозяина кабинета. Видимо, этой девушке здесь было позволено чуть больше, чем всем остальным.

Я взял чашку и поначалу скептически оценил запах напитка. Но потом… Это был чай! И не паршивая и горькая травяная настойка, а самый настоящий черный чай!

— Импортный, из Милиса, — заметив мое удивленное выражение лица и последовавший за ним полный восторг после пробы, пояснила Мари — Посол сегодня подарил. Помните того чудака?

Она, похоже, решила общаться с нами предельно фамильярно. Стоит ли ожидать чего-то вроде приема плохого и хорошего полицейского? Сейчас, скажем, войдет этот самый Ромул и станет нам угрожать. Хотя, кажется, сначала должен идти злой, разве нет?

— Угу, — кивнул я — Интересный мужчина.

— Да что в нем интересного? — равнодушно произнесла Мари.

— Ага, — вдруг согласился с ней обычно немногословный Руйджерд. Чего это он? Может, зеленый цвет влияет на него успокаивающе, и он чувствует себя в своей тарелке?

Разговор утих, Мари больше не болтала, а только сидела на обитом зеленью стуле и, задумчиво поставив подбородок на раскрытую ладонь, глядела в окно. Сквозь него в этот момент пыталась пробиться невесть как оказавшаяся на такой высоте муха, и эта муха, судя по всему, Мари интересовала гораздо больше потенциальных собеседников.

Ожидание томило нас недолго: быть может, около пяти минут. Со стороны второй двери — той, что не вела на выход, — вдруг раздались какие-то стукающие звуки, бас-баритонной высоты гул и скрежет. Мне в голову сразу пришли мысли о каком-то хитром каменном потаенном проходе, который именно с такими эффектами и должен был открываться.

Мари вдруг встала со стула, отряхнула юбку-карандаш и прошагала по кабинету к окну, встав в угол, как бы за спиной у кресла.

Дверь распахнулась и в эту часть кабинета вошел мигурд. Выглядел он чуть старше двадцати человеческих лет, прическа повторяла статуи и рисунки — коротенький андеркат с зачесом назад; черты лица были резкие, острые, он был скуласт и фактурен. Одет был в то же: более просторный брат итальянских брюк, льняная парусиновая рубашка, на этот раз с длинным рукавом, закатанным по локоть и пристегнутым на пуговки. Вот только вместо сандалий на ногах у него были туфли. Лицо этого мигурда было чуть влажным, судя по всему, от воды.

Серьезными голубыми глазами он быстро прошелся по комнате, перевел взгляд на входную дверь. Тут он сделал какой-то замысловатый пас руками, отдаленно напоминающий движения при повороте ключа в замке, и дверь вдруг щелкнула, по всей видимости, запертая.

— Напомни, Мари, кто они и почему здесь? — вдруг спросил он серьезным чуть хриплым голосом. Я был почти уверен, что сделал он это не от забывчивости, а исключительно для нас с Руйджердом.

Глава 19. Странные условия

— Напомни, Мари, кто они и почему здесь? — спросил мигурд, оглядывая нас серьезным лицом и полуулыбающимися глазами.

— Руйджерд Спердия и… — она ненадолго замолкла, как бы пытаясь вспомнить то, чего не знала — мое имя — после чего, выкрутившись, продолжила: — И его спутник. Его вы тоже требовали пригласить в обязательном порядке. Вы хотели обсудить с ними какой-то вопрос, — Мари, похоже, тоже недоговаривала. По тому, как она говорила, было видно, что она также прекрасно осведомлена о цели нашего визита, но отчего-то не хочет делиться этими знаниями с нами.

— Очень хорошо, — кивнул Ромул. Да, это был именно он. Он сел в свое кресло с изумрудной обивкой, — Раз уж они здесь… В письме указывалось некоторое приватное дело по отношению главным образом к товарищу Спердии, — он говорил, используя довольно сложные, как для обычного языка демонов, речевые обороты, но в целом я все еще мог его понять. — Но разговор относится к вам обоим.

— Какое у вас к нам дело? — Руйджерда, кажется, вообще не волновало высокое положение и вероятное могущество собеседника. Он обращался к Ромулу также, как и к Рейксу, например.

— Достаточно интересное, — кивнул Ромул.

Он коротко сверкнул глазами в мою сторону, приподнял правую руку и таким жестом, какой делают иллюзионисты во время фокуса с появлением карты в пустой ладони, как бы щипком выдернул из воздуха свернутый вдвое лист пергамента. Он развернул бумагу. Это было одно из объявлений о поиске пропавшей девочки по имени Эрис. Конкретно этот экземпляр был написан пером и чернилами — мой. Ромул продолжил:

— Я думаю, это вам знакомо.

Что же, на дурака сыграть не выйдет. Листовка написана моей рукой, и это было нетрудно проверить — обыскать меня и найти бумагу, исписанную моим почерком. Но что же такого интересного в листовке о поиске Эрис, что нас привели аж к главе местного правительства? Как бы прочитав мое недоумение и мысли, Ромул пояснил:

— Дело в том, что совсем недавно, каких-то три дня назад, в Рикарис прискакал срочный гонец с информацией об обнаружении на юге страны человеческой девочки, подходящей под описание. Она представлялась, кажется… баронессой? — он повернулся в сторону Мари.

— Внучкой лорда одного из регионов Асуры, — уточнила она.

— Внучкой лорда. И пусть даже она внучка лорда, но интересно другое, — он вдруг уставился на меня таким взглядом, будто требовал задать вопрос. Я не стал возражать:

— И что же… сэр? — я решил сыграть в эдакого эталонного человеческого мальчика, покозыряв дворянскими обращениями.

Они нашли Эрис. Какое облегчение, ведь она просто могла, например, погибнуть в пустыне или, скажем, быть телепортированной куда-нибудь в океан. Из лап людей человека достать всяко проще, чем из лап природы или костлявых пальцев смерти.

— Четыре дня назад из северных земель, область Бйегоя, — коротко дернув бровями вверх после моего обращения, пояснил он, — в Рикарис прибывает другой, более ранний гонец. Он сообщает о том, что Руйджерд Спердия и его спутник, человеческий ребенок, — он многозначительно взглянул на меня, — разыскивают рыжеволосую девочку, отзывающуюся на имя Эрис. — он сказал это «отзывающуюся на имя» так, будто Эрис была какой-то собачонкой. Впрочем, он не был далек от истины.

— И что в этом такого? — нахмурился Руйджерд.

— Сроки не сходятся. — Ромул откинулся на спинку стула, — Пять дней назад, судя по всему, вы отметились в городе мигурдов. Шесть дней назад, по словам южного гонца, была найдена девочка в таком состоянии, какое бывает, если человека не поить около суток и хотя бы четверть этого времени держать на солнце. Покрыть расстояние между городом мигурдов и Ритли, — Ромул задумался. По всей видимости, так назвался городок, близ которого нашли Эрис. На мгновение у меня перед глазами все помутилось, но моментом это прошло. Ромул продолжал:

— Покрыть такое расстояние за два дня традиционными методами перемещения попросту невозможно. Была задействована либо телепортация — разумеется, в отличие от людей, у нас она не запрещена, — вставил он, — Либо некоторые экзотические способы. Полет на драконе, или, быть может, какое-то заклинание? — завершил он свое размышление. — Ровно семидневку назад практически одновременно на юге и на севере были замечены падающие звезды.

Его дедуктивные выводы были логичны, но… К чему они приводили? Насколько я понимаю, никаких обвинений нам не предъявлялось. Но Ромул вел к мысли, будто это я или мы с Руйджердом зачем-то разместили Эрис, как он выразился, к югу, а теперь распространяем листовки о ее пропаже?

Левый глаз Ромула вдруг густо сверкнул голубым цветом, оттенка, чуть более небесного, чем его естественный цвет глаз.

— Насколько я могу судить, ни в ком из вас нет того количества маны, какое необходимо для заклинаний подобного эффекта. Так что, по всей видимости… магический инструмент. — заключил Ромул.

Вдвойне странным было то, что он не был осведомлен о магической катастрофе. И, если подумать, кто послал гонца из городка мигурдов? Рейкс? Но почему тогда не сообщил о катастрофе? Может, тот министерский, ороситель, что-то услышал о нас и сообщил в Рикарис? Почему мы тогда не заметили его? Он скакал ночью? Или какой-то объездной дорогой?

— Вы знаете, в Асуре случилась магическая катастрофа. Удивительно, что гонец не сообщил вам об этом, — начал Руйджерд.

— Магическая катастрофа? — приподнял он брови — Она, получается, как-то связана с перемещением вас с юга на север?

— Меня и Эрис — найденную девочку — телепортировало из Асуры сюда, — объяснил я, — Природа катастрофы мне неизвестна, но… Это как-то связано с телепортацией людей. Скорее всего в разные концы света. — постарался как можно обходительнее и осторожнее в словах рассказать я.

— Интересная версия… У нее есть какие-нибудь подтверждения? — Ромул поставил локти на стол, сцепил кисти в замок и внимательно посмотрел на меня.

Говорить ли ему о Хитогами? Если честно, делать этого решительно не хотелось. Ромул вызывал у меня только тревогу, так что я решил повременить с этим. Использую это как козырную карту в случае крайней необходимости.

— Это только моя теория, — я опустил взгляд на стол, чтобы больше не пересекаться с его неотрывно смотрящими глазами.

— Очень хорошее наблюдение, — покивал он — Скажи…

— Рудеус Грейрат, — подсказал я.

— Где ты получал образование в области магии? — проигнорировал он мои имя и фамилию.

— У меня и моей подруги детства был очень талантливый учитель, — не соврал я.

— Должно быть, он обучил тебя и языку демонов, — Ромул каким-то образом сделал удивительно верную догадку. — Как ее звали?

У меня вдруг в голове совсем не осталось мыслей, а перед глазами все дрогнуло. В памяти всплыли уроки Рокси. Она, кажется, рассказывала мне о каком-то племени, живущем на западе континента демонов. Пернатые, похожие на птиц, не могу вспомнить названия… Нельзя говорить ему настоящее имя. Нельзя!

— Делайла, — быстро ляпнул я первое, что пришло в голову. Кажется, имя какой-то ветхозаветной женщины, произнесенное на английский манер.

— Из племени рекинт получается, — покивал он. — Интересно.

Рекинт!

— Да, она была с запада, — выдохнул я.

— Хорошо, — уголками губ улыбнулся Ромул. — И все же вывод на редкость правдоподобный. Если думать в этом ключе, то эти самые «звезды» — эффект сугубо визуальный. Они — суть вторичный продукт самого перемещения. Содержали… как бы следы структуры телепортации.

Зачем тогда спрашивал об учителе? И что за странное опустение головы только что произошло со мной? И, получается, он смог только по памяти оценить природу заклинаний, которые видел лишь на расстоянии? Я, конечно, тот еще дуб в магии, но звучит… пугающе.

— Вас обоих, получается, телепортировало, просто в разные уголки Федерации Демонов. Такой расклад и вправду все объясняет.

— Да, верно, — согласился с ним я.

Этот разговор определенно шел каким-то странным образом. И мне не было понятно, что в нем не так… Он оказывался непоследователен, что ли? Да нет, все мысли истекали одна из другой. Точно! Все это выглядело так, словно мы все в этой комнате притворяемся, будто чего-то не знаем, пытаясь это знание ото всех других скрыть. Но о чем недоговаривал Ромул?

— И все же, на сегодня это — не главное, — внезапно заявил он, — Мы, как и любая здоровая и свободная страна, не вправе задерживать граждан других государств. Разумеется, если они не нарушают законы Федерации Демонов. — зачем-то уточнил он. — Мы, как принимающая сторона, разумеется, вернем девочку ее родственникам или знакомым в зоне ближайшего доступа. Судя по всему, товарищу Грейрату. Кем ты ей приходишься?

— Троюродным братом, — ошарашенно произнес я. Нам так просто отдадут Эрис? И не будет никаких условий или проблем?

— Отлично, троюродному брату. Естественно, с согласия девочки. Ей, как написано в сообщении, явно больше десяти лет. Но мы, конечно, вправе диктовать собственные условия. Доставка девочки в Рикарис, медицинская помощь и другие услуги не бесплатны.

— Вы требуете выкуп? — Руйджерд вскочил со своего стула, угрожающе глядя на Ромула.

— Сядь, Руйджерд, — потянул я его за руку, опасливо поглядывая то на него, то на Ромула.

— Сядьте, товарищ, — миролюбиво поднял руки Ромул, — Мы не разбойничье государство, чтобы требовать, как вы выразились, выкуп. Тем более денег с вас не взять. Наша сторона, — как бы снимая ответственность с себя одного и перекладывая ее на абстрактную «нашу сторону», продолжил Ромул, — лишь просит оказания услуги за услугу. Услуга, конечно, вам под силу и носит скорее символический характер. — успокоил он Руйджерда.

Руйджерд, хмурясь, все-таки сел на место.

— Какого рода услуга? — спросил я. Это все выглядело на самом деле крайне странно, и я очень сомневался в том, что ему или «их стороне» действительно нужна какая-то услуга. Мысль, к которой он вел, скорее всего ставила своей целью неясную и непонятно к чему ведущую проверку. Ромул как будто хотел в чем-то удостовериться. Только в чем?

— Мы уже около двадцати лет ведем торговлю со Святым Королевством Милис. — он, кажется, решил начать издалека, — И, хотя наши партнерские отношения весьма продуктивно продвинулись и продолжают становиться лучше прямо сейчас, доступ к некоторым сложным или специфическим технологиям, которыми располагают люди, для нас закрыт по политическим причинам, — обходительно обозначил он расистскую политику Милиса.

— Вам нужна какая-то технология? — спросил я, — Мне всего десять, боюсь, я не смогу оказать услугу подобного рода, — я покачал головой.

— Думаешь? — он на мгновение вскинул брови, после чего медленно совершил два взмаха правой рукой — сначала ввверх, потом на себя. Пуговица на правом кармане моего жилета расстегнулась и оттуда на стол выплыла зажигалка в форме женской фигуры. Серебряная с золотистым тиснением букв. Она коротко звякнула, становясь на стол. — Бореасово Огниво, — прочитал Ромул слова на человеческом. Произношение у него было почти идеальное.

— Вам нужно это? — удивился я.

— Зажигалка? — на языке демонов это слово звучало как «зажигатель», и все же он удивительным образом распознал ее. Вот только каким образом? Впрочем, возможно что-то подобное уже производилось в Милисе или даже здесь, — Нет-нет, — это совсем простая конструкция. Из нее, тем не менее, наверняка можно получить что-то большее, — как будто намекнул он. — А вы, люди, как известно, существа на редкость изворотливые и изобретательные.

— Не понимаю, — покачал я головой. — Почему вы уверены, будто я что-то знаю?

— Родовым именем Бореас представлялась найденная девочка. Ты — ее троюродный брат, к тому же мужского пола, что у людей отчего-то считается более престижным. Обладаешь зажигалкой — явно вещицей очень дорогой и ценной. Такую обычному мальчику, пусть и дальнему родственнику, просто так не дадут. В таком случае, ты можешь и должен обладать какими-либо другими знаниями о чем-то аналогичном. У этой концепции явно есть какое-то продолжение, и я хочу увидеть его.

Ромул что-то знал. Или же, как всякий умный человек, догадывался. Он попросту не мог быть осведомлен о мушкетах (ну не Александр Кэль же свалился с неба в обнимку вместе с Эрис и первым делом доложил об огнестрельном оружии?). Скорее всего, пытливый разум этого демона подсказывал ему что-то, чего он не мог пока вообразить. В то же время, до чего же он был прозорлив и хитер — сопоставил надпись на зажигалке и фамилию Эрис, увидел ценность огнива и как-то дошел до того, что я могу о чем-то знать. Я снова убедился в том, что Ромул очень и очень опасный человек.

— Хорошо, — все-таки сдался я. Спорить на данном этапе было бесполезно. Такими темпами можно было просто лишиться возможности вернуть Эрис. — Вы хотите увидеть его во плоти?

Речь, как я уже сам для себя решил, шла о мушкете. Самым неприятным было то, что чертежей-то у меня с собой не было! Я оставил их у Александра. Нет, многое — да почти все — я помнил, но восстановление по памяти займет по крайней мере несколько дней. К тому же потребуется найти мастера, который сможет это все изготовить…

— Да, разумеется, — кивнул Ромул.

— Понимаете, мы сейчас испытываем некоторые финансовые трудности и… с реализацией могут возникнуть проблемы. — я решил проявить наглость и выпросить нам второе счастье в виде финансирования.

— Ах да, — кивнул Ромул, — Не беспокойтесь об этом. Завтра утром вы сможете забрать в штаб-квартире добровольцев банковский чек на сумму… двадцать тысяч перлов. Этого будет достаточно? — он как будто прочитал мои мысли.

Двадцать тысяч? Да мы с Руйджердом были готовы таскать диваны и фортепиано целый день за каких-то триста! И, похоже, здесь существует какая-то банковская система. Что же, интересно.

— Да, разумеется, — быстро закивал я.

— Мари, распорядись, — Ромул обернулся к девушке, все еще несшей свой пост между окном и книжной полкой, — Банковский чек на имя Руйджерда Спердии на сумму двадцать тысяч перлов, — в ответ она молча кивнула, но с места не сдвинулась.

— Это все? — вдруг спросил Руйджерд.

— Практически. — кивнул Ромул, — Есть еще одно… условие, — подобрал он слово, — Через пять дней — на следующие сутки после того, как в Рикарис доставят девочку, — состоится мое выступление на Площади Дворца. Об этом, если вы читали, написано в сегодняшних объявлениях на досках. — сказал он. Под досками понимались скорее всего специальные места, на которых вывешивались новости. — Совершенно необходимо продемонстрировать на нем девочку, конечно, в исключительно положительном ключе.

Продемонстрировать Эрис? Но… зачем? И, если честно, все ложилось как будто слишком хорошо. Если несколько минут назад, поглощенный облегчением и даже некоторой эйфорией от удачного нахождения Эрис, я не смел и подумать о каких-либо несостыковках, то сейчас они появлялись в голове сами собой. Почему Эрис так просто отдадут нам? Почему не оставят в качестве хоть какого-то рычага давления на Асуру? В чем заключался глубинный смысл этого странного задания «покажи мне то, не знаю, что»? Очень подозрительно и странно это все было...

— На этом все? — Ромул хлопнул в ладоши и улыбнулся уголками губ.

Нет, так просто быть не может. Он не мог просчитаться. Что-то здесь не так. Нужно спросить — иного выхода нет.

— Простите за нескромный вопрос… — начал я.

— Да, конечно, — Ромул посмотрел в мою сторону. У меня вдруг снова закружилась голова, немного сильнее, чем до этого. Третий раз уже, что такое?

— Что именно вы будете говорить об Эрис на площади? И почему вы так просто отдаете ее нам? — борясь с головокружением, выговорил я эти слова, — Она ведь может стать способом давления на людей.

— Способом давления? Ну что за лапласовские методы! — усмехнулся Ромул — Пора, когда нам нужно было воевать с вами давно прошла, не думаешь? Не за этим мы двадцать лет ведем торговлю со Святым Королевством Милис. Наоборот, весть о милосердных демонах, спасших баронессу, — он снова отчего-то произнес титул Эрис неверно, — В лучшую сторону повлияет на наши отношения с Асурой. Как только у Федерации Демонов появятся торговые суда подходящего класса, мы сможем наладить дипломатические отношения также и с Центральным Континентом. Мы представим ее как символ грядущей дружбы. — он проговорил эти слова на удивление гладко и ровно, так, будто готовился ответить на мой вопрос заранее.

— Да, понимаю, — покивал я. И все равно, что-то здесь нечисто.

— Теперь, надеюсь, точно все? — спросил Ромул, вставая.

— Да, — почему-то ответил Руйджерд, также поднимаясь со своего места.

— Тогда, Мари, проводишь гостей до выхода? — он вдруг стал называть нас гостями? Нет, я определенно чувствую здесь подвох!

— Да, конечно, — кивнула она, как бы отлипая от своего места.

Он прошелся с нами до двери. Под выходом, до которого нас должна была проводить Мари, понимался, судя по всему, выход из его кабинета. Мари открыла ее, выпуская нас наружу. Мы вышли. В последний момент, перед тем как она снова захлопнулась за нами, Ромул вдруг шлепнул Мари по ягодицам. Совсем тихо, но в безмолвных коридорах этот звук был удивительно хлестким и звонким. От этого она на мгновение широко раскрыла глаза и вытянулась на носочки, разом став на полголовы выше председателя Совета Федерации Демонов. Мне от этого его действия стало вдруг совсем мерзко. Нет, определенно что-то здесь было неправильно. Возможно, даже сразу все. Дверь с тихим щелчком закрылась, оставляя нас с Руйджердом одних в мраморном с красным ковром и окнами на запад коридоре пятнадцатого этажа здания по адресу Площадь Дворца, дом один.

***

Сопровождать далее нас никто не хотел, а потому пришлось самим добираться до первого этажа. У Руйджерда, будто он был поисковой или какой-то еще особой собакой, имелась удивительная способность запоминать и в точности воспроизводить из памяти обратную дорогу. Следуя этой его чуйке, мы быстро добрались до лифта-патерностера. Удивительным образом там нас и поджидала бывшая сопровождающая — девчушка с рысьими чертами. По всей видимости, постаралась как можно скорее ретироваться подальше от кабинета начальства, чтобы не дай бог не то, что не попадать под горячую руку, но и вовсе не контактировать с ним. Визуально она совсем не боялась, но, если вспомнить ее поведение: тот потупленный взгляд на табличку на двери, нелепый подсчет этажей — Ромула она по крайней мере опасалась.

Безмолвно сопровожденные до первого этажа, мы очень скоро оказались выдворены за невысокую стенку-столешницу с голубым канатиком, где все также ожидал своего часа бизнес-козел (интересно, если ли он при общественниках?) и пожилая пара. Делать в этом здании больше было нечего, так что мы покинули его через главный выход.

— Слушай, Руйджерд, а нас ведь даже не обыскали, — удивленно заметил я уже на улице под палящим солнцем. — И копье твое, оно, конечно, в ткани, но не изъяли.

— Думаешь, ему так нужна защита или безопасность со стороны?

— Я не об этом, — покачал я головой, — Это все выглядит как какой-то… спектакль. — наконец мне удалось подобрать наилучшее слово, — Тебе не кажется?

— Нет, — к моему удивлению ответил Руйджерд, — Я встречался и с владыками демонов, и с людскими чинами. Сейчас, если не обращать внимания на обстановку, было очень похоже. Я даже удивился, что нам, например, не бросили вызов, — он отчего-то усмехнулся.

— Если ты так говоришь… — я решил перевести тему: взглянул на солнце, пытаясь определить время, – Сейчас… – на точную оценку я не претендовал, так что, кажется, час дня или даже чуть позже? – Явно меньше четырех после полудня. Гляди-ка, мы даже успеваем повидаться с теми авантюристами, — я взглянул на Руйджерда.

— Да, удачно вышло.

Вот именно. Удачно.

Я поискал взглядом луну на небе. Здешнее огромное ночное светило нашлось в фазе последней четверти на почтительном, соответствующем освещенности, удалении от солнца. Ну хоть с этим в этом мире все понятно…

***

На знание точного времени в этом городе мало кто претендовал. Но все же были некоторые методы, по которым простой люд мерил время. Например, колокол в крыше штаб-квартиры добровольческих отрядов — он был нужен не для бутафорских или экстренных нужд, а каждый час пробивал текущее время. Эдакие куранты на местный лад (только не механические, а человеческие). Разумеется, в случае чрезвычайной ситуации колокол также звонил, но, как мне кажется, он должен был делать это как-то по-особому, в лихорадочно-истерической манере. Все это мы узнали, опять же, допытываясь у прохожих. Не только сегодня, в разные периоды. Мне кажется, теперь нас в этом городе запомнят надолго.

Собственно, через приблизительно полчаса этот самый колокол ударил два раза. Еще два часа у нас было, чтобы повторно привести себя в порядок и подготовиться к потенциальной первой миссии — ее мы решили не упускать. Завтра, конечно, у нас появится банковский чек на внушительную сумму, но кушать хотелось уже сегодня.

По пути к гостинице Муса мы с Руйджердом в первой попавшейся недорогой харчевне перехватили здешнее блюдо уличной кухни — котлета с тушеной капустой (видимо, не всю лапласовцы украли), завернутые в какую-то лепешку предположительно тандырного производства. Наши небольшие накопления таяли на глазах, так что сомнений о том, стоит ли примыкать к команде авантюристов, даже не стоял.

Два часа пролетели относительно незаметно. Необходимость готовить и расклеивать объявления отпала сама собой, так что я начал восстанавливать чертежи мушкета по памяти. Многих значений, разумеется, я не помнил, но их все можно было восстановить из того, что имелось в моей голове — многие показатели как-то да относились друг к другу, формируя зависимости и пропорции. Конечно, за час с лишним многого получить не удалось: на полное восстановление мне потребуется как минимум два или три дня (скорее всего больше). Было видно, что Руйджерд хочет как-то посодействовать, но все мои немногие наброски, расчеты и выкладки (считал я, как всякий уважающий себя человек, в десятичной системе) вводили его в ступор. Он в общем-то даже не знал, что я такое делаю: я наплел ему все ту же сказку о «правосудии из дерева и металла», от которой он совсем не впечатлился. Время закончилось очень быстро, а потому совсем скоро мы снова отправились в сторону замка. На этот раз к его «заднему двору» — Площади Добровольцев.

***

Со вчерашнего дня на этом месте совсем ничего не изменилось — фонтанчик, здание гильдии, громада дворца, зеленая крыша штаб-квартиры. Когда мы пришли, наших потенциальных сокомандников здесь еще не было, так что мы с Руйджердом решили устроиться на широком бортике фонтана. Само изваяние было странным — какие-то рыбы, резная мебель, люди и демоны… Ну совсем не ВДНХ. Меня привлекла одна интересная деталь — демоны подходили к фонтану, набирали в ладошки извергнутую какой-нибудь каменной рыбешкой воду в ладони, пили ее и умывались ею. Дикость какая…

Колокол ударил четырежды минут через пять после нашего прихода. С этим же звуком откуда-то сразу же появились и возможные члены нашей будущей команды. Первыми их заметил конечно же Руйджерд — его третий глаз работал исправно. Их было пятеро, все как на подбор: четыре парня и единственная девушка. Фриковатые, странно одетые и странно выглядящие, но в целом эти ребята производили на редкость дружелюбную атмосферу. В плане возраста они все, кажется, не превосходили двадцати.

— Пришли, — собакоголовый следопыт-Анубис ткнул командира в плечо, — сегодня проставляешься! — хохотнул он.

— Добрый день, — поздоровался с нами нимало не отреагировавший на подначивание сокомандника командир, — Как хорошо, что вы пришли, — он, кажется, был также доволен. Но не тем, что мы объявились, а скорее, как будто собой. — У нас, к сожалению, не было шанса представиться… Я — Райли, — он протянул руку сначала Руйджерду, потом в несколько уничижительной манере мне. — Руйджерд и…

— Рудеус, — подсказал я. Интересно, он специально сделал вид, что забыл мое имя?

— Рудеус.

— Ты не серчай, он у нас забывчивый, — встрял следопыт. Ясно, если не специально, то не все так плохо. — Я Арчибальд, — представился он. Арчи, получается. И вправду как у собаки кличка… Одет он был в какие-то пыльные околобедуинские на вид серые одежды, на поясе у него висел пугающий одним своим видом тонкий изогнутый скимитар-шамшир, а на руках были бронзовые наручи-браслеты.

— Этот — Дерг, — Райли указал на стоявшего позади гиганта-грызуна со звездчатой булавой наперевес. Он выглядел как какой-то ондатр-переросток, в кольчуге и с массивной выпячивающей ракушкой на паху. В ответ на представление он как-то то ли хрюкнул, то ли осклабился, но не сказал ни единого слова. — Миранда и Алекс, — Райли показал ладонью сначала на единственную девушку, а после на черного мальчика.

— Наша институточка и… — насмешливо вставил Арчибальд, но замялся. И после, как будто не придумав смешного слова для Алекса, добавил: — студент.

— Да пошел ты, — звучно цокнув, прошептала Миранда в ответ. Она произнесла это ровно настолько громко, чтобы ее реплика была едва-едва, но все же слышима. Миранда, судя по всему, была из нечистокровных демонов — лет семнадцати на вид, у нее были темно-каштановые вьющиеся волосы, немного как бы зернистая кожа и едва заметная горбинка на носу. Но ярко-циановые радужки глаз, белые ресницы и такие же белые тонкие серповидные брови выдавали в ней демона. Она была облачена в свободную юбку ниже колена, сандалии из темной кожи, желто-лимонную блузку и жеманную женскую жакетку с небольшой непонятной формы нашивкой на груди.

И все-таки, интересно, они двое, получается, учатся в Рикарисском Институте?

— А на кого вы учитесь? — решил узнать я. Ну а чем черт не шутит.

— Маг и лекарь общего назначения, — уже с гораздо большей охотой ответила Миранда.

— Тоже, — негромко отозвался Алекс. Его облачение было в целом безынтересно: коричневый кожаный балахон (наверняка ужасно тяжелый, когда намокнет), брючки, жилетик тоже с непонятной маленькой нашивкой. Скорее всего они с Мирандой были одеты в институтскую форму.

Прямо-таки куш! Во всяком случае ранеными мы точно не останемся. И если подумать, Мус, кажется, говорил, что новый учебник магии только должны печатать, получается эти двое занимаются по пособиям из Милиса?

— Вы говорите на человеческом? — решил спросить я.

— Плохо, — не совсем верно произнося все звуки, ответила Миранда.

— Вы давайте это, на нашинском лучше, — вмешался Арчибальд.

— Если знакомство закончено… Выдвигаемся? — хлопнул в ладоши Райли.

— Нам, наверное, нужно добавиться в вашу команду? — вмешался я. Он и вправду такой забывчивый, или они хотели нас как-то обмануть?

— Совсем забыл, — ответил он, — Разумеется. Пойдемте в штаб-квартиру, — он миролюбиво и как бы извиняясь, улыбнулся, разворачиваясь в сторону здания с зеленой крышей.

— А почему не в гильдию? — удивился я.

— Слишком большая разница в рангах, — объяснил Милдтрит. — К тому же задание мы взяли не в гильдии, хотя и нашли вас там.

— Ах да, точно, — снова остановился Райли. Видимо, вспомнил что-то: — Они все, — он окинул взглядом свою группу, — Ранга Дэ. Я — Цэ. Вы, я так понимаю, Эф?

— Верно, — подал голос впервые с момента знакомства Руйджерд.

— Ничего страшного, будете брать задания, быстро подниметесь и вступите к нам, — обнадежил он. Выглядит как-то чересчур неправдоподобно… Впрочем, может Руйджерд и вправду мужчина нарасхват?

Атмосфера в штаб-квартире добровольческих отрядов нисколько не изменилась — покой, прохлада, негромкие разговоры и короткие быстрые очереди.

Процедура добавления нас в команду была довольно простой — мы втроем с командиром подошли к окошку клерка, сдали удостоверения, подтвердили свои намерения, нам с Руйджердом в синих книжечках поставили печати и все. Теперь мы новые члены команды «Белый скорпион». Нет, ну что за идиотское название?!

Когда мы вышли из здания, Райли таки соизволил ознакомить нас с заданием — нужно было выследить и истребить три стаи местных магических койотов к югу от города. В качестве побочной нагрузки также предлагались каменные энты, пустынные слизни и еще целый список всевозможных монстров с подчас очень нелепыми называниями. В роли доказательства должны были служить клыки или шкуры койотов и другие приметные части монстров.

— А монстров разве не министерские должны убивать? — решил спросить я.

— Да это они скорее всего и разместили, — фыркнула Миранда.

— Так разве можно?

— Да кто ж им запретит?

— Кстати, друзья, — обратился к нам с Руйджердом Арчибальд. — Все хотел узнать, куда вы так торопились сегодня утром? — в этот момент мы как раз шли по Юго-Восточному проспекту в сторону выхода из города.

— Выполняли задание, срок уже истекал, — быстро нашел я ответ.

— Что за задание? — спросил Арчибальд.

— Да грузчиками работали, — хотел отвязаться я.

— За триста перлов четыре часа пахали, — нехотя подтвердил мое вранье Руйджерд.

— Ну вот, скоро будете Е, потом Дэ и к нам, — как будто чересчур оптимистично ответил он.

***

Было около пяти часов вечера, солнце, хотя уже вечернее, все равно нещадно жарило с юго-запада.

Выйдя на условное место начала поисков, мы решили разделиться на две группы: Руйджерд, я и немного перепуганный Алекс в одной, остальные — в другой. Как выяснилось из разговоров, Райли был прямо как Пол: Продвинутого ранга во всех трех основных стилях фехтования. С разницей в том, что Пол каким-то образом оказался авантюристом ранга S.

Перед разделением Дерг выдал мне мешочек для клыков койотов. Как я понял, никто в команде в общем-то не имел представления о моих способностях и не знал, зачем я вообще нужен, но я шел как бы в комплекте с Руйджердом, так что отказываться от «вроде умного парня» не стали. Мне была доверена самая непыльная работа — вести подсчет убитых монстров. В целом как раз по моему профилю.

С Руйджердом поиск койотов оказался очень уж быстрым — через двадцать минут мы вышли на первую «стаю». В ней насчитывалось аж целых шесть монстров. Они, тем не менее, оказались на редкость глупыми и даже не подумали нас окружать или по крайней мере нападать на самого слабого, читай меня. Они просто-напросто по очереди бросались на Руйджерда и изредка глядели в сторону Алекса, который, справедливости ради, даже размозжил одному из них голову большой сосулькой. Колдовал он, как я и предполагал, вслух, но что удивительно — на языке людей с ужасным акцентом. Сказывались, видимо, милисские пособия по магии.

На вторую стаю, уже более крупную, состоящую из целых двадцати пяти — навскидку — особей мы наткнулись вместе с оставшейся частью группы: сначала мы, после подтянулись и остальные. Райли сражался быстро и резво, как будто дергался между монстрами едва заметной молнией. Дерг отвлекал на себя внимание и грузно громил койотьи позвоночники булавой. Арчибальд по большей части прикрывал им спины, не очень умело тем не менее орудуя своим изогнутым мечом. Миранда как бы скучающе бросала в монстров одинокие быстро летящие камушки.

Совместными усилиями звери были побеждены. Вернувшись в город, мы сдали свидетелства своей работы в нужное окошко, получив заслуженный гонорар. Делили почему-то поровну, так что нам с Руйджердом перепало около тысячи двухсот перлов. На улице было уже темно, но Рикарис продолжал жить своеобразной, не похожей на другие виденные мной города, ночной жизнью. Оставшаяся часть «Белого скорпиона» отправилась гулять по пабам, а мы с Руйджердом все-таки пошли в гостиницу.

Так завершилось наше первое настоящее задание и этот очень долгий и напряженный день.

Глава 20. Площадь

Утро было провозглашено звоном медных тазов. Уже другой, но такой же рогатый и старый черт колотил (часто в молоко) своим молотком по неясно как не обзаведшейся вмятинами тарелке. Удивительно, но Руйджерда, кажется, такой будильник совсем не заставал врасплох и не заставлял вскакивать в панике. Может, он и не спит вовсе?

Сегодняшний день обещал быть не очень насыщенным, впрочем, не совсем бездарным. В первую очередь предстояло забрать чек в штаб-квартире добровольцев. Ну или, если его там не окажется, убедиться в том, что разговор с Ромулом нам с Руйджердом привиделся. Во вторую непременно необходимо было выполнить задание с помощью в переезде какой-то женщине — сроки-то не резиновые, к тому же рейтинг портить отнюдь не хотелось.

Привычно позвал на завтрак Гунн. Если «сплошь бездельники» в гостинице Муса могли себе позволить проспать ранний подъем и начало рабочего дня, то ни для меня, ни для Руйджерда подобная роскошь не виделась чем-то возможным.

После выполнения задания с переносом вещичек я планировал продолжать восстановление чертежей мушкета. А еще разведать обстановку с мастерами в квартале ремесленников. Отчего-то не догадался понаглеть еще больше и попросить у государства казенного человечка. Задним числом-то наглеть не выйдет уже — придется выкручиваться своими силами. Хочешь жить — умей вертеться. Я так, кажется, еще с самого появления в этом мире приговариваю…

Мы уже спустились на нижний этаж гостиницы. Тишина была даже не звенящая, а трещащая. Гунн на этот раз не подпирал дверной косяк, а фигура в капюшоне — стену. Я старался ставить ноги на пол как можно громче, чтобы хоть чем-то нарушить этот паралич звуков. Руйджерд же, кажется, пребывавший в чуть более позитивном, чем обычно, расположении духа, шагал так же тихо, как и всегда.

Скрипнула дверь на кухню, оттуда, безо всякого обыденного претенциоза, как бы мышью вышмыгнул Мус.

— Друзья, доброго вам утра, — он кивнул в нашу сторону. — Завтрак сейчас будет, не хотите, как обычно, поболтать?

Я взглянул на Руйджерда, он ответил:

— Да, не откажемся.

— Ох, ну отлично, — сверкнул своими через один серебреными зубами Мус.

Дверь в кухню снова открылась, оттуда вышел Гунн с двумя мисками чего-то. Мус в это время, снова шлепая босыми лапами по полу, заскочил в проем и вернулся уже со своим метровым табуретом.

Миски наконец оказались на столе, возле которого встали мы с Руйджердом. Каша была на этот раз желтоватой, а не зеленой. Разнообразие, черт возьми! Ложки в тарелках уже были, так что я попробовал новую кашу. Она была не совсем разваренной, как в прошлый раз, так что чувствовались крупинки, на вкус чуть сладковатая, но не слишком, желтая… Твою мать, кукуруза?!

— Как вам? — вдруг поинтересовался Мус. — Вчера завезли, новая крупа какая-то. Как варить ее — черт разберет, так что не обессудьте.

— Вполне неплохо, — отозвался я. Всяко лучше водянистого зеленого чего-то.

Руйджерд уже успел набить полный рот, так что вышли только короткие «Угу» и кивок.

— Ну вот и отлично, — потер бородку Мус. — Ох, а тут вчера такой переполох был… Министерские явились. Я уж думал нас закрывают, а тут говорят, мол, Руйджерда ищем. — На мгновение он замер, подняв голову вверх, будто слепыми глазами за повязкой пытался что-то прочесть на потолке. — Так вот, что спросить хотел: чего по ваши души-то приходили? Явно ведь не письмо передать. Но вы все еще здесь, так что ничего серьезного, вестимо?

— Как раз таки письмо передать, — ответил Руйджерд.

— Что ж это за письмо такое, раз ради него министерских подняли…

— Любопытной варваре на базаре нос оторвали, — усмехнулся я.

— Что? — повернулся в мою сторону Мус.

— Ничего, поговорка такая, — покачал я головой. — О письме рассказывать не можем. Так уж захотел отправитель, — придумал я.

— Ну ладно, ладно, — легко сдался Мус, — если уж ничего такого — наседать не буду. Вы, кстати, продлевать будете? А то уже три ночи-то прошли.

— Пока на четыре дня, — распорядился финансами Руйджерд.

— Скинете до девятисот? — попытался сторговаться я.

— Ха, наглец какой! Ладно уж, давайте свои девятьсот, — согласился Мус.

***

Штаб-квартира добровольцев была в своем обычном репертуаре. Интересно, здесь хоть когда-нибудь что-нибудь происходит?

— Чек на имя Руйджерда Спердии? — вскинула брови совсем молоденькая девчушка за стойкой. — Сейчас посмотрю, вчера вечером новые документы в архив подвозили… — заверила она, произнеся последнюю фразу уже спиной к нам.

— Ты когда-нибудь пользовался банками? — спросил я у Руйджерда.

— Нет. Не было необходимости, — коротко ответил он.

— Ясно… Ладно уж, разберемся.

— Да, нашла, — девчонка-оператор вышла из двери, судя по всему, архива. Подходя к стойке и тихо цокая туфлями, она внимательно и чуть удивленно разглядывала чек. После подошла к стойке, взяла перо и черкнула в чеке несколько строк, — Держите… — она уже почти положила прямоугольную плотную бумагу на стойку, как вдруг одернула руку. — Совсем забыла, документы.

— Удостоверение добровольца подойдет? — спросил я.

— Да, наверное… — не совсем уверенно ответила она, — подойдет, — кивнула она, немного пораздумав. Руйджерд протянул ей документ в голубой обложке.

— Все верно, держите, — нам наконец достался чек. — И, простите за любопытство, товарищ, — проговорила она шепотом, — в Рикарисе открывают какое-то новое предприятие?

— С чего вы так решили? — спросил Руйджерд. Я тем временем успел разглядеть наименование чекодателя — «Министерство науки и промышленности Федерации Демонов». Теперь понятно, отчего Ромул не выписал чек прямо там, в кабинете — нас решили, выходит, совсем официально оформить. Как интересно…

— Ну, чек ваш…

— Да, совсем небольшое, — я постарался быстро закрыть вопрос.

— Тогда удачи вам, — произнесла она уже обычным образом, улыбнувшись.

— Угу, спасибо, — кивнул Руйджерд, после чего мы поспешно отошли от стойки.

— Интересно, а где его обналичивать? — проговорил я, когда мы уже отходили от штаб-квартиры.

— Да здесь же, наверное, — оглядываясь, пожал плечами Руйджерд. Его взгляд остановился на здании гильдии авантюристов. — Давай посмотрим, какие там есть задания на наш ранг.

— Давай, — согласился я.

Подходящее задание на наш ранг оказалось всего одно — сбор каких-то пустынных трав к востоку от города. Мы решили взять его: нужно же как-то поднимать ранг.

***

Задание с помощью в переезде оказалось, как ни странно, сразу в двух местах — нужно было перенести вещи из институтского квартала в южный (так незамысловато звалась та часть города, в которой располагалась гостиница Муса). Расстояние в целом было небольшое, а имущества было немного — три сундука с самым разным скрабом и похожий на арфу музыкальный инструмент. Это из серьезного. В общем, управиться должны были в пределах двух часов.

Заказчица была эпатажной барышней — при шляпке и в бархатном платье. Разительно отличалась от среднего жителя Рикариса. Она к тому же, судя по всему, была человеком. Может, милисская эмигрантка?

Представилась она именем Сидони́, а позже добавила что-то вроде: «попрошу обращаться на «мадмуазель». Да еще таким тоном, будто отказ невозможен принципиально. Правильно говорят: наглость — второе счастье…

— Вы главное сундуки аккуратно несите, — предупредила нас Сидони.

Обязанности решили распределять по принципу «от каждого по способностям» — Руйджерд нес сундуки, причем вначале сразу два, а я взялся за всякую мелочь вроде медных кастрюль и циновок.

Идти до места назначения нужно было около пятнадцати минут, так что мы быстро вернулись за второй «партией». На этот раз двух сундуков не нашлось, так что Руйджерду пришлось довольствоваться одним. Я также нагрузился поварёшками и половичками.

Все было хорошо, но в месте назначения — квартирке побольше и поближе к центру города — произошел небольшой инцидент — Руйджерд уронил сундук на пол, отчего тот открылся. И ладно бы просто открылся, но крышка, будто была на пружинке, подскочила наверх, а изнутри вылетели бумаги. Причем так много, что полы комнаты равномерно покрылись желтоватыми листами.

— И что делать будем? — как-то даже немного глуповато спросил Руйджерд.

— Да соберем все обратно и закроем. Делов-то? — Случай, конечно, неприятный, но что уж теперь попишешь?

— Точно ведь, — кивнул Руйджерд, и мы принялись, ползая по полу, кропотливо собирать бумаги.

Какой-либо нумерации у страниц не было, так что сильно забивать голову по этому поводу я не стал. Подход, конечно, бестолковый, но особых вариантов не было. И вообще, что это за хозяйка такая, что документы у нее без переплета хранятся?

В бумаги я старался не вчитываться, но волей-неволей подмечал какие-то слова. Большая часть представляла из себя что-то вроде наполовину деловой наполовину личной переписки. Я взял в руки какую-то особенно желтую и мятую бумагу и глаз отчего-то зацепился за ее содержание на большее, чем полагается, время — в самом низу топорными и некрасивыми буквами языка демонов была выведена фраза: «Лапласу — виват!». Так заказчица наша — контрреволюционерка… А еще до странного глупая — нет, надо же додуматься вместо утилизации сохранять рассекречивающие улики в сундуке, так еще и доверять его переноску людям по найму? Впрочем, наверняка в этом мире еще особенно не развиты школы шпионажа и контршпионажа, так что мадмуазель Сидони попросту не догадывается о такой простой возможности ее раскрыть.

Взяв лист двумя руками, я пробежался глазами по содержанию. В целом, — это было письмом благодарности за, как я понял, снабжение материалами, и просьба прислать еще с последующим списком необходимого. Как интересно…

И что в такой ситуации делать? Мы-то, по просьбе заказчицы, не должны были узнавать содержимое сундука, а уж тем более читать бумаги… Но что случилось — то случилось. Вот только по законам Федерации Демонов мы с Руйджердом, скорее всего, должны были сразу же сообщить о найденном письме министерским. С моральной точки зрения тоже — жизнь по крайней мере в городе мигурдов и Рикарисе была, навскидку, спокойной и счастливой, и мне, на месте жителей, не хотелось бы вернуться к царившей до этого анархии. Но очень не хотелось привлекать к себе внимание. Впрочем, если уж мы и так на карандаше…

Я аккуратно свернул письмо и положил в карман. Потом, когда закончим задание и получим награду, покажу Руйджерду, и тогда уже разберемся.

Мы аккуратно собрали остаток бумаг в сундук и закрыли замок. Следующей ходкой перенесли дальнюю родственницу арфы и оставшуюся утварь. Мадмуазель Сидони оставила на листе с заданием свою подпись, и мы расстались.

— Руйджерд, нужно поговорить. Касательно заказчицы, — завел я разговор, когда мы уже двигались в сторону гостиницы Муса. Идти было совсем недалеко, но я все же решил обсудить все на улице, чтобы не тащить в комнату улику — ее-то и против нас обернуть можно при необходимость.

— А что с ней такое? — удивился Руйджерд.

— Когда мы собирали бумаги, я увидел… — доставая из кармана свернутый лист, начал я, — вот это, — я протянул бумагу Руйджерду. — Прочти. Нужно решить, что делать с этим.

Руйджерд долго водил глазами по бумаге, но, по всей видимости, когда дошел до конца и увидел насторожившую меня фразу, нахмурил брови и плотно сжал губы.

— Возможно, это какая-то давняя форма подписи и ничего такого в этом нет? Ты в любом случае разбираешься лучше… — проговорил я.

— Нужно… — резко оборвал меня Руйджерд. — Эта мадмуазель Сидони… Она якшается с лапласовцами, — зло проговорил он. — Я прикончу ее прямо сейчас, пойдем, — заключил Руйджерд, снимая со спины копье и разворачиваясь в сторону старой квартиры Сидони.

— Постой, Руйджерд, давай лучше сообщим министерским! — попытался остановить его я.

— Это еще для чего? — нахмурился он. — Задерживать правосудие?

— Если ты просто убьешь ее… Нас могут задержать и тогда уже несдобровать. Все планы пойдут прахом и… — проговорил я, — а еще она может быть не виновата — вдруг она тайный агент и взяла работу на дом? — признаться честно, последнюю идею я придумал уже на ходу и ляпнул от балды, только чтобы как-нибудь переубедить Руйдежрда: письмо было на имя заказчицы.

— Да, ты прав. — Он поставил копье древком на землю. — Сообщим министерским.

— Только перед этим… Давай все-таки сдадим задание.

— А это к чему? Мы и так очень сильно замедляем расправу, а если…

— Если сразу же сообщим министерским, уже так просто не отделаемся. — прервал его я. — Дело не только в трехстах перлах. Нам нужно поднимать ранг добровольцев и авантюристов.

— Хорошо, пойдем сначала в штаб-квартиру добровольцев.

— Там как раз и министерские, — добавил я.

***

Штаб-квартира добровольческих отрядов, выполнявшая также функции многофункционального центра, банка и еще черт знает чего, была на удивление безлюдной (вернее, бездемонной). Мы прошли к свободному окошку оператора и быстро сдали задание. Выполнение регистрировалось не на группу «Белый скорпион», а как индивидуальное выполнение несколькими участниками — такое разрешалась. Награда, соответственно, выдавалась одна на всех.

После мы подошли к двум министерским, дежурившим у входа:

— Добрый день, сегодня на задании мы обнаружили свидетельства связи с лапласовцами, — сплеча рубанул Руйджерд. Министерские от такого заявления, разумеется, опешили:

— Связи с лапласовцами? — спросил один из них, у него узор на воротничке был пообъемнее. — Какого рода?

— Мы выполняли задание по переносу имущества для переезда, и из вещей заказчицы выпало письмо. Нам кажется, что это письмо — свидетельство связи с лапласовцами, — расшифровал я.

— На задании? Письмо у вас?

— Да, — коротко ответил Руйджерд.

— На задании. Письмо у нас, — пояснил я.

— Лапласовцы… — он помассировал переносицу, хмуря брови, — опять они… Если на задании, пройдемте за мной. — Он кивнул вверх в сторону лестницы. — Ты пока один, — указал он второму министерскому.

— Так точно, — вяло отозвался тот.

Мы отправились за министерским: он повел нас по лестнице на третий этаж, оказавшийся поделенным на отдельные комнатки.

— Простите мое любопытство, у Министерства Внутренних Дел разве нет отдельного здания? — решил спросить я.

— Конечно есть, — усмехнулся министерский, — на юге институтского квартала. Но это для общих случаев. У нашего подразделения — для всего, связанного с добровольцами и авантюристами — здесь.

Нас завели в одну из комнаток. По всей видимости, что-то вроде кабинета этого самого министерского. Интересно, в каком он звании? Да и какие вообще здесь звания? Вместо погонов, по крайней мере у министерских, — воротнички с разным узором и тиснением. У этого воротник немного отличался от второго, оставшегося внизу…

— Сейчас все расскажете, передадите улику, напишете заявление и можете быть свободны. А, еще нужно будет оставить место проживания. Чтобы мы могли разыскать вас для дачи показаний, — объяснил министерский.

В целом, процедура не выглядела как-то пугающе, так что не должна была занять много времени… Так я думал поначалу. В действительности же нас продержали до темноты. Министерские трижды сменялись, у нас выспрашивали все подробности, вплоть до одежды и акцента мадмуазель Сидони… Говорили мы в общем-то правду, так что в показаниях, надеюсь, не путались. Штаб-квартира добровольческих отрядов уже почти закрылась, но нас все-таки выпустили до окончания смены.

Поход в квартал ремесленников и сбор трав откладывались на завтра… Какое-то время я при свете свечи восстанавливал из памяти чертежи, да так и уснул, головой на них, заместо подушки.

***

Утро было таким же звонким, с ароматом кукурузной каши и болтовней с хитрющим и явно что-то скрывающим Мусом. Кое-как отвертевшись от него, мы направились прямо в квартал ремесленников — искать мастеров… Черт, а я даже не знаю чего! Металлурги, часовщики, кукольники? Александр был часовщиком-ювелиром, так что, наверное, стоило искать именно такого? А есть ли они здесь вообще?

Пришлось обойти большу́ю часть квартала, прежде чем мы наткнулись на первого часовщика. Им оказался мужчина лет сорока, с моноклем и глянцево-лысый. Демона в нем выдавала отливающая тыквенно-морковной рыжиной кожа.

— Добрый день, — поздоровался я. Руйджерд как обычно остался на улице, так что входил я один.

— Не такой уж, — хмуро отозвался часовщик, рашпилем опиливая грушевидной формы металлический грузик, скорее всего, для каких-то крупных часов. — Что-т нужно?

— Да, хотелось бы сделать индивидуальный заказ, — сразу же сказал я.

— Индвидуальный заказ? Хе, вот уж мо́лодежь… — покачал головой часовщик.

— Это возможно? — спросил я.

— Индвидуальный заказ? — переспросил он. — Глупость какая… — усмехнулся часовщик, — тварищ, мы тут вообще-то по плану работаем, какие индвидуальные заказы?

— По плану? — удивился я.

— Конечно, что сверху скажт — то и изготавливаем, — пояснил он.

Твою мать, они изобрели плановую экономику!

— А если план задержать… на неделю? Это ведь ничего? Оплата более чем щедрая, — «разрекламировал» я свое предложение.

— На неделю? Ни в коем случае!

— У нас заказ от Министерства науки и промышленности, — попытался припугнуть я.

— Нам ничего такого не сообщали, — покачал головой часовщик.

— Скажите, а есть в квартале или где-нибудь в Рикарисе еще часовщики?

— Вы хо́тите, чтобы я стал соучастником вашей деятельности? И если уж то по́шло — кто угодно ответит точно так же, — протараторил он, пропустив несколько слов и неверно произнеся часть оставленных.

— Хорошо… — я потер переносицу пальцами. — Сколько?

— «Сколько» — что?

— Сколько перлов, — отчаялся я.

— Пятьдесят. — Усмехнулся он.

— Тысяч?

— Зрите в корень, — покивал он. — Если уж у вас срочный заказ от Министерства науки и промышленности… Я думаю, они либо удосужатся сообщить о нем, либо выделят достаточное количество средств, чтобы безболезненно изменить план и компенсировать все убытки.

Пятьдесят тысяч… Это в два с половиной раза больше, чем нам выделил Ромул! И я почти уверен, что это было сделано не случайно. Мол: «удивите меня — подвиньте госплан».

— Двадцать тысяч прямо сейчас, — предложил я.

— Вы ведете себя неподобающе гражданину Федерации, — покачал головой часовщик.

— Вы, собственно, тоже, — парировал я. — Так что?

— Двадцать? Индвидуальный заказ, так еще и по́верх плана, — часовщик покачал головой. — Слишкм мало.

— Двадцать пять?

— Я ведь говорю — мало.

— Тридцать пять? — честно, я уже не представлял, где мы достанем такую сумму…

— Уже интреснее… Но нет. — Он снова обломал меня. Ну на кой черт ему такие огромные деньги?!

— Сорок?

— Сорок, сорок… сорок, — часовщик, казалось, пробовал на вкус, как бы массировал языком это число. — Да. За сорок, пжалуй, соглашусь.

— Ну наконец-то, — выдохнул я.

— У вас таких денег, как я понимаю, сейчас нет? — улыбнулся часовщик. Нет, это просто какой-то антипример представителя рабочего класса!

— Мы пока оценим другие варианты, — уклончиво ответил я.

— Оцните, оцните, — согласился он, — вряд ли вам предложат хоть что-нибудь, а даже если и предложат — едва ли назначат меньшую цену. И кстати, если уж вернетесь… Зранее узнаю: в чем, тварищ, суть вашего индвидуального заказа? — переменил он тему.

— Что-то наподобие этого, — я вынул из кармана зажигалку и крутанул колесиком, зажигая фитиль.

— Интресна вещица, — удовлетворительно покивал часовщик. — Занимаемся мы таким, можем сделать.

— Хоть на этом спасибо, — выдохнул я. — Если что — еще увидимся.

— Ко́нешно, — кивнул часовщик. Я вышел из его мастерской. Руйджерд ждал у входа.

— Получилось договориться? — спросил он.

— Он просит сорок тысяч, — хмуро произнес я.

— Сорок?! — возмутился Руйджерд. — Зачем ему столько? Негодяй, я с ним поговорю… Ребенку угрожает опасность, а он заламывает такие цены… — Руйджерд снял со спины копье.

— Постой, не нужно, он может и вовсе отказаться! — попробовал я остановить Руйджерда. — Давай лучше еще пройдемся по кварталу. Вдруг кто-нибудь согласится за меньшее? — предложил я.

— Вряд ли. Но так и быть, — согласился Руйджерд. — Но если что…

В квартале нашлись еще три часовщика. Один просто-напросто отказался и вежливо попросил удалиться, второй заломил цену в сотню тысяч, а последний так и вовсе разголосился, угрожая вызвать министерских, дабы покарать «грязных феодалов».

— Послушай, может написать письмо Ромулу? — предложил я Руйджерду, когда тот снова хотел «поговорить» с первым часовщиком. — Попросим выделить дополнительное финансирование. Не думаю, что он станет отказывать. Помнишь, какой был адрес на том письме?

— Площадь дворца, дом один, — ответил Руйджерд, — Ромул Церулум Мигурдия.

— Вот, сейчас сходим… В Рикарисе есть отдельное здание почты?

— Лучше сразу во Дворец Киширики, — предложил Руйджерд. Я озадаченно приподнял одну бровь, — Дворец Совета, — пояснил он.

— Да, и вправду, сразу туда. Только написать нужно. Постой, а кому мы планируем-то отдавать письмо?

— Помнишь, там стояла урна? Она для писем Совету, — пояснил Руйджерд. Урна? Что-то такое припоминаю…

— На резном столике, с какими-то надписями? А откуда ты знаешь, что она для писем Совету?

— Прочитал. На ней так и было написано, — удивленно взметнул брови Руйджерд. У спердов, должно быть, зрение гораздо лучше человеческого.

***

Вернувшись в гостиницу Муса, мы на скорую руку набросали прошение о выделении дополнительных средств в размере еще двадцати пяти (с запасом) тысяч перлов или предоставлении мастера часового или ювелирного дела. Чего-то выдающегося в тексте не было, сложности возникли с отправкой — для доставки писем Совету Федерации Демонов полагалось использовать специализированный конверт. Письмо в таком конверте помещалось в ту самую урну, а после, в течение дня передавалось на рассмотрение. Глупость, конечно, но что тут поделать — пришлось искать конверт. Вот только конверт этот так просто было не найти — пришлось обойти полгорода, прежде чем мы нашли лавочника, умевшего такие конверты изготавливать. Так еще и стоил он целых триста перлов. Но в любом случае, письмо мы в заветную урну погрузили.

После этого до самого захода солнца собирали по пустыне те самые травы для выполнения задания. Сдав его и получив сущие копейки, вернулись в комнату.

Было темно, но на подоконнике отчего-то стояла зажженная свеча. Рядом с подсвечником лежал такой же, как и в первый раз, запечатанный сургучом желтый пергаментный конверт.

— Это еще что? — спросил Руйджерд, когда мы переступили через порог.

— Письмо, вестимо, — дежурно ответил я. — Интересно, от кого?

— Сейчас прочитаю, — ответил он. Руйджерд взял конверт с подоконника, сел на кровать и надорвал пергамент. Вынул совсем небольшого размера, в точности с конверт, лист бумаги. Я подсел ближе и вгляделся в текст. На бумаге значились всего две рукописные строчки на языке демонов: — «Невозможное — возможно». Эр Цэ Мигурдия. — прочитал Руйджерд.

Я грязно выругался.

***

Прошло три дня. Сегодня был день выступления Ромула на Площади Дворца.

За прошедшее время я уже практически полностью восстановил чертежи мушкета. Остались буквально последние штрихи. Делалось все ударными темпами, в стиле «два плюс два — пять», так что сегодня я совсем не отдохнул и был ужасно сонным. И тем не менее, мы с Руйджердом пришли на Площадь Дворца. Как и тысячи других людей и демонов. Трибуна для выступлений стояла вплотную к ступеням, ведшим ко входу во дворец. Слева к трибуне был приставлен одинаковой с ней высоты эшафот с перекладиной — на ней висели три завязанные в петли веревки, готовые в случае чего принять чью-то шею.

Небо затянуло свинцово-сизыми низкими облаками, и редкий вялый ветер нашептывал что-то. Толкающаяся толпа колыхалась. Дискантом скандировал у трибуны какую-то глупость цыплячий на вид наверняка ненавидимый всеми бездомный повеса. Люди были безлики. Все как будто одинаковые, неотличимые друг от друга, серые, неприметные.

И вдруг они загалдели, загудели как-то по-мушиному, громко и бессмысленно… И так же моментом стихли: зашуршали, зашелестели губами, языками, жвалами и хелицерами. На трибуну взошел Ромул. В своей обычной короткорукавой льняной рубашке и парусиновых прямых брючках. На его плечи был накинут кипенно-белый двубортный китель на шести пуговицах. На воротнике сверкали с две синие — скорее всего сапфировые — астроиды. Он встал возле кафедры. Позади него встали два человекоподобных демона — один в похожей на министерскую, но песочно-хаки цвета форме, а второй в темно-сером балахоне.

— Товарищи, — его чуть хриплый голос громыхнул посреди дыма толпы. Он прозвучал так громко, что мне практически заложило уши. Разумеется, безо всякого усиления обычный человек не может так громко разговаривать — наверняка какая-то магия, — ремесленники и землепашцы, работники, деятели науки и искусства, уважаемые сограждане! От лица Совета Федерации Демонов я поздравляю вас с началом нового трудового месяца!

Толпа возрычала, загрохотала, завопила. Мою голову отчего-то прострелило болью, на мгновение перед глазами все дернулось, потемнело, но скоро вернулось в норму. Я поглядел на тучи: ну не может же погода так сильно влиять на меня? Тем более такого до этого никогда не наблюдалось…

— В связи с этим хочу в особенности отметить и выделить службу Министерства Внутренних Дел. Благодаря их неустанному труду мы все можем спать спокойно. — продолжал Ромул, — Ежедневно обнаруживаются опасные преступники и делинквенты, изменники и сообщники гнусной лапласовской секты! — уж не за этим ли к трибуне приставили эшафот? — За одну только прошедшую семидневку были найдены и представлены перед судом трое опасных контрреволюционеров! Товарищ, озвучьте, — Ромул отошел от кафедры, уступая место демону в, судя по всему, военной форме. Одновременно с этим из здания дворца демоны в такой же светлой форме колонной вывели, что называется, под белы рученьки, троих: женщину и двоих мужчин. Мы стояли достаточно далеко от трибуны, так что я пока не мог разглядеть их лиц. Но вот у Руйджерда с этим было, кажется, получше:

— Это же… — негромко проговорил он.

— Сидони Кольед, — Демон назвал имя заведенной на эшафот женщины. Говорил он гораздо тише Ромула: вероятно, не мог использовать увеличивающую громкость магию, — Колуз Лейнди, Майрет без фамилии и родового имени: — обозначил остальных, — шпионаж в пользу контрреволюционеров-лапласовцев. Приговариваются к высшей мере наказания — смертной казни через повешение, — объявил он приговор. Что же, я отчего-то был лучшего мнения об этом странном государстве… Но что уж поделать — норов этого мира, похоже, везде примерно одинаков.

На эшафот действительно завели мадмуазель Сидони, которая еще три дня назад просила аккуратно нести сундуки и расписывалась о нашем выполнении поручения. Оперативно они… Впрочем, по такой, как наша с Руйджердом, наводке никаких трудностей с задержанием возникнуть не могло. Другие двое были чистокровными демонами: Колуз Лейнди — с бурой кожей, козьими ногами и рогами, ну прямо анчутка, а Майрет — какая-то пугающая помесь кошки со шмелем. У всех троих рты были заткнуты кляпами. Двоих демонов я не знал: видимо, Сидони выдала сообщников.

Но что интересно — не было сказано ни слова об обнаружении лапласовцев. Странная выборка со стороны Сидони — обычно если и раскалываются, то выдают сразу всех. По опыту присутствия на допросах знаю. В таком случае выходит, что Сидони мало что о лапласовцах знала, и письма передавались через третьих лиц или вовсе через подкупленных государственных служащих. То есть о минимальной конспирации или по крайней мере хитрости они представления имеют.

Также внимание привлекал второй факт. Сидони Кольед, насколько я могу судить, — имя с фамилией милисские. Никаких слов о связи с посольством Святого Королевства Милис, депортации или каких-то подобных мерах озвучено не было, а значит мадмуазель Сидони — официальная эмигрантка и имеет гражданство (если таковое здесь существует) Федерации Демонов. Причин для переезда в, по представлениям, отстающую сырьевую страну, у простой жительницы Милиса не так много, то есть переезжала она не ради хорошей жизни и какой-то «американской-демонической мечты». Живет одна — значит не по любви. Но тогда почему? Все это ужасно странно, и с этим только предстоит разобраться…

— Да, она, — ответил я Руйджерду.

— Преступления, ими совершенные, носят характер исключительной тяжести, а посему последних слов не предоставляется, — объявил демон в форме. В это время будущих висельников уже расставили по табуреточкам, вдели шеи в петли и нацепили на́ головы мешки, — приговор приведет в исполнение лично Председатель Совета Федерации Демонов Ромул Церулум Мигурдия. — демон снова отошел от кафедры, его место занял Ромул:

— Благодарю, — кивнул он, после чего прокашлялся в кулак, внимательно осмотрел эшафот, на который до этого не бросил не единого взгляда. Толпа благоговейно замерла, затихла, не издавала ни единого звука. Ромул, как будто совершенно буднично, махнул правой рукой. В этот момент три табуретки синхронно вылетели из-под ног висельников и в тишине покатились по ступеням.

Вновь демоны заголосили, радостными криками сопровождая судорожные содрогания, конвульсивную тряску трех тел. Голову вдруг снова прострелило короткой болью, но после нее сразу же пришла легкость, какая-то даже чересчур явственная. Я взглянул на Руйджерда, и на мгновение мне показалось, что тот полуулыбается. Что же, ему положено — он едва ли не больше всех хотел прикончить Сидони.

Постепенно толпа затихла, и Ромул продолжил:

— Вот уже почти двадцать лет мы ведем мирную торговлю и плодотворное сотрудничество со Святым Королевством Милис. Распри на почве расовой принадлежности давно уступили свое место мирному сосуществованию. Не долго тот час, когда во всем мире демоны, люди, зверолюди, морской и небесный народы будут жить в согласии и гармонии.

— Наверняка сейчас Эрис приведут, — шепнул я Руйджерду.

— Недавно в королевстве Асура, что на Центральном Континенте, произошла ужасная трагедия — катастрофа телепортации. Согласно заключениям наших ученых и свидетельствам непосредственных участников этого инцидента, жители одного из регионов Асуры были против воли телепортированы в разные уголки света. — Продолжил вводную часть Ромул.

— Да, точно, — снова прошептал я.

— В знак солидарности, я объявляю сегодняшний день днем сочувствия невинным жертвам катастрофы телепортации, — проговорил Ромул.

Как интересно, он, получается, практически с младенчества прививает «новому» народу космополитические настроения. Впрочем, это довольно закономерно — на Континенте Демонов и так до чертиков (какой каламбур!) всяческих рас. Людьми больше, людьми меньше — какая разница?

— Заклинание затронуло всех разумных без оглядки на звание или статус. — как тонко он пожурил феодальную систему Асуры… На моем лице проскочила короткая улыбка, — Волею судеб на территории нашей страны оказалась молодая баронесса, — он снова отчего-то неверно назвал титул Эрис, — Внучка правителя потерпевшего катастрофу региона, — толпа снова заголосила, и на этот раз с чувствами будто бы смешанными — часть демонов негодовала, другая же была словно рада такому стечению обстоятельств.

В этот момент на трибуну робко взошла она — девочка с волосами цвета полированного красного дерева, с большими и выразительными глазами и волевым выражением лица.

— Эрис Бореас Грейрат, — объявил Ромул. Да, это была она. Ужасно бледная и, слегка напуганная, но это была Эрис, — стала уважаемой гостьей в нашей дружелюбной стране. И именно этим мы отличаемся от наших гадких врагов, — —

Ромул говорил что-то еще, но мой взгляд теперь был прикован к Эрис. Вот она повернула голову на висельников и будто ошарашенно-испуганно дернулась. Наверное, не совсем в ее стиле, но на ее месте я бы тоже испугался. Она ведь ни слова не понимает на языке демонов, а ее выводят на трибуну, с приставленным к ней эшафотам с тремя трупами первой свежести, объявляют ее имя и говорят что-то потом… Конечно, она сжалась, съежилась. Одета тем более не по погоде — блузка с юбкой по колено, да туфельки — начал дуть промозглый и неприятный предгрозовой ветер.

На нос упала одинокая дождинка, а потом еще одна, на щеку, и еще. Эрис увел демон в балахоне, я посмотрел им вслед и на ее щеке разглядел как бы белесый подтек. Зрение опять помутилось, но совсем скоро снова стало резким. Я еще раз посмотрел Эрис вслед: нет, наверное, показалось. А Ромул все говорил — о развитии металлургии, шахтного дела и сельского хозяйства, о разработке новых торговых кораблей, которые обогнут Континент Милис и прибудут к Центральному, о новых портах, новых городах и школах…

Уже совсем скоро лило как из ведра, демоны потихоньку начали таять, и слушателей осталось не так много.

— Ура, товарищи!

— Ура! — подхватила призыв толпа. — Ура! — возгласили снова. — Я почувствовал легкое головокружение и мимолетный порыв радости. Проморгавшись, я посмотрел на Руйджерда. Он вместе со всеми скандировал: — Ура!

Глава 21. Непоправимое

На следующий день после выступления Ромула я наконец кончил с чертежами мушкета. После этого, разумеется, как следует отоспался.

Но несмотря на здоровый сон, из головы все никак не выходило произошедшее на площади: неведомая истинная цель Сидони, белесый подтек на щеке Эрис, вспышки мигрени, необычное поведение Руйджерда… Я расспросил его — об улыбке в момент казни преступников и о троекратном «ура». Внятно объясниться Руйджерд не смог: враги получили по заслугам, будто вовсе и не — —, все закричали, а я тоже демон, и с чего это ты, Рудеус, вообще вдруг спросил. Странно это все… А еще магия, которую использует Ромул: усиление голоса, какой-то неясный телекинез, да даже время, проявившееся в письме в момент вскрытия — ни о чем подобном Рокси Сильфи даже не обмолвливалась уж точно (та мне все уши прожужживала об уроках).

Ну и деньги… Чек на двадцатку Руйджерд отдал мне — карманов у меня было много. Но где-то нужно было раздобыть еще пятнадцать сверху: за прошедшее время мы, конечно, выполняли большое количество заданий и что-то да откладывали. Еще в день, когда часовщик — при ближайшем рассмотрении оказавшийся также неплохим литейщиком, да и в целом мастером на все руки — назвал свою теперь уже не казавшуюся такой грандиозной сумму, я стал думать. Вспоминать и ворошить все: и прошлую жизнь, и эту. По итого картинка складывалась достаточно благожелательно.

Федерация Демонов ведет торговлю со Святым Королевством Милис, и, со слов Муса, денежные расчеты производятся в основном в золоте. Это самое золото нужно откуда-то доставать: какое-то время можно разворовывать наследие старых правителей демонов, часть добывать в золотых залежах, благо размеры страны позволяют, а часть… непосредственно у населения. Чтобы не «обижать» народ, драгоценности должны изыматься безболезненно, то есть в обмен на — самое простое — денежные средства. А где это производится? В ломбардах. Таким образом где-то в Рикарисе должен быть по крайней мере один.

Не то что бы я располагал каким-то большим количеством золота или украшений (не то, чтобы я располагал ими вовсе), но кое-какие ценности у меня все-таки были. И это я не о зеленом браслетике на левом запястье. Магический камень, подаренный Эрис — его можно было использовать в качестве залога довольно приличной суммы.

Позже теория о наличии ломбарда подтвердилась — я, отправившись якобы беседовать с часовщиком с целью сбить цену, как бы походя порасспрашивал прохожих и узнал, где находится искомая госконтора. Мое мастерство убеждения оказалось достаточным, чтобы объяснить Руйджерду, что не нужно следовать за мной по пятам по крайней мере в Рикарисе, — такая опека, честно сказать, местами порядком раздражала — так что ходил я один и Руйджерду об этой идее не рассказывал: он обязательно захочет узнать, откуда у простого человеческого мальчика ценный магический камень, и его моралистская натура воспротивится заложению эрисоного подарка (объяснения, отчего камень не жалко в случае чего утратить, я не придумал).

Оправдывать появление денег планировал исключительно постфактум, а потому, как только узнал, где ломбард искать, сразу же направился туда. Находился он в том же квартале, что и гостиница Муса. Южный квартал в целом был местом достаточно интересным: по большей части изобиловал домиками и различными лавками какого угодной назначения — от зеленщика до этого самого ломбарда.

Он оказался небольшим, едва ли не киосковых габаритов, зе́лено-выкрашенным зданьицем с двумя — парадной и запасной — дверьми и окнами по всему периметру. Рядом с вывеской была приколочена также небольшая метка астроиды — это говорило о том, что учреждение государственное (иных, впрочем, почти не водилось), так что в одиночку заходить я не боялся.

— Добрый день, — поздоровался я, входя.

— Добрый, — за стойкой сидел юноша лет семнадцати на вид и что-то как будто через силу читал. Но стоило мне войти, книгу он сразу же отбросил: так был счастлив тому, что оказался прерван. Учитывая, что книги стоили недешево, — наверняка студент, а книга библиотечная.

— Вы принимаете магические артефакты? — я решил не ходить кругами. Юноша шмыгнул носом, нахмурился и переспросил:

— Магические артефакты? Это — смотря какие.

— Камни-накопители, — пояснил я.

Интересной особенностью Федерации Демонов было то, что хотя и совершеннолетие наступало, как во всем мире, в пятнадцать, уже с десяти лет ребенок считался по большей части эмансипированным и мог часть вещей делать самостоятельно. Это я узнал у Муса. Он же потом пояснил причину — все демонические расы взрослели с разной скоростью, а правительство просто не стало утруждаться и усреднло показатели.

— Камни-накопители? Я не очень в этом разбираюсь, сейчас позову… — В это время я внимательнее разглядел книгу — это было какое-то примитивное пособие по анатомии — и случайно перебил его:

— А вы студент?

— Немагическое врачевание, — быстро ответил он, проследив за моим взглядом, и коротко проведя глазами по книге. — Сейчас позову отца, — закончил он. В ответ я, зевая, угукнул.

Юноша ненадолго метнулся в миниатюрный дверной проем за его спиной, задержался там с полминуты, а потом вновь вернулся, теперь ведя за собой мужчину малость за пятьдесят. Он уже был тронут проседями и подернут сеточкой неярких морщинок, со строгим и несколько недовольным взглядом: явно оторванный от какого-то важного дела. Демоническая кровь играла в нем сильно ярче, чем в сыне — белесые барсучьи бакенбарды торчали треугольником около его скул.

— Говорите, — он встал у стойки и принялся цепко осматривать меня.

— Вы принимаете камни-накопители?

— Да, принимаем. Показывайте, — он постучал пальцем по столу, как бы указывая место, куда класть камень. Быстро переходит к делу… Я достал из-за пазухи бледно-голубой сверкающий кристалл и положил на стойку. Лег он нестойко, а оттого дважды перекатился, переливаясь снежно-стеклянным хрустом, и замер.

— Вот, — дежурно и излишне сказал я.

Мужчина взял камень в левую руку, правой уже доставая из нагрудного кармана жилетки — они были здесь отчего-то крайне популярными — монокль. Поднеся камень ближе к лицу, он через отливающее фиолетовым стеклышко вгляделся в то ли в изломы и форму, то ли свечение.

— А камень у вас откуда? — спросил он, откладывая его на стол.

— Подарок… — Скрывать что-либо сейчас смысла не было.

— Не в этом смысле. Географически, — поспешно перебил он меня.

— Географически, — я зарылся в память. Мне ведь его меньше двух недель назад подарили, а уже помню с трудом… — Милис, кажется, — ответил я. Да, Альфонс, помнится, что-то о Милисе говорил.

— Милис? — удивился он. — Оттуда разве к нам везут? А есть еще? — быстро спросил ростовщик.

— К сожалению нет, — покачал я головой.

— Что ж… — Он достал откуда-то из-под стойки чашечные весы и несколько грузиков. На одной чаше оказался камень, а на другой он подбирал грузики, чтобы весы уравновесились. Получилось сколько-то там — меньше десяти — унций.

— А зачем вы взвешиваете? — поинтересовался я. Никогда о методах оценки магических минералов не слышал, а тут такое — грех не узнать.

— Исследования прошлого десятилетия о природе магических кристаллов выявили интересную закономерность, — начал он объяснять, попутно с этим с весами снова ныряя под стойку. Обратно он вернулся уже с небольшой цилиндрической мерной колбой, наполовину заполненной водой. — Заключается она в том, что чистота и емкость камня напрямую зависят от его плотности и объема, — сказав это, он погрузил кристалл в воду, где тот всплыл, подобно айсбергу — где-то на десятую часть. Мужчина притопил его пальцем и посмотрел на риски на колбе. После запрокинул зрачки вверх и влево, как будто что-то вспоминая или считая, и сказал: — У вас кристалл достаточно чистый, даже в воде не тонет. За такой могу предложить… учитывая объем… здесь же меньше двух Начальных заклинаний?

— Я не маг, не могу сказать точно. Насколько знаю — да. — Врать я не стал. Он выглядел настоящим профессионалом своего дела и ложь бы наверняка уличил.

— Тогда не больше десяти тысяч. Было бы два — двадцать.

— Извольте, там все же больше одного, — немного возмущенным тоном я попытался привлечь его внимание. Юноша-студент, все это время читавший свою на вид ужасно неинтересную книгу, мельком глянул на меня и снова вернулся к буквам.

— И все-таки больше? — мужчина вздернул брови. — Обычно не принято считать не целые доли заклинаний, но, если учесть… — он задумался, видимо, о том, учитывается ли какое-то загадочное обстоятельство, при обирании меня.

— Мы ведь можем проверить? — Я решил поскорее прервать его размышления.

— Проверить — это, конечно можно, — сразу же заключил он. — Метод старомодный, но рабочий. — Он кивнул. Колба с водой снова переместилась под стойку, ее место занял кувшин где-то в кварту. — Ну-с, давайте проверим. Он взял камень двумя руками и, сцепил их в замок, как бы зажимая кристалл ладонями над горлышком кувшина. Прикрыв глаза, он торопливым шепотом протараторил заклинание Водяного Шара (на человеческом), и из камня в сосуд плотной толстой струей вылилось с пинту чистой воды. Блеск от камня резко померк, но в сердцевине все еще оставалось зернышко свечения. — Да, и в правду, почти полтора, — покивал он. — Могу предложить тринадцать тысяч, — заключил мужчина.

— Сойдемся на шестнадцати? — решил поторговаться я.

— Право слово, не на рынке ведь, юноша, — покачал он головой.

— Он из Милиса, сюда такие не возят, — придумал я. Впрочем, удивительно было бы, если возили…

— Не больше четырнадцати.

— Пятнадцать, — предложил я желанную сумму. Эту тысячу мы с Руйджердом, конечно, могли бы достаточно быстро заработать, но времени терять не хотелось. Мужчина на время замер, быстро трижды моргнул, схмурил брови и наконец отозвался:

— Хорошо, пятнадцать. — Ну наконец-то!

— Договорились, — закрепил я, протягивая ему руку. Крепкое капиталистическое рукопожатие продолжает покорять мир! Мужчина нехотя и вяло пожал мою ладонь. Здесь отчего-то так здороваться было не принято.

— Вам чеком или — —

— Чеком, — попросил я. В любом случае, еще нужно будет облигацию на имя Руйджерда где-то обналичивать, так что сделаю сразу два дела.

— Хорошо. Сейчас принесу долговую расписку.

***

Последующий разговор с Руйджердом вышел крайне… тяжелым. В основном он настаивал на том, что эти деньги можно было получить без займа, заложить что-нибудь другое, и еще много на чем. Я упирался в то, что заставлять ждать Эрис больше нельзя и неизвестно, как с ней там обращаются, в каких условиях она живет (судя по выступлению на площади — не так плохо, и все же). В один момент Руйджерд даже почти сорвался на крик и предложил собственное копье, но потом одернулся, как от огня, и поник, коротко согласившись со мной. И все-таки парадоксальная личность — столько лет прожить с таким серьезным внутренним конфликтом и прийти именно к такому мировосприятию…

Чеки мы решили в тот же самый день обменять. Когда спустились вниз, Мус очень деликатно поинтересовался: «А чего это вы бранитесь?», за что опять был награжден стишком о Варваре без носа, после которого как-то весь сжался: наверное, расслышал.

Чеки нам обналичили достаточно быстро, и в обмен на два плотных листка бумаги мы получили тридцать пять крупных, дородных и звенящих серебряно-золотых монет. Пока на месте, заглянули в гильдию искателей приключений, где на доске с заданиями оказалось крайне любопытное объявление — опять на сбор тех же самых пустынных трав, что и несколько дней назад, причем от того же самого заказчика. Растение это, исходя из моих скудных познаний ботаники, было родственником обыкновенной полыни, просто с завидной адаптацией к пустынному климату. Настойку он на ней что ли делает? Или какой-то галлюциногенный препарат? В любом случае, задание мы взяли.

От Площади Добровольцев было рукой подать (в Рикарисе «рукой подать» было применимо к любому маршруту) до мастерской меркантильного мандаринового часовщика, так что только забрав наличность, мы направились к нему, и совсем скоро я заходил в нужное здание, а Руйджерд снова ждал на улице. Чертежи были захвачены с собой, так что мешкать не было необходимости:

— Вот сорок тысяч. — Я сходу тряхнул мешком со звенящими монетками, демонстрируя свои намерения.

— Собрали? — удивился часовщик. — И все-таки как невежливо, вот так, не поздоровавшись, вто́ргаться… — ухмыляясь, он покачал головой. — А это, — он кивнул на приобретенный здесь тубус в моих руках, — обещанные чертежи изделия?

— Да, все верно… — кивнул я, отвинчивая крышку.

— Деньжата во-о-он на ту тумбу, — перебила меня его жадность. В ответ я одними губами выдавил рычащее «хорошо», но послушно отнес мешок в указанное место, — и чертежики свои сюда давайте, разбираться будем.

— Угу, — согласился я, доставая сначала изображение всего мушкета в трех проекциях.

— А оформлено на чловеческий лад, — хмыкнул часовщик, глядя на чертеж. — К вам, кстати, как обращаться? — внезапно сменил он тему.

— Рудеус Грейрат. Лучше просто Рудеус, — уже традиционно я протянул руку.

— Ри́хард Хи́баск, — он пожал мою руку гораздо охотнее и крепче ростовщика. Когда он произнес свое имя, я наконец понял, что так сильно смущало меня в его речи: говорок у этого Рихарда был престранный — в некоторых словах он путал ударения, ставя как будто всегда куда-нибудь поближе к началу слова, часто глотал гласные, а когда тараторил, ненароком терял и некоторые предлоги. О народностях с такими особенностями речи Рокси, на моей памяти, не рассказывала, так что я решил поинтересоваться:

— Извините, а вы откуда?

— Красма, это… северо-во́сток, — быстро ответил он. Звучало так, будто ему этот вопрос уже осточертел, но несмотря ни на что он продолжал задумываться о названиях частей света.

— Ясно, — не найдя, что ответить, сказал я. — Это далеко отсюда?

— Далеко, — коротко ответил он, разглядывая мой чертеж. — Интресная какая вещица, — удовлетворительно покивал Рихард, — так с ходу и не разберешь предназначения… — как бы хитро намекнул он.

— Могу объяснить, но только если вы официально согласитесь не распространяться: тайна, — поставил я условие. Только потом понял, что, мушкет все равно достанется Ромулу, так что мои слова сыграли, скорее, как элемент важности. Интересно, что случилось с Сауросом и Филиппом? Я ведь с ними договаривался о распространении мушкетов…

— Нем, как морская тварь в пряном, — заверил Рихард. Такого странного и забавного выражения, как «морская тварь в пряном», я до этого не слышал — вероятно, какая-то красмская идиома.

— Это — оружие, — начал объяснять я, — госзаказ, — пришлось уточнить: по лицу Рихарда было видно, что он уже готов то ли отказываться, то ли поднимать панику. — Сюда помещается особенный горючий порошок, вот сюда тоже, — указывая на камеру и полочку, — потом вот сюда пыж и металлический шарик…

— Ах, понимаю! — часто закивал Рихард, прерывая меня. — Колесико и́скру, и загорается, толчок: шарик наружу! — озарение, пришедшее к нему, казалось, заставило его пропустить большую часть слов в предложении, но и оставшиеся позволили мне понять, что мыслит он исключительно верно. Удивительно умный человек — Александру эту же идею пришлось объяснять сильно дольше.

— Да, как-то так, — немного рассеяно кивнул я.

— Какое элегантное решение, и вправду верится… — во что ему верилось, он так и не договорил. — Но кажущаяся простота… будут сложности, — резюмировал Рихард. — Вам придется много и подробно меня кынсультировать. Вы же в состоянии?..

— Это само собой разумеющееся, — кивнул я. Его дерзкий и ободренный настрой мне очень даже нравился. Не нравилась только цена такого настроя, но что уж тут попишешь? — Что скажете о сроках?

— Срок… — задумался Рихард, — в неделю сдюжм, — залихватски оскалился он. — Вы раз уж о неделе говорили — будет вам неделя.

***

Работа Рихарда совместно со мной шла планомерно и споро. Ежедневно (иногда и нощно) я навещал его пропахшую железной стружкой мастерскую и давал довольно специфические рекомендации. Рихард понимал все тонкости и как будто по наитию угадывал значимые нюансы проекта: часто догадывался о предназначении даже самых неочевидных элементов конструкции, иногда находил мои огрехи в восстановлении расчетов и проявлял недюжинную заинтересованность итоговым результатом.

А еще очень часто задавал совершенно неуместные вопросы. Например, все пытался выведать, зачем вдруг понадобилось это специфическое оружие, о тонкостях его применения, о его силе и еще черт знает о чем.

— И все-таки, кирасу пробьет? — как-то спросил Рихард.

— Рассчитать пока невозможно. Скорее всего, — не найдя, что сказать, ответил я. О невозможности расчетов я в общем-то не соврал — дисциплины сопротивления материалов в этом мире пока практически не было, а я, как оплот земных знаний, в ней разбирался прескверно. Впрочем, хорошо в сопромате разбирается разве что, наверное, сам сатана…

Я старался слишком не распространяться вообще ни о чем, всегда прикрываясь неким «секретным декретом председателя», что звучало, несомненно, очень важно и красиво, но смысла практически никакого не несло. С секретностью Рихард соглашался, но на следующий день попыток вызнать хоть что-нибудь не прекращал.

Разумеется, по мере готовности — ежедневно, а иногда и чаще — проводились испытания различных компонентов мушкета: колесцовый замок, спусковой крючок, полочка, ствол и еще много чего. Что удивительно — почти все функционировало исправно с первого раза. Проблемы возникли только с подбором подходящего по размеру куска пирита для замка: этот минерал почему-то не был распространен так же хорошо, как в Асуре. Но в основном нам сопутствовала завидная удача.

Помимо мелочного морковного мастерка мы с Руйджердом, кончено, выполняли задания. На второй день, к примеру, в гильдии снова появилось объявление о сборе трав. На радостях взяв его (это было бы последним объявлением, необходимым для перехода на следующий ранг), мы с Руйджердом почти что вприпрыжку отправились за кратерную стенку собирать жухлую желтую полынь.

Вернувшись в город, конечно, сразу же понесли охапки заказчику — демону почти человеческого обличия около двадцати пяти лет на вид. Он жил на западе институтского квартала, в институте же и устроен был — аспирантом, с его же слов. Троекратный заказ одинаковой травы не то чтобы насторожил меня, скорее удивил, так что я решил поинтересоваться, зачем ему столько. Банально и невежливо, но, а что с меня, ребенка, взять?

— Вам действительно интересно? Ох, я все жду, с кем поделиться! — он очень резво отреагировал на мой вопрос.

— Ждете? — удивился я.

— Конечно, понимаете, никто не признает моего открытия… — он понуренно покачал головой. — Я, знаете ведь, — начал он, — я же на кафедре зельеварения… — мы не знали, — и открыл удивительной силы препарат!

— Препарат?

— Да-да, препарат! — его возбужденность уже начинала настораживать меня. В прошлые два раза поведение нашего постоянного заказчика, конечно, было достаточно экстравагантным, но не настолько же? — Хотя, — это не только препарат, его можно и просто так… замечательный напиток!

— А из чего он состоит?

— Да вот просто все, — заверил он. — Нужно только — —

Он уставился на свои ладони и принялся загибать пальцы, оживленно и не совсем разборчиво бормоча, судя по всему, названия трав (слова были сплошь «растительные» по звучанию), входивших в этот его препарат.

— Потом перегоняю — и все, — резюмировал он.

— А полынь? — вздернув брови, спросил я.

— Я же говорю — главный ингредиент, — с гордостью закивал он. — Что ж мы все через порог разговариваем, может, зайдете? — внезапно предложил заказчик. Все это время мы действительно стояли на лестничной клетке: жил этот человек в двухэтажном типовом домике. Я поглядел на Руйджерда, тот пожал плечами, мол: «Сам решай.» На мой взгляд этот забавный зельевар опасности не представлял, а времени у нас и так было вагон с маленькой тележкой, к тому же и специальность у него, вроде как, почти моя — алхимия. В общем грех было бы не соглашаться:

— Спасибо за приглашение, не откажемся…

— Да что вы, что вы, так меня выручаете ведь, — оправдывался он. — Не хотите, кстати, попробовать? — поступило новое предложение.

— А какие у него свойства? — ну мало ли, вдруг он панацею изобрел?

— Да любые. — Смеясь, он махнул рукой. — Убирает боль в горле, и для аппетита можно. Если втирать — не болят суставы, не дает загнивать ранам.

— А от головной боли? — поинтересовался я. Не то чтобы она проявлялась чаще каких-то странных прецедентов, и тем не менее.

— И от нее, — заверил он. В это время мы зашли в одну из комнат его квартирки. Обставлена она была в основном разномастными столами, окно было намертво заколочено, а на столах — колбы, мешочки с, похоже, травами, банки, бутылки с жидкостями — от изумрудного до цвета сухого сена, — и даже перегонный куб! — Ну так что?

Я посмотрел на Руйджерда и как бы передал эстафету коротким вопросительным звуком «ым?», не размыкая губ. Если у этого чудо-препарата и вправду такие свойства, неплохо было бы запастись, и тогда я смог бы по крайней мере начать исполнять свои прямые обязанности в отряде — обеспечивать «зельями». Я спросил на человеческом:

— Если оно не опасно?..

— Опасно? Ни в коем случае! — заказчик перебил меня также на человеческом — с акцентом. Черт, забываю, что учебные пособия у них из Милиса… — Вот, смотрите, — с этими словами (уже на демоническом) он схватил ближайшую к нему бутылку — с жидкостью, своим цветом повторявшей руйджердовы волосы, — откупорил крышку и жадно отпил громадным глотком. После этого последовало залихватское «У-у-ух» и пояснение: — Со мной ничего такого, видите?

— И вправду, — кивнул я. — А можно понюхать? — я выбрал самое безобидное из всех взаимодействие.

— Пробовать не будете? — с какой-то грустью спросил он.

— Отчего же? — Из того, что я понял по его описанию рецептуры — крепость напитка была градусов семьдесят, а то и больше. А мне всего десять — может быть смертельно. Я покосился на Руйджерда. Ему-то уже под шесть сотен, к тому же он сперд, а они, как известно, демоны на редкость стойкие. — Я маловат пока, а вот… — начал я, но был безжалостно прерван:

— Ох верно! — неясно с чем согласился горе-зельевар. В его руке вдруг откуда ни возьмись появилась стопка из мутного стекла, в которую он на весу виртуозно налил жидкость из бутылки в другой руке.

— Нашему отряду может оказаться полезным, — закончил я предложения, обращаясь уже к Руйджерду.

— Ну что, товарищ, опрокинем по одной? — он тоже обратился к Руйджерду, протягивая изумрудное зелье. Какое-то время тот стоял в, казалось, смятении, но неожиданно отозвался:

— Но где же ваша?

— А мне не нужна! — хохоча, он покачал бутылкой.

— Ладно уж, — полуусмехнулся-полуфыркнул Руйджерд, перенимая стопку и протягивая ее теперь мне. Я поначалу удивился, но Руйджерд пояснил: — Ты понюхать хотел.

— Ага, — согласился я. Пахло спиртом, полынью и мятой, немного ромашкой и еще черт-те чем. В целом напоминало лекарство от кашля. Болезненно и неприятно кольнули гнилые воспоминания из прошлой жизни. Я поперхнулся ими и пряным запахом и вернул стопку Руйджерду.

— За председателя, — заказчик произнес, видимо, обыденный здесь тост. Руйджерд коротко угукнул. Зельевар снова повторил свой предыдущий выпад — отпил из горла; Руйджерд не спеша выпил свою порцию, протяжно выдохнул со звуком «уф» и часто-часто заморгал. — Что скажете?

— Пойло, достойное старых владык демонов, будь они неладны, — качая головой, резюмировал он, видимо, все свои ощущения. Его лицо было — смеющийся росчерк усмешки.

***

В четвертый день вместе с основным составом «Белого скорпиона» долго и мучительно охотились на разведшихся к юго-востоку от Рикариса кислотных слизней. Кто бы что ни говорил, но эти парни, несмотря на внушительный круп и пугающую репутацию «проглотят и растворят», все еще оставались кислотными и все еще оставались слизнями, а оттого ужасно боялись щелочи и соли соответственно. Закупившись содой в алхимической лавке (там же присмотрел селитру и серу — для пороха) и солью в бакалее, я приносил в бою невероятную пользу, развеивая на ветру «ядохимикаты», от контакта с которыми слизни сначала, шипя и про себя сквернословя, ужимались в мирные кроткие шарики, а потом очень весело надувались и лопались, разбрызгивая по округе смердящие внутренности.

На пятый день мы, уже официально оформившись в качестве искателей приключений E ранга, наконец взяли задание уровня D. Именно с этого этапа начинались хоть сколько-нибудь финансируемые поручения. И в этот раз нам выпало истреблять черных каменных энтов и собирать их сучковатую древесину. Какой-то особенной угрозы для нас (читай — Руйджерда) они не представляли, так что управились мы скоро, получив целую тысячу перлов. На нее заказал у кузнеца дюжину свинцовых и столько же железных шариков — пули.

К моему большому удивлению в лавке травника нашлись те самые цветы, измельченные части которых Вильгельм добавлял к пороху для придания ему лучших свойств и долговечности. Так что на шестой день я занимался изготовлением взрывоопасных смесей. Сдуру попытался поджечь горстку готового состава зажигалкой и ужасно опалил большой палец — от него потом неприятно пахло жжеными гусиными перьями и кожей. Зато горючие свойства пороха были достигнуты в полной мере, что радовало.

***

— Здравствуйте!

— Готово, — в обход церемоний ответил Рихард. — Ночью собрал все.

Я окинул взглядом мастерскую в поисках мушкета. Вчера вечером он действительно был практически готов — требовалась только сборка отдельных больших компонентов в единое целое. Я поднялся на носочки — мушкет оказался за спиной у сидящего на полу Рихарда.

— Да вот он, — посмеиваясь, он поднял мушкет с пола, после встал сам. — Проверять будем? — по его глазам было прекрасно видно, что проверять очень и очень хотелось и, более того, — невозможно было не проверять.

— Конечно, — подтвердил я, подходя ближе и перенимая из его рук оружие. От мушкета здесь в действительности было одно название: вся конструкция была длиной в ярд, весом около дюжины фунтов, железные снаряды диаметром в семь линий… черт, эта система мер вызывает слишком много осложнений! Калибр — пятнадцать миллиметров, масса железной пули — грамм десять с хвостиком — слишком мал, как для мушкета. Это название я выбрал оттого, что каких-то аналогов припомнить не смог. Ну не аркебуза же это, в самом деле?

Интересно, как там Вильгельм и Александр? Телепортировало ли людей из всего Роа или только из замка Сауроса? Если опираться на статистику, распространись катастрофа маны на весь город-крепость, падающих звезд на одном только демоническом континенте было бы не меньше десятка. Так что скорее всего они остались и, возможно, даже изготовили второй в этом брошенном богом мире мушкет.

— Для завода, — Рихард протянул мне небольшой ключик из похожего на бронзу металла. Колесцовый замок требовалось заводить таким. Держать тяжелое оружие одной рукой я пока не смог бы, так что просто поставил его прикладом на пол, забирая ключик из рук Рихарда и пряча в небольшую сумку — ее купили на местном рынке, там уже хранились шарики-снаряды, вороночка, банка с порохом и заранее накатанные из войлока пыжи.

— У вас есть какие-нибудь мишени? Для лука или… — арбалеты я здесь видел, но как они называются на демоническом не знал, так что произнес на человеческом: — Арбалета.

— Мишени? — удивился Рихард. — А зачем?

— Как зачем? Проверять. — Я кивнул на мушкет.

— А мишени? — Недоумение Рихарда росло, а вместе с ним, видимо, сокращалось количество слов в предложении. — Это доспехи пробивать, — настал мой черед удивляться, — вплотную, — в ответ на мое недоуменное выражение лица, Рихард пояснил мне таким тоном, будто я был полным идиотом. — А заодно и пригреть: тяжелая.

— Обожди, Рихард. Вплотную доспехи пробивать и клевцом можно. Этим — с расстояния, — борясь с усмешкой, объяснил я.

— Расстояние? Ох, ду́рная моя глóва, — Рихард расхохотался. — Как хитро! И как только не понял?

— Так что насчет мишеней? — Я, конечно, был рад такому просветлению, но от дела отступать не стоило.

— Точно ведь. Сейчас поищу, — кивнул он, разворачиваясь в сторону малозаметного дверного проема. — И́щу, — раздалось оттуда, через несколько секунд после того, как он зашел. — Глиняная тарелка подойдет? — вынырнув из подсобки, спросил Рихард.

— Ладно уж, давай ее, — я решил согласиться на малое. — Я позову своего… напарника? Можете его не прогонять только? — Если не учитывать, что я имел ввиду Руйджерда, звучало странно. На этот раз я решил прийти с ним: в Рикарисе, конечно, безопасно, но меня с мушкетом, доставшимся нам с таким трудом, подстраховать все-таки нужно.

— Прогонять? Посмотрим, — полусогласился Рихард, ставя тарелку на тумбочку, на которую я неделю назад клал деньги, — Посмотрим. — Я вышел из его мастерской. Руйджерд, как и всегда, оставался на улице — перестраховка.

Дверь за спиной хлопнула, и Руйджерд, сразу же заметивший «устройство», спросил:

— Ты уверен, что эта штука впечатлит его? — настрой, конечно, далек от позитивного…

— Ух… — я тяжело перехватил ствол, взваливая мушкет на плечо, — Да. Такого еще нигде в мире нет, я же рассказывал. Но нужно проверять. Идешь?

— Не прогонит меня Рихард этот? — скептически спросил он.

— Все схвачено, — я кивнул. — Сейчас посмотрим, на что человеческая голова способна… — указывая взглядом на дверь, философски протянул я. Вышло двусмысленно, Руйджерд усмехнулся и толкнул дверь.

— Сперд? — раздраженно и с долей рассеянности спросил Рихард, когда мы вдвоем вошли в мастерскую. Его рыжая кожа моментально осветлилась по меньшей мере на тон.

— Руйджерд, — хмуро представился тот. Атмосфера стала напряженной и стрекочущей неслышимыми пробоями.

— Шут с тобой. Проходите, — качая головой, выдохнул часовщик. — Рихард, — он едва заметно кивнул Руйджерду. — Пойдемте на задний двор, там есть где разбежаться. — он звякнул глиняной тарелкой, неловко поддевая ее ногтями: та лежала вверх дном.

Задний двор его мастерской оказался небольшим огороженным клочком истоптанной и бесплодной песчаной земли. Метров семь в длину и, навскидку, чуть больше трех в ширину. Забор был, где из серого саманного кирпича, где из того же покрытого глиной со светлой краской материала, из которого строили стены домов, где еще из чего, словом — разношерстный. По углам традиционно был свален всяческий хлам: какие-то циновки, поварешки, корзинки и тонкостенный таз, покрытый патиной.

Особняком поодаль от стен наискось стоял странный элемент мебели — будто внебрачное дитя верстака со строительным козлом.

— Закрепить бы эту тарелку чем… — пробормотал Рихард, оглядываясь, уперев руки в бока.

— Могу подержать, — вызвался Руйджерд.

— Потом тебя соскребать с забора будет не очень сподручно, — усмехнулся я. Руйджерд задумчиво промолчал.

— Ох, так вот же, — расплылся в довольной ухмылке Рихард, поднимая с земли бронзовый таз. Он поставил его боковой стенкой на стол, а внутри разместил тарелку, будто в своеобразной рамочке.

— Так пробьет же, не жалко? — удивился я.

— Не пробьет, — хохотнул Рихард, — им еще прадед моего прадеда пользовался, — гордо заверил он.

— Если так… — протянул я.

— С какого оно, гвóришь, расстояния? — спросил он.

— Шагов триста, — прикинул я.

— Триста? Да эдак не каждый дюжинный маг запульнет, — покивал Рихард. — Начинаем? — уточнил он, отходя от мишени ближе к нам с Руйджердом.

— Да, сейчас, — покивал я, сгружая мушкет с плеча. Из сумочки появились ключик, два шарика: железный и свинцовый, банка с порохом, крохотная ложка, которую на время умыкнул у Муса…

— Ах, совсем забыл! Как его… — вдруг сказал Рихард.

— Шомпол? — опознал я недостачу критически важной детали.

— Да, точно, сейчас принесу, — согласился он. Проотсутствовав с полминуты, он вернулся с длинным металлическим штырем с шариком-рукоятью на одной из сторон, после чего молча передал его мне. Пока его не было я успел завести колесико ключом.

Отмерив порох на глаз — иных вариантов не было — ложечкой, я всыпал его в ствол через воронку. Дальше пыж — шомполом, пуля — тоже шомполом, снова пыж. Немного пороха на полочку; «Щелк! — захлопнулась крышечка, защищающая порох от ветра». Курок с кремешком — к золотистому колесцу.

Держать пятикилограммовый мушкет на весу было не очень удобно, но спасала его сравнительно небольшая длина — я мог ухватиться подальше за дерево, чтобы хоть как-то сбалансироваться. Прорезь в казенном винте — к мушке. Как в старые добрые.

Вокруг отчего-то воцарилась какая-то благоговейная тишина, будто весь мир вдруг замолк в ожидании решающего момента. Я мягко надавил на крючок, плавно подводя его к моменту — —

Спуск! Шершаво шуршит и трескочет колесо, цокают искры, шипит порох на полке и вдруг: щелканье кнута, грохот барабанов и… Все стихло. Только белесый дым, бронзовый звон и молчание.

Я едва удержался на ногах от непривычно сильной отдачи — пришлось сделать несколько шагов назад, чтобы не сесть на землю. По округе были разбросаны глинянные черепки. Осторожно ступая по хрустящей песку, Рихард подошел к провалившемуся наземь тазу и поднял его. В нем ближе к краю было проколото аккуратное круглое отверстие.

— Прóбило, — прошептал он.

Сегодня случилось непоправимое — люди без таланта к магии или искусству владения мечом вмиг обрели могущество, которое отныне уже не может быть сдерживаемо. Свершилось: торжество разума над грубой силой.

Глава 22. Большая Афера

После успешной проверки мушкета Руйджерд сменил свои смятение и сомнения на более твердое принятие. Пробитый бронзовый таз его несомненно впечатлил, но слабые волны-обертоны колебаний все еще оставались.

Прощание с Рихардом вышло куцым и поддельным, погрязшим по плечи в эвфемизмах и фальшивых улыбках. Он, конечно, благодарил за возможность поработать с таким разумным юношей, с новой технологией, вживую побывать на испытаниях будущего оружейной промышленности Федерации Демонов и много чего еще. Приглашал к себе домой на чай, обещал познакомить с сыном (ему как раз недавно исполнилось четырнадцать, и звали его Ни́кола), активно агитировал обращаться еще и исключительно к нему. Но ни перла из сорока тысяч не скинул и даже скидки в будущем не пообещал.

— Теперь нужно снова напроситься на аудиенцию, — сказал я Руйджерду, когда мы уже вышли из мастерской Рихарда. — Думаю, опять тем же способом, что и… когда это было? Дней десять назад?

— Двенадцать, — уточнил Руйджерд.

— Точно. Где конверт брать теперь знаем, напишем…

— Что с камнем делать будешь? — внезапно спросил Руйджерд.

— Камнем?

— Который ты в залог отдал, — пояснил он.

— Ах, этот… Попросим у Ромула? Это ведь издержки выполнения его поручения, я думаю, он не станет отказывать, — ответил я. На самом деле меня тоже несколько беспокоила возможность утратить магический камень. Он был дорог и с сугубо денежной точки зрения, и как подарок, и как единственная для меня возможность экспериментировать с магией. Если судить по словам Сильфи, да и по прочитанному в учебнике, в магии присутствовали все аспекты полноценной науки. Ничего не бралось с потолка, а наоборот, складывалось в единую систему. И я, с моими знаниями в областях физики, математики и других наук, в эту систему как нельзя кстати вписывался. Так что камень был мне попросту необходим.

— Он может отказать, — хмуро отметил Руйджерд.

— Тогда будем искать другие пути. Если что — выкрадем, — улыбнулся я.

— Нехорошо это, — Руйджерд не ответил на мою деланную веселость взаимностью.

— Нехорошо, — вздохнул я, — поэтому надеемся на лучшее, но готовимся к тому, что будет как всегда — чертовски плохо. — Один раз решил этим правилом пренебречь, и вот я здесь. Ну или в Кремлевской стене — это с какой стороны посмотреть. А мог бы быть в космосе. Впрочем, лучше ли оно — вопрос крайне спорный.

На какое-то время воцарилось молчание. Такое неловкое и неразрывное, что я боялся как-то его нарушить. Все это время мы шли к центру города, следуя принципу дорог, ведущих в Рим — Дворец Совета. Спустя минуту я наконец решился нарушить тишину:

— Мы не туда идем. Лавка, в которой конверты, в другой стороне.

— Верно. — Руйджерд, видимо, был погружен в какую-то глубокую задумчивость, но теперь я его оттуда вырвал. — Пойдем. — сказал он, резво разворачиваясь в сторону нужной лавки.

— Ага, — согласился я. — Давай.

Конверт был приобретен за все те же три сотни перлов в той же самой лавочке. Очень некстати выяснилось, что бумага-то у нас, как назло, кончилась, так что пришлось идти в другую часть квартала ремесленников и пополнять ее запасы. После всей этой продлившейся с полчаса беготни мы наконец смогли с чистой совестью вернуться в гостиницу Муса и взяться за составление очередного письма на имя Ромула.

Особенных сложностей с написанием не возникло: «поручение выполнено, ждем дальнейших распоряжений», разве что разросшееся и облипшее канцеляризмами, формальностями и подобной формальной дрянью. Указывать, что за поручение такое, не стали — мало ли, кто эти письма читает и какие сведения из них может извлечь и что надумать?

Поход во Дворец и последующее торжественное опускание письма в урну прошли также штатно: одинаково-лазо́ревых министерских у входа снова удовлетворила наша цель визита, и только неуемный бизнес-козел своими горизонтальными зрачками, скрывающими за собой неясные мысли, смотрел на нас осуждающе, когда мы объявились внутри.

После решили, пока на месте, обогнуть Дворец и проверить задания в штаб-квартире добровольцев и гильдии. Ничего дельного ни там, ни там не оказалось, но у фонтана по центру нас подкараулили сокомандники по «Белому скорпиону»:

— Руйджерд! — позвал Райли.

— Рудеус! — дополнил его призыв Арчибальд после неловкой паузы и переглядок Райли с отрядом: командир-забывец, видимо, опять не смог вспомнить моего имени.

Мы уже собирались возвращаться в гостиницу и томно прозябать в комнате в ожидании ответа Ромула, но, окликнутые, на время передумали.

— Айда с нами на задание, — предложил Райли, когда мы подошли поближе. Возле фонтана царила атмосфера благостной прохлады, но мне в глаза все равно бросались демоны, то и дело утоляющие жажду водой из культурного объекта.

— Что за задание? — спросил Руйджерд.

— Да вот к западу от Рикариса твари какие-то непонятные развелись, — ответил Райли.

— Старушка одна даже, говорят, пропала.

— Никто их вживую не видел, но точно известно, что капусту любят, — насмешливо дополнил командира Арчибальд. Он в этой группе в целом, как я уже давно заметил, отвечал за все неловкие инциденты и нелепую непосредственность, так что отвешивать подобные комментарии было как раз в его стиле.

— Да, какая-то такая нелепица, — подтвердил Райли. Грызун-переросток Дерг многозначительно фыркнул. Разговаривал он вообще крайне редко: его голос мне случилось услышать только один раз — сиплый и низкий скрипучий бас-баритон. Я усмехнулся про себя: «Скорее уж бас-бормотон» — все слова Дерг коверкал и произносил невнятно.

— Поведение похоже на зеленых пустынных варанов, — предположил Алекс. — Они всеядные и собираются стайками.

— Может и они, — согласился Райли. — В любом случае, что скажете? — он наконец снова обратил свое внимание на нас.

— Почему бы и нет, — пожал плечами Руйджерд. Отказываться действительно не было причин, ведь получалось убить и время, и просадки в бюджете — сразу двоих зайцев — одним камнем. Точнее, металлической пулей:

— Проверим мушкет в настоящем бою, — напомнил я Руйджерду.

— Думаешь, стоит рисковать? — он приподнял одну бровь.

— Ломаться там все равно нечему, — заверил я. — А в отряде вроде как все свои. У людей такая поговорка есть: «Друг познается в беде».

— О чем это вы там переговариваетесь? — хитрюще сощурив глаза, спросил Арчибальд. Все это время наш с Руйджердом разговор происходил на человеческом, так что понимали нас, вероятно, только Алекс с Мирандой, да и то с трудом.

— Да так, не важно, — отговорился я, поправляя массивный ствол, взваленный на плечо. — Идем?

— Кстати, что это за новая странная дубина у тебя такая? — поинтересовался Аричибальд, только сейчас, кажется, заметивший мушкет.

— О ней и говорили. Особый алхимический прибор. Сейчас его как раз и проверим, — отбрехался я. В команде я числился и воспринимался алхимиком, травником и картографом, так что старался соответствовать выбранному, так сказать, амплуа.

— И что он такое делает? — подключился к интересу Райли.

— У нас, кстати, на кафедре зельеварения один аспирант, говорят, умом тронулся, — немного невпопад вклинилась в разговор Миранда. — Тоже алхимик.

— Совсем скоро узнаете, — пообещал я. — Так что, идем?

— Конечно! — воодушевляюще ответил Райли.

***

В пустыне решили разделиться на две неравные группы: Руйджерд, Дерг и Миранда в одной, все остальные — в другой. По эффективности выходило примерно одинаково — разделили ищейку Арчибальда с «золотым носом» и Руйджерд с камнем во лбу для лучшего обнаружения потенциальных варанов. По боевой мощи безоговорочно выигрывал, конечно, один только Руйджерд, причем даже будь он отдельно.

Радиус поиска для текущей географии был не очень большим: километров пять. Обуславливалось это тем, что видимость была запредельная — вокруг-то одни валуны, да город-кратер. Ну и горы где-то там, вдалеке, — нас мало интересовали. Из приметного — на северо-западе зоны поиска промеж двух пологих холмов была лощина и неглубокое ущельице, образовалось это все, говорят, при каком-то давнем мощном землетрясении. Стык тектонических плит, видать, проходил где-то недалеко — скорее всего по двум горным массивам и крупному пресному озеру в центре континента. Наискось пересекал материк, разделяя его надвое.

Поначалу не происходило совсем ничего. Мы полупрогулочным шагом прочесывали свою часть территории, где-то южнее тем же самым занималась группа Руйджерда. Периодически натыкались на таких же наткнувшихся на нас слизней и койотов, но с ними быстро расправлялись. Мушкет я пока не использовал. На подходе к тем самым холмам с ущельем еще издали Райли была замечена какая-то странная конструкция — то ли хижина, то ли просто такой необычный валун. Зрение у него, Райли, было просто какое-то соколиное, мы с Алексом эту лачугу — оказалась не миражом или камнем, а какой-то вариацией хатки-мазанки на местный манер — заметить смогли только когда подошли вдвое ближе. Тебя бы, дружище, да в летчики…

Хибарка при ближайшем рассмотрении оказалась на редкость убогой: дырявенькая крыша, осыпающаяся со стен глина, поотпадавшая и пооблезшая побелка, искосившаяся дверь, что-то вроде помутневшего бычьего пузыря в окнах — о новшествах цивилизации тут явно не слыхали. Возле домика располагался крупный, когда-то вспаханный, но уже затоптанный то ли лапами, то ли ногами участок.

— Интересно, кто тут живет? — спросил Райли.

— Да вот та самая пропавшая старушка, наверное, и жила, — усмехнулся Арчибальд. — Вон даже листья капусты, по-моему, валяются, — он кивнул вверх-влево, в сторону «огорода». И вправду, салат, похожий на тот, что подавала Ронни в городке мигурдов. Но уже совсем высохший от солнечного палева: желтые шелестящие на ветру листья. Арчибальд протяжно втянул воздух носом своей длинной собачьей морды. — Да, пахнет демоном, — кивнул он, но вдруг замер, смешно по-птичьи дергая головой, будто пытаясь носом уловить какой-то один определенный аромат, — совсем недавно, — уже чуть тише добавил он.

— Как давно пропала старушка? — поинтересовался я.

— Да слухи это все, — махнул рукой Райли.

— А по слухам? — настаивал я.

— Дней десять назад, кажется, — он почесал затылок.

— За день до того, как мы за вами гонялись по городу, — ответил Алекс. — Я случайно подслушал разговор в гильдии. — объяснил он.

— Четырнадцать, выходит, — кивнул я.

— Запах какой-то… — нахмурился Арчибальд. — Так старушка не пахнет.

— А откуда ты знаешь, как эта старушка пахнет? — усмехнулся Алекс. В отсутствии Руйджерда он вел себя более раскрепощенно — видимо, побаивался страшного сперда.

— Не эта, вообще, — серьезно отозвался Арчибальд, принюхиваясь. — Там взрослый демон. И он…

— Демон? И что он? — обернулся на него Райли.

— Нет, двое, — ответил Арчибальд. — И еще там что-то такое… Разит чем-то едким. Отрава будто какая-то.

Райли потянулся за рогом на поясе. Такой же был у другой группы — в них планировалось трубить и тем самым подавать сигнал в случае каких-либо особенных обстоятельств.

— Нельзя сейчас, они услышат. — Я кивнул на дом.

— В огороде закопан труп, — вдруг сказал Арчибальд. — А этой едкой дрянью они запах наверняка отгоняли, чтобы не заметили мертвяка.

— Старушки труп? — спросил Райли.

— Да, — кивнул Арчибальд.

Все это время мы стояли на некотором расстоянии от дома. С этой дистанции наши разговоры в доме мог услышать разве что очень ушастый и чуткий демон. К тому же окна были подернуты помутневшей и затемнившейся пленкой заместо стекол, так что и видеть нас те двое в доме не могли. Ветер же дул северный, так что все запахи летели в нашу сторону. Быть обнаруженными мы могли только в каком-то совсем уж крайнем случае.

— А, может, — это внучки́ этой самой старушки? — предположил Алекс.

— Труп не сожгли, — возразил Арчибальд. — Тут явно какой-то недобрый умысел…

— Предлагаю тихо подкрасться, ворваться, застать их врасплох и все выяснить, — сказал Райли. «Предложение» это он выдвинул таким тоном, каким выдвигают безапелляционное решение, так что обсуждений вроде как не предполагалось. План навскидку был несложным, и никаких чрезвычайных ситуаций в нем не предусматривалось.

— Согласен, — ответил Арчибальд. Алекс угукнул, я тоже согласился: кивнул.

— Тогда подкрадемся к двери. Я выбью ее и зайду первым. Ты — сразу за мной. — Райли ткнул пальцем на Арчибальда, — Алекс — если что, наколдуешь там, на твое усмотрение. — Глядя на меня, Райли странно замолк и нахмурился. Опять имя забыл что ли?

— Рудеус, — подсказал я.

— Точно, Рудеус. Знаешь что… — он задумался, — этот твой алхимический прибор нам, наверное, пока не понадобится, так что можешь не заходить. Или нет, лучше будь в конце. Зелья подоставай, ты знаешь. — В магии, алхимии, да и вообще всем, не связанным с битвами, Райли не разбирался вовсе. Но, тем не менее, без сомнения делегировал обязанности и доверялся более осведомленным в этих вопросах подчиненным. Командиром он был в целом неплохим. Забывчивым только.

— Понял, — согласился я. Мушкет у меня не был заряжен — иначе от постоянной тряски при носке все пыжи повыскакивали бы, порох улетел с полочки вместе с попутным ветром, — и исправлять это я пока не стал. Взамен вынул из своей сумки кожаный курдюк с отваром для свертывания крови — такой пригождался при первой помощи до исцеления магией или наложения жгута.

Совсем скоро мы организовали нужное построение: Райли, следом Арчибальд, в конце мы с Алексом. Обойдя дом, оказались лицом к стороне с дверью — принцип избушки на курьих ножках тут, на удивление, не работал. Непосредственно к двери пришлось подкрадываться в полуприседе, чтобы издавать меньше звуков. Невольно всплыла память из предыдущей жизни: такой же палящий пустынный день и штурм дома, в котором засели террористы. Я тогда тоже шел замыкающим. А потом осколок под лопатку, госпиталь, летное училище, — —

В общем, несмотря на то, что никаких объективных опасностей не было, — огнестрельное оружие-то только у меня! — необъяснимое неприятное предчувствие все никак не хотело меня покидать. Мы подошли вплотную к стене. Демоны внутри о чем-то переговаривались, но делали это так тихо, что мне удавалось уловить только какие-то едва слышимые обрывки звуков. Райли прислонил ухо к двери, но через какое-то время нахмурился, отстранился и покачал головой — тоже, видимо, ничего не разобрал. Он оттопырил сначала три пальца, потом согнул один, второй…

Удар! Косая дверь провалилась вовнутрь под чудовищным пинком Райли — он был Продвинутого ранга сразу в трех стилях, и силищи в нем местилось невидано. Райли рывком, еле различимой тенью метнулся внутрь, следом за ним будто проскользил Арчибальд. Мы с Алексом старались поспевать следом. Когда мы вошли, все дела внутри уже оказались практически сделанными: двое перепуганных до смерти демонов — один своей внешностью напоминал какого-то плюшевого мишку, а второй — облезшего старого кота, у которого повыдергивали усы — сидели, вжавшись в угол, а Арчибальд и Райли с оружием наперевес стояли перед ними.

***

Через три минуты эти двое оказались связанными. Впрочем, небезосновательно — двое представлялись некими «свободными жителями пустыни», нашедшими брошенный дом и решившими в нем поселиться. Вот только Арчибальд учуял в их словах ложь, так что меры последовали незамедлительно.

Теперь двое связанных — каждый до состояния перетянутого бечевками колбасного изделия — аборигенов сидели под палящим солнцем, прислоненные к поведенной облупившейся стене дома. Их к тому же знатно пригрели рукояткой меча, так что мы, теперь уже всей командой, не беспокоясь об охране связанных, решили сначала бегло осмотреть дом на предмет каких-либо подозрительностей, чтобы уже потом выяснять их происхождение у маринующихся на улице «свободных жителей пустыни».

Обстановка в доме оказалась на редкость минималистичной: стол, два стула, печь. При прошлой хозяйке здесь наверняка было что-то еще, но теперь все верно вынесли и куда-то подевали. Это тоже нужно было бы узнать.

— Пол какой скрипучий, — заметил Алекс. Полы действительно было очень уж «громкими», доски прямо-таки стонали от каждого шага.

— Тут шатается, — объявил я, указывая на незакрепленные половицы. До этого наступил туда и чуть не провалился.

— Да тут все шатается, — ответил Райли. — Что по поводу той едкой гадости? — обратился он к Арчибальду. — Я что-то совсем не чувствую, ты не ошибся?

— Нет, — он помотал головой, как бы пытаясь стряхнуть с себя навязчивый запах, — несет просто ужасно, откуда-то из-под пола.

— Из-под пола? — переспросил Райли.

— Да, как раз там, куда Рудеус показал, — уточнил Арчибальд. — Я предлагаю снять доски и посмотреть, что там.

— Добро, — кивнул Райли.

— Может, сначала позвать остальную часть отряда? — предложил я.

— Да мы и сами пока справляемся, — усмехнулся Райли. — Но когда будем допрашивать тех парней, обязательно позовем. Нам, думаю, очень пригодится устрашающая аура Руйджерда.

— Хорошо, — согласился я. Арчибальд с Алексом тем временем сняли доски — закреплены они не были, так что их просто распихали в стороны.

— Тут какой-то сундук, — позвал Алекс. Под полом оказалась небольшая отделанная досками ниша. Внутри действительно обнаружился сундучок — небольшой и весь перемазанный какой-то серой густой жидкостью, напоминающей тело разорвавшегося «гашеного» щелочью кислотного слизня.

— Ох ты ж, — отпрянул от дыры Алекс, — теперь чувствую запах, — кивнул он.

— А я что-то нет, — удивленно отметил Райли и посмотрел на меня.

— Тоже не чувствую, — я покачал головой.

— Простите, парни, не хочу терять обоняние. Пойду посторожу тех уродов, — объявил Арибальд, тряся мордой, после чего развернулся и вышел из домика.

— Достаем? — спросил я.

— Ага. Только это, Алекс, полей его водой что ли? — предложил Райли. — Надо как-то эту дрянь смыть, иначе я бы не рисковал к нему лезть.

— А если там какие-то документы? — спросил я. — Промокнут ведь.

— Там на самом сундуке какой-то круг вычерчен, — заметил Алекс, — сейчас…

— Круг? — спросил Райли.

— Очень похоже на защиту от воды. Он герметичный, — ответил Алекс.

— Вот видишь? Ничего не промокнет: — успокой меня Райли, — они же этим сундуком еще и сами наверняка хотели пользоваться, так что не стали бы допускать такой оплошности. А слизь — это от дурака защита скорее всего, — нашел он объяснение. — Так что давай там, отмывай, — Райли кивнул Алексу, ждавшему команды.

— Угу, — кивнул он, начиная читать заклинание. Колдовал он не мне истомой знакомый Водяной Шар, а что-то другое — помощнее. И действительно, через короткое время из его ладоней полились два достаточно серьезных потока воды, быстро сбивая с сундука комья слизи. Вода уходила куда-то под подпол, так сказать: сквозь досчатое покрытие,

— Готово, — объявил Алекс.

— Ну тогда… — Райли опустился на корточки, протягивая руки к сундуку, и уже совсем скоро тот был наверху. — Давайте на улицу вынесем и с Арчибальдом решим. Как думаешь, он может оказаться какой-нибудь взрывающейся при открытиии ловушкой? — спросил у Алекса Райли.

— Никогда ни о чем таком не слышал, — покачал головой тот. — Очень маловероятно.

— Вот и хорошо, — резюмировал Райли, ставя сундук у входа в дом. — Арчибальд, подходи сюда! — тот находился метрах в тридцати, что-то высматривая вдалеке. На оклик Арчибальд обернулся и рысцой потрусил к нам. Я отошел чуть подальше, но так, чтобы это не сильно выделялось, и аккуратно положил на землю мушкет. Мало ли что может произойти? А так хоть окажусь от потенциальной опасности на большем расстоянии.

— Я отмыл его от слизи, — пояснил Алекс.

— Все еще несет, — скривился Арчибальд. — Но уже меньше.

— Эти еще не пришли в себя? — спросил Райли, кивая на связанных.

— Не-а, в отрубе, — покачал головой Арчибальд.

— Тогда пока вскроем, а уже потом будем выяснять, чье и откуда, — резюмировал Райли, наклоняясь к сундуку. Его крышка была не на петлях, а просто отделялась от стенок, замка тоже не было, так что Райли очень легко снял ее и отложил в сторону. Внутри оказались…

— Перлы? — удивился Арчибальд. Внутри действительно были перлы. Крупными и мелкими монетами. Навскидку оценить сумму я не решался, но, сравнивая с теми сорока тысячами… Возможно, около ста или даже чуть больше тысяч перлов? В это время я краем глаза заметил какое-то белесое смазанное движение в доме прямо за спиной командира. Уже через секунду это движение переросло в бледный силуэт, возникший прямо в дверном проеме.

— Сзади! — попытался предупредить я.

Абсолютно нагое и со спутанной копной чернющих волос на голове, с ужасно длинными ногтями, которые моментом оказались близ шеи Райли. Он резко обернулся, наотмашь рубя мечом. Голова бледнокожего существа отделилась от тела, но он все же успел царапнуть Райли по шее.

— Что это черт возьми было? — ошарашенно спросил он в пустоту, глядя на опавшее на пол тело без головы. Из обрубка шеи струей била кровь, заливая землю и пол дома.

Теперь я рассмотрел нападавшего ближе: определенно человек, мужского пола, только невероятно тощий, с сине-зеленого оттенка кожей, обмазанной такой же сероватой слизью, что недавно покрывала сундук, с длиннющими — сантиметров по пять-семь — ногтями на руках и ногах. Я поискал глазами голову — безумный направленный в пустоту взгляд и навечно замершая гримаса плотоядного оскала желто-черных гнилых зубов.

— Лихо ты его, — удовлетворительно покивал Арчибальд.

— Задел, чтоб тебя, — выругался Райли, глядя на окровавленные порезом сбоку на шее пальцы. — Мне уже не терпится узнать у этих двоих, что, черт возьми, здесь происходит, — сердито прошипел он сквозь зубы.

— Позовем пока остальную часть команды и будем приводить их в чувства, — предложил я. — У меня есть чем.

— Да, точно, — кивнул Райли, снимая с пояса рог и поднося ко рту. Но на полпути его рука замерла. Все это время его взгляд будто бы был прикован к сундучку с перлами. Он прошептал: — А почему я вообще должен делиться со всеми…

— Чего говоришь? — переспросил Арчибальд.

— Почему я должен делиться со всеми вами? — он кивнул на сундучок.

— Хех, как это: «почему?», — усмехнулся Арчибальд. Я тревожно переглянулся с Алексом.

Ко мне вдруг пришла страшная догадка: в голове складывалась крайне неприятная картина касательно того, что сейчас может случиться… Райли смотрел то на сундучок, то на Арчибальда. Я очень тихо и осторожно поднял с земли мушкет и поставил его прикладом на землю, расстегивая пуговицу сумки.

— Нет, ты ответь. Почему? — настаивал Райли. Его взгляд стал каким-то рассеянным, но теперь был направлен только на Арчибальда.

— Нас же всех учили, помнишь? Делиться — хорошо. А все себе — плохо. Да и по сочинениям председателя… — начал было тот. Чуть-чуть подрагивали руки — банка с порохом, ложечка…

— Да какая мне разница до этих сочинений! — взревел Райли, вынимая из ножен недавно вложенный туда меч и с ним наперевес шагая в сторону Арчибальда. Его глаза немигающе смотрели перед собой, как у того в слизи — как у слепцов. «Звяк!» — воронка о дуло, всыпать большую порцию пороха…

— Ты чего это? — удивился он. Шелест — пыж, тяжелый свинцовый шар…

— С чего ты решил, что я собираюсь делиться?! — крикнул Райли, с мечом направляясь на Арчибальда. Его движения были шаткими. «Вшорх!» — шомполом, еще пыж…

— Не подходи, — зарычал Арчибальд, выхватывая свой изогнутый шамшир. «Шрхх» — снова шомпол, открыть полочку…

— Иначе что?! — Райли нанес размашистый и быстрый удар мечом сверху, не ведая, куда он придется — он, похоже, ориентировался на слух. Со звоном и снопом искр Арчибальд отбил удар. Порох на полочку, «Щелк!» — закрыть…

— Да что с тобой такое! — воскликнул Арчибальд. Алекс ошарашенно смотрел на происходящее, переводя взгляд то на Райли и Арчибальда, то на меня. Я приложил палец к губам и указал на Райли. «Клац!» — кремешок — к колесцу, прорезь — к мушке…

— А с тобой что?! — крикнул Райли, снова нанося удар.

Клинок полетел сначала прямо, но потом пошел на какую-то замысловатую траекторию, обогнул выставленную против него гарду шамшира, звякнул разрубаемый бронзовый браслет-наруч и кисть Арчибальда воспарила над землей — по воздуху, ввысь; он отшатнулся.

Как в старые времена: целиться в людей. Пуля летит быстрее звука, он не успеет услышать, как умрет. Скрип — надавить на крючок…

Спуск! Чириканье искр, мерцание пороха, шорох ствола, гром среди ясного неба, писклявый ушной звон, тонкая струйка белого — перьевые облака и первый снег — дымка. Райли с огромным несквозным отверстием в груди, смятение и ужас на лице; простоял так секунду и рухнул на колени, а после — лицом оземь. Уже не встанет.

От сильной отдачи я повалился в пыль и на спину — только теперь сел, тяжело дыша. Алекс, до этого полным непонимания взглядом смотревший на меня, вдруг обернулся. Я проследил за его взглядом. Там — облако пыли и зеленоватая точка, стремительно приближающаяся к нам. Пока что еще далеко…

— Руйджерд, нет!!! — едва успел закричать я.

Еще секунду назад нас разделяло не менее шестидесяти метров, а уже сейчас белоснежное трехзубое копье замерло в каких-то пяти сантиметрах от носа Алекса. На его лице заледенел первобытный ужас, какой заставляет лопаться красные капилляры в глазах и столбенеть диафрагму. Алекс стоял с открытым в немом крике ртом, окоченев от ужаса, и не в силах вдохнуть. Оба его зрачка скосились к единственной точке — наконечнику копья Руйджерда. Наконец он убрал его от лица Алекса. Парень медленно осел на землю — шелестела только одежда. Он обхватил колени руками и повалился набок, согнувшись позой эмбриона. Тело Алекса стало мелко содрогаться в безмолвном рыдании.

— Что тут происходит? — спросил Руйджерд голосом звенящей стали.

— Хотел бы я знать, — я поднялся, отряхивая с одежды желтую жирную пыль. Где-то возле трупа Райли застонал Арчибальд.

— Что с ним? — Руйджерд дернул головой в сторону Арчибальда, — И эти — кто? — спросил он, указывая копьем на двоих связанных демонов. Один из них уже пришел в себя и с ужасом в глазах глядел на Руйджерда.

— Райли отрубил ему кисть, — ответил я, — а этих в доме нашли и связали. — Тут Руйджерд, видимо, заметил обезглавленное тело, перепачканное серой слизью, но теперь уже начавшее кое-где покрываться тонким слоем песка. Он подошел к трупу и принялся внимательно его рассматривать. Потом перевел взгляд на сундук с перлами, на Райли и коротко спросил:

— Ты его так? — он кивнул на труп с лужицей крови под ним.

— Пришлось.

— Ясно… — коротко кивнул он.

— Ты что-то знаешь? — спросил я у Руйджерда.

— Да. Но потом. Помоги сначала тому, — он указал на Арчибальда.

— Точно! — воскликнул я, уже на бегу отцепляя с пояса тот самый курдюк с кровосвертывающим настоем. — Нужно наложить жгут…

— Только мертвых не трогай, — наказал он.

— Хорошо, — обегая Райли, отозвался я. Наконец подошел к Арчибальду. Он сидел, опершись спиной о валун и даже сквозь короткую темную шерсть казался удивительно бледным — много крови потерял, видимо.

— Оставь это дело, меня не спасти! — горестно простонал он.

— Заткнись и пей, — ответил я, прикладывая курдюк к его пасти с вываленным из нее грязной тряпкою висевшим языком. Багряная жидкость с хлюпаньем полилась ему в глотку. Не так много — хватит. — Теперь жгут, — кивнул самому себе я, стягивая с его безвольной нижней половины тела широкий ремень. С какой-то глухой отстраненностью принялся накидывать его на плечо, стягивая и передавливая его.

— Поднимайся, нужна магия лечения, — на границе слышимости звучал голос Руйджерда: он, видимо, пытался приводить в чувство Алекса.

— Вот и все, — сказал я Арчибальду. — Доставим тебя в город, рано тебе умирать, — заверил я.

— Ага, — вяло кивнул он.

— Встанешь?

— Да черт его… — ответил он, опираясь на левую целую руку, и пытаясь приподняться. — Нет. — Он покачал головой, откидываясь обратно.

— Сейчас Дерг подойдет, дотащим тебя, — кивнул я, оборачиваясь на Руйджерда. — О, а вот и он, с Мирандой. — Я ткнул пальцем в приближающиеся к месту происшествия фигуры.

— Что с Райли? — спросил Арчибальд.

— Мертв. — я отошел в сторону, открывая ему вид на тело, под которым песок окрасился бордовым.

— Ты его — —?

— Пришлось, — кивнул я.

— Спасибо, — внезапно сказал он. Я, честно, ждал совсем другой реакции. Арчибальд, видимо, разглядел удивление на моем лице и пояснил: — Он умом тронулся из-за той дряни. Если бы не ты — прирезал бы меня. А потом и этого труса. — Он качнул головой в сторону Алекса. В этот момент Дерг и Миранда подбежали достаточно близко, чтобы разглядеть обстановку.

— Командир! — сипло взвыл Дерг, бросаясь к Райли.

— Не подходи к нему! — рявкнул Руйджерд.

— Это ты Райли… — прорычал Дерг, оборачиваясь на голос.

— Не я, — покачал головой Руйджерд. Миранда стояла в стороне, отстраненно оглядывая обстановку. Они нахмурила брови и переводила взгляд: Райли, мы с Арчибальдом, Алекс, Руйджерд, связанные.

— Кто убил Райли? — отчетливо, отрывисто, сухо спросила Миранда. На мгновение воцарилось молчание. Я пошел в их направлении.

— Мне пришлось убить его, — ответил я.

— Ты! — взвыл Дерг, бросаясь в мою сторону с булавой наперевес. Вмиг передо мной возник Руйджерд и грозно направил на Дерга копье.

— Тронешь его — и я вспорю тебе брюхо, — грозно проговорил он. — Рудеус не виновен в смерти Райли. Это была необходимая мера, — добавил Руйджерд, не сбавляя тона. Дерг замер и низко зарычал, зло глядя в его глаза.

— Что с Алексом? — вдруг спросила Миранда, — Арчибальдом?

— Просто испуг, — отозвался я. — Он скоро придет в себя. Райли отрубил Арчибальду кисть.

— Райли? — удивилась она. — И это был повод его убить?!

— Он крышей поехал, — вдруг крикнул Арчибальд. Этот громкий возглас дался ему с большим трудом, он тяжело задышал. — Рудеус все правильно…

— Райли вляпался в Эйлерову проказу, — вдруг сказал Руйджерд. Дерг зарычал громче.

— Это еще что такое? — спросила Миранда. — Дерг, опусти булаву наконец, черт возьми! — прикрикнула она на грызуна-переростка. — Они-то тебя уж точно прикончит. А вот ты их — вряд ли.

Дерг оскалился, но поставил тяжелое оружие на землю. Под ногами легонько дрогнуло. Руйджерд также опустил копье.

— Что за проказа такая? — переспросила Миранда.

— Во времена войны Лаплас поручил создать очень мощную отраву, действующую только на людей, но обходящую стороной демонов, — начал Руйджерд. — Один из его генералов — Эйлер, особенно умелый алхимик — создал именно такой яд. Серая слизь — для демонов его запах очень едок, а люди не чувствуют его вовсе.

— Так и было, — подтвердил я. — Арчибальд не мог находится рядом с сундуком, перепачканном этой слизью, а мы с Райли не чувствовали ничего.

— При попадании на кожу или в кровь человек начинает быстро сходить с ума, после — слепнет, — продолжал Руйджерд. — Предполагалось рассыпать отраву на людей с воздуха, используя драконов, чтобы на поле боя они убивали друг друга, а после армия демонов могла беззаботно резать ослепших.

— А ее использовали? — спросил я. Ни о чем подобном мне никогда не доводилось слышать.

— Нет. Дальше слухов и планов не дошло. Но, похоже, эти уроды, — Руйджерд кивнул на связанных демонов, — где-то раздобыли.

— Очень удачная история… — негромко проговорила Миранда.

— Можешь сама посмотреть. Там — тело, там — голова, — Руйджерд указал на части перепачканного слизью трупа. — Он, похоже, и заразил вашего командира: у него кровоподтек на шее, оцарапал ногтями.

Миранда подошла ближе к телу и присела на корточки, внимательно рассматривая руки с длинными ногтями.

— Да, у него кровь на одном из пальцев, — согласно кивнула она, поднимаясь. — Другой вопрос: как ты убил Райли? — она посмотрела на меня. — Он был Продвинутого уровня в трех стилях, и даже я — лучшая на своем курсе — проигрывала ему на дуэлях.

— Вот, — свободной рукой я указал на мушкет на плече. — Если ты перевернешь его, все поймешь сама. У него огромная дыра в груди, с такими не живут.

— Это твое алхимическое приспособление…

— Да, оно, — кивнул я.

— Хорошо, пусть… — как бы согласилась Миранда.

— Арчибальд все видел, он подтвердит, — добавил я. — А еще он ранен. Я наложил жгут и дал кровосвертывающую настойку, но его нужно доставить в город и зашить культю.

— Это все делается несколько проще, — ответила Миранда, направляясь к Арчибальду.

— Кисть тебе уже не верну, но хоть что-то, — пояснила она, присаживаясь рядом с ним. Миранда наложила ладони на обрубок руки и стала шепотом произносить какое-то заклинание. Кажется, такое же, каким Вильгельм возвращал к жизни Сауроса с ножевым ранением. Прошло около тридцати секунд, и из рук Миранды полился зеленый ясный свет. На глазах рана стала срастаться, но в какой-то момент процесс прекратился, оставляя наполовину стянутый обрубок, покрывшийся коричневой кровяной корочкой. — Исцеление среднего уровня, — похвасталась она. — Пока поживешь, но зашивать все равно придется. Или я могу попробовать убедить профессора в Институте излечить тебя Продвинутой магией. Скорее всего не выйдет.

— Что будем делать с этими? — спросил я, указывая на связанных. Второй тоже пришел в сознание, и теперь их четыре на двоих глаза тянули в общей сложности где-то на двести перлов. — Мы хотели их допросить и выяснить, кто они такие безо всяких «свободные жители пустыни».

— Можем убить и сжечь тела, — сразу же отозвался Руйджерд.

— Они могут что-нибудь знать об этой Эйлеровой проказе, — возразила Миранда. — Я тоже за то, чтобы допросить их. Алекс, кончай хныкать как девчонка и поднимайся! — вдруг резко прикрикнула она на все еще лежащего на земле парня. Он отказывался подниматься, тогда Миранда пнула его ногой, отчего тот вскочил на ноги, но сразу же замер, увидев Руйджерда.

— Я тоже за то, чтобы допросить, — Арчибальд смог подняться на ноги и, используя шамшир вместо трости, подошел к нам.

— О-о-он… — заикаясь, произнес Алекс указывая на Руйджерда.

— Ну что он тебе сделал? — спросил Арчибальд.

— Ч-чуть не уб-бил м-меня!

— Ну не убил же, — вздохнула Миранда. — Заканчивая, пойдем тела сжигать, — она взяла его под руку и повела к бледному покрытом слизью человеку без головы. Руйджерд тем временем подошел к одному из связанных — тому, что был похож на плешивого кота. Маги принялись за дело: по округе начал разносился запах жженой человеческой плоти. Руйджерд стоял и смотрел на связанного демона. Прошло с полминуты — он вынул кляп изо рта демона.

— Трупоед! — протяжно и надрывно завопил тот. — Спасите! Трупоед!

Миранда и Алекс очень быстро заканчивали сжигать тело. Магия огня у них на пару была очень мощная, так что управились очень споро. На крик связанного они обернулись.

— Трупоед? — спросила Миранда.

Руйджерд громко цыкнул, встал в полный рост поднял над землей ногу, и резко опустил на голову вопившего демона, обрывая крик.

— Черепушка — как тыква лопнула… — глупо хихикнув, произнес Алекс. Миранда скривилась в брезгливом выражении лица, Арчибальд тихо выдохнул.

— Зачем ты его сразу? — ошарашенно спросил я. Нет, несомненно, услышать в свой адрес «трупоед!» — очень обидно, но не до такой же степени? Он мог что-то знать. К тому же презумпция невиновности и…

— Лапласовцы, — сплюнув, пояснил Руйджерд. — Только эти выродки называют меня трупоедом. Этот будет более сговорчивый, — кивнул он на второго.

— Наша помощь нужна? — спросила Миранда.

— Не-а, — покачал головой Руйджерд. Дерг тем временем поднял свою булаву с земли и пошел к Алексу и Миранде. — Будешь голосить — закончишь как твой дружок, — Руйджерд обратился ко второму демону — плюшевому медведю. Тот охотно закивал. Руйджерд вытащил кляп из его рта. — Ну-с, рассказывай, — он уселся перед ним, кладя копье рядом с собой. Я подошел поближе. Арчибальд остался стоять, опираясь на свой шамшир.

***

Демон действительно оказался лапласовцем. А еще был до ужаса сговорчивым: сразу же рассказал все о бедной старушке, у которой они воровали капусту, о том, как ее потом прикончили. Бабулька оказалась именно та, что тогда врывалась посреди очереди и голосила о «лапласовцех на западе». Оказалась права — горькая усмешка. Рассказал все о своем подельнике, о своих маленьких детишках (Арчибальд подтвердил — это была откровенная ложь), которые непременно очень хотели кушать… И еще много-много о чем. В обмен на один глаз согласился рассказать, где эти самые воображаемые детишки жили: выдал расположение общины лапласовцев. Она оказалась как раз в той лощине с ущельем за холмами к северу оттуда — именно туда Сидони, скорее всего, и поставляла продовольствие. Рассказал, откуда они раздобыли эту самую Эйлерову проказу — у здешних плохих парней была удивительная причуда: называться именами земных математиков! — выдало начальство. О цели акции с сундуком перлов им не сказали.

Кое-как нам всем — остатком команды «Белый скорпион» — удалось убедить Руйджерда не идти вырезать лапласовцев сразу же, а вместо этого сообщить министерским и, более того, привести живого пленника.

Расставались с командой теперь уже, похоже, навсегда — не на самой приятной ноте. Разделили перлы из сундука и разошлись. Из ста двадцати тысяч нам с Руйджердом досталось сорок: делили поровну на живых людей. Чтобы поменьше иметь с нами дело, оставшийся костяк команды вызвался самостоятельно объясниться с министерскими и сдать им преступника, так что даже в город мы шли раздельно: разными путями. Нас также попросили вычеркнуться из команды, когда попадем в штаб-квартиру добровольцев. Спорить мы не стали.

Теперь вдвоем с Руйджердом брели по едва начавшему вечереть Рикарису: было около пяти часов вечера. Люди суетились в округе, мы молчали. Я хотел что-то спрашивать, но вопросы ускользали, терялись, не могли никак сложиться в слова — лишь висели безмолвными серыми знаками где-то на чердаке мыслей посреди полой черепной коробки.

Вопрос денег был очень удачно решен — теперь можно было вернуть камень у ростовщика, не прибегая к каким-то незаконным ухищрениям или грабежу. Но сейчас этого делать не планировалось: мы прямой дорогой стремились вернуться в гостиницу. Этот день и так полнился событиями едва ли не более, чем все предыдущие.

Желтые малоэтажные домишки неспешно проплывали где-то на периферии замечания — сейчас я глядел куда-то вперед, уже даже не придавая значения, на что конкретно: сверкающий в свете вечернего солнца Дворец с его беломраморными стенами; странный скуластый мужчина с повязкой на глазу — «Пират что ли? — подумал я» — и ужасно недовольный; девочка-демон лет семи — в краповом платьице и вприпрыжку, мать держит за руку; ровные камешки мостовой Юго-Западного проспекта; летучие перистые облака-альбатросы ——

Вот — гостинка Муса, молчаливый паркет, молчаливый директор, молчаливые постояльцы. Проболталась только дверь в комнату: тихонечно скрипнула, сразу же замолкнув от испуга. В комнате было светло от солнца, но все равно на подоконнике предательски горела свечка, прожигая недешевый воск. Возле ножки подсвечника — конверт. Ужасно знакомый: облитый сургучем и мозолящий глаза своей пергаментной желтизной.

— Ответ пришел, похоже, — констатировал Руйджерд.

— Быстро он, — кивнул я. — Завтра, видимо, будет тот еще денек…

Руйджерд стянул конверт с подоконника и надорвал. Разрыв по пергаменту пошел криво, и у Руйджерда в руке остался только угол с небольшим куском конвертной плоти:

— Вот же… — раздраженно проговорил он, добивая конверт с другого фланга. Письмо выскользнуло из обертки. Лист снова в точности повторял габариты конверта — пополам согнут не был. Руйджерд опустился на кровать, я подсел рядом.

— Снова без официоза, — заметил я, не найдя шапки и других элементов оформления.

— «Явиться сегодня не позднее шести часов после полудня.» — прочитал Руйджерд, — Он издевается, — сухо и твердо добавил он.

— Что ж, продолжаем банкет… — вымученно выдохнул я.

***

Были снова: улицы, проспекты, люди, плитка, площадь, памятник, светильник — молчаливый, двери, стража, «приглашение»; потом: канат, ясные фонарики, стена, рысья морда, «ждите», голубая лестница, второй этаж; дальше: патерностер, пятнадцать, прогулка, бордовый ковер, двери, двери, двери… одна единственная — табличка: «Председатель…»; Мари, «проходитеприсаживайтесь», красивые ноги, малахитовый стол, милисский чай, мушка за стеклом, скрежет за дверью…

Ромул нисколько не изменился за прошедшие две недели, разве что оделся более представительно: сорочка, популярный среди народа жилет (впрочем, расстегнутый), брюки подлиннее. Туфлям же изменять не стал. Он тем же магическим пассом запер дверь и непринужденным шагом прошелся по кабинету к своему креслу. Остановившись возле него, оперся о стол, внимательно глядя на то на меня, то на Руйджерда, периодически цепляя зрачками с сиреневыми радужками мушкет на моих коленях. Внезапно его взгляд остановился где-то между нами, он отпрянул от стола и произнес:

— Ладно уж, начну первый.

— Мы выполнили поручение, — сразу же спохватился я. Действительно, неловко вышло: все молчат, ничего не происходит.

— Это то самое продолжение идеи зажигалки? — спросил он, глядя на мушкет. Я встал со стула и положил его на стол, поясняя:

— Да, верно.

— Выглядит удивительно громоздко, — покивал Ромул. — Какое у него предназначение? — спросил он.

— Сначала приведите Эрис. — поставил я свое условие.

— Поразительная наглость, — усмехнулся Ромул. Руйджерд тоже встал и подошел к столу. — Но так и быть, — согласился он. — Мари, поручи привести девочку. И привести ее в порядок перед этим. — последняя фраза прозвучала неестественно: будто какой-то ключ.

— Будет сделано, — отозвалась Мари, выходя из своего привычного угла между книжным шкафом и оконным проемом. Она подошла к двери, подергала ручку, но та не поддалась. Тогда Мари обернулась и посмотрела на Ромула взглядом с едва заметной ноткой жалобности, прося.

— Ах, верно, — произнес он, взмахивая рукой. Дверь снова щелкнула, и тогда Маги смогла выйти. — Девочку поселили достаточно далеко от моего кабинета, так что вести ее будут… какое-то время, — выкрутился Ромул. — Предлагаю не терять его.

В голове снова что-то болезненно стрельнуло, но через мгновение прошло. Если так подумать… Действительно, хотелось бы уйти отсюда как можно скорее. К тому же сейчас я был не в самом выигрышном положении и свои условия диктовать мог очень и очень условно.

— Хорошо, — согласился я. — Не будем терять времени.

— Рад слышать. — полуулыбнулся он. — Так какое же у этого прибора предназначение? — снова любопытствовал Ромул.

— Это, — я кивнул на мушкет, — инструмент.

— Инструмент? Я бы хотел услышать более конкретно. Для чего он? Если возможно — увидеть демонстрацию его работы, — скоро ответил он, присаживаясь в кресло и закидывая ногу на ногу.

— В основном для убийства. Монстры, люди, демоны — не имеет значения, — продолжал я.

— Убийства? Что ж, мы можем продемонстрировать его работу на живых мишенях. — Ромул улыбнулся и совсем немного вопросительно наклонил голову.

— Я бы все же предпочел не живые, — быстро отказался я.

— Верный ответ, — кивнул он.

— Верный? — я удивился. Это, оказывается, снова была какая-то проверка? Черт, он снова вел некую малопонятную сложную игру… Причем я даже не был в курсе ее правил!

— Конечно, — подтвердил он, поднимаясь из кресла и обходя стол. Он оказался возле меня и положил руку мне на плечо, — Согласись ты, я бы приказал схватить тебя и умертвить твоим же изобретением, — прошептал он мне на ухо. Руйджерд, видимо, услышал это и сразу же отреагировал:

— Тронешь его и…

— Успокойтесь, товарищ, — он примирительно показал открытые ладони. — Ваш спутник оказался достаточно благоразумным и сообразительным, чтобы не провалить эту простую проверку, — объяснил он. — Я думаю, вы согласитесь с тем, что создателя особенно извращенного орудия пытки непременно полагается казнить при помощи его же детища. Таким личностям жить дольше этого не следует, — добавил Ромул. Руйджерд промолчал в ответ. Тогда Ромул снова обогнул стол и спросил: — Какой же у этого «инструмента», — он выделил слово. — Принцип действия?

— Принцип действия… — протянул я. — Используются новейшие наработки алхимической школы Асуры в области горючих веществ. — Я начал объяснять: — Некоторый порошок, обильно обращающийся в горячий газ при сгорании, помещается внутрь ствола, — я указал на место, где оказывался порог при засыпании его через ствол, — поверх порошка следует войлочная прослойка, препятствующая высыпанию и утрамбовывающая его. Следом — железный или свинцовый шарик и снова войлок.

— Хм-м, — протянул Ромул, — И зачем же все эти сложные манипуляции? — спросил он. — Каков итоговый результат?

— Я объясню, — пообещал я, — этот же порошок помещается вот сюда, — я указал на полочку. — Этот механизм заводится специальным ключом, и при нажатии на спусковой крючок, — я показал, где, — пиритовое колесцо прокручивается, кремешок высекает из него искры, которые попадают на горючий порошок на полочке, — продолжал я.

— Да, теперь картина проясняется. — согласился Ромул.

— Горение распространяется внутрь ствола, где сгорающий порошок обращается в горячий газ и толкает пыж и металлический шарик. Снаряд разгоняется до скорости пятикратно большей, чему у стрел лука.

— Интересно… — проговорил он. — Уже не терпится увидеть его в действии. Он уже проверялся на… живых существах? — подобрал формулировку Ромул.

— Да, — невольно опустив взгляд, ответил я.

— И каков результат? — умело подделывая интерес, спросил он.

— С небольшого расстояния гарантированно убивает по крайней мере мечника, обладающего Продвинутым рангом в трех остальных стилях, — пояснил я.

— И все-таки не так ты невинен, — усмехнулся Ромул. Руйджерд снова недобро оживился, но Ромул быстро успокоил его: — В этой связи я не планирую что-либо предпринимать. Вы — искатели приключений и добровольцы — во время выполнения поручений действуют несколько иные законы.

— Когда приведут Эрис? — спросил я.

— Ее сейчас наверняка приводят в надлежащий вид: одевают, делают подобающую человеческой леди прическу… Это, как известно, занимает некоторое время. Не беспокойтесь: по окончании основной части нашей беседы она будет здесь, — хитро проговорил Ромул. Это постоянно повторяющееся «приведут» в разных контекстах, признаться, настораживало меня... Снова кольнуло где-то в затылке, я скривился. Ромул распознал это как недовольство и поспешил добавить: — Не стоит беспокоиться, я даю слово от имени всего Совета Федерации Демонов: она в полном порядке и прибудет в эту комнату.

— Что еще нужно? — хмуро спросил я.

— Я приглашаю вас пройти на мой личный маленький полигон, — вдруг ответил он. — Там я поддерживаю свое мастерство владения магией, и есть все необходимое для демонстрации работы «инструмента», кстати, какое у него название? — спросил Ромул.

— Мушкет, — ответил я.

— Мушкет… — проговорил он, пробуя слово на вкус, — Звучит очень… по-человечески, — кивнул скорее самому себе Ромул. — Что скажете насчет моего приглашения?

Я переглянулся с Руйджердом. Эрис вели удивительно долго. Впрочем, может и справду приводят к виду, подобающему внучке лорда? Ее в это состояние ввести крайне тяжело… Варианта отказаться от пресловутой демонстрации, как я понял, не было, так что я коротко ответил:

— Да, конечно.

— Отлично, — полуулыбнулся Ромул, — пройдемте? — он указал на ту самую дверь, из которой уже второй раз выходил сюда.

— Хорошо, — согласился я и мимолетно посмотрел на Руйджерда. Снова повернул голову в сторону двери — к ней подошел Ромул и распахнул ее, заходя внутрь и придерживая для нас. Мы прошли следом. За дверью была только крохотная комнатушка с аналогичными основной части кабинета обоями и полами. Обставлена она была весьма интересно: столик с двумя стульями и странная каменная коробка, сверху которой разместились самая обыкновенная турка, в которой заваривают кофе, и пузатый видавший скорее всего еще генерала Эйлера медный чайничек. На стене над ней висела самая обыкновенная полка с дверцами. Помимо нелепой кухоньки для одних только чае- и кофепитий интерес в комнате представляла разве что одна из стен: две массивные каменные створки до потолка и небольшой каменный же пятачок, на котором располагалась, будто выдавленный, паз, формой повторявший ладонь — справа от створок.

— Обыденная мера приватности, — пояснил Ромул, подходя к пазу для ладони и вкладывая туда свою. На пятачке белым вспыхнул затейливый витиеватый узор — створки стали сдвигаться в стороны, уходя куда-то вовнутрь стен. Видимо, какой-то магический круг, в который требовалось вливать магию и который «отпирал дверь». Наконец движение замерло — в проходе виднелся самый обыкновенный освещенный солнечным светом коридор, в конце которого — яркое и просторное помещение. — Идемте за мной, — пригласил нас Ромул, сам первым заходя в коридор.

— А зачем нужна такая сложная дверь? — решил спросить я.

— Чтобы у как можно меньшего числа посетителей была возможность отвлекать меня от серьезной работы, — сухо пояснил он.

Интерьер прохода, в который мы попали, был по своей сути идентичен обыкновенному коридору пятнадцатого этажа, по которому мы с Руйджердом проходили уже трижды. Ничего отличного, за исключением практически полного отсутствия каких-либо боковых дверей — таких по всей длине было только две: в самом начале и в самом конце, — я не заметил.

Помещение же, в которое мы попали по окончании коридора, представляло интерес гораздо больший: очень просторное, с высокими потолкам, освещенное длинным — от стены до стены — и достаточно высоким окном. Оно было разделено перегородкой, почти что стеной, как бы на две половины: одна — что-то похожее на тир, с метровой высоты полкой, которая так и просила положить на нее что-нибудь огнестрельное, и мишенями на расстоянии около пятнадцати метров — крюки, на одном из которых висела свиная туша, почему-то перерубленная пополам (нижняя часть лежала на полу, более не обремененная крюком); вторая — похожая на зону отдыха, с уютной коричневой софой, журчащим крохотным водопадиком у стены, массивным, но простым на вид столом и двуспальной кроватью с балдахином — по какой-то нелепой логике, кожаным.

— Что ж, добро пожаловать, — усмехнулся Ромул.

— Товарищ Церулум, — раздалось у нас за спиной. Мы с Руйджердом обернулись: в проходе стоял пожилой пернатый демон в незатейливой висящей мешком серой одежке. — Гости?

— Ах, Пьер… — узнал его Ромул. — Верно. Будь добр, повесь на крюки две гусиные тушки. Полсвиньи не снимай, — попросил он названного Пьером. Видимо, демонстрироваться работа мушкета будет на гусях. Как иронично: я не предусмотрел дроби…

— Приступаю, — кивнул Пьер и развернулся обратно в коридор, сразу же исчезая в ближней побочной двери.

— Для демонстрации ведь нужно что-то подготавливать? — спросил Ромул. — Предлагаю заняться этим, пока Пьер организует нам мишени.

— Да, верно, — рассеянно кивнул я. Честно признаться, эта тайная комната впечатлила меня особенно сильно — так выбивалась она из всего претенциоза Дворца и такой обитаемой, живой и используемой была: некрасиво заправленная двуспальная постель — вся в складках, неразглаженный велюр на софе, разбросанные по столу бумаги и клякса на каком-то особенно потрепанном документишке… В этой двуликой комнате Ромул вдруг обращался из почти что небожителя в обыкновенного утомленного рутиной правителя. Я поторопился подойти к столу у стрельбища. Сумка сразу же оказалась на нем, и из нее появились порох, воронка, пыжи, шомпол, железные пули… — все что могло понадобиться. Не торопясь, я принялся исполнять свой незамысловатый ритуал уже в третий раз: ложечкой всыпать в воронку порох, утрамбовать пыжом, железный шар и снова — пыж, тот же самый порох на полочку, которая с щелчком прикрыла его от обитавшего где-то — не здесь — ветра, крохотный ключик, что со скрежетом завинчивает в золотистое колесцо незримую убийственную силу. Когда все было закончено, Ромул подошел сзади — он будто знал, где и когда у моего ритуала конец. Старик Пьер возился где-то вдалеке с крюками и двумя белыми безголовыми гусями, старательно вешая их, словно преступников. Ромул положил ладонь на мушкет и негромко спросил:

— Выстрелишь?

Я вздрогнул от неожиданности и торопливо ответил:

— Нет: там же Пьер.

— Именно, — согласился Ромул, будто склоняя меня во тьму.

— Я не стреляю в разумных существ без крайней необходимости, — отказался я.

— Все верно, — усмехнулся Ромул, — все верно.

Пьер наконец закончил с гусями и ушел с линии потенциального огня в какую-то потаенную дверцу, отсюда невидимую.

— Начнем? — спросил Ромул. Руйджерд тоже подошел к столу.

— Пожалуй, — ответил я, наклоняясь так, чтобы видеть мушку с прорезью в казенном винте, и прикрывая левый глаз. Гусь-висельник показался впереди — на линии огня, — но я отчего-то не решался спускать крючок.

— Ну? — торопил Ромул.

— Сейчас, — негромко ответил я.

— Если этот инструмент предполагает такое долгое прицеливание…

Шорох, скрежет, свист, вспышка — гусь распался мириадами белых перьев и кровавыми кляксами, совсем как раздавленная Руйджердом голова демона-ренегата. Этот гусь был низвергнутый в ничто ангел Люцифер — «светоносный». Гремело божьим гласом эхо многоголосого бесконечного грома.

***

— Впечатляет, — констатировал Ромул, — могучая сила. Даже чересчур. Попади такая в ненадлежащие руки… Впрочем, неважно, — оборвался он на полуслове. — Что ж, моя очередь, — вдруг произнес он. Ромул взмахнул рукой, что-то звякнуло, где-то вдалеке свистнуло — тушка второго гуся исчезла. Просто испарилась, будто и не была вовсе никогда.

— Она… — ошарашенно протянул Руйджерд. Даже он был в сильнейшем шоке. И это такому я пытался диктовать условия касательно Эрис?!

— Верно, исчезла, — ответил он. — Что же, свою часть уговора вы выполнили, — переменил тему Ромул, — . выполняю свою. Вот она — ваша девочка, — он указал на коридор.

Да, это была она: агатоволосая Эрис. На полголовы выше меня, алоглазая, с бледной кожей и двумя нелепыми хвостиками, в белых сияющих чулочках и черных туфельках, одетая в свой темно-бордовый сарафан. Прямой подбородок и яростные Сауросовы скулы. Ах, Эрис! Эритроцитоволосая Эрис!

Она лишь как-то мельком взглянула на Руйджерда и сразу же бросилась ко мне. У меня перед глазами все качнулось, зрение на миг стало больше похоже на туннель, где по окончании — Эрис. Я побежал ей навстречу. Прострелило молнией короткая боль: от самого затылка и до лба. Но это уже не важно. Совсем неважно…

— Руде́ус! — задорно крикнула она, резко стискивая меня в своих объятиях. Ее голос стал несколько выше, а от демонов она понахваталась неправильных ударений, да до такой степени, что забыла, какое оно в моем имени. Но все равно, это была она — Эрис, медноволосая Эрис!

— Эрис! — ответил я. Она смеялась, заливисто хохотала — как никогда прежде.

— Ты спас меня! — сказала она. — Спасибо-спасибо-спасибо! Я знала, что ты придешь!

К нам подошел Ромул. Перед глазами все еще еле зримо плыло, но я не обращал на это никакого внимания. Эрис отстранилась от меня:

— Спасибо вам, — произнесла она на языке демонов.

— Ты знаешь?.. — удивился я. Нет, конечно, за две недели она могла освоить базовые фразы, но, выходит, с ней кто-то занимался?

— Конечно, меня учили, — ответила она также на языке демонов.

— Да, к ней был приставлен наш переводчик, — Ромул указал на проход. Там стояли двое: вытянутый невзрачный человек средних лет и гигантский демон-амбал, — и они, признаться, удивительно сдружились.

— Да, товарищ Алифа многому меня научил, — призналась Эрис. Понахваталась всяких «товарищ»… Я едва заметно улыбнулся.

— Меня очень радует ваше воссоединение, — начал Ромул, — но есть еще одно… крохотное дело, — он подобрал слова.

— Да, конечно, — охотно согласился я. Теперь Эрис была рядом и бояться было нечего — уже ничего не было важно, теперь согласиться можно было на что угодно. Коротко кольнуло в висках, но я не обратил на это внимания.

— Пройдем к твоему мушкету, — подозвал он. Мы подошли к столу. — Перед нами стоит небольшая дилемма, — начал Ромул.

— Какая? — спросил я. Эрис тем временем подошла к Руйджерду и, видимо, начала с ним знакомиться. Вот уж бесстрашная девчонка!

— Я должен принять изготовленный «инструмент», ведь я поручал это вам. Но в то же время решительно не могу оставлять вас безоружными. Он принадлежит тебе по праву творца. — Его манера речи несколько изменилась, но я не стал придавать этому какого-либо значения.

— Но что же вы сделаете?

— Товарищ Спердия, не могли бы вы подойти? — подозвал он Руйджерда. — Да, девочку тоже берите. Пьер, Мари, выдворите всех отсюда. — Он продолжал раздавать распоряжения. Вскоре комната опустела, остались только мы с Эрис и Руйджердом, Ромул и старик Пьер: Мари тоже ушла.

— Что вы собираетесь делать? — спросил Руйджерд, — и зачем всех разгонять?

— При помощи магии я могу создавать точные копии не очень сложных объектов. — начал Ромул. — Я создам копию мушкета и заберу ее себе. Оригинал останется вам. — объяснил он.

— Такая магия разве существует? — удивился я. Никогда прежде не слышал ни о чем подобном, а теперь представлялась возможность увидеть это своими глазами!

— Сейчас вы ее увидите, — ответил он, прикладывая обе руки к разряженному мушкету на столе.

Ромул закрыл глаза. Моментально воздух будто бы наэлектризовался, загудел, завибрировал, погустел, стал плотный и вязкий. Стих шум водопада где-то вдалеке, я перестал видеть что-либо вокруг, кроме мушкета и крепких ладоней Ромула. Я вдруг почувствовал, как кто-то берет меня за руку: наверняка Эрис. Я едва заметно улыбнулся. Внезапно Ромул начал тянуть руками в разные стороны, как бы пытаясь разорвать мушкет и…

Я падал. Куда-то на пол, в ясный белый свет, сраженный подлым клинком Аурелио, сквозь земную атмосферу, что тоньше бумажного листа, где-то над Японским морем и выше: звезды, туманности, нерушимая чернота — один, совсем один и посреди бескрайности. Невыносимо…

***

Мне снился сон. Штурм дома, грохочут выстрелы, и я пробираюсь где-то в шуме и скрежете стеклянных осколков по бетонному полу сквозь бесконечный безликий коридор. Вдруг: своротка влево. Своротка? Так только за Уралом говорят. Понахватался… Не важно — влево. И оттуда… В клетчатой маске и с черной тканевой шапочкой, в майке, порванной будто от взрыва и с кожею цвета сырой глины, саманных кирпичей. Абсолютно целый и с автоматом, а я — без. Я вообще без ничего и только в камуфляжной одежке, и она уже не спасет… Нелька. Была и вправо своротка, из-за Урала, возможно, с севера: припорошенная снегом. В руке у нее пистолет — не табельный, краденый, какой-то огромный и золотой револьвер, но во всем барабане всего один патрон — выстрел! Тому в майке руку — теперь отдельно от тела где-то в своротке влево, на юге, значит. Нелька тянет мне руку: не его, свою. Темнота.

***

Я очнулся в том же самом помещении: с фонтанчиком, тиром и гусем Люцифером. Надо мной нависал Ромул, его ладонь была у меня на лбу, но стоило мне открыть глаза, он ее одернул.

— Очнулся, — констатировал он. Я огляделся. Уложили меня на софу, которую перетянули зачем-то ближе к тиру. Каменный стол был расколот надвое, на мраморном полу — пятна сажи, выбоины.

— Что произошло? — сразу же спросил я.

— У тебя очень маленький врожденный запас маны — вот что произошло, — усмехнулся Ромул. — При использовании заклинания в окружающую среду выделилось слишком много магии, и у тебя случился… скажем, коллапс маны. — Выглядело так, будто он только что придумал термин. — Это когда количество чужой или сырой маны в организме подавляюще превосходит количество собственной. Я это недоразумение исправил.

— Так разве бывает? — удивился я.

— Конечно, — подтвердил Ромул, — в этой связи, очень не советую тебе впредь напрямую взаимодействовать с заклинаниями выше Среднего уровня. Твоя душа в состоянии противостоять естественному фону Континента Демонов и небольшим сторонним вмешательствам, но злоупотреблять Исцелением, например, не стоит. Иначе произойдет то же самое, что и сейчас.

— Но как же тогда…

— Аккуратно, — будто маленькому ребенку раскрывает прописные истины, ответил Ромул. Я приподнялся и сел на софе. Недалеко на полу же сидел Руйджерд — с уже засохшим кровоподтеком на лбу. Ромул же был нетронут. Это получается... Руйджерд проиграл?! Ромул, видимо, проследил за моим взглядом и поспешил пояснить: — Товарищ оказался чересчур вспыльчивым и мы… повздорили.

— Ясно… — протянул я, потирая побаливающую голову. — А где Эрис?

— А вот я! — раздался голос из-за спинки софы. Я обернулся. — Как хорошо, что ты пришел в себя, Руде́ус! — весело произнесла девочка с малиновыми волосами, измазанным белилами лицом и странным акцентом. Я вскочил с софы и отошел на два шага. Она перелезла через спинку и уселась. — Куда же ты, Руде́ус, садись рядом, — она похлопала по месту рядом с собой.

— Кто это?! — с паникой в голосе спросил я. Я глядел на нее, не узнавая.

— Эрис, девочка, которую мы искали, — ответил Руйджерд.

— Э-это не она! — выкрикнул я. Ромул заинтересованно посмотрел на меня и наклонил голову. Затылок прострелило болью. Он использует на мне какую то магию! Воздействует на мысли! Теперь хитрая картина складывалась воедино: постоянная головная боль при общении с Ромулом, подтек на щеке Эрис — загромированной фальшивки, — «ура!» Руйджерда, сладкие речи об отсутствии необходимости удерживать ее… Все с самого начала было аферой!

— Разве? — спросил Ромул, — по-моему, самая что ни на есть настоящая. — Голова вдруг снова заболела, причем очень явно и остро: так, будто где-то в моем глазу кто-то завозились раскаленной кочергой.

— Н-нет, эта — фальшивка! — выкрикнул я, хватаясь за голову. Руйджерд удивленно смотрел на это, но скоро поднялся и взял в руки копье.

— Уверен? — переспросил Ромул.

— Да! Настоящая Эрис тогда в пустыне и… — он обернулся на фальшивку, внимательно рассматривал ее какое-то время, а потом произнес так, будто действительно осознал какую-то оплошность:

— Ах, верно-верно-верно… — причитал он, — Мари, должно быть, неправильно поняла мою просьбу, и они привели дублера. — проговорил Ромул. — Теперь все сходится…

— Дублера?!

— Разумеется. Мы использовали дублера для показа на сцене. Во избежание эксцессов. Мало ли что могло случиться? Мари, будь добра… Приведи девочку. Приводить в порядок не нужно. — И снова фраза — ключ, пароль. — А эту — уводи.

— Вы заранее хотели выдать нам…

— Ни в коем случае, — оборвал меня Ромул, — Просто досадное недоразумение и всего. Сейчас приведут баронессу. — Он снова неверно назвал титул Эрис. Мари подошла к софе и протянула руку фальшивке. Она последний раз посмотрела мне в глаза с каким-то обиженным выражением лица и удалились. Надеюсь, навсегда, — Совсем скоро ее приведут. Обойдемся без вида, подобающего леди, так уж и быть, — кивнул он скорее самому себе, — вернемся лучше в мой кабинет. Просто недоразумение — не более, — повторил он. — Пока у меня для тебя есть ценный подарок, — внезапно произнес Ромул.

— Подарок?

— Да, подарок, — подтвердил он, — пройдемте. — Ромул поманил нас за собой снова в проход. Я обернулся на стол тира — мушкетов на нем не было. Ромул проследил за моим взглядом и пояснил: — Оригинал уже там, — он махнул рукой в проход.

Мы с Руйджердом прошли по коридору и скоро снова были в кабинете, рассаженные на стульях. Мушкет снова лежал на малахитовой столешнице и блесетел металлом в свете яркой магический лампы на потолке: за окном уже стемнело. Под столом стояла моя сумка, а рядом с мушкетом на столе уже стояли четыре деревянные кружки с тем самым чаем из Милиса. Ромул взял одну из них и отпил.

— О подарке, — вспомнил Ромул спустя минуту тишины. Он встал, обернулся к своему книжному шкафу и магией вытянул с верхней полки толстый «талмуд». Так же телекинезом он отправился мне в руки. Я перехватил книгу. На кожаной обложке золотыми буквами было выбито: «Расширенное руководство по магии», и ниже: «Р. Ц. Мигурдия».

— Но она же… — негромко проговорил я. — Ужасно дорогая.

— Сколько она, в твоем видении, стоит? — лукаво поинтересовался Ромул.

— Я слышал о девяноста тысячах… — пробормотал я. Ромул мимолетно вздернул брови.

— От кого?

— Директор гостиницы, в которой мы остановились, рассказывал…

— Как его зовут, этого директора? — строго спросил Ромул.

— Мус, — удивленно проговорил я.

— Ах, Мус, — Ромул понимающе покивал головой, взявшись за подбородок. — С ним поговорят. Слишком уж длинный у этой крысы язык, — внезапно произнес он, — и слишком много глаз. — добавил Ромул.

— Вы его знаете? — еще более удивленно спросил я. Так все было аферой даже до начала? Так с какого же момента?!

Внезапно раздался стук во входную дверь.

— Войдите, — ответил Ромул, взмахивая рукой — дверь щелкнула. Я отложил книгу.

В проходе показалась сначала Мари, а следом за ней — Эрис. Настоящая и непогрешимая. А еще крайне недовольная. Вот только стоило обернуться Руйджерду, как вся спесь мигом исчезла с ее лица. На нем отразился ужас. Как и у Алекса: такой же первобытный, неотменимый и пугающий только самим видом испуганных лиц. Заставляющий сжиматься мышцы и отказывать даже безотказное «бей или беги», бледнеть до белости химически очищенной бумаги и сжиматься куда-то вовнутрь себя.

Эрис даже не кричала: не могла вздохнуть. Я отреагировал моментально — подбежал, вставая между Эрис и Руйджердом, сцепляя ее в объятия. Да, не такая уж ты бесстрашная, Эрис — веселая усмешка.

***

Потом мы все вместе долго приводили Эрис в чувство: успокаивали ее ужасную истерику от встречи с не менее ужасным спердом. Никогда не видел, чтобы она так ревела. Отпаивали «импортным чаем или Милиса», укутали в откуда-то взявшийся в руках Мари плед… В общем, дело было тяжелое. Наконец, испуг Эрис и растерянность Руйджерда на пару удалось побороть. Настало время продолжения переговоров:

— Куда вы теперь держите путь? — отчего-то спросила Мари.

— В Асуру, — ответил Руйджерд. — Неблизко.

— Да уж, — кивнул Ромул. Я решил наглеть по-крупному:

— Вы не могли бы… помочь нам по крайней мере в Федерации Демонов? — Ну а что? Все, что нужно было, мы получили, пусть и не совсем мирным путем: кровоподтек на лбу Руйджерда, так отчего бы не повыбивать еще благ?

— Поразительная алчность, — покачал головой Ромул. — Мари, есть в ближайшее время какие-нибудь повозки на юг? — спросил он, все равно как бы соглашаясь помочь.

— Ничего такого не припоминаю, хотя… — протянула Мари, — через три дня в Хаммерстон выдвигается небольшая инспекция на двух дилижансах, — быстро ответила она. — Это на берегу Большого Озера. — Я представил карту континента у себя в голове. Несмотря на неоригинальность названия… Черт, да это же почти половина пути!

— Хаммерстон… — как будто пытался вспомнить Ромул. — Да, шахтерский городок с металлургическим предприятием прямо над шахтами, — кивнул он.

— Нас устраивает, — сразу же согласился я.

— У людей, кажется, говорят: «Наглость — второе счастье», — ответил Ромул. — Так и быть, через три дня выдвигаетесь вместе с инспекцией. Мари, поручи организовать.

— Будет сделано, — кивнула она.

***

Далеко за полночь мы наконец вышли из Дворца. Втроем: я, Руйджерд и, теперь, Эрис. Вышли и… обомлели — Дворец сверкал в ночи яростным бело-голубым светом. Никогда раньше такого не видел.

— Вау… — восхищенно протянула Эрис.

— Накапливающие свет камни в стенках кратера, — пояснил Руйджерд. — За баснословные деньги были установлены по приказу Киширики. Их почему-то не стали демонтировать. — Я огляделся: стенки кратера действительно сияли, концентрируя весь свой свет в самой середине — белом мраморном Дворце. Против статуи Ромула с полосатым мячом на штырьке сверкало ярким неоново-голубым трубчатое "яйцо" — стеклянная ампула в его центре полнилась чем-то магическим. При длительном взгляде на нее тревожно покалывало в глазах.

Я задрал голову: там, в небесах, ярко сверкала луна. Еще совсем недавно она была полной, но теперь — едва заметно пообкусана с правой стороны: старела. Старела, чтобы потом вновь переродиться близ солнца в новолуние и начать свой лихорадочный бег вокруг этого необычного мира. И так каждый месяц — без конца или края, снова, и снова, и снова будет там, где ей должно. Независимо от того, что происходит тут, у смертных внизу: луна останется светить, даже расколись все напополам. Так отчего же останавливаться нам? С сегодняшнего дня предстояла тяжелая дорога, и мы ее не боялись. Покуда последнее небесное светило озаряет наш путь, пройдем его со всей стойкостью!

Глава 23. Привычные будни с Эрис

— Я ночью очнулась. Связанная была, — Эрис недоверчиво поглядывала на Руйджерда, в основном сосредотачивая весь свой рассказ на одном мне: «доброго сперда» она все еще несколько побаивалась и старалась привлекать его внимание как можно меньше, — огляделась, и эта сидит — у нее глаза в темноте светятся оказывается.

— «Эта» — это кто? — спросил Руйджерд.

— Кили, я рассказывал, — пояснил я. Мы сидели в гостинице Муса в новой комнате — теперь уже на троих. Первую часть рассказа — о том, что случилось в поместье — Руйджерд пропустил: Мус позвал его о чем-то переговорить (по странному стечению обстоятельств хитрый крыс не спал). Если коротко — Эрис после нашего с ней деликатного разговора в моей комнате пошла в свою и грохнулась спать: так ее вымотал день. Проснулась она уже связанной и с кляпом во рту. Гислен отчего-то не бдела своего поста, так что замысел Кили удался. Вдруг стали греметь приближающиеся шаги — мои, — и тогда Кили решила взять Эрис в заложники. После того, как я хлопнулся в обморок от недостатка маны, в комнату через окно вскочила Гислен, но она не успела ничего сделать, и их перенесло порознь.

— Угу, — кивнул Руйджерд.

— Она уже кого-то прирезала…

— Демона? — Я вскинул брови.

— Какую-то ящерку, — удивленно объяснила Эрис.

— Большую? — спросил Руйджерд.

— С тебя длиной, — кивая на него, проговорила Эрис.

— А цвет?

— В темноте плохо видно было… зеленая, кажется, — Эрис дважды хлопнула ресницами. — И вообще, чего ты к этой ящерке… Какое до нее дело вообще? — вспылила она. Природа Эрис, похоже, взяла над недоверием и опасливостью верх.

— А эта Кили была каким-то воином? — продолжал расспрашивать Руйджерд.

— Нет, — Нахмурив брови, я покачал головой. — Во всяком случае, мне она ничего такого не рассказывала.

— Она смогла удерживать связанной мечницу Продвинутого ранга и в одиночку, какое у нее оружие было? — спросил Руйджерд.

— Большой кинжал, — ответил я.

— Кинжалом одолеть взрослую самку зеленого пустынного варана сразу же после окончания периода спаривания… — закончил он.

— И что это значит? — спросила Эрис.

— Зеленый варан — тварь очень быстрая, так еще и ядовитая: плюется отравой, — объяснил Руйджерд. — Так просто не одолеть, только сильный маг или воин…

— Дайте мне дорассказать наконец! — недовольно крикнула Эрис. Мы с Руйджердом замолчали. — Так-то лучше, — кивнула она. — Где-то раздобыла какие-то крючковатые поленья, — «Еще и каменного энта… — негромко вставил Руйджерд, за что получил эрсиин сердитый взгляд», — У нее еще огниво было… как вы с тем смешным дядечкой делаете, — Эрис посмотрела на меня, вопрошая.

— Александр? — догадался я.

— Да, этот, — кивнула она. — Но не как у дедушки: с женщиной, а как чернильница, — объяснила она.

— Мое стащила, — ответил я.

— Костер развела и жарила на нем ногу этой ящерки, — продолжила Эрис. — Я начала сразу вырываться, а она мне нож к горлу и говорит, мол, мы неясно где и враждовать нельзя, иначе обе подохнем, — на выражения Эрис не скупилась. Впрочем, возможно не скупилась Кили, а это был парафраз?

— А ты что? — спросил я.

— Я на нее тогда очень злилась. Вот и вдарила ей ногой! — гордо ответила Эрис.

— И что Кили?

— Хотела меня в ответ пнуть, но я тогда уже выпуталась, и мы друг другу немного… — замялась Эрис. Видимо, исход этой схватки для нее был не столь удачен. — В общем она меня снова связала. Но покормила.

— Мясом варана? — спросил Руйджерд.

— Наверное, — пожала плечами Эрис. — Жесткое было и отдавало… как свиная почка короче. — объяснила она. — Я тогда передумала ей мстить, — простодушно закончила Эрис, — На какое-то время, — добавила она, как бы спохватившись: удерживала имидж.

— А потом что? — спросил я.

— Мы два дня бродили по пустыне. Я ей указала на эту твою звездочку в квадрате и мы на север…

— Анри, — подсказал я.

— Угу, — кивнула Эрис. — Потом у нас кончилась вода, и совсем плохо стало…

— А как вас нашли министерские? — продолжал спрашивать я.

— Я не помню почти. Они на больших ящерицах прискакали, исцелили магией. Мне лучше стало, и я уснула. Долго куда-то меня везли, трясло сильно на этих ящерицах. И в маленький город какой-то привезли…

— Ритли? А с Кили что сделали? — спросил я.

— Да, что-то такое, — согласилась Эрис. — Когда я уже в городе проснулась, Кили не было. И демоны были другие — не те, что нашли меня, — и о Кили они уже ничего не знали, — как бы оправдываясь, ответила она.

После мы обсуждали эрисин быстрый перегон в Рикарис: скакунов-ящеров и коней очень часто меняли, так что привезли ее совсем быстро. Интересно было другое — временные рамки складывались с очень уж большой натяжкой. Ромул или кто-то из правительства в Рикарисе должен был отдать приказ о доставке Эрис еще даже до того, как сюда прибыл первый экстренный гонец — из городка мигурдов. Или же решение было принято на месте? Тогда как они смогли согласовать использование такого большого количества животных? Впрочем, это ведь были больше не мои проблемы: министерские и местное правительство уже сами все разрешили. Эти думы разве что развешивали петельки вопросительных знаков по вешалкам, и задаваться этими вопросами чрез меры я не хотел.

— Послушайте, спать, может, уже будем? — зевая, предложил я. Ночь за окном была такая, что даже выколотый глаз нервно покуривал в сторонке. И никакие светящиеся камни, и гигантская луна в почти пятьдесят угловых минут не помогали.

— Я вроде не устала совсем… — протянула Эрис.

— А чем ты сегодня весь день занималась? — решил поинтересоваться я. — Ты не подумай ничего, я так, просто… — сразу же спохватился я, увидев сердитый взгляд агатовых глаз.

— Мечом махала. — с готовность ответила она. — Пришлось почти неделю им угрожать, чтобы дали деревянный, — гордо продолжила Эрис. Угрожать пленителям? Что же, время идет, а ее методы все не меняются… — Чем займемся? — спросила она так, будто вопрос о продолжении бодрствования был уже решен.

— Гильдия авантюристов сейчас закрыта, штаб-квартира… — начал перечислять я, но был оборван:

— Гильдия?! — в глазах Эрис загорелись аметистовые искорки, она схватила меня за плечи и пристально — с предвкушающе-идиотской улыбкой — вперилась.

— Закрыта. До утра. Спать давай, — как можно более понятно объяснил я.

— Хгр-р-р-р… — Эрис издала какой-то новый звук, мне до этого неизвестный: рык негодования о несправедливости мира.

— Утром откроют, оно тут рано начинается, — в поисках подтверждения своим словам я посмотрел на Руйджерда. Эрис повторила за мной.

— Рано. А сейчас поздно — детям пора спать, — подтвердил Руйджерд совсем не то.

— Я уже не ребенок! — вспылила Эрис.

— И все равно пока не откроют, — нарочно невпопад ответил я, зевнув. — Только утром: когда отобьют подъем.

— А не раньше? И как это — «подъем»? — нетерпение Эрис уже переходило всякие границы.

— Раньше — нет. А подъем услышишь, — ухмыльнулся я. Вот картина будет: перепуганная звоном Эрис вскакивает с постели, оглядывается в поисках источника звука или способа от него защититься, а натыкается только на усмехающегося меня. Как бы мне не схлопотать от такого…

— Ладно уж… — недовольно проворчала Эрис, ложась на свою кровать с тонким матрасом и натягивая до подбородка тонкую ткань, служащую одеялом. Все это сохраняя направление бровей к переносице и вниз — сердилась. Впрочем, удивительно быстро осознала безвыходность своего положения. Кили, видимо, как-то на нее да повлияла.

— И отлично, — кивнул я, следуя ее примеру.

Как назло не спалось. Мешал то ли свет в окне — не ясно какой: яркий или тусклый, — то ли дыхание третьего человека, то ли напряженный день. Пролежав так с десяток (а может и два) минут, я сел на постели и тупо уставился в подоконник — даже не в окно. В голове задом наперед проматывались события минувших дней: воссоединение с Эрис, Эйлерова отрава и смерть Райли, мушкет, тронувшийся умом аспирант со своей полыневой настойкой, выступление Ромула на площади, Сидони, знакомство с теперь уже старой командой, аудиенция и поручение, Мус, Рикарис, Рейкс и мигурды, встреча Руйджерда, Хитогами… Хитогами. Все в итоге сходилось на нем. Был ли он на самом деле? Галлюцинация ли или всамделишный божок? Да нет, глупость. Нет никакого Бога. Но вот…

Тот голос, что я слышал в его сне… «За ней придут» — это об Эрис? И кто? Ромул? Положим, говорил Ромул. Да, голос у него с хрипотцой! Это был сон или видение? Если видение… Обстановка походила на коридор Дворца. Луна! Черт, да! По фазе луны можно рассчитать, какую ночь показывало это видение. Тогда свет в коридорах был совсем не лунный, а… Я быстро выглянул в окно: было, кажется, ярче, чем в видении. Учитывая сверкающие в ночи камни в стенках кратера… Луну из окна не было видно, хотя обзор на небо был очень уж большой — просто гигантский. Растущую было бы видно из этого коридора. Стареющей она быть не могла: слишком поздно. Тогда выходит… новолуние? Если он говорил об этом уже в новолуние… А с кем? Там была женщина. И еще мужчина. Мари и Пьер? Черт, это неважно, все ведь складывается!.. Это ведь было… Я тупо уставился на свои пальцы: четырнадцать с половиной, да еще… В ночь моего появления здесь звезды были такими ясными… — луны не было! И если тогда было новолуние, Ромул знал об Эрис сразу же после того, как прилетели кометы! Или даже раньше знал — до комет. Но… откуда? Хотя, с его-то магией было бы странно, не знай он. Наверняка как-то переместился и подглядел. А мог он сам подстроить катастрофу?! Зачем ему это? Показать Эрис Рикарису и, возможно, прибрать ее к рукам, окажись я чуть более стойким к магии… Нет, Хитогами ведь сказал: катаклизм. Или это я говорил? Все равно — катастрофа это не что-то рукотворное. Ядерную бомбардировку ведь катастрофой и катаклизмом не назовут. Да и маны там нужно гораздо больше чем —— А сколько ее вообще у Ромула? Нет, не мог он. Да, не мог и незачем. Да.

Нет! Все, вдох и выдох. Вдох и выдох. Сено — солома. Сено — солома… Хватит. Мысли разрывали голову изнутри, просясь наружу и куда-то ввысь, к облакам дальше — к луне, звездам. Вопросы роились уже не комарами, а целой осиной стаей, вытекая один из другого и третий из первого, и так сколько угодно много. Я же пытался их усмирить. Выводы, к которым я приходил, были совсем уж пугающими. Не складывалось ничего. Все казалось каким-то заранее построенным спектаклем, игрой. Я же в эту игру вписывался с трудом: костюм был великоват, а сам я — мал. Мне вдруг вмиг нужно было повзрослеть повторно, взамен не совсем задавшемуся первому разу. И это было чертовски сложно — повзрослеть.

Наконец, мне удалось успокоиться, унять тугую ноющую боль где-то под диафрагмой, вернуть дыханию нормальный ритм. Но вот лечь снова я не смог и еще долго сидел, погруженный в собственные мысли. Теперь уже не такие тяжелые и лихорадочные, скомканные мысли. Неспешно перекатывал шары-эпизоды своих двух жизней, играя в какую-то божественную вариацию три-в-ряд и пытаясь так вытянуть из узора кружочков разгадки всех вопросов, и сам не заметил, как завалился на бок и уснул.

***

«Дзжинь-дэн-дэн-н-н» — сначала как бы проскреб, а после дважды отрывисто стукнул по бронзовому тазу демон-будильник. Сегодняшний был без рогов и напоминал скорее птицу. Приехал в Рикарис, вероятно, с западного побережья и, не найдя призвания, взял тару и…

— Что это?! — Эрис подскочила с лежанки так, будто ей за пазуху забросили осу. Она сначала ошарашенно и суматошно вертелась на все триста шестьдесят, но потом все же догадалась выглянуть в окно. — Гр-р-р… — рыкнула Эрис, быстро переместилась ко мне и не больно стукнула по макушке ребром ладони.

— Меня за что? — закономерно возмутился я. Сегодня я откровенно не выспался — все ночные мысли, — а оттого поутру был не в духе — взял с пола сандалий, здесь же недавно и приобретенный, и бросил в нее. Слава богу, промазал.

— Хмф, — Эрис вздернула нос, но не ответила ни на бросок, ни на вопрос.

— Товарищи, завтрак, — трижды грянул в дверь Гунн.

— Что он сказал? — нахмурилась Эрис.

— Зовет завтракать, — лениво перевел я.

— А что? — Эрис сразу утратила хмурость и спросила как будто скорее для приличия.

— Каша, — зевая, ответил я.

— Фу, — скривилась Эрис.

— Тебе еще повезло, что теперь желтая, а не зеленая, — усмехнулся я.

— Зеленая каша?!

— Ага, черт разберет из чего, на вкус так же.

— Это как? — не поняла Эрис.

— Никак, — объяснил я, — без вкуса. — Я тем временем сполоснул лицо водой из стоящей в комнате деревянной кадки и указал на нее Эрис. Она нехотя последовала моему примеру.

— Идете? — спросил Руйджерд: он уже открывал дверь.

— Ты как всегда уже?.. — спросил я.

— Да, — коротко отозвался Руйджерд.

— Это вы о чем? — кажется, не поняла Эрис.

— О еде, — фыркнул я. — Пойдем? — Подойдя к Руйджерду, я поманил ее рукой, и вскоре мы вышли в коридор. Коротко поскрипывая половицами и ступенями лестницы, мы спустились на первый этаж. Там были двое: один — Гунн, второй же — незнакомый мужчина, высокий скуластый с длинными собранными в хвост волосами и повязкой, напоминающей трехточечный автомобильный ремень на глазу. Выглядел он по большей как человек, но что-то в нем все равно было такое… Точно, уши у него были похожими на уши Мари — как у летучей мыши.

— Еще вот эти, — сказал мужчине Гунн, когда мы вошли в столовую.

— Хм-м-м, — протянул он. Голос у него был низкий и бархатистый, а тон — хитрющий. — Мы, кажется, виделись раньше? — спросил он, глядя то на меня, то на Руйджерда. Я попытался вспомнить, но тщетно.

— Что он говорит? — шепнула мне на ухо Эрис. — Я не понимаю.

— Ваша спутница не знает демонического? — удивился мужчина: видимо, услышал тихий эрисин шепот. Сказал он это на человеческом.

— Да, — немного смутившись, потупила взгляд Эрис. Интересно, чего это она?

— Хорошо, перейдем на язык людей. Гунн его не понимает, но он в меньшинстве, — разрешил он вопрос. — Я говорю, мы с вами двоими уже, кажется, встречались. — повторил мужчина.

— Разве? — спросил я. — Никак не припоминаю…

— Да, абсолютно точно, — кивнул он. — Сперд и человеческий мальчик. Вторых таких нет. — Мое лицо все так же выражало абсолютное непонимание, мужчина пояснил: — Вчера около пяти часов после полудня на Юго-Западном…

— Ах, вспомнил, — энергично закивал я. Еще за пирата его принял тогда. Впрочем… — А вы, собственно, кто? — спросил я. А вдруг и вправду пират? — Кстати, а где Мус? — Я огляделся. Он обычно вырывался из двери на кухню, только мы появлялись на первом этаже, а сейчас его не было. А запах каши вполне себе был, хотя и несколько другой.

— Вы очень хорошо задаете вопросы, — осклабился он. — Мы с Мусом давние приятели: еще со времен самого рассвета Федерации, — издалека начал мужчина. — А сам он недавно отбыл… по делам. На неопределенный срок. И на меня под шумок переписал все документы. — усмехнулся мужчина.

— Переписал? Он же слепой! — проговорила Эрис (с Мусом она успела познакомиться вчера ночью) Она, верно, не догадалась, что писать за него мог кто-то другой, но было уже поздно:

— Это он с виду — притворяется. А когда подпись ставить надо — он повязочку-то снимает и, где нужно, рисует, — покивал мужчина.

— Еще скажите, что нос у него есть, — фыркнул я. Хотя, если Мус действительно притворялся… Очень уж многое вставало на свои места! И его заинтересованность книгами, и осведомленности о цветах фасадов зданий Рикариса…

— Носа у него действительно нет. А на то, что глаза есть — свои поставлю, — с готовностью ответил мужчина. Я перевел взгляд на Гунна в поисках подтверждения.

— Дедушка уехал, заместо него — он. — Гунн кивнул на мужчину. Я, конечно, рассчитывал услышать что-то о глазах… Впрочем, Гунн-то и не понимал, о чем мы на своем чирикаем, так что ожидать было глупо. Новый директор гостиницы в это время стоял, глядя куда-то в потолок с очень сосредоточенным выражением лица, — будто что-то считал и прикидывал в уме. Видимо, наконец досчитав, он вдруг произнес:

— Ох, я ведь совсем забыл представиться. Меня зовут Флоднер. — Он сделал изящный поклон на манер этикета Асуры.

— Флоднер? — переспросил я: очень уж нескладное и неестественное что ли было имя. — А вы, простите, откуда?

— Проще перечислить откуда я не, — усмехнулся он. — Ой, у меня же каша! — вдруг воскликнул Флоднер и, махнув копной серебристых волос, унесся на кухню.

Мы тем временем разместились возле одного из столиков в ожидании завтрака. Эрис, видимо, наконец вспомнила, что вчера очень хотел попасть в гильдию авантюристов, а потому теперь нетерпеливо ерзала, то и дело поглядывая на выход. Утро было не очень жарким, а потому со стороны открытой двери веяло благостной прохладой. Еще бы спать не так сильно хотелось…

Где-то через пять минут этот чудак Флоднер наконец появился из кухни, неся две тарелки каши: по одной в каждой руке. Деревянные ложки лежали уже поверх тарелок.

— Ваш завтрак, — улыбнулся он, ставя кашу передо мной и Эрис. Та выглядела не совсем довольной, но зато голодной, так что сразу же схватила ложку.

— Спасибо, — кивнул я. За мной повторила Эрис уже с набитым ртом: «Шпашиба!»

На вид каша была не такой, какую готовил Мус, но запах отличался не сильно. Я все же решился попробовать. Тем более Флоднер стоял над душой со своей душераздирающей улыбкой.

— Ну как вам? — спросил Флоднер, стоило ложке желтой с темными вкраплениями каши переместиться в мой рот.

Я наконец распробовал и… Чего? Это… Такое вообще возможно? Такой прекрасный продукт и так… Я проглотил.

— Как вам, черт возьми, удалось половину каши сжечь, а половину недоварить?! — сразу же ответил я.

— Я ведь только начинаю… — растерянно проговорил Флоднер, вперив взгляд в пол.

— Нет, право слово! — Моему возмущению не было предела.

— Да не будьте вы столь критичны, — удивленно возгласил он.

— Не быть столь критичным?! Да я так даже специально «приготовить» не смогу!

***

Старушка-клерк за стойкой регистрации в гильдии авантюристов с очень уж недовольным лицом грозно метала молнии поочередно то в меня, то в Эрис, то в Руйджерда: вот уже около трех минут мы не могли договориться о названии команды.

— Нам нужно что-то такое… такое… — возбужденно говорила Эрис, сжав кулаки, и едва не прыгая на месте.

— Выделяться будет не кстати, — качал головой Руйджерд.

— А еще нужно, чтобы все поняли, что мы сильные, но умные, — продолжала Эрис.

— Тогда почему не умные, но сильные? — фыркнул я.

— Ну… — смутилась Эрис.

— Не задерживайте очередь, товарищи! — прикрикнула старушка из-за своей перегородки.

— Сейчас уже, — ответил ей я, после чего обернулся оценить масштаб задержки. — Тут нет никакой очереди! — возмутился я. Старушка еще больше нахмурилась.

— В общем я буду сильная, но умная, а ты — умный, но сильный! — разрешила вопрос Эрис.

— Всем должно быть понятно, что мы готовы прийти на выручку, — вклинился Руйджерд.

— В общем, мы за все хорошее и против всего плохого? — вымученно спросил я.

— Да, — синхронно ответили Эрис и Руйджерд.

За все хорошее и против всего плохого? Ха, прямо-таки девиз здешней пропаганды! И все же, если абстрагироваться от всех этих глупостей… Пока не было Эрис, мы назывались просто «Руйджерд и Рудеус», но вот незадача — добавить в эту формулу еще «и Эрис» не позволяли ни лимит на длину названия, ни желание самой Эрис называться гордо и пафосно.

— Братство воинов! — вдруг выкрикнула Эрис.

— Но ты же девочка… — скептически произнес Руйджерд, — А Рудеус, к тому же, — не воин.

— Он все придуривается, — махнула она рукой. Видимо, то, что она была все-таки сестрой, а не братом, ее нисколько не смутило.

— Скорее! — продолжала возмущаться старушка за загородкой.

Нужно действительно что-то такое… За все хорошее и против всего плохого — это кто? Христиане? Нет, у этих крестовые походы и Иуда Искариот в петле… Буддисты? Нет, эти вообще почти все против решения чужих проблем… Хорошее — это правда. Плохое карает суд. Ну, должен карать… В идеальном случае — небесный суд. Опять то ли Хитогами, то ли какая-то другая вера! Что там у Милиса было, цветочный венок небось?

— Венец правосудия, — решительно заявил я, — обсуждения не принимаются.

— Венец правосудия?.. — как будто скептически протянула Эрис, — звучит круто! — внезапно согласилась она. — Я была уверена в тебе, Рудеус! — еще более внезапно призналась Эрис и похлопала меня по плечу.

— Мне нравится, — хмыкнул Руйджерд, еще больше поразив меня подобным откровением.

— Значит, решили, — облегченно выдохнул я. — Записывайте: «Венец Правосудия»!

***

Этим же днем, но уже после обеда я ненадолго улизнул от Эрис, чтобы вернуть камень, что называется — на родину. Нет, не в Милис: до этого еще далеко. Пока только в карман жилетки. Убедить Эрис в том, что мне непременно нужно одному (меня же могут похитить!) удалиться где-то на полчаса и оставить ее один на один с Руйджердом, было непросто, но использовав свои фирменные жалобные кошачьи глазки, а после приказной тон (два полицейских в одном лице), мне это удалось.

Ростовщик был очень расстроен тем, что я успевал оплатить долг, и камень не отходил ему. План у них что ли на сбор магических самоцветов? Впрочем, учитывая тот удивительный светильник, сверкающий каждую ночь на площади перед Дворцом, и обильную россыпь магических самоцветов, инкрустированных в его потолок, эта потребность не выглядела столь необычной.

Но несмотря на возможную корысть, этот барсучий мужчина оказался на редкость порядочным: вчера он высылал своего сына в гостиницу Муса — теперь уже Флоднера — сообщить об истекающем сроке займа. Вот только то ли сын не дошел, то ли сам Мус уехал, не сообщив, но до меня эта информация не дошла.

А вот наличным заместо чека он сильно обрадовался и отчего-то очень уж долго благодарил меня за такую любезность. Чеки у них что ли не в почете? В общем, странный он малость.

На следующий день нам пришло коротенькое извещение о том, что через сутки днем нам следует явиться к Юго-Западным воротам Рикариса: обещанные дилижансы должны были ждать там.

В этот же день было решено несколько обновить нашу с Эрис экипировку: мой единственный жилет, аляповатые пионерские шортики и парадная сорочка «на выданье» за прошедшие две недели сильно истрепались и не меньше пахли, а у Эрис так вообще были только юбка, блуза, да чулки с туфлями, выданные еще в Ритли, и к тому же великоватые. В таком обмундировании выходить на задание (а Эрис очень просила) было не совсем сподручно, да и других городов с близким по объему ассортиментом на рынках вплоть до Порта Ветров или даже Милишиона не предвиделось.

Меч покупать, к счастью, не было необходимости: подаренный Роином зловещий тесак пришелся Эрис так по душе, что она едва не улетела на покорять космические просторы от восторгов.

В общем, мы оказались в северной части квартала ремесленников. Там, ближе к проспекту, располагались всевозможные портнические лавки. Этим отчего-то позволялась особенная независимость от плана, и производство одежды регулировалось разве что на уровне сырья и количестве сбытой одежды. Модельная линейка оставлялась на полное усмотрение отдельного мастера. И вроде бы здравое решение но сейчас это играло мне совсем не на руку:

— Смотри, Рудеус! — Эрис подыскала мне наряд, соответствующий профессии алхимика: серый сюртук на бронзовых пуговицах, с лацканами, устрашающими своими циклопическими габаритами. Поверх этого через голову или на запонке предполагалось надевать что-то похожее на короткое пончо или манишку из светлой кожи какой-то рыбины — чуть ли не ската (откуда они вообще взяли ее?!). На ногах деревянного манекена были вполне минималистичные и очень удобные на вид походные парусиновые штаны и сапоги из на этот раз обыкновенной кожи. В комплекте ко всему этому шли широченный черный ремень и массивная портупея с кучей петелек в которые… — Вот сюда все свои зелья повтыкаешь, правда удобно?

— Удобно, но… — В этой одежде я буду походить скорее на гениального сыщика, которому помощь не нужна, а не на алхимика. Но не могу же я сказать так Эрис? — Подожди, ты вообще цену на это смотрела?!

— Э-э… — протянула она, старательно глядя куда-то мимо ценника. Я же уже успел его увидеть и озвучил:

— Семь тысяч триста, Эрис, ты сдурела? — приподняв бровь, ласково произнес я.

— Но у нас же есть деньги… — со смесью понурости и непонимания пробормотала она.

— Есть, но мы не можем тратить их направо и налево. К тому же их не так много, — объяснил я. В поисках помощи я перевел взгляд на Руйджерда, но тот продолжал придерживаться своей обыденной политики невмешательства: сосредоточенно выбирал себе то ли тюрбан, то ли повязку на лоб.

— Вообще-то, Руйдеус, — Эрис подмигнула мне и зарылась куда-то под пояс своей юбки. Что она там ищет вообще?! — Я тебе уже говорила — я всегда ношу с собой золотую монету. — С этими словами она наконец выудила, вероятно, из какого-то внутреннего кармана своих одежд крупную золотую монету Асуры. Интересно, где она ее хранит, раз даже перемещенная сюда в ночной рубашке, сохранила сбережение? В нижнем белье?

— Спрячь немедля, — быстро проговорил я, рывком перемещаясь вплотную к ней и закрывая своими ладонями ее: с монеткой.

— Но почему? — удивилась она.

— Я не уверен, можно ли это обменять на здешние деньги. К тому же нам может потребоваться валюта Асуры потом, когда мы окажемся на Центральном Континенте.

— Ладно, — недовольно пробурчала она, снова повторяя свою манипуляцию с юбкой. — И все равно, я считаю, тебе нужно выглядеть подобающе твоим умениям.

— Послушай, два таких костюмчика обойдутся в твой подарок на мой день рождения, — привел я более понятный аргумент.

— Да?.. — скептически протянула Эрис. — А откуда ты узнал?! — закономерно возмутилась она. Черт, проговорился…

— Да я так, интересовался…

— Зачем это?!

— Хотел прикинуть, не обременяю ли я лорда Сауроса, — выкрутился я.

— Глупый. Дедушка души в тебе не чает, — Эрис обыденно стукнула меня ребром ладони по макушке. Не честно!

— Хорошо, но все равно — слишком дорого. К тому же я быстро вырасту, и он будет мне жать.

— Что-то ты не особенно большой, — оглядев меня, вынесла вердикт Эрис, — а вон уже сколько времени прошло. А еще мы можем взять его немного на вырост, — вдруг догадалась она.

— И буду как в простыню замотанный, — фыркнул я.

— А что же, лучше всю жизнь в обносках ходить? — вдруг выдала удивительно мудрую мысль Эрис. Я снова посмотрел на предложенный наряд. Выглядел он удобно, все в нем подходило мне: в эти петельки можно будет крепить бумажные патроны с порохом, пыжами и пулей, в карманах прятать все добро, за пазухой наверняка найдется место для атласа, белое пончо не даст свариться… Но… почему-то не могу. Всю прошлую жизнь жил как-то отложенно, в неясном и туманном будущем, которое так и не наступило… Или наступило? Быть может, этот мир — и есть мое будущее?

— Тогда ты надень вон то. — Я нашел выход из ситуации: согласится на мое предложение — я соглашусь на ее. А на нет и суда нет.

— Это?! — воскликнула Эрис. Моментально ее щеки отчего-то чуть подрумянились. В действительности в моем предложении не было ничего постыдного — все было прагматично и удобно. Ну подумаешь юбка доходила только до бедра на уровне чуть выше колена? Зато она была отделана плотными пластинами и неплохо защищала. А все, что ниже, скрывалось чем-то вроде чулок, кое-где покрытых теми же защитными листками. Неплотный стык между этой самой юбкой и верхними элементами одежды, из-за чего иногда будет видно талию? Зато форма нагрудника позволяла уместить под ним солидный бюст, а он у Эрис обещал быть именно таким. Впрочем, это, наверное, ее тоже немного смущало. А еще руки почти не были скрыты, только браслеты-наручи: ах, а какая мобильность будет у мечницы в этом доспехе! Никаких постыдных умыслов в действительности у меня не было — просто я заранее знал, что Эрис едва ли согласится на что-то подобное, так что выбрал именно этот вариант.

— Очень неплохой доспех, — со спины подкрался Руйджерд и принялся третьим рассматривать мое предложение Эрис, — женщины-воины спердов иногда носили что-то похожее.

— Д-да? — запинаясь, произнесла Эрис.

— На мой взгляд, лучшего здесь не найти, — подтвердил я. Раз уж сражаться, то только до конца!

— Я… я…

— М? — лукаво улыбнулся я.

— Хорошо, я согласна, — вдруг резко заявила она. Это почему-то прозвучало как очень холодный ответ на предложение руки и сердца. Подождите… она согласилась?! Да что за ветер такой волшебный воркует в ее волосах?!

В этот же день мы, согласившись на уговоры Эрис (а она очень просила!), вышли на задание, взятое в гильдии: нужно было перебить тех самых зеленых пустынных варанов (на этот раз точно их). Эрис на миссию, как она выразилась, нацепила свой новенький наряд с бронеюбкой. Он сел на ней как влитой и пришелся очень уж по вкусу владелице, мигом отменив всякое смущение, так что теперь свободный крой ее одежд не сокрывал лихих надежд. В связи с этим мне так же все-таки пришлось поддаться и одеться «гениальным сыщиком» с портупеей — моя обновка также оказалась очень удобной, так что я, несмотря на с виду немного сконфуженное лицо, где-то в глубине души все же благодарил Эрис. И только у Руйджерда не было никаких проблем — он прикупил себе отличный белый тюрбан и теперь носил его, не снимая: почему-то, когда он был с покрытой головой, все относились к нему капельку лучше.

По итогу встретили мы троих зверей, в которых Эрис с готовностью опознала приконченную Кили «ящерку». Одну из них я навскидку застрелил из мушкета. Эрис потом еще очень долго искала облака на небе и не могла поверить, что «странная дубина» умеет убивать на расстоянии и издавать громоподобные звуки.

***

На следующий день мы, как приглашали, явились к Юго-Западным воротам. Людей, желавших покинуть Рикарис отсюда, было немного, так что мы быстро опознали наших попутчиков: две телеги — одна побольше, другая поменьше, — запряженные пернатыми ящерами, напоминающими, особенно авангардные реконструкции велоцирапторов, вымахавших до трехметровых размеров. На каждой повозке был предусмотрен уже сидевший на своем месте кучер.

Рядом с большой телегой стояли двое: приземистый серокожий лысый человек в таком же, как и он сам, сером балахоне, и высокий, вытянутый, похожий на рептилию демон в очках. Рук у последнего было две пары: в верхней он держал листы пергамента, а в нижней — перо и чернильницу.

Рядом со второй телегой расположились трое в форме министерских и оживленно о чем-то смеялись: о членах председателя, пористости какого-то демона из Совета и формах дворцовых секретарш, не забывая в каждой реплике как минимум трижды посквернословить. У одного из них воротничок был особенно испещрен вязью.

Маг-ученый, писарь и чекисты — опознать состав инспекции было несложно. Мы решили подойти к представителям интеллигенции: от них мы всяко меньше лиха успели нахлебаться.

— Добрый день, — поздоровались мы с Руйджердом наперебой. — Нам извещение пришло, — продолжал уже только я, — мы с вами попутчиками до Хаммерстона.

Лысый ученый обернулся на нас, посмотрел очень скептически и шепнул на корявом человеческом писарю что-то вроде: «что за шарлатаны?» Думал, я не пойму. Наивный. Ящер оглядел нас, оценивающе, посмотрел попеременно в лист в левой и правой верхних лапах и вынес вердикт:

— Нет, это они. Сперд и человеческие мальчик с девочкой. Эти, кстати, тебя поняли, — он кивнул на нас с Эрис, обращаясь к напарнику.

— Вот же… — недовольно пробормотал маг. — Что же, раз уж попутчики — так попутчики. — Он сразу же принял факт нашей правдивости. — Впятером тут поедем, большой экипаж выделили. — Он кивнул на дилижанс за спиной. — Трогаемся… Митч, когда мы там?

— Умом — уже, — фыркнул ящер. — В то захолустье… Эй, товарищ кучер! — Он обернулся и окликнул задремавшего прямо так, с вожжами в руках, мужчину.

— А! — пробудился тот.

— Когда трогаемся, спрашиваю?

— А попутчики уже пришли? — спросил он.

— Как видите, товарищ кучер.

— Тогда хоть сейчас! — залихватски произнес он.

Уже через пятнадцать минут местные заменители лошадей начали свое движение, постепенно набирая скорость. В пути нам предстояло провести от десяти до пятнадцати дней. Экипаж в котором мы ехали, как оказалось, был снабжен рессорами, так что нас не дергало от каждого камня мостовой, а мерно покачивало в так движениям тягловых рептилий. Эта качка очень быстро сморила меня, так что я сам не заметил, как провалился в сон.

***

Я оказался в белой комнате без стен и потолка. Снова в теле, похиревшем от космической дистрофии, абсолютно нагом и свинцовом. Небольшим усилием, мне удалось встать. Я огляделся и очень быстро глазами нашел нечеткую фигуру, безликую и бесполую, расплывающуюся небрежными карандашными мазками, словно набросок картины, которой никогда не суждено было воплотиться. Картины под названием «Жизнь». Что же, по образу и подобию, получается?

— Не знаю, что за образ и подобие такие у вас, но… снова здравствуй, Рудеус Грейрат, — сказал он с лукавством в голосе, стоя, заложив обе руки за спину.

Глава 24. Трагедия в Хаммерстоне

— Не знаю, что за образ и подобие такое у вас, но… снова здравствуй, Рудеус Грейрат.

Да, это снова был он: Хитогами. Вместе со всей своей надменностью, змиевым коварством и без четких контуров.

— Ты относишься ко мне слишком предвзято, — вдруг, с упреком заявил он.

— Читает мои мысли, так еще и я виноват. — Я покачал головой. — Приличные люди, вообще-то, анонимностью не страдают, — усмехнулся я.

— А я и забыл, что ты у нас большой любитель поболтать, — проговорил он, делая два расплывчатых шага в мою сторону. Я попятился чуть назад.

— Как будто у тебя так много собеседников в этом твоем… где мы вообще? — огляделся я.

— Мое личное измерени. Правда, милое? — Он взмахнул рукой, как бы призывая рассмотреть все вокруг.

— Неправда, — отрезал я. — Чего явился? Бога все еще нет — напоминаю.

— Пусть, пусть, — покивал он, взявшись за подбородок. — Но! Я тоже смею напомнить…

— И что же? — перебил его я.

— Мой предыдущий совет тебе очень помог, не правда ли? Вы нашли твою подружку, изготовили этот… муш-кет, — снова проговорил он по слогам.

— Снова неправда — всего перечисленного я добился своими усилиями, — парировал я.

— Но ведь всему началом был Руйджерд, — возразил Хитогами. Он как-то нагло и самодовольно улыбнулся своими расплывающимися карандашно-штрихованными чертами лица: разглядеть изгиб губ было почти невозможно, но эмоция отчего-то была ясна.

— И к тому, чтобы довериться ему, я пришел своим умом. Аристотель — один, Хитогами — ноль, — осклабился я.

— Да, ты прав. Всему причиной твоя собственная воля, — неожиданно согласился он.

— Как быстро переобулся, — раздраженно проговорил я.

— Почему ты относишься ко мне с такой…

— Мне сейчас могли бы сниться очаровашка Сильфи или, скажем, утренний Роа, но ты лишил меня этой возможности. И кстати, зачем снова объявился, беленый? — чуть грубее переспросил я.

— Сразу к делу… А мне тут, между прочим, и поговорить почти не с кем, — деланно грустно пробормотал он.

— Раз уж хочешь поболтать, — прикинул я, — ответишь на парочку моих вопросов?

— Парочку? — лукаво спросил он.

— Ага, двух мне хватит, — заверил я.

— Хорошо. Но только два, — согласился Хитогами.

— Так сам же поговорить хотел. — Я постарался поймать его на несостыковке.

— Я только констатировал факт, — улыбнувшись, он покачал головой.

— Вот же софист, — недовольно пробормотал я. — Ладно уж, я задаю вопросы?

— Конечно, — кивнул он. — Остался еще один.

— Да чтоб тебя! — выругался я. — Джинн чертов…

— Задаешь? — издевательски спросил он.

— Ага, — недовольно выдохнул я. — Что за образ я видел в прошлый раз после того, как ты смотал? — спросил я.

— Это… Пока не могу ответить, — покачал головой Хитогами. Мне только показалось, или он и сам не был в курсе?!

— Тогда вопрос не считается, — заявил я.

— М-м-м… Ладно уж, — как бы нехотя согласился он. — Так и быть, задавай новый.

— Магическую катастрофу устроил Ромул?

— Ромул… Ах, этот! — будто бы вспомнил Хитогами: было видно, что он притворялся. — Нет, не Ромул, — коротко ответил он.

— И больше ничего не скажешь? — спросил я.

— Я ответил на твой вопрос, что еще говорить?

— Как-нибудь прокомментировать? Доказательства, все такое, — раздраженно совершая круговые движение расслабленной кистью, пояснил я.

— Даже у Ромула не хватило бы мастерства сотворить подобно заклинание на таком расстоянии с такой большой точностью. Ты, вроде, человек образованный, а таких вещей не знаешь, — покачал головой Хитогами.

— В моем мире была только квантовая телепортация и никакой маны, — фыркнул я.

— Какая досада… Теперь я ответил на твой вопрос?

— Угу, — кивнул я. — Что там у тебя дальше по программе? Горе-тамада…

— Дальше? А дальше слушай мой новый совет. — Хитогами сцепил пальцы в замок на уровне груди.

— Этого еще не хватало…

— Через восемь дней — раньше графика — вы прибудете в Хаммерстон. По приезде тем же днем зайдите в гильдию и возьмите задание на сбор голубой соли в горах за городом. Оно ранга Е, но за него дают целых три тысячи перлов: соли нужно много.

— Я бы такое и без твоих подсказок взял, — ответил я. — Может, что-нибудь поинтереснее сообразишь?

— Тут-то как раз и начинается самое интересное, — пообещал он, сделав небольшую паузу.

— Ну?

— Останьтесь на ночь в городе, и только рано утром идите за минералом.

После этих его слов белый мир начал, как и в первый раз, схлопываться, разрушаться. Его далекие облачные стены отдалились куда-то еще дальше, все сыпалось, а сам Хитогами — мерцал.

— Снова незаурядность какая-то… Это все?

— Да-да-да-да… — его голос стал отзываться эхом. — Помни: рано утром-утром-утром…

В мою грудь что-то слабо ударило. Но не по-настоящему, а как-то эфемерно, нематериально, словно выталкивая из этого пространства. В лицо обильно подул поток промозглого влажного ветра с ароматами грязной болотной сырости, торфа, гнили. Я недовольно поморщился, и вдруг что-то склизкое словно хлюпнуло мне прямо в глаза — я зажмурил их.

Сразу же попытался протереть лицо, но не смог: не было ни рук, ни ног, ни тела. Не было и того «хлюпа» — только ненастоящие веки, которые я быстро раскрыл. По водной глади моего взора шла мелкая рябь, перемешивая все подряд краски. Вскоре картина стала четче: я видел ясное по-идиотски голубое небо и огромную половинку луны. «Это — послезавтра? — подумалось мне». Но мои размышления оборвал вдруг появившийся в поле зрения человек в халате: он оперся о перила, которые тоже, как оказалось, были на этом пейзаже.

— Распорядитесь, чтобы отослали, как я сказал, — проговорила фигура в халате. От каждого его слова все шло дрожью и волнами.

— Пять? Вам не кажется слишком… Туда ведь недавно… — лепетал где-то за пределами обзора второй голос — тоже мужской.

— Выполняйте. У меня ужасно плохое предчувствие, — строго оборвал его первый.

— Будет сделано, — понуро протянул второй, тоня в плеске ряби и чьем-то неслышимо тихом, но ужасно надоедливом похрапывании: я медленно пробуждался.

***

Я сидел в карете, забившись в уголок: стык между мягким сидением и деревянной стенкой. Голова Эрис отчего-то нежданно лежала у меня на коленях. От удивления я вздрогнул и едва удержался от того, чтобы вскочить. Ну и дылдой же она вымахала… Храбрые сто шестьдесят сантиметров чего-то пламенного занимали остальное лежачее место: вытянула ноги, сложив их на спинку диванчика, и ничто ее безмятежности не тревожило.

Сон как рукой сняло, так что, стараясь не разбудить удивительное природное явление, я все же аккуратно выбрался из экипажа и тихо захлопнул за собой дверцу. Стояла прохладная и влажная ночь. Ее остывшее спокойствие было таким плотным, что, казалось, оторвись от сюртука пуговица, ее падение на мостовую настоящим колокольным стоном будет до рассвета летать по пустыне.

Я огляделся. В небо струился белесый дымок от, видимо, недавно затухшего костерка. Он сливался с белобокой луной: левая половинка и еще два вершка. «Все-таки послезавтра, — заключил я.» Возле мертвых угольков одиноко сидел Руйджерд — поджал под себя колени и задумчиво глядел куда-то перед собой, не утруждаясь направлением взгляда. Немного поодаль стояла небольшая сторожка, похожая ну ту, в которой мы с Руйджердом брали воду по пути в Рикарис. Остальных наших попутчиков нигде не было видно, так что они, похоже, решили заночевать как раз там.

Я, тихо шаркая о песок еще не привыкшими к ногам сапогами, побрел в направлении Руйджерда. Он сразу же заметил это и «пробудился»: глянул на меня, после чего кивнул на место напротив себя. Я подошел, но опустился на землю не напротив, а рядом с ним.

— Развести костер? — спросил Руйджерд. — Опять, — тише добавил он.

— Не нужно: эта штука теплая, — я потрепал воротник своего сюртука.

— Хорошо, — согласился Руйджерд. — Эрис спит?

— Ага, всю лежанку заняла, — фыркнул я. — Даже моими коленями не погнушалась. — В ответ Руйджерд хмыкнул. — Остальные там? — Я вопросительно кивнул на сторожку.

— Министерские в своем экипаже, — ответил он.

— Шут с ними, — выдохнул я. — Слушай, ты слышал что-нибудь об этом Хаммерстоне? — поинтересовался я.

— Ну… — задумчиво протянул Руйджерд, — он на берегу Большого Озера.

— Это и я знаю, — усмехнулся я. — Хотя вот тут… — я потянулся и вынул из-за пазухи подаренный Рокси атлас, — его нет.

— Хаммерстон совсем недавно заложили, — пояснил Руйджерд. — Твой учитель… она когда ушла с континента демонов?

— Когда? Дай подумать, — стал прикидывать я. С Ромулом Рокси поссорилась, кажется, когда ей было пятнадцать или около того… Ромул, выходит, через год после этого уже все устроил? Или летоисчисление ввели после? Наверное, так. — В восемьдесят восьмом что ли? Это до Федерации еще, получается.

— Хаммерстон, кажется, только пятнадцать лет существует, — объяснил Руйджерд.

— Тогда ясно… Там же шахты какие-то?

— И еще кузнечный молот. Говорят, самый тяжелый в мире, — как бы нехотя добавил он.

— Туда, наверное, инспекция и едет. А сколько он весит? — если уж он самый тяжелый в мире… Интересно, зачем он им вообще? Что за стройка века такая намечается, раз пришлось аж рекорды бить? Кстати, как они его вообще в движение приводят? Нужно будет обязательно разузнать. А то что-то сдаю позиции: у меня только мушкет, а у этих уже кузнечный молот — не дело.

— Да черт его знает, — пожал плечами Руйджерд.

— Ясно… — пробормотал я. В аграрном Фиттоа ничего передового не было, так что о технологиях этого мира я, похоже, был осведомлен крайне скверно. Здесь же медленно раскрывались все новые и новые подробности. С одной стороны они радовали: был плацдарм для более сложных идей, с другой же — я оказывался не первым. И это нужно было скорейшим образом устранять — раз уж я пообещал, что моих идей нет еще нигде в мире, значит так и должно быть! Это отставание почему-то было обидным, и в попытках понять причину такого чувства, я невольно вспомнил свою старую жизнь — стал с каким-то эйфорическим, лихорадочным азартом прокручивать в голове свое прошлое, в котором с удивительной ясностью всегда видел себя вторым: по экзаменам во всем приюте обскакал меня только один мерзенький заучка, категория здоровья в военном билете была хотя и А, но с обидной двойкой, в строю всегда стоял второй, и даже в космос летал не капитаном корабля. На моем лице проступил хищный оскал, меня с головой накрыл ревущий и стремительный дух реваншизма. Хотелось делать все и сразу, но я смог на время отложить, утопить это пыл. Ну ничего, поглядим еще, у кого кузнечный молот будет самый большой. Обязательно поглядим!

***

Дни в пути проходили размеренно и очень скучно. Из-за духоты — осень была еще совсем молодая, где-нибудь на Центральном Континенте еще даже, вероятно, без желтых листьев — думать большую часть времени получалось скверно. Только после первой половины дня, и то часам к пяти, приходила кое-какая прохлада. Сон как-то постепенно делал оборот, и бодрствование теперь начиналось ближе ко второй половине дня, так что читать подаренное Ромулом руководство по магии не было никакой возможности. (Так еще и страницы у него не были разрезаны, а специального ножа у меня, конечно, не имелось!) Только полюбовался оглавлением в самом конце: там значилось большое количество тем, среди которых я подметил наиболее необычные вроде «Контрконструктов» и «Заклинаний с немагической подпиткой». Что это все значило, я мог предполагать лишь очень примерно, но, тем не менее, стойко намеревался где-нибудь раздобыть костяной кинжальчик и ознакомиться. Игрался только ночами с магическим камушком: получалось по-всякому измываться над водяным шаром (какой каламбур!), превращая его то во взвесь мелких капелек, то снова в монолитный сгусток, а иногда и вовсе в снег или сосульку (ее непременно отбирала Эрис и использовала по назначению). Благодаря этому, кстати, удалось экспериментально установить порядок моего собственного резерва: где-то от одной до четырех десятых долей начального заклинания — ну прямо утешительный приз!

Удивительно, но Эрис изъявила желание учить демонический. Я, как ее законный репетитор — заверил ее, что за этот год уплачено взаймы: начала вспоминать мои издевательства над ней, когда нас похитили, — с остервенением принялся за дело. Действительно, было крайне неудобно, обсуждая что бы то ни было с демонами, после переводить это на человеческий для Эрис.

К моему еще большему удивлению, обучать рыжую бестию подключился также и Руйджерд. Учитель гуманитарных наук из него был не самый хороший (впрочем, как и из меня) — ремесло битвы он преподавал на порядок лучше. И, тем не менее, во многих местах он поправлял мои импровизации с грамматикой: некоторые выражения на демоническом просто нельзя было сказать, так что я конструировал их калькой с человеческого, чего делать не полагалось, неправильное произношение, да и просто подсказывал нужные слова, пополняя наш достаточно базовый словарный запас.

Долго ли коротко ли, но вечером второго дня юная госпожа уже смогла выговорить гордое «Здравствуйте, меня зовут Эрис Бореас Грейрат!» Здоровалась она со сторожем перевалочного пункта на дороге — старым, седым, матерым и горбатым волком. Он в ответ глянул на нее как на бесноватую, но в ответ поздоровался.

Вечером третьего дня у Эрис случился своего рода психоз: сообщив короткое «Я на охоту», она умчала в закат с мечом наперевес. Новая одежда давала ей удивительную мобильность, так что мне за ней угнаться не удалось — ее возвратил Руйджерд. Нес он ее на плече — недовольству и красным ушам не было предела. За короткое время отсутствия Эрис удалось-таки поохотиться: она где-то разыскала бедолагу тушканчика, которого с легкостью догнала и обезглавила. Справедливости ради, зверь был вполне съедобным и очень даже мясистым. Руйджерд после этого признал в ней воина.

После кое-как удалось втолковать Эрис, что в одиночку на континенте демонов охотиться нельзя. Пришлось, правда, пообещать ходить за монстрами хотя бы через день. Для отведения лишней энергии Эрис Руйджерд к тому же взялся тренировать ее. Мечником он не был, но о тактике боя и общих навыках мог рассказать очень многое. Во имя какой-то эфемерной «справедливости», как выразилась Эрис, меня также подключили к тренировкам. Я, в общем-то, не был против, впрочем, особенного выбора мне не оставляли.

На четвертый день ученый-инспектор на пару с кучером сообщили, что в это время года тягловые ящеры особенно резвы, так что мы опережали график: преодолели уже около половины пути и скоро должны были начать огибать гигантский горный массив, который все время маячил по правую руку от дороги. Еще этот же самый ученый похвастался тем, что одна из гор этого массива — вторая по вышине во всем мире. Больше была только гора чего-то связанного с драконами на Центральном Континенте: название у нее было очень уж запутанным, тем более на демоническом — я не разобрал. В этот же день мы свернули с Тракта на более узкую дорогу, ведшую уже прямиком в Хаммерстон.

На шестой день экипажи пересекли широкое ущелье между горным массивом и одинокой горой к югу, и вечером закатное солнце ярко бликовало в едва показывавшемся из-за горизонта Большом Озере, покрытом бирюзовой дымкой дали. Оно само было в низине, мы же находились в районе, достаточно высоко поднимавшемся над уровнем моря, так что обзор в ту сторону был просто гигантский. Эрис, таких объемов воды в жизни не видевшая, долго не могла поверить, что это не «какая-то большая железка».

Сейчас мы уже вышли на финишную прямую, и, по заверениям кучеров, ехать оставалось около полутора дней. Весь этот путь, казавшийся по карте просто гигантским — здесь пока, конечно, не изобрели проекцию Меркатора, но использовали что-то другое, придававшее северным областям еще более монструозные размеры — составлял чуть меньше тысячи километров, или же шестьсот миль — на местный манер. Разгоряченные нещадно жарившим солнцем, холоднокровные ящеры (мылом они, кстати, в отличие от лошадей, покрываться отказывались) резво покрывали по сто двадцать километров за день, к тому же каждое утро брали новых, так что темп путешествия у нас был очень высоким. Это, наверное, можно было назвать одним из немногих плюсов хозяйственной фауны Континента Демонов: все эти рептилии при больших температурах тел демонстрировали поразительную активность.

Наконец, ближе к вечеру восьмого дня мы прибыли к берегу Большого Озера. Еще во время поездки мне удалось кое-как прикинуть его габариты, и выходило оно явно не меньше Азовского Моря, если не Каспийского. По широте с ними же и совпадало. Но это все на бумаге. В действительности оно также поражало своим размахом: с севера на юг, а потом на запад от горизонта до горизонта и в немыслимую даль была лишь вода. Да к тому же еще и пресная! Огромный синий с небольшим зеленым отливом простор. Волны тихо плескались в нем, разбиваясь о невысокие скалы и орошая брызгами всю округу.

Чем ближе мы подбирались к воде, тем больше встречалось растительности. Черт возьми, тут росли пальмы! Они были мелкие, куцые, иногда жухлые и жиденькие, больше напоминали крупную траву с листьями-стрелками. Расти им позволяла скорее всего близость замкнутого водоема без холодных притоков — Большого Озера, под палящим солнцем оно разогревалось и давало растениям теплую воду. А вот кусты были вполне себе зеленые, и даже редкий желтоватый травяной покров имелся. Сразу же нахлынули воспоминания о редколесных степях Фитто, где можно было долго-долго бежать по полям и сквозь стрекот и трели иволги бравой мчаться, чтоб рухнуть в высокие травы. Места, пусть и не с совсем верным, но запахом детства…

Еще издали я услыхал шум стекающей воды — что-то похожее на водопад или крупную горную реку. Гадать, что же это такое, долго не пришлось: мы совершили уже последний перед пунктом назначения поворот, и из-за холма показался широкий по меркам этих мест — метров десять — бурный поток воды. Он выходил из озера, стремился куда-то вниз, даже вглубь земли, и ближе к горизонту вступал в средних для Континента Демонов размеров каньон. Но интересно было другое — этот самый поток ограничивала гигантская для этого времени дамба: не менее шести метров высотой. Изящно вогнутая в голубую плоть озера массивной серой каменной кладкой, она давала рождение мощному течению — вода переливалась через край, словно молоко из наклоненного кувшина. Рокоча и гремя. Внизу этой дамбы, в основании рукотворной реки по всей ее ширине располагался большой, медленно совершающий свои гудящие обороты, механизм — что-то вроде железной водяной мельницы, вал которой уходил куда-то в землю одного из берегов. На той же стороне реки немного поодаль стоял город.

Хаммерстон был достаточно крупным: быть может, с половину Роа. Располагался на южном берегу реки, продолжаясь по длинному высокому мысу вглубь озера. На этом самом мысу мне удалось разглядеть немалую часть домов. Остальные были в глубине берега, на небольшом удалении от воды. Все они на поверку оказались такими же стандартными, как и в Рикарисе или городке мигурдов. Эти, правда, были раскрашены светло-оранжевым: помесь морковного, кирпичного и белил.

Ближе к дамбе стоял целый комплекс похожих по архитектурному стилю сооружений: башни, цеха, трубы из темного кирпича — строгие, словно костюм тройка на трупе. Даже на достаточно большом расстоянии оттуда долетел звонкий и тягучий то ли грохот, то ли стук. Причем звучал он не беспорядочно, а всегда четыре или пять раз в минуту: точнее посчитать не удалось.

Это, видимо, и был тот самый кузнечный молот. Что ж, ответ на вопрос, чем его приводят в движение, был получен: водяным колесом. По его размеру, кстати, можно было прикинуть и массу молота. Я приметил самое высокое здание среди всего этого металлургического комплекса: метров десять. Если предположить, что молот внутри, и его там поднимают на семь метров, а сила тяжести здесь такая же, как и на Земле… Коэффициент полезного действия у этой схемы колеса… процентов двадцать. Высота дамбы — шесть метров, скорость потока воды… метра два с половиной в секунду. Молот поднимают за двенадцать секунд. Потенциальная энергия молота… тогда масса, если знать мощность — она сама на тэ, делить на жэ-аш… Киловатт триста все эта структура выдает. Пусть еще на передаче теряется процентов пятнадцать… Пятьдесят тонн?! Я снова прокрутил в голове все расчеты: не ошибся ли где? Посчитал не навскидку, а честно — не менее сорока метрических тонн. Это ж что за монстр там такой? И что они им куют?

— Хочу купаться! — вдруг изъявила свое желание Эрис на въезде в черту города — его более сухопутную часть.

— Ты хоть плавать умеешь? — скептически глянул на нее я. Мне-то умение плавать передалось, как оказалось, из прошлой жизни. Убедился в этом еще в Фиттоа — возле Роа располагалась небольшая речушка, в которой мне как-то случилось искупаться. Потом долго отдирал здоровенного рака от большого пальца ноги и больше туда не совался.

— Ну разумеется! — заявила Эрис.

— И где же ты училась?

— В ванной, конечно. — Нахмурив брови, Эрис посмотрела на меня как на идиота.

— Ясно… А плавать-то ты в чем будешь?

— Как в чем? Ни в чем! Ты совсем глупый что ли? — возмутилась она. Точно ведь, и вправду совсем глупый… Нужно было предполагать, что нагота Эрис преградой точно не станет.

— Ладно уж, найдем тебе безлюдное место помельче, — сдался я. Каких-либо причин запрещать Эрис плавать в общем-то не было, а так хоть порезвится в воде и сбросит накопившееся все. — Но для начала купим какого-нибудь белья, которое можно мочить.

— Это еще зачем?

— Ну знаешь, там всякая грязь может быть, а еще рыбы…

— Ой! Точно ведь… — как-то слишком быстро осознала Эрис. — Ладно уж. Если ты так хочешь… — По итогу я все равно остался будто бы проигравшим в этом споре.

Экипажи перевалили через мост над рукотворной рекой — въехали в город и спустя несколько минут неспешной езды по улицам остановились возле какого-то зданьица. Внешне оно почти ничем не отличался от всех остальных, да и по кучеру не было видно, чтобы он в точности знал, куда ехал. Но ведомственное жилье, должно быть, притягивает государственных служащих… Мы все покинули экипажи.

Домик и вправду оказался выделенным специально под инспекцию, так что дальше нам полагалось обходиться своими силами. Мы распрощались, и в ответ на благодарность ученый-инспектор только философским тоном ответил: «А как можно было отказать?», и неясно было — из-за нас или из-за приказа сверху отказать было нельзя.

Недолго подопрашивав прохожих, выяснили, что остановиться в городе можно было в четырех местах: одно заняла инспекция, во втором нас послали, в третьем заломили такие цены, что перлы от стыда, покраснели — раскалились — и хотели прожечь мошну. И хоть эрисин меч не был двуострый, четвертое местечко располагалось не то что на отшибе города, а скорее за его чертой. И ладно: городу положено для странника начинаться с окраин. Это пусть те, кто в нем живет, центральными площадями и башнями наслаждаются. К тому же гильдия была с той же стороны города, что и отшиб этой гостиницы — пути было пять минут прогулочным шагом.

Эта гостинка на отшибе и даже гостинкой не была — так, крупный дом, оставшийся в наследство от старого поселения и старых родителей молодому, но уже очень уставшему пареньку-демону. В роду у него, вероятно, имелись опоссумы или какие-нибудь другие хорьки — очень уж вытянутый и подвижный был его торс, да и соответствующий шерстяной покров говорил сам за себя.

— С чем пожаловали? — не очень вежливо спросил он, после того как мы в третий раз постучались в дверь. — Не видите? Не открываю… — Он зевнул. Глаза у него были сонными, а вокруг них — синяки. Впрочем, это, возможно, просто звериный окрас?

— Нам сказали, что у вас можно остановиться переночевать, — объяснил я.

— Если назовете мне имя того, кто вам такое сказал, — зевнул он, — так и быть. Сможете остаться.

— Мы не интересовались… — пробормотал я, удивленный такому повороту событий.

— Можем узнать, — серьезным тоном отозвался Руйджерд.

— Шутка, — совсем не шутливым тоном ответил парень, — можете так оставаться. Трое вас?

— Ага, — чуть расслабившись, кивнул я.

— Комнату одну? Товарку вашу можем в отдельную…

— Ее противопоказано! — поднял руки я. Эрис уже со строила горделивое выражение лица, но я обломал ее надежды. — Одну комнату на троих.

— Родителей можно… Кому-то придется спать на полу, они там мягкие, — без толики извинения в тоне объявил он.

— Я буду, — сразу же вызвался Руйджерд.

— Отлично, — безэмоционально ответил парень. — Пятьсот перлов. Старыми деньгами не принимаю. Воду на первом этаже над камином сами нагреть сможете. Завтрак не ждите, — быстро и без намека на интонацию проговорил он.

— Простите, как к вам обращаться? — невпопад спросил я.

— Саймон, — ответил он. — Ночей сколько? — Вопрос прозвучал очень внезапно. Я оглянулся на Руйджерда, за мной почему-то повторила Эрис.

— Для начала две, — уверенно ответил он.

— Отлично, — снова тем же тоном повторил Саймон. — Тысячу перлов.

— Посмотреть сначала комнату можно? — спросил я. В ответ он ничего не сказал, а только развернулся и, оставив дверь открытой, вошел в дом. Мы восприняли это как приглашение и прошли за ним.

В доме было темно: окна оказались занавешены шкурами и плотной тканью. Только сейчас я догадался — владелец всего этого «имения», вероятно, вел преимущественно ночной образ жизни, а потому и был таким сонным и окна закрыл. Мы немного попетляли по коридорам, следуя за провожатым, пока наконец не вышли к запертой двери. Темень стояла густая и тяжелая — о том, что мы пришли, я догадался только по прекратившемуся звуку шагов Саймона. Чтобы хоть как-то развеять тьму, я украдкой вынул из сумки тускло сиявший магический камень. Он несколько изменил ситуацию и приковал к себе завороженный взгляд Эрис. Саймон погремел чем-то в кармане своего бледно-охрового балахона (эта одежда здесь конкурировала с жилетками по распространенности) и, наконец, вынул оттуда громадную связку с ключами — размер у каждого был такой, что отпирать полагалось бы по меньшей мере город. Саймон скоро одному ему ясно как нашел нужный. «Звяк! Чвирк! Шурх-шелк, шурх-щелк» — он отпер дверь, взялся за ручку и дернул на себя. Коротко и низко взвыв и издав плаксивое «скри-и-и!», она отворилась. В глаза сразу же ударил яркий свет красного безжалостно выжатого грейпфрута солнца — оно еще не тонуло в Большом Озере но уже, казалось, начало проливать в воду собственную кровь, — окна комнаты выходили на запад, а сейчас было почти что осеннее равноденствие. «Ну прямо врата рая, — подумалось мне. — Еще и Саймоном этого зовут…»

— Смотрите, — проговорил Саймон, пропуская нас. Сам он остался в проходе.

Комната оказалась хотя и немаленькой, но ничем особенно не примечательной: две сдвинутые друг к дружке кровати на низеньких ножках, широкое окно, пол, уложенный какими-то то ли ковриками-циновками, то ли цельными плетеными плитами из тростника или соломы. Был также небольшой старинный и пышавший пылью комод из незнакомого светлого дерева. Коротко обменявшись кивками, мы с Эрис и Руйджердом пришли к согласию — подходит.

— За две ночи — тысячу, — напомнил Саймон, когда мы вышли из комнаты.

— Угу, — ответил я, роясь в мошне: старался найти одну монету под расчет — крупными номиналами было неудобно расплачиваться в быту. Наконец, нашлась заветная крупная медалька с астроидой на реверсе и нужными циферками на аверсе. Я протянул Саймону, тот осмотрел ее на свету, укусил длиннющим клыком и быстро сунул в карман.

— Я на втором этаже, до заката не тревожить, — коротко уведомил он, разворачиваясь в темноту коридора.

— В гильдию? — спросил я, когда он скрылся за поворотом. За время поездки мы тоже во многом стали ночными жителями, так что усталость я чувствовал пока разве что самую малость. По Эрис было видно то же:

— Да! — с готовностью отозвалась она.

— Может, уже завтра? — предложил Руйджерд.

— Уже завтра самые лучшие предложения могут разобрать, — покачал головой я. — Да и чего времени терять? Все равно до полуночи не уснем, кажется.

— Ага, — подтвердила Эрис.

— Хорошо, — согласился Руйджерд.

***

— Собрать сорок пять фунтов лазурной соли в Пещере Аврор, что в трех милях к северо-востоку от Хаммерстона, — прочитал я заголовок объявления. — Награда — три тысячи перлов, ранг — Е.

— Рудеус, а как эта буква читается? — Эрис, подергала меня за рукав, указывая на заглавную букву в имени заказчика, вернее — заказчицы.

— Гэ, — ответил я Эрис. Звук, впрочем, был скорее похож на звучание греческой «гаммы». — Гроган, — прочитал я имя целиком. Вывешено объявление было, что интересно, сегодня и, как я понял, совсем недавно. Напрягало другое: все, что говорил Хитогами, сбывалось. От этого я невольно передернулся. Еще раз провернул в памяти все зацепки: прибытие через восемь дней, пункты объявления, расстояние до этой пещеры такое, что сегодня мы уже точно выполнить задание не успеем и завтра выходить придется рано утром, и вообще — — А может, ну его? Не взять задание, перебиться чем угодно, лишь бы не плясать под дудку этого… Да нет, это будет сущим преступлением: такое выгодное предложение раз в сотню лет бывает. Так еще и ранг Е. Даром, что двадцать килограмм соли тащить почти пять километров — Руйджеда, судя по выражению его лица, это совсем не испугало.

— Может, есть что-нибудь с монстрами? — законючила Эрис. Умничка, Эрис…

— По пути в эту пещеру или в ней самой встретим, — ответил ей Руйджерд, обрывая мои обнадеженные мысли.

— Да? — сразу же оживилась Эрис. — Тогда берем! Рудеус, срывай, пока кто-нибудь другой…

— Ладно, — пробормотал я, сдергивая с гвоздика пергаментный лист. Он от такого пострадал чуть сильнее положенного: оторвался заметных размеров треугольник. Впрочим, никакой важный текст от этого не повредился, так что переживать не стоило, — пойдем оформимся…

После оформления задания на себя решили прогуляться по городу. По форме он напоминал полукруг с небольшим промышленным наростом, из которого выстреливал тонкий мыс. На этом самом мысу располагались, на вскидку, самые красивые из здешних одинаковых домов — судил я по занавескам и мутности оконных стекол.

Западная сторона города — та, что плотно засела на берегу — днем, вероятно, являла собой крупный рынок, совмещенный с ремесленным и жилым районом. В это же время дня вся оживленность уже медленно сворачивалась, убиралась и пряталась за дверьми и в небольших подвальчиках. Оставалось только совсем небольшое количество демонов (людей здесь то ли уже, то ли пока практически не было — слишком далеко и от Рикариса и от Порта Ветров), сновавших туда-сюда с неясными целями и пройдошичьими выражениями лиц и морд.

Медленно мы подошли к промышленной зоне Хаммерстона. Темная кладка массивных кирпичей и булыжников говорила об основательности постройки — строили на века и пример брали с римлян и мачу-пикчу. Постепенно грохот нарастал: мы приближались к главному цеху. Моя догадка подтвердилась — он здесь был самый высокий и звук доносился именно с его стороны.

— Я бы хотел посмотреть на этот молот, — обратился я к Руйджерду.

— Что еще за молот? — спросила Эрис. «Дун-н-н, — грохотнуло в этот момент.»

— Штука, которая все время стучит, — объяснил я.

— А-а-а, — изображая понимание, ответила Эрис. — Я бы тоже поглядела: раздражает. И как они только спят… — протянула она.

— На ночь, наверное, он не бьет. Рабочим-то тоже нужно, — «Тун-н-н! — прервал меня очередной удар.» Эрис покивала — догадалась о несказанном.

Работали они, вероятно, до заката, так что можно было попробовать напроситься поглядеть, как там все было устроено. Скорее всего не пустят, но хоть в окошко подсмотреть-то можно будет?

Мы приблизились к главному цеху и стали огибать его стороной. Постепенно к мерным звукам ударов в перерывах добавился еще и тихий-тихий быстрый звон, вероятно, шестерней, приводивших механизм в движение. Я искал какие-нибудь двери или окна, но повезло гораздо больше: одну из несущих стен цеха до до высоты второго этажа замещали четыре толстые колонны, каждая не менее восьми метров в обхвате. Колонны соединялись между собой метровой (вероятно, ярдовой) высоты каменной же преградой, а просветах между ними была видна царь-машина всего производства: огромный стальной прямоугольный параллелепипед, будто башенка из трех метровых кубов, поставленных друг на дружку. Он был надет на длинный и толстый черный — как тело телескопа или даже кого похуже — профиль, вероятно, чугунный или тоже стальной, который медленно, коротенькими рывками, сопровождавшимися напряженным цокотом внутреннего механизма, сокрытого каменной кладкой, выбрасывал его наверх.

Молот поднялся на максимальную высоту и вдруг резко сорвался — упал и ударил по гигантских размеров поковке. Из крупных блоков железа здесь ковали длинные и толстые пруты прямоугольного сечения. Интересно, зачем?

Но не меньшее внимание привлекали рабочие этого величественного исполинского сооружения: они сами были коллосы — коренастые, массивные, высокие — более двух с половиной метров был самый низкий из них — с прочной темно-серой шкурой и огромными бегемотовыми пастями. Они были одеты в плотные кожаные одежды с металлическими пластинками и носили смешные блестящие касочки. Вдруг они все повернулись к гигантской наковальне боком.

«Бам!» — Молот ударил стальную добела раскаленную поковку, еще пуще вытягивая ее.

— Мелах! Лафохудзи! — тут же грянул один из них — самый крупный. Голос у него был низкий, а произношение ленивое, невнятное, будто языком он ворочал с большой ленцой или тяжестью. Другой грузно подбежал к наковальне, циклопическими щипцами подхватил брусок, перевернул на более узкий бок и подвинул так, чтобы следующий удар пришелся в другое место.

«Бам!» — снова ударил молот, действия повторились. Я перевел взгляд правее — туда уносили готовые болванки, там же стоял механизм, отдаленно напоминающий прокатный станок: два вала-диска, между которых просовывали еще горячие пруты, делали их двояковогнутыми, словно точеная талия, словно… Стоп, рельсы?! Они делали рельсы! Двенадцатиметровые ровные пруты. Именно для этого был построен весь этот большой завод, отлит молот и наковальня, построена дамба… Дамба! У них не было паровых моторов, иначе было бы глупо строить такую большую дамбу, такое сложное колесо, ковать длинный вал. Тогда… зачем им рельсы? Черт, зациклился на паровозах… Можно ведь приводить состав в движение тягловым скотом. А может, магией? Тогда становится ясен энтузиазм ростовщика касательно сбора камней. Нет, не может быть: в оглавлении учебника не было и намека на магию чистого кинетического воздействия. Все-таки ящеры и лошади — с этим здесь проще.

И все равно, эти самые рельсы словно впились своими идеальными гранями куда-то в мою душу: ничего такого у людей пока и в мыслях не было. Что это означало? Что нужно было начинать толкать науку вперед, черт ее дери!

— Бехэма́, — Руйджерд внезапно произнес незнакомое мне слово.

— Что? — переспросил я.

— Раса этих демонов — бехэма́. Так они себя называют, — объяснил он.

— А-а-а… — протянул я.

— Их нашли совсем недавно. — «Бам!» — Лет двадцать пять назад. — продолжил Руйджерд, после того, как отгремел молот. — Они жили тут еще до кампании Лапласа и ничего о нем не ведали.

До кампании Лапласа? Это что же получается, они здесь, в этом озере, обитали как минимум пять сотен лет в замкнутом обществе? Как интересно… И спустя столько лет эти Голиафы вдруг оказались сраженными крошкой Давидом в лице Ромула с его магической пращей — другие демоны пришли и припрягли их работать с этим монструозным молотом. Хотя, кто, если не они? Очень сильные, с плотной шкурой, крупные. Не самые умные еще скорее всего — инбридинг в небольшой популяции наверняка был. С каждого по способностям. Корят же их еще, наверное за бесплатно — некогда им еду добывать самим. И каждому по потребностям. Не так все плохо, получается?

— А что за язык у них такой? Какой-то свой диалект? — поинтересовался я. Действительно, говорили они иначе, чем все остальные демоны. Периодически я слышал знакомые слова и даже предложения, но они были как будто сильно искажены относительно оригинального звучания.

— Это стародемонический. И еще у них свой говор: не все звуки выговаривают, — ответил Руйджерд. «Бам!» — очередной удар. — Им запрещено выезжать из Федерации.

— Еще бы, таких работников терять, — усмехнулся я. — Слушай, а откуда ты о них так много знаешь?

— Рейкс рассказывал, — ответил Руйджерд.

— М-м… А он откуда?

— Говорит, бывал здесь когда-то. И знакомства у него в Совете наверняка. — «Бам!»

— Ясно… Пойдем дальше или спать? — спросил я.

— Спать, — зевнула Эрис. Сегодня мы проснулись раньше, так что вестимо. Розовое солнце купалось в воде где-то западе.

Перед сном раздвинули кровати, впрочем, не слишком далеко — чтобы в случае чего у меня была возможность, не вставая, будить Эрис радикальными методами. Или наоборот. Привычным для Рикариса образом здесь не будили — взамен этим занимался цех с молотом, звуки которого до обители Саймона практически не долетали. Так что выловив пободревшего хорька, я попросил разбудить нас через пару часов после рассвета: он в это время или чуть позже как раз завершал свою ночную активность, а потому с легкостью согласился.

Сама ночь прошла в тиши: молот остановили сразу же по заходе солнца, и даже шум реки вдруг показался совсем далеким и невесомым на фоне мерцания мелодии цикад.

***

Разбудил нас Саймон тремя ударами в дверь. У Гунна заразился что ли? Подъему Эрис сопротивлялась недолго, так что после небольшого утреннего туалета и плотного подкрепления здешней лепешкой с рыбой, мясом и овощами — одну на троих: размер у нее был монструозный и называли ее «харчами бехэма» — мы двинулись в путь.

О том, где расположена Пещера Аврор рассказал Саймон же, так что дорогу мы знали. Большой мешок был у меня в сумке, так что с пустыми руками уходить точно не планировали. Сначала мы шли вдоль дороги, ведшей от Хаммерстона к Тракту, но после стали постепенно сворачивать и удаляться. До пещеры добрались приблизительно за час — не спешили. Уже возле входа я заметил, что по проходившей километрах в трех от нас мостовой неспешно ехали пять крупных экипажей, запряженных ящерами. Интересно, зачем? И… пять? В видении после Хитогами было что-то об отсыле пяти чего-то. Или кого-то?..

В пещере все прошло штатно и даже просто, за исключением озябших меня и Эрис: она оказалась неглубоким почти растаявшим ледником. В одной из ее комнат — менее всего покрытой льдом — потолок и стены были усыпаны крупными гроздями лазурных кристаллов. Мы отламывали их руками и моими стамесками, и совсем скоро мешок был полон.

Настораживало только одно — все разворачивалось именно так, как того хотел Хитогами. Не все с ним чисто! Что-то обязательно должно было случиться. И случилось.

Мы отошли от пещеры, быть может, на сотни три метров — только-только спустились с маленькой горы, скорее даже каменистого холма, — после чего началось страшное. Сперва легонько дрогнуло откуда-то снизу, я даже внимания на это не обратил, а вот Руйджерд остановился, быстро огляделся, и через секунду — гул, толчки… где-то под землей? или в небесах? откуда? всюду! Скрипела земля, дрожала, ходила ходуном. Казалось, горы отрастили себе глиняные ноги и теперь басом-профундо или даже инфразвуком, хихикая на языке сатаны, играли в резиночку. Подо мной раскололась земля — я едва успел перепрыгнуть метровой ширины провал на сторону с Эрис и Руйджердом, прежде чем он раздвинулся, разверзся. От силы толчков я повалился, не устоял на ногах, следом за мной — Эрис. Вертикальным остался только Руйджерд. И… все прекратилось так же быстро как началось: продлилось это что-то… меньше десяти секунд.

Когда возле пещеры стихло, а рокотать продолжало только где-то вдалеке, я все еще толком не пришел в себя, но очень быстро взял себя в руки и медленно поднялся на ноги. Это было землетрясение. Абсолютно точно. Причем магнитудой… не менее семи баллов точно, а может даже все восемь! — в прошлой жизни я переживал четырехбалльное, это же было гораздо мощнее. Мне вдруг вспомнился документальный фильм о Спитаке и…

— Дамба! — вдруг меня озарило ужасным осознанием.

— Что? — спросил Руйджерд.

— Дамбу прорва…

Я не договорил: до нас донесся грохот взрыва. Именно что взрыва — резкий, отрывистый, как удар в барабан — по барабанным перепонкам. Не самый громкой, но ощутимый и уж точно слышимый. Если мы в четырех с половиной километрах, то звук долетел бы… за тринадцать секунд. Тогда пылевой столб уже мог подняться… Я перевел взгляд в сторону, в которой находился город. Его не было видно за горизонтом, но, кажется, из-за холма, скрывавшего его от взора, медленно поднимался черный след. Не красный — не ядерное. Оно и ясно. Не доросли пока еще. Даже здесь. Но… тогда что? Под Хаммерстором была сеть шахт! Метан!

— Дамбу прорвало, — Я закончил предложение негромким голосом. — И дома обвалились наверняка. Еще взрыв — газ в шахтах. — Я продолжал перечислять.

— Нужно тогда!.. — до Руйджерда тоже «дошло».

— Что там такое? — пока не поняла Эрис.

— Из-за этой тряски разрушились дома и засыпало людей, — повторил я чуть громче. — Нужно торопиться…

— Мы еще можем успеть спасти хотя бы детей! — крикнул Руйджерд. — Скорее! — он уже бросил мешок и быстрым шагом — для нас — бег — направился в сторону Хаммерстона. Мы старались поспеть за ним.

***

За полчаса мы добрались до города. К моей большой радости дамба выстояла — кое-где треснула, но каким-то чудом продолжала стоять, держала воду, река все еще текла как и прежде. А вот мост через реку… Он согнулся напополам и обвалился в воду, теперь преграждая течение, и вокруг него начала скапливаться небольшая запруда.

Обходить пришлось бы слишком долго, а ценна была каждая минута. И в этот момент прибыли те самые пять экипажей. Они лихо рассыпались по обочинам, оттуда, словно следуя тому самому призрачному «регламенту», согласно которому спичка горела ровно шестнадцать секунд, просто напросто выпрыгнули демоны в балахонах и форме министерских. Всего их было не менее сорока человек, из которых пятеро, видимо, маги.

— Что тут стряслось?! — рыком спросил один из них, подбегая к нам.

— Землетрясение, мост обвалился, и еще взрыв, нужно быстрее… — протараторил я.

— Знаем! Маги! Переправу! Мигом! — еще более громко крикнул он, оборачиваясь к прибывшим. Из рассредоточившейся и уже начавшей образовывать какое-то подобие построения толпы вышли те самые пятеро в темно-серых балахонах.

— Так точн! — гаркнул один из них на подходе, и все пятеро как-то синхронно, не сговариваясь, встали полукругом возле старого крепления дворца. Они совершали хитрые одновременные пасы руками и читали заклинание. Что удивляло — на демоническом. Медленно из обрушившегося берега стал выступать прямая как корабельный трап каменная плита. Снизу она обрастала опорами, вгрызавшимися в дно реки. Прошло всего две минуты, и мост был готов.

— Не строевым! — рыкнул, видимо, главный, и махнул к этому моменту построившимся «отрядам» на мост. — По семеро!

Это, видимо, и была та самая элита министерских, занимавшаяся чрезвычайными ситуациями — так быстро и верно они реагировали на все приказы. Просто триумф субординации — Американец бы пустил скупую мужскую слезу гордости, тренируй он этих, а не нас, оболдуев…

Быстрее, чем строился мост, прибывшие люди уже перебрались на ту сторону, мы, как-то молчаливо сговорившись, проследовали за ними. Еще через две минуты начинался город — вернее, то, что от него осталось: почти все дома лежали в обломках, промышленный район был стерт подчистую, часть домов на мысу… Не было никакого мыса! Он… исчез? Затонул. Землетрясение было таким сильным? Нет, дамба ведь… Хотя ее наверняка укрепляли любой магией: и материалы и саму конструкцию — наверная какие-то круги барьеров были начертаны прямо на несущих сваях или где-то еще. Мыс могла смыть волна… Что за волна должна была быть и откуда она пришла? Хотя, если эпицентр был где-то в озере… Я поискал взглядом место, на котором должна была стоять гостиница Саймона и… она стояла абсолютно невредимой. Сам владелец только-только вышел и теперь недоуменно оглядывался. Нет, неспроста его так зовут!

Мы медленно шли по мертвым руинам города, и не было даже понятно, кому помогать — то ли не осталось совсем никого, то ли вытаскивать нужно было всех…

Посреди самой крупной улица Хаммерстона сидела женщина, более всего напоминавшая человека. Из необычного в ней была только очень темная кожа.

— Спасите мою дочь! Спасите мою до-о-очь! — она выла надрывисто, почти хрипя. Звуки выходили из ее горла, словно звериный рев. Руйджерд коротко кивнул мне, и мы подошли к ней.

— Скажите, ее засыпало? — спросил я наиболее подходящим в такой ситуации тоном — нимало не бодрым или задорным, с толикой сострадания и великой печалью.

— Да! Да!

— Скажите, где?

— Там! Там! — Она снова повторила дважды и махнула рукой куда-то в сторону. Руйджерд поглядел туда.

— Далеко?

— Нет! Нет! Рядом! Близко! — На последнем слове ее голос совсем сорвался. Она подняла на меня опухшие глаза. Ушла от смерти подальше только чтобы не свидетельствовать ее прихода, чтобы не видеть, как она клацает истлевшими суставами, грохочет охрупчавшими костями, точит ржавую косу…

— Мы… — Я посмотрел на Руйджерда — он уверенно кивнул. — Найдем ее. Обязательно найдем! — пламенно пообещал я.

— Пожалуйста, — одними губами выговорила она. Я с трудом оторвал взгляд от ее глаз.

Стоило нам пройти буквально сотню метров в указанную сторону как… Черты лица Руйджерда исказились: налились строгостью, углы обратились идеально прямыми, а все изгибы стали кромками мечей, о которые полагалось порезаться взору, на них обращенному. Я проследил за тем, куда он смотрел с этой решимостью, какая присуща идущему в последний бой — в руинах одного из домов, довольно хихикая, на корточках сидел демон. Он копошился в чем-то на земле. Вдруг Руйджерд сорвался с места. Белоснежный тюрбан слетел с его головы, а он сам бело-зеленой молнией буквально в секунду преодолев более сорока метров переместился к демону.

Резким движением Руйджерд схватил его рукой за шею, и подбросил — он тряпичной куклой взмыл в воздух — метра на три. Руйджерд дернулся, что-то блеснуло на солнце — с громким хрустом белое трехзубое копье вошло в грудь демона — наконечник показался из его спины. Насквозь. Красная кровь водопадом — словно река, словно молоко через край кувшина, словно по водяному колесу — полилась на руку, в которой Руйджерд держал копье — правую. Еще один короткий взмах, и — краповая радуга — демон оказался на земле, а копье глубже вошло в него и сухую землю. Теперь она жадно пила его прервавшуюся жизнь. И ныне проклят ты от земли, посему более ее самой, ведь отверзла она уста свои принять кровь…

Я замер как вкопанный. Меня не пугали ни сама смерть, ни вид ее, но та непоколебимость, неотвратимость, с какой действовал Руйджерд. Впервые он так открыто — при нас с Эрис — убивал, и не монстра, а разумного! И… почему он убил? Что сделал тот демон, раз в представлении Руйджерда заслужил смерть? Он ведь просто копался в обломках? Я кое-как взял себя в руки и унял мелкую дрожь, пробегавшую волнами по всему телу и сильнее всего — в коленках, и медленно подошел к месту происшествия. Руйджерд в это время оперся о живот убитого и выдернул копье, обагряя небо.

На демона я не обращал никакого внимания — от него и остались-то пятки да ногти. Вместо этого прямой дорогой побрел к руинам. Там должна была скрываться хоть какая-нибудь разгадка! Руйджерд всегда действовал слишком последовательно! Не было у него склонностей ко временным помешательствам!

Разгадка нашлась быстро: в руинах лежала девочка, быть может, чуть старше Эрис, лет тринадцати. С такой же темной кожей, как и у матери, но теперь побледневшая — мертвая. Мало кто живет с пробитой грудью. Не спасли…

— Выродок. — Руйджерд возник у меня за спиной и сплюнул куда-то в сторону. Я невольно отшатнулся.

— К-кто? — недоуменно спросил я. Нет, не мог он говорить обо мне!

— Тот. Мародер. Серьги снять хотел, — отрывисто и резко ответил он. Я внимательнее осмотрел девочку — у нее была небольшая ранка на мочке одного уха, на другом же была маленькая сережка с бирюзовым камушком. Я выдохнул. У Руйджерда был мотив. Но…

— Зачем ты убил его? — хотел добавить «так», но потом осознал, что тогда Руйджерд точно не поймет.

— Он надругался над телом ребенка.

— Но ты же понимаешь что…

— Выродкам жить не положено.

— Ты ведь…

— Наша команда называется «Венец Правосудия», — вдруг сказал он.

— За это нас могут судить.

— За убийство выродка? Судить?

— Его нужно было сдать властям, и тогда судили бы его! — я начинал раздражаться его… нечеловеческой, звериной логике.

— Его бы повесили?

— Скорее всего…

— Зачем тогда оттягивать? И, если нас будут судить за правду, за честь, то где же тогда правосудие? — упершись, как баран продолжал он.

— Да нет у нас никакого правосудия! — Я вспылил — перешел на крик. — Они сами — право и суд, а мы только жить пожем по их правде! Все в руках тех! — Я указал в небо. — И как ты не поймешь! Ничего нет! Ни права, ни правды, ни суда! Все пустое! Все — ложь, фальшивка! Не даровано оно нам, простым смертным! Ничего не даровано и даже рай!

Мы покинули Хаммерстон вечером того же дня — только бы уйти оттуда быстрее. Чтобы никто ничего не узнал. И чтобы нам больше ничего не видеть. И шли молча. И только обувь шуршала, и пели цикады, и луны больше не было — умерла. Все в тот день умерло.

***

В конце концов, убийство есть убийство.

Долг смертных ополчаться на чудовищ.

Но кто сказал, что чудища бессмертны?

И — дабы не могли мы возомнить

себя отличными от побежденных —

Бог отнимает всякую награду

(тайком от глаз ликующей толпы)

и нам велит молчать. И мы уходим

Теперь уже и вправду — навсегда.

Ведь если может человек вернуться

на место преступленья, то туда,

где был унижен, он прийти не сможет.

Глава 25. Порт Ветров

Часть четвертая. Сердечные перебои

Ах море! винноцветное море! Эпи ойнопа понтон! [1]

С момента трагедии в Хаммерстоне прошло чуть больше восьми месяцев. За это время минуло… немалое. Покинув разоренную, изрешеченную землетрясением зеленевшую землю обетованную, нет, даже не покинув, а бежав из нее, мы, где пешком, где перебиваясь повозками, двинулись к югу Континента Демонов. В дороге встречали разбойников, дикие племена демонов, широкие каньоны, почерневшие леса, посетили несколько деревень, с десяток городов…

Бывали также и в Ритли — небольшом поселении на юге континента, возле которого демоны нашли изможденную Эрис. Там мы, кстати, отыскали свидетеля тех событий — им оказался начальник местной патрульной службы министерских. Всеми правдами и неправдами мне удалось добиться встречи с ним — пришлось потратиться на недешевый алкоголь. Взамен я наконец выяснил судьбу Кили: ее нашли вместе с Эрис, доставили в Ритли и оттуда выдворили на Континент Милис в Великий Лес: приняли за незаконную эмигрантку. Документов-то у нее с собой не было (в Великом Лесу, да и в мире в целом, я полагаю, они в принципе мало у кого были).

Когда мы покинули Ритли, уже во всю бушевала зима, нам, впрочем, незаметная — всякие холода нивелировались приближением к экватору. И сегодня мы подошли к этой черте вплотную — Порт Ветров.

По забавному стечению обстоятельств этот город стоял на семи хол… Черт, атлас и легенды врали! Порт Ветров не стоял на семи холмах, а был окружен ими, словно грядой. Из-за этого на подступах к нему с этих пресловутых холмов открывался совершенно невероятный вид: аккуратные строения на стыке культур — как-попало человеческой и строго-размеренной демонической (домики здесь красили в бледно-коралловый), — раскинувшийся вширь порт в неправильной формы изрезанной водной гладью бухте… и море. Винноцветное. Бурлящее в солнечном пекле — ойнопа понтон — в полукипевших водах которого плескались рыбы, и их потом поймают, поперчат и подадут к столу, в нем пылали солнечные вспышки, от которых плакать хотелось, и плавали патлатые демоны-звери, хохоча и перекрикиваясь… «Пат-пат-пат-пат» — прошлепал лапами, проходя мимо, пернатый ящер, запряженный в повозку.

— Хоть здесь-то мы сможем купаться? — спросила Эрис. Припомнила, что ли, Большое Озеро, в котором этого так и не удалось?

— В море могут обитать сильные монстры, — в обход меня решил проблему Руйджерд.

— Перебьем их, — уверенно заявила Эрис.

— Они, наверное, под водой, — вставил я, — так что и сражаться нужно будет под водой. В стиле Бога Меча нет приемов для водной схватки. Вот стили Бога Воды и Севера… — лукавил я. Впрочем, наверняка в этих школах были какие-нибудь приемы боя в воде или под водой: у Бога Воды, чтобы соответствовать названию, а у Севера — репутации изворотливости.

— Гр-р-р… — прорычала Эрис. И неясно было на кого: на меня или на монстров.

Скоро мы перевалили через холм и вошли в город. Он был… живой. Все в нем бурлило прямо как белые барашки волн: суетились люди и демоны, зазывали торговцы рыбой, мясом, специями, чаем; дорогу то и дело преграждали бравые группки авантюристов в сверкавших доспехах. За всем этим совсем незаметно, смешиваясь с толпой, следили министерские.

— Куркума! — вопил дядька в тюрбане как у Руйджерда. Роста он был небольшого, зато как широк в плечах… Полугном какой-нибудь? — Чело-корень! — продолжал он. Это о женьшене, что ли? Я поглядел на его ассортимент: да, действительно, на бархатной ткани были аккуратно выложены волосатые корешки с «ножками», а иногда и «ручками». — Принимаю милисские деньги!

Милисские деньги? Тут, похоже, действительно было что-то вроде переходной зоны между устоями и культурами Милиса и Федерации. Интересно, какой курс у перлов к валюте Милиса? Рокси, кажется, говорила о том, что помимо обычных металлических денег были еще два вида как бы облигаций: королевские и общие банкноты. Рокси… Где она может быть сейчас? Снова исследует лабиринты? Или нанялась репетитором к кому-нибудь еще? Мы ведь даже письмами не обменивались с тех пор, как она ушла…

Я решил подойти к торговцу и поинтересоваться, мог ли он оказать услуги менялы:

— Здравствуйте, я слышал, вы принимаете милисские деньги?

— Есть такое, — покивал он, почесывая ощетиненную щеку. — Лучше, конечно, перлами, но…

— А не хотите ваши милисские деньги обменять на перлы? — оборвал его я. Настрой касательно иностранной валюты у него был нам — самый выгодный.

— Это еще зачем? — спросила Эрис на человеческом. За восемь месяцев она научилась прекрасно понимать демонический и чуть хуже на нем говорить. Я также обучил ее трюку с двуязычием — общаться на человеческом, чтобы собеседник-демон не мог разобрать, — и теперь она активно пользовалась этим своим преимуществом. Не всегда к месту, правда: этот торговец нас наверняка понял.

— Скоро нам все равно придется переплыть на Континент Милис, а там не в ходу перлы, — объяснил я. — А в гильдии или где еще может оказаться невыгодный курс обмена. Или какие-нибудь странности.

— А-а… — протянула Эрис, уверенно симулируя понимание.

— Поменять? — переспросил торговец. — А зачем?

— Мы отправляемся в Милис, — объяснил я. — Скажите, сколько мяса можно купить на серебреник Милиса?

Я задал вопрос внезапно, чтобы он не успел придумать какую-нибудь ложь, и у меня появилось четкое представление о паритете покупа… Тьфу! Никогда не мог эту чушь выговорить… О соотношении ценности валют. Серебреник выбрал как самую ходовую монету, а мясо — товар.

— У охотников где-то… девять фунтов? — неуверенно ответил он. — Я не торгую таким, вы лучше у Гафура спросите.

— Сколько перлов хотите за милисский серебреник?

— Так вот для чего спрашиваете! — осклабился он. — Хитрец какой, хе-хе. — Он одобрительно покивал. — Триста се… нет, четыреста. Мне все же что-то должно доставаться. В гильдии, как говорите, вы по четыреста двадцать наменяете в лучшем случае! — разрекламировал он свое предложение.

Я быстро прикинул, сколько должно было быть… сорок два перла за фунт мяса большой черепахи по всему югу, тогда выходит… триста шестьдесят да еще восемнадцать с копейками. Да, курс был вполне ничего. Я согласился:

— Двадцать у вас найдется?

— Двадцать?! Вы что же думаете, я совсем юродивый такие суммы с собой… Десять, может, еще найду, — наполовину согласился он.

— Хорошо, давайте свои десять… — Я порылся в своей мошне, подыскивая монетки номиналом покрупнее. — Три тысячи пятьсот. — Я протянул ему перлы.

— Десять… — наконец тоже отсчитал он. — Вы так юны и так хорошо считаете! — восхитился торговец. Действительно, с местной системой счета, чтобы просто умножить триста пятьдесят на десять, нужно было проворачивать в голове немалые вычисления. Но я все еще думал привычными арабскими цифрами, и только потом переводил их в здешние — выходило сильно быстрее.

— У меня был хороший учитель, — почти не солгал я.

— Завидую, — покивал он, забирая протянутые мной монеты. Его серебреники звонко посыпались в мою ладонь, и я заграбастал их в карман. — Что-нибудь из моего ассортимента? — хитрюще оскалился он, указывая рукой на товары.

— Заверните пару штук этих ваших чело-корней, — не устоял я.

— Прелестный выбор, — улыбнулся он.

***

Прежде гостиницы мы буквально наткнулись на гильдию авантюристов, так что решили не откладывать, а зайти позаниматься загляденьем на задания.

— Ну наконец то! — воскликнул я, прежде этого с размаху засадив себе по щеке.

— Что такое? — нахмурилась Эрис.

— Да муха эта… Битый час вилась — прихлопнул. Если так часто хмуриться будешь, появятся морщины, и растеряешь все свое обаяние, — неожиданно для Эрис вставил я.

— Дурак, — констатировала она и в который раз стукнула меня ребром ладони по макушке.

В этот момент мы вошли в гильдию. До этого изнутри раздавался веселый шум и гам, но сейчас все стали тише и кое-где вперились в нас взглядами.

— Это «Венец»? — раздавались шепотки из разных углов.

— Тот высокий…

— Судия Руйджерд…

— Говорят, он сперд и ест трупы своих врагов.

— Да глупости это, у них по правде все.

— Иначе бы дети с ним не…

— Вон тот, самый мелкий…

— Я слышал, он умный, но сильный…

— Громовержец Рудеус!..

— А девчонка — сильная, но умная…

Да, в какой-то момент случилось так, что слава о «Венце Правосудия» стала идти впереди нас: мы исправно выполняли все поручения и всегда очень пафосно представлялись, чтобы нас точно запомнили. Это было частью плана поиска соплеменников Руйджерда — то, что он был спердом, мы никогда не скрывали, а наоборот — афишировали, где только могли. Слухи рано или поздно должны были добраться до других уцелевших спердов, если они, конечно, были. Вот только помимо хороших разговоров почему-то расползались еще и слухи о «Трупоеде». Мы ломали голову над этим вопросом, но к разгадке так и не пришли.

Что было интересно, авантюристы отчего-то выдумали нам до ужаса пафосные прозвища: Руйджерда звали Судией за его манеру объявлять причины умерщвления очередного негодяя. Меня кликали совсем уж по-олимпийски — Громовержцем. Это тоже было понятно — мушкет. А вот юная госпожа…

— Шавка Войны Эрис…

— Как ты меня назвал?! — ей досталось самое нелепое прозвище, из-за чего она всегда ужасно злилась. — Кто из вас, уродцы?!

— Постой Эрис, не нужно еще и здесь… — попытался остановить ее я. Один раз нас уже выгоняли из гильдии за то, что Эрис устроила погром. «Восстанавливала справедливость» — оправдывалась тогда она.

— Я тебе, жабья матка, нос расквашу, если еще хоть раз меня так назовешь! Вы все, поняли меня?! — Эрис также где-то научилась всяким идиотским грязным ругательствам, соответствовавшим бы, пожалуй, пирату-пьянице, но никак не дворянке Асуры.

— Д-да, я понял! Ква-кх, — квакнул демон, которому угрожала Эрис. К классу гадов он, правда, не относился но ослушаться не посмел.

— Вот и отлично! — гордо задрав подбородок, объявила она свою победу.

Мы подошли к стенду с вывешенными на него заданиями. За время путешествия вся наша команда достигли внушительного ранга В, так что мы могли брать практически все самые интересные задания. До А нам не доставало буквально пары поручений, но подниматься мы туда пока не планировали: терялась возможность выполнять поручения уровня С, а задания ранга S чаще всего были крайне специфическими и подчас занимали не меньше декады на выполнение. Вот и сейчас: в вышине, надо всеми другими поручениями А, В и С ранга сверкало одно S — на отделанной золотыми вензелями крупной грамоте зияли будто провалы в ночь черные крупные буквы: «Отыскать и возвратить похищенных детей бехэма с территории Великого Леса». Бехэма… те исполины бегемотовой масти, что мы видели возле молота в Хаммерстоне? И их детенышей кто-то осмелился похитить?! Хотя, под шумок сразу же после землетрясения… Да, вполне возможно. И даты сходились. Учитывая запрет самим бехэма выезжать из Федерации Демонов, их похищение аж на другой континент было событием очень неординарным. И, конечно, тянуло на ранг S. Вот только почему оно было не для добровольцев, а в гильдии? Хотя, скорее всего, и там, и там висело.

Я перевел взгляд в графу награды. Там значилась шестизначная сумма в перлах или ее эквивалент в валюте Милиса. Что же, это могло того стоить… но взять это поручение мы не могли. Так что я опустил глаза ниже на задания попроще. И вот, действительно, сразу же нашлось поручение ранга В — вычистить место впадения какой-то здешней реки в океан от запруды устроенной… нет, не бобрами — крупными красными крабами.

— Как вам? — Я кивнул на задания, глядя на команду.

— Да, неплохое, — вынес вердикт Руйджерд.

— Потом этих крабов зажарим, — по-своему согласилась Эрис. У нее отчего-то была особенная страсть охотиться на всяких мелких тварей и заставлять меня их готовить: сама она это делала крайне паршиво. Цели для охоты зато выбирала всегда вкусные, так что я не жаловался.

— Тогда берем, — усмехнулся я. Руйджерд сорвал объявление: я ростом не вышел.

***

Отыскать гостиницу оказалось на удивление просто. Способствовал то ли белый тюрбан Руйджера, скрывавший зеленые волосы, то ли, как ни странно, близкое расположение Милиса: в Порту Ветров встречались как демоны, так и разные зверолюди, полурослики, обыкновенные человеки… вон даже синяя голова с косичками какой-то, видимо, мигурдки в толпе промелькнула — отношение к любым расам здесь было практически одинаковым. Да и цена не особенно кусалась — не то что аферист Мус.

— Нужно разузнать, как переправиться на Милис, — объявил я, как только мы обустроились в комнате.

— Так просто ведь все — на корабле! — нашла разгадку Эрис.

— На корабле. Но на него нужно же как-то попасть.

— В порту!

— А кому заплатить за переправу? — продолжал я.

— Капитану! — в очередной раз, уже начиная раздражаться моей «глупости», воскликнула Эрис. У нее, похоже, на всякий вопрос имелся ответ.

— Нам придется пересечь границу другого государства, а для этого потребуется… — я постарался вспомнить слово на человеческом — когда-то на уроках географии Рокси говорила его мне… — паспорт, — наконец вспомнил я.

— Это еще что? — озадачилась Эрис.

— Бумага, необходимая для прохождения пограничного контроля. В Милисе наверняка такие нужны.

— Пойдем в штаб-квартиру добровольцев и спросим там, — разом разрешил наш спор Руйджерд — Эрис уже начинала рычать.

В штаб-квартире — в Порту Ветров она была простым двухэтажным краснокирпичным строением — нас перенаправили в пограничную службу какого-то хитроназванного многопрофильного министерства Федерации Демонов (в слове было целых четыре корня: оборона, контроль, наземный транспорт и мореплавание). Она оказалась в одном из строений порта.

— Добрый день, — поздоровался я, когда мы вошли.

— Угхум-м-м, — кивком поприветствовал нас один из находившихся в кабинете, когда мы вошли. В этот момент он что-то сосредоточенно выводил пером на большом разлинованном листе, да и были мы, кажется, не на Туманном Альбионе, но это не помешало ему начать разговор с… — Ну и погодка сегодня! Жжет как в печи. В бывали в здешних булошных? — Он наконец поставил звездчатую точку-кляксу и поднял взгляд из-за пенсне на нас. Да уж, разговорчивый попался… Ну, это и хорошо — меньше проблем может возникнуть.

— Нет, — серьезно ответил Руйджерд.

— А зря, лепешки у них, м-м-м… Вы к нам с чем, собственно?

— Хотим переправиться на Милис, — объяснил я.

— Документы? — спросил он, приподняв бровь.

— Удостоверения добровольцев?

— М-гм… подходят. — Он усмехнулся: — В нашей стране все должны быть готовы к работе и к бою! — подняв палец, по всей видимости, процитировал кого-то пограничник.

— Вот, — собрав у всей команды синие книжечки, я положил их на стол.

— Хм-м… человек. — Он посмотрел на меня, видимо, удостоверяясь в сказанном. После самому себе кивнул, взял другое удостоверение. — Человек. — Пограничник посмотрел на Эрис, поднял глаза к потолку, что-то прикидывая, снова кивнул, взял книжечку Руйджерда. — И… Сперд? — Он вздернул брови. Сидевший за его спиной другой демон оторвался от своей бумаги и также посмотрел на Руйджерда. — Ошиблись, что ли?

— Нет, — покачал головой Руйджерд.

— А будьте добры, гражданин, тюрбанчик свой… — Он указал на головной убор Руйджерда пальцем, а после взмахнул им вверх. Руйджерд принялся разматывать ткань — всего ее там было около двух с половиной метров. Когда показались изумрудные волосы, пограничник вздрогнул, а его пенсне перекосилось, но он быстро поправил его и взял себя в руки. — Настоящий… Никогда бы не подумал… — пробормотал он.

— Так что? — спросил я.

— Что-что-что-что, — быстро кивая и бегая глазами по бумагам, много раз повторил он. — Так, значится… с нашей стороны проблем не будет, — заверил он. — Не будет ведь, Роб? — он обернулся на своего коллегу. Тот снова поднял голову, по всей видимости, заметил зеленые волосы Руйджерда, подскочил на месте и — грохнулся со стула.

— Чего не будет? — спросил он с пола.

— Проблем.

— У нас? — он фыркнул, поднялся, откашлялся, отряхнул брюки.

— У них — с переправой. — Пограничник махнул на нас головой.

— Со стороны Федерации — нет, — ответил тот.

— Сами слышали, — обернувшись назад, произнес «наш» пограничник.

— Но есть какое-то но? — спросил я. Очень уж нервно он «чтокал»…

— Ага, — согласился он. — Могут возникнуть проблемы в Порт-Сенте.

— У них какие-то проблемы с ратификацией трибунальских документов, — вставил второй, снова усаживаясь на свой стул.

— Да, — кивнул «наш». Он взял одно из удостоверений, что-то в нем прочитал и положил на место. — У Руйджерда Спердии могут возникнуть проблемы с прохождением пограничного контроля. Без весомых оснований…

— Или дорогого вина, — усмехнулся названный Робом.

— Без весомых оснований находиться на территории Святого Королевства Милис вас скорее всего просто депортируют обратно в Федерацию Демонов, — закончил фразу пограничник.

— И что же нам делать? — ошарашенно спросил я. Вот уж «меньше проблем»!

— Хм-м… Роб, что делать в такой ситуации?

— У вас есть какие-нибудь значимые причины, основания для визита? — спросил Роб.

— Вернуть этих детей на их родину — в Асуру, — хмуро ответил Руйджерд.

— Простите?

— Доставить их в Асуру, — повторил Руйджерд.

— Вы это сейчас серьезно? — одновременно нахмурился и натянул озадаченную улыбку Роб.

— Конечно.

— Нет, Яго, ты слышал? — Его голос сорвался на хохот. — Мы вас, конечно, пропустим, цель то благая… Ха, хотя скорее уж блаженная! С таким идиотским оправданием… не знаю, попробуйте обриться налысо и притвориться камнем! Хо-хо-хо-ха!

Я обратил внимание на вязь на голубых воротничках пограничников — у этих двоих она была одинаковой и соответствовало немалому званию — вроде, что-то предофицерское. Я цыкнул. Никаких опыта и уважения…

— Простите, простите, — смахивая слезу, прохихикал Роб. — У нас тут очень напряженно, и тут так удивляете — ох-ох… Давно так не смеялся, вот уж спасибо, — успокоился он. — Если серьезно… Черт, я даже не знаю, какой такой туз должен быть у вас в рукаве, чтобы сперда пропустили через Милисскую границу! Подумайте насчет этого, но здесь я бессилен — пока церковная верхушка не поднимет свои августейшие зады, мало что изменится. То, что есть сейчас — уже удивляет.

— Спасибо, — раздраженно кивнул я. Он давно так не смеялся, а я давно не чувствовал себя погруженным в грязь так глубоко. Ну что же, поглядим еще… Я схватил удостоверения и поднялся.

— Простите, — опустив взгляд, пробормотал Яго. Мы вышли.

***

Уже вечерело. Пока порт не закрылся на ночь, узнали расценки на переправу у капитанов, регулярно плававших через море — цены, конечно, кусались, но мы могли позволить себе три билета и не обнищать. Наступило время ужина, так что мы решили отыскать ту «булошную», о которой говорил Яго. Как оказалось, там еще варили мясо, которым потом начиняли лепешки — явно косили под турков. Обеспечившись едой, стали, петляя кругами по оживленному даже в темени городу, медленно возвращаться в гостиницу. Думать откровенно не хотелось, так что я решил отложить это непростое дело на следующий день. Эрис с Руйджердом с радостью повторили этот трюк за мной — также не стали утруждаться циркуляцией серого вещества.

***

Сон на жесткой кушетке почему-то пришел очень быстро, но вот во сне…

— Ба! А ты ни капельки не изменился с нашей последней встречи!

Снова он. Белый, ослепительно снежный и сомнительно вежливый Хитогами.

— Да ты тоже не хвораешь, — фыркнул я и посмотрел на воображаемые часы на голой руке. — Восемь месяцев тебя не было. Я уж думалы ты это, того.

— Не так быстро, — осклабился Хитогами.

— С чем лучезарный как уголь пожаловал на этот раз? — съязвил я оксюмороном.

— Ох как грубо…

— Ох как правдиво… — передразнил я.

— Впрочем, неважно, — выправился он. — Помнишь мой предыдущий совет?

— Ага, совершенно бесполезный, — покивал я.

— Отчего же? — заинтересованно спросил Хитогами.

— Следуя ему, мы ушли черт-те куда и в итоге проморгали все землетрясение. Погибла куча людей, и мы не успели никого спасти. Ах да, еще я чуть не свалился в трещину в земле, — ухмыляясь, невежливо разъяснил я.

— Но ведь вы же выжили! — возгласил он.

— Мы бы выжили и без необходимости чуть свет топать в какую-то пещеру на краю мира. Дом того… кто он? хорек? не рухнул, а уж сам он и подавно живой остался.

— Отнюдь, без моего совета вам бы не удалось спастись.

— Удиви, — усмехнулся я.

— Я посоветовал с вечера взять задание и идти выполнять его утром, так?

— Ага-а-а, — медленно кивнул я.

— Вы остановились у Саймона, а после пошли в гильдию, находящуюся довольно близко к его дому.

— Верно.

— Не посоветуй я брать задание, вы бы предпочли близость центра города близости гильдии — продолжили расспрашивать прохожих, — начал Хитогами. — Вам бы повстречался Йехуда — мародер, которого после убил Руйджерд, — и рассказал о пятом месте, в котором вы могли бы остановиться — постоялом дворе Мирьям. Тогда он решил бы ограбить его через день. Неизменно случилось бы землетрясение, в котором погибли вы с Эрис. Но вы остановились у Саймона, и в тот день дочь Мирьям спала не в гамаке на улице, а в доме. Ее завалило, и тогда Йехуда под шумок решил снять с нее серьги. А дальше сам знаешь.

Мне казалось, я слышал, как в моей голове прокручивались тяжелые, нескладные и кривые шестерни. Выходит, у этого Хитогами был какой-то невероятно могущественный талант зреть варианты будущего? И оттого у прошлого вдруг возникало сослагательное наклонение…. Я внезапно осознал, что за такой безобидной рекомендацией скрывалась сильнейшая психологическая подоплека, долгий расчет, точный в малозаметных мелочах… и мне стало холодно и неуютно находиться в этом искрившемся своей белизной пространстве.

— Не бойся ты так, я на твоей стороне!

— То есть из-за тебя погибла та девочка…

— Нет. Остановись вы там, Йехуда ограбил бы постоялый двор в ночь перед землетрясением, попутно изнасиловав и убив дочь Мирьям. Она погибала при всех возможных вариантах событий.

— Хорошо, пусть так…

— Ты подожди, это ведь было не самое значимое!

— Но что тогда?

— А ты слушай: вы повздорили с Руйджердом, но ты смог втолковать ему ценность человеческой жизни. Пускай и в несколько… циничной манере. Без этого вам бы не удалось распространять добрые слухи о всюду справедливом Судие Руйджерде, а без этого вы бы не смогли получить ранг Бэ так скоро, а без этого… впрочем, я забегаю наперед. Это уже мой следующий совет.

Выходит, даже дольше, чем я мог себе предполагать? И поэтому он не являлся все эти восемь месяцев — дальние следствия его предыдущей «подсказки» завершились только сегодня и…

— И теперь ты готов к следующему шагу, — самодовольно произнес Хитогами.

— Да хватит уже читать мои мысли! — вспылил я. Более всего сейчас не хотелось чужого взора.

— Прости, не выйдет: они звучат… слишком громко. Ты думаешь, как бы сказать… чересчур отчетливо. Подчас целые предложения проносятся у тебя в голове. Такое можно встретить редко — настолько обостренный внутренний монолог я слышал… наверное, у хранителя Милишионской Библиотеки лет триста назад… — мечтательно проговорил он. Кажется, явно лукавил и льстил. — Неправда! Ни слова лжи!

— Прекрати… — я сжал зубы.

— Хорошо, хорошо, — он примирительно поднял ладони, — Слушай мой третий совет… И даже не перебьешь?

— Чем быстрее скажешь — тем быстрее заткнешся еще на черт знает сколько.

— Ну и ладно. Внемли: как только проснешься, в одиночку иди в гильдию. Там внимательнее изучи текст задания ранга Эс — о возвращении похищенных бехэма.

— Хр-р… — я опер лоб о ладонь и хрипло выдохнул. — Все?

— Нет! Запоминай! — Голос Хитогами разлетелся по этому измерению могучими волнами и шумным прибоем. У меня потемнело в глазах, Хитогами снова заговорил: — Пик безверия. Зверь и я. Ария Зверя. Двуединый! — словно какая-то мантра, прозвучал его голос. — Теперь все-все-все-все...

Снова стало ясно, но вдруг ослепительный мир дрогнул, раздвинулись границы, ушли всякие ориентиры, твердь из-под ног… Я увидел яркую вспышку, рефлекторно вдохнул и почувствовал стойкий и режущий запах озона, едва ощутимый разряд электричества словно коротко полоснул мою грудь и…

Ночь, зеленокудрый стол, шуршащие бумаги, рябь, свеча. И с хрипотцою голос:

— Накладывает вето в третий раз. Теперь-то кто?

— Снова Леблан Мак-Фарлейн, — отозвался второй — старческий — голос.

— Мак?.. Он откуда вообще? Вы по нему сведения…

— Уже. Карликовое государство в северных землях Центрального Континента.

— Оно и видно, — сурово в тоне проговорил первый.

— Что прикажете делать? — заискивающе спросил второй.

— Пошлите ноту еще раз. А если снова откажет… Затаимся. Выждем столько, сколько потребуется, чтобы о нас подумали в последнюю очередь. Есть у него дети? — вдруг спросил первый.

— Сын.

— Отлично. Выждем и Леблана этого под нож.

— «Крысу»?

— Да, его. И «Крыса» пусть сыну… Как зовут?

— Даниэль Мак-Фарлейн.

— «Крыса» пусть втолкует сыну, как дела обстоять должны. — Снова зашуршали бумаги, в моем поле зрения появилась пернатая рука, перенявшая листы.

— Будет исполнено, — ответил старческий голос, и снова — рябь, и сизый свет сквозь кожу век. Неподдельный — настоящий: наступало утро.

***

Я распахнул глаза. Еще только брезжила утренная заря — никакого солнца над горизонтом не было. А где-то вдали уже было живо: из окна едва-едва доносились звуки людской возни, неразличимый галдеж, полуслышимые голоса. Я аккуратно сел и надел сандалии. Ногти отросли — надо бы их…

Я задумался: а выполнять ли мне совет этого Хитогами в очередной раз? Что случится, откажись я? Впрочем, раз уж я и так проснулся рано… Да и в город все равно сходить бы — хотя бы пресловутый нож для разрезания страниц купить: книгу о магии за авторством Ромула я, признаться честно, так и не открывал. Да и кинжал для подрезания ногтей с волосами затупился… Черт, как он все удачно подстроил!

Эрис еще спала, а Руйджерд сидел с закрытыми глазами, опершись о стену и притянув одно колено к торсу — чутко дремал. Я рывком встал, подхватил сумку и сделал несколько шагов по комнате — Руйджерд раскрыл глаза — я сделал короткий взмах рукой туда и обратно в сторону окна. Он кивнул и снова закрыл глаза: я делал так уже много раз, уходя кутить по ремесленным магазинчикам, так что Руйджерд, видимо, уже не переживал.

Перед самой дверью обидчиво скрипнула половица, так что Эрис недовольно перевернулась на другой бок. Я поспешил выйти и скрипеть теперь где-нибудь в коридоре, на первом этаже постоялого двора, кожей сандалий по мостовой, парными маятниковыми дверьми в гильдии… Я и не заметил, как ноги сами принесли меня в нужное место.

Внутри, несмотря на ранний час, было уже весьма оживленно: разномастные авантюристы уже гоготали, квакали, хлюпали, гудели, трескотали, разглядывали доску с объявлениями, приглашали симпатичную девочку-клерка за стойкой погулять сегодня вечером…

Я уверенным шагом пошел к вывешенным заданиям, но, как назло, не остался незамеченным:

— Ох, это же сам Громовержец! — грохотнул раскат хохота.

Я оглянулся — в мою сторону выпустил клуб дыма очень богато экипированный демон ящеровой наружности. Табака или махорки на Континенте Демонов не водилось, но некоторые демоны все же делали самокрутки из той самой родственной полыни травы, в которой находил счастье тронувшийся умом аспирант из Рикариса. Я не отреагировал на его провокацию — только утвердительно кивнул в знак согласия.

— Послушай, а ты ведь такой мелкий, а дружок-то у тебя тоже? — снова загоготали у него за спиной.

— Да нет, по колено где-то — так неудобно, знаешь… не знаешь. — Таким ответам я научился еще в прошлой жизни. Работали они только при наличии соответствующей репутации, которая у меня, конечно, была — шутка ли, уметь моментально убивать любого на расстоянии трехсот шагов.

— А потрогать дашь? — иронически спросил он.

— Потренируйся пока на своем. Начни с поисков, — порекомендовал я. Взревела теперь уже моя группа поддержки — где-то в другой части гильдии. Я тем временем подошел к доске с объявлениями.

— Я еще припомню это, — недовольно фыркнул ящер.

— Угу, не забудь. У алиго, я слышал, с этим проблемы.

В ответ он недовольно рыкнул — снова раздались смешки. Ну и придурок… Я нашел глазами текст золотого объявления и начал внимательно читать. Он, как и всякая бумага в Федерации, изобиловал канцеляризмами, сложными трактовками… Я думал, утону в нем раньше, чем закончу, но вдруг мое внимание привлекло одно словосочетание: «Поручение международного класса». Оно въелось в мою голову и затмило собой все остальные мысли. Если это было то, о чем я думал… Видимо, это и имел ввиду Хитогами? Это задание могло стать тем самым тузом в рукаве Руйджерда!

Но… у нас был только ранг В, а до А оставалось еще два задания. Это нужно было исправлять, и чем скорее, тем лучше — я опустил взгляд на задания ранга А. Такое было только одно, но не то же, что и вчера. Я быстро сорвал его, не вглядываясь в текст.

— Ох, «Венец», кажется, хочет спасти бедных бехэма? — язвительно проговорил ящер, словно кого-то кривляя. — Поторопитесь, уже сегодня мы снимем это объявление с доски! Ха-ха-ха! — И вся его команда уродцев загоготала в унисон.

Я быстро вышел из гильдии и также быстро побежал по улицам Порта Ветров. Мимо меня проносились торговые палатки и павильоны, кто-то сушил шкуры, варил овощи — если тот ящер не лукавил… плакал наш шанс попасть на Континент Милис! Не было времени на нож для разрезания страниц книг и заточку маникюрного кинжала: я прямым курсом мчался в гостиницу.

Когда я вбежал в ее огороженный двор, моему взору предстала крайне странная картина: Руйджерд с намыленной головой лезвием наконечника своего трезубца срезал последние зеленые волосы со своей головы. «Щрь-риньк!» — звякнуло копье. Теперь он был гладкий, словно яйцо.

———————————————————————

(1) Эпи ойнопа понтон — др.греч. Винноцветное море/По винноцветному морю. Часто встречается у Гомера, также в «Улиссе» Джеймса Джойса

Глава 26. Ох и трудно быть богом...

Я опешил: увидеть Руйджерда лысым… Нет, такого я никак не мог ожидать.

— Зач-чем? — споткнувшись на середине слова, спросил я.

— На таможне сказали попробовать постричься. Камнем притвориться я не смогу, но, возможно, сойду за представителя другой расы, — удивившись моей реакции не меньше, чем я удивился его решением, объяснил Руйджерд.

— Ты принял из слова всерьез что ли? — Во мне противоборствовали две реакции: смятение и истерический хохот. Кое-как мне удалось подавить, и я только прыснул со смеху.

— Почему ты смеешься? — Руйджерду, кажется, этот мой пассаж тоже остался неясен. — Мои волосы все равно всегда под тюрбаном, так что их не видно.

— Да, прости. Ты просто… похож на каменного энта.

— Яйцо! — у возникшей из дверного проема Эрис было другое мнение касательно новой внешности Руйджерда. Он обернулся. Эрис разразилась гомерических смехом: — Ха-ха-ха! — она схватилась за живот и согнулась пополам. — Человек-яйцо!

— Пф, — громко усмехнулся Руйджерд. Я не видел выражения его лица, но, кажется, такое сравнение Руйджерда позабавило. Постепенно Эрис прекратила смеяться.

— Чтобы не привлекать внимание в Милисе, я думаю, тебе все равно пришлось бы остричься, — добавил я. Ко мне вдруг пришло осознание, что Милис, да и Центральный Континент, едва ли будут также терпимо относиться к демону, не скрывающему свою принадлежность к спердам. — Ты, конечно, опередил события, но… В общем, все хорошо. — Я заметил сожаление на лице Руйджерда, так что поспешил уладить его возможный внутренний конфликт.

— Тебе так даже больше идет, — внезапно заявила Эрис.

— Хм?

— Да-да, — подтвердил я.

— Хорошо, — кивнул он, кажется, скорее самому себе.

— Вот и разобрались, — выдохнул я. — А теперь у меня две новости! — сказал я громче, чтобы обратить на себя внимание. — Хорошая и не очень. Подойдите ближе.

Руйджерд и Эрис приблизились и мы встали вокруг бочки с водой.

— Что за новости? — предвкушение уже, кажется, поселилось в душе Эрис, и теперь она нетерпеливо качалась с носков на пятки. — Начинай с хорошей.

— Как скажешь. Я нашел законный способ переправиться на Милис вместе с Руйджердом. Точнее не способ, а весомый аргумент для пересечения границы сперду.

— Не тяни. — Эрис оперлась о бочку, и ее лицо сразу же посерьезнело.

— Помните объявление Эс ранга в гильдии? — Руйджерд и Эрис закивали, я продолжил: — Его заказчиком является сама Федерация Демонов, в тексте указано «задание международного класса», и для его выполнение необходимо пересечь границы Святого Кололевства Милис. Если мы возьмем задание, у Руйджерда появится веская причина — его долг, как гражданина Федерации: вернуть похищенных товарищей на родину.

На полминуты воцарилось молчание. Я всмотрелся в отражение Руйджерда в воде: у него совсем не было щетины. Интересно, он как-то ловко брился, или у спердов в принципе не росла растительности на лице? В водной же глади наткнулся на внезапно подросший за прошедший год бюст Эрис, особенно подчеркнутый ракурсом снизу — тем более стояла она в одной уже маловатой ей блузке, — и постарался отвести взгляд даже от отражения.

— Ты думаешь, это сработает? — нарушил тишину Руйджерд.

— Да, я в этом уверен. Я читал в уставе гильдии. Командам, выполняющим задания ранга Эс дается… чуть ли не полный карт-бланш.

— Карт-что? — не поняла Эрис.

— Неограниченный полномочия, — поправился я: как обычно перетащил выражение из прошлой жизни.

— И чего же мы ждем?! — в глазах Эрис снова засверкали привычные сиреневые звездочки жажды скорого приключения.

— Есть вторая новость, — произнес я. — Их, точнее, тоже сразу две.

— И какие же? — серьезным тоном спросил Руйджерд.

— У нас сейчас только ранг Бэ, так что мы пока не можем взять это задание: нужен А.

— Вторая?

— Насчет этой я не уверен, но одна из групп искателей приключений… их капитан пообещал забрать поручение по спасению бехэма сегодня вечером.

— Хм-м, — нахмурился Руйджерд.

— Получается, ничего не выйдет? — раздосадовано спросила Эрис.

— Еще не вечер, — усмехнулся я. — А еще, — я вынул из сумки свернутый листок с поручением, которое взял в гильдии, — задание ранга А. Правда… я не смотрел текст. — Я понурил голову.

— Сейчас посмотрим! — Эрис выхватила бумагу из моих рук. — Про-па-ла… — начала она читать по слогам, водя пальцем по тексту. — Как читать эту букву?! Неважно… е-во-чка. — Вдруг Эрис нахмурилась, разглядывая очередной плохо запомнившийся знак. Когда прозвучало, судя по всему, «пропала девочка», я шумно выдохнул — с чутьем Руйджерда найти ее будет несложно. Но… Почему у задания ранг А? — А эту? — спросила у меня Эрис, указывая на очередную букву.

— «У», — подсказал я.

— Уш-ла гу-лять но-чью во-зле… Давай ты лучше, — она сунула бумагу обратно мне в руки — сдалась. — Я таких слов еще на знаю.

— Хорошо… — вздохнул я. — Пропала девочка. Ушла гулять ночью возле Хар-Регуа и не вернулась. Одиннадцать лет, волосы светлые, рост пять футов без двух вершков, откликается на Голли. — прочитал я. На этом моменте заканчивался текст от заказчика и далее шли примечания от самой гильдии. Там, кажется, и нужно было искать объяснения установления такого высокого ранга…

— Хар-Регуа, — выговорила Эрис, — это где вообще?

— Посмотрим по атласу. Осложняющие факторы: агрессивная фауна и флора, потенциально — деятельность неизвестного незарегистрированного культа. Этих еще не хватало! — воскликнул я.

— Культ? Перебьем этих гадов! — раззадорилась Эрис.

— Давай посмотрим хотя бы где бить… — Я вынул атлас и вскоре нашел страницу с окрестностями Порта Ветров. — Северо-запад. Есть деревня у склона горы. — Ущелье между склонов гор было помечено как неизвестная область, что не осталось сокрытым от глаз Эрис:

— Наверняка здесь они!

— Возможно, — согласился Руйджерд.

— Туда пешком четыре часа пусти. Придется брать дилижанс…

— Это, кажется, недалеко от места, в котором нужно разобраться с крабами и запрудой, — вставил Руйджерд.

— Да, и вправду, — кивнул я. — Это получается… Нам придется серьезно постараться и выполнить два задания за один день! Только так мы сможем переправиться на Милис. — ободряюще произнес я.

***

Найти дилижанс, идущий в деревню возле этой Хар-Регуа, или, как ее тут кликали, Горы Штиля, оказалось… невозможно: не ходили они. Но вот простую повозку, в которой можно было пристроиться попутчиками, — запросто: в этой деревне выращивали какой-то особенный фрукт, который пользовался большим спросом в Порт-Сенте, так что оттуда его везли прямиком на корабли целыми вереницами повозок. Обратно, соответственно, шло не меньше. Так что за небольшую сумму мы напросились к одному из таких перевозчиков. А когда он спросил о целях нашей поездки, и мы показали ему объявление, и вовсе вернул все до последнего перла: доброе дело, мол, делали. Добрались с ветерком — за час: ящера мужик кормил хорошо.

Деревня была совсем небольшой, даже меньше Буэно. Вся окруженная плодовыми деревьями с висевшими на них необычными фруктами: размером с дюжую дыню, раскраской и текстурой напоминавшими апельсины, но с глубокими провалами, в которых таились цветы, покрытые сладкой фиолетовой слизью. Сейчас, зимой, мы наблюдали как раз пору сбора урожая — одну из нескольких. Остальные были, соответственно, весной, летом и осенью, да и вообще круглый год — это все, шутя, поведал добродушный перевозчик.

Как я уже успел заметить, многие люди этого мира, работавшие с тягловыми животными, обладали, что удивительно, весьма приятными характерами и интересной филантропией — то ли эта гармония с миром была здешней особенностью их ремесла, то ли лошади с ящерами всегда были очень послушные. А может и все сразу: животные становились послушными от хорошего отношения?

Нас высадили у окраины деревни, и дальше мы побрели уже пешком. Руйджерд пока не чувствовал никаких светловолосых девочек ростом в пять футов (без двух вершков и, надеюсь, в обоих носках), в радиусе работы своего третьего глаза, так что мы для начала решили зайти в деревню и расспросить местных обо всем подозрительном — стандартная практика всяких искателей приключений.

Мы шли к «лобному месту» этой деревни, и когда приближались, я все больше хмурился: там, расспрашивая какого-то неприглядного на вид ссохшегося старика в не менее от старости жухлых одеждах стояла команда того ряженого ящера, что затеял со мной словесную перепалку сегодня в гильдии. Внезапно он обернулся.

— И эти тут как тут! — фыркнул он. О старике они все тотчас забыли. — Здесь-то вы что забыли?

— Поручение, — ответил я.

— В одном месте с нами?! — выкрикнул кто-то из его команды. Всего их было четверо, все — самой головорезской, какую только можно было вообразить, наружности. Среди них также была одна женщина — пугающе лысая, с раздвоенным языком и едва заметным зеленоватым отливом кожи. Словом — мерзавцы.

— И что же за задание у наших святош? — встрял другой.

— Поиск потерявшейся девочки, — не стал врать я. Если у них было задание в этой области, они могли оказаться полезными. — Я слыхал, тут развелся какой-то культ… — тонко спровоцировал я.

— О, не поверите! — гоготнул главный ящер. — Мы как раз пришли разведать обстановку с этим культом! В случае чего — перебить их и отобрать священное писание.

Свою феноменальную глупость он только что подтвердил, поведясь на такую примитивную уловку.

— Кстати, а почему вы здесь, а не сразу же взяли задание Эс ранга?

— Разминаемся, — выплюнул он. Ясно, значит им тоже не хватало заданий для перехода на ранг А. Это многое облегчало и объясняло…

— Кстати, вас не затруднит посодействовать в наших поисках? Вам ведь ничего не стоит рассказать нам, если найдете потерявшуюся девочку… — Я постарался выторговать какие-нибудь условия «взаимопомощи». На первый взгляд в нашей ситуации это могло показаться совершенно неприемлемым, но… Я не очень хотел признаваться в этом даже самому себе — у меня зрела идея каким-нибудь хитрым образом саботировать выполнение их задания. Да так, чтобы это не вызвало никаких подозрений: случайно, скажем, сжечь это самое писание, вызвать обвал или еще что… Конечно, мешать другим командам было запрещено уставом гильдии, но не пойманный ведь и вором не считается, верно?

— И пальцем не пошевелим! — оскалившись, заявил ящер.

— Что ж, как знаете. — Я пожал плечами. — Мы могли бы помочь вам с поисками этого вашего культа…

— Сами управимся!

— Хорошо, хорошо! — Я примиряюще поднял руки. Вторая команды, с чувством одержанной победы, развернулась и пошла прочь — куда-то по направлению к горе, что ли?

— Зачем ты затеял эту беседу? — спросил у меня Руйджерд.

— У меня возникла одна идейка… Но, кажется, не выйдет. Все еще не чувствуешь ничего подозрительного? — Я покосился на гору, за которой на карте значилась неизведанная территория. Руйджерд закрыл глаза, повертел головой, будто бы «принюхиваясь» своим камнем, вынес вердикт:

— Нет, ничего.

— Плохо… Давай найдем кого-нибудь и расспросим?

— Вы хотите узнать о?.. — к нам со спины подкрался тот самый старик. Говорок у него был престранный, чем-то напоминал лающие выкрики бехэма, но будто бы произнесенные на манер молитвы. Я вздрогнул от неожиданности и повернулся на голос.

— Вы что-то знаете о культистах? — переспросил я.

— Так их теперь называют? Немного, — покачал головой головой старик. Я мимолетно бросил взгляд на его шею: на ней были какие-то странные шрамы, словно побеги папоротника, но я не мог увидеть их целиком: большую часть скрывал высокий воротник. Краем глаза я заметил, что Руйджерд глядел на них также пристально. Его брови едва заметно хмурились.

— Можете рассказать все, что знаете? Мы ищем пропавшую здесь девочку, и нам важны любые сведения.

— Ох, вы так вежливы по сравнению с теми… Хорошо, я поведаю, — согласился он. Откашлялся, потеребил дряблый подбородок, вздохнул и начал рассказывать: — Они живут в ущелье за Хар-Регуа. — Название горы он произнес на выдохе, гортанно, воспроизводя на месте каждой буквы звук, который попросту отсутствовал в стандартной фонетике языка демонов. Он говорил его, словно знал происхождение и значение этого странного слова — язык, на котором общались назвавшие эту гору именно Хар-Регуа, а не как-то иначе. — Поклоняются какому-то своему богу… али идолу? — Зверю.

В голове сразу же всплыла странная мантра, которую буквально впечатал в мою памяти Хитогами. Зверь и я. Ария зверя… Возможно, это было чем-то вроде их системы «свой-чужой»?

— Зверю? — переспросил я.

— Да, да… Я много не знаю, вы слишком чаяний на старого не возлагайте… — пролепетал он.

— Может, что-то еще?

— Еще… Ах, точно ведь! — поднял палец старик.

— Что-то вспомнили?

— Да. Мы… Они обычно носа не высовывают из ущелья. Нас не тревожат, вот и мы их. Но раз в… редко очень. Очень редко выбираются и крадут кого-нибудь. Бабу. Молодая, нет — не разбирают. Но мы кипиша не поднимаем — нечасто случается.

— То есть могли девочку нашу? — спросил я, оборачиваясь к Руйджерду.

— Звучит правдоподобно, — согласился он.

— А ей сколько, дщери вашей? — спросил старик.

— Одиннадцать, — ответил я. Старик пошамкал ртом, будто что-то прикидывая.

— Она из какого племени?

— Человек, кажется… — с сомнениями протянул я. На всякий случай достал объявление и уточнил: — да, человек.

— Тогда могли, — кивнул старик.

— Час от часу не легче… — шумно выдохнул я. — А что они с ними делают? Бывали беглянки?

— Уж чего не знаю — того не знаю. Беглянок, кажется, не было. Там горная тропка, сорваться легко.

— Ясно… Спасибо вам, — кивнул я.

— Не стоит — вы хорошие люди. Вам в радость помочь.

— Постойте! — Старик уже обернулся и побрел прочь, но я окликнул его. — А как пройти к той тропке?

— До вот прямо, — он указал на гору, — а дальше сами увидите — она там одна, — объяснил старик.

— Снова спасибо.

— Ничего, ничего, — покивал он, разворачиваясь. Эрис и Руйджерд подошли ко мне.

— Выходит, единственный вариант — идти к тем культистам… Постой, Руйджерд, а твое чутье на каком расстоянии действует? — спросил я.

— От местности зависит. — Он пожал плечами. — Много преград — ярдов десять.

— А вот сейчас?

— Полмили где-то. Если сосредоточиться… еще тысячу футов, может, — прикинул Руйджерд. Я спешно вынул атлас и прикинул расстояние до этой самой неизведанной территории:

— Три с половиной мили… — протянул я. — Милю пути к подножию горы. Значит, нужно пройти примерно две трети, чтобы убедиться, есть ли там эта Голли?

— Да, думаю, смогу ее почувствовать, — подтвердил Руйджерд.

— Тогда… выдвигаемся?

— Да! — сразу же задала настрой Эрис.

***

С горем пополам мы отыскали выход к горной тропе. Действительно нужно было идти прямо, а дальше мы все сами увидели: она там одна была. Вот только…

— Какого дьявола вы ходите за нами по пятам! Неужели великий и ужасный «Венец Правосудия» не в состоянии самостоятельно решать собственные проблемы?!

— Мы просто выбрали это место для поисков. И перестань голосить, будто тебя за хвост кусают, — устало проговорил я.

— А вы не могли выбрать какое-нибудь другое?!

— Как будто мы будем вам как-то мешать.

— Пусть так, но я все равно не хочу видеть ваши рожи или спины, когда выполняю задание!

— Так идите же впереди, в чем проблема?! — встряла Эрис. Гениальное, как и говорили, оказалось простым: если там жили культисты, которые не очень жаловали гостей, наверняка они провернули какую-нибудь гадость, чтобы осложнить жизнь таким, как, например, мы: масло разлили на горной тропке… Нет, трамваи тут пока не ходили. Да и масло было недешевое. В общем, если по пути и было что-то неприятное, эти дуболомы натолкнулись бы на это первым делом.

— А мы так и поступим! — заявил он. — И только попробуйте ударить нам в спину! — После этих слов вся его команда, будто они заранее тренировались, развернулась, и они уверенным шагом побрели по тропе. Руйджерд сначала смотрел им в спины, но потом непонимающе повернул голову на меня.

— Пойдем? — спросил я, пожимая плечами.

— За ними? — спросила Эрис.

— Они наши самые прямые конкуренты. Как бы ни хотелось этого признавать, но мы более всего заинтересованы в их неудаче, — признался я. Руйджерд несогласно выдохнул, но промолчал — постепенно он перестраивался с его простой как дрова прямолинейной системы моральных ценностей на более хитрый и гибкий лад, мною ему старательно прививаемый.

Мы направились за второй командой. Очень скоро нам стали видны их спины, а еще через какое-то время расстояние до их замыкающего и Руйджерда, шедшего впереди, составляло не более пары метров.

По пути я продумывал план саботажа их задания: если культистов не окажется… такого быть не могло: старику я отчего-то верил. Так что, если были культисты, у них наверняка имелось и то самое священное писание, которое, насколько я понял, нужно было заполучить нашим неприятелям. Именно на нем я и планировал сосредоточиться: каким-нибудь образом уничтожить, да так, чтобы либо на меня вообще не подумали, либо никак не могли доказать причастность в гильдии.

Самым простым вариантом было писание попросту сжечь: за время наших с Эрис и Руйджердом скитаний я научился использовать магический камень для сотворения примитивных заклинаний. По сохранившемуся в памяти счастливому чириканию Сильфи об освоении новой магии и прочитанному еще раньше древнему учебнику у меня получилось воспроизвести магию ветра, сотворение почвы и огненный шар. Последний к тому же удалось переформатировать в поджег небольшой области пространства в ближнем поле зрения. Примерно то же, что сделал Вильгельм с Аурелио, но, конечно, кратно слабее (Эрис, тем не менее, и этого боялась… как огня, да). Свечи, конечно, зажигать я не мог — точности не хватало, — но вот дрова распалить или, как сейчас, книгу сжечь — запросто. На это и уповал. Так что магический самоцвет переместился из сумки в карман, и теперь я крепко сжимал его в левой руке.

Был еще, конечно, вариант защитить культистов… И та мантра Хитогами, кажется, намекала именно на него, но примыкать к неясно как замотивированным похитителям маленьких девочек мне очень не хотелось.

Горная тропка, по которой мы шли, была узкой, извилистой, и сорваться с нее было очень просто — единственного неверного шага было бы достаточно. В основном ее ширина позволяла уместиться двоим людям, но попадались и участки, по котором с трудом проходил один. Особенно такой габаритный, как капитан «вражьей» команды — алиго сами по себе были немаленькие, а этот отличался еще и приличной шириной. Вследствие этого — неповоротливостью. Путь у него был только один — вперед, и захоти он развернуться, этого бы у него попросту не вышло. Прямо-таки спартанское «ни шагу назад»!

На подходе к одному из таких узких участков тропы, над которым особенно удачно нависало крупное дерево, произошло… вполне ожидаемое. Сперва раздался скрип, будто от натягиваемой тетивы. Через мгновение — треск ветвей и шипучий стон листвы; после — нечто широкое и продолговатое коричневого цвета вылетело из кроны и понеслось по-над тропою. Ящер, стоявший во главе цепочки, постарался увернуться, отпрыгнув вбок — особенно высоко. Я действовал уже практически инстинктивно: крепче сжал камень и вообразил тонкую ледяную корку по краю тропы — там, куда должны были опуститься цепкие лапы ящера. В глазах на мгновение потемнело, воздух такого желанного вдоха не шел в легкие, я с большим трудом удержался на ногах.

И вдруг все случилось, как по заранее выверенному сценарию — бревно пролетело мимо, и одна из лап ящера ступила на околдованную землю, скользнула — он попытался уцепиться когтями, но слой льда был чересчур тонким. Его нога протянулась в пропасть, он не смог удержать равновесия и повалился ниже. Мутные глаза распахнулись — от осознания скорой смерти. Когтями передних лап он попытался зацепиться за лед, но также безуспешно. С громким воплем ужаса он сорвался с уступа — вниз, к погибели. Только случай способен совершить идеальное преступление.

— Кайал! — завопила его сокомандница и рухнула на колени. Вся трясясь, она подползла к краю тропы и посмотрела вниз, да так и застыла не менее чем на полминуты.

Бревно не задело остальных — пролетело над их головами, качнулось назад — туда, где ранее шел этот Кайал, — совершило еще несколько взмахов, в загробной тиши дважды стукнулось о тело горы, крутанулось и замерло.

Только теперь мне удалось прийти в себя — тело сковало сильной усталостью: потратил все без остатка. Хорошо хоть в сознании остался и не полетел следом за ящером… Впрочем, меня бы наверняка подхватил Руйджерд или даже Эрис, так что особенно переживать, кажется, не стоило.

А вот что стоило сделать, так это здраво оценить ситуацию: капитан их команды погиб (я бы серьезно опасался того, кто смог выжить при падении с такой высоты), а значит, согласно уставу гильдии, их команда считалась расформированной. Тогда задание, взятое на команду, переходило к произвольному ее члену, и чтобы снова зарегистрировать его на всех, им нужно было отправить в Порт Ветров (в деревне гильдии не было), заново подать заявку на создание команды, снова вернуться сюда и надеяться справить меньшими силами. Причем меньшими где-то на половину: мало того, что этот Кайал был самым крупным и сильным, так еще и лучше всех экипированным — его прихвостни ходили… не в рванье, конечно, но в снаряжении сильно худшем. А даже справься они, брать поручение ранга S для них было бы смертельно: они бы скорее всего не смогли его выполнить, а за это полагался серьезный штраф. Словом, проблема разом оказалась срезанной на корню. И, подумать только, все их могущество, вся их колосья мощь зиждилась на чешуйчато-глиняных ногах: на такой хрупкой штуке, как жизнь единственного кретина Кайала.

— Твою мать! — раздосадовано сплюнул в пропасть один из его шайки. Мне вдруг захотелось сказануть что-то вроде «Надругиваться над мертвыми нехорошо», но потом я понял, что меня в таком случае скорее всего скинут в пропасть. — И что нам делать теперь?

— Идти дальше! — встав и отряхнувшись, заявила змийи́ца. — Перебьем этих уродов!

— Не выйдет, — покачал головой третий.

— Это еще почему?!

— Мы по правилам теперь, вроде как, и не команда, — объяснил он. Этот казался самым разумным из них. Впрочем, особенно много интеллекта я не наблюдал даже в его глазах.

— И что с того? Это не повод отступать!

— Успокойся, Зери. Подумай: мало ли чего там эти — тьфу! — культисты еще заготовили? Я — пас. Пусть лучше те придурки на все это напарываются… — пробурчал он, видимо, имея в виду нас и, осторожно развернувшись, прошел мимо названной Зери, а после аккуратно протиснулся перед нами, уходя назад по тропе.

— А ну стоять, предатель! — Зери кинулась за ним и также пробежала мимо нас. Казавшийся более сообразительным также побрел обратно. Уже уходя, он вдруг развернулся и сказал:

— Отомстите там за Кайала, если дойдете, ладно? Вы неплохие ребята, просто он слишком завистливый и гордый был. Это ему глаза затмило, так что своей смерти даже в лицо не узнал. — Не дождавшись ответа, он, понурив голову, пошел вниз. На тропе мы остались одни. Руйджерд было хотел двинуться вперед, но я предостерег его:

— Осторожнее, там лед.

— Это ты наколдовал? — Он обернулся на меня и неясно зачем пояснил: — Убил этого демона.

— Да, — коротко кивнул я. — Иначе бы… иначе бы не вышло.

— Он не был ни в чем виноват, — у Руйджерда, кажется, снова обострилось чувство справедливости.

— Мы сегодня повздорили с ним в гильдии. Он обещал серьезно отомстить мне. К тому же иначе было никак нельзя: они бы беспрепятственно выполнили задание, и мы не смогли попасть на Милис.

Руйджерд глубоко вздохнул, прикрыл глаза и, кажется, задумался. Мы простояли так примерно полминуты, прежде чем он отмер:

— Ладно. Он был нехорошим человеком.

— Слушай, а ловко ты его! — заявила Эрис у меня за спиной. — Так этого чешуйчатого! — Она похлопала меня по плечу.

— Нужно срезать бревно, как-то обойти лед… — начал я.

— Я сделаю, — заявил Руйджерд. Он давно оголил свое копье, так что ему не составило труда срубить веревку и сбросить бревно в пропасть, а после наконечником расколоть лед на много маленьких осколков, на которых уже нельзя было поскользнуться.

Мы двинулись дальше. Прошло где-то двадцать минут, и в какой-то момент Руйджерд остановился и стал снова неестественно дергать головой, доворачивая ее в одному ему видном направлении.

— Что там? — возмутилась Эрис.

— Я чувствую демона. Он приближается сюда. Пока далеко, — объяснил Руйджерд.

— Один? — удивился я. Впрочем, кажется, по этим тропам больше пускать было пустой тратой «кадров»: все равно в линию много не навоевать.

— Да, — подтвердил Руйджерд.

— А вот и переговорщик от культистов, — пробормотал я. — Будем идти ему навстречу или ждать здесь? Возвращаться было бы глупо, а прятаться все равно некуда.

— Если будем ждать, он только через… — Руйджерд запнулся, видимо, прикидывая время, — минут сорок здесь будет. Пустая трата времени. Лучше идти.

— Хорошо, — кивнул я. Руйджерд направился вперед.

Постепенно тропа расширилась и теперь на ней легко помещались мы с Эрис, и еще оставалось немного места, чтобы не идти впритирку.

С того момента, как Руйджерд почувствовал демона, прошло примерно пятнадцать минут. Кое-как мне удалось убедить его сперва хотя бы попробовать выслушать потенциального переговорщика: если уж тропа расширилась, на ней уже можно было худо-бедно столкнуться в битве, но шел всего один демон. Причем, как сказал Руйджерд, судя по его скорости перемещения и приблизительным размерам, он был либо ребенком, либо глубоким стариком.

Прятаться было все еще негде: слева шла сплошная каменная плоть горы, а справа — пропасть теперь уже не мельче сотни метров: мы хотя и поднимались, но гора все еще оставалась весьма крутой и как бы нагоняла по высоте тропу.

Впереди был поворот, но мы решили подождать, не доходя до него — чтобы не испытывать никаких неожиданностей в виде внезапно выскакивающих из-за угла демонов. Мы выстроились чем-то вроде треугольника с карабинером в лице меня позади и пехотой впереди. Где-то через две минуты Руйджерд сообщил, что демон был уже совсем близко, и действительно — скоро его стало… нет, не видно — слышно.

— Ах, святотатство! — голосил он. Причем звучал он не как кричащий, а как та редкая порода людей, что тихо говорить патологически не умеет. Или разучивается — контузия, разрыв перепонок. Голос был скорее старческий, чем детский, а говорок… еще чудне́е того старика из деревни: будто иностранец, неплохо освоивший грамматику, но напрочь забывший об особенностях произношения чужого языка.

Прошло еще совсем немного времени, прежде чем из-за поворота появился и сам крикун. С большого расстояния было видно не совсем хорошо, но даже так я разглядел многое. Он был пигмеем — ростом ниже меня и Эрис. Так еще и уродец, каких поискать: серокожий, с гигантскими, почти слоновьих размеров ушами, с громадным носом, совершенно лысый, весь изрезанный странной вязью татуировок и бороздок специально нанесенных декоративных шрамов. Они чем-то напоминали оные у старика из деревни. Одет… нет, не одет — этот был ряжен — ряжен в сухие накидки и лоскутки из окрашенной ткани: алый, светло-зеленый, оранжевый, голубой…

Старик подходил ближе, а оттого вопли его становились все громче:

— Безверие! — выкрикнул он, и это послужило будто каким-то спусковым крючком: в моей памяти всплыла мантра Хитрогами, а Руйджерд сделал массивный шаг вперед, перехватывая копье.

— Постой, — шепча на человеческом, я тронул его за руку. Он остановился и обернулся на меня. — Хочу кое-что проверить. Если не сработает, сделаем, что должно. — Я планировал проверить слова из мантры. Вернее, реакцию культиста на них.

— Хорошо, — согласно кивнул Руйджерд. Я вышел перед ним и Эрис, встал в пафосную позу. Культист продолжал идти вперед.

— Глупость! Великая глупость! Еретичество! Безверие! — повторял он. Нас разделяло всего около пяти метров, так что это становилось опасным: он мог с легкостью вынуть откуда-нибудь, скажем, дротик, и… поминай как звали. Так что я решил не откладывать:

— Пик безверия! — возгласил я осудительным тоном, пристально глядя в глаза приближавшемуся культисту. Тот вдруг замер, раскрыл веки так широко, что его желтые глазные яблоки грозились вот вот вывалится из орбит. Вздох будто застрял в его горле. Он повалился на колени. Руйджерд шагнул вперед, но я рукой остановил его: интересно же было, что, черт возьми, происходило!

— Зверь… — пролепетал культист, глядя на меня как на небожителя, — и я, — добавил он, прикладывая перекрещенные ладони к изрезанной груди. После очень быстро воздел руки и со всего размаху ударился лбом о землю. Да так быстро, что пыль в стороны полетела.

Вот же… Он, выходит, произнес вторую фразу из надиктованный Хитогами манты. Да и эффект был скорее не как от простого кода «свой-чужой», а будто от второго пришествия. Интересно, стоит ли сейчас говорить «Ария зверя»? Судя по контексту двух предыдущих фраз, время еще не пришло. Да и этот уже, вроде как уверовал… Кажется, скажи я еще хоть слово, он в лепешку расшибется. И это не прыгая с обрыва.

— Да. Аз есмь Зверь! — подтвердил я, усиленно кося под «своего».

— Ах! Горе мне сирому! Обратились! — отняв от земли голову, прокричал культист.

— Обратились, — кивнул я. Это слово, причем, относилось, похоже, не к нам троим, а ко мне одному. — А теперь восклонися же, ничтожный.

— Как всегда милосердны! — Он, трясясь всем телом, поднялся. — Мы верно служили вам, о Зверь! Ярем проклятия нашего несть нас принудили, и не согбенно снесли! Дождались!

Я мельком взглянул на лица Эрис и Руйджерда: шок и готовность читались на каждом из них. Я едва заметно кивнул им, подтверждая, что все было хорошо, и вмешиваться не следовало.

— Молви, — «приказал» я культисту.

— Службу несли! Как вы и наказывали, Зверь! Кровью искупляли грех творца нашего! Век не смыкая век! Каждые полутора сороков зим готовили вам невесту! Деву, чтобы кровью искупляти могла! Вот и сейчас! Дожалася вас дева!

Полутора сороков зим готовили невесту… Шестьдесят лет? Если сложить это с тем, что говорил старик, выходило, что раз в этот срок, выходит, похищали девушку? Чтобы кровию искупляти могла?

— Верно деяли, — снова кивнул я. — Невеста, я слышал, ждет меня?

— Да, о Зверь! В целости сохранили невесту вам! Совсем юна дева, но уже кровию искупляти годна!

Да, картина складывалась все четче: если эта «дева» в целости и сохранности, совсем юна, но уже «кривою искупляти годна» то… только что я, кажется, ненароком выяснил некоторые интимные подробности из жизни этой бедняжки Голли.

— Добро, ничтожный. Коль готово все, ведите же к невесте моей.

— Ах, Зверь! Сей же миг! Вам туда! — он указал в сторону угла, из-за которого вышел. — Во ущелии весь ваш народ, о Зверь, ждет вести о явлении вашем!

— Веди, несчастный. Меня и спутников моих веди. — Я повернулся к Руйджерду и Эрис и поманил их рукой. Культист дождался, пока они подошли, тогда развернулся и повел вперед.

— Что это было? Ты знаком с их культом? — сразу же спросил Руйджерд на человеческом. Он был предельно серьезен.

— Да, что ты ему сказал?! — возмутилась Эрис. — Я тоже вообще-то так хочу!

— Если я начну объяснять сейчас… Это будет очень долго. Давайте, я расскажу после задания. Но нам очень сильно повезло: моя догадка запросто могла оказаться ложной. Сейчас же давайте просто посмотрим, к чему это приведет. Кажется, нам хотят отдать девочку за просто так: меня почитают за какого-то их бога или могучего духа.

— Хр-р-р, — недовольно прорычала Эрис.

Мое лице вдруг отчего-то озарила улыбка: кажется, обойдется без кровопролития, и мы отделаемся максимально быстро.

Постепенно тропа расширилась, и по ней могли идти уже мы все — втроем. Культист также маячил чуть впереди.

— Там… очень много демонов, — в какой-то момента сказал Руйджерд, указывая вперед. От момента «пришествия Зверя» прошло около десяти минут. — Больше двухсот.

— Засада? — удивленно спросил я.

— Нет. Больше похоже на селение, — покачал головой Руйджерд.

В этот момент из-за очередного поворота показалась неглубокая всюду окруженная крутыми склонами лощина, в которой расположилось… нет, называть это селением было сложно — скорее стоянка первобытных людей: землянки, шалаши из листьев и ветвей, и один домик «вождя», увешанный и увенчанный пестрым настилом, кажется, из перьев.

— Ваши земли, о Зверь! — обернулся культист. — Явитесь же народу своему!

— Веди к пастве меня, сирый! — прикрикнул я на него. Сейчас я заметил, что он весь дрожал. От страха что ли? Культист внезапно сорвался на бег, помчал к стоянке. Мы среагировали быстро, и ускорились, чтобы поспевать за ним. Тропа теперь шла не вверх, а вниз, так что бежать было легко. На подступах к первым жилищам культист закричал:

— Зверь возвратился! Во плоти Зверь! Дождались!

Демоны, до этого неспешно сновавшие по улицам, начали множиться: появлялись из землянок и шалашей. Стали собираться, обступали нас кругом. Для спокойствия я снял с крепежа на спине мушкет и вынул из сумки бумажный пакет с уже отвешенной мерой пороха, нащупал в кармане железный шарик.

Толпа выглядела недоумевающей: они разглядывали нас со смесью опаски и скепсиса. Сейчас я разглядел этих демонов внимательнее. И… ох и уроды они все были: горбатые, косые, с заячьими губами… Все — низкорослые, серокожие и лопоухие. Они все были словно братья и сестры. Сколько же эти демоны провели в изоляции от остального мира, что кровосмешение так сильно исказило их?

Первый культист — апостол, так сказать, — все кричал что-то — талдычил им одно и тоже: о приходе зверя, о сбывавшейся правде… Многих слов я просто напросто не разбирал, такой странный говор у него был. Но, несмотря на все старания, толпа не спешила верить, а даже наоборот — росло ее недовольство. Демоны кричали что-то в ответ: о лжи, выдумках, чужаках…

И это было знаком предельно тревожным. Зубами я разорвал бумажный пакет — часть пороха посыпал на полочку, защелкнул ее, остальное — влил в дуло даже без воронки. Бумага пошла следом за порохом заместо пыжа. Сверху — пуля. Как следует утрамбовав все ударом прикладом о землю, я поднял мушкет, опустил кремешок на уже заряженное колесцо. Эти ребята вот уже сколько лет похищали людей. Я навелся на демона — особенно высокого, и рьяно спорившего с «проповедником», — и спустил крючок.

Демон упал как скошенный. Грохот выстрела… не стих — он стал могучим эхом отражаться от скал ущелья, нарастать, перекрикивать самого себя. На несколько секунд он обратился ревом — того самого Зверя, — от которого задрожала земля. «Как бы мне обвал не вызвать, — запоздало подумал я.»

К счастью, обошлось — эхо стихло, обвала на случилось. С эхом затихла и толпа. Всего на миг, прежде чем взорваться шепотами ужаса:

— Ария зверя!.. зверя… Ария!..

Да, я был прав — у третьей фразы тоже должны были быть свои контекст и предпосылки. И раз уж паства сделала свой ход, заканчивать решил и я: двумя руками поднял мушкет высоко над головой и во всю мощь своих маленьких и невесомых легких возгласил:

— Двуединый!

— Двуединый… Двуединый… единый… — завторило мне эхо. Все селение рухнуло на колени — одновременно, как в театре. Я обернулся: Руйджерд хмурился, а Эрис стояла, с широко распахнутыми глазами оглядывая горы, совсем недавно рокотавшие.

— Ведите невесту мою, несчастные, — приказал я, — ибо за нею явился я!

— Мне дозвольте, о Зверь! — на коленях, воздев руки в мою сторону, прокричал первый встреченный культист.

— Как имя твое?

— Тикан, о Зверь!

— Отныне нарекаю тебя Андреем, — усмехнулся я. — Дозволяю вести. И помни: хоть один волос с чела невесты моей ниспадет на землю…

— Ах, как милосердны! Никогда, о Зверь! В целости дева! — Он вскочил на ноги и убежал в самую крупную хижину — она действительно была устлана перьями.

— Зачем ты называл его так? — спросила у меня Эрис на человеческом.

— Да так, историю одну вспомнил… почти так же начиналась, — загадочно объяснил я. — Сейчас, похоже, девочку приведут. Надеюсь, в целости. А то мало ли, что эти учудить могли…

Руйджерд вдохнул, коротко проговорил: «Проверю кое-что» и побрел в сторону ближайших к нам культистов — судя по всему, девушке. На голове у нее все еще сохранилось какое-то подобие волос. Сначала он пристально разглядывал ее тело с ног до головы, после взял за подбородок, наклонился и что-то шепнул. Ее глаза тут же остекленели, ноги выпрямились, а руки прижались, что называется, «по швам» — она встала по стойке смирно. Руйджерд недовольно цыкнул языком, развернулся и бросил ей какое-то короткое слово через плечо — она тут же снова упала на колени. Он вернулся к нам.

— Что ты с ней делал? — с любопытством спросил я.

— Нужно обдумать. Пока не могу рассказать, — сказал он на пике серьезности. Я вздохнул:

— Хорошо. — Я обернулся на украшенную хижину, оттуда спиной выходил… теперь-то уже Андрей. — Вот, кажется, и пленницу… — Я оборвался на полуслове: из дома вышла девочка в коротком сером сарафане.

У нее были длинные кудрявые и светлые волосы, свободно лежавшие на плечах, большие заплаканные глаза цвета морской лазури, сейчас смотревшие на мир с испугом и непониманием, аккуратный точеный нос, очень высокий лоб… Я узнал ее. Это была девочка за право танцевать с которой я когда-то был вынужден отлупить одного аристократишку, и у которой я не взял номерок, с очень длинным, завораживающим своим звучанием именем, которое оканчивалась на гордо-позорное «Эврос Грейрат». Это была Голдефина — Голди.

Вот только… что она делала здесь? Ее, выходит, тоже телепортировало? Но как тогда она оказалась на Континенте Демонов? И где жила последние девять месяцев? А еще меня она отнюдь не узнала — ее глаза смотрели на меня также, как и на все и всех остальных — не любя, не прощаясь, не узнавая.

Небольшими шаткими шагами, сквозь всю эту мерзкую толпу, Андрей подвел ее ко мне. И теперь, наверное, сияющая высота обычности простого человека казалась ей чем-то невероятным — в ее взгляде проступила нотка облегчения. Я уже снова закрепил мушкет за спиной, так что безо всяких препятствий подошел к ней и обнял за талию — не из каких-то эротических, дружеских или еще каких побуждений, а скорее чтобы оградить Голди от всего это — выцепить, вытащить, вырвать из лап Андрея, отобрать у ликующей толпы всякую награду. Также этот жест, наверное, убедил культистов в принятии «дара».

— Не бойся, мы пришли тебя забрать, нужно немного потерпеть, — шепнул я ей на ухо на человеческом. Она коротко кивнула.

Я оглядел коленопреклонную толпу. Что-то нужно было делать теперь. Как-то избавиться от культа. Ну не вырезать же их всех? Может, рассказать им притчу? Нет, не знаю я никаких притч… Их нужно переучить! Страхом заставить следовать за добротою. Сделать так, чтобы в их жизни было все, как и у всякого человека: привить им эту великую особенность рода людского — мораль. Заставить их жить так, чтобы совершаемую доброту они могли и не замечать, но вот всегда точно знали, что поступают зло. Им нужна была проповедь — как и всякой пастве. А после проповеди — исход. За их Моисеем в лице… да даже пусть Андрея. Но если Яхве явился Моисею после исхода из Египта, то я явлюсь им до! Одарю скрижалями. Нет, сами себя одарят!

— Несите старое писание — отныне нет в нем нужды. И несите каменные плиты, пергамент, бумагу — я, Зверь, поведаю вам новое! — Чтобы не оглушить Голди, я старался говорить звучно, громко, но не кричать.

Толпа засуетилась, Андрей, видимо, восприняв имя за признание верховенстве над всеми, распорядился — скоро демоны принесли большие отрывы бересты и каменные плиты. Сам Андрей тоже удалился — в дом вождя, — откуда вернулся с крупной каменной табличкой.

— Старое Священное Писание, о Зверь! — он преклонил колено и протянул табличку мне. Я перенял ее и усмехнулся — ее-то я планировал сжечь?!

Я посмотрел на глиняную табличку: на ней было выбито всего несколько слов, полустертых, кривых, неразборчивых… С первого раза действительно могло показаться, что на ней было накарябано нетленное «Пик безверия. Зверь и я. Ария зверя. Двуединый!», вот только знаки препинания выдавали эту мантру с потрохами! В действительности, если читать текст чуть иначе — обращать больше внимания на затертости, немного додумать, — текст обращался в простую путешественическую сводку: «Пик, безветренно. Зверей в бестиарий: зверья два вида.»

Какая же, черт возьми, глупость! Нет человеческой глупости никакого предела! Я громко расхохотался и с размаху бросил это «писание» на землю — оно разлетелось вдребезги: глина была старая, хрупка, а сама табличка — тонкая.

— Внемлите мне, глупцы. Я возвратился, и отныне служба ваша окончена. Не ищите более дев, не искупляйте грехов кровию. Но внимайте заповеди, что я глаголю вам, ничтожные! Как выслушаете — под моим началом покинете эти места. Записывайте и выбивайте во скрижалях их. Первая: «Богов или духов властителей не достоит быть у тебя помимо Меня — Зверя»; вторая: «Не сгуби другого, и сам сгублен не будешь»; третья: «Не укради, будь то человек, демон, золото, одежда, и у тебя не украдут»; четвертая: «Не лги, и ни тебе, ни о тебе не солгут»; пятая: «Чужого не возжелай, и твоего не возжелает никто»; и шестая: «Сколько много заповедей, столь много дней работай, после один отдыхай да молись»! — Придумывал я на ходу, так что выходило… нескладно. Вольный пересказ десяти заповедей, в котором четыре отчего-то потерялись. Впрочем, за ненадобностью: прелюбодействие им только на пользу пойдет — генофонд разнообразить; кумир им несомненно потребуется — Андрей, а после и Ромул; родителей они, кажется, и так почитали — стариков среди них было немало; а имя мое… пускай произносят — не обедняю, тем более я у них Зверь, а не Рудеус Грейрат. — А теперь собирайте вещи, и уходите из земель этих. Идите на север сорок дней и сорок ночей, пока не придете к лесу — там и оставайтесь. Плодитесь и размножайтесь, следуйте заповедям, и сотворяйте лишь добро. Возлюбите ближних своих как самих себя, и во ответе будьте за тех, кого приручаете! — Намешивал я уже все что угодно, лишь бы вдолбить в маленькие головы этих ничтожных слабых пигмеев хоть какую-то верную мысль, в слепой надежде на верное понимание и удачу. — Идите же! — Я махнул рукой, разгоняя толпу.

— Ты последователь церкви Милиса? — удивленно спросил у меня Руйджерд, подходя со спины, когда почти все уже разошлись.

— Не-а, — я покачал головой. Как оказалось, я все также обнимал — Скорее последователь церкви милосердия, — усмехнулся я.

— Это как?

— Они глупы и сами не ведали, что творили. Конечно, от ответственности это их не освобождает, но эти слабые недочеловеки… они от собственной же глупости и пострадали: посмотри, как они неприглядны, как невыносимы их жизни. Они сами себе, того не зная, выкололи глаза за собственные грехи, — объяснил я.

— О зверь! — откуда ни возьмись появился Андрей. — Быть может, вы желаете посмотреть на свою старую ипостась?! — Он, кажется, уже просто напросто подлизывался ко мне.

— Это по пути отсюда? — спросил я.

— Да, конечно, мы можем пойти уже сейчас, остальные нагонят!

Особенных причин отказывать у меня вроде как и не было, так что я согласился:

— Веди меня и невесту мою и спутников моих, Андрей, к ипостаси моей ветхой.

***

Мы шли примерно десять минут — тем же путем, что и сюда. Перед самым поворотом, как оказалось, была развилка: направо был выход, а налево — горный утес над глубоким провалом — видимо, вертикальной лавовой трубкой.

— Взойдите же, о Зверь!

Я поднялся на утес. Сбросить он меня точно не намеревался: стоял очень уж далеко, так что я не опасался — уверенно подошел и посмотрел в провал. Высота мимолетно опьянила меня, повеяла далекими небесами и космосом, но я быстро взял себя в руки. Там, внизу, освещенный ясным солнцем, лежал скелет какой-то громадной твари — такой большой, что из одной только ее грудной клетке можно было соорудить дворец. Внутри же нее лежал скелет поменьше: кажется, существа того же вида, и располагался он так, что нечеткий взор мог улететь в этом одно двухголовое существо. Теперь я понял, откуда взялось это выбивавшееся из общей музыкальности «Двуединый!» «Тьфу! — я сплюнул в провал и обернулся, пошел прочь.»

— Возвращайся к народу Андрей, под твоим предводительством, повелеваю, пойдете вы, как я сказал.

— Ах, Зверь! Не смею ослушаться! — он развернулся и очень быстро для своих лет умчался прочь — вниз. Я вернулся к команде.

— Ох и трудно быть богом… Наконец-то удалось от него избавиться, — выдохнул я. Мне вдруг заметился все еще растерянный взгляд недавней пленницы: она смотрела на меня с каким-то сомнением, смятением, но все еще не узнавала. Я отчего-то расстроился, но вдруг меня осенило, я хитро улыбнулся и протянул руку. — Слушай, Голди, потанцуем? — усмехнулся я.

Долгожданное, но совершенно неожиданное узнавание — таким был взгляд Голди в тот момент. Из ее глаз брызнули счастливые слезы — в банде головорезов был знакомый человек (Эрис-то она ясное дело тоже не узнала, как и Эрис ее). Таких быстрых рывков я в своей жизни еще не видел — Голди буквально кинулась на меня, стянула в объятиях и разразилась рыданиям. Я аккуратно погладил ее по волосам, успокаивая.

Краем глаза я заметил, как Руйджерд остановил порыв Эрис — она уже намеревалась оттягивать от меня «беглянку», но сильная рука встала поперек, давая Голди выплакаться всласть.

***

Очень скоро Голди успокоилась, а потом и вовсе уснула — Руйджерд усадил ее себе на спину, и мы безо всяких неприятностей и происшествий пошли по горной тропке обратно в деревню.

Но вот в самом конце пути нас поджидал… неприятный сюрприз: остатки команды Кайала все это время караулили нас там — Зери и демон, которого она обозвала предателем. Неясно было, какие цели они преследовали, и что хотели доказать, но, в любом случае, им это не удалось — древко могучего копья Руйджерда оставило кому на лбу, кому на затылке по ушибу, после чего мы связали горе-мстителей.

В этот момент по горной тропе к нам пробрались первые культисты во главе с Андреем. Чтобы не казнить связанных, я распорядился, чтобы культисты Зверя забрали их с собой в «землю обетованную» — все-таки пришлось ввести в религиозный словарь культа еще и это понятие, — где перевоспитали в «добрых» демонов.

***

В Порт Ветров мы добрались на повозке, полной пахучих фруктов. Очень хотелось заграбастать хотя бы пару штук, но нам строго настрого запретили даже прикасаться к ним — простым смертным их отчего-то не продавали. Всю дорогу Голди сопела — бедняжка отсыпалась после, вероятно, бессонных ночей в плену у культистов.

Найти указанный в объявлении адрес оказалось несложно — это был один из мелких постоялых дворов Порта Ветров. С небольшими трудностями нам удалось убедить директора гостиницы позвать «товарища Грейрата» (инициалы заказчика дальше имени я удосужился прочитать только теперь), что удалось только после того, как я показал свою и Эрис книжечки добровольцев, в которых, к великому удивлению директора, значилась та же самая фамилия. Все-таки связи играли роль даже в этом мире.

Мистер Милфорд Эврос Грейрат, увидев дочь, с очень большим трудом подавил радостные порывы и сдержал слезы — аккуратно отнес Голди в комнату, после чего уже вышел обратно к нам.

— Вы не представляете… Я уже не знал что делать… — Он схватился за голову. — Где все-таки была моя Голли?

— Ох, сэр, лучше вам этого не знать, — я покачал головой.

— Культисты?

— Да, — кивнул я. — Простите, сэр, если не секрет, как мисс оказалась… — Я не продолжил фразу — и так было понятно, о чем я спрашивал.

— А вы тот самый «товарищ Грейрат»? — невпопад поинтересовался Милфорд.

— Да, что-то вроде того. Она — Бореас, — я кивнул на Эрис, — я — Нотос. Бастард. Не хватает только Зефироса. Меня несколько напрягает ваша фамилия, в связи с…

— Я понимаю, конечно, — быстро закивал Милфорд. — Я сам из побочной ветви, так что мне невдомек, что и зачем творили эти вельможи, но, конечно, дело было серьезное. Мы с дочерью уж было думали уезжать из Роа…

— То есть вы к этому никакого отношения?..

— Нет, конечно, нет, — примирительно замахал руками Милфорд. — Простите, а здесь вы какими судьбами?

— Давайте сначала ответите вы — услуга за услугу, — улыбнулся я.

— Ох, всенепременно. Я вам очень-очень благодарен… Я отвлекся. Нас, как и много кого, телепортировало где-то девять месяцев назад, — начал Милфорд. — Нас с дочерью и… нас двоих перенесло на Континент Милис. Мы очутились недалеко от Порт-Сента, и я принял решение начать новую жизнь — без всего этого дворянства, балов, пиров… Лишь бы Голли была счастлива. Я устроился казначеем одного капитана…

— Он плавает в между Порт-Сентом и Портом Ветров? — поинтересовался я.

— Да, да, — закивал Милфорд. — Если хотите, я замолвлю за вас словечко… Вам ведь нужно в Порт-Сент?

— Верно, — подтвердил я.

— Отлично, — кивнул Милфорд. — На чем я остановился?

— Вы стали казначеем капитана, — напомнил я, поглядывая на Солнце, — близился вечер.

— Да, я стал казначеем сэра Раварта. Несколько дней назад — простите, я потерял счет времени, уже и не помню, когда это было — согласился на уговоры Голли и взял ее с собой в плавание в Порт Ветров. В тот день меня отправили в деревню у Хар-Регуа договариваться о поставке фруктов, и мы с Голли остались там на ночь.

— Это все объясняет, — покивал я. — Мисс вышла на улицу ночью… можно установить зачем, и ее похитили культисты.

— Да, так наверняка и было, — кивнул Милфорд. — Я так вам благодарен…

— Не стоит, вы лучше подпишите вот здесь, — я протянул ему бланк выполнения поручения.

— Да, да. Конечно, — он, не глядя, нарисовал собственные инициалы в нужном месте.

— Спасибо, — кивнул я. — Берегите Голди, она хорошая девочка.

— Вы с ней знакомы? — удивленно спросил Милфорд. Черт, вырвалось!

— На балу по случаю ее дня рождения, — я махнул головой в сторону Эрис, — мне случилось поучаствовать в дуэли с ее братом, — усмехнулся я.

— Братом? Но… у меня Голли одна… Вы, наверное, о Селене? Это ее двоюродный брат, сын… э-э-э… моего брата. Он довольно вспыльчивый — весь в отца.

— Вполне возможно, я плохо запоминаю имена.

— Они с детства очень близки и действительно как родные, — объяснил Милфорд. Я только кивнул в ответ.

— Мы, пойдем, наверное.

— Не посмею вас задерживать! — сразу же, будто воздушный шарик сдулся, выдохнул Милфорд.

— Угу, до свидания. Может, еще встретимся. — Мы развернулись и пошли прочь.

— До свидания! — крикнул нам вдогонку Милфорд. — И еще раз спасибо! — Забыл, похоже, о спящей дочери.

Глава 27. По направлению к Порт-Сенту

После сдачи задания по спасению Голдефины второе за день выполнять не стали: новые конкуренты не обозначились, а мы все довольно сильно устали. Оставшуюся часть дня провели весьма праздно — я наконец заточил нож для ногтей, пополнили запасы особенно стойкой к воздействию времени и влаги провизии, поглядели на море…

Эрис отчаянно затребовала купальник, так что пришлось подыскать ей комплект нижнего белья, по покрою более всего подходивший для купания. По итогу сошлись на чем-то вроде широкого свободного топа и недлинных — выше середины бедра и немного не доходя до талии — рейтуз. Все индиго-синего цвета — за время путешествия я все-таки выяснил, что этот пигмент в Федерации добывали из родственницы земной вайды. Росло ее в южных и средних широтах немерено, так что стоила краска дешево.

И вот, в новом лазурном «купальнике», интересно контрастировавшем с ее алыми волосами, довольная как насметаненный кот Эрис задорно барахталась на мелководье — Руйджерд перед этим удостоверился в отсутствии представляющих хоть сколько-нибудь опасности монстров. Я восторги Эрис касательно соленой синей воды не слишком разделял — для приличия, конечно, помочил колени, но на большее не претендовал. Эрис-то не знала, с каким трудом ей придется отдраивать ее пока еще шелковистые (как они оставались такими все время путешествия — загадка) волосы от въевшейся в них соли, а кожу от неприятной многослойной липкости.

Так и стоял по щиколотки. Волн практически не было — намочить выше дозволенного вода не могла. Рядом так же стоял Руйджерд: закатив штаны и сняв сандалии. Завтра нам предстояло выполнять задание с теми самыми хитрыми крабами, перекрывшими ток реки, а сегодня можно было отдаться безмятежности.

— Рудеус, — внезапно окликнул меня Руйджерд. Я повернул голову. — Тот культ… Ты тогда сказал, что нам очень повезло с твоей догадкой. Откуда ты знал о нужных словах? Я хочу чтобы ты ничего не утаивал, — серьезно потребовал он, пристально глядя в мои глаза. Я знал, что этот разговор рано или поздно наступил бы, так что заблаговременно продумал, что я бы хотел рассказать, а что скрыть: о своем иномирском прошлом я говорить точно не намеревался. А вот Хитогами был, кажется, существом, во всяком случае, здешним. Пусть и не совсем нормальным. Видения же… с ними я пока совсем не разобрался — было в них что-то странное, будто являлись они неожиданно даже для Хитогами, умевшего зреть будущее. Я начал:

— Это будет довольно непросто объяснить…

— Постарайся. — Руйджерд, кажется, принял мое вступление за попытку увильнуть от ответа.

— Конечно, — кивнул я. — Помнишь, в нашу первую встречу я спросил у тебя… что-то о надменном божке или вроде того?

Руйджерд на короткий миг задумался, едва заметно поднял голову и пространно уставился чуть выше горизонта.

— Помню, — вскоре кивнул он. — Что это значило?

— Понимаешь, уже трижды мне во снах являлся один весьма странный… персонаж — уж иначе его назвать язык не повернется.

— Являлся во снах? — перебил Руйджерд.

— Да. Будто простой сон, но… в каждом из таких снов он давал мне советы. Даже не всегда советы, а больше расплывчатые подсказки.

— И ты следовал?

— Советы по своей сути были достаточно очевидными, я бы пришел к большинству идей и сам, — пояснил я, — но за ними — это я узнал совсем недавно — тянулся очень большой след.

— В каком смысле «след»? — не понял Руйджерд.

— Они… не уверен насчет всех, но один из них был нацелен на достижение определенных условий через восемь месяцев после того, как этот… божок его дал. — Подобрать слова оказалось сильно сложнее.

— Восемь месяцев? Что это был за… совет?

— Помнишь Хаммерстон?

— Конечно, — сразу кивнул Руйджерд.

— По дороге туда в моем сне явился… Он представляется именем Хитогами, — начал объяснять я.

— Хитогами? — переспросил Руйджерд.

— Ты слышал это имя?

— Нет, — покачал головой Руйджерд. — Странное. Не могу даже представить, в какой части света могут быть такие имена. Неважно, продолжай, — он махнул рукой, как бы давая отсечку. — Этот Хитогами явился тебе во сне — —

— Уже во второй раз. В первый он посоветовал довериться тебе — когда я только оказался на Континенте Демонов.

— Угу, — кивнул Руйджерд. — Что он говорил во второй раз?

— Сперва он предсказал прибытие раньше срока — вплоть до даты и времени.

— Хм, — Руйджерд скрестил руки на груди и кивнул.

— После он посоветовал по приезде взять задание на сбор соли в пещере за городом, а выполнять его утром следующего дня.

Руйджерд какое-то время постоял молча, но где-то через полминуты спросил:

— Это все?

— Да. Больше он ничего не говорил.

Руйджерд снова задумался, приложил руку к подбородку и стал хмуро глядеть на горизонт — до заката оставалось еще очень долго. Эрис плескалась где-то вдали. Теперь она надолго нырнула, а вернулась, уже держа в руках немаленькую морскую звезду. Я улыбнулся и показал ей жест одобрения двумя большими пальцами, направленными вверх, — в этом мире это тоже отчего-то использовалось. Интересно, здесь, выходит, были гладиаторские бои? Впрочем, неудивительно. Хотя жест мог появиться и иначе: люди-то всюду одинаковые.

— Дом того демона даже не рухнул, — внезапно произнес Руйджерд. Он, видимо, пришел к тем же мыслям, что и я — о том, что Хитогми хотел увести нас от землетрясения. — В таком случае этот его «совет» выглядит совершенно бессмысленным… — протянул Руйджерд.

— Сначала я подумал так же, — согласился я.

— Но?

— Сегодняшней ночью он появился снова и… внес кое-какую ясность.

— И что же? — Руйджерд приподнял бровь и стал внимательно смотреть на меня.

Я пересказал Руйджерду все, что услышал сегодня ночью. Рассказ занял не меньше пяти минут: Руйджерд все время переспрашивал, уточнял, высказывал свои мысли, во многом совпадавшие с моими. В его памяти эти события отпечатались сильно слабее, чем в моей — с его-то жизнью ничего необычного в этом не было. Втолковать неизбежность — если верить словам Хитогми — смерти девочки оказалось очень непросто.

— После нашего спора ты стал брать во внимание возможную ценность человеческой жизни, и только благодаря этому тебя стали называть преимущественно справедливым Судией, а не жестоким Трупоедом, — аккуратно закончил я.

— Если так… — протянул Руйджерд. — Это звучит слишком правдоподобно, чтобы оказаться истиной. Скорее удобная ему и очень удачная легенда, сочиненная под стать случившемуся.

— Возможно, — кивнул я.

— Он говорил что-то еще? Мы начали с культа, — напомнил Руйджерд.

— Да, говорил. Он посоветовал пойти в гильдию и снова прочитать задание ранга Эс. А после продиктовал те слова, которые я говорил культистам.

— Этот Хитогами, выходит, знал о священном писании замкнутого культа…

— Кстати, Руйджерд, а что ты делал с той культисткой? — Я вдруг вспомнил тот странный Эпизод: он подошел к ней, что-то сказал, после чего она вся словно окоченела, а отмерла только когда Руйджерд снова что-то сказал ей.

— Я пока не могу утверждать наверняка, — расплывчато ответил он. — Нужно больше подтверждений. — Интересно, где он собирался их искать? Об этом я не стал спрашивать вслух: вероятно, у Руйджерда был свой план. — Но точно могу сказать две вещи: тот старик из деревни — сам бывший культист, скорее всего беглый… — Руйджерд оборвался, не сказав второе — его снедали какие-то еще мысли помимо нашего разговора, и над ними он размышлял гораздо больше, чем над Хитогами и его пророчествами.

Идея о том, что старик мог оказаться бывшим культистом так же не стала для меня новой — шрамы, проглядывавшие из-под его одежды говорили сами за себя. Да и роста он был невысокого. Я даже первое время думал о том, что старик мог быть, что называется, засланным казачком культистов, но после отмел эту идею — глуповаты они были как для таких ходов.

— А вторая? — спросил я.

— О чем вы все болтаете? Заходите в воду! — окликнула нас Эрис.

— Возможно, не в таком виде, но этому культу уже по меньшей мере пять сотен лет, — сказал как солнце потушил Руйджерд.

***

На следующий день мы отправились выполнять задание по истреблению хитрых крабов. Сообразительные ракообразные натаскали кораллов, губок, веток, листьев и даже небольшие деревца где-то откопали. Хотя с их-то размерами ничего удивительного в способности перекусить клешней бедную белолицую березку не было: самые мелкие крабы могли спокойно ущипнуть меня за колено.

В устроенной запруде они метали икру. С экологической точки зрения, конечно, нарушать естественный природный процесс было неправильно, но деньги не пахли. А вот крабовое мясо — вполне.

Долго возиться не пришлось: очень скоро на наш визит и непочтительное отношение к мелким крабам из-под речного ила выкопался крабовый вожак — двух с половиной метровый исполин с завидным перекосом в сторону одной клешни — он ею, кажется, мог и корову располовинить. Но был сражен одним четким ударом руйджердова копья промеж фасеточных глаз на стебельках. Обед состоялся знатный — еще бы, с такой-то клешней, полной крабового мяса!

В гильдии после сдачи поручения — в качестве доказательств выступил обглоданный изнутри кусок клешни — и получения ранга А наконец взяли задание по спасению малюток бехэма из лап похитителей. Срыв поручения сопровождался всеобщими аплодисментами, овациями и улюлюканьями — в гильдии нас многие знали, и были, кажется, очень рады этому нашему успеху, а те, кто не знал, — поддались порыву. «Все-таки честные и простыми люди эти искатели приключений, — подумал я.»

Сразу же за получением основания для законной переправы Руйджерда на Континент Милис мы отправились в порт, в котором так же, как и всегда, кипела жизнь: с кораблей активно сгружали крупные ящики, кувшины, бочки, а обратно загружали… в сущности то же. Мачты кораблей привычно выпрыгивали из-за горизонта впереди судовых носов — этот мир был таким же круглым, как и родная Земля.

Сперва, конечно, наведались в местную таможенную службу, где, что интересно, снова застали Яго и Роба. Они тут одни были что ли?

— О, вы снова к нам! — За ближайшим столом теперь располагался Роб — он чересчур жизнерадостно поприветствовал нас, когда мы вошли. — Нашли лазейку в милисском законодательстве? — саркастически спросил Роб. — Я не о лысой голове, — зачем-то уточнил он.

— В международном праве, — парировал я, с хлопком впечатывая в стол увенчанную вензелями «визу».

— М? — Роб наклонился над столом с бумагой. — Поручение ранга Эс? — Он стал вчитываться в текст поручения, похмурился, почесал затылок, на короткий миг замер, отстраненно глядя куда-то в сторону юбки Эрис (она сразу же поспешила отодвинуться за мою спину), после чего резко откинулся на спинку стула. — Задание международного класса! Яго, ты слышал?

— Что слышал? — Яго оторвался от письма.

— Я совсем забыл об этом — задания международного класса ведь согласуются правительствами стран.

— Кажется, так, — кивнул Яго.

— Кажется — молиться надо, — фыркнул Роб, видимо, поминая религию Милиса. — И такие согласования дают право на неограниченное перемещение субъектов в пределах оговоренной зоны.

Дальше Роб начал оперировать какими-то совсем уж жуткими терминами местной и, вероятно, милисский юриспруденций. Яго преимущественно кивал в ответ, соглашаясь с тезисами, — в этой области он был подкован явно слабее сослуживца. Наконец Роб снова повернулся к нам.

— Что ж, эта находка стала для меня полной неожиданностью, — протянул он. — Тогда сейчас мы оформим вам паспорта… вы же за этим сюда пришли?

— Да, — коротко ответил я.

— Тогда документы ваши, — Роб протянул руку. Я уже во второй раз собрал удостоверения добровольцев у Эрис и Руйджерда, добавил сверху них свое и вложил в ладонь Роба. — Благодарю, — кивнул он, после чего бегло поглядел в синие книжицы, встал, обошел стол и быстро удалился, громко хлопнув дверью. Я стянул со стола задание, свернул напополам и положил в сумку.

Яго разговор не начинал, да и я особенно желанием общаться не горел, так что сидели молча. Очень скоро от нетерпения и отсутствия бурной деятельности Эрис начала ерзать на месте, но Роб вернулся достаточно быстро — прошло всего пятнадцать минут. Он резво вскочил за столешницу, плюхнулся на свой стул и выложил перед нами стопку из трех плотных непримечательных листов.

— Это паспорта? — спросил Руйджерд.

— Они самые. Вот тут подпишитесь, — он разложил листы перед нами троими и ткнул пальцем в нужные места. Принесенная бумага, если судить по написанному на ней, давала право неограниченно покидать границы Федерации Демонов. Это было особенно интересно, учитывая мое фактическое подданство Асуры. Впрочем, владение удостоверением добровольца, видимо, приравнивалось к гражданству, и в Федерации я считался не резидентом или, того хуже, беженцем. На бумаге также стояли печатные инициалы какого-то демона и ниже его звание — какое-то непонятное слово, однокоренное колонне, — он был министерским.

— На демоническом? — уточнил я. Эрис, конечно, умела писать свое имя на демоническом (этим ее умения, собственно, и ограничивались), но чем черт не шутит?

— Да, желательно, — кивнул Роб, одновременно с этим передвигая чернильницу с пером ближе к нам.

Я первым аккуратно вывел свои инициалы в предложенном месте и передал перо Эрис. Она проявила весь свой талант прилежной ученицы и, пусть натужно пыхтя, но справилась с задачей на отлично. Последним подписался Руйджерд. Роб взял паспорта, бегло оглядел их и вернул нам.

— Все хорошо, можете забирать. Вы ведь в Милис?

— А куда ж еще? — фыркнул я.

— И вправду, — усмехнулся Роб. — Тогда мой вам совет: наши… коллеги — люди весьма вредные. Могут запросто задержать в порту на пару дней, а в вашем случае так и вовсе придумать способ не пустить в город. Но! Очень уж они любят выпить. Гораздо больше демонов — это их, конечно, не красит.

— Это вы к чему? — Я уже начал догадываться о направлении мысли.

— Это к тому, что вашу безопасность серьезно повысит парочка бутылок ликера или здешнего вина, окажущиеся на столе милисского таможенника.

Какой абсурд: таможенный служащий намекал нам на взятку, причем не себе, а своему иностранному коллеге! Оставалось только дивиться чудному порядку этого мира…

— Хорошо. Мы прислушаемся, — кивнул я.

— Рад помочь. — С этими словами Роб протянул руку для пожатия сначала мне, а после Руйджерду и Эрис. Мы распрощались и вышли.

***

— Давайте попробуем разыскать этого Раварта, — предложил я, когда мы снова оказались перед лицом сине-зеленого моря. — Прошел уже целый день — Милфорд, думаю, успел повидаться со своим капитаном и даже уплыть домой вместе с Голди.

— Да, хорошая идея, — согласился Руйджерд. Эрис же была как всегда готова на любой кипиш.

— Вы ищите капитана Раварта? — Нас внезапно окликнул незнакомый человек. Кожа у него была смуглая, а одет он оказался весьма интересно: синие вдоль полосатые штаны, кожаный жилет поверх пожелтевшей от жизни рубашки и коричневая тюбетейка — словом, матрос.

— Да-а-а, — протянул я, — вы его знаете? — Я, впрочем, обрадовался: даже искать этого капитана не пришлось — почти что сам нашелся.

— А то! Вас познакомить? Вы по какому делу?

— Хотели бы переправиться на Милис. Познакомьте конечно, — охотно согласился я.

— Айда за мной! — Он взмахнул рукой, маня нас за собой, и быстро ушмыгунл в толпу. Мы поспешили за ним. — Не отставайте! — оглянувшись, подогнал нас матрос.

Вчетвером мы медленно подходили к самой кромке воды — понтонам, с которых был уже прямой доступ к кораблям. Пахло рыбой и дешевым пойлом, немного гнилью и стойкими духами куртизанок. Мелькали все более причудливые образы: одноногие морские волки, истрепанные временем старики в балахонах, залихватские барды в бордовых беретах, умирающие от усталости юнги.

Вскоре мы вышли, навскидку, к одному из самых крупных во всем порту судну: двухмачтовая каракка около двадцати пяти метров длиной. Не ноев ковчег, конечно, но тоже рыбка немаленькая. Вокруг нее, на его палубе, да и, вероятно, в трюме трудились не меньше сорока человек: экипаж и работники порта. В ее черно-деревянное нутро грузились обыденные здесь грузы.

— Кэп, я нам пассажиров притаранил! — громко крикнул наш матрос, когда мы подошли ближе.

— Опять ты, гнус! — отозвался «кэп» или, как я догадался, капитан Раварт. Он оказался смуглокожим, совсем немного тронутым проседями, с большущим горбатым и крылатым носом. Непослушная грива вытарчивала из-под сизой треуголки, плавно переходя в пышные жесткие усы и угловатую неровно остриженную бороду. Одет он был в одного с треуголкой цвета жилетку с золочеными пуговицами поверх белой сорочки и такие же штаны. Его образ венчал полубезумный взгляд маленьких глаз из-за слоистых век. Раварт стоял с трубкой в зубах, облокотившись о груду ящиков.

— Да все ж деньги, кэп! — отпарировал матрос.

— Чтоб тебя черти драли… — пробурчал капитан в ответ. — Чего вам? — Он наконец обратил на нас внимание.

— Не гоните нас? — удивился я. Говорил капитан на человеческом, так что я тоже решил спрашивать на нем.

— Да уж выкладывайте, раз пришли, — пыхнул он дымом.

— Мы бы хотели переправиться на Милис, — проговорил я.

— У меня грузовое судно, не видите? Пассажиров не беру, — невежливо начал Раварт, но осекся. — Погодьте…

— Да?

— Вы не от Милфорда часом? Эй, ты, — окликнул приведшего нас матроса Раварт. Тот уже был на палубе, так что капитану пришлось задрать голову, — он же как говорил? Два ребенка и лысый тип?

— Как-то так, — крикнул в ответ матрос сверху.

— От него? — повторно спросил у нас Раварт. — Что-то там племяшку его спасли…

— Дочку, от культистов, — с улыбкой кивнул я. — А он где-то здесь? — Я огляделся.

— Ха, еще бы он тут был! — кашлянул капитан. — Вновь обретенное счастье в бутылке топит по пабам Порт-Сента! — Название города капитан произносил весьма интересно: звуки «т» были почти неразличимы, так что выходило что-то проде «Пор-Сен». Похоже иногда говорила Зенит: хотя и заразилась говорком Фиттоа, но все равно периодически забывала об этом и начинала произносить слова на такой же ленивый тянучий манер. Интересно, как она в Буэно? Убивается наверняка из-за меня. Хоть бы весточку им послать…

— Бедная Голди, — я покачал головой.

— Да уж, дочери его не позавидовать — с детства ведь без матери растет, — сочувственно кивнул Раварт.

— А вы с Милфордом довольно близки, — заметил я.

— Конечно! Капитан я или кто, черти меня дери! — гоготнул Раварт. — Ладно, раз уж обалдуй этот словечко замолвил — подбросим. Много не возьму — с каждого по три тысячи местных побрякушек, — заявил капитан. Я быстро прикинул: три тысячи были явно меньшим, чем средние местные тарифы. Я коротко взглянул на Руйджерда и Эрис — возражений не поступило.

— Спасибо, — поблагодарил я. Капитан, такого явно не ожидал: думал, сейчас протяну ему монеты, видимо — выпучил глаза. — Вы завтра утром будете в порту?

— Ар! — рыкнул Раварт, кивая вверх — понял, что я имел ввиду. — Через два часа после рассвета устроит?

— Да, без проблем, — кивнул я.

— Тогда не опаздывайте — Элинор ждать не будет! — Раварт кивнул вверх в сторону своего корабля, названного, как я понял, в честь какой-то девушки.

***

В целом в Порту Ветров дел у нас больше не оставалось. Единственное — я все-таки решил прислушаться к рекомендации Роба, так что мы приобрели по полулитру вина и какого-то жуткого местного ликера, от которого, по заверениям продавца, милисские чинуши были без ума.

К ночи уже сидели «на чемоданах» — пожиток у нас было немного, так что собрались быстро. Ночь прошла тяжким волчьим воем на луну, и утром мы благополучно ступили на борт Элинор.

Плыть нужно было несколько часов, но поплохело Эрис уже через десять минут хождения по воде: сделалась она какого-то безумного зеленого цвета и каждые пять минут опустошала за борт ко второму разу и так уже пустой желудок.

Руйджерду колыхания мачты отнюдь не передавались — он сохранял невозмутимость, суровый взгляд и крепкий хват перевязанного копья. Ему, видимо, уже приходилось плавать.

Мне же было хорошо — безмятежность мерных покачиваний корабля успокаивала. Я подставил лицо лазурнокудрявому ветру и носом вдыхал живой и соленый воздух. В море мы оказывались почти совсем свободными, были более не обременены землей, и не было боли. Космонавт он ведь моряк вселенной — по гречески. А кому как не грекам быть с морем — их седой нежной матерью — на равных? Хотя, бывает и американского китобоя вечно томит жажда познать отдаленное…

Быть может, хороший вестибулярный аппарат передался мне и в это тело — судьба не стала повторно мучить центрифугами, посчитав все зачетки сданными в прошлой жизни, — а может, и просто повезло. Удача ведь награда за смелость? А ее последние восемь месяцев мне приходилось проявлять очень уж часто.

Я мало чем мог помочь Эрис — разве что поддержать морально в минуту слабости, что я и делал, не отступая от бедной девочки ни на шаг. К концу плавания море ее совсем истрепало, так что на землю Континента Милис она не ступила, а кубарем скатилась с лестницы.

— Я больше никогда не буду плавать! — заявила Эрис со слезами на глазах и насупилась на море.

— На обиженных воду возят, — фыркнул я.

— Да ну тебя. — Снова ребром ладони по макушке. Прикупить бы шапку какую с защитой?..

***

Порт-Сент пока не встретил нас. Вернее встретил, но не по-настоящему: предстояло пройти таможенный контроль. Раварт коротко проинструктировал нас о направлении дальнейшего движения: «Вон туда идите!» — туда мы и пошли. Разгрузка его Элинор кипела уже во всю — промедлений порт не терпел.

Здание местного таможенного контроля оказалось высоким деревянным домом с мансардой, едва ли не превосходившей первый этаж. Снаружи он представлял образец зодчества милисской культуры, а внутри нас встретила каменная лестница — теперь я смог верно опознать в строении землянку, — а сразу за ней черноволосый большеносый мужчина в интересных шерстяных красных сапогах с отворотом и такого же цвета жуткой тирольке. Выражение лица у него было пренедовольное, а говорок презабавный.

— Ну-с, месье, мадмуазель, — он отдельно кивнул мне и Эрис, проигноровав Руйджерда. Вернее на него он все-таки презрительно зыркнул своими грязно-голубыми глазками, но приветствием не одарил, — с чем пожаловали в нашу великую державу? — Таможенник фыркнул, косясь на Руйджерда. Да уж, с демонами даже в этом приграничном городке все было сложно…

— Ах, я ведь вас вспомнил? — Я начал разыгрывать заранее придуманную сценку, в ходе которой планировалось вручить чиновнику взятку. Дальше он должен был сказать, например, «Да вы что?»…

— Да вы что? — Таможенник повернулся, вытянул свою широкую шею вперед и оперся подбородком о две ладони, так что они стали половинками сердца и обрамляли щеки, а его голова оказалась неприлично близко к моей.

— Несомненно! — кивнул я. — Вам просили передать кое-что… — я демонстративно зарылся в сумку, давая таможеннику осознать плачевность его положения. Теперь он должен был спросить что-то вроде «И кто же?»

— И кто же? — Клейкая слащавая ухмылка выросла на его лице до размеров мили, да так и застыла.

— Аноним, — невозмутимо ответил я. — Вот! — Я наконец выставил на стол первую бутылку — вино.

— Как интересно! Хотелось бы, конечно, знать, кто же этот аноним… — почти что напел себе под нос таможенник. Внимание его теперь переключилось на бутылку — цепкие пальцы с грязными ногтями сразу же ощупали стекло, наклейку, пробку, нос вдохнул запах вина, просачивавшегося сквозь нее, хваткие руки сунули бутыль под бордово-полосатое платье.

— Еще он просил передать вот это. Сказал, это особенный, так любимый вами ликер. — Я поставил на стол вторую бутылку.

— Ах, он ведь знаток моей тонкой души! — Ракообразные пальцы снова обхватили бутылку, тощие руки встряхнули ее около серного уха и следом за первой сунули под платье.

Моими сладкими речами абстрактный чинуша, испытывающий к этому напитку непреодолимую тягу, сужался до одного конкретного — в красный войлочной шапке, впрочем, настолько обыкновенного, что эта самая тяга не могла быть ему неприсуща.

— Как знать, — подмигнул я.

— Ладно уж, раз вы были так любезны передать мне подарок от моего, кажется, друга… Не будем чрез меру медлить. Будьте добры ваши паспорта. — Теперь он даже взглянул на Руйджерда — так разомлел.

— Да, конечно. — Я вынул из сумки выданные в Порту Ветров бумаги, положил на стол, а сверху них задание ранга S. — Это может потребоваться для подтверждение, — объяснил я.

— Конечно-конечно, — закивал таможенник, уже вчитываясь в, кажется, эрисин документ. Следом его уже весьма помутненному взгляду предстал и мой. Последним шел Руйджерда, на котором таможенник и заострил свое внимание. — Сперд?! — совсем по-девичьи вскрикнул он, подскакивая со стула.

— Как видите, совершенно безобидный, — ладонью я указал на Руйджерда, как бы демонстрируя его добронамеренность.

— Я, ик, конечно, наслышан, ик, о новых настроениях нашего доброго соседа…

— Это то, о чем я говорил. — Я кивнул на золотой лист задания. — Будьте так добры, прочитайте, — с улыбкой на лице как можно более миролюбиво проговорил я. По общей атмосфере в кабинете и так было ясно, что продажный чинуша продался-таки за два пузыря, и пропустил бы нас любою ценой, лишь бы не прослыть среди коллег (интересно, у них всех такие же сальные волосы?) чересчур законопослушным. Но сейчас просто-напросто нужно было доиграть сценку до конца, и притом так, чтобы даже Станиславский сказал: верю!

— Д-да? — Таможенник не был настроен не враждебно. Скорее просто до чертиков (до спердиков) перепугался и даже не старался этого скрыть. Он подрагивающей рукой взял со стола задание. Его глазки быстро забегали по строкам. — Ох горе какое! — возгласил он, оседая обратно на резной стул. — Бедные дети… — То ли от испуга, то ли из болезненного приличия, его душа, кажется, особенно обострилась.

— Вы чуть ниже посмотрите, — посоветовал я. — Задание международного класса.

— Да-да, вижу-вижу, — быстро-быстро закивал таможенник. — Это же получается…

— Неограниченное перемещение по территории Милиса и Федерации Демонов, — подсказал я.

— Ох-ох… — стянул с головы тирольку таможенник. — Что ж это… Нет, букве закона перечить не могу, — покачал он головой, одновременно выхватывая перо и быстро, разбрасываясь обидными кляксами, трижды черканул в наших паспортах. — Не смею вас более задерживать, — Он придвинул задание и документы. — пускай Святой Милис благословит ваш путь.

***

Стоило выйти из порта, и город предстал перед нами в своей самобытной косенькой красоте: не всегда прямоугольные кой-как выкрашенные домишки с плоскими крышами-крышками, рубленые ставни, колючие камни мостовых, одновременно с этим настоящие произведения искусства резки по дереву — двух, трех и четырехэтажные домики с аккуратными крылечками и мутными окошками.

— Найти бы теперь, где остановиться… — протянул я, обмахиваясь теперь в общем-то ставшими практически ненужными паспортами: жара стояла душеубийственная.

— Думаешь, с этим возникнут проблемы? — спросил Руйджерд.

— А кто их разберет, милисцев этих? — пожал плечами я. — Будем надеяться на душевную доброту и нашу благую цель.

Больших сложностей на самом деле не возникло: тюрбан, который Руйджерд предприимчиво нахлобучил по уши, из жуткого, пусть и лысого, сперда делал просто нерадивого по отношению к загару, а оттого самую малость подозрительного, человека. В первом постоялом дворе нас погнали, все-таки верно распознав в Руйджерде демона, но подслеповатая старушка, заведовавшая вторым встреченным нами, таким недостатком как слишком зоркий глаз уже не обладала и без лишних вопросов (разве что потрепала Эрис за щечки) разместила нас в просторной светлой комнате по вполне демократичной цене.

Ближе к вечеру, когда разместились в гостинице и плотно пообедали, заглянули в местную гильдию. К моему удивлению, нас там узнали — по крайней мере сообщество авантюристов уже гремело вестями о Судие Руйджерде — сперде, пересекшем границы Святого Королевства Милис. Для обывателей это, конечно, выглядело дикостью — более четырехсот лет Церковь хранила целомудрие земель, не давая ступить на них порождениям Лапласа, а сейчас это, казалось бы, нерушимое правило было нарушено, да еще так открыто и официально!

Такой ход слухов, признаться честно, меня заинтересовал. Рассказать о нас мог много кто: Милфорд, Раварт или его матросы, какая-нибудь шальная команда авантюристов, да даже тот лоснистый таможенник. Вот только кто? А может, все разом? Удивительным образом авантюристы знали о целях нашего визита — спасти бехэма из лап похитителей. Выходило так, что и вовсе таможня Порта Ветров могла связаться с коллегами в Порт-Сенте и заранее все обговорить, чтобы нам не вставляли палки в колеса, тем самым портя и так зиждившийся на прогрессивности отдельных церковников мир. От насквозь прокумовевших чинуш милиса слухи могли пойти в мир. Как бы то ни было, авантюристы нас узнавали.

Интересных заданий в гильдии мы не нашли. Штаб-квартиры добровольцев в городе, конечно, не было: это было явлением преходящим и только на территории Федерации Демонов. С чистой совестью отправились спать. Ночь была спокойной, цикады здесь не пели.

***

Утром неведомая сила подняла меня с постели раньше Эрис и Руйджерда. Последний, конечно, чутки дремал, так что пришлось невербально заверить его, что ничего плохого не случилось. Вообще удивительно было, как я спал в этом мире: все время чередовал ранние засыпания с ранними же подъемами и засиживания чуть ли не до рассвета над мыслями или бумагой. Чтобы не сходить с ума в тишине и невозможности снова уснуть, я решил побродить по утреннему Порт-Сенту.

Улица еще почти спала, а серебристый рассвет только брезжил у восточной окраины города. Я вдохнул полной грудью. Климат здесь был заметно приятнее, чем на Континенте Демонов. Даже деревца выше были и зеленее. А еще люди. Были приятно и привычно видеть понятные ровные очертания лиц, а не бесформенные животные морды. После столь долгой разлуки человек казался таким красивым, таким невероятным и правильным, что голова шла кругом.

Я медленно шел вдоль главной — конечно, имени Святого Милиса — улицы Порт-Сента. Мостовая здесь была уже неплохо отесана колесами и исхожена шагами, так что камушки сделались совсем гладкими. Лавки были еще по большей части закрыты, а ставни на окнах плотно заперты, но люди уже постепенно готовились к началу дня жизни: кое-где стирали белье, где-то раскладывали на земле ковры, кто-то остригал шерсть, придавая ей презентабельный вид.

Я повернул голову в темный проулок, но тут же ошарашенно замер. Там стоял стул. Самый обыкновенный здешний резной стул. А на стуле… череп, обтянутый серо-малиновой кожей, ряды страшных зубов, один глаз почти без век, вместо второго — черный провал. Как будто отрезанный плоский и ровный кончик носа. Он был совершенно лысый: ни прически, ни бровей или ресниц, ни усов или бороды. У этого человека, если он все еще назывался так, не было обеих ног: штаны свисали с колен безвольными тряпками.

— Нашелся, — неподвижно усмехнулся откуда-то из гортани ужасающий оскал. Его голова немного наклонилась. Я попятился, уже было хотел развернуться и бежать без оглядки… — Обожди — дело есть, — внезапно проскрипел он. Это был Аурелио Эврос Грейрат.

Глава 28. Под сенью Фортуны в сертанах

— Нашелся, — кашлянул Аурелио. Я сделал осторожный шаг назад. — Обожди — дело есть, — его голос звучал так, будто язык был совершенно сухой, а щеки не могли двигаться. Я замер и прислушался: люди не шли, было тихо — даже птицы не пели. Ничего вокруг не было. — Хороший мальчик, — с грубым свистом выдохнул Аурелио.

— Какое, черт возьми, у тебя ко мне может быть дело? — сквозь зубы проговорил я.

— Кого ты так боишься? Чего такого страшного видишь во мне? — как бы увиливая от вопроса, произнес Аурелио. — Безногого калеку? Посмотри: мои руки пусты, и ходить я не могу.

— Какое дело? — настаивал я. Отчего-то было ощущение, что, если я сейчас просто уйду, убегу, после отделаться от этого слишком живучего человека будет только сложнее.

— Успокойся. Забудем старые обиды — я сейчас не в лучшей форме.

— С чего это?

— Хыгх, кху-кхэ, — тяжело ухнул в смешке и болезненно закашлялся Аурелио. — Племянницу ты мою спас, — уняв кашель, произнес он.

— Племянницу? — нахмурился я.

— Голли, — объяснил Аурелио. — Я ведь дворянин — семья мне дороже всего. За жизнь не страшно умирать.

— Я не верю твоим словам, — строго произнес я. — Как ты здесь оказался?

— Голли действительно моя племянница, — неверно понял меня Аурелио. — Милфорд не рассказывал?

— Что он должен был рассказать?

— Как попали сюда, что ж еще?

— Как попал он и дочь я знаю. О тебе и речи не шло.

— Что ж поделать — попутчиков не выбирают, — фыркнул Аурелио.

— Не увиливай. — За поясом за спиной я нащупал рукоять кинжала, который я взял с собой. Мушкет я оставил в постоялом дворе, как и тридцатисантиметровый стилет — понадеялся на безопасность человеческого города.

— Детали тебе нужны что ли?

— Вас перенесло втроем?

— Жал руку Милфорду, а Голли обнимала его за пояс, — устало ответил Аурелио. Отчего-то я поверил этим его словам. — Потом вспышка, и уже здесь. Как у всех.

— Всех? Еще кто-то был?

— Вы с мелкой дрянью еще, — «хыхнул» Аурелио.

— Почему вы были в Роа?

— Хочешь спрятать — положи на видное место, — объяснил Аурелио. — Кончай этот допрос. А то ощущение, будто мне не удалось улизнуть от псов Сауроса.

— Что тебе нужно?

— Нужно… Нужно не столько мне, сколько тебе, — загадочно произнес Аурелио.

— Мне?

— Вся тень Порт-Сента гремит о прибытии сперда на Милис. Слушай, ты подойдешь когда-нибудь? Я так голос сорву, — прервал так и не начавшийся рассказ Аурелио. Я вынул кинжал из-за пояса и сделал три шага вперед. Теперь нас разделял в лучшем случае метр. — Достойный ученик тронувшегося умом старика…

— Не тяни. — Я крепче сжал кинжал.

— Ты думаешь, я как-то могу тебе навредить? В таком-то состоянии.

— Лучше перестраховаться.

— У меня даже сапог нет, в которых можно было спрятать лезвие, — усмехнулся Аурелио. — Ладно уж, раз ты так торопишься… выродки серьезно струхнули, когда услышали о прибытии сюда сперда. Так не абы какого, а Судии, Трупоеда! Возник серьезный риск накрытия парочки компрачкистских дел, да и в целом контрабанды.

— Почему они так решили?

— То, что попадает на верха, оттуда очень быстро падает в низы, — туманно объяснил Аурело. — Цель визита сразу же стала известна всем. Вам ведь нужны малютки бехэма? — самодовольно осклабился он. Я коротко обдумал сказанное им и ответил:

— Пусть, — кивнул я. — Тебе что-то известно?

— О! Кхы-кхэ, — снова закашлялся Аурелио. — Мне известно все. Я даже знавал человечка, который ответственен за похищение.

— К чему ты ведешь? — Я уже смутно догадывался о дальнейшем развитии разговора.

— Дело в том, что этот человечек… Назовем его месье Тенардье. С ним у меня кое-какие счеты. Месье Тенардье нехорошо обошелся со мной, а за такое, как понимаешь, полагается наказание. — Аурелио лукаво уставился на меня, ожидая какого-нибудь ответа.

— Пусть. Дальше.

— Пусть… Значит, согласишься, — скорее самому себе кивнул Аурелио.

— С чем?

— О, все совсем просто… Кха! — кашлянул он, я отскочил, готовый ударить его кинжалом. — Кстати, а ножичек то у тебя м-м… маловат, — прокомментировал Аурелио. — Прошлый был поудобнее. — Мне захотелось прикончить его прямо на месте, но я сдержался: он мог хоть в каком-то виде не лгать, так что его слова оказались бы полезными. Заметив, что его провокация не возымела успеха, Аурелио несколько расстроенно, с меньшим энтузиазмом продолжил: — Все совсем просто. Вам ведь отнюдь не сподручно искать бехэма безо всяких ориентиров, просто скитаясь по округе в надежде на везение? — спросил он. Я промолчал. — Конечно так, — ответил на свой же вопрос Аурелио.

— К делу.

— Разумеется. Так вот, я расскажу тебе, где Тенардье прячет бехэма. Заявитесь туда, перебьете побольше его людей, повезет — встретите его самого. Заберете ваших драгоценных бехэма, повыпускаете других детишек — учините ему побольше убытков. Вплоть до головы. Звучит, не правда ли?

Я нахмурился, обдумывая сказанное Аурелио. Конечно, это все могло оказаться подстроенным спектаклем, а в месте, которое он назовет, окажется западня… Нет. Кто захочет нападать на сперда, прослывшего не знающим ни пощады, ни поражения, ни дрожащей руки? И все-таки я спросил:

— Где гарантия, что это не окажется ловушкой?

— Твой ручной сперд учует демонов. — Голос Аурелио сошел в хрип, так что эти слова я едва уловил.

— Откуда ты знаешь об этом?! — ошарашенно спросил я. Мы обычно не афишировали третий глаз Руйджерда, а среди народа информация о способностях спердов широко распространена не была.

— К нам как-то попадал детеныш этих тварей… урод знатный! Ты знал, что у них хвосты? — хрипел Аурелио.

— Куда вы его продали? И кому?

— Все тебе расскажи… Тайна фирмы. Хотя… этим Тенардье и занимался, так что можно…

— Кто вам его поставил, и куда вы его продали?! — грубее спросил я, удобнее перехватывая кинжал. В кармане я нащупал магический камень и был готов в случае необходимости еще более опалить лицо Аурелио.

— Тише, не дай бог взорвешься еще, — поднял руки тот. — Взялся он с юга Милиса. Продали куда — не знаю. Работали, говорят, через четыре руки, так что след не найдешь. Интересно, что попросили его обрить. Чудаки, в общем.

— Хорошо… — У меня появились кое-какие предположения, но вслух я их, конечно, пока не высказывал.

— Что насчет моего предложения? — голос его стал совсем тихим, едва различимым в уже начавшем нарастать, но пока еще отдаленном людском гуле.

— Куда идти?

— Я совсем голос сорвал… наклонись…

Я аккуратно подошел к нему, держа кинжал и камень наготове.

— Ухо поднеси…

Я нагнулся над ним.

— Лес Форе-д’Эпин… — совсем тихо прошелестели губы Аурелио. Я хотел разогнуться, но вдруг он крепко схватил меня и притянул ближе, его рот раскрылся — он хотел откусить мое ухо! Я быстро выпустил магию из камня, сотворяя поток ветра, — нас разбросало в разные стороны, так что удар кинжалом наотмашь пришелся в пустоту. Стул опрокинулся, и Аурелио пугающе загоготал: — Ва-ха-ха-га-ха! — От внезапности я потратил кроме маны из камня еще и большую часть своей, так перед глазами все потемнело и в ушах шумел прибой. Резким движением Аурелио толкнул себя вместе со стулом, так что тот снова встал на четыре ноги. — Беги, беги, малыш! И запомни: Форе-д’Эпин! Там твои демоны!

Я поднялся помчался прочь от этого места. Люди уже начали появляться на улицах, запели птицы: «Пьюти-фьют?» — непонятна им была людская возня.

***

Хорошо осмотреться в городе поутру не вышло. Уняв оторопью вызванный бег, я уже более размеренным шагом пошел к постоялому двору. По дороге думал: Аурелио действительно выглядел человеком, способным находить врагов в любых обстоятельствах, так что тот самый чем-то насоливший ему месье Тенардье (отчего-то мне казалось, что «месье» Аурелио его называл не из уважения, а лишь как часть прозвища этого компрачикоса) мною не отметался. В этот Форе-д’Эпин действительно стоило сходить: за время путешествия у меня создалось стойкое впечатление, что засады, в которой мог бы увязнуть Руйджерд, попросту не существовало. А если и имелась таковая, то явно не могла быть организована здешними бандитами, промышлявшими продажей людей.

Больше волновало иное: через их руки каким-то совершенно неведомым образом прошел маленький сперд. Так еще при каких странных условиях: поступил из Милиса, был обрит и продан через четыре посредника. Ни к чему была такая серьезная конспирация заказчика и товара простым людям. Пусть даже рабовладельцам, пусть даже желавшим заполучить сперда. Да и сперды были… товаром крайне специфическим: гонимый народ, винимый народ, незримый народ. Их третий глаз, конечно, был уникальным преимуществом, но в большинстве ситуаций он мало уступал, к примеру, феноменальному обонянию демонов племени канем — родственников Арчибальда — или чуткому неусыпному слуху зверолюдов. Такие сложности были просто ни к чему. Да и престижа в таком было мало: спердов боялись и презирали, но особенного трепета или уважения по отношению к ним не испытывали. Все это наталкивало на довольно интересные мысли, которыми я непременно хотел поделиться с Руйджердом.

Постоялый двор показался на горизонте, и совсем скоро я был уже там. Проверил комнату — Эрис еще спала. А вот Руйджерд уже занимался гигиеной на заднем дворе. На юге Континента Демонов он раздобыл коренья какого-то дерева, которые при разжевывании становились похожими на щетку. Ей он чистил зубы: эдакий мисвак. Корешками он запасся, кажется, на год вперед, и теперь пользовался каждый день. Я предпочитал классическую дубовую кисточку, так что наши интересы в этом вопросе не совпадали, и я на его щетки не претендовал.

— Куда ходил? — буднично спросил Руйджерд, уже активно шуркая волокнами корня по зубам.

— В город. Я не знаю, как начать…

— Прямо, — порекомендовал Руйджерд.

— Я встретил своего старого врага, — сразу же, как гром грянул, сказал я.

— Врага?! — опешил Руйджерд. — Ты скрылся?

— Он не нападал. — Случай с ухом я решил не описывать. — Он предложил сделку. Он знает, где найти бехэма.

Руйджерд задумался, и даже щетка в его руках замерла. Но буквально через пять секунд он попросил:

— Начни с самого начала. Кого ты встретил?

— Аурелио Эврос Грейрат. Он был одним из похитителей Эрис — я рассказывал, — сослался я на одну из наших давнишних бесед.

— Он оказался жив?

— Да, но у него нет ног. Особенной опасности он, кажется, не представляет, — объяснил я. — Он оказался братом Милфорда.

— Как он тогда попал сюда?

— Говорит, их втроем перенесло, а девочка, которую мы спасли от культа, соответственно, оказалась его племянницей. Поэтому он предложил сделку.

— Хм… В чем заключается сделка? — спросил Руйджерд. Щетку он теперь отложил и взялся за жуткого вида бритву и мыло. Его непоколебимости можно было позавидовать — стоял как солнечное пламя на ветру.

— Человек, организовавший похищение бехэма, чем-то изрядно насолил ему…

— А враг моего врага мой друг, — очень подходяще закончил за Руйджерд.

— Да. Аурелио сказал, в каком месте прячут бехэма. По условиям сделки, нам нужно только навести беспорядок в логове преступников…

— Что мы и так собирались сделать. Звучит…

— Как ловушка, — подсказал я. — Мне тоже так показалось.

— Есть какое-то но? — догадался Руйджерд.

— На этом моменте у меня есть для тебя… в какой-то мере хорошая новость, — проговорил я. — Насчет твоих соплеменников.

— Ты что-то узнал о спердах?! — сразу же возбужденно переспросил Руйдждерд. Он даже отбросил бритву, так что левая половина его головы еще оставалась намыленной. Руйджерд весь как бы протянулся в мою сторону, стараясь услышать каждое слово.

— Через руки контрабандистов проходил ребенок сперд…

— Ублюдки, — перебил меня Руйджерд. Он круто развернулся на месте и сделал три шага вокруг бочки с водой, возле которой мы стояли. — Я… прикончу их, — вынес он приговор, хватаясь за копье.

— Постой, — попытался удержать его я. — Это происходило при очень странных обстоятельствах. Сперва выслу…

— Каких? Ну! — снова повернулся ко мне Руйджерд.

— Контрабандистам приказали обрить ребенка. Кроме этого, сделка проходило через четыре посредника, — объяснил я.

— И что это означает? — не понял — или скорее не захотел понимать так скоро — Руйджерд.

— Подумай, кому вообще может понадобиться такая глубокая конспирация? Причем сразу всех деталей сделки. К тому же тех, кто получит больше выгоды, чем проблем, от раба сперда буквально по пальцам пересчитать.

— М-м… — промычал что-то нечленораздельное Руйджерд. — К чему ты клонишь?

— Еще кое-что: ребенок прибыл к контрабандистам с юга Континента Милис.

— Юга? Там… Куда его продали? — прервал самого себя Руйджерд.

— Аурелио не сказал. Учитывая количество посредников, выяснить скорее всего не удастся.

— Как ты знаешь, что он не лгал?

— Именно поэтому я сменил тему: Аурелио знает, что у молодых спердов есть хвосты, а также о вашем третьем глазе.

— Мне нужно подумать, — быстро сказал Руйджерд. Он отошел от бочки и сел на деревянный отмосток здания постоялого двора. Я подошел к нему и сел рядом. Три минуты текли чертовски долго и для меня и, кажется, для Руйджерда. К бочонку с водой подлетела изумрудная стрекоза и опустила в него свой хвост. Потом взмыла в воздух, метнулась к нам и уселась на колено Руйджерда. — Ты хочешь сказать, что это… — наконец отмер Руйджерд. Стрекоза отделилась и умчалась прочь. Он не закончил фразу, как бы ожидая от меня подтверждения его невысказанной догадке.

— Заказчиками могут быть другие твои соплеменники, — сказал я. — А это значит, что они где-то есть. И они свободны.

После пришла Эрис. Я вкратце пересказал ей встречу с Аурелио. Ей идея последовать предложению очень не понравилась: похитителя она ненавидела. Руйджерд же, узнав о том, что, если верить словам Аурелио, почувствует бехэма, стал допускать возможность правдивости его слов. По итогу мы сошлись на том, что либо этот некто месье Тенардье действительно в контрах с Аурелио, либо бехэма служат приманкой, и нам готовилась ловушка.

Впрочем, даже если правдив был второй вариант, все равно нужно было идти: на нас лежало серьезное обязательство. Но тогда, конечно, прорываться в лоб не было никакого смысла, и следовало перехитрить недоброжелателей.

— Я считаю, нужно идти сегодня, — настаивал я. — Аурелио только недавно сказал мне об этом, и так быстро безупречной подготовки от них ждать нельзя. Если выдвинемся сейчас, будем дышать им в спину и, возможно, застанем врасплох.

Меня отчего-то переполняло действие. Хотелось то ли понадеяться на внезапную улыбку фортуны, то ли поскорее обломать точащиеся на нас зубы. Почему-то в успешности я не сомневался: что Руйджерд, что Эрис были серьезными воинами, да и я мог немалым удивить. Чего только стоили бомбочки, которые я делал из маленьких засмоленных кувшинов и крохотных чугунных котелочков — как раз перед прибытием в Порт Ветров соорудил пяток таких, да так и не использовал. Лежали сейчас в сумке «мертвым» грузом. Да и мушкет — он откровенно пугал простых людей. Звук его выстрела и практически мгновенная смерть на большом даже для мага расстоянии представали людям действительным явлением чего-то божественного — небесной карой и громом среди ясного неба — гласом божьим, — а не только номинальностью — наречением именем «божественного», вызванным лишь всей ограниченностью нашего мышления и верой, но никак не фактическим свидетельством.

Мою позицию по другим причинам, похоже, разделял Руйджерд: ему хотелось скорее добиться от таинственного месье Тенардье информации о ребенке сперде, побывавшем в их «конторе». Он быстро согласился:

— Я тоже. Думать будем по пути.

Меня радовали изменения в характере Эрис: она постепенно уходила от своего страшного эгоизма хотя бы к компромиссу. И сейчас это проявилось особенно ярко:

— Гр-р… — прорычала она. — Ладно уж! Так и быть! Я тоже согласна!

***

Собрав все необходимое и сделав самые простейшие приготовления вроде заточки холодного оружия, переснаряжения кинжала на привычный бою стилет и фасовки пороха, мы двинулись к портсентовскому вокзалу повозок. Порт-Сент зашумел теперь в полную силу: галдели торговцы, засновали по улицам зверолюды, демоны, простые человеки, доносился перезвон колоколов из невидимой нам церкви Святого Милиса.

Вокзал находился на юго-восточной окраине города и местом был… скорее мертвым, чем живым: запустение, разруха, тление, редкие повозки, запряженные уже, кажется, посмертно остывавшими (на такой жаре, впрочем, маловероятно) мулами и лошадьми.

Солнце восстало из-за горизонта уже в полную силу и теперь жгло, не щадя ни своих, ни чужих. Никаких навесов не наблюдалось, а терминал оказался развален, и крыши не было, и стен, и одинокая дверь его стояла как штык, вбитая на добрые полметра в землю какой-то чудовищной силищей, будто иной бог наказал ее за злые дела. Людей было немного, и все они совершенно ничего не знали ни о чем. Даже говорили, кажется, волевым усилием и из приличия. Мы прождали там пятнадцать минут, прежде чем на горизонте зареял не то мираж, не то косой силуэт подъезжавшей повозки.

Загорелый смуглокожий возница оказался куда более словоохотлив: в Форе-д’Эпин не ездил никто. Дороги туда не было, а только тропки, и по ним ни одна телега пропрыгать не могла. А еще в Форе-д’Эпине никому ничего не было нужно — выглядел он каким-то совершенно бесполезным, и, кажется, даже животных там никаких не водилось, чтобы на них охотиться. Но был он вон в той стороне, так что мы могли бы пойти пешком. Всего четыре километра. Спасибо. До свидания.

Возница, конечно, мог оказаться засланным казачком, но он хотя бы говорил, и у него удалось выведать какую-никакую информацию. Выбор был между тем, чтобы стоять, и тем, чтобы идти. Предпочли мы, конечно, второе.

Следующий час нам пришлось провести в пути по сухой пустоши. Порт-Сент своей близостью моря и дувшим с него прохладным влажным ветерком совершенно обманывал всех, кто приплывал туда с Континента Демонов и шел дальше в сторону Великого Леса. Каждый метр отдаления от побережья приближал нас к состоянию приготовленной баранины. Где-то вдали зеленопыхали высокие колючие пальмы, мы же брели по жухлой желтоватой и жгуче пахнувшей траве, хрустевшей под ногами.

К счастью, долго мучение не продолжилось: на полпути стали появляться невысокие деревца и кусты, а после означенной отметки в четыре километра как по команде выросли из земли и нависли над нею широкоплечие тамариндовые деревья. И жить сразу же стало легче — вновь поселилась в воздухе прохлада, объявилась запоздалая тень.

— Наверное, это и есть Форе-д’Эпин, — предположил я. — Если тот возница, конечно, не ошибся…

— Наконец-то не печет, — облегченно хныкнула Эрис.

— Пока никого не чувствую, — прокомментировал Руйджерд, — даже животных.

— Давайте зайдем вглубь, — предложил я. — Деревья не будут мешать твоему глазу?

— Только если их будет слишком много. Обычно мешают только земля и порода.

— Хорошо, — покивал я. — Давайте быть наготове — уже сейчас это может оказаться какой-нибудь западней.

— Мой глаз не может чувствовать ловушки, — предупредил Руйджерд.

— Но может тех, кто их установил, — заметил я. — А они наверняка будут — не могут же понадеяться на слепую удачу? — О том, что мы поступали так же, я вслух не сказал.

По лесу шли на пике внимательности: смотрели по́д ноги, на́ ноги, в тревоге на небо, и вправо, и влево, на листья, на ветки, на света и тени пестрые сетки… Из-за этого я очень внимательно изучил местную флору и помимо тамариндов приметил еще странные деревья с толстыми гладкокорыми стволами. Стволы эти поверх ровной коры были вдоль и поперек в неприличном объеме покрыты пологими толстыми шипами, так что теперь становилось ясно как день, почему лес назвали именно так.

От нечего делать я решил проверить, как работала зажигалка: трижды высек из блестящей безголовой женщины стон пламени — служила она безукоризненно. Руйджерд предостерег меня от дальнейших проверок: могла загореться сухая трава, а с ней и весь лес. Форе-д’Эпин уже почти вплотную примыкал к Великому Лесу, так что могла случиться настоящая экологическая катастрофа. Впрочем, не то чтобы я этого сильно опасался — если страшного пожара все еще не произошло от вездесущей жары, куда более горячей, чем искра или пламя зажигалки, значит какие-то механизмы защиты от распространения огня у здешних лесов имелись.

— Я чувствую, — внезапно произнес Руйджерд.

— Что чувствуешь? — удивленно переспросил я. На самом деле, я уже начал предполагать, что Аурелио просто решил поглумиться надо мной и обманул, но…

— Там. — Руйджерд указал куда-то в сторону темных зарослей папоротника в направлении нашего движения. — Не могу определить точно, но там есть разумные…

— Нужно тихо к ним подкрасться, — предложила Эрис, — и напасть из засады!

На удивление, мысль оказалась вполне здравой, так что мы гуськом принялись приближаться к месту на которое указывал Руйджерд. В какой-то момент пошли по спирали, медленно сокращая расстояние…

— Ничего? — удивился я. Мы пришли туда, куда указывала стрелка внутреннего волшебного компаса Руйджерда.

— Нет, что-то не так… — покачал головой Руйджерд. После вдруг замер, закрыл глаза, несколько раз повернул головой, после как будто поклонился кому-то невидимому, с закрытыми же глазами зажмурил веки, направляя внутренний взор в землю.

— Что-то есть?

— Они…

— Под землей! — догадался я.

— Бехэма. Это они. Под землей — ярда четыре, — быстро протараторил Руйджерд.

— Четыре ярда? — удивился я. — Как глубоко… С поверхности мы точно не пробьемся.

— И что же делать? — расстроенно спросила Эрис.

— Если они туда как-то попали… Не могли же их там просто-напросто замуровать?

— Долго бы в таком склепе не протянули, — ответил Руйджерд, и снова замер. — Люди.

— Люди?

— Двое… Нет, трое, — быстро ответил он.

— Где?

— Там же. Но в других помещениях, — последовал ответ.

— С людьми бы не стали муровать, — кивнул я. — Где-то должен быть вход.

— Так просто мы его не отыщем, — прокомментировал Руйджерд.

— В этот лес не ходят местные, и животных тут нет — не от кого скрываться.

— Хм?

— А бандиты сами довольно ленивые, и им не хотелось бы высчитывать какие-либо ориентиры, вроде десяти шагов от трех сосен, чтобы найти вход.

— Хочешь сказать…

— Мне кажется, вход будет заметен. Но не здесь: слишком близко к окраине леса. В какой стороне ты почувствовал людей? — продолжал рассуждать я. Руйджерд в ответ на вопрос указал туда, где тень от деревьев сгущалась — вглубь леса. — Нам просто стоит идти в ту сторону и глядеть по сторонам, — заключил я. — Комната с похищенными наверняка тупиковая, а не проходная, так что мы над самой окраиной их логова.

— Ты уверен? — приподнял бровь Руйджерд.

— Нет, но этот вариант кажется мне самым правдоподобным.

— А есть другие? — удивилась Эрис.

— Не-а.

Руйджерд на короткое время замолчал, поглощенный раздумьями. Скоро он ответил:

— Хорошо, давай попробуем. Вариантов у нас все равно немного, — утвердил наш маршрут Руйджерд.

***

Из-под земли услышать нас практически не могли. Только если целенаправленно шуметь, взрывать бомбы или стрелять. Так что бояться лишнего хруста ветки оснований не было. Настораживало то, что Руйджерд помимо четырех людей больше не почувствовал никого из потенциальных похитителей. В какой-то момент он ощутил несколько зверолюдов и одного демона, расу которого определить не вышло, но больше никого. Видимо, у компрачикосов был не сезон или упадок.

Наш поход вглубь леса, потихоньку обращавшегося влажной сельвой, продолжался так около десяти минут, прежде чем…

— Смотрите. — За кустами я заметил что-то деревянное: кажется, невысокое строение. — Наверняка это и есть вход.

Как бы то ни было, но для простых декораций, чтобы заманить нас и потихоньку прирезать, все это было чересчур сложным, основательным, правдоподобным: бехэма и другие похищенные люди, сами похитители (наверняка дежурящие — остальные вершат свои грязные дела где-то в округе Порт-Сента или в Великом Лесу), немалых размеров подземное логово — такое и за месяц не выкопаешь — не траншея… Либо нас ждали очень заранее, что было бы странно — слухи в любом случае не опережали нас настолько, либо задействовали настоящую базу, либо… Аурелио мог не врать. В последний вариант верилось с трудом, но, если сложить все факторы, можно было притянуть и его.

— Действительно, — кивнул Руйджерд.

— Ворвемся туда и размажем гадов! — воодушевилась Эрис.

— Он наверняка не единственный — должен быть черный. Но сейчас это не так важно: внутри очень мало людей, — предположил я. — Идем?

— Да, — кивнул Руйджерд. Мы, уже больше не конспирируясь, и в полный рост подошли к строению. Оно оказалось частично вкопано в землю, и дверь находилась ниже уровня грунта где-то на тридцать сантиметров. Одна стена была пологой и уходила под землю под углом. В целом это все напоминало… весьма странный вход во вполне обыкновенный подвал. Дверь тягуче заскрипела, и мы вошли.

Солнечный свет выявил детали интерьера: мощные перекрытия из тяжелых бревен, засыпанный хрустящим колючим щебнем пол, утрамбованные стены — все это выглядело, если не приглядываться, даже уютно. Вместе с тем удивляло, как организовано жили бандиты — облагораживали свое жилище, придавали ему основательность. Освещалось все факелами, так что, вероятно, в подземелье имелась какая-то вентиляция — вроде трубок из полых стволов деревьев, уходящих на поверхность.

Я аккуратно закрыл за нами дверь. Последовало удивление Эрис:

— Зачем? Теперь темно ведь.

— Если другие бандиты придут до того, как мы сделаем все дела, они не должны заметить нас. Иначе увидят открытую дверь и поймут, что кто-то чужой зашел.

— А-а-а… — протянула Эрис. — Угу, —кивнула она и тоже дернула ручку двери, плотнее запирая проход.

— Здесь слишком толстые стены, и мой третий глаз практически слеп, — вдруг сказал Руйджерд. — Нужно быть осторожнее.

— И тише, — добавил я. — У бандитов могут быть какие-то способы оповещения остальных из их братии. Вроде сигнального костра. Сделаем все тихо.

Мы аккуратно пошли по насыпному полу. Руйджерду и Эрис каким-то образом удавалось ступать тихо, и мелкие камушки практически не издавали звуков, я же серьезно шумел. Пока что мы находились в весьма длинном, как для подземелья, — не меньше пятнадцати метров — дуговом коридоре. Где-то в его середине мы наткнулись на дверь — она вела внутрь окружности туннеля.

— Там никого, — уверенно заявил Руйджерд, толкая дверь. Она сразу же поддалась и, тихо чиркнув о какой-то камушек, отворилась внутрь, где нам предстала…

— Осечка, — прокомментировал я. Внутри, подвесившись к более высокому, чем в коридоре, потолку, в петле качался старик с длинной седой бородой. Он был одет в черную с широким голубым поясом-лентой рясу священника. Колпак с его головы слетел и теперь одиноко и печально лежал, сверкая посеребренными петелькой с плюсиком на конце — бусами и крестом Милиса. Символ их церкви чем-то напоминал египетский ключи жизни Анх. Милиса, естественно, никто не распинал на Голгофе, и крест, как я понял, символизировал эфес меча Святого. Забавное выходило совпадение. — Самоубийцы, кажется, по учению, попадают в ад?

— Вроде да, — пожал плечами Руйджерд и шагнул в комнату.

Недалеко от ног священника стоял хлипкий наспех сколоченный деревянный столик, на котором лежала раскрытая книга. Я подошел к столу с другой стороны и развернул книгу к себе. Вся страница была мокрой, и буквы едва читались.

— И сказал Он: всяк мыслящий перед Господом предстанет равно. И припал к ногам Его Альтаир и заплакал горько. — Я фыркнул и вернул книгу в изначальное положение. — Интересно, это было раскаяние? Или он так боялся кары от тебя? — спросил я у Руйджерда.

— Почему тогда просто не ушел?

— Так сильно боялся, что полагал, будто настигнешь его всюду? — предположил я.

— Это могло быть убийство, — ответил Руйджерд.

— Предсмертной записки нет? Книжка сама за себя говорит. Да и кому может понадобиться убивать святого отца? Пусть и такого, который живет с бандитами.

— Зачем вообще им священник? — спросила Эрис, оглядывая алтарь со все еще горевшими свечами. Значит, он убился не так давно.

— Милисцев с детства учат вере, и без нее они никуда — даже так опустившись, не могут отказаться от Бога, — объяснил я. — И, конечно, их деяниям нужно оправдание как бы свыше. — В ответ Эрис промолчала. Я осмотрел еще небольшую книжную полку: там был только набор священных писаний Милиса. Одно из них оказалась в моих руках, его я открыл на случайной странице. Все книги была пыльными — их очень давно не брали. Я когда-то хотел изучить писание Милиса, но сейчас поостерегся брать не в церкви: бандитский священник мог веровать какую-то свою только отдаленно похожую веру, и книги могли быть переписаны под нее. Я захлопнул трактат и положил обратно на полку.

— Здесь больше ничего нет, — произнес Руйджерд. — Пойдемте дальше.

— Ага, — кивнул я.

Мы вышли из комнаты. Вскоре показался конец коридора. Это была развилка, и, как назло, налево, направо и прямо. Проход каждой из них уходил довольно далеко вглубь бандитского логова.

— Мы сильно задержались в комнате священника, — проговорил я. — Неплохо было бы разделиться, чтобы быстрее найти похищенных. По прежнему никого не чувствуешь?

— Нет, — покачал головой Руйджерд.

— Как думаешь, священник мог быть одним из четверых, которых ты увидел?

— Он умер не позднее двух часов назад — слишком рано.

— Значит, все еще четверо…

— Я за разделение, — заявила Эрис. — Надеру гадам задницы!

— Ты уверен, что сможешь справиться, если мы разделимся? — обратился ко мне Руйджерд.

— Если не буду справляться — начну жутко шуметь, — усмехнулся я. На самом деле я был уверен в своей способности одолеть возможную угрозу. Конечно, не четырех бандитов, но троих взрывом в замкнутом помещении я смог бы по крайней мере оглушить, после чего либо позвать на помощь, либо справляться самостоятельно.

Вероятность того, что все бандиты могли оказаться в одном проходе, была, мне казалось, невелика: зачем-то же сделали тогда эту развилку?

— Вы уверены? — еще раз переспросил Руйджерд. На самом деле за время нашего странствия похожая ситуация случалась уже дважды, но оба раза он спрашивал все то же.

— Да, — кивнула Эрис.

— Как обычно, — пожал я плечами, удобнее забрасывая мушкет на плечо и перетягивая сумку так, чтобы в ней удобнее было искать что-то, не глядя, левой рукой. — Кто в какой коридор пойдет?

— Средний, — сразу же отозвалась Эрис.

— Выбирай первым, — ответил Руйджерд.

— М-м… пусть будет правый, — наугад выбрал я.

— Если найдем похищенных — выводим их сюда, — объявил Руйджерд.

— Хорошо, — кивнул я, делая шаг в проход. — Удачи вам.

Руйджерд и Эрис пожелали того же.

Я старался идти тише, но сандалии все равно предательски шумели камнями. Пришлось замедлиться — так звук был менее заметен. Мой коридор шел по прямой, но вдалеке виднелся поворот под прямым углом. Периодически исключительно по правую руку всплывали деревянные двери в совершенно пустые комнаты: подтверждалась догадка о том, что бандиты ушли по делам. Они, конечно, могли захотеть вернуться в любую минуту, так что действовать нужно было быстро.

В какой-то момент до моих ушей стал доноситься странный звук: словно рев мотора трактора или иного льва. При продвижении по коридору громкость звука нарастала, и скоро я смог определить его источник: одна из комнат. Дверь в нее была распахнута настежь, а внутри на койке развалилось нечто человекоподобное: толстый боров, пышавший перегаром от маисового пива. Он-то и издавал эти звуки — просто-напросто храпел.

Сначала у меня возникла бредовая идея выстрелить в его необъятные телеса куда-то в район сердца, понадеявшись на то, что жир обладает свойством гасить звук выстрела. Потом я эту затею бросил: никакой гарантии не было. Да и могло случиться так, что пуля просто напросто не дошла бы до нужного места, увязнув где-то по пути. Подушка звук глушила скверно, так что от идеи использовать огонь я отказался.

Оставалось только одно средство — клинок. Стилет бойко выскочил из-за пояса и привычно лег в руку. Я подошел к бандиту. Да, определенно это был бандит — не мог похищенный человек… нет, не могли так их откармливать. Я выдернул подушку из-под его головы и быстро накрыл лицо бандита. Лезвие блеснуло в свете факела, но блик быстро потух. Он успел только хрипло «хыкнуть», раз-другой дернулся, я отскочил от кровати, похититель свалился на пол и затих. Лицо его продолжало спать, а щебень пола окрасился бордовыми брызгами.

Я вытер кинжал об одежду борова, вышел из комнаты и затворил дверь. Петли на этот раз оказались смазаны. Смерть снова не отказала моей руке. Трое.

Во всех остальных встреченных мною комнатах никого не оказалось — только разбросанные вещи, остатки пищи, кое-где молитвенники веры Милиса. Двое других бандитов скорее всего были в коридорах Эрис и Руйджерда — логичнее было распределить их равномерно. В таком случае мой коридор дальше должен был оказаться пуст. Но все равно забывать об осторожности я не стал.

Наконец минул поворот. После него мне повстречались еще две боковые комнаты. Коридор оканчивался массивной дубовой дверью. Ее я осмотрел всю — ничего подозрительного. Оглянулся назад — туннель заворачивал за угол и казался совершенно пустым. Звуков не было.

Я толкнул дверь — оказалась не заперта. Внутри… Это была большая комната, вдоль одной из стен которой стояли клетки. В клетках гурьбой сидели потешные существа: как бы маленькие бегемотики, серо-розового окраса. Они еще даже не стояли прямо, но по-звериному — на четырех лапах. Когда я открыл дверь, один из них вдруг повернул голову в мою сторону и жалобно тявкнул. Это, видимо, заметили другие, и теперь почти все с любопытством, опаской, надеждой глядели в мою сторону. Да, они определенно были разумны — не меньше, чем взрослые бехэма. Просто выглядели непохожими на человека или других демонов, и их можно было принять за животных.

Я шагнул в комнату и сразу же оглядел ее на предмет людей — освещена она была плохо, но никого не было. Тогда я двинулся к клеткам. Бехэма разговаривали на стародемоническом, так что даже взрослых я практически не понимал. С детьми же ситуация должна была быть еще хуже. Но все-таки, как-то же Ромул смог убедить их работать на молоте в Хаммерстоне? Так что и намеревался постараться! Я подошел к первой из клеток — она была закрыта просто на массивную щеколду.

Вдруг до границ моего слуха сверху галдежа бехэма донесся странный скрип — будто ржавые пружины древней раскладушки. Бехэма все разом посмотрели куда-то мне за спину, раздался звук, словно от падения тонкой металлической плиты на щебень пола. Я резко обернулся, выхватывая стилет, и едва успел отразить острие лезвия длинного тяжелого эстока, летевшее в мою сторону. Стилет выскочил из моей руки и звякнул по полу.

Аурелио Эврос Грерат. Снова каким-то образом на двух ногах, с лицом, перекошенным в дьявольской ухмылке. Снова скрипнули пружины, и я только чудом смог увернуться, отскочив в сторону, после чего со всей скоростью бросился к двери.

Сзади снова скрипели пружины и стучали по полу металлический подошвы — такие же, как и в день, когда похитили нас с Эрис, — все в абсолютной тишине. Чудовищная machina animata мчалась за мной с намерением пронзить насквозь. Инстинктивно я дернулся в сторону, пропуская очередной укол. Пружины скрипнули особенно громко, зазвенели подошвы — кажется, оно упало.

Я добежал до поворота, завернул за угол, пропустил первую боковую комнату и шмыгнул во вторую. Спрятался в так удачно оказавшемся внутри громадном платяном шкафу — наверняка вынесенном из жилища какого-нибудь насолившего бандитам аристократа.

Появление Аурелио стало для меня неожиданностью. Даже несмотря на немалую вероятность такого исхода, к нему я оказался не готов. И, тем не менее, пока я бежал, в голове у меня зрел план. Я торопливо вытащил из сумки заготовленные бомбочки, достал стилет и принялся укорачивать фитили. Трехгранным лезвием делать это было ужасно неудобно, но другого не оставалось. Когда стали раздаваться стуки металлических ботинок и голос Аурелио — слова пока еще были неразличимы, — я уже сплел укороченные фитили бомбочек вместе и принялся заряжать мушкет.

— Знаешь, а ведь у меня с самого рождения не было ног, — Наконец я смог различить то, что говорил Аурелио. — И в тот самый день бедному Джерри пришлось пожертвовать своими, — продолжал он. Порох всы́пался в ствол, за ним полетела обертка от бумажного пакета с порцией горючего порошка, чугунный шарик. Сквозь щелку между створками шкафа я увидел, как открылась дверь в комнату. — Я неплохо наловчился ходить на этих протезах. И знаешь, они оказались весьма удобными! — Скрипя, Аурелио вошел в комнату. В одной руке у него был факел, в другой — эсток. — Но в этом отвратительно влажном климате пружины заржавели, и теперь я не могу передвигаться полноценно. А изготовить новые могут только в Королевстве Дракона Короля — это чертовски далеко! — Кремешок предательски щелкнул о колесико. Аурелио сразу же обернулся. — Ага!

Он взмахнул эстоком — клинок промчался над моей макушкой — шкаф разорвало. Какую же силищу он вкладывал в свои удары, раз смог нанести такие повреждения рубящим ударом оружия, для этого не предназначенного?! Я толкнул остаток створки шкафа, выскакивая из него. Мушкет болтался на ремне за спиной, чиркнула зажигалка — зашипели фитили. Невероятная связка бомб полетела под ноги Аурелио — я выбежал из комнаты, захлопнул дверь и едва успел отскочить и зажать уши, прежде чем ее сорвало взрывом. Я надеялся, что удар такой силу погубил Аурелио. Ну или по крайней мере дал знать Эрис и Руджерду о том, что у меня не все было в порядке.

Я торопливо дозарядил мушкет и направил его в дым. Там, за пеленой, скрипнули пружины и снова укол на чудовищной скорости едва не вонзился в мое тело. Я бросился бежать, но не дальше по коридору, а обратно — к бехэма. Другого выхода не было. Спину вдруг обдало жаром, я обернулся — Аурелио плюнул в меня маслом через факел! Сквозь огонь он снова ринулся ко мне.

На повороте Аурелио бросился наперерез и оказался между мной и бехэма — прицеливание — спуск. Нечеловеческой скорости взмах эстоком расколол пулю, и она шрапнелью посекла Аурелио. Особенно крупный кусок, кажется, впился в его левое плечо — рука выронила факел и повисла плетью.

— Гаденыш… — зашипел Аурелио. — Ну ничего, теперь-то бежать некуда… — пробормотал он. Факел стал стремительно гаснуть, и только сейчас я заметил, что ударная волна от взрыва потушила большинство факелов в коридоре, и каким-то образом оставила гореть только тот, что был в руках Аурелио. Наступала темнота. Аурелио замахнулся для выпада, блик угасающего пламени скакнул солнечным зайчиком по граням лезвия, я попытался прикрыться мушкетом.

Но вдруг из темноты и сквозь грудь Аурелио — из левой стороны — там, где сердце, — змеей вылез длинный узкий изогнутый клинок.

— Х-ха?.. — удивленно воскликнул-захрипел Аурелио. Клинок залез обратно в его грудь, и он стал оседать на землю. Спасен?

Чья-то шершавая ладонь с длинными грубыми пальцами закрыла мне глаза.

— Спи… — прошептал на ухо хриплый голос на зверолюдском.

Глава 29. У Зверолюдов

— Не спать! — раздался прямо над ухом высокий голос.

— Снова ты! — вскочил я, чуть было не помянув по имени знаменитого поливальщика холодной водой из ведра — Игната. В такой противной манере в этом мире меня будили уже во второй раз: первый — Пол, второй же…

К моему удивлению, это оказалась женщина весьма приятной наружности. Из документов у нее были уши, лапы и хвост. Усов, к счастью, не было — еще второго Сауроса мне не хватало. На макушке торчали два уха — держала востро. Я торопливо огляделся, пытаясь понять, в какие дебри вообще попал: вокруг, куда ни глянь, куда ни брось взгляд — хоть в никуда, хоть вдаль, — густой тропический лес. Самая настоящая влажная зеленая сельва. Гоготали мне пока невидимые, но наверняка очень пестрые птицы, солнце едва пробивалось сквозь плотную лапистую листву. Вот только от всего этого природного великолепия меня отделяла клетка с мощными дубовыми прутьями. Какая ностальгия… И ладно бы клетка — проходили. Так она кроме всего располагалась над землей на высоте пятиэтажного дома — крепилась прямо к стволу какого-то гигантского дерева. Немного приглядевшись, мне удалось заметить домики, по всей видимости, местных жителей: небольшие лачужки, построенные вокруг стволов особо больших деревьев. Между собой они соединялись веревочными мостами.

— Снова? — Своим внезапным выкриком я, кажется, сбил пленительницу с толку. Не каждый день от незнакомца, которого обливаешь водой, услышишь «Снова ты!» К тому же от человека, еще и на зверолюдском. Я бы тоже насторожился.

— Где я? Отвечайте! — не растерявшись, я продолжал ввергать ее в недоумение. Лучшая защита — это нападение, черт возьми!

— Великий Лес, — как ошпаренная вздрогнула и отпрянула от клетки зверолюдка. Советы Американца работали, чтоб их! Только сейчас я обратил внимание на что-то вроде бананового листа в руках этой женщины. На нем лежали свежие фрукты и приготовленные кусочки какого-то мяса.

— Что это?! — кивнул я на тарелку. Зверолюдка на этот раз не ответила — тряхнула головой, нахмурилась, недовольно стрельнула в меня взглядом, подошла к клетке ближе, просунула банановый лист между решеток и положила, судя по всему, мою еду на плетеный пол летки. Наваждение прошло — чего-либо добиться теперь, вероятно, не удастся. Зверолюдка по-кошачьи фыркнула, развернулась и удалилась.

Только теперь я заметил, что все это время был совершенно голым. Ни дорогой одежды, ни сумки, полной взрывчатых веществ, ни мушкета — все отобрали. Радовало одно: как пользоваться единственным в мире экземпляром огнестрельного оружия знали на всем Континенте Милис разве что трое членов «Венца Справедливости», из которых двое — лишь в теории. Да и бомбы они вряд ли догадаются поджигать или, чего хуже, бросать в огонь.

Нагота меня в общем-то не слишком смущала, а ночи в этой сельве обещали быть теплыми. Разумеется, приятнее было бы обнаружить себя одетым хотя бы в полосатую робу заключенного, но на нет и суда нет. Я подполз к листу с едой. На нем лежали жаренные чуть ли не до углей кусочки какой-то дичи и дольки гуайявы. Во всяком случае, чего-то похожего на нее. Столовых приборов, конечно, не положили, но, учитывая мое положения, грехом было бы жаловаться. Есть или не есть я думал недолго — урчание в животе разрешило этот нелегкий вопрос за меня.

Мясо оказалось совершенно пресным, — впрочем, а откуда здесь взяться соли? — зато фрукты приятно порадовали. Думать о возможности наличия в еде яда не хотелось. Тем более у зверолюдов имелась целая куча вариантов прикончить меня более простыми способами. Вплоть до того, чтобы не спасать меня от протыкания эстоком Аурелио.

Пока ел, думал о вчерашнем… Когда это вообще было? Сколько я проспал? Допустим… часов двадцать? Нет, слишком много. Схватка с Аурелио произошла едва ли через час после полудня. Я поискал взглядом Солнце и попытался оценить время: находился я в тропиках в южном полушарии, сейчас был самый разгар зимы… Не позднее шести часов после полудня. Значит, только пять. С временем определился — уже хорошо. Все еще нужно было определиться с Аурелио и последствиями встречи с ним.

Идея разделяться, на первый взгляд казавшаяся удачной, вылилась сначала в неравный бой с Аурелио. А он был, черт возьми, Святым Севера! Пусть даже с заржавевшими пружинами протезов, все равно чуть не прикончил меня. После же зверолюды, видимо, как-то обнаружившие логово бандитов и пришедшие спасать своих, приняли нас с Аурелио за не поделивших что-то пособников, и его, как самого сильно, ликвидировали на месте, а меня — послабее — забрали для дальнейших допроса, казни или еще черт знает чего. Впрочем, меня они также могли взять просто как нежелательного свидетеля, и теперь намеревались провести какой-нибудь ритуал, чтобы у меня выросли уши и хвост, и уже подыскивали малолетнюю зверолюдку в жены… Я тряхнул головой, отгоняя бредовые мысли. К счастью, магии обращения в этом мире не было. Во всяком случае, о ней никто никогда не слышал. Так что участь утратить половину человеческого меня не ждала.

Если взглянуть на то, какие харчи мне принесли, создавалось впечатление, что я у зверолюдов был и вовсе гостем: уж традиции предсмертного обеда для преступника у дикарей, живших в домиках на деревьях, точно быть не могло. К тому же все свидетельства оказывались на моей стороне — зверолюды к месту схватки пришли со стороны развилки, и если они посещали боковые комнаты, то точно должны были заметить труп жирдяя с колотым ранением, а потом и потерянный в комнате с маленькими бехэма стилет. Вот только зачем меня раздели? Черт их разберет, аборигенов этих…

Как бы то ни было, оставалось только ждать: проломить пруться голыми руками я едва ли мог, да и без снаряжения далеко не уйду, даже если удастся бежать. Еще наверняка через три-четыре дня по уликам сюда может заявиться Руйджерд. Он, конечно, устроит знатный переполох, но меня уж точно вызволит. Тем не менее, на Деда Мороза надейся, а сам не плошай — я стал разрабатывать план освобождения посредством дипломатии — последнего оплота науки, что оставался со мной, в какие бы передряги я ни попадал.

Доев, я аккуратно смахнул с бананового листа крошки и сок гуайявы и ногтем на языке зверолюдов нацарапал «Поднимитесь наверх — мне есть, что сказать». Сначала было хотел написать «Я наверху. Мой Судия придет по ваши души», но пожалел зверолюдов — мало ли, вдруг они в Милиса веровали, и тут такое? Закончив выводить смешные похожие на виноградную лозу буковки, просунул руку между прутьев и бросил лист вниз. Тот, качаясь и кружась, опускался, пока наконец не достиг земли — контакт! Ветер подул удачно, так что свое творение я видел. Пока внизу никого не было, так что я принялся ждать.

***

— Что ты скажешь в свое оправдание?!

Как и ожидалось, первая половина моего плана сработала идеально: где-то через час листок подобрали игравшие внизу дети, после чего он, вероятно, попал в лапы рядового зверолюда, которым был передан вождю или кто у них там был за главного? шаман? знахарь? Во всяком случае, к месту моего заточения снова подошла та же женщина, что и приносила еду. Только теперь не с пищей, а с претензиями. А еще сейчас я обратил внимание на то, с каким презрением она смотрела на мое голое тело — наверняка какой-то метод психологического давления.

— У вас очень хорошая еда. — Я снова начал сбивать ее с толку — все как учил поехавший командир. Зверолюдка вздернула брови и буркнула что-то вроде «спасибо», и, пока она не успела взять себя в руки, я добавил: — А оправдываться мне не за что — я невиновен.

— Ложь, — выплюнула она, словно деготь с языка, прямо мне в лицо. Ее скулы обострились так, будто она плотно сжала зубы.

— Да нет, действительно вкусно, — парировал я.

— Нечего было тратить время на… — негромко проговорила она. Последнее сказанное ей слово я не разобрал: наверняка какое-то грязное зверолюдское ругательство, которому Гислен меня не стала учить. — Радуйся, ведь скоро наши воины вернутся с земель племени гипфо, и тебя повесят на Гнилом Дереве, — с гордостью проговорила посетительница, после развернулась и ушла восвояси.

Разговор по большей части провалился, и мне не удалось навешать им лапши на уши, чтобы убедить отпустить. Было неприятно, но что уж теперь попишешь? В этой связи я стал обдумывать, как модифицировать вторую часть плана. Вернее, перекраивать ее полностью, так как на подобный исход я, признаться, не рассчитывал. Он был предсказуем, но я решил придерживаться идеи решения проблем по мере их поступления.

И все же отрицательный результат — тоже результат. Тем более я узнал кое-какую, на мой взгляд, ценную информацию о ситуации в племени: воины ушли в земли племени гипфо. Я понятия не имел, где эти земли находились, но о племени гипфо кое-что да слышал. Зверолюды племени гипфо представляли из себя нечто вроде гибрида человека с гиппопотамом. Судя по их описанию, звериного у этого племени было сильно больше, чем у обыкновенных зверолюдов. Правда, породы бегемотов у них с бехэма были совершенно разные: гипфо, по, опять же, описаниям, выглядели несколько элегантнее — более антропоморфными, стройными. У меня была теория, что гипфо с бехэма и вовсе являлись родственными видами, как, скажем, кроманьонцы и неандертальцы, но вслух я ее, конечно, не высказывал: зверолюдов могло обидеть сравнение с демонами, а демонов — со зверолюдами.

И, если верить словам этой женщины — скорее девушки: ей было едва больше двадцати, — а также немного пофантазировать, выходило так, что зверолюды, в плену которых я находился, по незнанию приняли маленьких бехэма за детей гипфо и решили устроить им возвращение на «родину»: взяли в охапку бедных бегемотиков и унесли черт-те куда. Такой вариант был бы самым удачным. Хотя, конечно, могло случиться так, что Аурелио решил сыграть уже на моем незнании и выдать гипфо за бехэма… Нет, Руйджерд точно опознал в них демонов искомого племени. Зверолюдов он бы наверняка отличил.

Я расплылся в ухмылке и чуть было не засмеялся, но все же вовремя взял себя в руки и не нарушил шаткую практически астральную тишину: с заходом солнца все громкие тропические птицы умолкли, в то же время поющих по ночам насекомых не было, так что оставались только редкий порыв ветра да стук сердца. Какое же удивление ждет зверолюдов, когда племя гипфо не признает в демонах своих сородичей — несолоно хлебавши, им предстоит вернуться обратно вместе с бехэма. Тогда насторожится уже вождь, и в игру, конечно, вступлю я, как единственный человек, который сможет развязать все узлы. И все плясать будут под мой аккордеон. Поглощенный этими внезапными хорошими новостями и предвкушением, я уснул — на хрустящей ломкой соломе, которую так заботливо подстелили — словно знали, где придется падать.

***

На следующее утро в мое обиталище под белы рученьки ввели и швырнули практически вниз головой нового сокамерника. Он, к моему удивлению, не растерялся и, хитро сгруппировавшись, избежал перелома шеи — перекатился, резво вскочил на ноги и сразу же кинулся на прутья клетки, попутно осыпая зверолюдов ругательствами чуть ли не на всех языках мира. Большинства слов я и вовсе никогда не слышал, но из части тирады, что была на человеческом, уяснил, что товарищ по несчастью собирался совокуплять пленителей под хвост с гибридом осла и козла.

— Вечер в клетку, — поприветствовал я на человеческом: раз уж на этом языке он ругается блестяще, то и беседа его не обременит. К тому же решил пока припрятать свой туз в виде полиглоссии в рукаве.

— А? — обернулся мужчина. Кажется, наличие соседа он заметил только сейчас. Выглядел он откровенно смешно: на редкость лопоухий, с треугольным носом шимпанзе, покрытый волосами, словно йети.

— Быть может, снежный тоже человек?.. — философски проговорил я.

Пройдоха определенно был из племени Нука. Что интересно, с классификацией этих парней у современной — для этого мира — науки возникали серьезные проблемы: в старых книгах их всегда называли демонами и даже указывали место их обитания. В трех книгах, в которых они были описаны, правда, места указывались совершенно разные, не не суть. В относительно новой же — пятилетней давности — книжке, которой со мной как-то поделился Филипп, они именовались зверолюдами, и местом их обитания указывался Великий Лес. Книга эта — довольно тонкая и в мягком переплете, — правда, напоминала скорее винную карту или даже каталог зверолюдов с описаниями плюсов и минусов каждой расы, чем бестиарий или анатомическую энциклопедию. Я даже догадывался, где Филипп ее откопал, но вслух говорить о своем предположении тогда не стал.

Все это время новоприбывший смотрел на меня недоуменно-вопросительно, в особенности заостряя внимание на моем лице и стараясь не опускать взгляд ниже. В отличие от меня у этого-то одежда была! И не абы какая, а меховая жилетка на голую (волосатую) грудь, коричневые кожаные штанишки и сыромятный ремень с громадной бляхой. Он неудобно мялся с ноги на ногу, так что я предложил ему присесть.

— За что попал?

— А?

— Попал за что, спрашиваю.

— Проигрался в кости, — форкнул новый сокамерник, — хотел схитрить, не вышло. А тебя за что?

— Да черт его знает… Приняли не за того и теперь грозятся вешать, — усмехнулся я. — Но у меня в рукаве имеется кое-какой козырь, так что шиш им, а не моя шея.

— А голый почему?

— Обокрали, нелюди, — недовольно проговорил я. — Как зваться будешь?

— Гис, — ответил он. Это имя показалось мне смутно знакомым — будто почти позабытая песенка из далекого детства. — Ты?

Я немного призадумался, прокашлялся и отрекомендовался так:

— Громовержец Рудеус.

Гис усмехнулся:

— Молнии пускаешь?

— Бывает, — посмеялся я.

Гис оказался искателем приключений. В отставке, но все равно зарабатывал на жизнь, перебиваясь заданиями, которые выполнял, на время присоединяясь к разным группкам авантюристов. Я сразу же распознал в нем крайне плутоватого и верткого типа, так что о своей истории решил особенно не распространяться — излишняя болтливость могла вылиться во что угодно. Солому для шконки Гису не выделили, так что пришлось делиться своей — жизнь как-то сразу перестала быть мягкой и хрустящей. От скуки научил Гиса играть в камень-ножницы-бумагу и теперь выигрывал в двух из трех случаев. Секрет успеха — космическая скорость реакции и кое-какие психологические уловки.

Где-то через час снова пришла та зверолюдка и принесла еду теперь уже на двоих. На этот раз я не стал заводить с ней разговор, чтобы не раскрываться перед Гисом, и поблагодарил жестом, указав на горло — якобы сорвал голос. Она сначала недоверчиво приподняла бровь, но потом, кажется, отбросила сомнения. Или просто перестала придавать этому значение.

День проходил в ужасной скуке, а Гис уснул, так что теперь я развлекался с банановыми листами — пакостил во всю. Сначала разделил свой лист на два равных куска и нацарапал совершенно неясные зверолюдам слова: на первом — «Судия грядет со скоростью тридцать два фута в сек.», а на втором — просто «Судия». Пусть теперь поломают голову. После аккуратно стащил лист Гиса, так же разорвал надвое и написал два совершенно противоречивших друг другу утверждения: «Поднимайтесь наверх — там правда» и «Спускайтесь к вашим воинам — там правда». Что забавно, все написанное было чистейшей правдой, так что упрекнуть меня было не в чем. Сбросил одновременно листы с вестью о прибытии Судии и самого Судию, а следом за ними призыв узнавать правду.

Еще через несколько часов зверолюдка принесла еду. Теперь, к сожалению, не на банановых листах, а на деревянных подносах, которые с трудом протискивались между прутьями клетки. То-то же! Они еще не поняли, но это не меня оградили от мира, а мир от меня! Теперь зверолюдка не ушла, пока мы оба не доели. К сожалению, «больное» горло не позволило поговорить с ней на тему моего ареста, так что трапезу провели в замогильном молчании.

На следующий — уже третий — день моего пребывания сразу же после завтрака к моему сокамернику пожаловал гость: такой же Нука, только одетый в гораздо более приличную очень светлую одежду, причесанный и даже в забавных раздвижных бронзовых очках с толстыми стеклами. Его голова по лбу словно венцом была обвязана тиарой из коричневой кожи, по бокам которой возле ушей торчали маленькие белые крылышки. Если не приглядываться, он даже и на обезьяну особенно похож не был — выглядел скорее как монах какого-то невероятного ордена.

— Здравствуй, сородич, — на демоническом поприветствовал Гиса визитер. В клетку его не пустили, как и Гиса из нее, так что их разделяла дубовая решетка.

— М? — Гис отвлекся от разглядывания волос на тыльной стороне своей стопы и повернул голову на звук, да так и застыл — явно был поражен. Словно внезапно оказался в тумане, он поднялся на ноги и сделал два шага к решетке. — Настоящий?

Нука улыбнулся и ответил:

— Я понимаю твое удивление. Сейчас не время для сентиментальностей — его будет в достатке после. Сперва нужно вызволить тебя из этого плачевного положения. — Говорил он это, впрочем, скорее для вида, и против неведомых чувств Гиса и даже траты времени ничего против не имел.

— Еще остались на свете такие, как я? — невпопад спросил Гис.

— Нас много, — усмехнулся визитер. — Не как людей, — Он стрельнул взглядом в мою сторону — я старался делать вид, будто из их речи ни слова не понимаю, в даже если и понимаю, никакого интереса у меня беседа не вызывает. Демонический у них действительно был немного другой — они очень ярко выговаривали каждую гласную, проглатывая согласные, — нараспев и как бы совершенно на обезьяний манер, — а не наоборот, как делали в Рикарисе или Порту Ветров, так что мне действительно было нелегко понимать их, тем более находясь не вплотную.

— М? — Для вида я с секунду поглядел на него и снова отвернулся, чтобы не вызывать подозрений.

— Не как людей, — повторил гость, — но все равно немало.

— Какое же чудо… — прошептал Гис. — Как мне тебя называть?

— Меня зовут Эрмис. Фамилия у нас одна, — ровным голосом проговорил он.

— Спаслись… Ведь когда я вернулся уже… Как? — казалось, Гис еще не до конца верил в сказанное этим Нукой, да что там — даже в его материальность.

— Да, был страшный мор и многие погибли… Это долгая история, — сказал он так, будто уже намеревался все рассказать, а предупреждал только как бы спрашивая разрешения у собеседника.

— Расскажи сейчас, — настоял Гис. Эрмис кивнул:

— Хорошо.

Говорил он тихо, чуть с хрипотцой монотонным голосом, который едва ли явно выражал эмоции, но в глубине, в словах, которые он подбирал, в интонациях крылась такая душевная боль, какую не каждый сможет сносить в душе. Он неторопливо рассказывал историю их племени — ту часть, что Гис пропустил, будучи искателем приключений.

Племя Нука жило в достатке: разводили скот, выращивали растения. Так было испокон веков, но в один год, словно копились все время, начали происходить несчастия. Сначала пришла засуха — на всем юго-западном побережье Континента Демонов ветры дули только в сторону океана, и дожди не пошли в назначенный срок, и стали погибать растения. Сначала Нука удавалось выживать на припасенной еде и охотой, но потом и животные тоже стали пропадать.

— Наступил голод, а в один день вода в колодцах стала отравленной, — продолжал Эрмис. Когда он произнес эти слова, Гис вздрогнул, дернулся, сжался так, будто, готовился получить удар. Его темные обезьяньи ногти впились в ладонь, прорвали кожу и по его пальцам покатилась крупная капля красной крови.

Эрмис снова заговорил: яд не сражал сразу, но накапливался в теле и убивал только после — первыми стариков, следом детей. Тогда все, кто еще мог идти, кого не так сильно ослабили отрава и голод, решили бросить дома и скот и покинуть селение. Чтобы хотя бы попробовать спастись, ведь никогда не прекращать попыток, всегда стремиться к лучшей жизни — то, что написано в учении их племени — Эрмис назвал его каким-то специфическим словом, звучавшим скорее как звон простуженного серебряного колокольчика, чем обыкновенный язык демонов, это слово явно было чужим их речи. Нука шли целый месяц, но натыкались только на плоскогорья и каньоны, а в конце уперлись в высокие пики горного массива. Никто уже практически не мог ходить, и оставшиеся решили провести ночь в пещере, которую увидели, когда стали пытались огибать горы.

— Стены пещеры были покрыты чем-то блестящим, и мы подумали, что это лед, и стали лизать, но это оказалась соль, — проговорил Эрмис. Зубы Гиса мелко стучали, а сам он едва заметно дрожал, словно чуть не плача. Левой рукой он резко схватился за прут решетки и замер.

Нука уснули, но на следующий день из-за усталости, жажды и яда никто из них не смог подняться на ноги. Прошли еще два дня, а на третий, когда все думали, что так и сгинут — остануться навсегда в той пещере, — в ней появился не то демон, не то небольшого роста человек. Он носил странную одежду — такой Нука никогда не видели: балахон с прямоугольными узорами, тканевые штаны и белый платок на голове, а глаза были закрыты полупрозрачным клочком ткани, закрепленным бечевкой, завязанной вокруг его лба.

— Он сотворял каменные кувшины и воду в них безо всяких слов и излечивал нас от ядов взмахом руки.

— Неужели?.. — спросил о чем-то понятном только этим двоим Гис.

— Нет, — покачал головой Эрмис, — он не представился настоящим именем и просил называть его Гелиосом. Перед тем, как помочь, он взял слово, что мы обучим его… нашей Силе.

— Но ведь чужака невозможно… — хрипло и тихо пробормотал Гис.

— Мы подумали так же и, конечно, согласились.

Тогда он исцелил и напоил всех, а когда Нука вышли из пещеры, у входа лежала туша большой черепахи, и все наелись. Гелиос сказал, что их родина навсегда отравлена мором и ядами, и им больше не суждено там жить, но пообещал указать путь в земли, где Нука снова смогут обосноваться и там их ничто не потревожит. Гелиос пообещал вести их туда, пока не научится их колдовству. Нука отнеслись к идее учить чужака племенной магии с недоверием, но им больше ничего не оставалось, кроме как пойти за ним в обещанные земли. Тогда двенадцать дней они шли по пустыне к побережью и учили Гелиоса магии, но, конечно, ничего не выходило. Каждую ночь Гелиос исчезал, а появлялся только с восходом солнца. Когда они дошли до побережья, с которого был виден архипелаг, соединяющий Милис с Континентом Демонов, спаситель приказал Нука строить плоты с парусами из их накидок и плыть по архипелагу на юг, доколе не пристанут к берегам Великого Леса, где они смогут поселиться. На следующую ночь Нука сговорились и выставили своих лучших часовых, чтобы проследить, как уходил Гелиос. Но часовые, только зашло солнце, уснули на своих постах, а сам спаситель покинул их теперь уже навсегда.

— Мы, как он наказал, соорудили плоты и поплыли по морю, и все время нам дул попутный ветер, пока наконец не пристали к берегу большой земли, — закончил свой рассказ Эрмис.

— Какой же я… — негромко, но в сердцах бросил Гис, отворачиваясь от собеседника. Он сделал три шага по клетке, встал в центре и схватился за волосы. Эрмис какое-то время молчал, а после паузы проговорил:

— Обдумай все: я могу сделать так, чтобы тебя вызволили отсюда, и отвести в нашу деревню. Если решишь, скажи кому-нибудь из местных «позовите Эрмиса» — я буду в этой деревне какое-то время.

Он еще немного поглядел на Гиса, не находившего себе места не то что в клетке, а во всем мире от переполнявших его, но совершенно неведомых мне эмоций, после чего развернулся, и неторопливые ноги увели его прочь.

***

Прошло еще три дня, в которые я не слишком-то паясничал и пакостничал — еду приносили на деревянных подносах, — а Гис так и не попросил «позвать Эрмиса» — этого загадочного эмиссара племени Нука. После беседы с Эрмисом Гис стал очень тихим и даже в камень-ножницы-бумагу играть отказывался: вероятно, обдумывал слова сородича. Я в общем-то следовал его примеру и даже пришел к кое-каким выводам.

Сперва — Эрмис был тем, кто усыпил меня в логове бандитов. Голос был тот же, ладони абсолютно совпадали. Из этого следовало, что Нука обладали по крайней мере способностями по введению других в бессознательное состояние или вовсе магическим гипнозом. Гиса я стал если не побаиваться, то остерегаться.

После — личность спасителя Нука Гелиоса. Подходящих по способностям кандидатур было всего три: Милис, Лаплас и Ромул. Первый умер черт (богохульство!) разберет когда, второй — четыреста с лишком лет назад, последний жил и здравствовал прямо сейчас. В таком случае становились совершенно понятны его способности оказывать ментальное воздействие. Против меня, к счастью, практически бесполезные — контрспособность в виде собственной спонтанной смерти до достижения поставленных гипнотизером целей сводила всякий прок от такого колдовства на нет.

Наконец — Гис был как-то причастен к несчастиям, происходившим с его сородичами. Иначе совершенно неясными выглядели его метания и самоистязания после прослушанной истории спасения Нука. Что-то такое он учинил, за что испытывал страшные муки совести — словно смотреть в глаза собаке, которую саморучно завязал в мешке и бросил в реку, а она вернулась и виляет перед тобой хвостом. Из-за этого к Гису я относился с серьезным недоверием — раз уж он оказался способен на то, за что в Аду вмораживают в лед по пояс, то меньшее пойдет с большей охотой. Приятельствовать с ним теперь я точно не планировал.

Руйджерд по какой-то причине не спешил справлять поминки по Остапу, так что выбираться, похоже, оставалось только своими силами. И судьба этому, в общем-то, способствовала: к клетке с очень недовольным лицом — или у зверолюдов морда? — шла та самая девушка, которая уже, кажется, сама была не рада глумиться над преступниками. Глумление это ее выражалось в пристальном наблюдении за поеданием ее еды.

— Объясняй! — сразу же затребовала она. Даже не с порога! Хоть бы в клетку вошла…

— Обождите, что объяснять? — лукаво произнес я на языке зверолюдей. Краем глаза я заметил, как Гис удивленно покосился на меня.

— Почему старейшины гипфо не признали своих детей?!

— Я ведь все писал! — усмехнулся я поднимаясь с плетеного пола и вставая в полный рост. Несколько неловко было вот так, в костюме Адама, стоять перед девушкой в цвету, но выбора мне не оставили.

— Судия грядет… — попыталась вспомнить зверолюдка. — Что это значит?

— Не это. Вы спустились к вашим воинам и узнали правду. Теперь поднялись наверх и снова узна́ете правду, — улыбнулся я.

— Не увиливай! — громче потребовала зверолюдка. Она вся была словно на иголках, так еще набитая стальными опилками, — какой же переполох все-таки случился из-за того, что зверолюды обознались, а старейшины гипфо — нет…

— Потому что это не зверолюды гипфо, а демоны бехэма, — словно какое-то заклинание, проговорил я.

— Демоны?!

— Верно, — кивнул я.

— Тогда их повесят вместе с тобой, — бросила зверолюдка и уже было начала разворачиваться.

— Я бы не советовал спешить — иначе вместе со мной висеть придется вам. Помните, что я писал?

— Это еще почему? — Зверолюдка остановилась и снова обернулась ко мне. Теперь, когда я раскрыл тайну отказа гипфо, ко мне, кажется, появилось хоть какое-то доверие.

— Подойди, и я расскажу. — Я не хотел, чтобы Гис узнавал слишком много, в том числе о Руйджерде. Зверолюдка кивнула подошла к клетке вплотную, я начал: — Неделю назад на Милис прибыл сперд, — проговорил я шепотом. Брови зверолюдки взвились, она и испуганно дернула ушами. — Все зовут его Судия Руйджерд. Они прибыл сюда со своей командой, чтобы отыскать увезенных бехэма, наказать похитителей и вернуть демонов на родину, — продолжил я. — Решите вы казнить демонов или оставите в живых — он непременно узнает, что они находятся в Великом Лесу, и тогда примет вас за похитителей. Я думаю, вы знаете, на что способны сперды?

Зверолюдка затаила дыхание. Она ошарашенно смотрела на меня, словно пытаясь уместить в голове всю предоставленную ей правду, после чего резко отстранилась от прутьев клетки и не веря, кажется, ни мне, ни своим словам, быстро произнесла:

— Это блеф! Так не может быть!

— Вы, конечно, можете считать так, вот только весь Порт-Сент гремит о невиданном — сперд на Милисе. — Это мне пришлось сказать почти вслух, так что Гис, кажется, услышал. — Вы можете спросить своих сородичей, что ходят в город. Кара неминуема, — констатировал я.

Зверолюдка быстро убежала, поджав хвост — наверняка расспрашивать соплеменников о сперде. Конечно, играть на детских страхах молодой и не такой уж бесстрашной девушки было довольно грязным трюком, но хочешь жить — умей вертеться, сукины вы дети, Дольдии! В этот момент наконец случился перелом партии, ведь белая пешка шагнула на восьмой ряд, и мат ставился теперь в два хода. И сейчас я планировал их совершить. Не прошло и десяти минут, как моя регулярная посетительница возвратилась с выражением лица еще более тревожным. Кажется, кто-то да подтвердил весть о прибытии на Милис сперда. Я снова выпрямился и подошел к прутьям клетки.

— Что нам делать? Говори!

— Почему я должен?

— Иначе мы убьем тебя, — попробовала угрожать зверолюдка.

— И передохните сами как мухи, — парировал я. — Если хотите, чтобы я говорил, мне нужны гарантии.

— К-какие?

Я глянул вниз — там все еще играли дети. Весть о потенциальном грядущем ужасе, кажется, еще не успела выйти за пределы домиков правящей династии зверолюдов. Что же, ненадолго.

— Сперва верните мои вещи. Я надеюсь, вы все сохранили?

— Да, конечно, — быстро закивала зверолюдка и уже было хотела умчаться прочь, но я снова остановил ее — это происходило чересчур часто!

— Это не все.

— Что-то еще? — прижала она уши к голове.

— Я буду разговаривать только с вашими вождями и только на воле, — потребовал я. — Теперь беги.

Скорее всего, слышать подобное от мальчонки одиннадцати лет от роду было одновременно и унизительно и забавно. Но что уж поделать — судьба этих бедолаг находилась целиком в моей власти. Так они, во всяком случае, считали. Я не сомневался, что отпевал бы меня Руйджерд очень красно-пестро, но что толку от этого мертвецу? Так что пришлось брать быка за рога, а котят за хвосты и самостоятельно руководить судьбой. Человек я, в конце концов, или кто?

В следующий час все случилось именно так, как я и планировал: мне прямо в клетку принесли нижнее белье. Веревочные мосты, соединявшие островки-деревья этого поселения, оказались страшно шаткими, и на них приходилось проявлять чудеса баланса — навыкам канатоходства Американец, что удивительно, не учил. По этим мостам меня отвели в странную комнату вроде склада, где все конфискованное имущество и хранилось. Наконец, я снова чувствовал себя абсолютно уверенным в собственных силах. Ремень сумки привычно давил на плечо, а в руках удобно лежал мушкет. Я сразу же проверил, не стащили ли зверолюды что-нибудь — не стащили.

— Веди, — хмыкнул я, поправляя белую кожаную манишку — перед вождями представать я планировал во всем параде.

***

— И какой же ваш план? — спросил у меня вождь племени Дедольдия.

Его звали Гюстав, он был смуглый и то ли седой, то ли просто со светлой шерстью. Все его лицо покрывали церемониальные отметки, нанесенные густыми слоями красной краски. Он сохранял спокойствие, но в комнате все равно царила напряженная атмосфера. Возможно, в том числе из-за того, что напротив него сидел я и направлял в волосатую мускулистую грудь ствол мушкета. Он, конечно, не знал, что делал мой магический инструмент, но звериная интуиция наверняка кое-что ему подсказывала. С улыбкой на лице я выждал четыре удара сердца и произнес:

— Сперва внимательно слушать меня. С этим, кажется справляетесь. Вы ведь уже осведомлены, что в Порт-Сент из Федерации Демонов прибыл сперд по прозвищу Судия Руйджерд?

— Конечно. И цель его визита в сложившихся обстоятельствах меня несколько тревожит. — Густав, как для зверолюда, был мужчиной весьма умным. Его речь была неплохо поставлена, он грамотно подбирал слова с учетом ситуации. Я настоял вести разговор на человеческом, так что его двуязычие было еще более удивительным. — Признаться честно, все племя на ушах стоит, как любят говорить люди, — нервно усмехнулся он.

— Не стоит так сильно переживать. Судия не станет трогать вас, если вы не будете совершать плохих поступков. Скажу иначе: таких, которые он сочтет плохими.

— Вы не могли бы быть ближе к делу? — аккуратно намекнул Гюстав. Я откровенно глумился над зверолюдами, но теперь меня обломали. Что же, придется выложить все карты на стол… — Мы бы хотели узнать, как избежать негативного исхода… в более обстоятельно форме.

— Да, всенепременно, — кивнул я. — Вы ведь слышали, что сперд прибыл не один, а со своей командой?

— Да, до меня доходили такие слухи.

— Дело в том, что выполненное задание в гильдии авантюристов может сдавать не только непосредственно член команды, но и доверенное лицо.

— И что это означает?

— Чтобы избежать гнева Руйджерда, вам всего лишь нужен один из членов его группы, у которого вы получите доверенность в письменной форме. После чего ваши воины смогут самостоятельно отвезти бехэма в гильдию в Порт-Сенте, где они сдадут задание и передадут награду тому человеку, с которым договорились.

— Вы намекаете на то… что нам нужно выкрасть кого-то из его команды? — удивленно спросил Гюстав. Кажется, он не совсем правильно понял меня… вообще во всем.

— Что? Нет, конечно, — усмехнулся я. — Вы уже справились с этой частью.

— Каким образом? — скептически произнес Гюстав.

— С вами в одной комнате находится Громовержец Рудеус — капитан «Венца Правосудия», — претенциозно отрекомендовался я. Гюстав принялся оглядываться, ища этого невидимого капитана, который, в его представлении, кажется, должен был внушать еще больший ужас, чем Судия Руйджерд, который капитаном не был. Наконец я кашлянул и уточнил: — Прямо перед вами.

— Вы? — очень удивился Гюстав, пристально глядя мне прямо в глаза.

— Именно, — кивнул я, доставая из сумки карточку авантюриста. — Удивительно, что вы не осмотрели мое имущество, — произнес я, протягивая ему магическую пластинку.

— Мы обычно сжигаем вещи преступников сразу же после их казни, — объяснил Гюстав. — И вправду… — прошептал он, глядя на карточку. — Грейрат?! — вдруг воскликнул Гюстав.

— Бастард, — быстро успокоил его я. — Никакого отношения к основной массе этой семейки не имею и в целом всячески противоборствую рабовладельческому строю.

— Хорошо, — облегченно ответил Гюстав, получив мои разъяснения. Он, конечно, не знал, что приходит после окончания рабства. Мне вдруг вспомнилась Кили, которая, кажется, была как раз депортирована в Милис и наверняка попала в Великий Лес. Я решил спросить:

— Кстати, вы что-нибудь слышали о зверолюдке Кили Дедольдии? Она из вашего племени и должна была несколько месяцев назад…

— Как вы сказали? — даже увидев мой возраст, Гюстав, похоже, решил не фамильярничать и так же обращался уважительно.

— Кили Дедольдия, — повторил я. Кажется, Гюстав что-то знал.

— Кили… — нахмурился он. — Точно! — вспомнил Гюстав. — Восемь месяцев назад люди из Порт-Сента привезли сюда девочку. Она была связана кожаными ремнями как какая-то преступница. На нашинском говорила так скверно, что мы даже думали, не человек ли это в шкуре зверолюда…

— Она сейчас в деревне? — По описанию это была Кили: зверолюдский она действительно знала плохо, потому что всю жизнь жила в Асуре, да и связать ее запросто могли — уж с ее-то феноменальной неясно откуда бравшейся силищей держать Кили нужно было крепко.

— Нет, — покачал головой Гюстав. — Она была здесь чужая, — объяснил Гюстав. — Не понимала прописных истин, даже речь ей была не родной. Но так пламенно эта девочка говорила о своем долге перед нашим родом… — с улыбкой покачал он головой. — Я не посмел удерживать ее здесь.

— Вы знаете, где она сейчас?

— Она поклялась сражаться за нас на землях людей. Должно быть, где-то на Милисе или в Асуре. Она ведь оттуда родом? — спросил Гюстав. Я кивнул. — Мы отвлеклись, — спохватился вождь. — Вы, получается, напрямую знакомы с этим… Руйджердом?

— Да, но для нашего дела это не столь важно, — Я покопался в сумке и вытащил из нее золотистый листок задания. Выходило не очень хорошо — оставь зверолюды бехэма, Руйджерду и Эрис пришлось бы серьезно постараться, чтобы сдать задание в Порт-Сенте. Но мне же наличие задания играло на руку. — Вот то самое поручение, — я положил бумагу на стол. — Я напишу документ, который позволит вашим воинам сдать задание вместо меня, тогда они возьмут с собой детей бехэма и отнесут в гильдию авантюристов. Получат вознаграждение и передадут его мне. Я надеюсь, Гюстав, честь для вас не пустой звук? — намекнул я на переведение из статуса пленника в статус гостя. В это время из моей сумки на стол лег лист пергамента, я достал перо, обмакнул в чернильницу, которую снял с шеи, и начал писать доверенность. Все пока что выходило как нельзя хорошо: зверолюды сами вызвались выполнить задание. Мне в общем-то даже пальцем шевелить не пришлось. Получалось забавно: они так перепугались страшного сперда, что не заметили, как я нагло воспользовался их шатким положением.

— Конечно, — заверил меня он. — Я в свою очередь надеюсь, что мы сможем забыть инцидент, учиненный моим сыном. По его вине вас поместили в клетку, и я приношу свои глубочайшие извинения за столь недостойное воспитание, — верно понял мой намек Гюстав.

— Рад слышать это, — улыбнулся я. — В таком случае, я полагаю, ничего такого не случилось?

— Да, — кивнул Гюстав. В этот момент я наконец поставил свою подпись на лист и продвинул его вперед по столу. Гюстав взял его в руки, пробежался глазами, хмурясь — читать на человеческом ему было непросто, — после чего объявил: — Все вопросы и разногласия, я полагаю, можно считать разрешенными. Вам, как почетному гостю, выделят подобающее жилище. Анииэла, будь добра, проводи месье Рудеуса в свободный дом, — попросил он, называя меня на милисский манер — так хотел подчеркнуть свое фальшивое уважение.

Та же самая девушка, что носила мне еду все время заключения, проводила меня до одной из свободных лачужек этой деревни. Иначе выделенное мне жилье назвать было тяжело. Впрочем, и вождь жил небогато, так что как-либо возмущаться я не стал. Всю дорогу по шатким веревочным мостикам, на которых мое сознание усталое теряло равновесие, а ступеньки уходили из-под ног как палуба, эта самая Аниэла извинялась за все свои проступки, и плохое отношение ко мне, и дурные слова, и самые мысли. Мои заверения в том, что я не держал обиды, показались ей, похоже, недостаточно убедительными, так что в какой-то момент она, чуть не плача, предложила раскаяться традиционным зверолюдским способом. Стоило мне узнать, что из себя представляло такое раскаяние, я сразу же отказался — к распростирающимся передо мной девушкам с оголенным животом, в который ожидается удар, я пока был не готов. По итогу я уже даже сам пожалел, что Аниэла обливала меня водой и не хотела слушать. Все-таки удивительные создания — девчонки…

***

В целом, что в клетке, что в этой хижине, все было тем же: мне приносили ту же еду на тех же листах банана — разве что трижды в день, а не дважды, и теперь я ничего на них не писал, — была все та же жуткая скука. Относились ко мне скорее с настороженностью, чем с уважением — я был чужаком, так еще и принудившим зверолюдов играть по моим правилам фактически угрозами — они, разумеется, довольно скоро это осознали. Но обещание уже было дано, и руки их оказались связаны путами чести. Вечером первого дня мне стало совсем невыносимо, и я затребовал глиняных кувшинов — самых маленьких, какие были. Из них я смастерил бомбочки взамен тем, которые были истрачены на Аурелио.

На второй день, чтобы хоть как-то втереться в доверие к зверолюдам — из-за отношения ко мне я чувствовал себя несколько напряженно, — вызвался пойти вместе с их воинами на охоту. Отнеслись к этой идее со скепсисом, но почетному гостю отказывать не полагалось, так что меня все-таки взяли.

Охотились зверолюды удивительно: тихо, незаметно подкрадывались к добыче и закалывали ее своими изогнутыми мечами — также, как и Аурелио. Это кардинально отличалось от моих простых как валенок методов: всего единожды за всю охоту я навскидку грянул из мушкета по какой-то здоровой шестиногой твари, более всего напоминавшей порочную любовь жука с ягуаром. Каким-то чудом свинцовый шарик залетел чудовищу в ухо, отчего оно даже взреветь не успело — грузно ухнуло наземь. Сначала охотники думали, что животное убило молния, но, не найдя на всем небе ни одной тучки, дружно обернулись ко мне с ошарашенными лицами. Как мне после объяснили, во всем Великом Лесу с этой тварью могли тягаться разве что ивуры — слоноподобные зверолюды выше трех метров ростом — и гипфо. Обоим это было неинтересно. Остальные же племена старались избегать, потому что завалить ее можно было только большим отрядом, расстреливая из луков. Удача снова оказалась на моей стороне.

Ближе к вечеру того же дня ко мне заявился сын Гюстава Гьес — тот самый зверолюд, убивший Аурелио и распорядившийся бросить меня в клетку. Сегодня он охотился и видел, на что я был способен. Он также, как и Аниэла — она была его двоюродной сестрой, — предлагал продемонстрировать свое раскаяние в традиционной зверолюдской форме, от чего я спешно отказался.

Мой отказ принять традиционные извинение он воспринял совсем не так, как предполагалось: ночью я отлучился из своего жилища по нужде, а когда вернулся и снова полез в кровать, обнаружил в ней маленькое, ушасто-хвостатое, пушистое и очень горячее нечто, сразу же заявившее о своем присутствии жалобным девичьим «Мяу…»

Это самое нечто, как оказалось, звали Минитона Дедольдия, и первые минут пятнадцать она отчаянно пыталась убедить меня в том, что я ей сильно-сильно-сильно нравлюсь, и что никто-никто-никто кроме меня не умеет сражаться с битлуаром, и что ей очень-очень-очень холодно спать одной, и что это точно-точно-точно не папа решил подложить ее под меня.

По прошествии пятнадцати минут минут магия вызубренных ответов сошла на нет, но за это время я успел ей чем-то да понравиться теперь уже по-настоящему, и она потребовала сказку на ночь. Чтобы моя жизнь сама не превратилось в очень странную вариацию «Тысячи и одной ночи», сказку я намеревался рассказать в кратчайшие сроки, и на роль такой истории как нельзя кстати подходила биография Марка Синицына — человека-который-ходил-по-небу, как его назвала Минитона. Более всего ее удивили стальные стрекозы, со страшным цокотом рассекающие пустынные просторы, и «колесо, чтобы становиться сильными» — центрифуга. Прогонять Минитону я не стал — Гьес, как я понял, не отступил бы, не прими я этого «подарка». Необходимость показаться прощенными у зверолюдов почему-то была особенно болезненно обострена, и страдать от этого начинал уже тот, у кого прощения просили. Страдал и я — Минетона всю ночь толкалась ногами.

На третий день, как только были созданы растения и суша, я занимался травничеством: в поселении в том самом Гнилом Дереве жила несколько ненормальная знахарка. Так ее зверолюды не любили, что вешали на ее жилище трупы врагов. Мне же она показалась просто очень ярой энтузиасткой своего дела — я тоже заслужил ее уважение, верно назвав все растения. Слух о том, что я «познал» — наглая ложь! — Минетону, каким-то образом распространялся по деревне, так что об этом знала и знахарка. По тому, что из моего домика сладострастные звуки в ту ночь не доносились, она сделала свои — под стать репутации — выводы и решила научить меня готовить зелье под названием «шоб семь раз!» Отказываться я не стал — кажется, его аналоги я видел на рынках Роа по весьма хорошей цене.

На четвертый день я снова решил пойти на охоту. Нет, еще раз разделять постель с Минетоной мне не хотелось, хотя именно на это намекал мужской коллектив, — иначе воплощалось в жизнь мое самое страшное предположение первого дня нахождения в этой деревне. Нужно было убить время, а лучше всего это делать, убивая двух зайцев — минутную и часовую стрелки — одним выстрелом. Так я и поступил — зайцы были ненормально большие.

Спустя приблизительно три часа беготни по лесу наша группа стала постепенно возвращаться к деревне. Отошли мы достаточно далеко, но уже на полпути до нас стали доноситься звуки оживленного яростного боя, рев рожков и свист свирелей, и весь отряд, конечно, на предельной скорости поспешил в деревню. Когда мы тихо подобрались к сражавшимся — зверолюды научили меня ступать бесшумно, — моему взору предстала удивительная картина: три десятка вооруженных головорезов с одной стороны были отрезаны от свободы всего четырьмя бойцами — Руйджерд, Эрис, статная женщина-эльфийка с небольшим щитом и коротким эстоком и совершенно квадратной формы мужчина гном в черных доспехах и со странным не то топором, не то интересным посохом пастуха теснили их, сжимая кольцо, вдавливая друг в друга, нанося раны и увечья. С другой стороны их атаковали воины, уходившие в Порт-Сент с бехэма — теперь уже вернувшиеся домой.

Я сразу же понял, какую сторону следовало принять, и метким выстрелом разорвал шею наиболее опасного на вид человека. С моим выстрелом время замерло — еще не привыкшие к грому среди ясного неба стали искать тучи и молнию, поразившую их предводителя, в толпу полетели бомбы. Эти люди наверняка были компрачикосы: решили пополнить к этому моменту пустые запасы рабов. Пуль я не жалел.

Второй отряд зверолюдов вступил в бой и ударил в бок неприятеля. Они мастерски орудовали луками и изогнутыми мечами, пресекая жизни бандитов. Спустя каких-то пять минут все для похитителей было кончено. Очень уж им не повезло в этот раз: наткнуться на всех вдруг собравшихся в одном месте способных дать отпор людей.

К моему удивлению, стоило бою закончиться, Эрис сразу же бросилась мне на шею. Пожалуй, ей об одной очень странной ночи рассказывать не стоило. После подошел Руйджерд и похлопал меня по плечу, одновременно с тем пожурив за безрассудность в логове бандитов.

— Пол рассказывал, что этот верткий тип, но чтобы вот так! — басом прорычал гном, подходя ко мне, осклабленный. — Меня Талхандом звать. Рудеус, так понимаю? — Сняв перчатку, он сунул мне свою руку.

— Да… — удивленно протянул я, пожимая широкую заскорузлую ладонь. Руйджерд с Эрис, похоже, времени зря не теряли и отыскали нам в команду пару новых уголовников?

— Вы подоспели как раз вовремя, Гьес, Малток, — поприветствовал нескольких избранных зверолюдов капитан отряда, уходившего в город с бехэма. — Такими малыми силами справиться было бы сложнее.

— Анфир, кто все эти?.. — спросил Гьес.

— Ты удивишься, — усмехнулся названный Анфиром — капитан второй группы, — это команда того самого сперда, которого так страшится Гюстав.

— Не совсем так, но суть верна, — прокомментировала слова Анфира эльфийка.

— Очень приличный человек, хочу сказать, — вставил назвавшийся Талхандом.

Глаза Гьеса округлились, он стал водить взглядом по внезапно появившимся в деревне людям. Наконец, он сделал верные выводы и остановил свой взгляд на Руйджерде.

— Так это вы…

— Руйджерд Спердия, — представился он.

— И вы не будете?.. — сглотнул Гьес.

— Не буду что?

— Нет-нет, совсем ничего, — быстро сдал позиции Гьес. — Вы все нам серьезно помогли, пройдемте лучше в деревню? Я на правах наследника вождя официально приглашаю вас стать нашими гостями. Если вы, конечно, не против.

***

В честь отраженного нападения бандитов Гюстав распорядился закатить крупный пир. Меня совсем уже приняли за своего, а опасались теперь Руйджерда, так что отношение ко мне было по-дружески уважительным. Эрис решила целиком меня приватизировать, так что охотники воздерживались от подколок. Я вкратце, опустив многие подробности, в частности, моего заточения, пересказал Руйджерду и Эрис события прошедшей недели. Их оборот дела в общем-то не удивил, зато под впечатлением от моих и вождя слов остались Талханд и Элинализ — так звали эльфийку.

Они оказались бывшими членами распавшегося отряда, в котором когда-то были Пол и Зенит. С Полом за последние четыре года они где-то умудрились пересечься, так что кое-что обо мне слышали. Пол, похоже, отчего-то особенно явно выделял мою способность выкручиваться из неординарных ситуаций, которая теперь подтвердилась наглядной демонстрацией, так что это как будто было единственным, что обо мне эти двое знали. Я хотел узнать, где они встретились с Полом, но Элинализ только ответила, что нас ждал очень непростой разговор, а пока мне полагалось вдоволь развлечься на пиру зверолюдов. Это, признаться, ввергло меня в не самые приятные мысли, но я постарался отложить их до того самого разговора.

После пира Гюстав стал настаивать на том, чтобы мы остались в деревне Дольдий на время Большого Дождя, как здесь называли трехмесячный ливень, проходивший с конца весны по начало лета. Но до него оставалось еще целых два с половиной месяца, а терять впустую столько времени мы не были намерены, так что вежливо отказались. Тем более за такой срок можно было, в некоторых местах срезав, добраться до самого Милишиона. Особенно подсобил Талханд: он намеревался посетить свою родину и заверил, что если мы будем не успевать пересечь Горную Гряду Голубого Дракона, он сможет договориться с братьями гномами, и мы переждем дождь в Сольмонте — городе внутри Железной горы, где обитали гномы.

Мы пробыли у зверолюдов еще два дня, в которые, к счастью, ничего интересного не происходило — хватило мне и последней недели, да и девяти месяцев в целом. Наутро впятером — Руйджерд, Эрис, Талханд, Элинализ и я — выдвинулись по Тракту Святого Меча. Это была прямая дорога, ведшая точнехонько в Милишион. Но стоило нам удалиться от деревни всего на расстояние двухчасового перехода, как нам встретились двое: один в светлой просторной одеже и со странной повязкой с крылышками вокруг лба, а второй в потрепанных штанах и жилетке на голую спину. Они сидели у обочины — кажется, устроили привал.

— Гис? — встала как вкопанная и удивленно спросила Элинализ, когда мы проходили мимо.

— Элинализ? — также узнал ее он. — Талханд?

— Вы с этой знакомы? — приподнял одну бровь Эрмис, обращаясь к Гису и имея в виду Элинализ. У меня, признаться, был тот же вопрос.

Отчего так тесен этот мир?!

Глава 30. Сольмонте и Годбард

— Вы с этой знакомы? — удивился Эрмис.

— А как же, — фыркнул Гис, справляясь с удивлением. — Ну что же, здравствуй, старая подруга…

— Я, так уж и быть, пропущу этот намек мимо ушей, — вздохнула Элинализ.

— Старый друг, — закончил Гис. — И тебе привет, Громовержец, — саркастически проговорил он, кивая еще и мне.

— А вы-то где познакомиться успели? — удивленно обратилась ко мне Элинализ.

— Да так… — начал Гис.

— В одной камере сидели, — выпалил я.

— Опять в карты играл?! — воскликнула Элинализ, уставившись на Гиса.

— В камере? — переспросила Эрис.

— Проиграл, — признался Гис.

— По ошибке посадили, — коротко объяснил я Эрис. — А еще у меня точно такой же вопрос: — повернулся я к Элинализ и Талханду, — где вы познакомились с Гисом?

— Этот прохиндей был в одной с нами и твоими родителями команде, — лаконично объяснил Талханд.

— Хм, — стал вспоминать я. Да, кажется, Гислен говорила что-то об одном “ворюге”, который в их команде отвечал за всю грязную работа вроде взломов с проникновением, составления карт местности, расчета денег и последующего их спускания в кости и наперстки. Так, выходит, это был Гис? Что ж, не очень приятно… — Тогда все сходится, — самому себе кивнул я.

— Что сходится? — спросил Гис.

— Нет-нет, это так, — покачал я головой. — Кстати, Элинализ, вы, кажется…

— Ах, отбрось эти любезности, — попросила она. — Я им абсолютно не соответствую.

— …хотели поговорить со мной о чем-то серьезном, — закончил я. — Думаю, сейчас мы могли бы сделать короткий привал и все обсудить, — предложил я.

— Мы только остановились, — пожал плечами все это время молчавший Эрмис. Что удивительно, он теперь перешел с демонического на человеческий, на котором говорил со страшным акцентом. Похоже, правовая система Милиса и соседи вынудили его освоить целых три языка: он наверняка знал еще зверолюдский.

— Два часа только прошло, — заметил Руйджерд.

— Сейчас… — протянула Элинализ. — Да, лучше не говорить тебе этого перед сном.

— Да что такое невероятное ты хочешь рассказать? — Меня, честно признаться, уже начинала порядком раздражать вся эта таинственность.

— Понимаешь, Рудеус…

— Ну! — поторопил я. Талханд хмуро молчал, глядя на разворачивавшуюся сценку.

— Вообще все жители Фиттоа были затронуты катастрофой телепортации, — выдохнула Элинализ.

***

На самом деле я предполагал такой вариант. Но, конечно, подсознательно всегда отрицал и тешил себя во многом безосновательной надеждой на то, что пострадал только Роа. Конечно, все это время никаких прямых подтверждений или опровержений этому не было, но, в любом случае, стоило всегда учитывать оба варианта.

После услышанной вести я отошел от команды вглубь леса, чтобы собраться с мыслями, все обдумать, успокоиться. Если разбросало всех… Почему тогда на том же Континенте демонов видели так мало падающих звезд? Туда телепортировало всего троих людей, хотя Федерация занимала не меньше двадцати процентов суши планеты. Нет, это можно было объяснить высоким магическим фоном: он там, кажется, едва ли не троекратно превышал средний по миру. Больше маны было только возле разных аномальных мест и лабиринтов — по пальцам пересчитать. Тогда, выходит, всех людей перенесло… Вариантов было чертовски много: громадный Центральный Континент, Милис — там уже отыскались как минимум трое, — Бегарит, Небесный… Хуже всего смотрелись последние два места: скалистая пустыня и трехкилометровой высоты снежное каменное плато — на его земли, кажется, за последнюю тысячу лет ни разу не ступала нога человека. Еще океан… целых два: Рингус — его отчего-то упорно называли морем — и безымянный к востоку от Континента Демонов.

Только теперь ко мне пришло осознание: телепортировало и Пола с Зенит, Лилию, Сильфи, сестер… Больше всего переживал я за последних: они обе — Норн и Айша — были сейчас даже младше пяти. Конечно, в отличие от авантюристов ранга S и Святой Магии Воды, за себя они постоять едва ли могли. Оставалось только надеяться, что перенесло их с кем-то еще: как в одно место попали Кили и Эрис.

В голове снова вспыхнула мысль — если унесло вообще всех… Эта и так чертовски долгая одиссея становилась совсем бесцельной: никакой Итаки в конце всех странствий меня не ждало. Зеленоволосая Пенелопа, конечно, теперь и сама была черт-те где, и Телемах в виде проекта массового производства мушкетов канул в лету. Выходит, не было никаких причин возвращаться? Нет: я пообещал довести Эрис домой, а еще раньше это сделал Руйджерд. К тому же, конечно, оставалась надежда, что когда я снова окажусь в Фиттоа, все остальные уже тоже вернутся домой.

Но что же делать теперь? Сохранять шаткий “статус кво”, делая вид, будто ничего нового я не узнал? Идти так, будто меня ждут, даже зная, что это не так? Нет, так я не могу. Нужно хотя бы… что? Разыскать сестер, родителей, Сильфи. Возможно, Сауроса, Филиппа, Александра.

Да, все наконец встало на свои места, и я закончил уже почти бесконечные витки вокруг вязов, от которых у нормального человека уже начала бы кружиться голова. Я направился обратно к остальным. Они наверняка за время моего отсутствия уже успели расположиться. Я вышел к дороге — да, и вправду, уже расселись на траве, Талханд откуда-то вытащил совершенно циклопических размеров флягу, я подошел — по запаху это было… пиво?! Литров шесть, не меньше. Что ж, у всех свои вкусы…

— Об этом я и говорила, — встретили меня слова Элинализ.

— Вы не знаете, где сейчас мои родители и сестры? — с ходу спросил я.

— Держишься молодцом, — одобрительно покивал Талханд, подбадривая. На самом деле в этом, кажется, не было особенной необходимости, но, тем не менее, поддержка определено не казалась лишней. — Пол воспитал настоящего мужчину.

— Да, Рудеус молодец, — негромко проговорила Эрис. Выглядело это так, будто к ней катастрофа телепортации совершенно не относилась. Хотя наверняка Эрис еще давно пережила тяжесть осознания того, что всю ее семью разбросало по свету.

— Есть хорошая и плохая новости, — начала Элинализ. Я присел на траву рядом с ней и сразу же выбрал:

— Начинай с плохой.

— Ничего неизвестно о Зенит. О Лилии и Айше тоже.

— Хорошая? — спросил я, уже обдумывая, как можно будет отыскать потерявшихся.

— Пол и Норн скорее всего сейчас в Милишионе. По крайней мере мы встречали его там, и еще какой-то время он не собирался уходить в другое место.

Я выдохнул, а Элинилиз продолжила:

— На самом деле это Пол попросил нас о помощи. Сначала в письме, а потом и лично.

— И вы…

— Как видишь, нашли тебя, — криво улыбнулась Элинализ. — Пол и сам ищет других ваших соотечественников. Когда мы встретили его, он, признаться, был не в лучшей форме, но, кажется, переживать не стоит. Надеюсь, вы еще встретитесь, — сам все увидишь.

— Хорошо, — кивнул я.

— Я думаю, мы могли бы идти через полчаса, — немного косноязычно предложил Эрмис.

— Да, наверное, — согласилась Элинализ.

— Угу, — кивнул я.

— Нам в одну сторону. Много дней.

Кажется, еще довольно долго нам предстояло странствовать в компании этих двоих Нука…

***

Где-то через неделю мы вышли к деревне… каких-то зверолюдов. Именно что “каких-то”: вид я определить не смог. Землеройки, что ли? Они жили на высоком холме… точнее внутри него — в больших землянках. Звали себя Пеннотами и были очень дружны, забавно фыркали, произнося шипящие звуки, почти ничего не видели своими крохотными глазками и промышляли выращиванием съедобных кореньев и ослиным сыром. У них нам и удалось обзавестись двумя телегами и несколькими тягловыми ослами — продавал их нам непосредственно вождь — его звали Гарпанча. Что интересно, милисские деньги у них были в ходу, да и в деревне имелись некоторые вещи явно не их производства: вроде медных кастрюль и выделанных шкур неместных животных. Вероятно, Пенноты где-то да умудрялись сбывать свой чертов ослиный сыр, которым после посещения их деревни насквозь пропахла вся наша одежда. Четыре кувшина этого же сыра они нам впарили “в комплекте” с ослами и одновременно “по очень хорошей цене” — на самом деле за совершенно баснословные деньги. По заверениям Пеннотов сыр этот хранился достаточно долго, так что я надеялся перепродать его каким-нибудь большим, чем мы, дуракам в Милишионе или еще где-нибудь. Капиталистов капиталистом вышибают, как говорится. В любом случае, в повозках наше передвижение заметно облегчилось и даже ускорилось: Пеннотские ослы были на редкость скоростными и за час покрывали почти шесть километров.

Еще через три дня уже почти у самой границы территории зверолюдов наша невероятная процессия наткнулась на странный монумент: полуметровой высоты камень, одна из сторон была совершенно плоской — на ней как бы в вершинах правильного семиугольника (интересно, математически он был построен при помощи магии?) располагались замысловатые символы. Когда я закономерно поинтересовался, что это такое, Руйджерд рассказал мне большую историю этих магических объектов — их по всему миру имелось довольно много. Они назывались Монументами Семи Мировых Сил и являлись своеобразной рейтинговой таблицей — их создал, похоже, Бог Техник, чтобы подыскивать себе достойных соперников, разумеется, поставив себя во главе списка. Сам он таинственным образом исчез, да и в целом информация на этом монументе была сильно устаревшей: по крайней мере о первой четверке никто ничего не слышал последние лет четыреста. Что меня заинтересовало, так это автоматическое обновление списка: какая-то магия отслеживала смерти сильных мира сего и в таком случае, похоже, перестраивала таблицу. Для этого, очевидно, требовалась целая прорва маны, так что монумент наверняка стоял в месте с ее особенной концентрацией и умел как-то копить энергию. К сожалению, утащить камень с собой возможности не было, так что с ним мне пришлось расстаться. Впереди нас ждала долгая дорога.

Под конец первого месяца путешествия выяснилось одно не очень приятное обстоятельство: по какой-то причине Большой Дождь должен был прибывать не через полтора месяца, а всего через один. Первым это определил Эрмис по каким-то своим приметам. Позднее это же подтвердили Элинализ и Талханд — оба были родом из Великого Леса, — и в ночь после того, как все узнали об этом, я случайно подслушал их разговор:

— Ты знаешь, я обещал в таком случае отвести мальца к своим, — начал говорить Талханд. Все уже легли спать, а он с Элинализ остался дежурить у костра. Ко мне же сон не шел, так что я решил тихонько последить за их беседой.

— Да, еще у Дольдий, — кивнула Элинализ. — Как ты собираешься уговорить на это сородичей?

— Справлюсь, — кашлянув, сказал Талханд. — Он их заинтересует.

— М-м-м…

— Но сам я внутри горы остаться не смогу. Тебе, конечно, путь в Сольмонте тоже заказан. О твоей натуре гномы наслышаны.

Не сможет остаться внутри горы? Он же гном! В изгнании Талханд, что ли? Нет, тогда он бы не надеялся договориться обо мне. Да и Элинализ… Нужно разузнать — что-то здесь нечисто.

— Уж я-то найду, где укрыться, — усмехнулась Элинализ.

— Ты о..?

— Угу. Он уже подцепился. Дней через десять придется разделяться, — добавила она. — Сам-то куда подашься?

Интересно, кто этот “он”? Эрмис? Я, конечно, замечал кое-какие странности в их поведении: внезапные одновременные ночные исчезновения, перестрелки взглядами, но… Элинализ, выходит, решила пережидать дождь в деревне Нука? И для этого захомутала их эмиссара. Что же, с ее-то внешностью — стратегия абсолютно понятная. Хотелось бы знать, чем ее не устраивало соседство с сокомандником. Он как раз отозвался:

— Есть одно местечко… — протянул Талханд.

— А потом?

— Да как и планировали, — просто ответил он.

— В Милишионе, выходит, встретимся… — пробормотала Элинализ. Было бы неплохо и нам с Руйджердом и Эрис встретиться с ней в Милишионе: все-таки проводник в таком большом городе не навредит. К тому же Пола как-то отыскать… Без наводок — что иголку в стоге сена.

— Да куда мне за тобой, длинноногой стрекозой, поспеть, — фыркнул Талханд.

— Уж постарайся, — упрекнула она.

Они замолчали, и за следующие десять минут больше никаких разговоров не возникло. Я решил не противиться поговорке и отдаться более мудрому утру — уснул, как и все остальные.

***

Наутро Талханд объявил, что намерен отвести меня, Эрис и Руйджерда к Железной Горе и уговорить гномов оставить нас на время сезона дождей. Элинализ же о своих планах промолчала, но я заметил ее поджатые губы и общую… нерешительность? Она будто бы подбирала момент, чтобы все рассказать, да так и не смогла.

На наши ближайшие планы появление в маршруте дополнительной промежуточной точки повлияло не сильно, так что путешествие продолжилось своим чередом по все тому же Тракту Святого Меча — широкой и ровной находившейся на высокой насыпи дороге. По легенде ее создал непосредственно Святой Милис, так что ее близость к небу выглядела очень символично. Все-таки нужно разобраться с ним, этим Милисом: уж слишком много он дел натворил, а в мировой истории — ни слова.

Ослов мы продали первому попавшемуся путнику, а через десять дней — как по расписанию — нежданно-негаданно для всех (на самом деле только для Эрис — Руйджерд, похоже, все прознал аналогичным моему способом) наш отряд располовинился: Элинализ чуть ли не под ручку с Эрмисом и Гис где-то чуть позади направились в деревню Нука, а Талханд уверенно и прямо сквозь лес взял курс на юго-восток. На горизонте неколебимой громадой маячила Железная Гора, так что в ориентирах недостатка не испытывали.

Марш-бросок по пересеченной местности наперегонки с дождем — у дождя было неоспоримое преимущество: небо всяко ровнее заскорузлых кореньев — продлился пятнадцать дней, и мы наконец вышли к подножию Железной Горы. Отсюда она выглядела отнюдь не монолитным двухкилометровым пиком — скорее множество обтесанных ветром и временем почти огладчавших камней, перечеркнутых сотнями слоев и эпох. Все эти глыбы, словно исполинскую экспозицию, собрали вместе, притерли друг к дружке, подогнали пазами, обтыкали деревцами и забили травой, скрепили неведомой могучей силой, чтобы не развалилась от злого ветра и черного дождя. Она напоминала облысевшие хребты Северного Кавказа или мозайку гор Крымского полуострова. С горизонта ровным строем уже надвигалось темно-синее облачное войско, так что мы поспешили подниматься к Сольмонте.

— Они меня обязательно примут, — как будто скорее самому себе, вдруг сказал Талханд, когда мы вышли на горную тропу, ведшую ко входу в город гномов. Подъем был очень пологим, а дорога хорошо протоптанной, так что идти было несложно. — Годбард — мой старый приятель. Должно быть, все еще Бог Руды и Царь Горы.

— Как, говоришь? — переспросил я. Раньше он и слова о том, как сможет убедить гномов принять нас, не сказал, а сейчас вдруг разговорился.

— Годбард, — повторил Талханд.

— Как к нему лучше всего обращаться?

— Да так и обращайся, — усмехнулся Талханд. — Можешь добавить это ваше “сэр” или “мистер”... Так в Асуре сейчас говорят?

— Да, — подтвердил я.

— Я постараюсь обсудить все, но и вы сложа руки не сидите, — предупредил он.

— Что нужно будет делать? — удивленно спросил я.

— Все гномы чертовки любят выпивку и ковать сталь. А еще оружие, доспехи и механизмы — вроде мельниц, водяных колес… В особенности Годбард — в общем, найдешь с ним общий язык, — продолжал спонтанный ликбез Талханд.

— Стоит показать гномам мушкет? — решил уточнить я. Мало ли, может, громкие звуки им не по душе? Хотя глупость: наверняка день и ночь куют — плевать им на звуки. Глухота хуже Вильгельмоской — потомственная.

— Да, покажи свою алхимическую игрушку. Главное — никого ей не зашиби. Она, кажется, может.

— Постараюсь, — кивнул я.

— Еще гномы презирают любое колдовство кроме Магии Земли и в редких случаях — огня, — продолжил Талханд. Наверное, ему стоило рассказать это… чуточку раньше, но что уж теперь поделать? Пришлось навострить уши. — Постарайся не напортачить.

— С этим уж конечно, — фыркнул я. — Будет великий праздник, если я вдруг смогу “напортачить” при помощи магии.

В ответ Талханд только усмехнулся. Я хотел было спросить о том, где Талханд собирался останавливаться, но потом вспомнил, что эту деталь я пока не должен был знать, так что промолчал. Мы двинулись выше.

Талханд объяснил, что хотя входов в Сольмонте было много, большая их часть находилась достаточно высоко в горах, а самый нижний — где-то посередине между подножием и пиком. Мы шли как раз к нему. Постепенно растительность становилась все менее пышной, в какой-то момент совсем низкими и кривыми стали и так редкие деревца. Зато травам было раздолье: я насчитал с десяток полезных в зельеварении или медицине. Периодически натыкались на коз. Половина из них была непуганой, а может и привыкшей к двуногим, так что наверняка гномы этим и промышляли — ослиный сыр им не продашь… А еще вокруг горы кружили очень уж страшные птицы: пернатые чудовища, более всего напоминавшие плод порочной любви сокола с грифом. Я прикинул размах их крыльев, и у средних по размеру особей выходило около шести метров. Пугающие создания…

— Прямо за тем камнем вход, — объявил Талханд, указывая на большой валун, загораживавший теперь почти весь обзор. Его нужно было, как я понял, обогнуть по тропе на краю пропасти, и тогда мы вышли бы к этому гномьему Эльдорадо. Золото, надеюсь, у них было.

Мы наконец обошли преграду, и перед нами предстала… простецкая дырень в горе — будто нисколько не обтесанный вход в пещеру. Возле нее на полукруглом камне так, будто это был очень удобный стул, сидел, ссутулившись, хмурый горбоносый гном. Он был почти целиком закован в латы из… камня?! Конечно, не с головы до ног, но белые мраморные наручи и наплечники смотрелись очень уж странно. Остальное — пластинки на груди, поножи — были сделаны из какого-то светлого металла. Интересно, как он в жару выживает здесь вообще? Хотя валун этот как раз свет и закрывает большую часть суток, так что, наверное, не шибко страдает. В одной руке он держал шипастую палицу и периодически постукивал ей по земле.

— Назовись! — сразу же гаркнул гном. Кажется, его внимания представители не его расы совсем не вызывали.

— Талханд, — отозвался он.

— Талханд? Не знаю такого! — сердито ответил привратник. Он что же, весь Сольмонте поименно помнит? Стоять теперь тут будем до старости и дары подносить, а он брать будет только чтоб мы не думали, будто упускаем что-то…

— Тридцать седьмой из поколения Медного Змея, — добавил Талханд.

— Тридцать седьмой? Медная Змея?

— Да.

— Хр-р… — то ли хмыкнул, то ли рыкнул гном. — Я узнаю. А вы — ни шагу! Если двинетесь, головы снесу! — пригрозил он нам, уходя в проход.

— Я надеюсь, он скажет, кому нужно, — вздохнул Талханд.

— Ты его помнишь? — спросил у него я.

— Молодой. Когда я ушел из Сольмонте, наверняка еще в подмастерьях ходил, — сказал Талханд.

— А если он не вернется? — вдруг спросила Эрис: почти все время подъема она, что удивительно, молчала и заговорила только теперь.

— Вернется, — хмыкнул Талханд. — Он не может надолго оставлять вход без присмотра.

И действительно: прошло где-то десять минут, прежде чем из прохода снова возник гном-привратник.

— Они здесь, — сказал он в пещеру.

И из нее вдруг на свет вышагнул громадного для этой расы роста гном: если Талханд был ниже даже полутораметрового меня, как и гном с палицей, то этот — не меньше ста шестидесяти пяти сантиметров точно. Небольшие на вид глазки тонули в кустистых бровях, залезавших чуть ли не на самый лоб. Его борода доставала до пояса и, кажется, вовсе была заправлена в штаны из очень толстой черной кожи. Кроме этих самых штанов, здоровенных обитых железом башмаков и кузнечных краг на гноме ничего не было. Я заметил, как при его появлении Талханд вздрогнул, но будто не от страха, а… какая-то мне пока неясная эмоция отразилась на его лице: словно скрываемая улыбка блаженства и доверия. Наверное, это и был Годбард.

Гном смерил нас тяжелым взглядом, особенно заострив внимание на Руйджерде — он-то был здесь единственный выше пришедшего гнома — но, конечно, не шире. После Годбард повернул голову на Талханда и грохотнул:

— Зачем пришел?

Голос у него был необычайно низкий, будто даже немного булькающий и клокочущий.

— Ты все еще помнишь меня, Годбард? — спросил Талханд. Он под этим взглядом совсем скукожился, сжался и оробел. Все-таки одним только своим видом и голосом Бог Руды, как его назвал Талханд, внушал пиетет.

— Конечно, Талханд. Сложно забыть такую великую глупость. Так зачем ты пришел?

Талханд, будто его пристыдили, на мгновение опустил глаза, но после собрался и ответил:

— Я пришел просить о помощи. Не мне, а моим друзьям — приютить их на время Большого Дождя в Сольмонте. В счет нашей старой дружбы.

— О тех троих ты пришел просить? Коль так, что мне с того? Какой прок от них? — совсем недружелюбно ответил Годбард.

— Вы все так же верны старым традициям, Годбард?

— Конечно! Ты пришел снова меня переубеждать? Тогда мне не о чем с тобой говорить, — сказал он, уже готовясь развернуться.

— Постой, Годбард. Раз вы следуете обычаям, ты, должно быть, помнишь, кто принес гномам огонь, кто научил их кузнечному делу и магии земли? Кто был учителем первого Бога Руды? — спрашивал Талханд.

— Терес, Бог Магии Земли, — нахмурившись, сразу же ответил Годбард.

— Ты помнишь, какой расы был Терес?

— Человек. Мне ясно виден твой замысел, но какое отношение два людских детеныша и… демон имеют к величественному Тересу? Одного того, что они люди — недостаточно. В основном они лишь шлаковая пыль, из которой не сковать путевого меча, — бесталанные, слабые. Такие как Терес перевелись!

— Посмотри на этого мальчика, — вдруг сказал Талханд, указывая на меня. Вдруг взгляд Годбарда обратился на меня, тяжелый и темный.

— Что ты хочешь сказать? В нем даже маны крохи! — громыхнул голос Годбарда. — Жалкий! Ему не стать никем, кроме козлопаса или землепашца, — добавил он. Признаться честно, такая оценка со стороны Годбарда меня повеселила. Ох, узнал бы он о сэре Стивене Хокинге…

— Рудеус, покажи, — обратился ко мне Талханд. Я кивнул. Признаться честно, кое-какая стратегия у меня была, так что оставалось лишь “не напортачить”, как говорится.

— Вы видите вон ту птицу? — спросил я у Годбарда, указывая на одну из примеченных мной ранее летучих тварей. Она сидела на местном пике на расстоянии около семидесяти метров от нас. Нужно было феерично продемонстрировать мушкет, и при этом горный обвал чудовищно не подходил, так что я выбрал птицу: с такой дистанции, так еще и по такой цели попасть будет несложно.

— Это малый аргентавис, — сурово ответил Годбард. Малый?! А на большом тогда, летать можно, получается? Черт, мне срочно нужно увидеть большого! — Его невозможно убить обычной магией: он слишком силен и быстр.

Пока он говорил это, я уже успел всыпать в дуло мушкета порцию пороха, заткнуть пыжом, вкатить шарик. Теперь же я кончал закручивать в колесцо смертоносную силу, затем защелкнул кремешок и поднял ствол. Коротко навелся на этого самого малого аргентависа — за время путешествия мушкет был откалиброван замечательно, — взял небольшую поправку на расстояние, едва заметный ветер… Вдруг птица снялась с места и сделала могучий взмах крыльями, поднимаясь в воздух. А плевать, попаду в тебя и так! Я взял упреждение и… Грохот! Малый аргентавис успел только тихо то ли икнуть, то ли крякнуть, и безвольной массой перьев и мяса ухнул в пропасть. Его сородичи — большие птицы, — хлопая большими крыльями, улетели в полное компромиссов уже посизевшее небо.

— Мать Земля… — прошептал Годбард, отшатнувшись — горное эхо выстрела все еще каркало где-то вдали. — Что это за заклинание? Нет, что это за магический инструмент? — Он снова повернулся ко мне, теперь глядя то на мое лицо, то на мушкет, с широко открытыми глазами. Что же, они у него оказались больше, чем выглядели ранее.

— Это не магия, — ответил я. — Терес хорошо обучил вас, но он не рассказал вам всего: простые люди способны на гораздо большее.

***

Демонстрация сыграла свою роль, словно первоклассный актер — нас приняли в Сольмонте как почетных гостей самого Бога Руды и Царя Горы Годбарда: выделили две уютные каменные комнаты, выбитые прямо в горной породе. Гномы жили в выдолбленной внутри горе в своеобразном котловане, но наоборот — верх у него был (впрочем, с дырой, из которой лился солнечный свет), а вот низ… где-то там, в глубине, он определенно должен был быть, но туда так давно никто не спускался, что все считали, будто нет никакого дна вовсе. На верхних этажах — ближе к вершине — жили не самые почетные гномы, и к низу “престиж” жилья рос почти в геометрический прогрессии.

Сам Годбард, конечно, обитал в глубине, куда мы по каменным винтовым и традиционным деревянным лестницам спускались от самого входа не меньше десяти минут. Да уж, и врагу такой город штурмовать не пожелаешь: пока дойдешь до верхушки (низушки?) — все ноги стопчешь. Колотили, кстати, как я и предполагал: не переставая. Стук молотов в кузнях и кирок в шахтах сливался в один длинный и тягучий стон.

Стоило нам зайти в жилище Годбарда — Талханд пока не ушел: он пообещал остаться до вечера, — тот сразу же высказал свои истинные чаяния: ему необходимо было знать секрет мушкета. Отнюдь, впрочем, не из-за жажды небывалого могущества, а из интереса — невероятная человеческая придумка, способная “плеваться сталью” в семь раз более быстрой, чем каменные пули, так еще и безо всякой магии, поразила Годбарда до глубины́ души. Так что, спустившись в глуби́ны, пришлось вкратце поведать нехитрую тайну о расширяющихся горячих газах, образующихся от сжигания пороха, которые и выталкивают пулю. После мы какое-то время пообщались в целом о жизни, мы с Эрис рассказали нашу историю о катастрофе телепортации в Фиттоа и о том, как уже почти год возвращаемся домой.

Вечером Талханд ушел: где-то в Железной Горе у него еще в годы молодости была обустроена пещерка, в которой он и намеревался пережидать дождь. Что удивительно, Годбард похвалил Талханда за такое решение: он среди гномов был словно еще больший чужак, чем мы с Эрис и Руйджердом. Ночью Годбард, убедившись в скором прибытии туч, отдал приказ закрыть дыру в вершине Железной Горы. Именно из-за нее город гномов назывался Сольмонте, ведь, несмотря на нахождение внутри породы, он все равно почти круглый год освещался солнцем. Но теперь этот путь для лучиков света нужно было перекрыть. Я решил посмотреть, как гномы собирались это делать, и за мной увязалась Эрис.

Пока маленькие, но очень сильные трудоголики веревками перетягивали толстенный каменный блин, Эрис вдруг произнесла:

— Не переживай из-за родных. Они обязательно найдутся.

— М?

— Мы найдем их.

— Твоих тоже, — пообещал я.

— Спасибо, — внезапно поблагодарила Эрис и сразу же отвернулась, закрывая лицо руками, и пошла от меня прочь. Интересно, что это вообще было сейчас?

***

Прошла примерно неделя. Утром — сразу же после того, как гномы закрыли Сольмонте каменной плитой, — уже шел дождь. Да такой сильный, что, казалось, запросто мог смыть вниз со склона любого, кто ступил бы за одни из многих ворот горы.

В тот же день мне решительно не сиделось на месте, так что я пошел докучать всем подряд — выгнать гостя самого Годбарда гномы не могли. Кузни меня особенно не привлекали: разве что Годбард, работавший исполинским молотом, впечатлял своей монструозной грациозностью, но даже он не шел ни в какое сравнение с кузнечной машиной Хаммерстона и работавшими на ней голиафами бехэма. Так что путь мой лег прямиком в шахты. И они не разочаровали — даже наоборот — очаровали! Железная Гора не зря так звалась: все стены пещер, которые разрабатывали гномы, были усыпаны целыми гроздями кристаллов черного магнетита и красновато-бурого гематита. И ладно бы только самый разнообразный железняк, но очень часто попадались еще и магические самоцветы. Конечно, не многоразовые, как мой — его добыли в шахте-лабиринте где-то в человеческой части Милиса: это удалось выпытать у Эрис, — но все равно достаточно ценные. Я даже под шумок, пока никто не смотрел, отколол парочку среднего размера камней — их и продать можно, и в качестве экстренного резерва для какого-нибудь колдовства использовать. Мало ли, что случиться может? Но это были природные богатства гномьего Эльдъерро, а кроме них были еще и сами аборигены: их простая работа кирками не удивляла, но вот манера раскалывать большие валуны намоченными деревянными клиньями, которые разбухали от влаги, натолкнула меня на очень интересные мысли. Порох ведь может применяться в горных работах!

Я сразу же побежал к Годбарду спрашивать, как в Сольмонте обстоят дела с селитрой и серой. И, стоило Царю Горы услышать мое предложение, все вопросы о наличии реагентов сразу же отпали: в удивительную, неотличимую от колдовской, силу пороха Годбард поверил сполна. На следующий день мною был изготовлен первый пороховой патрон. Того растения, цветы которого повышали качества взрыва, в Великом Лесу, как я успел заметить, не росло — все-таки это была пустынная и степная трава, — да и дождь совсем не располагал к сбору растений, так что заряд был самый обыкновенный. Зато чертовски большой — почти полуметровой длины деревянный цилиндр. Под него в породе выбили подходящей глубины шпур, и Сольмонте огласил первый в истории этого мира грохот взрывных работ.

Результат эксперимента очень порадовал гномов: на немалой глубине порода раскололась, и вместо махания кирками теперь предстояло только перетаскивание крупных камней. Я сразу же стал в доску свой, а Годбард, пользуясь положением, поручил мне изготовление большего количества патронов — гномы давно планировали соединить два больших тоннеля , проходивших на разной глубине, но для этого требовалась очень много ручного труда. Теперь же это стало даже слишком возможно. Конечно, я не стал отказываться, но выдвинул Годбарду свои условия. Дело было в том, что я заметил, как гномы перетаскивали большие порции руды в плавильни на верхних этажах — для этого использовались деревянные поддоны и хитрая блочная конструкция, облегчавшая подъем. У меня возникла крайне выгодная мысль: раз гномы так хорошо осваивали все механическое, силами титанических способностей и возможностей Годбарда можно было усовершенствовать мушкет — наконец подобрать конструкцию ударного замка.

— То есть ты хочешь, чтобы я…

— Чтобы вы, сэр, или кто-то из ваших подчиненных, у кого ловкие пальцы и острый ум, пока я буду работать над подрывом прохода между тоннелями, изучили мои чертежи и черновые наработки и начали работу над устройством… для начала ударного механического огнива, — детальнее объяснил я, протягивая Годбарду тубус со всеми бумагами: за время путешествия я уже прикидывал, как можно будет соорудить ударный замок для мушкета, так что его изображения там тоже были.

— Хм-м… Хорошо, Рудеус. Похоже, придется на время отвлечься от ковки! — объявил Годбард. От его голоса, кажется, затряслись своды шахты. Что же, моя теория вновь подтверждалась: для гнома мастерить все более сложные механизмы и ковать все более совершенные мечи было вопросом идеологии и даже, наверное, природы.

Пять дней я только и делал, что изготавливал пороховую смесь по классическому рецепту и трамбовал по деревянным цилиндрам-патронам. Что примечательно, серу добывали не в Сольмонте, а в другом городе уже внутри Горной Гряды Голубого Дракона — Азуфри. Каменного угля же не было в принципе: конечно, как и нефти, — все-таки образовываться они должны были при сходных условиях, которые в этом странноме мире почему-то не настали. Так что свои большие домны и простые кузнечные печи гномы топили торфом, распаляя жар мехами и магией огня.

Эрис, кстати, тоже не сидела, сложа руки: мало того, что Руйджерд учил ее разным приемам боя, так еще она где-то отыскала молодую гномиху — примечательно — без бороды — по имени Марса, которую готовили в воины, и теперь проводила уйму времени с ней. Поговорить им, конечно, было о чем: “дратсинг” обе любили так, что за него и умирать было не страшно.

На шестой день — раньше срока-то! — дело было сделано: я подготовил необходимое количество зарядов. Посмотреть на “большой бабах” собралась немаленькая толпа гномов-шахтеров и даже Эрис, которая всего связанного с огнем боялась соответствующим образом. Подрыв было решено проводить из верхнего тоннеля, в котором все и находились. Честь поджигать запалы я любезно предоставил Годбарду: все-таки он здесь был главным, и попирать его авторитет я намерен не был. Наконец, спустя три часа подготовки, грянул взрыв. От мощного толчка сотряслись стены и пол, но шахта выстояла, и все остались целы — проход был пробит.

— Что насчет моей просьбы, сэр? — подошел я к Годбарду, когда он отдал распоряжение убирать провалившуюся в нижний тоннель раскрошенную породу.

— Рудеус? Да, я разобрался с твоими рисунками — это удивительно! — сразу же ответил Годбард, оборачиваясь на мой голос. — Мои пальцы уже не так ловки: слишком много я ковал сталь. Но в Сольмонте есть один мозговитый гном — он тоже корпел над твоей задумкой. Я познакомлю вас. Иди за мной!

Я несколько удивился такому раскладу вещей: думал, что Годбард захочет самостоятельно заниматься моим предложением. Но его решение и порадовало, ведь он смог признать пробелы в своих умениях и отдать работу лучшему кандидату. Сейчас он как раз вел меня к нему — мы поднимались все выше и выше по лестницам Сольмонте, пока наконец не взобрались чуть ли не на самую вершину. Здесь было очень влажно и чуть жарковато: теплый воздух от печей поднимался к верху Сольмонте. Как странно: почему этот его “мозговитый гном” жил так высоко? Мы подошли к двери одной из жилых комнат, и Годбард удивительно негромко для его обычно манеры действия постучал в дверь. С той стороны послышался торопливый тревожный топот маленьких ножек, и дверь открыла… девочка-гном, наверное, около трех лет от роду. У нее были длинные — до лопаток — рыжие немного вившиеся волосы и совершенно чистый взгляд больших и невинных янтарных глазищ. Я улыбнулся, теперь увидев, почему так осторожно стучал в дверь Годбард: не хотел напугать эту кроху. Мне вдруг вспомнились Норн и Айша — наверное почти такие же сейчас. Хоть с ними все было хорошо…

— Ой, — прошептала девочка и, так же топоча, умчалась вглубь тускло освещенного жилища. — Па-апа-а-а! — позвала она, видимо, того, с кем мне придется в ближайшее время работать.

— Что такое, доченька? — отозвался мягкий мужской голос, и после его обладатель тоже вышел в коридор у двери. Сам он был невысокого — где-то с меня — роста шатен с растрепанными во все стороны волосами, отчего был очень похож на домовенка Кузю. Сложенный притом тоньше и элегантнее других виденных мной гномов — в нем, кажется, даже были кое-какие негномьи черты. Может быть, какой-то давний предок был человеком или даже полуросликом. На его носу сидели аккуратные тонкие очки, за которыми и так немаленькие — дочь была в него — глаза смотрелись совсем большими и какими-то даже наивными, немного испуганными, ошарашенными — так, будто он не совсем явственно понимал, где находится, будто не предупредили его заблаговременно… о собственном рождении. — Ох, Ваше Благорудие, — поклонился он Годбарду, когда наконец заметил. — Простите, дочка что-то совсем…

— Хорошая девочка, — осклабился Годбард.

— Вы так считаете? — удивился гном.

— Не по годам смышленая. Сколько ей сейчас?

— Еще трех нет, Ваше Благорудие, — поправив очки, ответил гном.

— Вот! Она вся в отца.

— Не стоит…

— Стоит, Базель! Помнишь, я приносил тебе рисунки того механизма, которым можно убить даже малого аргентависа?

— Конечно, Ваше Благорудие, — быстро закивал Базель. — Я все посмотрел и ——

Из-за его ноги выглянула дочка. По всей видимости, моя необычная для гномов внешность была ей любопытна. Разговор Базеля с Годбардом показался мне ужасно скучным: они все нахваливали мою придумку, так что я совсем не обращал внимания. Вместо этого решил повеселить кроху гномиху и, нащупав в кармане магический камень, показал ей простой магический фокус: указательным пальцем правой руки очертил в воздухе окружность, а потом распахнул под ней ладонь — на короткий миг вспыхнул маленький красно-оранжевый огонек и тут же потух. Это нехитрое заклинание, потреблявшее даже меньше маны, чем магия Начального уровня, я придумал от скуки по пути из деревни Дольдий в Сольмонте — пользы от него не было никакой — разве что бумагу красиво сжигать, — зато со своим камнем я мог применять его аж трижды. Девочка широко раскрыла глаза и уставилась на меня так, будто увидела что-то совершенно сказочное.

— Хм? — вопросительно посмотрел на меня Годбард, видимо, заметив наше с дочкой Базеля безмолвное общение. — Я вижу, вы уже почти нашли общий язык, — усмехнулся он.

— У меня две младшие сестры, но они обе потерялись из-за катастрофы телепортации в моей родной стране. Ваша дочь напомнила мне их. Я прошу прощения, если это вас смущает, — почти честно ответил я.

— Нет-нет, все хорошо! — заверил Базель и перевел взгляд на дочь. — Правда? — спросил он у нее. Та быстро закивала, подтверждая сказанное отцом. — Кажется, вы ей понравились, — улыбнулся мне Базель.

— Кстати, а как ее зовут? — поинтересовался я.

— У нее пока нет имени, — удивленно ответил Базель, но, заметив теперь мое непонимание, объяснил: — У нас принято называть детей не как у вас — при рождения, а лишь после семи лет. Тогда уже можно понять, кем будет ребенок, и тогда дать ему хорошее имя.

— М-м… угу, — покивал я.

— Думаю, я могу вас оставить, — сказал Годбард. — Вы, вижу, одного поля ягоды, так что уж договоритесь, — объяснил он, разворачиваясь.

— Да, Ваше Благорудие, — согласился Базель. — Мне тоже так кажется.

Тогда Годбард вышел и плотно закрыл за собой дверь.

Базель действительно оказался толковым гномом. Это именно он придумал использовать блоки для простого подъема руды. Он же к своим тридцати пяти годам усовершенствовал устройство печей, переплавлявших железняк. Сам он был уже местным, а вот его отец — из племени полуросликов. В то же время жена его была родом из другого гномьего города: высокогорного поселения, располагавшегося где-то на заснеженных хребтах далеко отсюда. Ее звали Лилителла — она мастерила украшения.

— Вы хотите, чтобы я подобрал… подходящий наклон кремешка и кресала так, чтобы высекалось как можно больше искр? Кремешок, выходит, будет заведен пружиной…

— Да, вы очень хорошо понимаете мою задумку, — кивнул я.

— Простите, а ведь этот инструмент… который на других чертежах…

— Да?

— Это ведь такое оружие? Его Благорудие Годбард рассказывал мне, как ловко вы убили малого аргентависа.

— Инструмент — определение гораздо более точное, — ответил я. — Его даже можно назвать ступенью на пути к… чему-то более сложному. Скажите: отчего люди не летают как птицы? И после: смогут ли?

— М-м-м… — задумался Базель. — У людей нет крыльев, и перьев нет, — дал он ответ. — И, конечно, не дано поэтому людям летать.

— Но задумайтесь, может ведь человек мечом, подобно тому, как когтями это делает тигр, рассечь другого зверя?

— Несомненно, — кивнул Базель. — Но причем здесь птицы и тигры?

— Коль человек освоил, как стать подобным тигру, почему не сможет он стать подобным птице? Раз изготовил себе клыки и когти из стали, что мешает из нее же сковать и крылья? Будет человек летать, — объявил я. — И вы еще увидите это на своем веку. Я обещаю.

— Лишь человек? — удивленно и немного испуганно спросил Базель. — Никто другой?

— Кажется мне, не только. Но я ведь в первую очередь думаю о своем народе, — улыбнулся я. — А вы — о своем. И, пожалуй, самой верной думой о вашем народе будет даровать ему огненное дыхание, подобное драконьему.

***

Прошло полтора месяца. Мы еще несколько раз встречались с Базелем, обсуждая наиболее удачные варианты конструкции замка. Ради этого даже пришлось поведать гномам-шахтерам рецепт пороха — иначе они звали меня вести взрывные работы чуть ли не четырежды на неделе. Теперь же у них сформировалась своя саперная бригада, и громили пещеры уже совсем без моего участия. Даже жертв почти не было — только одному непутевому гному переломало ноги обвалом. Наконец Базель отправил весточку: ему удалось собрать очень удачный замок, который был чуть ли не и жнец, и швец, и на дуде игрец: искры он высекал, кремешок не ломал, порох сметать с полки не должен был.

Я сразу же направился к Базелю посмотреть, что же он там такого придумал. Как оказалось, ни слова лжи он не написал: это он делать, кажется, в принципе не умел. Прототип замка работал так хорошо, что с расстояния в тридцать сантиметров искрами запросто поджигал трут и разводил огонь. Дочка, кстати, присутствовала при всех наших встречах, и теперь радостно хлопала в ладоши — метавший искры механизм ей явно понравился.

Вильгельм и Александр оба работали над той же идеей в сумме как раз где-то полтора месяца, но и близко не достигли такого результата. Все-таки было у гномов какое-то внутреннее чутье на подобные устройства. Повезло мне с Базелем. Следующим этапом был крепеж замка на мушкет, но к не нему мы приступить пока не могли: не было мушкета. Конечно, всегда можно было использовать мой проверенный временем… Но он был одним из двух во всем мире рабочих образцов огнестрельного оружия, и ставить над ним такие эксперименты было бы просто глупо. К тому же уже готовые чертежи мушкета второй ревизии — с ударным замком — и его младшего брата пистолета томились в моем тубусе, и их осталось только изготовить. Жена Базеля не зря ведь была ювелиром и ела свой хлеб: с ней, этой небольшой и даже — по гномьим меркам — хрупкой женщиной совсем без бороды — касательно бородатых гномих Талханд меня нагло обманул, и я даже догадывался о причинах его обмана, — я тоже нашел общий язык — она согласилась работать в паре с мужем и собирать мушкет с пистолетом “по рисункам”. Понятие чертежа гномам было неведомо, а вот педантичности — вполне.

***

С начала дождя прошло уже два месяца. Я все больше времени проводил в компании семейства Базеля, Лилителлы и их дочери; Эрис — Марсы; и даже Руйджерд нашел себе в приятели седого гнома-ветерана, заставшего еще какую-то стародавнюю войну людей Милиса с Великим Лесом. Тем временем изготовление сразу двух новых экземпляров огнестрельного оружия продвигалось очень хорошо, и оба — и мушкет, и его укороченный кроха-родственник пистолет — теперь были готовы.

Проверять их решили по тихому, если так можно было сказать о громоподобных выстрелах. Базель с дочерью — Лилителла отказалась, — Годбард, и моя команда — все, кто должен был присутствовать. Выйти за пределы Сольмонте, конечно, не было никакой возможности: порох сперва отсырел бы, а после нас всех смыло прямиком в ближайшую реку потоками дождя. Так что вариант оставался только один — какая-нибудь достаточно большая комната глубоко в пещерной системе Железной Горы. И такая нашлась — естественный зал с очень высокими потолками. Где-то в гномьих запасах отыскали стог соломы, которой кормили коз на время дождя, и простенький латный доспех. Для проверки меткости и убойной силы соответственно.

Процедура зарядки, да и практически все характеристики были практически такими же, как и у старого мушкета — ничего непривычного не было. Я быстро зарядил уже имевшуюся у меня пулю, закрутил пружину нового замка, навелся на условленный центр стога и надавил на спусковой крючок. Новый замок колыхнулся и тут же молниеносно щелкнул, высекая искры и зажигая порох — железный шарик, выпущенный с расстояния почти пятьдесят метров, отклонился от цели только на ширину ладони.

— Потрясающе! — горланно оценил результат Годбард.

— Да, теперь я понимаю… — загадочно пробормотал Базель. Его дочка в это время переводила взгляд то на меня, то на отца, то на Годбарда. Кажется, звук выстрела ее совсем не испугал.

— Подготовь-ка снова, я хочу попробовать, — протянул свою грубую широкую лапищу Годбард. Я не стал спорить — быстро зарядил мушкет и протянул его Богу Руды. Тот внимательно оглядел его, будто бы вспоминая, как им орудовал я, и что было на моих чертежах с пояснениями — “Не смотреть в ствол ни при каких обстоятельствах!”, написанное большими буквами сыграло свою роль и, Годбард, кажется, поборол этот страшный порыв. Наконец, он нашел спусковой крючок, сообразил, как прицеливаться, и навелся на латы. — Прошибет? — спросил он.

— Вполне может быть, — пожал я плечами. Стрелять по бронированной цели мне пока не приходилось.

— Хых! — залихватски хохотнул Годбард, спуская крючок. Грянул выстрел, передняя половинка стальной блестящей кирасы отлетела в сторону, продырявленная. — Ох ты ж… — почесал свою длинную бороду Годбард.

— Если это попадет в руки милисских миссионеров… — прошептал Базель.

— Я уж позабочусь о том, чтобы в их руки оно не попало как можно дольше, — заверил я. Хотя Святое Королевство Милис, кажется, взяло курс на признание равенства всех рас, ведь такая политика приносила им огромную прибыль из-за торговли с демонами, это не относилось к религиозными фанатикам: они запросто могли собраться и устроить очередной священный поход на “неугодный” Великий Лес.

— Я надеюсь на ваше благоразумие, — поклонился мне Базель.

Следом я аналогично проверил пистолет. Из него можно было стрелять даже держа в одной руке. Пусть и с небольшим риском ко всем чертям переломить кисть: все-таки размерами он напоминал скорее маленькую пушку, чем даже здоровенный ТП восемьдесят второй — главное оружие космонавта. Убойная сила у него, конечно, была меньше, чем у мушкета, и латы не были вновь пробиты. Но против цели в обычной одежде он должен был показать себя весьма хорошо, и это меня устраивало.

Свой старый мушкет я в качестве подарка, в дополнение к копиям чертежа нового, которые хранились у Безеля, преподнес Годбарду. Такой дар он принял с большой радостью.

***

Через три недели дождь совсем сошел на нет, и гномы, как грибы, несмотря на то, что садовыми не были, повылезали из всех выходов Сольмонте на встречу солнцу. Каменную плиту с крыши города убирал лично Годбард — поднял ее в воздух и сдвинул при помощи магии земли, запуская желтые лучи в так подходящий им город.

В честь этого гномы устроили большой праздник — конец дождя в их культуре символизировал начало нового года, ведь теперь льющаяся с неба вода не могла затопить шахты и затушить огонь до́мен. Гномы воины и примостившаяся к ним Эрис по этому случаю спустились с горы и отловили в лесах у подножия неприлично большого вепря — весил он чуть ли не тонну. Поскольку внутри Сольмонте площади не было — ее заменял провал, — народ собрался на большой каменной плите ближе к вершине Железной Горы. Туда стащили целую кучу горючего: едва не вырванные с корнем деревья, большие пни, палки, очень много листьев, старый уголь…

— Рудеус, зажги костер! — по какой-то причине Годбард подтолкнул меня к центру.

— Простите, сэр?

— Я видел, как ты колдуешь. Разожги костер!

— Я не очень хороший маг…

— Мне никогда не приходилось видеть мага, вытворяющего свои фокусы без слов, — объяснил он. — Уж с сухими дровами ты справишься.

— Я попробую… — протянул я, подходя к сложенному костру. Кажется, меня узнали гномы шахтеры — со всех сторон раздалось приветственное улюлюканье.

Что же, хотите Прометея? Вы его получите.

Я снял с пояса теперь прописавшийся там на постоянной основе пистолет, стал заряжать, как обычно, но вместо пули затолкал в ствол первой попавшейся в сумке сухой травы — наверняка какого-то лекарственного растения — и щепок. Когда такой нехитрый зажигательный заряд был готов, я, все же не совсем уверенный в его эффективности, сжал в левой ладони свой магический самоцвет. После направил ствол пистолета на подготовленный костер. Гномы замерли в ожидании результата: о невиданном инструменте в Сольмонте ходили разве что слухи. Наконец я нажал на спусковой крючок, одновременно с этим сотворяя небольшой огненный шар в середине костра — там, где должны были быть сухие листья.

Признаться честно, я рассчитывал на медленно разгорание, но… Огонь вспыхнул огромной искристой струей, охватывая все горючее разом, я отшатнулся от этой пламеневшей громады. Они туда пороху подсыпали, черт возьми?! Я повернулся — шахтеры падали со смеху, своим хохотом перекрикивая даже рев огня. Да, точно! Они подстроили это с самого начала!

К тому моменту, когда дрова прогорели, было выпито не меньше семи кубометров пива. Туша вепря тем временем оказалась освежевана, выпотрошена, и даже поделена на куски, которые гномы водрузили на толстые железные пруты — так она должна была жариться на углях. Размер этих куском был таким, что жарка продолжалась почти пять часов: уже успело стемнеть. Наконец всем раздали мясо. Мне оно показалось жутко жестким, а вот Эрис…

— Фкуфна!

— Ясное дело, ты же охотилась, — усмехнулся я.

— Вообще-то, это именно я его выследила! — похвалилась Эрис.

— Молодец, — похлопал я ее по плечу. О том, что выслеживать такую громадину, которая и деревья наверняка запросто валит, когда праздно прогуливается по лесу, я говорить не стал.

— Завтра нам нужно будет разыскать Талханда и выдвигаться в Милишион, — вдруг сказал Руйджерд.

— Верно, — кивнул я. — Я спрошу и Годбарда, где мог спрятаться Талханд.

— Рудеус, — окликнул меня кто-то из-за спины. Я обернулся — это был Базель, — мы не могли бы поговорить… в стороне?

— Да, конечно, — кивнул я, вставая. — Скоро вернусь, — предупредил я Эрис.

— Уфу, — согласилась она, жуя очередной кусок мяса.

— Да, это не займет много времени, — подтвердил Базель. Я пошел за ним. Мы остановились на небольшом удалении от общего собрания — так, чтобы нас уже не могли услышать.

— О чем вы хотели поговорить? — не стал медлить я.

— О будущем, — вздохнул Базель.

— М?

— Я сперва начну издали. Вы заметили, что ваша красноволосая спутница принимает вас за гораздо более надежного, сильного, чем даже этого пугающего демона? — вдруг спросил он. Стоило мне задуматься, как в голову сразу же пришел эпизод на таможне в Порту Ветров, когда Роб пространным взглядом пронзал Эрис, и спряталась она именно за мою спину, а не Руйджерда. Я задумался: почему она поступила так?

— Да, наверное… — протянул я.

— Сила того демона — она слишком ясна, слишком отчетливо видны ее границы, пускай и для нее едва ли достижимые. Вы же… вероятно, в ваших странствиях она многократно сталкивалась с подтверждением ваших способностей, но…

— Для нее было сложно понять, как мысль может обращаться оружием, — наконец, с удивлением я уловил мысль Базеля. А он был чертовски проницателен…

— Да, теперь вы меня поняли, — торопливо закивал он, словно уже куда-то опаздывая. — Для всех в этом мире мысль, как вы выразились, — способность пока непонятная, а оттого пугающая.

— И что вы хотите этим сказать?

— Я лишь хотел наставить вас: берегите себя. Все разумные склонны отторгать непонятное.

— Это… все? — удивленно спросил я.

— Практически. Есть еще одна маленькая просьба.

— Да, конечно, — покивал я.

— Если вы последуете моему совету… все может поменяться. Мне даже кажется, я чувствую эту перемену на своей коже. Она следует… словно отовсюду, из всех уголков света. Как штормовой ветер. И… когда эта перемена настанет, я лишь хотел бы, чтобы гномы находились на одной с вами стороне. Не забывайте Базеля и даже Годбарда. Пусть он пока так же слеп.

***

Я спросил у Годбарда, где может находиться Талханд, но, к моему удивлению, он не смог ответить. Я сообщил это Руйджерду, и мы приняли решение двигаться к Милишиону без Талханда в надежде разыскать его или Элинализ уже в городе.

Гномы устроили нам довольно пышные проводы: собрались почти все жители Сольмонте. Особенно шумными были шахтеры — эти ребята на громкость голосов вообще не скупились. Отдельно я попрощался сначала с Годбардом, а после и семейством Базеля. Лилителла даже подарила мне одно из своих любимых колец — убедила ее в этом дочь, так я ей понравился. Сам же Базель только серьезно кивнул мне, напоминая о ночной беседе. Очень трогательно прощались Эрис и Марса — за эти три месяца они успели стать настоящими подругами.

Наконец, мы отправились в Милишион.

Глава 31. Скиталец

Мы пересекали Горную Гряду Голубого Дракона, и до Милишиона оставалось каких-то два с половиной часа пути. Вообще, сам горный массив был очень широким, представлял из себя множество отдельных пиков и коротких хребтов, впрочем, каждый из которых вонзался в небо на немалой высоте. Не будь тут Тракта Святого Меча, перейти помог бы разве что старина Суворов — и то с трудностями.

И именно наличие этого самого легкого пути сильнее всего пошатывало мою веру… в отсутствие веры. Ладно бы в горах просто напросто по естественным причинам образовалось ущелье, внутри которого после небольшого косметического обтесывания проложили дорогу, но Тракт Святого Меча самым наглым образом вгрызался прямо в породу, прошибая самую высокую гору всего хребта насквозь сверху донизу идеально ровной прямоугольной выбоиной: слева стена, справа стена — обе идеально гладкие, без выступов и впадин! — а под ногами — дорога. Смотрелось одновременно величественно и жутко: такой чудовищной силой ручной труд явно не обладал, и даже земляне могли бы воплотить подобное только с очень большими сложностями и таким же количеством динамита.

— Слушай, Руйджерд, ты об этом Милисе знаешь хоть что-нибудь? — поинтересовался я.

— Нет, — коротко ответил он. — Сначала не до этого как-то было… А сейчас и возможности никакой, — пожал плечами Руйджерд.

— Ясно… — пробормотал я.

— А что такое? — спросила Эрис.

— Стены вот эти, — кивнул я налево.

— Хм?

— Какая магия должна быть, чтобы вот так через весь Великий Лес и гору?

— Не знаю, — просто открестилась от моих размышлений Эрис.

— Ты хочешь узнать? — повернул на меня голову Руйджерд.

— Ага, неплохо было бы разобраться.

— Я думаю, в Милишионе ты найдешь, у кого спросить, — усмехнулся Руйджерд.

— Добраться бы туда сначала… — пробормотал я.

Следующие двенадцать километров остались позади незаметно — очень быстро на нет сошли так нервировавшие меня своей безупречностью стены, и из-за холма показался сам город. Впрочем, городом его называть было бы неверно — скорее хитросплетение большого озера цвета едва ли не мигурдских волос с островом по центру — тоже ударный кратер? — и полустихийной белокаменной застройки голубокрыших домов. Наверняка его архитектору город очень любил являться в ночных кошмарах, а теперь был занят тем же и в Аду. Все это великолепие окружал по-настоящему Альпийский пейзаж: горы, луга, и совсем не соответствующая размеру и названию — Гранд — озера речушка Николяс отсылала свои воды куда-то на юго-запад.

В отличие от Рикариса с его идеально выверенной прямо-таки математической застройкой овальных площадей, прямоугольных ровных домов, лучей-проспектов, втиснутых в аскетичную географию, Милишион очаровывал именно сплавом некоторой хорошей задумки и старинного общечеловеческого подхода «как бог пошлет». Здесь — в месте, к небу ставшем ближе не на каблук, а на целый километр от уровня моря, — этот подход проявился особенно.

Город был разделен как бы на три уровня. Самая середина — остров в центре Гранда. Там располагался Белый Замок, совершенно неясно, зачем необходимый в условиях теократии. Одесную от него, немного отстоя, сверкал покрытый золотом от фундамента до куполов Собор Вознесения Милиса. Ошую — серебристое главное здание Гильдии авантюристов, как некоторый уголок самоуправления и безбожия в этом сплошь подконтрольном вере мире. Остров венцом опоясывал венецианского образца район — примыкал не вплотную, но был на небольшом отдалении, и соединялся с землей мостами. Стоял он, наверное, на возведенной магией платформе или толстых сваях. Основная же масса домов раскинулась на берегу озера и еще больше — дальше по течению Николяса. От этого город даже напоминал голубой глаз, из которого вытекал тонкий ручеек слезы, одетый в белый камень.

К берегу, к домам, от центра шли мосты — четырнадцать штук. И такое число выбрано было, похоже, не от балды: озеро окружали семь высоченных обелисков, возвышавшихся над любой постройкой и даже главным собором на добрый полтинник метров. Рядом с ними и Монумент Вашингтону мог бы предательски съежиться.

Но все равно Милишион почти не поддавался какому-либо описанию, внятной характеристике: было в нем столько невероятных деталей, столько контрастов, так он изобиловал формой, что из вполне понятного, материального и осязаемого обращался скорее духовным, даже исключительно умозрительным. Это, наверное, и внушало простым людям его богодарованность.

— Ух ты-ы… — протянула Эрис, стоя с открытым ртом, который таким стал с того момента, как из-за перевала показались два ближайших к нам обелиска.

— Как давно я тут не был. — Лицо Руйджерда прочертилось каким-то странным подобием улыбки, скорее похожим на хвастовство клыками, чем на проявление хорошего настроения.

— Сильно он изменился? — поинтересовался я, кивая на город.

— Втрое, может, вырос… — сказал Руйджерд, чуть похмурившись.

— Сейчас, наверное, больше полумиллиона жителей, — прикинул я.

— Это… сколько? — непонимающе уставилась на меня Эрис.

— Половина от тысячи тысяч, — терпеливо объяснил я.

— А-а-а… — протянула она. Наверное, снова не поняла.

— Я предлагаю искать жилье где-нибудь на юго-востоке, — сразу же переключился я на насущные вопросы, начиная шагать: застоялись.

— Почему? — не поняла Эрис. В этот момент она нагнала меня и пошла рядом.

— Гляди: к югу от центра — Гильдия авантюристов. В той части города наверняка будут другие такие, как мы, — указал я на город.

— У нас же много денег, — посмотрела на меня совсем наивными большими и алыми глазами Эрис. Действительно, с финансами проблем не должно было возникнуть: заплатили нам за бехэма очень прилично. Вот только…

— Мы пока не знаем, какая в Милишионе жизнь — может оказаться так, что все там стоит сильно дороже, чем в Рикарисе или даже Арсе.

— Хм-м… А почему юго-восток?

— На востоке дымят трубы кузен, а еще там наверняка немало дорогих салонов. Можно будет при случае обзавестись кое-какими знакомствами.

— Знакомствами?

— Внезапно, скажем, выручить какого-нибудь богатея, который совершенно случайно попадет в очень неприятные обстоятельство, — лукаво улыбнулся я. Эрис в ответ опять сделала вид, будто все поняла, и больше не расспрашивала.

— Снова что-то задумал? — дернул вверх уголком губ Руйджерд.

— Просто прикидываю. Скорее всего нет, — покачал я головой, улыбаясь.

***

— Точно камень не видно? — в который раз спросил Руйджер, все поправляя тюрбан. Дело было в том, что каким-то удивительным образом демона в нем все-таки распознавали, а потому в постоялых дворах и даже тавернах либо отказывали, либо — обычно бывало именно так — оказывалось, что мест совсем нет, или цена непомерно велика. Причины менялись, а следствия — нет.

— Точно, — заверил я, оглядываясь. — Сейчас еще вон туда сходим, — махнул я рукой совсем уж в сторону окраины. Там мы пока не были: хотелось все же найти жилье ближе к центру.

Изнутри Милишион, признаться, производил впечатление места, богом скорее покинутого, чем довлеемого. Почасовой колокольный перезвон отнюдь не лишал борделей клиентуры, грязь с улиц прибрежного района не выметал, да и цены от него скорее действительно возвышались действительно к третьему небу. Архитектура при удалении от центра также как-то совсем теряла свою астральную синеву и меловую бледность: из земли вдруг друг поверх друга наростали как ржавчина или сталагмиты пусть и многоэтажные, но все равно домишки — из какого-то интересного очень светлого дерева, редко — кирпича. Квартирный вопрос развратил и этих.

Мы, тем временем, подошли к цели — среднего класса трехэтажному трактирчику. Большую часть букв из названия на объемной вывеске куда-то подевали, так что когда-то возвышенный «Лазурный луч мудрости» превратился в лаконичное «урыл чудо». Надпись эта красовалась на деревянном каркасе, неведомой силой прикрепленном к глиняному беленому грязной серой известью фасаду прямо под окнами второго этажа.

Протяжно, но даже немного весело скрипнула непрошибаемая на вид дверь, и мы вошли. Посетителей в это время дня почти не было за очень интересным исключением: широкие оголенные от самого таза и до колена бедра, ушастая и светлокудрая обладательница которых грудью легла на стойку, стали первым, что я увидел. Она, к ее чести, тут же обернулась на звук петель, и прикрыла нижнюю часть лица руками.

— Элинализ? — немного запоздало поздоровался я. Все-таки картина успела несколько вогнать меня в краску.

— Ох, Рудеус… и Руйджерд, и Эрис, — быстро кивнула она каждому.

— Это твои приятели? — подал голос скалозубый трактирщик. Совершенно лысый, с мясистым носом и только одним глазом — то ли пират, то ли Будда, но только наполовину, впрочем.

— Угу, — быстро ответила Элинализ.

— Комнаты свободные есть у вас? — Пока я был еще при памяти, а трактирщик уже без, действовать было лучше всего.

— Комнаты? — переспросил тот.

— Вы жилье ищете? — Элинализ наконец отняла ладони от лица.

— Второй час как, — усмехнулся я.

— Найдется же? — кокетливо улыбнулась трактирщику Элинализ.

— Да найдется, конечно… — зарылся куда-то под стол мужчина. Вынырнул он уже с ключами — не спросил даже, чего мы хотим! — Это демон с вами? — Он вдруг замер.

— М-м… — протянул я, придумывая, как увильнуть от ответа.

— А плевать, — махнул трактирщик рукой. — На троих вам? Месье, — кисло добавил он, когда уже было, пожалуй, слишком поздно.

— Да, благодарю, — быстро согласился я. Второго такого шанса могло не выпасть. — Пять дней.

— Пять?.. — протянул он, кажется, подсчитывая что-то в уме. — За золотой рассчитаемся, — вынес вердикт трактирщик. Золотой… многовато, конечно, но лучше, чем спать на улице. Тем более ночи здесь уже были не такими теплыми. Я порылся в сумке, и достал монету. Она вскоре оказалась на стойке. Трактирщик бодро укусил ее, скорчил одобрительную физиономию и бросил мне ключ. — На третьем этаже четвертая дверь справа.

— Я тоже остановилась здесь, — озвучила и так очевидное Элинализ. — На втором этаже в конце коридора слева, — подмигнув, протараторила она и сделала шаг в сторону лестницы.

— Не продолжим? — хитро улыбнулся трактирщик.

— После полуночи, Луи, — хихикнула Элинализ, быстро ускальзывая наверх.

— Двух зайцев одним камнем, — хмыкнул я, полностью довольный распоряжением судьбы. — Его, кстати, теперь видно, — указал я на лоб Руйджерда, оголившийся из-за чуть съехавшего назад тюрбана.

***

Комнату нам выделили неплохую, и даже подушки были набиты перьями, а не сеном; окно исправно пропускало свет и горный пейзаж, а половицы добродушно «хыкали» всякий раз, когда по ним кто-то ходил.

— Большую часть проблем решили, — вздохнул я, когда все сбросили лишний в повседневной жизни походный скарб.

— Что теперь будешь делать? — Руйджерд присел на кровать, облокачивая завернутое копье о стену.

— Я… хотел бы разыскать отца и Норн, — твердо решил я.

— Хм?

— Думаю, Элинализ поможет, — прокомментировал я. В этот момент в дверь очень настойчиво и суетливо постучали.

— Можно войти?

— Только тебя вспоминали! — крикнул я. Дверь распахнулась и в комнату с привычной несколько пошлой грацией шагнула Элинализ.

После дежурного обмена вопросами о том, как добрались, о жизни в Сольмонте и деревне Нука, об оставшемся у сородичей — впрочем, по оценке Элинализ, ненадолго — Гисе и потерявшемся Талханде, когда внезапная гостья уже, положа ногу на ногу, устроилась на кровати Руйджерда, разговор зашел о моей семье:

— Позавчера я узнавала: Пол все еще в городе. Лично не встречались, но я могу вас свести, — подкрепила мои чаяния Элинализ. — Даже сегодня… — она поглядела в окно, — до полуночи. И город успеешь посмотреть, — улыбнулась Элинализ. Я перевел взгляд на Руйджерд и после на Эрис.

— Найдем, чем заняться, — заверил Руйджерд.

— Хорошо, — улыбнулся я.

— Тебе нужно что-то здесь, или мы можем идти? — немного наклонив голову, спросила Элинализ. Я коротко подумал о возможных незаконченных делах и, не найдя таковых, сказал, вставая с кровати:

— Можем идти.

Не смотря на то, что мылся я только вчера ближе к вечеру в каком-то ручье, принять меня все же должны были. Особенно если вспомнить, каким медвежьим духом пышал Пол после полуденных прочесов леса… К тому же я все еще даже подростком не был.

— Он поселился в северной части города, представляешь? — возмущенно и насмешливо сказала Элинализ, когда мы уже шли по улице. Вела, конечно, она — с выбранным направлением я не спорил.

— Это что-то значит? — скептически спросил я.

— Угу, — кивнула Элинализ. — Там в основном селятся милишионцы. Кто уже тут обосновался.

— Он жилье купил, что ли? — удивился я.

— Как же, — фыркнула Элинализ, — снимает вроде у какой-то сердобольной старушки.

— М? — Я не совсем понимал, к чему вела Элинализ.

— Не забивай голову, — махнула она рукой. — Не думаю, что он куда-нибудь убежит: может, хочешь посмотреть что-то? Я здесь… вернее, вон там, — Элинализ указала в сторону района авантюристов, — … не важно. Двадцать лет в Милишионе провела.

— Двадцать? — удивился я.

— Никогда не спрашивай у женщины, сколько ей лет, — подмигнула она. — Так что?

Меня почему-то несколько удивлял этот ее настрой: то ли так с Полом Элинализ не хотела встречаться, что изо всех сил тянула момент, но свести нас уж обещала и отступить не могла, то ли в честь грядущей ночи — косвенных свидетельств ее работы жрицей любви было слишком много, так что я все понял — уже успела принять на грудь, и теперь нерастраченный запал из нее валил как дым из паровозной трубы. Хотя запаха не чувствовалось… Впрочем, Элинализ была женщиной очень уж высокой, а еще дул слабый и теплый ветерок.

Конечно, хотелось поскорее воссоединиться хотя бы с частью семьи… но Элинализ, похоже, требовалось немного времени, чтобы прийти в себя. В действительности, ну не убежит же этот Пол? А женщина на взводе может запросто привести к самым разнообразным последствиям. Я неспешно повел взглядом по маячившим впереди фасадам водной части Милишиона: вести меня Элинализ предпочла через самое сердце города, и сейчас мы как раз шли по одному из мостов. Где бы убить время, но не так, чтобы часы вдребезги?.. Мой взгляд зацепился за необычное строение: белые гладкие стены с очень узкими и высокими окнами, странный шатровидный с небольшой выпуклостью купол — тоже совершенно белый — и темный милисский крестик с петелькой. Точно ведь, храм! Заболтаю священника, еще и об этом самом Милисе кое-что выясню. Главное не наговорить чего-нибудь противозаконного. Хотя, если говорить будет в основном церковник…

— В храм? — предложил я.

— Исповедаться хочешь? — фыркнула Элинализ.

— Как бы им не пришлось… — негромко проговорил я. — О Милисе хотел узнать.

— Веришь? Зенит постаралась… — уже прокомментировала неозвученный ответ Элинализ.

— Не-а, — покачал я головой.

— Зачем тогда?

— Послушаю, что расскажут, — просто объяснил я.

— Что ж…

— А ты? — хутро улыбнулся я.

— Что — я?

— Исповедоваться.

— Помилуй! Кажется, стоит мне только войти, купол пробьет молния, и останется от меня только пепел. Хотя и без храма давно уж пора… — погрустнела Элинализ.

— Прости, — торопливо извинился я, опуская глаза.

— Ничего, ничего, — покачала она головой. — Пришли уж почти, — кивнула Элинализ на выросшую церковь. Мы наконец сошли с моста. Эта часть города действительно стояла как бы на массивных каменных платформах. Водные улочки пересекало множество небольших мостов, под которыми очень резво плавали лодочки.

До вечерней службы, наверное, оставалось еще несколько часов — людей в окрестностях храма не было. Само здание располагалось на небольшом огороженном витиеватым железным забором пятачке, и ворота оказались открыты.

— Я снаружи подожду, — остановилась Элинализ у самого входа, будто даже этой земли боялась.

— Думаю, долго они меня не выдержат, — улыбнулся я, входя и оглядываясь.

Первым на глаза попался свечной ящик и карлик при нем. Традиция, что ли, во всякую церковь какого-нибудь своего Квазимодо? Этот уж точно «подобен новорожденному младенцу» — габаритами, во всяком случае.

— Святые отцы принимают? — спросил я, подходя к свечнику.

— М?

Глуховат он еще к тому же?

— Святые отцы принимают?

— Отец Ришар, — хрипло, будто слоги из легких ему приходилось силой выталкивать, ответил карлик.

— В храме?

В ответ он не стал себя мучить и кивнул.

— Благодарю. — В кармане как назло почему-то оказались только перлы, так что электрумная двадцатки отправилась в щель для пожертвований. Пусть думают теперь, что это значило. Вольным шагом я приблизился к двери, толкнул.

Внутри было значительно темнее, освещалось помещение преимущественно узкими окнами, свечами и лампадами. Прямо напротив входа у дальней стены расположились апсида, на внутренней поверхности которой легла занятая мозаика: пожилой мужчина в голубом балахоне, стоящий на самой верхушке горного острова посреди озера — видимо, Гранд, — раскинув руки и подняв голову к небу. К апсиде прилагался алтарь, скамеечек в храме не было. Справа от апсиды проглядывалась не очень широкая дверца — наверное, в полтора раза уже любой обыкновенной двери. Но кроме мозаики мое внимание привлекли стены: от самого низа и до полукруглого потолка они были расписаны религиозными сюжетами. Я подошел к ближайшему рисунку: девушка на коленях застыла в молитвенной позе, а перед ней каменный постамент с бусам, озаренными светом на нем. На противоположной стене — сам Милис с простым на вид мечом, воздетым к небу.

Этих изображений было около десятка, но по ним какую-то хронологию без знания писания выстроить было очень уж сложно. Во всяком случае мне. Так что я пока решил просто поразглядывать картинки, как ребенок, который еще не умеет читать. Что удивительно, ни на одной иллюстрации не было никакого божественного свидетельства вроде восхождения на небо, явления ангелов или даже того чудовищного удара Милиса, которым он, по легенде, прорубил Горную Гряду Голубого Дракона. Все изображения были еще до или уже после, будто неведомый художник-соглядатай всегда приходил сначала слишком рано, уходил, а потом опаздывал на свершение очередного чуда.

— Что ты ищешь, дитя? — вдруг прозвучал моложавый, но все равно со зрелой хрипотцой голос. Я обернулся на звук — священник подкрался незаметно. Вышел, наверное, из той неприметной двери. Он был высокого роста, в серой сутане без каких-либо опознавательных признаков, немного морщинистый, с невыдающимися но очень острыми скулами, зачесанными назад полуседыми — наверное, когда-то русыми — волосами, херувимскими голубыми глазами и без обуви: только что-то похожее на плотные онучи, впрочем, не покрытые сапогом. Теперь была понятна его беззвучность.

— Вы отец Ришар?

— М? — удивился он. Наверное, я слишком долго разглядывал его, а вопрос задал такой необычный. — Да, — плавно кивнул он. Я на всякий случай повторил его жест. — Что привело тебя к Святому Милису?

— Я бы хотел узнать о нем побольше, — не стал медлить я. — Никогда не слышал его историю.

— Почему тебе хочется узнать? — спросил Ришар.

— Любопытство, сэр, — пожал я плечами. — Это, пожалуй, все, что человеку даровано от рождения?

— Любовь, — возразил Ришар. — Милис говорил: любовь открывает глаза на правду. Должно быть, ты из Асуры? — вдруг переменил тему священник.

— Да, — кивнул я. По моей асуранской манере обращения наверняка угадал. — В одном из регионов произошел магический катаклизм, из-за чего многих телепортировало. Я возвращаюсь домой с демонического континента, — предупреждая следующие вопросы, проговорил я уже почти что заученную историю.

— До нас доходили вести. — Ришар опустил глаза. — Его Высокопревосходительство Папа Гарри Гримуар вел службу за упокой этих невинных душ… — добавил он. Я тоже опустил глаза в знак согласия с масштабом трагедии. — Это привело тебя к Святому Милису?

— Сначала я бы хотел услышать о нем, — напомнил я.

— Да, хорошо, — на этот раз согласился Ришар. — В годы, когда жил Святой Милис, очень немногие были обучены грамоте, а потому в храмах принято изображать его историю. Взгляни туда, — священник указал на один из рисунков — девушка в вишневом платье и молодой темноволосый парень в рабочей одежде напротив нее. — Это самая юность Святого Милиса. От самого рождения своего добр он был, милосерден, справедлив. Мать его была прялкой, а отец — каменщиком. И погиб он от неосторожной руки, когда Святому Милису было всего тринадцать. Но не отомстил Святой Милис убийце, ибо только Бог человеку судья.

— А кто эта девушка? — полюбопытствовал я, когда Ришар сделал паузу.

— Когда было ему четырнадцать, встретил он Граци — чистейшую из всех дев. И полюбил ее в первый же миг. Взгляни теперь вот сюда, — Ришар указал на тот рисунок, который я рассматривал первым: девушка и бусы. — Людям, здесь жившим, стало угрожать Великое Зло — —

История Милиса оказалась весьма занятной, впрочем, не без пробелов, о которых я решил умолчать: Бог-то, конечно, судья, но рыцари с символикой церкви по улицам ходили. Мне даже удалось выяснить примерный временной промежуток жизни Милиса: первая война людей с демонами. То есть тысяч шесть или семь лет назад — что же, историю вели бережно. В этой самой войне Милис принимал непосредственное участие, и все мифы о его чудесах шли именно отсюда. Дело было так: Великое Зло — оно же какой-то из пяти Королей Демонов — возжелало напасть на земли нынешнего Святого Королевства Милис. Об этом прознали тогдашние корольки и собрали всех мужей на войну, и Милис был в их числе.

— Любовь его к Граци была столь велика, что последнее он потратил на простой шлифовальный камень и овечью шерсть. Тогда в пещере в Горной Гряде Голубого Дракона добыл Святой Милис совсем неприметный камень, но из которого огранил бусы, сиянием своим затмевавшие даже солнце. — Ришар указал на картину. Только теперь я понял, что свет не падал на бусы, а испускался ими.

Эти самые бусы Милис преподнес Граци, как прощальный подарок. Граци в ответ поцеловала его в лоб, после чего Милис ушел на войну. Каждый день она молилась Богу о сохранности Милиса, кладя на жертвенник подаренные им бусы.

— И откликнулся Бог на мольбу любви Граци, и заметил отесанные Святым Милисом бусы. Узреть в грубом и сером камне свет было подлинной прозорливостью, присущей только чистым людям, и Бог, найдя наконец такого, одарил Святого Милиса силой указывать путь.

— Указывать путь? — переспросил я.

— Воистину, все, что делал Святой Милис, было путеводной звездой людям вокруг него, — туманно ответил Ришар.

Армия людей не могла пересечь Горную Гряду Голубого Дракона (как это в таком случае, собственно, собирались делать демоны, не уточнялось), но Милис отыскал нужную тропку и провел всех к Великому Лесу. Кое-как, прорвавшись через джунгли и преодолев пролив — не без помощи Милиса, разумеется, — они добрались до Континента Демонов. Но стоило только человеческой армии двинуться дальше на север, в спину им ударило полчище демонов…

— И во главе их стоял коварный и ужасный Король Демонов Воотис Пустой. А был он четвероногим, двенадцатируким и двуглавым, подобным и рыбе водной, и зверю земному, и птице небесной. Тогда открылись во небесах подобные глазу врата, и спустился из них ко Святому Милису ангел.

Этот самый ангел поведал Милису о силе, которой его наделил Бог. В тот же миг Милис понял, как, «указывая путь», одолеть Короля Демонов. Ангел вернулся на небо, и оказалось так, что все время, что Милис говорил с ангелом, мир стоял замершим. Милис обратился к генералу армии: рассказал, что к нему явился ангел и попросил дать ему меч, ведь он не имел своего оружия. Генерал армии был убийцей отца Милиса. Он поверил в приход ангела, объявил об этом войску и, раскаиваясь за совершенный им по неосторожности грех, торжественно отдал Милису свой меч, уйдя в бой безоружным.

— Посмотри, — Ришар указал на противоположную стенку. Там была уже виденная мной картина Милиса с мечом в руках. — Тот же миг вознес он клинок над головою…

Для совершений удара Милису требовалось какое-то время: успокоиться и почувствовать Бога, наверное. В это время армия людей сражалась с демонами, а Воотис Пустой подкрался к обезоруженному генералу человеческой армии и насмерть проткнул когтями на своих двенадцати руках. Наконец Милис был готов ударить, и, как только он опустил меч, задрожала земля, все вдруг вспыхнуло так ярко, что никто не мог ничего видеть, и демоническая рать исчезла. Вместе с тем из-под земли вздыбился Тракт Святого Меча и появилась пробоина в Горной Гряде Голубого Дракона.

— Из всех демонов уцелел только спрятавшийся за камнем пернатый Альтаир, что не хотел идти на бой супротив человека, — Ришар указал на картину, изображавшую трусоватого на вид демона птичьего племени.

Люди хотели убить Альтаира, но Милис запретил им это, сказав, что раз тот выжил, из всех демонов был единственным праведником и действительного зла никому и никогда не желал.

— И сказал он: Всяк мыслящий перед Господом предстанет равно. И припал к ногам его Альтаир, и заплакал горько, — произнес уже виденную мной строчку Ришар.

Милис спросил у людей, есть ли среди них те, кто готовы пойти за ним, оставив прошлую жизнь. Из всех вперед вышел только один — молодой кузнец Антарес, который упал на колени перед Милисом. Антарес этот, судя по изображению в церкви, был невысоким, но очень жилистым и с уверенным взглядом, которым можно было, наверное, и камни колоть.

— Остальным же приказал он возвратиться указанным путем, а на острове в озере основать поселение. И возвратились люди, и дул им попутный ветер, и на всей дороге, что Святой Милис проложил, не встретилось им ни одного чудовища, а меж горами были врата, чрез которые люди вышли.

О погребении или сожжении тел павших в битве Ришар ничего не сказал. Впрочем, возможно и здесь у мертвых принято погребать своих мертвецов?

Вместе с Антаресом и Альтаиром Милис пошел сначала на север Континента Демонов, дойдя, тем не менее, только до Большого Озера — «земли добрых сердцем толстошкурых демонов». На пути им встретились несколько племен, и всех Милис одарил знанием о любви.

— И лег их путь на юг, но не через город, а по-иному, ведь пока не хотел Святой Милис вновь показаться своему народу: не пришло еще их время.

Освещая благодатью и добротой, упомянутыми очень уж туманно, Милис и его последователи двинулись на Центральный Континент. Где-то на территории юга нынешнего Королевства Дракона Короля их встретил молодой горец Этамин.

— Взгляни: отец и мать его происходили из Бегарита. Кожа его была черна, словно ночь, но душа так бела и полна рассвета, что увидев Святого Милиса, Этамин распустил свое стадо и стал его учеником, ибо не может быть паства пастырем. — Ришар указал на одну из картин — долговязого темнокожего мужчину лет двадцати пяти в одежде из белой овечьей шерсти и с хлыстом в руке.

Переправляться на Бегарит Милис и ученики не стали, а пошли сразу же по Центральному Континенту. Им встречалось много людей, и всем Милис являл чудеса и указывал новый путь.

В северных землях Милис стал свидетелем того, как юноша, защищая свою мать и сестру, отбивался от пятерки разбойников одним двурогим острогом, и в глазах его не было и толики робости.

— Тогда поднял Святой Милис пригоршню камней с дороги, и бросил в разбойников. И тут же камни обратились звонкими монетами, и еще шесть раз бросал он в разбойников камни, и всякий раз обращались они золотом.

Разбойники насытились легко заработанными деньгами и ушли, а юноша пожелал стать учеником Милиса.

— Вот Регул, — Ришар указал на картину простого на вид рыбачка. У такого, наверное, еще только пушок начинал сменяться твердым волосом.

Милис и его четыре ученика дошли до самого севера Центрального Континента, и на полуострове, названном теперь Святой Землей Меча — месте паломничества всех фехтовальщиков — Милис зарыл меч, оставшийся ему от погибшего невольного убийцы его отца, ставшего мучеником.

— Еще четыре года странствовал Святой Милис с учениками его Альтаиром, Антаресом, Этамином и Регулом, прежде чем возвратиться на родину. Когда пришел он к месту, где велено им было селиться, увидел он город, какому равных не находилось на всем свете. Тогда взошел он на остров, где площадь была, — Ришар указал на мозаику на апсиде.

После Милис воздел руки к небу, и его забрал ангел, но этого снова, конечно, никто не видел.

— И раздался с неба глас его: Идите же и теперь учите других, ведь более не учу вас я.

Четверо учеников Милиса оставили в Милишионе то, что записывали за ним во время странствий, а сами разбрелись по миру.

— Альтаир был подобен орлу, ибо власть над ветром имел и парил по небу. Отправился он на север, хитрости и проницательности учил, но часть родичей отвергла его, и взмыл он в воздух, и не являлся им более. Антарес был подобен скорпиону, ибо не было ему преграды земной, повелевал горами и камнем блестящим. Отправился он в леса, и учил премудрости ремесел. Этамин был подобен дракону, ибо властвовал над огнем, жаром солнечным и холодом лунным. Отправился он на юг, совладать с внутренней силой учил. Регул подобен был льву, ибо доблестью исполнен был и смирением, присущим воде. Отправился он в родные края и людей учил противиться злу. — Этой единственной высокой и торжественной нотой, уже не глядя на меня, Ришар закончил свой рассказ и выдохнул.

— Скажите, отец Ришар…

— М? — он повернулся на меня.

— Вы боитесь смерти?

— Смерти?

— Да. Смерти.

— Конечно.

— Но почему же?

— Все ее боятся, — пожал он плечами. — Но я не боюсь того, что настанет после нее. — Он улыбнулся.

Когда я выходил из церкви, в нее шмыгнула женщина лет тридцати в бордовых платке и платье, едва не сбив меня с ног. Я подошел к Элинализ.

— Я заставил ждать? — из вежливости осведомился.

— Нет-нет, — она отрицательно помотала головой. — Встретила старую… коллегу, мы с ней поболтали. Она теперь прихожанка этого храма. Мы, наверное, и не встретились бы иначе.

— Хорошо, — кивнул я.

— Пойдем? — Элинализ посмотрела на Белый Замок. — Или куда-нибудь еще зайдем?

— Нет. Пойдем.

Минут через пятнадцать мы были уже в самом центре и стороной обходили Белый Замок. Вблизи он оказался не монолитным сооружением, а дворцовым комплексом с большой внутренней территорией. Вся эта мраморно-золотая пошлость была закована в высоченную крепостную стену, и посторонним вход, конечно, был воспрещен.

Когда шли ближе к краю центрального острова, проходили мимо здания какого-то, видимо, элитного молодежного салона: окна до самого пола, а внутри карнавал. У одного из открытых окон стояли трое вельмож, так что я разглядел их: возраста Эрис блондинка в пурпурном платье — особа королевская какая? — с очень уж хитрым выражением лица и приспущенными поверх выразительных голубых глаз напудренными веками, скуластый паренек лет четырнадцати — так зыркнул на меня и подбородок свой выставил, будто Иван Грозный его этому учил, — и остроухий белобрысый мальчишка возраста совершенно неопределенного — спиной стоял. Скуластый этот своим хрустящим юношеским баском что-то протрескотал — а говорок-то асуранский! Посольская дочка, кавалер ее и переводчик родом из Великого Леса, что ли?

Где-то через три четверти часа мы, петляя и путаясь в нелепом строении улиц Милишиона — двадцать лет Элинализ все-таки жила не в Белом Замке, а в борделе, вестимо, — выбрались к северной части города.

Довольно скоро позади осталась стоящая на воде часть, и теперь предстоял мост, длинным лучом устремившийся к своей башне. Но и в самом его начале уже происходили вещи весьма странные.

— Ну я же знаю, как ты устал от всего этого… К тому же, ты не верующий — чего бояться?

— В-вира… хватит, прошу!

— Это тебе хватит упрямится, я знаю, что ты год не был с женщиной…

Пол. Он осунулся, как-то даже посерел. Весь был заросший, со впалыми глазами и фиолетовыми мешками под ними, сутулый. Стоял очень шатко, с глазами, когда-то ярко зелеными — теперь полными самой настоящей ночи и тревоги. В пыли и мятой одежде, нестриженый… К нему приставала развязно одетая девчонка лет двадцати на вид, а может даже и меньше. Одетая, впрочем, о ней можно было сказать с большим затруднением: несший неясный функционал тонкий стальной бюстгальтер и нечто вроде пояса верности — тоже из металла: гладко наполированный, сверкающий.

Элинализ сорвалась с места — торопливым, каким-то даже конвульсивным шагом. Очень быстро она приблизилась к этим двоим, и полуголую девушку чуть не снесло ударом кулака — в последний момент она успела отскочить и так побелела — до синевы — от страха, что, на почти не слушавших конечностях передвигаясь сначала на четвереньках, а после и как человек, исчезла где-то среди редкой толпы.

— Кобель! — полурыком выкрикнула Элинализ. От пощечины, звонкой, как колокола начавшейся службы, Пол не увернулся — растерянная ловкость подвела.

— А? — Он был, кажется, совершенно искренне удивлен.

— Пока твой сын через пустыню и сельву совершенно безоружный добирается домой, ты с молоденькими развлекаешься!

— Элинализ?

Я в этот момент только пришел в себя от неожиданного поворота событий, и аккуратно, чтобы еще и на себя беду не навлечь, стал подходить…

— Да пошел ты! Чтобы сгнило тебя между ног все, ублюдок! — Элинализ развернулась и, наверное, обо мне совсем забыв, пошла обратно — к центру Милишиона. Пол смотрел ей вслед, все еще потрясенный. Я медленно подошел ближе.

— Р-руди? — Наконец он пришел в какое-то подобие сознания и перевел взгляд на меня.

— Ну, объясняй, — сказал я.

— Это… это не то, о чем ты подумал!

— Конечно. Но что же?

Все это волею злого рока обернулось очень уж странным допросом с хорошим и плохим полицейским.

— Она… эта Вира… пристает ко мне с начала месяца. Я не могу понять, что на нее нашло!

— А одежды ей почему не выдали? Так, для справки.

— Она сама решила! Ее никто не заставлял, но это долгая история…

— Конец света еще не скоро, — покивал я. В этот момент ногу пола обхватила светловолосая девочка лет пяти…

— Папа! — с ноткой меланхолии, но и требовательно возгласила она.

— Ох, Норн… — Пол погладил ее по голове.

— Норн?

***

Все подозрения относительно Пола, похоже, и вправду не подтверждались. Эта самая Вира такой откровенный наряд носила по весьма… странным обстоятельствам: чтобы все внимание, как на мечнице со щитом, концентрировалось на ней, и как можно меньше глаз обращалось в сторону ее стеснительной сестры, в это время поливавшей врагов заклинаниями. Логика мне совершенно непонятная, но, если это работало… Пол также клялся, что за все время ее приставаний всегда отказывал. Впрочем, он слишком о многом клялся, после свои клятвы нарушая, так я все равно решил подержать его на карандаше.

— Норн, боже мой, какая ты лапочка! — рассмеялся я, потрепав Норн за щечку — в ответ она их только сильнее надула. Я сидел на одном колене, чтобы быть с ней одного роста, и всеми силами я пытался втереться в доверие. Похоже, пока получалось: негативного впечатления я не производил. В конце концов, никого у меня больше не было кроме нечистого душой папаши и младшей сестры — совершенно очаровательно девочки. Такие яркими и большими были ее зеленые глаза… а самое главное — все в них было совершенно понятно. Ангельская искренность!

— Угу…

— Руди, — отвлек меня Пол.

— Пап?

— Сам-то ты… — замялся он, — как добрался? Мы четыре года не виделись, ты так вырос…

— Это будет долгая история… — я встал.

— Конец света еще не скоро, — косо, одной стороной лица улыбнулся Пол.

— Похоже на то, — кивнул я.

— Пойдем, я покажу, как мы живем. Пока будем идти, расскажешь.

— Да, хорошо, — согласился я. — Сэр, простите, не могли бы вы… — Мимо нас смешной на вид лопоухий и усатый долговязый мужчина с очень вытянутым лицом катил торговую тележку: на боку красками было нарисовано что-то похожее на пирожное. На манер этого мира, разумеется. — Норн, ты хочешь бриошь? — я снова присел на колено.

— М. гм… — Норн переводила взгляд то на меня, то на Пола, то на разукрашенную тележку, но по глазам было кристально ясно, что очень хочет.

— Месье, я, конечно, не тороплюсь, но и задерживаться попусту не хотелось бы.

— Конечно. Можно бриошь… да с этим вашим кремом и сиропом.

— Одну?

— Да, пожалуйста.

Мужчина опустил тележку, открыл крышку на ней, быстро вынул булочку — ловко разрезал ножом, деревянной лопаткой мазанул, кажется, взбитыми сливками — наверняка уже потеряли воздушность, но что теперь попишешь? — полил сиропом, прикрыл верхней пышной половинкой.

— Держите. Серебряный, — объявил цену мужчина, протягивая пирожное.

— А? — опешил Пол.

— Вот, — я вложил монетку в ладонь этого забавного кондитера. — Спасибо вам большое.

— Да не за что, — пожал он плечами, закрывая тележку и снова подхватывая ее, чтобы затем покатить, как прежде.

— Держи, — я отдал Норн ее законную сладость. Судя по одежде, жили они с Полом не очень богато.

— Руди, целый…

— Не беспокойся, пап.

— Ладно, — вздохнул он, стыдливо опуская глаза. Я в этот момент заметил, как Норн достаточно безуспешно возилась с тем, чтобы разорвать бриошь.

— Ты хочешь разделить ее? — улыбнувшись, спросил я.

— М… да, — наконец произнесла она первое слово.

— А на сколько частей?

Норн задумалась — наверное, начала вспоминать счет.

— Я почти не учил ее, — всхлипнув, прошептал Пол.

— Три, — наконец объявила Норн, показывая нужное число пальцев. Она чуть помедлила, задумавшись о чем-то, после чего протянула бриошь мне.

— Ты хочешь, чтобы я помог?

— Угу, — кивнула Норн.

Я взял бриошь из ее рук, достал из-за пояса перочинный нож, осторожно разрезал на три части — вроде как равные, — руки немного испачкались. Теперь поделенное пирожное вернулось в руки владелицы.

— Это папе, — одну из частей она дала Полу, он уже чуть не плакал. — И тебе тоже, — еще одну Норн протянула мне. — Сядь и открой рот, — потребовала она. Ослушаться я не посмел.

***

— Все-таки, как ты… эти четыре года, — напоминал Пол.

— Ну, после того как мне чуть не переломили шею, связали и затолкали повозку…

— Прости…

— Там, говорят, грехи прощают, — я кивнул на Собор Вознесения Милиса.

— Я… схожу.

— Расслабься. В общем, привезли меня в поместье Бореасов…

Я вкратце пересказал события, произошедшии, за время моего найма и непосредственного пребывания учителем Эрис: о похищении и моем не совсем удачном возврате — пришлось сгладить некоторые совсем пугающие моменты, потому что Норн тоже слушала и, кажется, с большим интересом. Но говорил я все равно без приукрас. О том, как вели плодотворную научную деятельность с Вильгельмом…

— Подожди, так тот шарлатан, о котором говорила Зенит..?

— Он придворный маг какой-то страны — в отставке. Вильгельм… Легарт, у него фамилия, что ли? — Точно я не помнил — единожды увидел, как он подписывал какую-то бумагу. Почерк у него был устрашающий: колючий, волнистый и совершенно неразборчивый.

Как Гислен научилась читать и считать…

— Не верю! — категорично заявил он. — У нее башка совершенно дубовая, как тебе удалось?

— Удалось ей, а не мне — разок указатели перепутаешь и наткнешься на пещерного мишку — и не такое сможешь, — усмехнулся я.

О дне рождения Эрис и странной дуэли, о том, как вербовал Александра, о зажигалке — ее показал. Пол похлопал меня по плечу, назвав «достойным сыном». Форма ему пришлась по вкусу. Об очень уж странном моем дне рождения…

— Не вышло приехать, понимаешь? Монстры развелись, а потом…

— Да, знаю. — Я не стал обвинять его.

— Кстати, а юная госпожа — где сейчас?

— Сейчас расскажу. Была значит в поместье одна служанка — на первый взгляд странная…

О том, как меня перенесло на Континент Демонов в разные с Эрис места, о Руйджерде…

— Сперд? — удивился Пол. Норн вздрогнула.

— Человек справедливости, — заверил я. — Высоких моральных принципов — несколько своеобразных, и все же. Очень добрый и чуткий.

— Он сейчас..?

— В Милишионе.

— Матушка моя… расскажи кто другой — в жизни бы не поверил!

— То ли еще будет, — фыркнул я.

Об общественниках, могущественном и пугающем Ромуле, Рихарде, первом испытании мушкета…

— Ты уже, получается, людей..?

— Приходилось, — кивнул я.

— Сейчас этот мушкет… он у тебя с собой?

— Есть пистолет — поменьше. — Я достал его из-за пояса. Конечно, разряженный. — Никогда не смотри в ствол, — предупредил я Пола, протягивая оружие.

— Подумать только, в такой небольшой штучке, еще и без магии… Тот старик настоящий гений! Ты тоже, — быстро поправился Пол.

К этому моменту мы наконец дошли до дома, в котором жили Пол и Норн. Находился он почти на самой окраине и был совсем небольшим, каким-то даже неказистым, некрасивым.

— Вот здесь мы и обитаем, — грустно проговорил Пол. — Давай, наверное, погуляем еще немного. Норн, ты же не хочешь спать?

— У-у, — помотала она головой.

О воссоединении с Эрис: о попытке коварного обмана при помощи магии гипноза и о том, как я чуть было не отправился к праотцам из-за «коллапса маны»…

— И все-таки девчонку-то ты это, ну… — замялся Пол. Меня удивило то, что он решил шутить в такой обстановке.

— В этом деле я не хочу быть похожим на тебя.

О землетрясении в Хаммерстоне, судьбе Кили, Порте Ветров и культистах, о Голдефине, Порт-Сенте и Аурелио…

— Я раньше никогда не слышал об этом человеке, — задумчиво покачал головой Пол, — хотя я знаю очень многих дворян из дома Грейратов.

— Я думаю, о нем в принципе мало кто слышал. Мне кажется, Эвросы могли применять его для всех грязных дел, с детства держа в тени.

— Об Эвросах вообще слухи крайне скверные, — вздохнул Пол.

— Это какие?

— Говорят, во время войны некоторые из них якшались с демонами, — объяснил Пол. — Но это, скорее всего, только слухи.

— Хорошо, если так, — кивнул я.

О пленении у зверолюдов и моей хитрости…

— Я оставлял тебе письмо. В гильдии Порт-Сента, — вдруг сказал Пол. — Почему ты не прочитал его? — Мне показалось, что он произнес это… с недовольством? Даже раздражением.

— Меня слишком быстро похитили зверолюды, так что я, конечно, не успел его забрать. Я даже в той гильдии не бывал ни разу.

— Ясно…

О встрече с Талхандом и Элинализ…

— Элинализ все-таки мать, — негромко проговорил Пол, — пусть и не очень хорошая, но она вырастила многих детей. Я понимаю, почему она так поступила… Нужно объясниться.

— Постарайся.

О походе через Великий Лес, о проведенном у гномов сезоне дождей, о Базеле и Годбарде…

— И вот я здесь, — выдохнул я. Норн к этому моменту смотрела на меня без стеснения и страха, а даже с каким-то уважением? Видимо, я оказался достаточно крутым малым, чтобы во мне можно было признать старшего брата.

— Ты ведь не пытался найти других потерявшихся, — ровным голосом проговорил Пол. — Почему?

— О других я узнал только от Элинализ. И знаешь… до этого момента я просто пытался выжить. Без магии, без всех этих «ухов» и «вжухов» с мечом, без единого здравомыслящего человека рядом. Из средств к выживанию у меня были только атлас да голова на плечах, — мрачно и отстраненно проговорил я, пристально глядя Полу в глаза.

— Я… прости. Я всегда считал тебя слабаком, думал, что ты только в писари или пастухи годишься. А ты… наверное, я не достоин быть отцом такого сына, — опустив взгляд, торопливо пробормотал Пол. Он подошел ко мне, чтобы обнять. Я ответил на его объятия. Он заплакал.

***

Мы снова вернулись к их дому, и Пол пригласил меня войти. Внутри обстановка была такой же бедной, как и снаружи, но пузатый чайник на маленькую деревню печь Пол поставил. Норн легла спать. Я отдал им часть своих денег — у меня оставалось еще достаточно. Мы поговорили еще немного. Пол вкратце рассказал о положении дел в Фиттоа: не осталось ничего и никого. Он, как и говорила Элинализ, стал организатором кампании по возвращению телепортированных людей на родину. Работал велась из Милишиона, потому что в главном зданим Гильдии авантюристов можно было эффективно рассылать сообщения в другие филиалы. В самом же Фиттоа работал Альфонс — дворецкий и личный секретарь Сауроса. Но поразило меня другое: вопрос восстановления региона и репатриации вообще не поднимался в руководстве Асуры — они просто закрыли глаза на произошедшее и пустили ситуацию на самотек. Я пообещал себе разобраться с нечестивыми вельможами — такое отношение было верхом неуважения к ценности человеческой жизни.

— Мне почему-то тяжело дышать… — негромко сказал Пол. — Давай выйдем на воздух.

Скрипнула дверь, и мы стояли на крыльце — ночная улица молчала.

— Уже холодает, — заметил я.

— Руди…

— М?

— Зенит, Лилия, Айша — я не знаю, где они.

— Да, я слышал. Мы обязательно найдем их. Я буду искать.

— В том письме…

— Да?

— Я попросил тебя искать на севере Центрального Континента.

— Хорошо, — кивнул я. — Мы доберемся до Фиттоа, и я начну поиски.

— Спасибо.

— Мы все-таки семья.

— Ты ведь действительно ни колдовать не умеешь, ни фехтовать. Такой слабый, а так рвешься…

— Не в магии или мече дело, а тут, — я постучал по виску. — Это глупо звучит, но сила в слабости. Будь все люди, как я…

— Демоны поработили бы нас, — перебил меня Пол.

— Да что нам до демонов? Мы бы уже и не здесь были.

— Где же?

— А даже там, — я указал на небо.

— Там?

— На звездах.

Глава 32. Беглая Элинализ

Носатый спился. Пахло от него водкой и желудочным соком. Еще маринованным артишоками — чесноком, то есть, мужиком и солью. Бедолага заунывно топил лысину в прозрачном стакане с такой же прозрачной жидкостью, уже весь покрывшись слюной и соплями: от лба — где он у него, кстати, заканчивается? — и до самого подбородка. Интересно, под повязкой тоже? Левая щека была неестественно малиновая: от водочки-то румянец таким не бывает.

— Обману-у-ула-а! Х-х, — шмыгая носом, басисто пропел Луи.

— Кто? — автоматически спросил я.

— А? Эльфийка-а-а…

Уже было за полночь — действительно обманула. Был трактирщик в стельку, так что обману он подвергся совершенно чудовищному, вестимо.

— Обманула?

— Пообещала, а потом по лицу бедного Луи! У-у-у…

— Просто так?

— Все мужики козлы, сказала… Это неправда, Луи не козел!

Дух его, видимо, отлетел от тела уж так далеко, что кроме как в третьем лице о себе говорить Луи был не в состоянии.

— Конечно не козел, — подтвердил я.

— Ты меня понимаешь!

— Но все-таки расскажи подробнее, с самого начала, что произошло, — попросил я. И так, впрочем, было ясно, что встреча с Полом при не самых приятных обстоятельствах не оставила у Элинализ приятного впечатления, а то и вовсе прошлась, будто обухом по затылку, но вот чтобы настолько? Эротического в ней была полная чаша, и притом полная чем-то, в чем Гоморры даже в мизерной концентрации не обнаруживалась — алчность исключительно до мужского внимания, тела. И теперь так Элинализ обходилась с Луи — на первый взгляд, когда он вот так обнажился от выпивки, мужчиной очень порядочным, чувственным, если не щепетильным.

— Зачем тебе это знать?

— Мы ведь друзья, Луи. Расскажи мне — еще не все потеряно, и мы точно что-нибудь придумаем.

— Ну хорошо… Я родился здесь, в Милшили… Милишионе, в восемьдесят восьмом году…

— Нет-нет, Луи, я об Элинализ.

— М-м… — туго взвыл он. — Ладно. Я расскажу.

— Когда она приехала?

— Позавчера… нет, вчера. Вечером? Днем. Днем. Ты понимаешь, понимаешь, мне ведь уже тридцать лет! А я все еще холост. Ты не понимаешь… мал еще. — Луи шмыгнул носом и опустил глаза.

— Я понимаю, это очень тяжело, — покивал я.

Элинализ поселилась здесь и тогда же начала строить Луи глазки, каждые полминуты томно переставлять ножки, и интересоваться, не женат ли он, крепка ли его вера в Святого Милиса.

— Она пообещала зайти ко мне ночью, но я не мог! Я не мог в ту ночь!

— Не мог? Почему же?

— Ах, брат, понимаешь ли! Этот Титорелли… ему всего двена… двадцать три, а уж семь лет женат. И на годовщину пригласил.

— То есть, вчера ты был на годовщине свадьбы брата?

— Д-да. Но это не из-за него! Он очень хороший, он художник.

— Художник?

— И работа лучше моей. Рисует своих святых отцов и генералов… Ты тоже хороший. Он заходил сегодня… И завтра обещал. Я познакомлю вас.

— Буду очень рад, — как можно более благожелательно улыбнулся я. — Ты был у брата, а что же Элинализ?

— Элинализ… — томно и прерывисто вздохнул Луи. — Она очень настойчивая, честная. Правильная женщина. Сказала, что ничего, и что можно на следующий день.

— Сегодня, то есть?

— Угу…

— Что же произошло?

— Я весь день ждал, думал о ней… Она такая красивая, умная, я в жизни не видел!

— Да, да, очень красивая.

— Ты меня понимаешь! Уже представил, как нос брату утре… утереть можно будет... И днем появились вы, и все снова на полночь… Но в полночь обманула!

— Обманула? Как?

— Пообещала, но назвала козлом и по лицу…

Разговор, кажется, замыкался в кольцо.

— Как это было? Ты помнишь, что случилось до того?

— Помню…

— Она пришла, и что тогда?

Луи рассказал — очень сбивчиво, путаясь, заплетающимся языком: Элинализ вернулась в трактир поздно вечером, держа в руке какую-то смятую бумагу, — Луи не заметил, в каком расположении духа была Элинализ, и предложил поразвлечься — из самых добрых побуждений; со слов Луи, в этом деле он был весьма мастеровитым. Но Элинализ только на него накричала, назвав козлом Луи, а за одно и всех остальных мужчин, и ударила по лицу — силища в ней, авантюристке, а, кроме того, женщине с расколотой душой, таилась страшная, и малиновый след на щеке Луи теперь даже полиловел и набряк.

— Она еще выронила… — Луи опустился под стол, но не удержался и повалился с грохотом на пол. Мне пришлось зайти за стойку и помочь его подняться — он тогда все же смог из выдвижного ящика стола вытащить свернутый гармошкой листок. — Я подобрал на всякий случай, потом ей верну…

Луи положил листок на стол передо мной, но развернуть не догадался — я взял его, выпрямил, перевернул. Это было объявление ранга А из Гильдии авантюристов — требовалось перебить популяцию энтов, расплодившихся в плавучем лесу Форе-д’О. Она что же, в одиночку за это взялась? Я взглянул на срок: сдать нужно было не позднее завтрашнего вечера. Для Элинализ ситуация была патовая, а вот для меня… Я положил объявление на стол и снова развернул.

— Луи…

— М? — он в который раз поднял на меня горестный взгляд.

— Ты ведь знаешь, что Элинализ авантюристка?

— Авантрюи… авантюриск…

— Знаешь?

— Угу…

— Этот листочек — задание очень высокого ранга. Но ранг у Элинализ еще выше. У нее самый высокий из всех.

— Ох-ох-ох… — баюкая утрату, замотал головой Луи.

— Если она не сможет выполнить задание, она потеряет свой ранг.

— Так нельзя! Ей нельзя терять…

— Конечно нельзя. Она сама не захочет терять. Элинализ очень нужно это задание, но сейчас и даже завтра ты не вернешь его. Она все еще обижена. Но завтра уже будет поздно.

— Чем я мог ее обидеть?.. Козел, вы все мужики козлы… — выводя ногтем круги на деревянной столешнице, понуро пробормотал Луи.

— Не ты, Луи. Она обижена на другого человека, но случайно достается и тебе. Так иногда бывает.

— Да, так бывает, — автоматически проговорил Луи, пружинисто кивая.

— Но я смогу отдать ей задание и тогда расскажу, что его нашел и передал ты. И Элинализ поймет, что ты хороший человек.

— Правда? — Луи посмотрел на меня широко раскрытыми глазами, полными теперь подлинной какой-то золотисто-бежевой надежды.

— Да, правда. Если ты позволишь мне взять объявление…

— Бери, бери, Луи не козел, она поймет! — он тут же придвинул листок ко мне, но перестарался, и он слетел со стола. Я быстро поднял объявление с пола.

— Вот видишь, мы придумали!

— Да, придумали, придумали… Луи не козел, не козел… — Он закачал головой взад-вперед, с улыбкой глядя на полупустой стакан.

— Не пей больше, пожалуйста. — Я отодвинул от него стакан. — А я пойду отдавать объявление.

— Не козел, придумали, придумали, не козел, она поймет… — хихикал Луи.

Я начал подниматься по лестнице. Где там живет Элинализ? На втором этаже в конце коридора… справа или слева? Не важно, на месте разберусь. Сходить бы по-хорошему сперва к Эрис и Руйджерду… хотя что я там буду делать? Поклонюсь, умоюсь, укроюсь, усну. Нет, не пойдет. Они, к тому же, подождут, а вот Элинализ может уже сейчас спать. Да и Луи… мне почему-то было жаль этого мужчину. Что-то в нем имелось такое невинное, что даже повязкой на глазу и не самой привлекательной внешностью не прогонялось. Наверное, оттого, что он вот так с первого взгляда влюбился в Элинализ — ветренную, своевольную, чересчур для него сильную женщину. И влюбился даже будто не целиком сам, а из-за того Дамоклова меча, что нависал над ним: более молодой брат в и жизни, и в любви устроился и раньше, и лучше. Так еще совсем недавно напомнил о себе. Луи просто был обречен пасть перед дурманящей Элинализ. Что-то из-за этого в нем было похожее на меня, что ли?

Коридор скоро закончился, и стоял выбор: налево или направо? Справа было тихо, а вот слева… слева кто-то пел. Песенка была без слов, совсем простенькая, пела женщина — глубоким, текучим, немного приторным, как патока, голосом. У певицы как будто путался, лип то к небу, то к зубам, язык, из-за чего пение получалось клейким, очень своеобразным, будто она что-то густое держала во рту. Песня периодически прерывалась икотой, но после болезненного «хик!» и следовавшего за ним всхлипа скоро продолжалась. Голос был очень похож на Элинализин. Я постучался — пение сразу стихло, раздались шорохи, что-то звякнуло на пол, за ним следом повалилось уже побольше — тело, наверное.

— Ух… Я… я сейчас! — Снова зашуршало, зазвенело, послышались наконец шаги. — Кто там?! — раздалось с той стороны.

— Это Рудеус, — отчетливо проговорил я совсем близко к двери, чтобы никого ненароком не разбудить.

— Рудеус? Ты что же… хик! кхи… что же так поздно? Детям уже пора спать, совсем ночь на дворе, — со смешинкой в голосе отозвалась Элинализ. Она была не совсем трезва и очень оттого тянула все гласные. Теперь еще яснее было, что в ней нашел Луи — два сапога пара…

— Впусти, пожалуйста. Это очень важно.

— Важно? Тебя тот сперд прогнал? Так и знала… хик! ну сколько мне еще страдать… Ладно уж, я добрая тетя, открою, — усмехнулась она. Послышался шорох засова — чересчур долгий, как будто очень тяжело было Элинализ сейчас сдвинуть его. Дверь все же открылась, и сразу же изнутри меня обдало той пробирающей до дрожи гадкой вонью, какая случается от смешения запахов алкоголя — любого сорта — и нечистого тела пьяницы. Я рефлекторно дернул головой и поморщился, пытаясь отдалиться хотя бы внутренне от тошнотворного дверного проема. — Доброй ночи! — чересчур громко для такой тихой темени произнесла Элинализ.

Она стояла, держась одной рукой за дверной косяк, и медленно почти незаметно качаясь, как раскачиваются стоящие по стойке смирно, чтобы разогнать кровь. Элинализ эту цель явно не преследовала — просто ноги ее почти не держали. И все же, навскидку, она была трезвее Луи: тот только сидеть мог, да и говорил с трудом. Хотя с ее-то ростом как следует наклюкаться здешним некрепким вином — дело не из простых. Или в Милисе уже есть более интересные напитки? С Вильгельмом же спирт перегоняли, наверняка есть.

— Тише, Элинализ, все уже спят…

— Ну и пусть спят! А мы не будем. Ты заходи, не нужно стесняться. Я твою маму знала, когда она… постарше тебя. Ну и пусть, не стесняйся все равно.

Элинализ отлипла от двери, размашисто качнулась, широко развернулась, с трудом сделала три шатких шага и плюхнулась на кровать. Я осторожно прошел за Элинализ и притворил за собой дверь. На засов на всякий случай закрывать не стал.

В комнате царил страшный беспорядок: подушка лежала на полу совершенно неприкаянная и окруженная тремя пустыми бутылками — интересно, где Элинализ столько взяла? купила про запас и теперь заранее нашла применение? — недалеко одиноко блестел в бледном блике луны безупречно заточенный эсток, щит — удивительно — стоял облокоченный о стену в уголку, сумка с походными вещами была перевернута у противоположной, из нее постепенно сбегало содержимое: бечевка, фляга, перочинный нож. Невдалеке от щита на боку лежала небольшая кадка.

— У меня немного не прибрано, но это ведь ничего?

— Нет, ничего.

— Ну присаживайся наконец… хик! Совсем у тебя никого не осталось, бедняжка… — жалостливо пробормотала Элинализ.

— А постою, пожалуй. Не думаю, что я надолго.

— Куда же ты пойдешь? Один, без мамочки…

— Я по одному делу пришел.

— Делу? Хик! — Элинализ снова всхлипнула. — Какой ты взрослый уже, Рудеус… Кстати, а где ты гулял допоздна? Вот так одному опасно ведь.

— Я был с Полом, — честно ответил я.

— С этим гадом?! Ты расстраиваешь меня, Рудеус. Не делай так больше, хорошо? Садись, садись, — она похлопала по кровати возле себя.

— Я хотел поговорить как раз о Поле, — твердо сказал я.

— Давай не будем о нем, Рудеус. Он плохой человек, не нужно думать о плохих. Хочешь, я расскажу тебе сказку? — внезапно предложила Элинализ.

Я покачал головой и ответил:

— Элинализ, ты ведь завтра идешь на задание?

— Угу-у-у, — довольная собой кивнула она. — Надо расправляться с монстрами. Я сильная, я могу. Хочешь, чтобы я взяла тебя с собой?

— Хочу, — кивнул я. Как хорошо, что она сама спросила.

— А не испугаешься? — хитро улыбнулась Элинализ. — Это очень сложное задание. Маленьким мальчикам положено бояться больших монстров, — захихикала она.

— А что это за задание?

— М-м-м… прости меня, совсем из головы вылетело…

— Может, ты найдешь его, и я смогу прочитать?

— Да! Какой ты умный, Рудеус. Весь в маму. Знаешь, я ведь и с твоей бабушкой однажды виделась… Страшная женщина! Она мне только два слова сказала. А знаешь, какие?

— Не знаю.

— Прочь, гадина! — явно кривляясь, выкрикнула Элинализ. — Вот так и сказала, представляешь? Ну скажи, разве я гадина?

— Нет, не гадина, — быстро ответил я.

— Вот видишь. А она думает по-другому. Поэтому страшная. А я не страшная — я же так не думаю. Скажи, что так?

— Так, так, — покивал я.

— Когда же это было… Двадцать лет назад, да. Тебя еще не было, представляешь? Как думаешь, как это, когда тебя нет?

— Не знаю, — пожал я плечами.

— Я тоже. И я боюсь узнать. Но не узнаю еще долго. Это весело, — рассмеялась Элинализ, а потом снова всхлипнула.

— Ты ведь завтра идешь на очень сложно задание?

— Да, — расплылась в улыбке Элинализ.

— Там может быть опасно.

— Трусишь?

— Переживаю за тебя.

— Не нужно, не нужно, глупости какие! — она вдруг замолчала, быстро провела глазами по комнате. — Знаешь, а у меня раньше был муж. Самый настоящий, как у твоей мамы. Только он был очень добрый, вот как ты сейчас переживал. Он тоже был эльфом, — заплетясь, протараторила Элинализ. — Его потом зарезали бандиты, — вдруг сказала она и затихла, погрустнела. На ее глаза медленно стали наворачиваться слезы, и она тороплива закрыла лицо руками. Ее плечи задрожали.

Я все же подошел к ней и сел на кровать рядом. Я не находил никаких слов… да и нужны они были? Что я мог ей сейчас сказать? Элинализ проплакала около минуты. Когда она немного успокоилась и теперь понуро глядела в пол, я наконец решил прервать тишину:

— Как его звали?

— Мато́к, — Элинализ едва заметно улыбнулась. — Это означает «сладкий». Он и правда был сладким. И даже его… — Она подняла на меня взгляд. — Детям такое нельзя знать. Я не скажу.

Я осторожно спустился с кровати и немного отошел.

— Уже уходишь?

— Можно мне сперва посмотреть на твое задание? Я бы очень хотел пойти с тобой.

— Все время из головы вылетает… — буркнула Элинализ, тоже вставая. Она, неровно ступая, подошла к сумке, перевернула ее и стала рыться. Икота у нее, кажется, уже прошла. — Где же оно…

— Потерялось?

— Не может быть, — помотала головой Элинализ. — Сейчас, где-то оно здесь…

— Потерялось.

— Нет-нет, я… — Элинализ поднялась, шагнула к кровати, стала ворошить постель — сбросила одеяло на пол. Потом взялась за тумбочку: опустилась — мне показалось, с каким-то облегчением — и стала шарить рукой под ней.

— Вот оно. — Я вытащил из кармана один из тех пустых пергаментных листов, какие всегда носил с собой, — более всего похожий на объявление.

— О, Рудеус, ты нашел! Как хорошо, я уж было думала…

— Я и не искал, — покачал я головой.

— Да? Ну и пусть, пусть. Прочитал уже небось? — как-то очень нервно проговорила Элинализ.

— Конечно.

— Молодец, молодец. Идешь завтра со мной? Не трусишь?

— Нет, не иду.

— И не нужно. Где ты его нашел, говоришь?

— Ты потеряла его.

— Ах, какой ты умничка. Верни, пожалуйста, — требовательно сказала она и протянула руку. Ее щека коротко дернулась, а лицо будто бы заострилось.

— Я не верну.

— Рудеус, будь хорошим мальчиком и верни мое задание задание, — неприятным тоном проговорила Элинализ, шагая в мою сторону — звякнул эсток, который она, не обратив внимания, оттолкнула ногой.

— Помнишь, о чем я пришел поговорить?

— Н-нет. Что-то очень важное?

— Я пришел поговорить о Поле.

Элинализ замерла и тупо уставилась на меня немигающими глазами. После нахмурила брови — в ее мозгу, кажется, запустился какой-то всеобъемлющий, тяжелый мыслительный процесс, и теперь цепной реакцией распространялся по телу — она согнула пальцы протянутой руки, странно переставила ногу, посмотрела на дверь за моей спиной, ее лицо разгладилось, но сразу нахмурилось еще сильнее. Я ждал, что же из этого выльется. Элинализ опустила взгляд и внезапно рывком, но рывком заторможенным, пьяным, протянула руку к эстоку и неуклюже схватила.

— Ах ты маленький гаденыш!

Она сделала неметкий выпад — конечно, в молоко. Как хорошо, что я оставил дверь открытой… Но Элинализ вдруг сделала большой шаг и оказалась уже практически между мной и дверью, косо рубанула воздух — я едва успел отскочить. Вот же дура, почему всегда этим кончается…

— Успокойся, Элинализ!

— Верни, верни, верни! —дико, как-то по-птичьи и с обидой в голосе завопила она и исступленно уколола вперед — туда, где стоял бы я. Клинок вошел в стену и застрял в ней — Элинализ попыталась вытащить, но у нее ничего не вышло. Она тогда оставила эсток и схватила здесь же стоявший щит — метнула в меня, но взяла слишком высоко, и мне было достаточно только присесть. — Не смей быть таким! Не смей! — выкрикнула Элинализ.

Почти никакого оружия при себе у меня не было, а даже если бы и было, я ничего не смог бы с ним противопоставить Элинализ. Сказывалась разница в размерах. Оставалось только одно — я лихорадочно вытащил из-за пояса незаряженный пистолет… Это подействовало. Подействовало очень странным, каким-то полумагическим образом.

Элинализ звонко вдохнула, отшатнулась, ее глаза расширились, она сделала шаг назад, но ноги вдруг перестали держать ее, как должно, и она неестественным рывком, будто бы упала, но все же в последний момент извернулась и смогла сесть. Она посмотрела на свои руки — они тихонько подрагивали, так же тонко тряслось бедро, и это отдавалось в колене.

— Кха-кхе, — дергано кашлянула Элинализ и быстро закрыла рот обеими руками. Она неожиданно затряслась вся — мелко, как от небольшого непривычного еще поутру морозца. Дрожь скоро, очень резко, прошла, и Элинализ целиком натянулась, как струна, на ее шее проступили жилы и мускулы. Она в один момент отняла руки от лица, дернулась к стоявшей неподалеку кадке, судорожно перевернула, вставая перед ней на четвереньки. Элинализ вырвало, и еще раз — трижды. Я все время держал пистолет наведенным на нее, но теперь все же отвел. Элинализ колыхалась как лист по ветру — она села и запрокинула голову, по щекам потекли переливавшиеся в ледяном лунном свете слезы. — Прости меня, Рудеус, прости! — навзрыд прокричала она.

Я стоял неподвижно, пока она не могла успокоиться, и подойти осмелился только через полминуты:

— Легче? — негромко спросил я. Элинализ сразу же порывисто обернулась к мне и прямо так, стоя на коленях и плача, обняла.

— Прости, Рудеус, я сама не ведаю, что творю!

— Ничего, ничего… — пробормотал я, еще не справившись с оцепенением.

— Как я могла, как я могла!

— У всех бывает, что шарики за ролики заезжают, — вздохнул я.

— Шарики..?

— Так говорят.

— Прости… — Элинализ ладонями взяла мою голову и пронзительно посмотрела на меня, ее губы дрожали, волосы спаи на мокрый лоб и прилипли к нему, а глаза показались мне очень большими и влажными. Элинализ вдруг прижала меня к себе и, целуя в лоб, стала горячо шептать: — Прости-прости-прости-прости… как я могла…

— Теперь все хорошо, — слишком ровным для такой ситуации голосом пробормотал я.

— Теперь, теперь… — гулко прозвучал голос Элинализ. Она наконец отстранилась от меня и тяжело разогнулась, вставая. Я протяжно выдохнул. — Не бойся, пожалуйста, — испуганно посмотрела она на меня. — Это… я не знаю, как будто что-то нашло… — Элинализ стыдливо закрыла лицо руками и села на кровать.

Я подошел и тоже забрался к ней.

— Я пришел поговорить о Поле.

— Да, — открывая лицо и кивая, тяжело произнесла Элинализ, — давай.

Она начала говорить первой, настояла на этом, прежде чем я рассказал бы, как было на самом деле. Но Элинализ говорила не сколько о сегодняшнем дне, сколько о всей ее жизни. Многое умалчивая, пересказывая отдельные бессвязные фрагменты, она медленно рассказывала историю своей жизни: как счастливо жила среди других эльфов с мужем Матоком, как шесть лет провела в Милишионе, подчиненная кошмарному, но обворожительному сутенеру — это было совсем недавно, — как до того — четырнадцать на службе у другого, рассказала о детях — она становилась матерью несколько раз и всегда старалась показаться хорошей хотя бы им, всегда воспитывала, пока они не были готовы начать жить самостоятельно, как встретилась с Полом и отрядом, как он приставал к ней, и она всегда отказывалась, потому что видела, как тяжело на это было смотреть юной Зенит… И как сегодня увидела его, возможно, даже вдовца, целиком поглощенного другой девушкой, до того развязной, что даже Элинализ стало стыдно.

Эти ее откровения, напоминающие более не разговор, не просто слова и истории, а лихорадочные перескоки с аллюра на аллюр гибнущей лошади, как бы оголяли ее, отбрасывали наконец ту непрошибаемую ширму пошлой шутливости падшей женщины, которой она всегда и всюду была окружена, огорожена от всякого настоящего чувства извне, и вместе с тем всякое собственное ее, подлинное чувство, тоже огораживалось от мира — теперь это прошло. Прошло, и душа Элинализ, покрытая целиком сотнею одежек будто бы в противовес наготе ее тугого тела, сделалась сейчас нагой.

Элинализ неуютно дернулась, обхватила плечи руками, поежилась — непокрытая душа требовала теперь покрыть хотя бы тело. Я слез с кровати, поднял одеяло и набросил Элинализ на плечи — она тут же вцепилась в него, благодарно кивнула и укуталась — целиком.

— Я… поняла, — прерывистым голосом произнесла она.

— Поняла?

— Прости меня, прости…

— Ничего.

— Я поняла, что на меня нашло, поняла, — она повернулась и посмотрела на меня стыдливо и жалостливо. Я глядел в ответ. — Это гадко, ужасно, но… когда я стояла тогда перед тобой, мне почему-то почудилось… — Она замолчала.

— Почудилось?

— Почудилось, что это не ты вовсе, а… другой, другой мальчик. Старше тебя и… другой.

— Другой?

— И я поняла, вспомнила, кто это был.

Элинализ умолкла снова и стала смотреть перед собой неосмысленным взглядом. Потом зашептала — понуро и почти беззвучно:

— Это… это был Пол. Молодой. Младше, чем когда я встретила его впервые…

— Пол? — удивился я.

— И мне тогда показалось, что если сейчас, сейчас — заранее… то он ничего не успеет еще сделать. Ничего не успеет, и не будет всего этого. Эта мысль казалась такой правильной, простой… единственной. Когда я подняла эсток, снова увидела тебя, и тогда подумала, что, раз ты его сын, должно быть, такой же и можешь так же, а значит… И это объявление… дурацкая бумажка. — Элинализ вдруг повернулась ко мне, взяла за плечи и со странным возбуждением и даже испугом в глазах торопливо заговорила: — Порви ее, Рудеус, прошу, порви! Слышишь? Я потеряю ранг, это будет моим наказанием ——

Она резко оборвалась и через несколько секунд произнесла, умоляюще, одними губами:

— Порви, прошу…

Я посмотрел на нее ошарашенно, но все-таки смог найти слова — неправдивые, но сейчас самые верные:

— Она… не у меня.

— Не у тебя? — ахнула Элинализ.

— Угу, — кивнул я.

— Была же?..

— Просто лист пергамента.

— Но… где же?

— Ты потеряла ее на первом этаже. Ее подобрал Луи…

— Она у него? — перебила меня Элинализ.

— Нет, — вздохнул я и покачал головой. — Ты зря так обошлась с Луи. Он неплохой человек и уж точно не хотел тебя обидеть.

На лице Элинализ вспыхнуло стыдное розовое прозрение, тут же сменившееся отчаянием.

— Он с горя напился. Вы похожи, — улыбнулся я.

— Как… как мне с ним..?

— Как ты это обычно и делаешь.

— Нет, я… я не смогу теперь, — зажмурившись, она замотала головой. — Я… Марта! — оживленно сказала она, и вмиг ее лицу вернулись краски.

— Марта?

— Нет-нет, я сама обо всем… И где же все-таки объявление?

— Я отдал его Полу, — сблефовал я.

— Полу?

— Ага. Поэтому и пришел говорить.

— З-зачем?

— Ты ведь не знаешь, как было с ним и Вирой на самом деле.

— Вирой?

— Та развратная девушка. Удивительно дело, но этот ее наряд даже имеет смысл, — усмехнулся я.

— Не могу вообразить…

— У нее есть сестрица, как же ее… Шира, что ли? страшно стеснительная девушка. Но, по словам Пола, весьма умелый маг и…

— Я поняла, — бодро кивнула Элинализ.

— Да, пока Вира отвлекает внимание, ее сестра колдует.

— Дура, — с обидой произнесла Элинализ.

— Хм? — удивился я.

— До первого гоблинского племени. Потом посмотрим, что от нее останется.

— И вправду, — фыркнул я.

— И все равно, я не верю, что Пол…

— Я тоже. Но, похоже, он действительно в какой-то мере образумился. Когда мы их встретили, он как раз пытался отвязаться от Виры.

— Я… погорячилась, — шмыгнула носом Элинализ.

— Эта Вира уже месяц к нему в штаны лезет, а он все не сдается.

— Сложно поверить, но, может быть, он действительно не такой подонок, — горько усмехнулась Элинализ.

— Сложно, — согласился я. — Но, кажется, он говорит правду. Да и Норн…

— Вы встретились? — пылко спросила Элинализ.

— Ага, — улыбнулся я. — Она очень милая и добрая девочка. И, похоже, приняла меня.

— Как хорошо, — выдохнула Элинализ. — Я видела ее почти год назад, — зачем-то прибавила она.

— Я думаю, вам с Полом стоит объясниться, — я постарался вернуть разговор в прежнее русло.

— Да, наверное… — как бы нехотя согласилась Элинализ. — Но зачем ты отдал ему объявление? Он же не сможет сдать задание.

— Поэтому вам стоит сделать это вместе. Ты сильная, но и энты не дремлют. Тем более эти, странные.

— Плавучие, — кивнула Элинализ.

— Вряд ли тебе удастся выйти сухой из воды.

Элинализ улыбнулась.

— Я, кажется, догадываюсь, к чему ты клонишь.

— К десяти часам ты будешь в состоянии встретиться ——

Я перевел взгляд на пустые бутылки — на них теперь удалось разглядеть витиеватые надписи: это был суровый средневековый бренди. Таким хоть рыбу в пруду трави.

— Все же полдень, да?

— Угу, — грустно отозвалась Элинализ.

— Встретиться с Полом. У гильдии. Я скажу ему. Все обсудите, потом плечом к плечу порубите деревья, на вырученное сходите в какую-нибудь харчевню… Разберетесь — взрослые люди.

— Я постараюсь. Кстати, Рудеус?

— Да?

— Почему ты никогда не называешь Пола папой или отцом?

Мне почему-то показалось, что этот совершенно искренний вопрос Элинализ был дня нее не просто любопытством, а каким-то ключом, последней подсказкой, из которой она хотела что-то понять. И понять, возможно, даже не обо мне. Я ответил честно:

— Наверное, не привык. Родители всегда называли друг друга по именам. У других не так?

Элинализ какое-то время задумчиво помолчала, но потом неторопливо и с улыбкой заговорила:

— Мне всегда нравилось, когда дети называли меня мамой. Это так… по-особенному. Как будто… как будто мне прощают свыше все те ужасные вещи, которые я делала. — Она на мгновение остановилась, но потом продолжила: — Я, может, и живу только для того, чтобы когда-нибудь снова услышать это. Услышать это «мама».

Глава 33. Обретенное родство

«Тун-тун-тун! — трясясь и скрипя, прогромыхала дверь.» Какое-то время было тихо, потом стали слышны шаги.

— Кто там?

— Блудный сын вернулся!

Сегодняшним мокрым и прохладным, но светлым весенним утром у меня было очень хорошее настроение: в преддверии ли всеобщего примирения, или от этого доброго вожделения, от которого холодеют руки и становится непросто дышать — будто бы совсем скоро я мог вернуться… вернуться к счастью, вернуться домой; или уже вернулся? Где же тогда мой дом? где — мое счастье?

— Руди? — раздалось с той стороны.

— Ты успел обзавестись вторым сыном?! — делано возмущенно отозвался я.

— Н-нет, — поспешно ответил Пол.

— Открывай уже, что мы через дверь разговариваем, как неродные?

— Сейчас, сейчас, — пробормотал Пол. Послышались шорохи замка, дверь крикливо взвизгнула и криво отворилась.

— Доброе утро.

— Доброе, — зевнул Пол. — С чем пожаловал?

— Уже и не рад, если просто так? — усмехнулся я.

— Рад, конечно. Но и ты ведь просто так отца родного не навестишь, — со смешливой укоризной ответил Пол. Он после развернулся и вошел в дом, оставив дверь открытой. — Заходи уже, блудный сын…

Я вошел следом за Полом и притворил дверь.

— Ох, ты прибрался?

В доме действительно стало почище: разбросанные по полу грязные вещи были куда-то спрятаны, как и редкие бутылки спиртного (Пол тоже периодически прикладывался к бутылке), и даже пыль пропала. Свет утреннего лимонного солнца пробивался через кисейные занавески, и дышать было очень легко.

— Да, вот, полночи не спал, — еще раз зевнул Пол, — и как-то руки сами не свои были… Ты представляешь, Вира, эта… — Он запнулся.

— Вира?

— Б-блудница, — наконец Пол подобрал слово. Сказал он это как-то виновато и грустно, — стоило тебе уйти, заявилась прямо сюда и, ну… погнал я ее, в общем. Вконец разругались. И слава богу. Хотя и обидно: земляки же.

— Я думаю, это временное, — вздохнул я.

— Надеюсь… Я потом никак уснуть не мог, — продолжил Пол.

— Норн хоть поспать дал? — встревоженно перебил я.

— Я же тихо. Не убирал больше, а думал все. Придумал, наверное. Не знаю.

— О чем думал?

— Как быть теперь. С тобой, с Элинализ…

— Тебе повезло, об Элинализ можешь больше не думать.

— Ты что-то уже?..

— Угу. Но тебе все равно придется немного потрудиться, — я опустился на кровать Пола. Он поспешно сел в кресло напротив.

— Я еще подумал… ты все-таки очень многое делаешь. Даже из того, чего от тебя не ждут.

— Ах, прекращай эти сентименты! Вроде взрослый мужчина, а такую трагичность, такое самобичевание устроил, — вздохнул я. — Делаю, что должно и что могу. Что-то не делаю, хотя и мог бы, хотя и должен. Как и все мы.

Пол на мгновение высоко вскинул брови и удивленно посмотрел на меня, а потом неожиданно рассмеялся.

— Норн уже не спит? — обеспокоенно спросил я.

— Нет, — покачал головой Пол и, немного помедлив, сказал с тоскливой улыбкой: — Весь ты в Зенит. Что-то есть в тебе такое обязательное. — Мы помолчали какое-то время, и Пол, сменив тон на более бодрый, произнес: — Ладно уж, рассказывай. За папку все небось уже решил?

— Зришь в корень, — кивнул я. — В общем, Элинализ вчера с горя наклюкалась… — Я вдруг запнулся. Пол нетерпеливо смотрел на меня. Я все никак не мог подобрать слово — так и вертелось на языке: слизень? вепрь? лошадь? кто? — И даже сравнить не с чем, вот что, — фыркнул я.

— Можешь… с самого начала?

— С начала… — задумался я. — Хорошо. После вчерашнего… нет, все же немного до. Элинализ немного выпила. После встретили тебя, и она… ушла. Довольно громко.

— Да, помню, — нахмурился Пол.

— Я точно не знаю, но, по всей видимости, она после случившегося еще где-то выпила, в таком состоянии взяла задание в гильдии, вернулась в трактир и там опустошили кроме прочего свои запасы спиртного.

— Задание? И что же ты..?

— Сейчас, — перебил его я, роясь в сумке. Наконец объявление нашлось, и я протянул его Полу. — Вот, погляди.

Пол взял лист, посмотрел сначала даже не на текст, а как бы на все объявление сразу расфокусированным взглядом, потом все же посерьезнел и начала торопливо водить зрачками по бумаге. Вдруг скрипнула дверь — я обернулся: из темного проема, по-детски стеснительно то опуская, то поднимая вновь на меня взгляд, возникла Норн. Ах, вот мое счастье!

Я приветливо улыбнулся и громко сказал:

— С добрым утром, Норн!

Пол на мгновение оторвал рассеянный серый взгляд от задания, посмотрел так недолго на Норн и снова стал читать.

— Привет, Руде… — Она запнулась на середине моего имени.

— Зови меня Руди, — не растерялся я.

— Руди, — смущенно закончила она.

— Что тебе сегодня снилось? Присаживайся, — я похлопал по кровати рядом с собой.

— Ничего, — грустно и тревожно, как если бы боялась рассказать, ответила Норн и немного опасливо пошла к кровати.

— Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь, — отозвался Пол, протягивая мне объявление.

— Оставь, тебе понадобится, — я остановил его ладонью. — Вчера Элинализ взяла это задание и хотела в одиночку идти выполнять его сегодня утром.

— Откуда оно у тебя?

Норн осторожно села рядом со мной.

— Элинализ очень удачно потеряла его.

— Ты… выкрал?

— Почему это сразу выкрал? — возмутился я. — Я просто умею находить подход к нетрезвым, влюбленным, но преданным мужчинам, только и всего. — Пол посмотрел на меня недоуменно, я пояснил: — Его подобрал трактирщик, с которым у Элинализ была договоренность… не при Норн. — Она посмотрела на меня вопросительно — я только улыбнулся в ответ.

— Я все равно…

— Элинализ свято верит, что объявление у тебя с сегодняшней ночи. Она не очень хочет терять ранг, а потому готова выполнить его в паре с тобой.

Пол какое-то время молчал, серьезно глядя то на меня, то на беззаботно болтавшую ногами Норн, то на объявление, а после, тяжело вздохнув, пробормотал:

— Я точно не учил тебя такому. И… это очень хороший вариант, но я ведь поссорился с Вирой…

— И что с того?

— Я всегда оставлял Норн с ней, когда у… — запнулся Пол, но скоро продолжил: — А теперь оставить не на кого.

— Сын тебе на что? — Я качнул головой вверх, и, широко улыбаясь, положил ладонь на макушку Норн. — Хочешь сегодняшний день провести с братом?

Норн подняла на меня голову и долго и удивленно смотрела прямо в глаза, после перевела взгляд на напряженного и молчаливого Пола, снова на меня.

— Так что же?

— Хочу, — уверенно ответила она.

***

— Ну долго еще идти?.. — канючила Норн.

— Совсем уже близко, — в который раз заверил я. Да, я немного оплошал: идти было недалеко, но и Норн всего навсего пять лет… или все же шесть? Осенью девочки родились, кажется, — пять, да, пять. — Расскажи лучше, Норн, как ты праздновала свой день рождения? — Я попробовал отвлечь ее от дороги. Мне — пилигриму голоногому, — что бешеной собаке — семь верст не крюк, а весь город исходить по мокрым от брызг мостам только в радость, Норн же приходилось сложнее.

— День рождения? — задумчиво спросила она.

— Когда тебе исполнилось пять. Вы с папой ведь как-то это отмечали? — В глубине души я все же надеялся на родительские способности Пола: Норн приходилось расти без мамы, еще и вне дома, и лишить ее такого важного момента было бы сущим зверством.

— М-м-м… — протянула Норн. — Да. Папа купил мне и тете Белле торт, — проговорила она не очень весело, но с толикой теплоты.

— Тетя Белла? Это твоя подруга? Или папы? — встревоженно спросил я.

— Нет, — Норн быстро замотала головой.

— А кто она?

— Глупая она, — вдруг недовольно ответила Норн и тут же насупилась.

— Да, бывают глупые люди, — вздохнул я. Наверняка какая-нибудь очередная девка из Фиттоа, которую отчего-то все никак не отошлют домой. Или сама она не отошлется? Строит глазки Полу и к Норн втирается в доверие… Нет, эдак можно чего угодно понапридумывать. Будет, пускай, кем угодно, с Полому у нее ничего — не верить Норн я никак не мог, — и на том спасибо. — Папа купил торт, а потом что?

— Потом ушел. И ночью вернулся… тоже совсем глупый.

— Напился, — тяжело вздохнул я.

— Он ползал и пытался на полу меня найти. Я закрылась в комнате. — Вдруг плаксиво заговорила Норн. — Папа звал меня, а я не открыла. Мне страшно было, — захныкала Норн. Слезы потекли из ее глаз. Я очень быстро поборол оцепенение, и поспешно присел на колено, прижал Норн к себе и стал тихонько покачивать. Она уже практически рыдала. — Стра-а-ашно… Я не хочу, не хочу… — плакала она. И плакала отнюдь не громко, как это делают обычные дети, а почти беззвучно — это поразило меня больше всего.

— Все хорошо, все хорошо, Норн, ты слышишь? — торопливо шептал я ей на ухо. — Не бойся, все прошло, все прошло…

— Я… он опять, мне… мне страшно… — дрожащим голосом еле слышно говорила она.

— Не бойся, не бойся, Норн, я здесь, он… он не тронет тебя, он не будет, он не сможет так больше. Не плачь только, Норн…

— Он был сегодня… снова ночью…

Пол что ли опять..? нет, выглядел он не как после такой пьянки. Ах, так вот что ей снилось! Черт, вот ведь выбрал, о чем спросить…

Моими неисчислимыми просьбами и обещаниями Норн постепенно стала успокаиваться. Я все еще прижимал ее к себе, но сейчас она стала едва ощутимо упираться, как бы намекая, что уже хочет отстраниться. Или, быть может, действительно стоило сегодня с утра заняться водными процедурами, а не довольствоваться позавчерашним ручьем?

Я отпустил Норн и пристально посмотрел в ее красные от слез глаза.

— Что… что было с папой? — прерывистым голосом спросила Норн. Похоже, такие случаи были очень редки, но как он… как он посмел? Вот так до кошмарных снов испугать Норн в ее день рождения — нет, это ведь уже никакое не зверство, а что-то совсем безымянное — неназванное.

— Его околдовал злой дух, который прячется в зеленых бутылках, — нашел я ответ. — Мы сегодня возьмем с папы обещание впредь остерегаться зеленых бутылок, хорошо? — улыбнулся я.

— Угу, — вытирая слезы кулаком, кивнула Норн.

— Вот и хорошо. А ты больше ничего не бойся, Норн, и никогда не плачь. Не пристало такой храброй красавице бояться и плакать, — рассмеялся я. — Обещаешь?

— Ты тоже пообещай… зеленых бутылок ——

Я тут же выпрямился по стойке смирно и, наскоро припоминая и меняя на ходу воинскую присягу, задекламировал:

— Я, Рудеус Грейрат, торжественно присягаю на незыблемость обещаний, данных моей горячо любимой сестре — Норн Грейрат. Клянусь свято соблюдать запреты и строго соблюдать требования моей горячо любимой сестры. Клянусь достойно исполнять долг брата, защищать Норн Грейрат от зеленых бутылок и злых духов и остерегаться самому!

Норн смотрела на меня ошеломленно, зачаровано, и уже без остатка того внезапного страха в глазах. Я заметил, как люди с усмешкой оглядывались на нас, но я не придавал этому никакого значения. Они сейчас, все эти посторонние, совсем ничего не значили.

— А ты что же, сестра? Обещаешь не плакать и не бояться?

Норн серьезно кивнула. Я подошел к ней и взял за руку.

— Умничка. Пойдем: совсем уже близко.

***

Он был чертовски красив, этот Титорелли: точеный нос, мягкий овал лица и едва заметные скулы, об которые не царапался взгляд, уверенный и в то же время немного наивный — такой присущ художникам — взгляд больших цвета оранжевой терракоты глаз, обрамленных, от проведенных за работой ночей, тонкими синяками, волнистые аккуратно уложенные лоснящиеся каштановые волосы, покрытые бирюзовой остроконечной шляпой с красной лентой и каким-то цветком — он во всем отличался от неказистого мясистоносого Луи. И даже имена им родители дали совсем под стать — будто бы происходили они из разных народов.

— Я все же настаиваю, месье, чтобы вы раскрыли свою тайну, — легко улыбаясь, обратился он к Руйджерду.

— Рудеус! — Эрис наконец заметила меня и Норн, стоявших на пороге. Сестрица предприимчиво спряталась за мою спину, откуда так удобно было выглядывать. — А это…

— Норн, — ответил я, шагая к стойке.

— Ага, — кивнула Эрис, отчего-то совершенно довольная собой. Руйджерд повернул на меня голову, заметил Норн, неловко — делать он это так и не научился — улыбнулся ей, потом снова посмотрел на Титорелли и лаконично парировал:

— Вам будет страшно, а мне — опасно.

— Бросьте, бросьте. Человек боялся тьмы еще задолго до того, как она придумала поместить в нее тварей. Знаете, что из этого следует?

— Опять твои притчи… — вздохнул Луи. По его затуманенному взгляду и совершенно разглаженному лицу было видно, что он еще не до конца оправился после вчерашнего.

— И что же? — подойдя совсем близко, я нагло вмешался в разговор. В этом чудном мирке отчего-то это было в каком-то особенном почете, что ли?

— И вам доброе утро. — обернулся на меня Титорелли. — Рудеус, так? Брат о вас кое-что говорил.

— А вы Титорелли? — Он кивнул. — И что же обо мне говорят? — доброжелательно спросил я.

— Ничего конкретного, — рассмеялся Титорелли. — Будем знакомы. — Он протянул мне перепачканную белилами ладонь. Я охотно пожал ее — крепкое капиталистическое рукопожатие покоряет теократию!

— Так что же следует?

— Ах, юный друг, из этого следует, что всякий страх безоснователен совершенно — почто страшиться, если делу это никак не поможет?

— Страх лишний раз и уберечь может, — возразил я.

— Страх убережет разве что от дела. Святой Милис говорил, что благоразумный строит свой дом на прочном основании, и тогда ему не страшен ни шторм, ни проливной дождь. От горя сберегает благоразумность.

— Вы ее совсем утратили, — отозвался Руйджерд. Он был, кажется, в хорошем настроении, но сладкоречием даже сейчас не отличался.

— Вздор, — рассмеялся Титорелли. — Моя благоразумность всегда при мне. А потому все же расскажите. Я уже догадался, что это как-то связано с вашим происхождением, месье, но нас, чтителей Святого Милиса, это напугать не может.

— Я что-то слышал о… — начал было я, но был прерван:

— Отрешение… Они только портят репутацию церкви.

— Хм? — Я приподнял бровь.

— Как можно подумать, что вознесутся только люди, лишь от того, что Альтаир был изгнан из своего племени безрассудными мужами? — в сердцах воскликнул Титорелли.

— Какое интересное заключение, — покивал я.

— Совершенно неверное, нелепое, — раздраженно ответил Титорелли, — ведь Альтаир успел научить одно племя своей проворности и легкости движения мысли и тела.

— Кстати, а что это было за племя? — Только вчера отец Ришар рассказывал мне эту историю, но ничего такого я не припоминал.

— То ли демоны, то ли зверолюды, — пожал плечами Титорелли. — Слишком много воды утекло, они и сами наверняка уже все забыли.

Где-то на границе сознания вспыхнула догадка, но я не смог за нее ухватиться и сложить пазл — слишком мало было деталей. Да и едва ли эта загадка занимала меня.

— Что вы хотите сделать, когда узнаете, какого я племени? — серьезно спросил Руйджерд.

— Не переживайте, я уже обо всем догадался, — улыбнулся Титорелли. — Слухи, знаете ли. А сделать… поговорим об этом, когда все прояснится. Вреда вам мои намерения точно не принесут.

— Догадались? — спросил я.

— Разумеется. Тюрбан на голове — что под ним скрывается? — бледная, как у вурдалака, кожа, шрам.

Я напрягся — дело приобретало не самый приятный оборот. Если Руйджерда сейчас публично разоблачат… он ведь находится сейчас в Милисе полузаконно: задание выполнено, а значит оснований не возвращаться в Федерацию Демонов у него нет. Я посмотрел на Руйджерда — он выглядел совсем спокойным.

— Тогда скажите это, — внезапно произнес он.

— Вы сперд, не так ли?

Послышался звон разбивающегося стекла, от которого Норн за моей спиной дернулась всем телом и вцепилась в полу сюртука.

— П-простите, — пробормотал Луи. Он стоял спиной ко всем. — Не каждый день такое…

— В церковь ходить нужно, брат, — вздохнул Титорелли. — Так что же, я прав?

— Да, — ровно ответил Руйджерд. — Но я представить не могу, что вы со своей правотой теперь сделаете.

— Ха… — выдохнул Титорелли, — не прогадал. Я же художник, месье. Думаю, из этого все понятно.

— Не совсем.

— М? Хорошо. Я долго думал, что я мог бы сказать, окажись в похожей ситуации… — он на мгновение прервался, посмотрел на потолок, что-то прошептал одними губами и вдруг начал говорить горячо и сбивчиво: — Меня радуют последние веяния в политике папской партии, ее подъем, то наконец восторжествовавшее равенство, и сейчас я встречаю вас — его самый яркий символ. Сперд, законно пересекший границу Святого Королевства Милис. Встречаю прямо в Милишионе и… я бы хотел написать вас. Это было бы великим счастьем — написать даже самого обыкновенного сперда, но ведь и Лапласа одолел сперд — сперд со шрамом на лице. Я почти наверняка уверен, что вы… — вы личность с историей. Для меня честь стать первым, кто сможет запечатлеть эту историю и показать ее всем людям.

Я теперь по-настоящему поверил в его невероятную страсть.

— Мне не нужно лишнее внимание.

— Но Руйджерд, ты ведь хотел отыскать своих сородичей! — вмешался я.

— Вряд ли они прячутся в Милишионе.

— Я могу поклясться, что это внимание будет вам только на пользу.

— Каким образом?

— Я ведь художник, изображающий святых отцов. А потому, признаться, имею кое-какое влияние на церковь…

— Не скромничай, — фыркнул Луи. Кажется, увидевши спокойствие брата перед лицом сперда, он и сам успокоился.

— Я встречался с кардиналом Лебланом Мак-Фарлейном, — с какой-то обреченностью выдохнул Титорелли.

Мне показалось, что я уже слышал это имя. В памяти вспыхнул образ пернатой руки и тонкого пламени свечи, запах озона… Сон! Странное видение после совета Хитогами. Но откуда оно? Кто навел? Кажется, этого Леблана те люди… или не люди? неважно — хотели пустить под нож — и не сейчас, а через несколько лет.

Я озадаченно посмотрел на Титорелли.

— Это разве не честь — встретиться с человеком столь высокого полета?

— Едва ли его можно назвать человеком, — грустно усмехнулся Титорелли.

— О чем вы?

— Леблан — дьявол, — серьезно сказал он. — Он читает людей, как открытую книгу, чувствует их эмоции, видит самые потаенные страхи и чаяния.

— Что ж, он… весьма умелый политик, — хмыкнул я.

— Ходят слухи, что он может носить чужую личину и читать мысли, — мрачно продолжал Титорелли, — может перемещаться по всей стране быстрее, чем ходит любой конный экипаж — только в этом году его четырежды видели в Порт-Сенте.

— Магия телепортации?

— Церковь считает ее ересью. Но что ему до церкви?

— Двойники?

— Как бы тогда они связывались?

— Справедливо, — кивнул я.

— Среди церковников северян ходят слухи, что он якшается с…

В дверь громко постучали — Титорелли замолк. Луи вышел из-за стойки, и пошел к двери.

— У нас стучаться совершенно необязательно, — вздохнул он. — Пойду проверю, кого ветром нанесло.

Он подошел к двери, отворил и вышел.

— Так с кем же он якшается? — с неподдельным интересом спросила Эрис. Для нее это, кажется, было не более чем сказкой.

— Не здесь, не здесь. — Титорелли замотал головой. Он теперь выглядел очень напряженным. — Я, знаете, пишу портрет сына нашего замечательного кардинала… — сказал он как можно громче и отчетливее, а после зашептал: — Когда мы встречались, он намекнул мне… я даже не знаю, как это описать! — сокрушенно произнес Титорелли.

— Что он вам сказал? — хмуро спросил Руйджерд.

— Не запачкайте картины своей киноварью, художник.

Дверь внезапно открылась — вошел Луи.

— Твоя жена послала узнать, долго ты еще задержишься.

Титорелли облегченно выдохнул.

— Передай, что я скоро буду. Так что же, позволите вас написать? Мы сейчас же направимся в мою мастерскую.

Руйджерд долго и пристально смотрел на Титорелли, но в конце концов сдался:

— Хорошо. Пойдемте.

***

Как оказалось, Руйджерд и Эрис познакомились с Титорелли еще вчера: пока я бродил по Милишиону сначала с Элинализ, а потом с Полом и Норн, они встретились в гильдии авантюристов, где Титорелли безуспешно пытался убедить искателей приключений выследить какую-то крайне редкую тварь и доставить ему тушу целиком. Из ее внутренностей извлекался невероятной стойкости бирюзовый пигмент, который отчего-то нужен был для портрета сына кардинала. Какой-то умник из гильдийских подметил, что глаза у кардинала отнюдь не голубые, а, значится, у сына тоже, так что Титорелли подняли на смех даже несмотря на то, что тот обещал показать, зачем ему нужна эта краска, сразу же после расчета.

Руйджерд, как большой специалист по выслеживанию кого угодно, согласился на задание, но сразу же понял, отчего отказывались другие авантюристы: Титорелли непременно желал присутствовать во время поисков твари.

— Четыре часа ползали по оврагам, — рассмеялся Титорелли. — Вы, знаете, очень точно, прямо мастерски определяли направление, в котором нужно двигаться, тогда-то я и заподозрил в вас…

— Вы очень внимательны, — ровно отозвался Руйджерд.

— Художнику без внимательности никуда, — улыбнулся он.

— Так что за монстра вы искали? — спросил я.

— Монстра? Да какой это монстр! Так, шарик шипастый, — фыркнула Эрис.

— Озерный еж, — ответил Руйджерд.

— Зачем же вы тогда по оврагам ползали, если он озерный?

— У озер он только ночует, в остальное время катается по лесу — не угонишься, — объяснил Титорелли.

— И на ежа совсем не похож, — добавила Эрис. — Ни мордочки, ни живота — только колючки.

— Колобок, — заключил я.

— Что? — не поняла Эрис.

— Старая сказка. Потом расскажу.

— И мне расскажи, Руди, — дернула меня за рукав Норн.

— Тебе в первую очередь, — рассмеялся я.

— Вы очень близки, — заметил Титорелли. — Должно быть, проводите вместе много времени?

— Честно признаться, мы «познакомились» только вчера, — пытаясь выпутаться из неловкости, поспешно ответил я. — До этого я последний раз видел Норн, когда ей было чуть больше года.

— Как же так?

— Сначала я переехал в соседний город, чтобы обучать Эрис, — я кивнул на нее, — и учиться самому, а потом… Вы слышали о катастрофе телепортации?

— Конечно, ужасное событие… — покачал головой Титорелли. — Так вы, получается?..

— Меня перенесло на Континент Демонов, а Норн… куда-то на Центральный, — я посмотрел на нее, ища подтверждения. Норн кивнула. — Вот.

— И вы только недавно воссо… — Титорелли запнулся на полуслове и встал как вкопанный. Мы тоже остановились. Вдруг он торопливо сделал несколько шагов вперед, повернулся и стал пристально рассматривать нас с Норн. Она застенчиво шагнула за меня. — Вы просто поразительно смотритесь вместе: такой контраст и такие сходства… — прошептал Титорелли.

— К чему вы клоните? — нахмурился я.

— Здесь, в Милишионе, о трагедии Асуры знают очень немногие. Даже несмотря на траурную службу Папы Гарри Гримуара, об этом почти не говорят. Я же вдруг увидел вас на холсте… Позвольте, позвольте мне изобразить вас: брат и сестра, разлученные бедствием, но теперь воссоединившиеся.

— Хм? — удивился я. — Не думаю, что мы можем остаться в Милишионе на такой большой срок… — начал я, но Титорелли прервал меня:

— Нет-нет, большой срок не нужен. Мне хватит недели, чтобы нарисовать эскиз и запомнить все.

— Если сестра будет достаточно усидчива, — я развернулся и с улыбкой погладил Норн по голове. — Слышала, Норн? Нас будут рисовать. Может быть, даже достанется миниатюра? — я лукаво взглянул на Титорелли, который от этих моих слов растерялся.

— Я хочу картинку с тобой, Руди, — вдруг ответила Норн.

— Обязательно, — улыбнулся я, все еще косясь на Титорелли.

— Да, да, конечно, — торопливо закивал он, поборов растерянность.

***

Мастерская художника, а по совместительству и его жилье, располагалась в наводном районе Милишиона. Он жил в небольшом двухэтажном доме, выкрашенном голубой краской. На пороге нас встретила миловидная черноволосая девушка со смуглой кожей и темными, немного раскосыми восточными глазами. Она была высокой и сложенной очень аккуратно.

— Моя жена Ире́ни, — представил ее Титорелли.

Я поклонился — по-обыкновенному: не по этикету Асуры. Руйджерд медленно кивнул.

— Добрый день, я Эрис Бореас Грейрат, — вдруг сделала реверанс Эрис — на ней была ее излюбленная юбка с костяными пластинами, так что получилось очень даже элегантно — миссис Эдона хорошо постаралась.

— Здравствуйте, — проговорила Норн.

— Ирени, это дети, пострадавшие от катастрофы телепортации. Помнишь, я говорил тебе…

Ирени ахнула:

— Бедняжки…

— А это… ты не поверишь, милая, — восторженно проговорил он, указывая на Руйджерда.

— Я только ради этого за тебя и вышла, Ти, — рассмеялась Ирени. У нее был очень интересный говор: будто она, произнося всякую согласную, немного прикусывала язык. — Каждый день не верю, что может быть так чудесно. Давайте уже зайдем. — Она сделала шаг в сторону и встала сбоку от дверного проема.

Мы вошли, Титорелли повесил шляпу на крючок на стене и огляделся.

— А где Элен? — спросил он у Ирени. Видимо, дочь.

— Играет, — пожала она плечами. — Я позову. Думаю, она будет рада познакомиться с ровесницей, — улыбнулась Ирени, глядя на Норн. Потом она перевела взгляд на меня. Я вдруг вспомнил, что так и не назвал своего имени, и поспешил исправиться:

— Простите, я не представился… Меня зовут Рудеус Грейрат. — Я опустил взгляд на сестру и шепнул: — Норн, представься.

— Я… Норн, — опустив взгляд, ответила она.

— Ах, какое чудесное имя. Да, я определенно позову Элен, — кивнула Ирени и направилась вглубь дома.

— Пойдемте в мою мастерскую… — проговорил Титорелли.

— Ти, не смей! Гостей сперва нужно накормить! — донесся голос Ирени: ее уже не было видно. И все-таки какой чуткий у нее слух…

— Сами слышали, — усмехнулся Титорелли.

Мы переместились в кухню, просторное светлое помещение с печью и большим прямоугольным столом. Вскоре пришли и Ирени с дочерью. Элен была скорее в мать, чем в отца: все черты, кроме очень светлой кожи, были как у Ирени. Она была все же на год или два старше Норн, но в друг друге девочки заинтересовались моментально. Стеснительность Норн никуда не улетучилась, но познакомились они без участия старших и теперь о чем-то робко переговаривались.

— Недавно приходил молочник, но Белла будет только после полудня, — обратилась Ирени к Титорелли. Когда прозвучало имя «Белла», Норн повернулась, пристально посмотрела на хозяев дома, но вскоре потеряла интерес.

— Хлеб же у нас найдется?

— Милый, ну какой хлеб? Гости… — вздохнула Ирени.

— Мы не голодны, — поспешно отозвался Руйджерд: мы с ним и Эрис поели еще в трактире Луи, а Норн — у Пола.

— Хотя бы чаю выпейте, — потребовала Ирени. — Он у нас на Архипелаге растет — просто чудесный.

— Хорошо, — согласился Руйджерд.

— Простите, а кто такая Белла? — поинтересовался я. Возможно, это было простым совпадением, но это имя я слышал сегодня во второй раз.

— Кухарка, — объяснил Титорелли. — Приходит раз в два дня, потому что…

— Работает, кажется, няней где-то на северной окраине Милишиона, — подхватила Ирени.

Тетя Белла, выходит, — няня Норн? Которая еще и кухаркой подрабатывает у семьи Титорелли — удивительно тесен мир. И не менее удивительно, что Пол додумался нанять кого-то, чтобы следить за Норн. А сегодня не мог оставить Норн с няней, потому что она работала здесь. Что же, отец у меня не полный идиот… Но насчет «зеленых бутылок» с ним стоит переговорить.

В этот момент Ирени поставила на печь котелок с водой, а на столе уже красовался большой украшенный чеканным цветочным узором серебряный чайник. Вскоре вода в котелке закипела, и Ирени разлила чай — все сели за стол.

— Ти, ты, кажется, хотел представить этого господина, — напомнила Ирени, глядя попеременно то на Руйджерда, то на мужа.

— Да, конечно… — спохватился Титорелли.

— Меня зовут Руйджерд, — перебил он.

— Какое… необычное имя. Откуда вы родом? — защебетала Ирени. — Из какой-то западной страны? — На голове Руйджерда все еще был тюрбан, так что ненароком его можно было принять за болезненно бледного иностранца из южных регионов Центрального Континента.

— Месье Руйджерд… — сперд, — негромко проговорил Титорелли.

— Сперд? — вздернула брови Ирени.

— Вы никогда не слышали? — удивился Руйджерд. — Старую детскую страшилку про спердов, которые похищают и едят детей, — не совсем к месте сказал он.

— Никогда. Такие есть?

— Ирени родом с Архипелага, — принялся оправдываться Титорелли, — у них… очень замкнутая культура.

— А вы можете рассказать? — попросила Ирени.

— Страшилку? — приподнял одну бровь Руйджерд. Ирени кивнула. — Нет. Но я могу рассказать настоящую историю моего народа. О том, как Лаплас обманул своих самых преданных воинов и…

— Это затянется не на один час, Руйджерд, — оборвал его я. — Давай… повременим.

— Мне тоже было бы интересно послушать, — сказал Титорелли.

— Я думаю, Руйджерд может рассказать эту историю, когда будет позировать для картины.

— Да, пожалуй, — согласился Титорелли.

Разговор смолк. Какое-то время стояла неловкая тишина, все неторопливо пили чай, пока Эрис вдруг громко не выпалила:

— Вы хотели договорить об этом, как его… Леблин!

Я обеспокоенно уставился на Эрис — если Титорелли боялся говорить о кардинале в таверне на отшибе, то здесь…

— Леблан, — поправил Титорелли. Он, видимо, заметил мое выражение лица и поспешил успокоить: — Здесь можно говорить что угодно. Никто не услышит.

— Как так? — удивился я. — Мы же практически в центре Милишиона.

— Один мой хороший знакомый экклесиарх очень недурно разбирается в разнообразных магических барьерах…

— Милис же держит монополию на барьерную магию, — вспомнил я.

— Верно, — кивнул Титорелли. — Он устанавливал кое-какую защиту на наш дом. Если вкратце — снаружи невозможно подслушать, что происходит внутри.

— Удобно, — кивнул я. — Так что же с этим кардиналом? — Я покосился на Эрис, которая слушала на удивление внимательно.

— Сплошная загадка, — вздохнул и покачал головой Титорелли. — Мрак и морока. Северяне говорят, будто он якшается с компрачикосами. У нас, на юге, добрая половина Милишиона возносит ему хвалу с рвением, чуть ли не большим, чем самому Святому Милису. Это притом, что усилиями отнюдь не его, а Папы удалось наладить торговлю с демонами… Да что там, едва ли те люди хоть раз встречали этого Леблана! — Титорелли горько усмехнулся и перевел взгляд вниз и направо. После закрыл ладонью нижнюю часть лица, посидел так пару секунд, его глаза метнулись, и он посмотрел пристально на меня. — На востоке ситуация и того хуже: они никогда не встречались с демонами или зверолюдами лицом к лицу, а потому идеи Отрешения им, разумеется, ближе некуда, — с иронией закончил он.

— А сам кардинал… Как так вышло, что он..? — робко спросил я.

— Никто не знает, как так вышло, — быстро и зло ответил Титорелли. — Двадцать лет назад он возник из ниоткуда… Нет, неправда. Цэ, и тут подчистил, — цыкнул Титорелли. — Из какого-то карликового государства на севере Центрального Континента… Санц-Грази, что ли? Вы же примерно из тех краев?

— Ни разу не слышал об этой стране, — покачал я головой.

— Все равно что из ниоткуда, — фыркнул Титорелли. — Это очень маленькое государство, устроившее себя так же, как Милис. Церковь во главе. Леблан Мак-Фарлейн приехал оттуду в Милишион учиться богословию… И стал кардиналом.

— Простите?

— Я понимаю твое изумление, но я ничего не пропустил, — вздохнул Титорелли. — Он стал кардиналом через четыре года после своего приезда — ему тогда было чуть больше двадцати.

— Сейчас, получается…

— Никто не знает. Должно быть, около сорока? Должно быть.

— Вы ведь виделись с ним? Как он выглядит? — спросил я. Норн и Элен давно выскользнули из-за стола и теперь играли на полу, а среди оставшихся сидеть росло удивление.

— Совершенно непримечательный, — внезапно ответил он. Я опешил. — Ты озадачен, — утвердительно сказал Титорелли, — я, как художник, должен превосходно запоминать детали… но не в его случае.

— Как это? — спросила Эрис.

— Очень просто. У него средней длины волосы. Цвета… как если смешать всю палитру: черный, серый, коричневый. Средние уши, средний подбородок, средний нос, брови, скулы — все как у людей. Лоб — не высокий и не низкий. По морщинам можно многое сказать о человеке — по морщинам Леблана Мак-Фарлейна сказать нельзя ничего. Глаза серые…

— А, по-моему, голубые, — Ирени немного нахмурилась, как если бы силилась вспомнить. — Да и волосы — я точно помню, что он шатен… с серым отливом.

— Элен, как выглядел тот дяденька священник, который приходил к нам? — Титоерелли повернулся к дочери. Она приложила палец к губам, подумала несколько секунд и ответила:

— Не помню.

— Вот видите, — обернулся к нам Титорелли. Руйджерд хмурился — как будто что-то тоже вспоминал.

— Нет, должно же хоть что-то? — с надеждой в голосе спросил я.

— Есть, — внезапно с полуулыбкой сказал Титорелли. — Руки.

— Руки?

— Руки. Его руки — это руки, которыми никогда не писали, никогда не поднимали тяжести, никогда не дрались мечом, никогда не пололи землю, никогда не пряли пряжу… Короткие ногти, никаких мозолей и единственное кольцо… Впрочем, я лучше покажу, — Титорелли глотком осушил чай и встал из-за стола. — Я пишу его сына, и кардинал пожелал, чтобы на картине его рука лежала на плече мальчика.

— А его сын..? — негромко проговорил я.

— Ох, а сынишка у него просто прелесть, — улыбнулась Ирени. — Очень добрый и милый мальчик. А еще он, кажется, нравится Элен, — последнюю фразу она прошептала.

— Мама! — возмутилась Элен.

— Я ничего не говорила, — хихикнула она.

Мастерская Титорелли располагалась на втором этаже и обставлена была соответственно внешности хозяина: множество гипсовых бюстов, бесконечные склянки с красками и белилами, на высокой столешнице — ведро с какой-то синей субстанцией, завешенные тканью холсты, три мольберта: два пустующих, третий — покрытый брезентом, возле него стояло кресло-качалка. Пахло маслом и чем-то сладким. Из большого окна с глубоким массивным подоконником свет лился на пол кособокой трапецией. Норн не захотела оставаться в незнакомом доме в обществе новой подруги, так что, уверенно схватив меня за руку, пошла следом на второй этаж и теперь тоже разглядывала экстравагантную комнату.

— Ну наконец-то, — выдохнул Титорелли, сбрасывая прямо на пол одного со шляпою цвета балахон. Теперь он остался только в брюках и рубашке. — Здесь особенно негде присесть… подоконник разве что, — хмыкнул Титорелли, — или пол. Но, в любом случае, располагайтесь. Сегодня точно будет не до кистей.

— Это картина сына кардинала? — Я указал на завешенный мольберт.

— А? Да, да. Она. Сейчас только, разве что маленькие штрихи… — пробормотал Титорелли, внимательно разглядывая синюю жидкость в ведре. После схватил лежавший неподалеку деревянный стержень, резво перемешал, и жидкость стала бирюзовой. Я почему-то вспомнил глаза Голди — они были в точности такого цвета. — Да, пигмент великолепен, — кивнул Титорелли. — Благодарю вас.

Это он, выходит, такое с ежиком проделал? Пусть и озерным — вероятно, каким-то родственником морского.

Титорелли подхватил с соседнего стола палитру и мастихином положил на нее немного краски. С палитрой подошел к мольберту, быстрым движением сорвал с него ткань и оценивающе посмотрел на холст.

На картине был изображен улыбчивый мальчик шести или семи лет: с темными кудрящимися у кончиков волосами, вопреки слухам, пронзительными голубыми глазами и розовыми щеками. В остальном же он был не слишком запоминающимся — обычный мальчишка, дворянин. Примерно так, выходит, выглядит этот Леблан Мак-Фарлейн? Только сорокалетний, разумеется.

Картина передавала какое-то очень теплое чувство… Родительская любовь, детский смех. Это было похоже на магию. А может, это и есть магия? Раз уж они применялась и в фехтовании, и в зельеварении, и в земледелии, очень просто могла быть магическая традиция и в искусстве. Нужно бы расспросить творца. Но позже: сейчас Титорелли закрывал правую сторону картины — совсем приблизившись к холсту и почти не дыша, возился с чем-то, активно используя только что приготовленную бирюзовую краску. Там, наверное, и была рука кардинала.

Я пока перевел взгляд на Норн — она смотрела на холст… нет, на мальчика — завороженно. С широко открытыми глазами и немного разомкнутыми розовыми губами, она словно была заколдована им. Как же, как же его звали? В том сне было и имя… Даниэль! Норн отпустила мою руку и сделала несколько шагов вперед. Похоже, он ей приглянулся.

— Неприятный какой-то, — фыркнула Эрис. Я обернулся — она водила взглядом между мной и картиной. — Да. Совсем неприятный.

Норн подошла к мольберту уже почти вплотную — ее и художника отделяло не больше полутора метров. Вдруг Титорелли отстранился от картины, сделал три больших шага назад и, вскинув голову, оглядел холст.

— Да. Оно, — кивнул Титорелли. — Знакомьтесь, Даниэль Мак-Фарлейн.

Теперь мне была видна правая часть картины — незаметная, лишенная мозолей и узоров кожи ладонь лежала на плече мальчика. Но привлекало не это: на среднем пальце было кольцо, чем-то напоминавшее глаз. Темно-фиолетовая окантовка из покрытого сколами похожего на обсидиан камня, мраморная полусфера — вся в прожилках, будто сосуды, — в ней углубление, в которое был вставлен бирюзовый ограненный камень. На этой руке оно смотрелось неестественно, сильно выбивалось тем… что единственное привлекало внимание.

— Мне кажется… — хмурясь, пробормотал Руйджерд, но не закончил фразы.

— Да уж, — вздохнул я. — И вправду загадка.

— Этими руками только ткется саван, — внезапно сказал Титорелли.

— Прошу прощения… — начал я.

— М? — повернул на меня голову Титорелли, откладывая палитру.

— У кардинала волосы тоже вьющиеся?

— Нет, у него прямые, — задумчиво и тихо ответил Титорелли. — Или… Твою мать! — вспылил он, с размаху бросая кисть на пол. Норн отшатнулась от картины — брызги, благо, никуда не попали. Титорелли принялся, скрежеща зубами, мерить комнату шагами. Дважды пройдя от одной стенки до другой, он рухнул в кресло-качалку и закрыл лицо руками. — Как же, как же… Этот Леблан… Мне страшно было находиться с ним в одной комнате! — отнимая руки от лица, в сердцах крикнул Титорелли. — Он говорит чудовищные вещи, он всегда иносказателен, в каждом слове — намек, издёвка, читать всегда нужно между строк. — Титорелли рывком встал и подошел к картине Даниэля, долго смотрел в нее, а потом продолжил тихим голосом: — Он до истерики напугал Элен. А потом она забыла, что он ей говорил. И я забыл, и Ирени. Впрочем, обычно он не говорит вовсе… — Титорелли повернулся к нам и продолжил — исступленно и торопливо: — Конечно, он предпочитает молчать, а говорят за него… архиепископы, епископы, диаконы, народ. Все говорят его словами, его голосом — «Изгоним зверолюдов», «Положим конец грязным демонам», еще что-нибудь, черт возьми!

Титорелли сжал кулаки и весь словно натянулся, напрягся, а потом прерывисто выдохнул весь воздух из легких, понурил взгляд и закачал головой. В этот момент из лестничного проема появилась Ирени. Она была встревожена, но быстро подошла к Титорелли, обняла его сзади и что-то зашептала на ухо. Он нехотя отвечал ей. Когда Ирени наконец отошла от Титорелли, он повернулся к нам и проговорил:

— Простите. Я что-то сам не свой, понимаете…

Руйджерд и Эрис были сильно растеряны, так что его извинения пришлось принять мне.

Мы остались у Титорелли еще на какое-то время — он захотел сделать карандашные эскизы уже сейчас. Титорелли хотел работать одновременно над двумя картинами: Руйджерда и меня с Норн, — но миниатюру второй он хотел отдать нам как можно скорее, чтобы не задерживать, а картину знаменитого сперда мог бы писать самостоятельно после нескольких сеансов позирования. Освободились только ближе к трем часам после полудня.

У самых дверей дома Титорелли случилось столкнуться с той самой Беллой. На вид ей было лет девятнадцать — высоченная девка в платье, вышитом багрянцем, с очень широкими бедрами и эдакой морщинкой или шрамиком между нижним веком левого глаза и скатом носа, из-за которого ее взгляд, несмотря на насмешливую улыбку, выглядел очень взрослым и серьезным. Словом — кобылица. Говорила Белла громко, хохотала грудью, мою сестрицу, сразу насупившуюся при ее виде, называла «малышкой Норн», словарь же Беллочки-людоедки состоял из приблизительно пяти десятков самых вульгарных словечек, какие она смогла за всю ее короткую жизнь отыскать в старом как мир человеческом языке. Я начинал понимать, отчего Норн ее так невзлюбила…

— Белла, мы можем ненадолго отойти? — Я решил обсудить с ней Пола — она с ним встречалась явно чаще моего и влиянием могла обладать бо́льшим.

— Эт запросто, — махнула она рукой. Мы отошли в сторону. — Что-то стряслось?

— Почти. Я бы хотел обсудить с вами…

— Ты, — перебила она меня. Я приподнял бровь. — Я не дворянка. Мне полагается тыкать.

— Кое-что связанное с Полом, — продолжил я. — Ты видишься с ним чаще и можешь проследить.

— Эт запросто, — согласилась Белла. — Стряслось-то что?

— Ты помнишь, как проходил пятый день рождения Норн?

— Ну, торт был… — задумалась Белла. — А что такое?

— Той ночью Пол заявился домой пьяным и очень сильно испугал Норн. Ей до сих пор снятся кошмары.

— Хм-м, — издала гортанью низкий звук Белла. — Да, непорядок. Я его отучу, — внезапно заявила она.

— Я сегодня поговорю с ним, так что отучивать, надеюсь, не придется. Просто… можешь проследить, чтобы он ничего не вытворял.

— Запросто, — кивнула Белла. — Эт запросто.

***

Когда мы шли к трактиру Луи, все уже изрядно проголодались, так что отобедать было решено у него. Я не был уверен, вернулись ли уже Пол и Элинализ, да и где их искать, даже если вернулись, — тоже, так что решил оставить все на самотек: двое взрослых людей как-нибудь сами разберуться, где их искать. Они и разобрались: Пол с Элинализ нашлись сидящими на веранде «Лазурного луча» — немного неловко, но в целом весело болтали о чем-то.

— Это твой отец? — спросил Руйджерд, пока нас еще не заметили.

— Ага, — кивнул я. Норн уже бросилась к Полу — препятствовать ей не стал.

— Он сильный человек, — удовлетворительно проговорил Руйджерд.

— Да, наверное, — согласился я. — Но не самый умный.

— Руди! — Пол наконец заметил меня — мы тоже зашли на веранду. Они с Руйджердом обменялись кивками.

— Папа, Элинализ, — кивнул я. — Как вы?

— Пол оказался не таким уж кобелем, — усмехнулась Элинализ.

— Не при детях, — шикнул на нее Пол.

— При этом можно, — кивнула на меня Элинализ.

— Где вы были?

— У знакомого художника, — пожал я плечами. — Он хочет нарисовать меня и Норн. Ты же не возражаешь?

— Еще он подарит картинку, — вставила Норн, уже забравшаяся к Полу на колени.

— А зачем? — нахмурился он. — Да и где вы с ним познакомились?

— Это к Руйджерду вопрос… — я обернулся, но его с Эрис уже нигде не было. Похоже, решили оставить нас наедине и зашли в таверну. — Чуть позже, наверное. А зачем… он хочет осветить проблему катастрофы телепортации. Я думаю, тебе… нам это будет на руку.

— Если так… — вздохнул Пол.

— Разобрались с энтами?

— О да, — покивала Элинализ. — Как в старые добрые.

— Да уж, — подтвердил Пол.

— А теперь, Рудеус, поговорим о том, как ты все это устроил, — хитро улыбнулась Элинализ.

— Я проболтался, прости, — опустил взгляд Пол.

Никто и не думал ругать меня, допрос был скорее шуточным, но пришлось вскрыть все карты: как я выманил у Луи (Элинализ и с ним все уладила, но как — пока не признавалась) объявление, запугал бедную женщину незаряженным пистолетом, блефом убедил ее в отсутствии выбора, тайно наведался к Полу и убедил его в том же… По окончании моего рассказа Элинализ поклялась, что из меня выйдет первоклассный дворянин, — Пол с ней согласился. Чертов предатель.

***

С Титорелли мы больше не поднимали тему кардинала, этого человека je ne sais quoi: ему было неприятно, а я, похоже, узнал все, что можно было узнать. Вместо этого, пока Руйджерд или я с Норн позировали, мы делились оассказами. У Руйджерда их, как оказалось, было очень много: чего только одна история предательства Лапласа стоила — в поселении Мигурдов, а после в Рикарисе для Эрис он рассказывал ее в очень сокращенном виде, теперь же — не опускал ничего. Первые три дня работы Титорелли он пересказывал историю во всех подробностях, и она, несмотря на все жестокие моменты, которые Руйджерд даже не старался смягчать, очень понравилась Норн. Титорелли пообещал отразить прошлое Руйджерда на картине — кажется, он планировал целый диптих или триптих, но сейчас сконцентрировался на одной.

Когда закончились биография Руйджерда, обещанная Норн и Эрис (она специально оторвалась от ежедневного истребления всех монстров в округе, чтобы послушать) сказка о Колобке — ей Титорелли вынес вердикт «эльфийское колдовство душ, примененное к бриоши», — и оставшиеся в памяти истории из «Тысячи и одной ночи», пришел черед Ирени.

Она всегда присутствовала, когда Титорелли писал картины. На ее родном Архипелаге, соединяющем Милис и Центральный Континент, ходило множество устных и письменных сказаний. Ирени начала с легенды о рождении мира (немного измененный вариант уже известного мне эпоса — с несколькими новыми персонажами и без драконов), а закончила совсем новой легендой — о невероятном рукоборце, который мог поднимать предметы силой мысли, валить пальмы ударами кулаков и дышать огнем. У него было очень сложное трехсоставное имя, которое начиналось на «Кхвонкх» — остальные же две части произнести было и неприлично, и невозможно. Кхвонкх покинул Архипелаг сто тридцать лет назад, но ее народ был уверен, что он жив и обязательно вернется.

Мне также удалось узнать о заподозренных мною магических свойствах картин Титорелли. Он рассказал, что это было их родовое искусство — оно передавалось по наследству второму ребенку в семье художника. Овладев им в достаточной мере, можно было писать картины без особенных трудностей, наделять холсты переживаниями и образами. Также художник всегда обладал невероятной памятью. Мне это показалось очень интересным, раньше я никогда не слышал о потомственной магии людей — вероятно, она была той же природы, что и у демонов или зверолюдов, но проявлялась реже и слабее.

Титорелли показал нам еще некоторые из своих работ: в основном отцы церкви и армейские чины Милиса — они же братья-рыцари из храмовничьей рати. Все холсты были очень детальными, точно передавали чувства, и каждая из них излучала ауру какой-то эмоции: спокойствие, решимость, гордость, смирение. Среди всех картин мое внимание привлекла одна — молодая девушка в голубоватой латной броне. Она была очень похожа на мою маму: волосы цвета полей пшеницы, синие глаза, мягкий овал лица и прямой нос. Картина с ней ощущалась очень необычно: позднее жаркое лето, сбор урожая, сухие желтые колосья — девушка на картине улыбалась.

— Скажите, Титорелли…

— Да?

— Кто эта девушка?

— Капитан роты щита Тереза Латрея, — ровным голосом ответил Титорелли. — Она из Отрешения, но эту картину я пишу по заказу ее семьи. Очень знатный дом, и так глупы в понимании писания… — вздохнул он.

Знатный дом? Зенит, кажется, происходила из какой-то Милисской семьи, но я никак не мог вспомнить, какой… Возможно, это ее родственница? Кузина или еще кто. Нужно обязательно спросить у Пола.

— Спасибо.

— Не за что, — пожал плечами Титорелли и накинул брезент на так и лучившийся хост.

Вечером третьего дня Элинализ наконец раскрыла карты: она познакомила Луи со своей подругой Мартой. Узнал я о ней, когда она пришла прямо в трактир Луи — и сразу же бросилась помогать хозяину натирать стаканы с бутылками. Тогда-то Элинализ все и рассказала:

— Она одинокая потерянная женщина. Позавчера я рассказала ей о Луи… А Луи — о ней. Как думаешь, их судьбы похожи?

— Она работала в борделе? — напрямую спросил я.

— Почему ты иногда такой негалантный? — цыкнула Элинализ. — Да, вроде того. Это на что-то влияет?

— Нет, — покачал я головой. — Они и без того… — я запнулся на полуслове, вдруг кое-что понял. — Как хорошо ты придумала — а еще меня интриганом называешь, — возмутился я.

— Это называется сватовство, — деловито заявила Элинализ.

Марта была среднего роста женщиной с узкими плечами, такими же узкими мальчишескими бедрами — и как ее только в бордель взяли? — носом с небольшой горбинкой, которая на фоне картофелины Луи была почти незаметна, и большими тусклыми серо-синими глазами, которые всегда смотрят куда-то вниз и влево с недюжинной грустью. Говорила она робко, негромко, прерывалась и подолгу молчала, как только в разговоре появлялся хоть какой-то намек на то, что слово может вставить другой. Одевалась Марта очень скромно, как и в первую нашу встречу в дверях церкви: глухое длинное платье бордового цвета и такой же платок на голове, из-под которого то и дело выскакивали прямые блеклого соломенного цвета пряди.

Она нравилась Луи, а Луи нравился ей — и это было главное. Эти двое могли подолгу сидеть в тишине за стойкой, молча готовить еду для немногих постояльцев и еще много вещей — всего я не видел. Периодически также Луи с Мартой запросто пропадали из трактира и скитались по городу — так говорила Элинализ. Тогда хозяина подменял его подмастерье — неказистый и косноязычный рыжий отрок лет четырнадцати. Поговорить с ним было откровенно не о чем.

В один из дней мне наконец удалось застать Беллу за работой, а потом даже попробовать ее стряпню. Как оказалось, небольшой словарный запас на полноту вкуса никак не влиял — готовила она замечательно и моей похвале была рада.

Я обсудил с ней, как продвигалось «переучивание» Пола. Мы с Норн взяли с Пола обещание тем же вечером, что он разрешил все вопросы с Элинализ, — перед этим я обстоятельно обсудил с ним все, что ему воспрещалось делать. По словам Беллы, пока он держался смирно. «Со мной не оплошает, — заявила она, и от ее хохота суп закипел на минуту раньше положенного.»

На пятый день, когда Титорелли обещал уже вот-вот «понять» — под этим на его жаргоне понималось разобраться со всеми нюансами и деталями — картину меня с Норн на коленях, ко мне обратилась Ирени:

— Вы ведь скоро уходите? — спросила она, отведя меня в сторону. После уточнила: — Из Милишиона.

— Да, — кивнул я. — Через два или три дня. Может быть, задержимся еще ненадолго, но это вряд ли.

— Хорошо, — улыбнулась она. — Как я поняла, вы направляетесь на запад.

— Да… — медленно протянул я.

— Если вы будете идти вдоль северного побережья, у самого Порт-Оксидента наткнетесь на деревеньку. Это одно из поселений моего народа, они останавливаются там, когда приплывают на большую землю. Обычно она пустует и похожа на вымершую, но если в бухте много лодок, там довольно оживленно. Так бывает два дня из пяти. Не могли бы вы передать им этот сверток? — Ирени протянула мне что-то цилиндрической формы завернутое в пергамент. — Скажи, что это от Ирени из семьи Нои-лой. Мы — народ морской; я думаю, они захотят вас как-нибудь отблагодарить — не отказывайтесь, — улыбнулась она. — Сможете?

— Думаю, сможем, — ответил я, принимая сверток. — Что это, если не секрет?

— Письмо, — с улыбкой ответила Ирени.

— Такое мягкое? — удивился я.

— Ах, ты же не знаешь… Мой народ пишет не чернилами на бумаге или пергаменте, как вы, а вышивает знаки цветными нитями на тонкой ткани. Письма получаются большими, но это очень красиво. У Ти, кажется, был холст…

И холст действительно был: смуглый лысый человек с таким «письмом» в руках. Полотно, испещренное разноцветными иероглифами, тянулось до самой земли — от этой картины исходили удивительная сила и спокойствие, будто мужчина был не простым человеком, а, как герой легенд Архипелага, мог запросто переломить пальму голыми руками.

Я позже обсудил просьбу Ирени с Руйджердом — жители Архипелага могли помочь нам перебраться на Центральный Континент в обход таможен Порт-Оксидента и Восточного Порта. Руйджерд, конечно, согласился: крюк делался небольшой, да и кто не рискует, тот не пересекает незаконно границу.

На седьмой день Титорелли заявил, что теперь сможет работать над холстами не с натуры. А в качестве подтверждения, как и обещал, вручил Норн миниатюру готовящейся картины: я с ней на коленях.

— Руди, возьми ты, — моментально заявила она, протягивая мне холст. Хитрая сестрица все продумала: своим очарованием выпросить у художника картину, а потом спихнуть на брата. — Чтобы не забывал меня.

— Нет уж, Норн, — усмехнулся я. — Тебе она явно нужнее — я тебя запомнил, и теперь всю жизнь не забуду, никакие картины не нужны.

— Но…

— Я вернусь к нам в Фиттоа, а потом… А потом буду искать маму. Дома у меня еще долго не будет, краска вся истрется. А у тебя своя комната, поставь в ней, и она будет напоминать тебе, чтобы ты никогда не плакала, как обещала.

Норн поджала губы и посмотрел на картину. Несмотря на размер, деталей в ней было очень много: даже еле заметная прядь, торчавшая из сестриной макушки, была видна. Я на ней получился тоже очень точно: в своем боевом одеянии, но без скатовой манишки, с русой уже изрядной отросшей гривой и глазами…

— Взгляд у тебя очень тяжелый, — в который раз повторил Титорелли. — Улыбайся чаще, что ли?

— Титорелли.

— Слушаю.

— Как называется эта картина?

— А самое главное и забыл… — усмехнулся он. — «Обретенное родство», — ответил Титорелли.

По моей коже пробежали мурашки. Норн, услышав это, прижала картину к груди — наконец согласилась.

— Да уж, — выдавил я. К глазам почему-то подступили слезы. — Вы… еще и поэт…

Предисловие

Интермедия «В ночь, когда сменился век»

Я хочу предостеречь всякого архиепископа, епископа, святого отца, диакона или простого мирянина от прочтения нижеследующего настоящего текста, ежели чтит он Святого Милиса и одновременно с тем принимает догмат о Незримости Явления Ангела, что гласит о невозможности смертному чернилами, пигментом и кровью на бумаге, холсте и любой иной поверхности или как-либо иначе действительно зафиксировать явление в наш мир Божественного посланника, именуемого часто Ангелом, как длительный (имеющий несовпадающие во времени начало и конец, отмеряемые часовым механизмом, течением воды или песка) процесс, а не fait accompli instantané, то есть факт, свершившийся моментально. Последствия могут быть совершенно непредсказуемыми; fardeau repose sur les épaules d’acteur. Особенное внимание я прошу уделить обстоятельствам обнаружения (более — появления) двух приложенных записей, дальнейшее расследование и установление их природы.

Так, первого дня шесть тысяч семисотого года после Вознесения Милиса (сто четырнадцатый день трехсот девяносто восьмого года по календарю Бронированного Дракона) на алтаре в Соборе Вознесения Милиса диаконом Лебланом Мак-Фарлейном, происходящим из небольшой северной страны Центрального Континента Санц-Грази, во время ночного обхода были обнаружены следующие предметы: бронзовый ключ, от двадцать восьмого дня тридцатого года после Вознесения Милиса и до описанного инцидента находившийся в центральном хранилище Собора Вознесения Милиса, куда был передан Папой Дефтером после смерти Папы Проташа, стопка листов пергамента, озаглавленная как «Песнь Седьмая» и аналогичная ей, озаглавленная как «Песнь Восьмая».

После Обряда Видения наивысшего из доступных рангов (пятый), обращенного на обнаруженные стопки пергамента, удалось установить их расположение в течение последних четырехсот лет: бронзовый герметичный контейнер (запираемый упомянутым ключом), замурованный в полости в фундаменте Собора Вознесения Милиса на глубине одиннадцати метров. При дальнейшем изучении некоторых особенных разделов церковной летописи за период пребывания в сане Папы Проташа, доступ к которым предоставляется священнослужителю рангом не ниже архиепископа, были выяснены следующие обстоятельства:

Бронзовый контейнер был помещен в полость в фундаменте Собора Вознесения Милиса непосредственно при его заложении (запись от восьмого года после Вознесения Милиса) и в дальнейших записях не упоминался.

Содержимое контейнера достоверно составляли две стопки листов пергамента, упоминаемые в предшествующих записях и важнее — в личном дневнике Папы Проташа. Первое упоминание приходится непосредственно на четвертый день после вознесения Святого Милиса, запись гласит:

«Сегодня я, раб божий Проташ, сын Тиирса, за верную службу был удостоен святого внимания Господа Нашего. Соответственно Писанию, он явился ко мне, рабу его, в сладкой дреме, где неоспоримы были его державное величие и милосердный нрав. Какое спокойствие теперь стоит на моей душе… Вера моя только крепче, ведь паствы своей не гнушается Вседержавный! От Него открылась мне истина: седьмая и восьмая песни Писания от Антареса ложны — ученик Святого Милиса хотя и мудр, но все же человек и ошибаться ему должно. Мне было поручено заменить их — память моя вняла (что это, если не подтверждение силы Его!) за мгновение ока верным словам, и по пробуждении они были мною записаны. Ложные же песни полагается уничтожить: предать огню, а пепел развеять над Николясом».

Записанные Папой Проташем песни есть не что иное, как признанные Церковью тексты седьмой и восьмой песен Писания от Антареса.

Дальнейшая деятельность, связанная с, согласно дневниковым записям Папы Проташа, надлежащим уничтожением изначальных седьмой и восьмой песен Писания от Антареса подробно описана в церковной летописи от первого года после Вознесения Милиса и сводится в целом к нескольким наиболее важным событиям:

На пятый день от Вознесения Милиса кардинал церкви Филос попытался исполнить поручение Папы Проташа и сжечь песни, но ему это не удалось в силу аномальной огнестойкости листов:

«Огонь, ни сотворенный колдовством и молитвою, ни разгоревшийся от искры, высеченной кремнём и кресалом, не хотел заниматься на листах, и даже будучи полностью помещенным в пламя, пергамент оставался невредимым, как если бы состоял из камня. Листы не нагревались, ложный текст оставался неизменным. Что это, если не проявление их дьявольской природы?».

На следующий день кардинал Филос совместно с Папой Проташем попытались иссечь листы сначала обычным кинжалом, что не принесло результатов, и пергамент остался невредимым, а после Кинжалом с Резцом, известным способностью становиться тем острее, чем более твердый материал режет. Листы также не были рассечены. Разорвать их, кроме того, тоже оказалось невозможно:

«Кинжал продавливал стопки пергамента, как ему должно, но не был в состоянии проткнуть их. Тогда Папа Проташ попытался разрезать их Кинжалом с Резцом, свойства которого известны. Это тоже ни к чему не привело. Порвать листы руками не вышло, они были прочнее бронзовых доспехов».

На седьмой день от Вознесения Милиса кардинал Филос по поручению Папы Проташа погрузил листы под воду, где они находились в течение «пяти дней и пяти ночей», а после были вынуты сухими и так же невредимыми.

На тринадцатый день от Вознесения Милиса, в новолуние, кардинал Филос по поручению Папы Проташа разложил листы на возвышенности в надежде на выцветание чернил, где они пролежали до следующего новолуния, пришедшегося на сорок первый день. По истечении срока листы остались неизменны.

Последнее упоминание листов в хрониках приходится на восьмой год от Вознесения Милиса:

«Дьявольские песни были закованы в зачарованный сундук из самой прочной бронзы, которую только смогли отлить наши мастера. Папа в отчаяние, ведь ему не удалось исполнить воли Господней. Сегодня сундук сбросят в подготовленную яму, и больше он не появится на свету Божьем — мы будем молиться о милосердии Отца».

Исходя из вышеизложенных фактов и нескольких не подлежащих разглашению экспертиз, проведенных тайной комиссией, состоящей из четырнадцати титулованных экклесиархов, было установлено, что две стопки пергамента, обнаруженные на алтаре Собора Вознесения Милиса первого числа шесть тысяч семисотого года после Вознесения Милиса, есть непосредственно изначальные седьмая и восьмая песни Писания от Антареса, исключенные из его состава и замененные на отличные по решению Папы Проташа со ссылкой на Intervention Divine.

Деяния Папы Протоша противоречит принятому в тридцать первом году после Вознесения Милиса догмату о Боге Творце: прямое Божественного Вмешательства с целью изменения фактов, свершившихся в силу какого-либо из предыдущих Божественных Вмешательств, противоречит Всемогуществу и Вседержавию Бога Творца; однако разрешение противоречия было отложено Папой Дефтером на неопределенный срок из-за невозможности всестороннего рассмотрения дела в силу отсутствия доступа к его ключевым материалам.

В настоящий момент доступ к материалам свободен и пересмотр отлагательству не подлежит. Текст обнаруженных изначальных вариантов седьмой и восьмой песен привожу ниже.

Песнь Седьмая. Явление Ангела, Черная Злоба

Рать человечьих родов — воеводой Тии́рсом бесстрашным

Собрана, — воды разлома промеж двух земель пересекши,

Холм покорила, и в город вошла, что раскинулся перед

Ясными взорами мудрых мужей — во лощине, буграми

Златоблестящими созданной. Войско шагнуло в селенье;

5

Улицы, жизни лишенные, вскоре его перейдя и

Лагерь разбивши, остались. Но латы свои боевые

Снять не успели, как громом рокочущим грянул владыка

Демонов Черная Злоба Воо́тис Пустой. Кровожадный

Четвероногий, двенадцатирукий, двуглавый; подобный

10

Рыбе морской, и зверю лесному, и птице небесной.

Следом за ним из разбитых домов поселенья возникла

Тьма демонических чудищ и в спину ударила рати.

Когти свои обратил воеводу разить неприглядный

Дьявол. Вдруг время свой ход прекратило; лишь только остался

15

Милис, младой светлокудрец, что дланью Господней отмечен, —

Не был затронут всевышним движеньем эфира. По промыслу

Божьему небо полде́нное взвыло, и тотчас подобные

Оку врата светоносные в сад неземной отворились.

Милис свой взор непорочный воздел к облакам белоперым.

20

Ангел к нему был отправлен с небес Божьей волей, а после

Пе́редал дар неземной сотворенный народом старинным:

Пурпура цвета кольцо с диском из мрамора белым,

В нем неглубокое лоно — лазурного камня пучина

Сходна с небес синевою. И дар передавши, поведал

25

Милису Ангел: «Отправлен я волею Господа нашего,

Бога Людского, в учи́тели мужа блаженного. Милис,

Чистый душою и оком пронзающий тайны избранник

Божий, отныне дарована сила тебе направленья,

Дабы указывать путь из чащобы неверия душам

30

Жаждущим жизни небесной». Крылами взмахнул Ангел Божий,

Милису светлое знание молвив: «И силой кольца сим

О́тперты тайны душ смертных тебе, о избранник, и вечных.

Перст облачи же в подарок Господень, блаженный, — увидишь

Мудрость и знания тех, кто носил его прежде, их подвиги

35

Богу угодные». «Я, — отвечал рассудительный Милис,

Очи к земле опустивши, — по воле Твоей воплощенной

В Ангеле, перст не могу облачить во кольцо из лазури:

Люди, так мною любимые, Черной окованы Злобой,

Нет им спасенья от гибели в лапах коварных, когтистых».

40

Крылья расправил Владыки посланник, свой взор обративши

В небо, где оку подобные были открыты лучистым

Светом врата в сад Господень. «Получишь ты силу великую,

Дар сей принявши, блаженный, — ответил ему громогласно

Ангел эфирный, — тогда твой народ под защитою будет

45

Верной и стойкой». Задумался Милис, младой светлокудрец;

Молвил: «Как мудрость поможет мне верную, стойкую людям

Сделать защиту, коль телом я слаб и порочен, о Боже?

Меч мне держать не доверили сильные воины эти, —

Вкруг посмотрев, говорил рассудительный Милис блаженный».

50

«Мудрость есть сила, которая людям дарована Богом,

Что́бы сильнее их сделать зверей и драконов, избранник, —

Ангел небесный ему отвечал непреклонно, — и мудрость

В даре, тебе Человечьим Всевышним отмеренном ныне,

Скрыта, подобной какой не сыскать во всех книгах и песнях,

55

Им обладали из дольного рода ярчайшие души:

Царь Махешва́ра Мана́са — людей величайший правитель;

Вещий ум Эйлер — мудрейший среди мастеров чародеев;

Бронзовый Лев Зак Скиталец — хитрейший из рыцарей смелых;

Моря владычица Лайла — скорейшего флота хозяйка.

60

Каждый совет драгоценный со рвением даст, ясноокий».

Милис блаженный же, взор на кольцо устремивши, воскликнул:

«Ангел, посланник Господень, я, внявши тебе, понимаю —

Тягостно я заблуждался! Прощения нет за отказ мне

Перст облачить в дар, отмеренный Богом; молю о пощаде!»

65

Неба посланник эфирный ему отвечал громозвучно:

«Милостив наш Государь и гневится не станет, избранник —

Доблесть похвальна твоя, ты ее не истрати напрасно:

Грех пред Всевышним то будет, его не искупишь мольбами.

Вечен Господь Вседержавец, но время мое быстротечно —

70

В сад богосозданный час подошел возвратиться вратами.

Ты же кольцом наибольший длиною руки твоей десной

Перст облеки». Рассудительный Милис блаженный дар Божий

Вновь оглядел проницательным взглядом, что был от рожденья

Лёгок ему да посилен. Тогда же и перстня могучего

75

Слово ему отозвалося — тотчас на правую руку

Милис надел дар Господень; премудростью древних героев,

Землю браздивших втаго́да, его озарило в мгновение.

Вслушался Милис смиренно в слова, что кольцом открывались;

Царь Махешвара Манаса ему говорил велегласно,

80

Низкоутробно, и голос его глубок был и грозен:

«Чистый душой, ты весь мир покоришь, коль изволишь — лишь слово

Властью, дарованной свыше, скажи и колени преклонит

Всякий; приказ твой исполнит, увидит, услышит, узнает,

Что пожелаешь, ведь разум отверзнутый чуждый — отныне

85

Раб и невольник тебе, благороднейший мыслей владыка».

Лайла, владычица моря, и плутовства мастерица

Криволезвийных мечей воевода, боя волчица

Милису юному смело и страстно шептала помогу:

«Золото враг твой увидит в лощине и ею же сгинет;

90

Страхом, навеянным волей твоей, сдаст без боя корабль;

Дрогнет рука, в тот же миг отсечешь ее ты умело;

В скалы гребцы беззаветно и смело судно направят;

Вот, как триумф снизойдет до тебя, благонравный».

Ангел небесный, крылья расправив, в воздух поднялся —

95

Громоподобно замолвил: «Избранник, уйду я, и время

Ход восстановит природный, тогда же не медли и силою,

Днесь тобой обретенной, народ защити твой надежно;

Как ни поступишь ты, будь милосерден, ведь Богу угодно

Всяко деянья, что имя его не порочит, а славит —

100

Милостив Вышний и строг, так служи же во благо его

Добронравно. Сегодня уснувши, войдешь ты в Чертоги

Божьи, где Слово тебе отворится — ответ на загадку

Коль, ясноокий, снедаем ты ею и мучим напрасно.

Всякий секрет: творение мира рукой непорочной,

105

Гибель рожденного смертным дольного сына иль дщери,

Корень порока и зла, что земной причина печали,

Замысел Божий об мире, исход присносущного света, —

Аще поможет несть благовестную правду, отверзнут

Станет тебе». Замерцали в эфире подобные оку

110

В сад, неподвластный тленью земному, врата отворенные

Господом, Ангелу чтоб обеспечить надежно дорогу.

Милис блаженный, прощаясь, решительно вестнику молвил:

«Слову внимаю, ведь Бог Вседержавец им чрез тебя

Истину ясно глаголет. Мудрость его недоступна

115

Думе людской, но теперь же толику знания древнего

Взявши, я понимаю: по миру польется мой путь, и

Волею Божьей добрую правду нести я готов;

Даже коль ляжет на плечи она неподъемным доспехом

Латным, я непреклонно и твердо слово продолжу

120

Молвить Твое, Государь Всевластитель небесный».

Вестник эфирный ввысь устремился, но не поспел он

Сквозь неземные врата в сад Господень пробраться, как время

Ход возвратило, тогда же смертонесущая схватка

Между родов человеческих ратью и демонов тьмою

125

Вновь завязалась нещадно и копьезвеняще. Воо́тис

Дьявол Пустой друг о друга когти зао́стрил аспидные,

Дабы разить воеводу Тиирса бесстрашного; он же,

В латы, блестящие сребром, крепкие весь облаченный,

Войско свое направлял шлемокрытое в сечу чернильную.

130

Смертных тогда же мир Ангел покинул; вспышкой лучистой,

Пламенем жарким и грохотом молний врата затворились

Божии. Все обратили свой взор (муж дольный и демон)

В небо лазурное. Милис блаженный, — взгляд свой поднявший

Тоже, — услышал вдруг силой кольца проявленную мудрость:

135

Зака Скитальца умелого слухоласкающий голос

Молвил свое наставление: «Чувства меня не подводят —

Слышу клинка моего всеразящего песню, соратник!

Спешно его обрети — и угроза из самых свирепых

Вмиг пораженная станет, слово даю я почетно;

140

Меч, благородный напарник, коль скоро даст тяжесть ладони,

Подвиги все ты мои повторишь без большого стесненья:

Духа я с ним одолел, что пространством владел и простором;

Судно пустынь Бегемот большетелый пронзен неуклонно;

Красный дракон, величайший из тварей небесных, сражен им;

145

Горы искусен тесать был, чтоб путь проложить для народа».

Милис блаженный от самого часа, как Ангел небесный

Ввысь улетел во врата, эманаций его испытавши,

Сам лучезарно брезжил подобно рассвету морскому;

Храбрый Тиирс воевода на Милиса взор обратив же,

150

Спрашивал: «Видели мы, как вспыхнуло небо цветисто,

Нынче же сам, ясноокий мой друг, ты искра́ми пылаешь;

Ангел являлся тебе иль другой небожитель бессмертный?

Весть ли какая пришла? — Ты ее сообщи нам немедля!

Много нас вел ты равниной озерной, проточной родной нам —

155

Более подлой, коварной тем самым, — но усмотреньем твоим

Омуты в реках стремитьельных, топи в болотах зловонных

Жизнь никому не отня́ли — ведь зорок твой глаз и любовен;

Пиками гор снежнобелых, что сне́дены ревом драконьим,

Также нам путь указал незаметный, но паче безбедный;

160

После же гор каменистых в лесах, (где народ обитает

Дикий, со зверем роднящийся), гады ползучие, ртутью

Пасти наполнивши, нас погубить устремились; но словом

Кротким, тобою глаголанном, вмиг усмирились; и в норы

Дальние, в корни скрипучие тихо ушли — невозвратно.

165

Верим тебе как отцу, как родителю, Милис — теперь же

Правду скажи, что за весть тебя посетила: ведь всякий

Знает, что дланью Господней ты от рожденья отмечен».

Так воевода Тиирс кароокий юному молвил

Милису; тот, повернувшись едва ли к речи знакомой,

170

Зака Скитальца умелого слухоласкающий голос

Вновь услыхал: «В ладони могучего мужа сего я

Меч ощущаю знакомый! Вот только отнюдь не открыта

Сила ему боевая — напрасно эфес он сжимает;

Остр и разящ мой искусный ксифо́с и в руке непутевой —

175

Сирый возьмет, и лишь безупречным мечом обернется,

Мощи в котором природной не будет и доли ничтожной;

Муж прозорливый же сможет извлечь благую подспору —

Пламенем звездным тогда всеразящего взмах обратится

Бронзы волшебной клинка. Так скорее, скорее, соратник

180

Меч обрети. В том поможет перст драгоценный, что палец

Днесь твой надежно объял, ясноокий». Милис блаженный

Зака Скитальца умелого мудрому следуя слову,

Прямо, стремглав к воеводе пробрался сквозь ровные строи;

И, к удивленью его и смятенью великому, полно

185

Сердцем жестокий, но мудрый людей величайший правитель

Царь Махешвара Манаса сказал велегласно и грозно:

«Разум его подчини и мечом овладей — тусклоумый,

Слабый муж этот зреть то не сможет: властию правой

Ты наделен, благородный — действуй же ей сообразно».

190

Милис блаженный нахмурился — царь Махешвара Манаса

Молвил, помедля: «Меч создан народом моим ясноумым

Перстню подобно; знаю я образ, как верно прибегнуть

В битве к нему». Отринул слово зловредное Милис,

«Грезу ему покажи, как разишь ты ксифосом могучим! —

195

Лайла, владычица моря, так говорила младому

Милису. — Дланью своей к челу прикоснувшись, поведай

Знания те, что, избравши, представишь ты́, благонравный».

Милис, однако же, спешно к Тиирсу, блестящему сребром

Чистым, прибли́зясь, мудрого слова послушав не сразу

200

Девы, клинок чей быстр и крив, ответствовал скоро:

«Опытный друг мой Тиирс, многомудрый наставник, удачей

Доброй отмеченный, Ангел и впрямь мне являлся со светлой

Вестью; дал он мне перстень могучий, но долог рассказ мой

Будет — силой кольца же, стоит коснуться мне тонко

205

Лба твоего семипядного, сразу узнаешь ты все и

Словом ответишь, веришь тому ли, что видел и слышал

Явственно». Храбрый Тиирс воевода Милису молвил:

«Права мне нет отказаться, ведь тягостный грех неотмольный

Грузом на плечи возлег с того дня как губителем стал я

210

Другу, с которым от самых пелен белоснежный и мягких,

Тканных вдвоем матерями его и моею любовно,

Братьям подобно родным мы вместе росли и играли;

Сына его сиротою я сделал, супругу — вдовою

Горькой случайностью, умысла всякого злого лишенной.

215

Милис, мой друг ясноокий, коль даже сгубить меня вздумал,

Слова сказать никакого не смею я против; делай что

Должно». Жарко Тиирс говорил, воевода бесстрашный,

После лоб свой подставил высокий благостной длани,

Очи закрывши от света дневного и битвы жестокой.

220

Милис, совету последовав меднокудрявой

Лайлы, перстами немедля чело воеводы Тиирса

Тронул; сила кольца всколыхнулась, вскипела послушно —

Ум воеводы Тиирса познанье постигло: увидел,

Как неземной являлся Милису Ангел Господень;

225

Дар передавши, что молвил, какую людям защиту

Божией правдой чрез Милиса он обещал; также слово

Зака Скитальца умелого, меч распознавшего верный

В сильного мужа ладони мозолистой. Вот что узрел он.

Милис младой светлокудрец плавно перста свои отнял;

230

Храбрый Тиирс разомкнул свои вежды и, к ножнам тянувшись,

Молвил осипло: «Погибель принесши старинному другу,

Горем сраженный, я слезы соленые выпил и твердо

Клятву в тот день же дал роковую жертвы собою,

Случай настанет когда его сыну, что чтим мною свято,

235

Жизнь сохранить, на мою обменяв; и теперь настает он».

Так говорил он, из ножен доставши меч свой искусный

С Лезвием острым цвета песчаной породы. И взявши

Дланью могучей клинок, ясноокому Милису о́тдал.

Милис, младой светлокудрец, ксифос переня́л осторожно;

240

Крепко эфес меднорудный, каких не сыскать совершенней,

Взял он, и тотчас отверзнулась сила ему боевая —

Речью бессловной, но ясной клинок отозвался, поведав

Тайну, как звездное пламя рождает он взмахом всесильным;

Время какое потребно, чтоб звездное пламя окрепло,

245

Дабы единым ударом разить чернотельную Злобу;

Души же чистые он сохранит неизменно, не тронув.

Милис блаженный то внявши, демонов войско окинул

Взглядом решимым и твердым; после же молвил Тиирсу:

«Меч сей могуч, и взмахом он может целое войско

250

Чести лишенных демонов гадких разить непреклонно,

Срок же, однако, немалый нужен ему чтоб напиться

Силы природной, что вкруг нас витает, волшбу порождая;

Также людей, что любимы так мною, он сохранит,

Ран никаких им не сделав напрасно болезненных, страшных.

255

Друг мой Тиирс, храбросердый воитель, губитель угрозы

Всякой, что дольному роду козни подлые строит,

Бога провиденье верное даст мне Черную Злобу

Мощным ударом сразить, истребить безвозвратно, вот только

Времени нужно мне вдоволь — то значится в сердца ударах

260

Две или три полных сотни». Так говорил ясноокий

Милис блаженный. Тиирс воевода задумался; хмурым

Взор его сделался. После на воинства он обернулся:

Бились, лишь солнцу палящему зримые с синего неба,

Демон коварный да муж человеческий храбрый неравно.

265

Молвил бесстрашный Тиирс, посмотревши в лазурные очи

Милиса юного: «Знаю я, близок мой час, но последий

Долг свой исполню. К тебе не пробьется диавол скаре́дный

Как он ни будет стараться, зловредные чи́нить лукавства;

Ты же, мой друг ясноокий, сделай, что Богу угодно —

270

Дух мой бессмертный тогда лишь на небо вернется, коль скоро

Жизнь сохранят мой народ, мои земли и ты — всех превыше,

Милис! Меч я возьму у Антареса — юный кузнец он,

Пылкий да богобоязненный, в мать весь пошедший Шау́лу».

Так говорив, кароокий Тиирс воевода в кипучуй

275

Бой направлялся смело — и гордо держа подбородок;

Милис, младой светлокудрец, вслед кивнув головою

Другу любезному, взялся теперь за ксифос смертоносный,

Обе ладони сложив на эфесе меднозеленом;

Руки воздел к небесам голубым, и правдиво устами

280

Милиса слово свое говорил сам Господь Вседержавец:

«Время твое на земле, безобразный диавол, прошло уж —

Полно народ мой томить; посланец один лишь из многих

Хитрого Де́нницы ты, что Отца и людей обманувши,

Власть получил не по мере ему, не по мудрости светлой.

285

Темный, как ночь, как пучина морская ты, Денница хитрый,

В мира самое сердце низвергнут, понеже многия

Злыя дела совершал — не избегнешь вечной же муки;

Многие годы пройдут, долгия минут эпохи,

После явлюсь я тебя истребить и назад отобрати

290

Силу, что ты получил чрез предательство, подлый отступник —

Так говорю я, Отец Всетворитель, властитель небесный!»

Тою порою Тиирс воевода среброблестящий

Взял у младого Антареса, крепкого торсом могучим,

Меч боевой, остротою подобный полде́нного солнца

295

Жгучим лучам или брызгам соленой воды океанской,

Брег каменистый коли волну разбивает сурово.

Взявши меч боевой, он, исполненный доблести жаркой,

В сечи жестокой направился самую темную гущу;

Черная Злоба Воотис Пустой тогда встрепенулся,

300

Равного в силе противника скорое чуяв явленье, —

Дюжиной гадких аспидных когтей бесчестно пронзил он

Шесть человечьего рода бойцов отважных и храбрых,

Шесть из своих — тех, что имени честного вовсе не носит;

По́ трое, о́ земь их грохнув и почву чужую смочивши

305

Мо́згами, жвалами серыми плоть им терзая, пожрал всех,

По́ трое бросил же в землю, где затоптал тех ногами —

Козьи копыта, металлом покрытые, сто́пам наместо

Носил он. Видевши это, разгневался храбрый Тиирс и

Меч, Антаресом данный, стиснул прежнего паче;

310

Бросился стрел он скорей самых скорых к диаволу — тотчас

Три из двенадцати лап поразил единым ударом;

После же так говорил величаво и громкоголосо:

«Подло твое бытие — ты детеныш старой гадюки,

Выводок свой пожирающей, только на свет что родился;

315

Жизни тебе не видать, порожденье клубистого мрака:

Будешь сражен ты рукою моей или Милиса сильной,

Кровь поелику пролил ты людей, чего не прощает

Род наш долинный и многоразумноголосый!» Диавол

Ревом ответил тогда Тиирсу бесстрашному громким,

320

Когти аспидные в грудь ему направляя; звонко

Взмахом меча боевого Тиирс отразил их, движеньем

Тем же лапу одну отсекая. Чудовище взвыло,

Ядом горючим и смертонесущим плюнув из пасти;

Прыгнул изоку подобно Тиирс воевода — потоки

325

Ртути багряной пред ним на жаркую землю плеснулись;

Капля от них оторвалася, руку ему поразивши,

Меч боевой что держала — десницу могучую, — страшно.

Крик удержал воевода и шуйцей могучей не меньше

Крепко эфес захватил; но теперь уж ослаб он, конечно,

330

Подлою ртутью отравленный. Черная Злоба ужасно

Жвалы осклабила — в три́ ряда зубы за ними скрывались;

Снова ударил Воотис, лапы быстрее чем прежде

Двигая буйно. Две на сей раз поразил воеводы

Меткий клинок; заревело страшилище, кровью плеснувши

335

Красной, горячей, как бронза текучая, гнойной отравой.

Птице подобно и зверю, и рыбе вдруг закричавши,

Черная Злоба наполнилась силой природной, ту взявши

В долг неоплатный тяжелый; острее движения стали,

Громче рык раздавался зловредного монстра отныне.

340

Когти аспидные звонко о меч, что Антаресом скован,

Искры секли. Отбивался Тиирс воевода бесстрашный,

Больше слабея; и силы собравши последние, взмахом

Две отрубил напоследок лапы, четыре оставив

Твари. Тогда же упал на колено, и взгляд обративши

345