Неоспоримый

Глава 1

― Ваня?

Я шёл дальше, не оборачиваясь.

На улице привык не обращать внимания на окружающих. Мало ли какой там Ваня кому-то понадобился.

― Вань! Ты что ли?

Я продолжал активно шагать и на ходу жевать шаурму. Опаздывать на работу было нельзя.

Саму шаурму я купил в ларьке возле дома. А скрутил мне её Расул, всех благ этому прекрасному человеку. Мало того, что он крутил просто потрясающую шаурму, добавлял туда не только перчик чили и зиру, но и делал своё дело с большой любовью.

Честно говоря, Расул не раз спасал меня от плохого настроения, просто улыбнувшись и пожелав хорошего дня. А в моей профессии плохое настроение ― это будничное явление, которое сопровождало меня на протяжении всех двадцати пяти лет работы.

― Вань! Да подожди ты! Вот же ж засеменил!

Женский голос был очень настойчивым. Как будто она реально гналась именно за мной.

Пожалел, что в этот раз забыл наушники дома. Предпочёл бы никого не слышать этим утром.

― Вань! Ты не сбежишь от меня, я тебя узнала, стой говорю.

Наконец я не выдержал, остановился и огляделся по сторонам. Мда, как назло на улице никого кроме меня, дюжины тополей, раскидывающих июньский пух во все стороны и этой странной женщины. Что ей вообще было нужно?

Она подбежала ко мне почти вплотную, видно было, что запыхалась. Оно и неудивительно, полненькая, розовощёкая, низкорослая в солнцезащитных очках. Знакомые черты лица. В глаза бы заглянуть. Я её уже спасал что ли?

― Ну что ты убегаешь, как не родной?

Я пережевал кусок шаурмы, проглотил и только после этого заговорил.

― А вы, прошу прощения, кто?

― Ну как кто? Я Лена! Лена Тимашева. Мы учились с тобой в одном классе в пятнашке, забыл, что ли?

И тут я вспомнил. Ого! И реально Ленка. Когда она сняла очки, у меня в груди прям ёкнуло. Я вспомнил наши с ней юношеские, неловкие, глуповатые отношения. Когда мы бегали по подъездам, целовались и гуляли целыми ночами до рассвета, обсуждая всё на свете.

Офигеть она раздобрела! В школе была худышкой, потому я и запал на неё. Занималась художественной гимнастикой, вся подтянутая была, сочная, стройная.

А жизнь-то её помотала. Явно замужем, вон колечко на пухлом пальчике. Под глазами круги. Едва заметные. Походу нервы ей явно кто-то трепал.

― Ленка! ― обрадовался я и слегка приобнял её, стараясь не заляпать шаурмой, ― Как жизнь молодая?

― Да какая молодая? ― всплеснула она руками. ― Уж пятый десяток пошёл. А ты вот вообще не выглядишь на свой возраст! Словно замороженный. Признавайся, кровь девственниц пьёшь? Или колдуешь?

Я рассмеялся.

― Если бы! ― улыбнулся я. ― Если бы всё было так просто, я бы только этой кровью и питался. А так тренировки каждый день, да работа, которая, как смысл жизни. Питаюсь, как видишь, не всегда здоровой пищей.

― Да ты прям Аполлон! Посмотри на себя, ― улыбнулась Ленка, ― Ты и в школе-то был ничего, а теперь вообще Геракл.

Она невзначай пощупала меня за бицепс. Футболка на мне была обтягивающая. Как назло, постирал неправильно, в итоге вся одежда села. Теперь каждая футболка ― как вторая кожа.

― Я, Ленк, если Аполлоном не буду, то работу свою выполнять нормально не смогу.

― А ты кем сейчас?

― Последние два года в пожарной части нашей осел.

― А до этого?

― МЧС.

― Ого, спасатель! Какой молодец, ― восхитилась она, ― А мой вот айтишником работает. Но ты наверное слышал, сейчас кризис кадров. С работой гораздо сложнее, чем пару лет назад.

― Ты знаешь, Лен, мне на работе хватает стресса, чтобы ещё за новостями следить. Поэтому про кризис кадров даже и не знал. В нашей сфере такие слова считаются ругательствами.

― Ну оно и к лучшему, Вань! Меньше знаешь, крепче спишь, ― она улыбнулась.

Мы ещё минут пять поболтали, обсудили школу, она рассказала про одноклассников. Мне, честно говоря, никакого дела до них не было. Но раз уж разговорились, то чего бы и нет? Затем попрощались, обоим надо было на работу.

Я кивнул и отправился. Сегодня коллеги должны были устроить мне проводы. Последний день перед пенсией. Всё-таки двадцать пять лет работы верой и правдой.

По дороге был старый ржавый турник, что стоял здесь всю жизнь. Две перекладины разной высоты. Первая пониже, вторая повыше. Я помнил ещё те времена, когда до верхней даже допрыгнуть не мог. А теперь стоило лишь на мысках приподняться, и я уже зацепился.

Я вскочил и подтянулся быстренько сорок пять раз. Чисто на свой возраст. Легко. Обожал это делать. Что в школе, что сейчас.

На работе встретили буднично, с подколами, приколами и улыбками. Единственное, что выбивалось из привычной картины ― это тортик. Свежий Медовик с нашей кондитерской фабрики, что неподалёку. Я улыбнулся. В качестве свечей число «25». Выслуга лет.

Ничто не предвещало беды, но поступил вызов. И я в группе реагирования. Вот же ж «повезло». Но делать нечего, нужно выполнять долг. Последний день, последний долг. И всё. Я на пенсии. Дом, участок на берегу озера, который я уже присмотрел, и на который отложил деньги. Бельгийская овчарка, о которой всегда мечтал. А больше мне ничего и нужно было.

Дом сам построю за пару лет.

Шестьдесят секунд, все собраны, ехали. Судя по тому, что сказал диспетчер, пожар в коттедже.

Успели вовремя, пламя ещё не охватило весь дом, но нужно было действовать быстро. Снаружи стоял мужчина. Подъехала машина, из неё вылезла белая, как мел женщина.

Она бросилась к мужчине.

― Где дети?! ― истерически заорала она.

Мужик с дурацкой бородкой, в тёмных очках. Пошатывался. Я думал, что от стресса. Она ему очки сорвала, и всё стало на свои места.

Тот был невменько. Просто бухой в стеллаж. А время меж тем, даже двенадцати не пробило. Солнце палило. Я это всё слушал, пока раскручивали гидрант. Сердце ёкнуло. Неужели придурок детей в доме оставил?

Мужик произнёс что-то нечленораздельное. Лысый, в белой рубашке, пузатый, с золотыми кольцами и цепями. Я конечно был не из тех, кто делал поспешные выводы, но как именно он заработал деньги на этот коттедж, казалось очевидным.

Женщина подбежала к нам со слезами.

― Там дети!

― Я понял, ― ответил я.

― Илюшенька годовалый и Лёшенька пять лет, ― она рыдала и вся тряслась.

Действовать надо было быстро. Если пятилетний сам не выбежал, скорее всего, он был без сознания из-за задымления. Тем временем пламя разгоралось.

― Я внутрь, ― бросил я шефу, ― за детьми.

Тот кивнул.

― Где они могут быть? ― спросил я у женщины. С мужиком общаться было бесполезно.

Но она рыдала и не могла выдавить из себя ни слова. Поэтому я плюнул и побежал.

И почему не сообщили, что внутри кто-то остался? Хотя, чего это я? Вон посмотреть только на упоротого дегенерата, что свою шкуру спас, а детей оставил в доме. Пьяный баклан. Так и хотелось ему лицо сломать за такое.

Обязательно сделаю это, когда закончим с ликвидацией возгорания. В конце концов - это мой последний день. А значит, что уволить меня всё равно не смогут за такую выходку. Некого увольнять будет. А если в суд подаст или заяву потащит в полицию, то есть куча свидетелей его невменяемости. Люди будут на моей стороне.

Дверь была открыта, я резко залетел и начал в первую очередь искать годовалого. Дом просто огромный. Пока обегу все комнаты, пройдёт вечность. Так, где обычно спальня? На втором этаже. Я тут же забежал по лестнице.

Дым со всех сторон уже подступал. Я услышал, как мои ребята уже начали тушить. Но очаг возгорания был вовсе не там, где они тушили. Я это понял, когда увидел огромную дырку в полу на втором этаже.

Внизу через дым я обнаружил одинокий красный длинный баллон. Было бы таких несколько всё разнесло бы в щепки. Но, походу, он там был один. А вокруг уже всё полыхало. Было подозрение, что баллон лежал в том месте, где ему не следовало лежать.

― Тут походу баллон рванул, ― доложил я, пробегая мимо технического помещения, ― Нужно тянуть прямо на участок в заднюю часть.

― Понял, ― ответил Лёха.

Я залетел на второй этаж. Да сколько же тут дверей?! Чёрт подери. И все закрыты! Начал открывать каждую.

Вот тебе и последний день перед пенсией. Хотел спокойно с коллегами посидеть, вспомнить старые времена? А шиш тебе. Пьяный дегенерат забудет перекрыть газовый баллон, произойдёт случайное возгорание, а эта мразь даже детей не заберёт.

Главное свою тушу спасти, а жена детей ещё нарожает, так получается? Придурок. Как бы я мечтал, чтобы этот урод сел в тюрьму за этот поступок.

Ещё одна комната. Все пустые. Не на втором этаже что ли?

Где дети, блин?!

Я спустился вниз. А жар-то уже подступал. Было прям некомфортно. Благо, маска пока блокировала дым. Поэтому силы и время ещё были.

Послышался мощный треск. Я глянул наверх и машинально отпрыгнул. Огромная деревянная балка обвалилась с потолка. И тут я понял, что огонь поглощал деревянный коттедж куда быстрее, чем должен.

Какого чёрта? Этот придурок построил свой дом в обход противопожарных норм? Не должно всё так быстро прогорать.

Я метнулся в гостиную и увидел там пятилетнего парня. Ура! Надо срочно вытаскивать. Схватил его на руки, он уже был с ожогами. Бедолага! Потерял сознание от задымления. В гостиной все окна были намертво закрыты. И вытяжки никакой не было.

Там даже если спичку зажечь, уже начнёшь кашлять. А тут баллон газовый рванул и мгновенно спалил всё вокруг. Проходя мимо источника возгорания, я обнаружил вещи на полу, а также почти сгоревшую стиральную машинку рядом с газовым баллоном.

То есть, эти идиоты сделали прачечную в том же помещении, где и газ? Или положили баллон в прачечную? Ну придурки.

Огромный дом, делай прачку, где захочешь! Нет же, сделаем там, где всё вспыхнет в мгновение ока! Злости не хватало.

Вынес ребёнка, отдал матери, скорая уже подъехала, а я летел обратно. Где годовалый? Где же ты, малой? Ну же, найдись!

Я обошёл весь первый этаж. Никого. Внутри уже было невозможно находиться. Я понимал, что дому конец. Потому что это тушить нет смысла. Проще дождаться, пока прогорит. Как ни старались мои ребята, всё без толку.

Кожа на руках начала уже прогреваться до некомфортных температур. Костюм почти не спасал.

Где же маленький? Где же ты? Я заглядывал в каждую комнату, нигде!

Оставалось последнее помещение. Это был туалет.

Я заглянул туда.

ДА!

Он тут!

Лежал на кафеле. Всё в дыму. Но температура здесь была не такая высокая. Повезло. Почти без ожогов. Я тут же взял охапку полотенец, окунул их в унитаз, чтобы промочить водой, завернул малютку внутрь и прижал покрепче.

Видимо, испугался и заперся тут. А пятилетний хотел вылезти через окна гостиной, но там всё намертво закрыто. И задымление быстро произошло. Вот сознание и потерял. Кошмар.

Оставалось выбраться из этого грёбаного лабиринта. Выбежал в общий коридор.

ХРЯСЬ!

Обвалилась балка, а вместе с ней и кусок фасада. Дверь завалило. Не выбраться. Побежал в другую сторону, но в гостиной уже, как в доменной печи. Если занесу туда малютку, может не пережить. Чёрт!

Я резко начал подниматься наверх. Нога провалилась, под ней треснула прогоревшая деревянная ступенька. Я чертыхнулся, но вытащил. Наверху было не так жарко, можно было спасти.

Метнулся к первому проходу, но и тут уже начали обваливаться балки. Крыша трещала. Метнулся в противоположную сторону. Становилось очень жарко. С каждой секундой температура поднималась, и если так мешкать ещё секунд десять, пятнадцать, то сначала умрёт малютка, а вместе с ним, и я.

― Вань! Ты где?! Выбирайся оттуда срочно! ― услышал я голос шефа. ― Не справляемся, горит, как спичечный домик!

― Я с ребёнком, подойдите к западным окнам, ловите его, тут жара.

― Мы уже тут.

Секунд за пять я добежал до окон, открыл ставни, посмотрел вниз. Там стояла мать, а вместе с ней и мои ребята, готовые ловить. Сбросил тут же, потому что всё. Температура, как в аду. Полная жесть.

Ребёнка поймали, мать вся в слезах убежала подальше от дома. Я уже закинул ногу, чтобы самому спрыгнуть, как услышал тот самый звук.

ХРЯСЬ!

Удар по голове, каска треснула, судя по звуку и ощущениям. Но этим всё не закончилось. Пол подо мной провалился, меня накрыло балкой. И последнее о чём я подумал это было:

«Ну зашибись. Вышел на пенсию прямиком на небеса».

Истекая кровью, я взялся руками за эту чёртову балку. Весила она дохрена, но каким-то образом, приложив все оставшиеся силы, я её сдвинул с места и выбрался. Снаружи слышались крики моих ребят. Пытались зайти в дом, но не получалось. Всё уже обваливалось к чертям.

Этот грёбаный соломенный дом горел так быстро, что я даже рассмеялся. Ну не иначе Ниф-ниф строил. Мужик был подозрительно похож на свинью.

Тут только волка не хватало, который дунет хорошенько. Может быть потушил бы даже огонь своим дуновением.

Кое-как поднялся на ноги. Ощущения притупились, но я чувствовал, что кожа на руках уже облезала от жара. Костюм тоже постепенно покрывался пузыристой черной корочкой. На глаза текло неприлично большое количество крови.

Внезапно я услышал, что женщина кричала снаружи.

― Там собака! Там ещё мой Пряничек, ― верещала она вся в слезах, ― Пряничек!

Я выдохнул. Дыма было просто до жопы.

Пряничек, блин.

Потом окажется, что ещё кошку надо спасти. В общем, выйду отсюда поджаристым кебабом.

Если выйду.

Найти здесь собаку, да ещё и живую было бы большой удачей. Но я, едва ковыляя, всё-таки прошёлся в сторону единственного места, где не было большого задымления. Крытая боковая пристройка без окон.

Почему-то в первый раз, когда был здесь, пса не заметил.

Пристройку, что была когда-то столярной мастерской, уже завалило, а посреди неё на полу лежал щенок Корги. Шерсть опалило. Да и мало было шансов, что он выжил. Либо от жара спёкся, либо задохнулся. Но я всё-таки из последних сил дошёл, подхватил тушку под руку и пошёл прямо в полыхающую стену.

В глазах помутнело, дыхание с перебоями. Хрипота. Респиратор не помогал.

Я подхватил тушку собаки и огляделся. Идти назад не вариант. Там жопа. А впереди стена. Деревянная. Горящая. На вид не шибко-то и прочная. Я даже через щели видел задний двор

Что ж, тараним. Я разогнался и впечатался спиной в стену.

Не вышло. Хоть и горела, но плотно стояла. Затем сделал шаг назад, почувствовал, обдало спину жаром, и из последних сил протаранил стену веранды ещё раз. Треск. Поддалась. На третий раз я её пробил насквозь и вывалился с собакой вперёд на траву.

Сам растянулся на земле и нервно хохотал хрипотцой из последних сил. У меня уже даже каска начала скукоживаться от жара.

Ребята подбежали, тут же подхватили меня за руки. Всё, что я помнил, это как меня погрузили в скорую. Затем провал, затем я открыл глаза уже в больнице и спросил.

― А собака жива?

― Кажется, да, ― ответил кто-то позади.

― Дети в порядке?

― С детьми всё хорошо.

Тогда со спокойной душой я вырубился снова. После пытался очнуться многократно. Но не получалось. Как будто организм постепенно умирал.

А я вообще-то жить планировал. У меня было много планов на пенсию. В конце концов государству что ли оставлять деньги пенсионные, которые я заработал? Нетушки.

Я слышал голоса в операционной, но глаза открыть не мог.

― Уходит, ― послышался голос хирурга.

Да куда уходит? Я тут, алло. Я никуда уходить не собирался, понятно вам? Так, Ванёк, давай, поднатужились и очнулись.

Едва открылись, а затем тут же захлопнулись.

― Он открыл глаза! ― воскликнул ассистент.

― Тебе показалось, ― ответил врач.

Нет, а хрен ли не получалось проснуться-то? Ну подумаешь голову чутка посекло, ну ожоги. Ну и что?

― Обширная зона поражения, ― прозвучал голос, ― семьдесят процентов поверхности кожи. Проникающая рана в черепе. Задет мозг.

Ах, вот оно что. В балке, что мне упала на голову, был торчащий гвоздь? Классика. Почему я не удивлён? Ну ладно, мозг повредился, ну не умирать же из-за этого? Так, доктор! Ну-ка, бахните в меня разряд! Мне нужно проснуться.

Жаль, что я не мог этого сказать. Но мне было очень нужно открыть глаза. Буквально вопрос жизни и смерти.

Всё, что говорили врачи дальше как будто отдалялось, словно я падал в пропасть. Нет, нет, ребят, так не пойдёт. Я вообще-то сегодня на пенсию собирался! И что теперь? Даже на пенсию нормально не уйду?

Но голоса пропали окончательно. Я почувствовал, как висел в невесомости в абсолютной тьме. И что теперь? Я вообще-то планировал взять участок по льготной ставке. Построить там дом, теплицу, завести наконец собаку.

Бельгийскую овчарку планировал назвать Яной. Хотел именно девочку. Добрую, преданную, ласковую. Смотреть, как ещё будучи щенком она бы радовалась жизни, бегала по травке, улыбалась на палящем солнце и ныряла бы в озерцо напротив.

А теперь что? Ну, блин, зашибись. Спасибо тебе, пьяный мужик, услужил. И ведь нихрена этому уроду не будет. Максимум общественными работами отделается. Уж я-то нашу правоохранительную систему неплохо знал.

Ладно.

Раз я всё ещё мог думать, то давайте везите меня дальше. Какая следующая остановка? Можно в Вальгаллу? Чисто технически я же погиб в бою! Сражаясь с горящими балками.

Если в Вальгаллу нельзя, то давайте просто в рай. Но так, чтобы у меня был участок на берегу озера и бельгийская овчарка.

И в этот момент пропали даже мои мысли. Чёрная пелена добралась до самых глубин моего подсознания.

* * * * *Что это?

Я мыслю, значит я существую?

Может так и ощущалась загробная жизнь? Когда просто сгусток твоего сознания парит в бесконечно-вечной неизвестности, размышляя обо всём на свете?

Ай!

Так, вряд ли у сгустка сознания может болеть сердце. Да и руки тоже.

Я открыл глаза. Ага. Это была не тьма. Но это было очень мутное нечто. На фоне голос. Женский. Незнакомый.

Мутная плёнка сошла с глаз. Потолок ― дощатый. Дерево старое, серое, преимущественно сухое, местами потрескавшееся, с краёв ― гнилое и мокрое.

Так, а я точно мёртв? Так выглядела смерть?

Я ощущал своё тело. Ноги, руки. Сердце билось, но как-то вяло. И чувствовал я себя паршиво. Я бы даже сказал из рук вон плохо себя чувствовал. Никогда не чувствовал себя хуже. Женский голос стал громче. Неизвестная брюнетка в поношенной одежде подошла ко мне, осмотрела с ног до головы. Затем не удержалась, расплакалась и легла мне на грудь, всхлипывая.

― Ты жив, ты жив, слава всем богам ты жив.

― Странно, ― буркнул я.

Огляделся вокруг. Перед глазами муть, но определённые детали я разглядеть всё-таки мог. Стены такие же, как и потолок. Только если потолок из досок, то стены из сруба. Очень тонкого, хлипкого сруба.

Вся комната ― совсем крохотная. В углу стояла плюгавая печь из глины. Даже без полноценной трубы в крыше. Просто дымоход прямо в стену выходил. Потому что высота печи в лучшем случае мне по колено.

В углу стол, который я сначала перепутал с табуретом. Маленький, что аж глаз дёргался. На столе ржавый чайник. Пара деревянных кружек, да тарелки тоже деревянные. Самодельные.

Окошко в помещении крохотное. В дачных туалетах ставили и то больше. Из этого едва проникал свет внутрь. На полу стояли свечи на деревянных маленьких подставках. Пол, к слову ― просто утоптанная земля. Никаких досок, никаких ковров, ничего.

Женщина продолжала рыдать у меня на груди. И я не понимал, что происходит?

Точнее, я понимал, но нужно было немного времени, чтобы привыкнуть. Очевидно, что я так сильно сопротивлялся смерти в прошлой жизни, что меня перебросило в другое тело другого человека. Оставалось только понять кого именно?

Я поднял левую руку и, о боги, это было ужасно. Костяшки пальцев крупные, припухшие, сами пальцы не разгибались до конца, а когда я двигал ими ― было больно.

Это было совсем не похоже на травмы, нанесённые извне. Тут скорее ревматоидный артрит или что-то в этом духе. Может быть полиомиелит в далёком детстве? Кто знал, врачом я не был, диагноз поставить не мог.

Как-то видел деда со скрюченной рукой, как ветка дерева. Он рассказал, что когда-то рука была нормальной. Но со временем всё поменялось, её скрутило и свой функционал она утратила.

У меня, конечно, было всё не так плохо, но слегка кривящиеся пальцы напоминали именно этот недуг. Левая нога тоже болела. Причём, изнутри. В каждый сустав будто по ножу всадили и водили острием туда обратно. Хуже и не придумаешь.

Но что больше всего меня раздражало ― это муть перед глазами. Неужели, у меня со зрением проблемы? В прошлой жизни я не знал, что такое плохое зрение. Всё было идеально вплоть до моей смерти.

А здесь вот такой сюрприз.

Женщина подняла голову, зарёванными глазами посмотрела на меня и поцеловала в лоб.

― Я думала, что ты покинул меня, ― она снова меня поцеловала в лоб и после прижала к груди, ― Мой сыночек.

Так, стало быть это моя мать. Понял, принял. Осталось только понять, сколько мне лет и кто я вообще?

― Ничего страшного, ты вернёшься в школу и продолжишь изучать магию исцеления. Тебя научат, и ты восстановишься полностью. Ты излечишься. Рука, нога, глаза, сердце. Всё восстановится и будет, словно новое.

Ах вот оно что. Оказывается, я не просто так корчился от боли. Это всё мои недуги, с которыми мне приходилось жить. Интересно, раз я учился в школе исцеления, то почему до сих пор не научился исцеляться? Или хотя бы глушить боль?

Забавно, как легко я принял тот факт, что я оказался в магическом мире и уже мыслил магическими категориями. Память от предыдущего хозяина, либо испарилась, либо была недоступна. Поэтому я не знал, как меня зовут, как зовут мою мать и вообще где я?

― Аскольд, милый мой, ― она вытерла слёзы рукавом старого серого невзрачного платья, ― держись подальше от этих ребят. Я не переживу, если ты покинешь меня.

― А что случилось? ― я приподнялся на локтях, превозмогая боль и потирая голову.

― Не знаю, ― у неё снова покатились слёзы из глаз, ― но тебя принесли уже побитым и без сознания. Я боялась, что ты не очнёшься больше никогда.

― А кто меня побил?

Она отвернулась и замолчала. Кажется, это были систематические избиения. И, скорее всего, теми, кто учился вместе со мной.

― Мам, ― я уж так и решил её называть, чтобы не травмировать и без того слабую женскую психику, ― меня побили ребята из школы?

Она кивнула, не сдерживая слёз.

― Зачем они это сделали?

― Я не знаю, мой хороший, пусть их покарает сумрачный дракон за это! ― выпалила она. ― Они снова забрали у тебя деньги, да?

Я покопался в карманах. Пусто.

― Каждый раз… ― махнула она рукой.

Так, значит, эти выродки меня метелили каждый божий день в школе и отбирали деньги. То, что я по сути инвалид со слабым сердцем, зрением и почти нерабочей левой частью тела ― их совершенно не волновало.

Вот она вам и школа магии исцеления. Это же по идее должен быть филиал местных священников, которые воспитывали добрых людей, разве нет?

― Так может мне не ходить в эту школу? ― задал я вполне логичный вопрос.

К чему мне туда ходить, если каждый день меня там метелили только в путь? Надо было найти способ исцелиться в другом месте. А затем просто вернуться, когда у меня будут силы и отомстить.

― Нет! Нет! Магистр Константин обещал мне, что он научит тебя магии исцеления, что ты сможешь исцелять сам себя. Что ты будешь здоровым. Я отдаю большую часть заработанных денег, чтобы он тебя не выгонял!

Ну вот, приехали. Она ещё и платила какому-то шарлатану. Потрясающе.

― Мам, при всём уважении к твоему труду, но если я пойду туда снова, и меня снова там отметелят, то я могу откинуться в любой момент.

― Не переживай! Не переживай! Я договорилась с Алексом, он разрешил мне приходить на работу попозже, а уходить пораньше. Я буду тебя провожать и забирать каждый день. При мне они не осмелятся тебя тронуть.

― А что, если они меня тронут прямо в школе? ― нахмурился я.

― Исключено, ― махнула рукой мама, ― там следят за порядком. Всё будет хорошо.

Следующим утром я чувствовал себя ещё хуже. Зрение как будто падало с каждым днём. Я надел огромные круглые очки с толстенными линзами. Разумеется, каждая линза была с трещиной. Да и не сильно они улучшали ситуацию. Видел я чуть лучше, но мне явно нужны были новые очки, с другими линзами.

Вся левая сторона тела ныла, что ужас. Никаких таблеток у нас не было. Никаких снадобий. Ничего. Приходилось только терпеть. С собой у меня была лишь матерчатая сумка, на скорую руку сделанная из старых мешков из-под картошки.

В сумке лежали бумаги и пара драных учебников. «Основы исцеления» и «Приручение фамильяров».

Ну вот он я. В новом мире, в новом теле двенадцатилетнего парня, у которого слабое сердце, отвратительное зрение и вся левая сторона тела поражена какой-то неведомой болезнью, которая уничтожает мои суставы.

А что, может в этой дурацкой школе и вправду меня научат чему-то дельному?

У меня новая жизнь, и я намерен жить, а не существовать и пресмыкаться.

Глава 2

Всё-таки, я ускользнул пока мама занималась домашними делами. Не хватало ещё в двенадцать лет ходить под ручку с матерью до школы.

Мир этот сильно отличался от моего прошлого.

Первое и самое главное ― здесь была магия. Разумеется, магия была доступна не всем. Моя мать, например, не была одарённой. Но судя по её рассказам, отец был как раз из одарённых. Поэтому я тоже вышел одарённым.

Со здоровьем только не повезло.

Ковылял я медленно, до школы идти долго. Денег ни на извоз, ни на трансгрессию ― не было.

Отец мой, кстати, исчез быстро. И он принадлежал даже к какому-то важному клану. Подробностей мама не рассказала. Ей и без того было тяжело тащить эту жизнь на своих плечах. Поэтому вспоминать прошлое ей не очень хотелось, учитывая, что отец нас кинул, как только я родился.

Я же должен был умереть ещё в младенчестве. Мама сказала, что я был прям совсем плох и немощен. Но годы шли, а я выкарабкивался. Ну как выкарабкивался? Выживал. Лет до пяти мне пророчили смерть каждый год. Потом сказали, что доживу до девяти. Потом сказали, что до десяти.

И вот мне уже двенадцать.

Я худой, плохо накормленный, слабый, но всё ещё живой.

Придя в школу, я тут же начал ловить на себе взгляды презрения. То была небольшая школа, построенная при храме. В моём мире такие называли воскресными.

Главный задира ― это Генри Губерт. Крупный кабанёнок с круглым лицом. Он поглядывал на меня, как на мясо. Во время перемены подошёл ко мне и шепнул на ухо.

― Тебе конец сегодня, Бенуа, ― улыбнулся он, ― Я тебе руки повыдёргиваю после школы.

Кстати, я выяснил, что звали меня Аскольд Бенуа. Фамилия красивая, но совершенно ничего не значащая и не имевшая никакого веса в этом мире.

Страха не было. Было желание взять перо и ткнуть ему прямо в глаз. Здесь и сейчас. Но я решил приберечь силы на потом. После школы мне явно нужно будет драться. И я не собирался вести себя, как попущ. Да, я был слаб. Но это не значит, что я не стал бы сопротивляться.

Уроки были нудными и монотонными. Большую часть занятий вёл магистр Константин. Как была его фамилия, я в душе не чаял. Учил он реально светлой магии. Явно не был шарлатаном, но и педагогом хорошим ― тоже.

― Итак, сегодня у нас исцеление ран. Это заклинание действует только на поверхностные небольшие раны. Откройте учебник на странице тридцать пять, там вы обнаружите, как оно звучит. Только ради бога не произносите вслух. Все заклинания мы читаем про себя. Когда вы станете опытными волшебниками, даже произносить не придётся. Одна лишь мысль вызовет цепочку ассоциаций в вашей голове и заклинание начнёт действовать.

Я тут же посмотрел на костяшки рук, которые были припухшими. Интересно, поможет ли?

Заклинание простое: «Курато». Так и произносилось.

Если верить написанному в учебнике, сила мага складывалась из трёх основных параметров: сила воли, которая влияла на мощь заклинания, концентрация, которая влияла на чистоту исполнения и направленность, а также интеллект, который влиял на скорость каста и чистоту.

Было прямо так и написано:

«Одарённый способен проявлять волю, которая влияет на мощь заклинания, концентрируясь на своих помыслах, маг должен раствориться в магии. Иначе заклинания будут получаться грязно, их исполнение и эффект оставят желать лучшего. Интеллект мага ― это его магическая библиотека прямо в голове. Чем больше он знает, чем больше опыт у мага, тем больше магических связей у него в голове. Когда магических связей много, магической энергии ничего не препятствует. Она вырывается из катализатора с молниеносной скоростью».

Так, понятно. Три параметра. Первый ― можно качать самостоятельно, если я всё верно понял. Второй, вероятно нужен партнёр, который будет отвлекать меня, чтобы я сопротивлялся. Самостоятельно, вряд ли получится. Ну и для третьего параметра очевидно нужна магическая библиотека.

Вроде всё понятно. И я тут же приступил к практике.

Но первый же каст, и у меня тут же ёкнуло сердце. Да так, что аж дыхание спёрло.

Я огляделся по сторонам. Вроде никто не заметил. И я попробовал снова. Произнёс заклинание, сконцентрировался на эффекте.

― АЙ! ― вскрикнул я от боли.

И я вскрикнул не просто так. Мне в буквальном смысле вывернуло палец в обратную сторону. Хруста не было, но и без того больные суставы левой руки, стали болеть ещё сильнее.

Константин закатил глаза и подошёл ко мне.

― Твоя мать платит за тебя деньги, а ты даже заклинание произнести нормально не можешь! ― он ударил по парте и пошёл дальше заниматься другими учениками.

Я же засел на месте и начал рассматривать свой палец.

― Эй!

Услышал я шёпот слева. То был Генри Губерт.

― Костлявый дохляк, ― смеялся он, ― магия ― это не твоё. Просто уйди отсюда и всё.

― Тишина в классе! ― крикнул Константин.

― Я уйду отсюда только вперёд ногами, ― прошипел я в ответ Губерту.

― Договорились костяшка, ― улыбнулся он, ― мы тебе поможем.

Чёрт! Почему мне так больно творить магию? От досады хотелось швырнуть учебник в сторону. Но я продолжил.

Ещё один каст.

Снова боль в руке. Ещё один каст. Снова боль и искривление пальца. Казалось, что магия света меня калечила, а не лечила. Кошмар.

Я становился всё злее и злее. Одна только мысль о том, что мне недоступно то, что доступно даже придурку Губерту, который спокойно залечивал мелкие царапинки, сидя за соседней партой, меня изничтожала.

Курато!

Я произнёс это про себя. И мне скривило палец на ноге. Стиснув зубы я снова произнёс: «Курато!». И снова то же самое.

Ладно, может быть надо было просто поверить? Может быть моё восприятие не позволяло поверить?

КУРАТО!

И я чуть не заорал от боли, но сдержался из последних сил. Мизинец на левой руке выгнуло под неестественным углом. Он был сломан. Очевидно. И это было очень больно.

― Ты смотри-ка, ― шепнул Губерт, ― ломает себя и терпит. Костяшка, ты мазохист? Мы тебе можем навалять ещё сверху, если хочешь? Все пальцы переломать.

― Пошёл ты, ― рявкнул я.

Из-за недуга боль пронзила всю левую часть тела. Меня словно током ударило. Правой рукой я выпрямил мизинец обратно. И это было ещё больнее, чем ломать его. От боли вырвал из учебника страницу, скомкал её и сунул меж зубов, чтобы не стереть их в крошку.

― Магистр Константин, Бенуа учебник рвёт! ― резко выкрикнул Губерт.

Мало того, что моральный урод, так ещё и стукач.

Тем днём Константин меня отчитал, но наказывать не стал. Когда я вышел на улицу, банда Губерта меня уже поджидала за углом. Я понял это благодаря удару в живот ногой от самого Губерта.

― Ху что, костяшка? ― усмехнулся он. ― Деньги на бочку.

― Хер тебе в рыло, ― прошипел я, скрючившись пополам от боли.

― Ну тогда профилактические пинки.

Он замахнулся ногой, я из последних сил отскочил в сторону и достал перо из сумки. Оно короткое, из ржавого железа, тонкое. Но сойдёт. Воткнуть в глаз уроду будет достаточно.

― Эй, чего это ты задумал? Убирай это, ― ухмыльнулся Губерт, ― Иначе я тебе это в живот воткну, понял?

― Попробуй, урод, ― сказал я и улыбнулся.

Помирать, так с песней. Всё равно терпеть ― ещё хуже.

Тот долго думать не стал, замахнулся и треснул мне в черепушку. И ведь в прошлой жизни я бы всех троих скрутил, как нефиг. А тут еле успел среагировать, убрал голову с траектории удара, но по касательной всё равно прошло.

И даже этого хватило, чтобы я поплыл, пошатнулся и упал на задницу. Двое тут же подскочили и схватили меня сзади. Одному в всадил перо прямо в грудь, но увы, это не оказало вообще никакого эффекта.

Тонкая, железная палочка вошла в мышцу, пацан лишь вскрикнул, затем вытащил её, откинул в сторону и всё равно продолжал держать меня всё это время.

― Я гляжу зубки появились, костяшка, ― разминал кулаки Губерт, ― Ну ничего, мы сейчас твои зубки повыбиваем нафиг. Чтобы больше не скалился, ублюдок.

Он улыбался. Двое держали меня за руки. А ноги мои едва касались земли. Я ничего не мог сделать.

― Или есть ещё один вариант, костяшка, ― продолжал Губерт, ― отдавай деньги. Ты нам должен уже приличную сумму. Сколько серебряных, ребят? Напомните.

― Четырнадцать серебряков и восемь медяков, ― пробасил тот, что держал справа.

― Ничего я тебе не должен, понял, выродок?

С этими словами, я плюнул ему в рожу смачным харчком и рассмеялся. Специально, чтобы они не думали, что они меня сломали.

Губерт стоял опешивший, он взял мою сумку, что валялась на земле, вытер ею своё лицо, затем наступил на неё ногой, потоптался, отшвырнул и подошёл ко мне.

― А вот это ты зря, дружище, ― спокойно сказал он

После этого я почувствовал мощнейший удар в живот, от которого аж в глазах потемнело.

― Не место тебе в этой школе, костяшка, ― продолжал Губерт и нанёс ещё один удар.

Из меня весь воздух вышел, и я закашлялся. Блин, почему тело такое слабое? Чёрт! Ну что за невезуха?! Как бы мне хотелось сейчас резко вырваться и свернуть шеи всем троим!

― А чего твои дружки… Кха, кха… Меня держат? Один… Кха… На один боишься, да? Гнида.

― Чё ты вякнул? ― он снова нанёс удар, но на этот раз прямо в челюсть.

Всё тело пульсировало от боли, башка трещала, левую руку сводило и крутило. Ко всему этому добавилась ещё и ломота в челюсти. Я сплюнул кровь и посмеялся.

― Бьёшь, как баба, ― ухмыльнулся я.

За что получил ещё один удар и тут уже в глазах потемнело сильнее обычного. Так! Не падать в обморок, не умирать! Держать строй! Оставаться в этом теле.

И, что удивительно, это сработало. Внутри меня пульсировала злость, которая нарастала всё больше и больше. Сквозь пелену я смотрел на окровавленное перо, что лежало на земле. Так и хотелось его взять и воткнуть Губерту прямо в щёку. С размаху. Так, чтобы аж меж зубов просвистело.

Внутри что-то ёкнуло и перо поднялось с земли, копьём устремилось в Губерта и вонзилось ему прямо в щёку. Одну щёку пробило насквозь, во второй застряло. Тот неистово заорал от боли, а я ликовал внутри себя.

Губерт безуспешно пытался вытащить перо, но оно так глубоко вошло и, походу, зацепилось за зубы, что сдвинуть с места его не получалось. Всё это время у него изо рта лилась кровь. А его приятели подскочили к нему, пытаясь помочь.

Я же собрал волю в кулак, дополз до своего мешка с учебниками, подхватил его и поковылял прочь, пока они были заняты спасением Генри Губерта.

Я знал, что тот от меня не отстанет. Но в душе я ликовал. Впервые за всё время Аскольд Бенуа показал Губерту, где его место.

* * * * *

Мама в итоге не смогла уйти с работы пораньше, а когда обнаружила меня дома, то ахнула.

― Нет, нет, нет, не может быть, ― начала снова рыдать она.

А я молча лежал с закрытыми глазами и размышлял о том, что сделал. Перо поднялось с земли и вонзилось в Губерта. Именно в то место, куда я и планировал его воткнуть, будь у меня свободна рука.

Воткнулось оно так мощно, что Губерт даже не мог извлечь его. Настолько оно жёстко пробило и щёку, и зубы.

Значит, магией я пользоваться всё-таки мог. Но исключительно магией разрушения? Хотя телекинез ― это разве разрушение?

Разумеется, дома я попытался залечить собственные раны и это привело к тому же, что было и на уроках. Я уже абсолютно точно понял, что светлая магия мне неподвластна. Более того, она меня буквально калечила. Губила. От каждого применения мне становилось только хуже.

Мизинец посинел и опух. Лечить его было нечем. Я наложил самодельную шину из пары щепок и обрезков ткани. Но сколько времени ушло бы на заживление ― одному богу известно. Мой организм был настолько слаб, что я уже ничего не загадывал наперёд. Будет заживать год? Ну хоть так. Лучше, чем никогда.

Всё болело. Башка трещала. Но я был ослеплён своей возможностью контролировать предметы. Жаль, что оставил перо во рту у этого урода. Надо было точно так же это перо вытащить. Прямо с мясом. И забрать себе. Ходил бы с ним и использовал бы, как оружие.

― Они опять тебя били, мой мальчик, ― рыдала мама у меня на груди, ― Ну почему? Ну за что? Чем мы заслужили такое?

Я молча положил руку ей на спину и погладил. Мне её было жалко. Она верила в то, что я способен исцелить себя. Она верила в то, что когда-нибудь всё будет хорошо.

― У нас нет денег на врачей, ― всхлипнула она, ― Сейчас я прокипячу бинты и обработаю твои раны. Лежи здесь, сынок.

― Как будто мне есть куда идти, ― ухмыльнулся я.

― Ты всегда был храбрым и сильным внутри, ― она вытерла слёзы, ― Жаль тело подвело. Ты был бы сильным и добрым магом. Ты бы исцелял людей.

Я хмыкнул. Она и правда верила в это. Её ребёнок в её глазах был святым. Она видела его только, как благодетель. Сколько добра было в этой женщине, что она даже не желала смерти тем, кто меня избивал? Она даже не говорила об этом.

С одной стороны дура дурой, ну как так можно? С другой стороны она верила и любила. До последнего.

И я склонялся думать, что в этом и была её сила.

Она закинула бинты в кастрюлю, залила их водой и поставила на маленькую печь. В доме пахло сыростью и картофельными очистками. Единственная еда, которую мы могли себе позволить. Даже соли не было. Только вода, да картофель.

Она подсела рядом и погладила меня по голове.

― Ты знаешь, мы можем уехать отсюда. Есть и другие школы. Я устроюсь работать в другом месте. Я не могу больше смотреть, как ты приходишь побитый.

Я насторожился. С чего это вдруг такая смена курса? Буквально недавно же она молилась на этого Константина. А теперь что?

― Нет, мам, я в порядке. Я уже знаю, как быть с этими уродами.

Я и правда знал. Прикидывал в голове, как буду тренировать телекинез. Отточу этот навык до совершенства и ко мне не сможет приблизиться ни один человек.

― Нет, нет, нам надо уехать, ― тихо произнесла она.

― Зачем?

― Так надо, сынок, так надо.

Я насторожился, но говорить ничего не стал. Мне казалось, что это просто слова. Мне казалось, что её вера надломилась, и она просто сказала это, чтобы дать мне надежду. Ту надежду, которая по её мнению мне была нужна.

На следующий день Губерта в школе не было. После занятий меня встретили его прихвостни за углом.

― Ответить придётся, урод, ― сказал один из них, ― лицом своим. Либо гони деньги и больше не появляйся в школе.

― Либо у тебя во рту окажется это перо, ― ухмыльнулся я, ― Точно так же, как и у Губерта. С раздробленными зубами. Денег на врачей не напасёшься. Хочешь?

Я достал перо, которое украл из учительской на одной из перемен. Свеженькое, блестящее, пройдёт через щёку, как раскалённый нож через масло.

Двое балбесов переглянулись.

― Обоих не проткнёшь, так что тебе кранты в любом случае.

― Но кто из вас первым получит перо в щёку, вы тоже не знаете. А может быть попадёт вообще в глаз? Кто знает, кто знает…

Они переглянулись. Во взглядах был испуг. Никто не хотел остаться без глаза. Даже с учётом того, что его можно было медленно вырастить магией восстановления вновь.

― Если ты думаешь, что ты нашёл выход, то не раскатывай губу, ― сказал правый, ― Мы приведём человека, который тебе объяснит, что к чему. Там уже будет не до шуток. И ты нам должен уже двадцать серебряных и десять медяков. Это без учёта лечения Губерта.

На этом они развернулись и ушли. А я понял, что не зря решил дать отпор. Так, небольшими шагами я наконец смогу отвоевать свою свободу.

Выиграв себе несколько дней свободы от покушений и травм, я углубился с головой в телекинез. И давался он мне на удивление легко. Вот только проблема была в том, что двигать я мог не все предметы. А только опасные для здоровья.

Ножи, иглы, осколки стекла и прочее. Всё это давалось легко и просто. А вот поднять тетрадку я не мог, как ни силился.

В школе я начал воровать книги. Те, которые мне были особенно интересны. Например: «искусство телекинеза».

Чтение давалось мне очень тяжело. Приходилось чуть ли не целоваться с книгой, чтобы что-то разглядеть. Но я старался и у меня получалось. Вот бы раздобыть где очки с нормальными диоптриями, чтобы я больше не щурился, как азиат.

В краденом учебнике было хорошо описано, как развить в себе эту способность к телекинезу. И я наткнулся на следующие строки:

«Освоение искусства телекинеза пролегает через наши духовные магические каналы, находящиеся в груди под самым сердцем. Они отвечают за силу телекинеза. Пользуясь этими каналами, вы сможете поднимать, как самые лёгкие, так и самые тяжёлые предметы, удерживать их долгое время в воздухе, перемещать на длительные расстояния и так далее.

Используя духовные магические каналы, находящиеся в основании черепа и переходящие в мозг, вы сможете использовать телекинез, как оружие. Эти каналы отвечают за скорость перемещения предметов в пространстве и направленность. Помните, что подобное использование телекинеза строго табуировано и запрещено. За это предусмотрены суровые наказания согласно кодексу Империи.

Эти каналы считаются сумрачными каналами, проводящими тёмную магическую энергию. Она направлена только на разрушение. В том числе и самого мага изнутри».

Интересно получалось. Значит я каким-то образом сразу использовал тёмную сторону своей магической сущности, чтобы сразу нести разрушения?

Меня всё устраивало.

Этот мир явно не для миролюбивых магов. По крайней мере я пока святых тут не наблюдал. С упоением стал читать дальше.

«Однако, даже если вы попытаетесь активировать эти каналы, у вас, скорее всего, ничего не выйдет. Потому что в вас должна течь кровь сумеречного мага, чтобы эти каналы у вас получилось активировать самостоятельно».

Ага, уже становилось интереснее. Из всех объяснений происходящего ― это было наиболее логичным.

Во мне текла кровь сумрачного мага. А значит, что любая светлая магия доставляла мне невероятную боль и страдания. В то же время, когда я использовал тёмную сторону магии, я чувствовал себя превосходно.

Листая учебник я наткнулся на странную бумажку. Это была не страница из учебника. Слишком отличалась по цвету. Страницы были желтоватыми, а сама бумага ― серо-пепельной. Ко всему прочему, в учебнике были буквы чёрно-коричневого цвета. Здесь же, словно написанные мелом.

В верхнем правом углу красовалась печать с драконом. А на самой бумажке подпись:

«Откроется лишь истинному сумраку»

Всё. На другой стороне пусто.

Рискнуть и спросить у Константина что это такое?

Нет. Исключено. Он наверняка порвёт и выбросит. Либо просто заберёт себе. В любом раскладе тайну этого папируса я не узнаю никогда, если покажу магистру.

Думая об этом всём, я совершенно позабыл, что я находился на уроке. И когда я поднял голову, надо мной стоял Константин, а все в классе уставились на меня так, будто я клад где-то спрятал и не хотел признаваться.

― Что это вы тут бубните, Бенуа, ― недовольно спросил Константин, глядя прямо на меня и переводя взгляд на раскрытый учебник.

Глава 3

Я тут же с перепугу закрыл учебник, лишь бы Константин не увидел записку.

― Бенуа! ― рявкнул учитель. ― Что вы прячете?

― Ничего, ― сказал я, ― просто вы меня застали врасплох.

― Чтобы такого не происходило, вам надо быть внимательнее и не бубнить на уроках, ― гаркнул Константин.

― Да, закрой свой рот, костяшка, ― послышалось откуда-то с задней парты.

То был один из прихвостней Губерта, которого, к слову, не было в школе уже четвёртый день. И все эти четыре дня были прекрасны. Ровно до того момента, пока меня не прервал учитель.

― И что это за учебник, ― нахмурился Константин.

Он протянул руку, поднял книжку и прочитал вслух.

― Искусство телекинеза, ― послышался его громкий смех, ― Ей богу, Бенуа, не удивлён, что ты ни черта не можешь сделать. Вот, пожалуйста!

Он поднял книгу и показал всем одноклассникам.

― Настольная книга для тех, кто планирует работать в цирке.

И весь класс загоготал. Константин улыбнулся и начал листать книгу. У меня аж внутри всё упало. Вдруг он найдёт тот клочок пепельной бумаги? А он перелистывал книгу по одной странице. Прям листал и листал.

Вот. Середина. Ровно то место, где лежала бумажка. И я даже видел её кончик. Он задержался на ней взглядом. Затем приподнял брови, пролистал ещё страниц шесть, после чего закрыл книгу и швырнул её мне на парту.

― Бенуа, ты колоссально безнадёжен. Впрочем, если ты находишь утешение в этой книжонке, будь, по-твоему. Всяко лучше, чем просто сидеть.

― Я гляжу вам не сидится, ― буркнул я от обиды.

― Чего ты сказал?! ― развернулся учитель, уже направившийся к доске.

― Я сказал, что лучше уж учить нормально, чем унижать учеников, как вы считаете?

― Это не унижение, Бенуа, это часть воспитательного процесса. Впредь, прежде, чем бубнить, дважды подумай. Иначе, вызову к доске и будешь публично исполнять те заклинания, которые у тебя никогда не получались. Весь урок. Я ясно выразился?

Я взял книгу, схватил сумку, встал и ушёл. Вдогонку слышались приказы магистра, которые я игнорировал. На сегодня учёбы достаточно.

Мама была сильно расстроена, что я ушёл с уроков, потому что за каждый урок она платила большие деньги. Большими эти деньги были только для нашей семьи.

Для какого-нибудь Губерта ― это были сущие копейки. А отъём денег у тех, кто слабее, для него был лишь способом самоутверждаться. В деньгах он не нуждался от слова совсем.

Мне и самому было жалко её денег. Особенно, с учётом того, что эти занятия не давали мне ровным счётом ничего. Вся светлая магия, которую я мог применить, калечила меня. Тем не менее, мама была уверена, что рано или поздно я смогу научиться.

А я точно знал, что сама природа так была устроена, что я был не приспособлен к светлой магии. Никого и никогда я не мог исцелить. Ни себя, ни других. Только уничтожить.

Поэтому я продолжал упражняться с телекинезом, втыкая гвозди, как дротики в наружную стену нашей мелкой лачуги.

Втыкались они идеально. Но с меткостью мне тогда с Губертом, видимо, повезло. Или же я просто взял всю волю в кулак? Оттого получилось метко, точно и сильно?

Чтобы улучшить свои результаты, я произнёс шёпотом заклинание «курато», направив свою энергию в раненую руку. Сегодня посадил занозу.

Тут же боль пронзила сердце, в глазах помутнело, руку начало кривить и крючить. В левую сторону тела словно вонзили тысячи игл. И в этом состоянии я начал метать гвозди.

ДА!

Точность выросла. Они не разлетались в разные стороны.

Что же получается? Источник моей силы ― это боль? Нет, стоп. Источник силы любого мага ― это его сила воли, концентрация и интеллект. Значит, когда я терпел боль и концентрировался, я работал сразу над несколькими параметрами.

И я видел результат. Гораздо лучше, чем раньше!

Впервые за всё время пребывания в этом мире я улыбнулся. У меня появлялись зачатки той силы, которая мне была так нужна.

Вечером мама подошла ко мне и села рядом на кровать.

― Я чувствую, что надо уехать, ― тихо произнесла она.

― Почему? ― спросил я. ― Вроде всё налаживается.

― Нет, всё только хуже, ― опустила она глаза, ― я чувствую. Будь готов. Мы уедем, когда я скажу.

Я махнул рукой. Она об этом говорила уже неделю и никуда мы не уехали. Потому что, а куда ехать-то? Денег не было, еды не было, транспорта тоже.

Ночью я достал из книги сумеречную записку и тихонько ускользнул из дома в чистое поле.

Светила полная луна. Она буквально сияла, освещая всё вокруг. Я лишь хотел в её свете ещё раз изучить записку. Но каково было моё удивление, когда я обнаружил на ней письмена, которые проявлялись прямо в лунном свете.

Пришлось сильно щуриться и поднести бумагу прямо к лицу, чтобы прочесть.

«Хочешь больше могущества? Тогда используй это заклинание: Крипондиум»

Далее следовало объяснение, из каких каналов черпать энергию, для наилучшего эффекта. А также, что именно представлять в голове, когда осуществлялось прочтение заклинания.

Рекомендовалось обращаться к образам поклонения, таким как островные тотемы, изваяния, памятники, статуи и скульптуры. Именно в них черпалась энергия этого заклинания.

Я нахмурился.

А что заклинание делало?

Какой эффект?

Об этом ни слова. Вообще ни единого словечка. Более того, когда я дочитал записку до конца, она превратилась в пепел, а белая печать дракончика материализовалась в реального пепельного дракона размером с мизинец.

Этот дракон взлетел высоко вверх, после чего спикировал вниз и врезался в меня. Да с такой силой, что я аж упал вниз.

В основании шеи была сильная пульсация. Левая рука, левая нога, сердце и глаз начали буквально гореть.

Я чуть не заорал от боли. Складывалось ощущение, что мои больные части тела попросту отторгались. Их, как будто пытались выжечь, спалить, изничтожить изнутри. В этой агонии я валялся на траве под луной, пока боль наконец не начала утихать.

И окончательно выдохнув я открыл глаза.

Зрение ухудшилось в разы. Передо мной было мыльное изображение луны.

Наутро я встал в надежде, что ситуация улучшится. Но перед глазами всё так же мыло. Зрение упало вдвое. Помимо этого, я ещё и передвигаться нормально не мог. Сердце билось медленно. Так, словно вот вот остановится.

Мне стало страшно. Мама проснулась, посмотрела на меня и улыбнулась.

― Сегодня твой день рождения, ты помнишь? ― произнесла она. ― И я подготовила тебе подарок. Сегодня после школы мы уезжаем. Я всё подготовила.

Ого! У меня день рождения? Не знал.

― Тринадцать лет. Новое место, новая жизнь. Я уже обо всём договорилась. Я вернусь с работы, ты вернёшься из школы, и мы поедем. Что скажешь?

Вообще, можно было бы и не ходить в школу, раз такие пироги. Но у меня было жгучее желание опробовать новое заклинание. И что-то мне подсказывало, что именно сегодня Губерт и его шпана снова до меня докопаются.

― Хорошо, ― кивнул я.

Мне было плохо. Очень плохо. Левую ногу я фактически волок за собой. Руку левую поднять стоило чудовищных усилий. Ковылял до школы час, не меньше. Опоздал на урок. И увидел недовольное лицо Константина, а также ещё более недовольное лицо Губерта.

Странно, что его родители не пришли к нам качать права за своего сына-корзину. Может этот олух был не так уж и плохо? Хотя бы в крысу взрослым не стучал за разборки?

― Ты опоздал, ― сказал Константин, ― за это вставай у доски и будешь работать с заклинанием восстановления сил. Знаешь, как оно звучит? Боже, кого я спрашиваю. Конечно же, не знаешь. Оно звучит так: «ристуэро». Запомни, повторять не буду.

― Лучше вы сами, ― буркнул я, вспоминая вчерашнюю ночь и заклинание «крипондиум», ― можете вприсядку.

Последнее я буркнул себе под нос, чтобы было не разобрать. А то ведь докопается до меня. В районе шеи у меня всё начало гудеть, я почувствовал жар в затылке и под челюстью. Да что со мной было не так?!

Добрался до парты, плюхнулся и только через мгновение понял, что происходило нечто совсем странное. И не со мной. А с магистром Константином.

Он плясал вприсядку у доски и держал руки у лица, видимо, зачитывая про себя заклинание ристуэро. От ладоней шёл тёплый оранжевый свет, который питал кожу лица учителя. Плясал, кстати, он без устали. Ведь каждую секунду он кастовал заклинание восстановления сил. Интересно, на сколько его в итоге хватит?

Всё это выглядело по-настоящему комично и нелепо. Я даже рассмеялся. А вместе со мной и весь класс. Один только Губерт сидел с хмурым выражением лица. Посмотрев на меня, он провёл пальцем возле шеи, показывая, что ничего хорошего меня после уроков не ждало.

На щеках у него не было ни следа от пера. Походу, хорошие врачи были у Генри. Раз так всё подлатали бесследно.

Разумеется, Константин оставил меня после урока, когда силы плясать закончились и, видимо, мана на заклинания вместе с ними.

Как назло, в этот момент мне начало жечь глаза, руку, ногу и сердце. Я еле терпел, но было невыносимо.

― Ты понимаешь, что я тебя исключаю, маленький выродок? ― орал он. ― Твоя мать будет мне ещё платить компенсацию за твоё поведение! Ты сорвал урок, недоумок.

Жгло, жгло, адски жгло. Я даже не дослушал его речь, а сбежал в туалет. Открыл раковину и начал промывать глаза. Не помогало. Ледяная вода не давала облегчения, всё жгло изнутри. Кошмар.

― А-а-а-а, ― прошипел я, схватившись за глаза.

Светлая магия ломала мне кости, тёмная магия выжигала меня изнутри. Это просто ужас. Из всех самых плохих раскладов я получил наихудший. Ковыляя и едва справляясь с болью, я выскочил на улицу. И там, как назло, поджидали четверо.

Генри Губерт, двое его друзей и четвёртый тип. Высокий, худощавый, с длинными пепельными волосами, уставшим, скучающим взглядом. На нём была тёмно-зелёная мантия, на руках кожаные коричневые перчатки явно дорогого пошива. На ногах высокие кожаные сапоги. Выглядел он прям статно.

Я остановился, переводя дыхание, снял запотевшие очки, а потом снова их протёр. Зрение ухудшилось. Опять! Что за чертовщина?

― Этот что ли? ― устало произнёс высокий пепельный блондин, надкусывая красное яблоко.

― Ага, ― Губерт вышел вперёд, ― урод, который мне щёку продырявил.

― Ты издеваешься? ― выдохнул блондин. ― И вот ради этого я пришёл? Сами не справитесь что ли?

― Он владеет телекинезом.

― Ну и что? Всех же не проткнёт, ― закатил глаза блондин, ― Один держит, другой бьёт. Сбиваете ему концентрацию, и он уже ничем не сможет управлять. Короче, я пошёл. Мне тут делать нечего.

― Стоять! ― взревел Губерт. ― Если ты уйдёшь, я тебя сдам с потрохами твоему отцу, понятно?

Блондин усмехнулся.

― Только если я тебе сейчас не продырявлю твоё пузо, усёк? Ты кто такой, чтобы так со мной разговаривать?

Я покачал головой, развернулся и пошёл. Мне здесь делать явно было нечего, пока эти четверо разбирались меж собой.

Но как только я это сделал, послышался звон разбитого стекла, а через пару мгновений у меня перед лицом появился десяток осколков, не дававших пройти.

― Тебе я тоже не разрешал идти, ― спокойно произнёс маг, ― Раз ты тут, значит ты должен за что-то ответить.

Я повернулся к нему и поправил очки, щурясь и превозмогая боль, которая уже была не такой яркой, как минуту назад.

― Мне разрешение, чтобы куда-то идти не нужно, ― произнёс я.

― Только если за это тебе не грозит вскрытая глотка, ― улыбнулся он.

Затем окинул взглядом этих троих. Все стояли, как вкопанные, глядя на осколки, что висели перед ними. Похоже, этот маг решил тут показать всем, кто здесь главный.

― Итак, Губерт, ― обратился он к Генри, ― Есть желание извиниться?

Я посмотрел в сторону и обнаружил яблоко, лежащее на земле. Походу, именно яблоком он разбил окно, после чего использовал осколки в качестве оружия. Два осколка располагались особенно близко к моему лицу. Так близко, что я бы не успел увернуться, даже если бы был на пике своих человеческих возможностей.

― За что? ― возмутился Генри.

― За то, что угрожал мне, ― спокойно произнёс маг, ― Видишь ли, когда ты обращаешься к сумеречному магу, ты должен понимать, что в игры мы не играем. А ты в своей школе исцеления, что умеешь? Хотя бы барьер вас ставить научили?

Губерт отрицательно покачал головой.

― Ох, и на что ты только рассчитывал? ― расстроенно произнёс маг. ― Ладно, вы пока постойте здесь, а я пообщаюсь с вашим врагом.

Маг подошёл ко мне поближе.

― Кто ты? ― спросил он.

― А кто спрашивает? ― вернул я.

― Так мы далеко не уйдём, ― разочарованно выдохнул он, закрыв лицо рукой, ― Давай я тебе объясню правила. Я задаю вопросы, а ты на них отвечаешь. Если не будешь отвечать, то…

В этот момент осколок стекла подплыл к моему горлу и вонзился кончиком. Я почувствовал, как побежала струйка крови.

― Понятно изъясняюсь? ― переспросил он. ― Итак, вернёмся к нашему разговору. Кто ты? Что не поделили с Губертом?

― Он кусок навозной кучи! ― заорал Генри. ― Прирежь этого мальца! Убей его к чёрту!

― Ты мне приказы будешь отдавать? ― устало зевнул маг. ― Заткнись, пожалуйста.

Стекляшка подлетела к глазу Генри Губерта и тот и вправду умолк.

― Нас вечно прерывают, ― произнёс маг, ― Так кто ты? Ответь на мой вопрос.

― Я тень, что ходит по пятам, ― улыбнулся я, ― Теперь, раз уж у нас с тобой диалог равных, ответь и ты на мой вопрос…

― Равных? ― он громко рассмеялся. ― Вы все учитесь в школе для отсталых целителей. Ни о каких равных речи и быть не может. Так что поумерь свой пыл, пока я добрый. Ещё раз объясняю: я задаю вопросы, а ты на них отвечаешь.

Смерти я не боялся. Тем более такой лёгкой, как кровопотеря в следствие множества порезов. Поэтому я стоял и улыбался, сдавливая в себе последние пульсирующие всплески боли по всей левой части тела.

― А не на равных я просто не буду разговаривать, и ты не будешь разговаривать со мной и направлять эти стёкла в меня, ― я это произнёс, в уме прогоняя «крипондиум».

Интересно, сработает ли?

Маг замер в ожидании, почёсывая подбородок. Его взгляд изменился.

― Интересно, ― медленно проговорил он, ― Телекинез, управление сознанием. А ты не так прост, как я думал. Мне тебя описывали иначе.

Чёрт, не сработало. Ну разумеется. У него была защита от воздействия на разум. Как я мог не догадаться? И что теперь? Смерть? Не хотелось бы. Но однажды я уже умирал. Так что мне не в первой.

― Кукловод из тебя получится лучший, чем телекинетик. Редкий дар. Кто тебе его подарил?

Он подошёл ближе протянул палец и собрал с моей шеи несколько капель крови. Затем сунул окровавленный палец в рот и распробовал.

― В тебе течёт кровь сумеречного мага, ― заключил он, ― Как твоя фамилия?

― Бенуа.

― Не слышал о такой, ― задумчиво произнёс он, ― Понимаешь, в чём штука. Хоть ты и сумеречный маг, отпустить просто так я тебя не могу. К сожалению, я заключил нерушимый контракт. А значит, мне понадобятся доказательства наказания.

Сердце застучало чуть быстрее. Хотя я всё равно плыл и видел очень плохо. Я попытался перехватить стёкла, что висели передо мной, чем только вызвал смех мага.

― Хорошая попытка, ― произнёс он, ― у тебя мощная воля. Я даже почувствовал твоё вмешательство в потоки. Давай-ка поиграем.

Он приказал осколок входить дальше в мою шею. А я старался удерживать его. Хрен тебе, а не лёгкая смерть. Я тут не собираюсь перед вами ползать, как голодная шавка.

― Неплохо, неплохо, ― улыбнулся маг.

В его глазах появился азарт.

― А что, если добавить немного с других сторон.

Он вонзил ещё три осколка мне в шею. Теперь их было четыре. И все они по миллиметру входили в мою плоть. Чёрт! Я сопротивлялся. Сопротивлялся изо всех сил. Но остановить полностью не мог. Этот ублюдок был слишком силён. Настолько, что я даже допускал, что сегодня до дома не доберусь.

Маг рассмеялся.

― Да! Да! Давай ещё! ― подначивал он.

Входили осколки медленно. Но верно. И тут меня посетила идея. А что, если дать остальным осколкам войти глубже, но попытаться распылить один, который был рядом с венозной артерией?

― Ого! А я ведь много сил прикладываю, ― улыбался он, ― А ты всё держишься! Ну же, давай, удиви меня.

Я закрыл глаза и почувствовал, как три осколка вошли глубже сантиметра на два. Зубы от напряжения я уже стирал в крошку. Но вместе с зубами я распылил четвёртый осколок. Он просто рассыпался в крошку, потому что я его разрушил своими телекинетическими способностями.

― ВАУ! ― маг начал хлопать в ладоши. ― Отлично! Браво! Но что ты сделаешь с остальными?

Глаза начало жечь. Снова. Тело плохо слушалось. Я посмотрел на него. Мне хотелось, чтобы он взял один из осколков руками и воткнул его себе в горло. Затем прокрутил, разрезал бы артерию и выпустил литры крови на землю.

Как же мне хотелось этого. Но он только улыбался и радовался нашему поединку. Ему было весело. Для него это были хиханьки хаханьки. Чужая жизнь, которую он ни во что не ставил. Так делали все сумрачные маги? Или только этот?

Благодаря тому, что осколков стало меньше, я смог вытащить у себя из шеи и распылить ещё один. Это сильно позабавило мага. И он решил не облегчать мне задачу.

― Ну что? Ты так и будешь их распылять? Давай, я хочу шоу! Я хочу веселья!

Он убрал один из осколков от лица Губерта и пригнал его ко мне.

― Давай! Придумай что-то новое, ну же! ― говорил он с упоением и азартом. ― Я так давно не видел противника, способного нормально сопротивляться.

Напряжение внутри нарастало. Я весь вспотел. Закрыв глаза, я на секунду подумал о том, чтобы перестать сопротивляться. Но в тот же момент разозлился сам на себя и откинул эту идею. Если погибать, то только в бою.

А вообще лучше было не погибать. И не облегчать свою жизнь врагам.

А ещё я запомнил этого мага. Конечно, детальных черт лица я не видел. Зато я запомнил фиолетовые глаза, которые светились у него всё ярче по мере того, как он пытался меня убить.

Я собрал волю в кулак.

Схватился правой рукой за осколок.

― Ха-ха! Неплохо, неплохо!

Но сдвинуть его с места было сложно. И когда я отвлекался на физические действия, концентрация падала. Осколки входили ещё глубже. Тогда я отпустил. Здесь нужно было сражаться используя лишь собственную силу воли.

А её у меня было навалом.

Я вспомнил, как в горящем доме бегал в поисках детей. Вспомнил это чувство. Вспомнил счастливое лицо матери, которая увидела, что её дети выжили.

Внутри стало даже легче. Я расслабился. Тем временем осколки стояли на месте.

Я всё ещё задействовал свою силу воли, но уже обращался к другому источнику. Я сопротивлялся на ином уровне.

― Хорошо! Очень хорошо, ― улыбался маг, ― А что ты скажешь, если мы добавим немного огонька в наше сражение?

После этого он щёлкнул пальцами, из них вылетело несколько искр, которые приземлились вокруг меня и вспыхнули. Огонь начал приближаться. И я пришёл в ужас от этого.

― Да, да, вижу твой страх, вижу твоё отчаяние, ― улыбался маг, ― мне нравится.

Становилось жарко. И что теперь мне делать? Он же поджарит меня на этой поляне. Я начал лихорадочно думать, но в голову пока ничего не приходило.

Глава 4

Капли пота стекали по лбу. Очки запотели. Эти чёртовы очки больше мешали, нежели помогали. Особенно с учётом того, что моё зрение становилось всё хуже и хуже по мере применения сумеречной магии.

Ещё эти дурацкие трещины в линзах.

Стоп!

Очки.

Трещины.

Линзы.

Уже через секунду я почти перестал сопротивляться, отправляя силой воли осколки внутри оправы вперёд прямо в шею этому магу.

И результат меня поразил.

Его осколки даже не успели войти глубже мне в шею, потому что линзы из очков полетели с огромной скоростью. Буквально, только лишь мне стоило подумать об этом и через мгновение напор исчез. Пламя начало увядать, осколки стекла повисли на шее, а маг упал на одно колено и схватился за горло, кряхтя и не понимая, что сейчас произошло.

Я стоял и смотрел по сторонам, опешивший от произошедшего. Мгновение спустя вытащил все осколки из шеи. Полилась кровь. Много крови. Походу всё-таки была задета какая-то вена. Точно не артерия. Но вдруг всё же это опасно?

Мне для полного самоуничтожения не хватало только потерять кучу крови. Поэтому я оторвал от своей поношенной рубашки кусок, и намотал жгут вокруг шеи. Этого хватит до дома, а там уже посмотрим.

Генри и его пацаны стояли в шоке. Стёкла вокруг них давно осыпались. Но это не было для них поводом начать движение. Они попросту не могли поверить в тот факт, что я победил этого мага.

Я и сам не мог в это поверить.

Одно можно сказать наверняка. Хорошо, что я тренировался втыкать гвозди в стену. Иначе всё закончилось бы совсем печально для меня.

Прихрамывая на левую ногу, я добрался до дома за рекордные полчаса. Открыл дверь и завалился внутрь. Однако вместо мамы я там увидел странного человека в тёмной мантии, в маске ворона и в чёрных перчатках.

В ту же секунду я подумал, что это была галлюцинация, после чего, не обращая на него внимания, плюхнулся на кровать и вырубился с концами, проклиная этот день.

* * * * *

Проснулся я от разговоров.

― Вы скрывали ребёнка, рождённого от члена клана Пепла, вы это подтверждаете?

― Я не скрывала, мы переезжали, я… Я… Я его мать вообще-то! Вы не имеете права.

― Рождённый от члена клана Пепла ― принадлежит клану Пепла. С тринадцати лет мы забираем детей в Академию Мрака и Пепла. И это не обсуждается.

― Нет! Вы не заберёте его, ― вопила моя мать, ― он останется со мной!

Я продрал глаза. На шее была перевязка, тело страшно болело.

― Что происходит?

Неизвестный в маске ворона обернулся и окинул меня взглядом с ног до головы. Затем, даже не думая о том, чтобы отвечать на мой вопрос, повернулся снова к матери.

― Они нашли нас, они нашли нас, ― рыдала мама, ― Я хотела уехать, я чувствовала, но они нашли нас, Аскольд, нашли нас, о боже мой. Что же делать?

Я приподнялся на локтях. Состояние паршивое. Но я жив, я победил сильного мага, и меня планировали забрать в Академию Мрака и Пепла?

Звучало в разы лучше, чем оставаться в этой лачуге.

― Мам, успокойся, ― я сел на кровати, ― Может оно и к лучшему? Мы не можем здесь жить с тобой вечно.

― Они сделают тебя таким же, каким был твой отец! Они будут заставлять тебя использовать тёмную магию, ты никогда в жизни не научишься исцелению. В Академии Мрака и Пепла учат только разрушать.

Рядом материализовался ещё один мужчина в маске ворона.

― Это он?

― Да, ― кивнул тот, что был здесь изначально.

― А с матерью что?

― Ты как думаешь?

― Боится, что её чадо научат разрушать, подставлять, убивать, строить интриги, и возвышать клан Пепла?

― Ага, ― ответил другой.

И оба рассмеялись в голос. Две вороньи маски смеялись так, словно это была шутка года. Впрочем, наверняка ― это какой-то особый профессиональный юмор.

Мама сидела в углу на табуретке и плакала, а вороны повернулись ко мне и подошли поближе.

― Итак, Аскольд Алмазов, поздравляю, ― сказал первый, записывая что-то на бумаге, ― Теперь ты станешь членом клана Пепла. Членство в клане подразумевает прохождение обучения в Академии Мрака и Пепла. Пять лет. С тринадцати до восемнадцати. Если ты готов вступить в ряды клана Пепла, то поставь подпись кровью вот здесь.

Он протянул мне бумагу. Без очков я вообще ничего не видел.

― Что тут написано? ― спросил я.

Ворон прокашлялся и зачитал текст. Стандартный контракт. В бумаге говорилось, что я заключал неразрывный контракт на пять лет. Последняя строка звучала так:

«В случае смерти тело завещается клану Пепла во имя науки. Никаких претензий владелец тела не имеет и никакой кровной мести в случае смерти в стенах Академии ― не подразумевает»

Я пожал плечами.

― Мне дадут новые очки? ― спросил я.

― Членам клана полагается полное обеспечение на время обучения. Очки, учебники, одежда, еда, оружие, комната для сна, личный сундук. Вы всё получите Алмазов Аскольд Викторович.

Я повернулся к матери.

― Мам! Почему ты говорила, что я Бенуа?

― Потому что Алмазов ― это известная фамилия рода сумеречных магов, ― всхлипывала она, ― Я не хотела, чтобы кто-то узнал. Сумеречные маги ― это зло. Они не умеют исцелять и исцеляться. Они умеют только разрушать.

Я хмыкнул и обратился к воронам.

― А мама со мной поедет?

― Нет. Она не одарённая, ей не место в Академии Мрака, ― ответил первый.

― Но я хочу, чтобы она была всем обеспечена. Я не хочу, чтобы она жила в этой лачуге до конца своих дней.

― Я никуда не поеду! ― воскликнула мама. ― И тебя не отдам.

С этими словами она встала возле двери, перекрыв выход собой. Вороны переглянулись и покачали головами.

― Вы можете заработать денег в Академии и обеспечить свою мать самостоятельно, ― второй ворон посмотрел на часы, ― Других вариантов нет.

Я посмотрел на маму. Хоть в глубине души она мне была чужой женщиной, мне всё же было её жалко. Она многое делала ради меня. Фактически, она жила ради меня. И это нельзя было не ценить. Даже в таком жестоком мире мать всё ещё оставалась святым человеком. Пусть и заблуждающимся в своих собственных верованиях.

Как бы она ни хотела, как бы ни старалась, я бы никогда в жизни не смог освоить магию света.

А вот магия сумрака мне давалась отменно.

Единственная проблема ― боль по всем слабым местам моего тела после применения.

Я повернулся к воронам.

― Дайте нож или иглу, или что там у вас? ― я выставил большой палец.

Первый ворон быстро кольнул меня в палец какой-то толстой иглой. Пошла багряная кровь, и я потянулся пальцем к бумаге.

― Нет! ― мама подскочила и схватила меня за руку. ― Не вздумай! Они тебя сделают злым. А ты у меня хороший и добрый мальчик.

Ох уж эти мамы. По воронам было видно, что они часто проходили через эту процедуру, поэтому оба терпеливо ждали.

― Мам! ― произнёс я. ― Я никогда не смогу быть светлым магом. Во мне кровь сумрака.

― Нет, сможешь, я верю, я знаю, как многие сумрачные маги переходили на другую сторону. И ты сможешь так же. А после тебе воздастся, ты исцелишься полностью и всё у нас с тобой будет хорошо.

― Мам, я не собираюсь себя ломать до конца. Я принимаю свою природу, и я отправлюсь в Академию Мрака и Пепла.

После этого я вырвал свою руку и оставил кровавый след на контракте. Затем повернулся к маме, обнял её и сказал.

― Я заработаю денег и куплю тебе дом у озера. И ты не будешь больше никогда ходить в обносках.

Она расплакалась с новой силой. Не хотела меня отпускать. Но выбора не было.

Через пятнадцать минут я покинул лачугу и отправился в Академию Мрака и Пепла.

* * * * *

Сначала мы ехали в магической повозке, запряжённой чёрными лошадями, которые почему-то дымились, а когда разгонялись, то их головы становились оранжеватыми. Прямо, как тлеющие угольки.

Несмотря на яркие эффекты, запаха не было. Короче, это был магический дым, который никак не мешал путешествию.

Затем мы пересели на огромный чёрный дирижабль. Там то я устроился поудобнее в отведённом мне кресле, расслабился и закрыл глаза.

Пришло время подвести промежуточные итоги.

Я был одарённым и у меня была серьёзная предрасположенность к тёмной магии. Я умел разрушать, а также контролировать разум.

Забавно, что я смог легко ворваться в голову к магистру Константину, но встретившись с сумеречным магом, я встретился с барьером без шансов его преодоления.

Значит, что тёмная магия без труда била светлую? Я бы мог приказать магистру Константину придушить себя. Или ещё чего. Сработало бы? Я не знал. Возможно, приказ существу нанести себе увечья ― это другой, более высокий уровень владения магией.

Да не возможно, а абсолютно точно. Одно дело пляски и прочее веселье, другое дело ― убийство или увечья.

У всех живых существ на этом свете есть мощнейшие защитные механизмы, которые предохраняют нас от нанесения вреда самим себе.

Поэтому вряд ли я мог заставить магистра Константина нанести себе вред.

Зато я без каких-либо проблем наносил вред сам себе. И это меня сильно беспокоило. Я посмотрел на поломанный мизинец на левой руке, который был перебинтован серыми тряпками с наложенной шиной.

Всё ещё болел. Причём, так сильно, будто я его сломал минут двадцать назад. Я просто сумел адаптироваться к этой боли. Терпеть боль гораздо проще, если она всегда одинаковая. Каждый день, открывая глаза, ты чувствовал одно и то же. Иногда чуть интенсивнее, иногда чуть менее интенсивно. Но в целом ― одно и то же.

Организм привыкал и ставил барьер в голове. Боль уже была фоновым шумом. Ты знал, что мизинец лучше не трогать, но при этом на боль уже внимания не обращал.

То же самое было и с суставами на руке и ноге. Никакого обезболивающего не было. Поэтому мозг понял, что боль надо как-то блокировать на уровне восприятия. Мне было всё ещё неприятно. Я морщился, когда наступал на левую ногу, я хромал, но я привык.

Это стало будничностью.

А вот с глазами и сердцем было всё гораздо хуже. Зрение я терял не по дням, а по часам. И если от светлой магии меня просто крючило, то тёмная магия словно пыталась меня сломать. Проверить на прочность.

Она давила на самые слабые звенья моего организма, постепенно уничтожая их.

Но самое ужасное ― я не знал, что с этим делать. Я знал, что если буду и дальше практиковать тёмную магию, то ослепну. Рано или поздно ― это произойдёт.

И, если со слепотой ещё можно было справиться, привыкнуть, адаптироваться, то вот как сохранить сердце я не знал.

А работало оно у меня из рук вон плохо, если судить по ощущениям. У меня постоянно кружилась голова, я периодически находился в предобморочном состоянии. Кровь плохо циркулировала по сосудам. Конечности то и дело немели, а после было покалывание.

Бывали моменты, когда сердце работало хорошо и тогда я радовался, что ещё не всё потеряно.

Но в конечном итоге тёмная магия меня убьёт. Я это знал.

И на данный момент у меня не было никакого плана, как это предотвратить. Разве что использовать тёмную магию лишь в исключительных случаях. Или не использовать её вообще. Но разве возможно не использовать тёмную магию в Академии Мрака и Пепла?

Дирижабль вылетел из облаков и мне открылся поистине завораживающий вид.

В закатном солнце, заливающим весь небосклон кораллово-фиолетовым маревом, виднелся огромный замок, стоящий на вершине скалы. То был полностью чёрный замок из обожжённого камня или чего-то подобного. Окна замка светились целым калейдоскопом цветов. Начиная от аквамаринового, заканчивая алым, как кровь.

Самая высокая башня находилась в центре, и я даже боялся представить насколько она высокая. За счёт того, что замок находился на горе, башня доставала до самих облаков. И она единственная, в окнах которой сиял ярко-жёлтый свет. Такой яркий, будто это был маяк.

В низине под башней виднелись небольшие поселения, дома, постройки и даже другие замки, что были в разы меньше, чем этот. Но всё же, здесь явно проживало множество людей. Уже когда мы пошли на снижение, я увидел тракты, оранжевые фонари и даже один длинный караван, идущий с юго-запада на северо-восток.

Я откинулся на кресле, проверил свою сумку с пожитками, где вещей-то почти и не было. Лишь пара учебников, в том числе «искусство телекинеза», немного одежды, а также предметы личной гигиены.

Закрыв глаза я сказал себе: «Что ж, пока это всё выглядит куда лучше, чем моя лачуга и школа магии исцеления магистра Константина. Главное ― не использовать тёмную магию, пока я не найду способ исцелиться».

* * * * *

― Очень плохо, очень плохо.

Я находился в лазарете, щурился и пытался разглядеть хоть что-то вокруг, но тщетно. Зрение приказало долго жить.

Напротив меня сидел местный врач. Хотя врачом его язык не поворачивался назвать. Скорее экзекутор. На лице у него была маска чумного доктора. По всему кабинету воняло чесноком, а само помещение было под стать всему замку ― тёмное, в готическом стиле с каменными стенами и дубовой фурнитурой.

Слева от меня был стеллаж, наполненный сверху до низу всякими снадобьями, зельями, лекарствами и травами. Под ногами был лакированный деревянный пол, на котором было множество не отмытых до конца кровоподтёков.

Сам же «врач» сидел напротив какого-то хитрого приспособления медных и стеклянных трубок с колбами.

Он взял у меня кровь, поместил её меж стёклышек, затем сунул в этом приспособление и начал производить какие-то манипуляции.

Сначала пошёл пар и всё помещение заволокло от пола до потолка. Но через мгновение он взмахнул амулетом звезды с синим драгоценным камнем по центру. Сам амулет висел на золотой цепочке. После взмаха из амулета пошёл синий дым, который полностью очистил помещение от пара.

― Что это такое? ― поинтересовался я.

― Катализатор магии рассеивания, ― ответил врач через маску, ― сумеречный маг может пользоваться не только тёмной магией. Лишь бы был катализатор правильный и подходящий самому магу.

― А светлый маг может пользоваться сумеречной магией? ― поинтересовался

Врач рассмеялся, произвёл ещё какую-то манипуляцию с кровью, после чего в его приборе одна за другой начали сверкать вспышки. Врач отнёсся к этим вспышкам буднично, даже не отреагировал. Я же пару раз вздрогнул от неожиданности.

― Светлые маги ― самые слабые маги из всех. Они умеют только ходить, лечить и обращать в свою веру, ― хмыкнул чумной доктор, ― Знаешь, эдакие святоши. Ну по сути они и есть святоши.

― Разве это плохо? ― нахмурился я.

― Не знаю, мне всё равно. Мы тут занимаемся делами поважнее, чем лечить царапинки.

― Но сумеречный маг может освоить светлую магию исцеления при помощи катализатора? ― спросил я.

― Нет, ― категорически ответил он, ― кровь сумрака исключает любую возможность исцеления.

Он что-то записал в своей бумажке пером. Долго чиркал, я даже утомился ждать. Затем встал и протянул мне.

― Что это? ― спросил я. ― Я не смогу это прочесть. У меня зрение с каждым днём всё хуже.

― Я знаю, ― он сложил руки на груди, ― Зрение, сердце, левая рука, левая нога. Всё очень плохо. Я тебя определил в «Е» ранг. Минимальное использование магии, максимум теории и просиживания штанов на уроках. До восемнадцати ты должен протянуть. А дальше уже не мои проблемы.

― В смысле? ― опешил я. ― Что такое «Е» ранг?

― Есть шесть рангов: S, A, B, C, D, E. Ты находишься в низшем ранге. У тебя самый маленький потенциал среди всех учеников. У тебя слабая кровь, слабое тело, слабая воля, ты практически ничего не знаешь, поэтому интеллект у тебя тоже так себе, ну и концентрация, как следствие ― тоже не то. Ты не можешь учиться на высоких рангах. Ты просто умрёшь. Либо от нагрузки, либо от конкуренции. Причём, умрёшь быстро.

Он сделал глубокий вдох и прошёлся вдоль помещения.

― Если бы была моя воля, я бы тебя вообще вышвырнул из стен Академии. Но, увы, кодекс Пепла однозначен и нерушим. Если в человеке течёт кровь сумрака, он должен быть доставлен в Академию Мрака в возрасте тринадцати лет и приступить к обучению.

Он почесал затылок через капюшон.

― Давно пора переписать этот чёртов кодекс, потому что в последнее время слишком много таких инвалидов, как ты, ― недовольно буркнул он, ― Так и утратить власть всего клана будет недолго.

Слушать всё это было жутко обидно, учитывая, что участь я себе не выбирал.

― Но как я мог что-то знать до тринадцати лет? Если в Академию раньше не берут?

― Твоим посвящением в сумрак должны были заниматься твои родители. Но, кажется, им было не до этого, ― пожал плечами врач.

― И что мне делать? ― возмутился я. ― Просто тянуть до восемнадцати лет? А дальше, как пойдёт?

― Других вариантов нет, ― хмыкнул врач, ― по крайней мере у сумраков не предусмотрено.

― А что со мной будет после восемнадцати?

― Тебе нужно будет найти работу в клане и служить клану Пепла до смерти в благодарность за то, что клан воспитал тебя, дал тебе кров, еду и единомышленников. Но, судя по твоим показателям здоровья, долго ты не протянешь. Может лет до двадцати. Поэтому я бы рекомендовал найти какую-нибудь женщину и как можно скорее приступить к зачатию ребёнка. Иначе после тебя ничего не останется. А в клане Пепла ― это позор не оставить после себя потомство, которое будет служить сумраку.

Так вот почему мой отец так поступил. Оказывается, это обязаловка.

― Неужели в этом мире нет ни единого способа исцелиться от этих недугов? ― уже начал раздражаться я. ― Мы же живём в мире магии, вы пользуетесь катализатором для использования не тёмной магии, я тоже так хочу!

― В тебе кровь сумрака. Сумрак ― не излечивается. Сумрак уничтожает слабую плоть. Даже, если эта плоть в нём самом. Твоя рука, твоя нога, твои глаза и твоё сердце ― будут уничтожены. Потому что сумрак не приемлет слабость. А в тебе течёт кровь сумрака.

Он задумался.

― Знаешь, тебе действительно не повезло. Вместо руки и ноги можно поставить сумрачные протезы. Без глаз сумрак тоже может обойтись. Но вот без сердца… Увы. Ты умрёшь. Так что, да. Прогноз неутешительный. Но ты всё ещё можешь принести пользу. Ранг «Е» обеспечит тебе место среди подмастерья теоретиков, учёных, летописцев, инженеров клана Пепла. У тебя будет работа. Сумрак не оставит тебя. Но и терпеть слабость сумрак не будет. Так что возьми себя в руки и вперёд. Прими свою участь такой, какая она есть. В этом и заключается основная сила сумрака.

На этом наш сеанс закончился. Я доковылял до кабинета распределения. Там женщина в готическом чёрном платье с белой сорочкой выдала мне ключи, карту и набор ученика Акадамии Мрака и Пепла.

Я вышел в коридор, окинул взглядом каменные своды замка, которые освещались масляными лампами и свечами. Затем посмотрел на красно-зелёный ковёр по ногами, тянущийся вдоль всего прохода.

Мимо сновали ученики, учителя, обслуга. И все, как на подбор. Высокие, с вздёрнутыми подбородками, с идеальной осанкой, хорошо одетые. Мантии с вышивками, сорочки накрахмаленные, волосы уложенные, на руках и шеях украшения.

Казалось, что каждый сумрак ― это сын богатых родителей, который всем своим видом демонстрировал своё положение в этом обществе.

Я посмотрел на себя.

Оборванец.

Но, что самое ужасное, меня даже не замечали. Меня словно не существовало. У всех, проходящих мимо, словно была выработана слепота по отношению к бедности. Я просто сливался с окружением и не представлял для них никакого интереса.

Я тут же залез в сумку ученика, что мне выдали в комнате распределения. Там лежали мантия и сорочка. Идеальные. Выглаженные. Красивые.

Захотелось сразу же переодеться, чтобы перестать быть пустым местом в этой Академии. Как никак, мне тут учиться ещё пять лет к ряду.

Но вместе с тем у меня было и другое желание. Оно буквально пульсировало в голове и не давало покоя. Желание, которое по своей силе было настолько велико, что я приравнивал его к непреодолимым.

Это было желание избавиться от моих недугов. Раз и навсегда.

Любой ценой.

Любыми средствами.

Как можно скорее.

Пока не стало слишком поздно.

Глава 5

Я достал ключ от общей комнаты из набора ученика. Надо сказать, что мне стоило чудовищных усилий найти в этом замке жилое крыло. И даже, когда я нашёл жилое крыло, мне было сложно ориентироваться в пространстве. Никаких цифр, никаких подписей я не мог разобрать издалека. Приходилось подходить вплотную, щуриться и вглядываться.

Пытался спросить у проходящих мимо, но между нами была стена. Я был невидимкой для них.

Наконец я вставил ключ в замок деревянной двери с кованым обрамлением. Провернулся ключ легко. Я схватил кованую ручку-кольцо и потянул на себя. Тяжеленная. Не шла ни в какое сравнение с той сухой, дряхлой, осыпающейся дверью в моей старой лачуге.

Открыть её с первого раза не получилось. Пришлось задействовать обе руки. Я совсем ослаб. Даже дверь едва поддавалась. Хоть это была и очень массивная дверь.

Увидев убранство, я обалдел.

Во-первых, эта комната была в четыре раза больше моей лачуги. Там я мог за три широких шага пройти от стены до стены. И то, шагать там было особо негде. Здесь же я мог вполне разгуляться шагов на пять или даже шесть.

Вместо утоптанной земли здесь деревянный пол. Лакированный, просмоленный, крепкий, местами скрипящий. Но всё же настоящий, приятный пол. Но это только начало. Посреди комнаты ― ковёр. Сине-красный, с узорами и орнаментами, напоминающими звёздное небо.

Возле стен стояли две кровати. Полноценные деревянные кровати. Пусть они были и простоватыми, но всё же ― это деревянные кровати, а не куча наваленного сена поверх досок с парой лысых овечьих шкур вместо простыней.

К слову на стенах были простенькие гобелены с воронами, луной, волками и другими представителями ночи и сумрака. Странно, что летучих мышей не добавили. Очень странно.

Я осмотрел пространство над дверью и там висел герб Академии Мрака и Пепла: двуглавый ворон, держащий в одной лапе белый шар, очень похожий на луну, а во второй лапе звезду. Позади ворона был меч. Что явно символизировало разрушение и воинствующую природу Академии, да и магов сумрака в целом.

Под гербом был стяг. На стяге большая подпись. Я опять прищурился и встал на мыски, чтобы прочесть: «Stanslongus, crepusculum honora».

Латыни я не знал, поэтому, перевод мне был неизвестен.

Я сделал шаг вперёд и увидел две чугунные печки. Каждая рядом с кроватью. Рядом по охапке дров.

Роскошество.

Я и мечтать не мог о таких потрясающих условиях проживания. Думал, что мне дадут какую-нибудь келью в подвале. А тут такое.

Самое прекрасное, что было в комнате ― это цветной витраж в деревянной оконной раме с коваными элементами. На витраже изображался человек с крыльями ворона, который летел к луне.

Вишенкой на торте был индивидуальный сундук с замком. По одному рядом с каждой кроватью. А рядом с витражом ― общий стол и два стула для внеклассных занятий. Стулья с мягким седалищем и твёрдой, ровной деревянной спинкой. Видимо, чтобы не расслабляться.

Понять, какая из кроватей моя ― не составило труда. Кровать моего соседа была не застелена, на ней валялись книги, перья, одежда. В общем, чего там только не валялось. Моя же кровать ― чистая, застеленная, свежая.

Я плюхнулся на неё и открыл свой сундук. Разумеется, пусто. Но что меня порадовало ― это наличие отделений внутри сундука. Для мелких предметов, для одежды, и даже вертикальные узкие отделы для книг и тетрадей.

Красота.

Устроившись поудобнее, разложив те немногие вещи, что у меня были, я понял, что нужно наконец помыться. Туалет был общим, душевые тоже. Мне повезло и народу почти не было. Я быстренько сделал все свои дела, нашёл свежие полотенца, что лежали у входа.

Обалдеть. Прям, как в отелях.

Обтёрся, вернулся в свою комнату, выдохнул. Затем, немного обсохнув примерил ту униформу, что мне выдали. Белая сорочка и чёрная мантия.

И то и другое ― крайне вычурное. Сорочка со свободно драпирующимися рукавами, с высоким воротником с сильно заострёнными кончиками. Пуговицы словно жемчужные. Очень красивые. Мантия с приятной атласной подкладкой бордового цвета со свободными широкими рукавами. Длина почти в пол. Посередине пояс, который можно было затянуть, а можно было оставить свободно болтаться. И так, и так было красиво.

Пахло свежестью.

Чувствовал себя теперь гораздо лучше. По крайней мере никто больше не будет делать вид, что я невидимка.

Я достал листок с расписанием. Мне сказали, что занятия начинаются со дня поступления в Академию. И что у меня не будет времени на раскачку. Поэтому, как только переоденусь, тут же по классам ― учиться, учиться, учиться.

Сейчас как раз начинались занятия по «Истории Академии Мрака и Пепельного рода». Наверняка, скучная хрень. Но, как мне сказали, даже один пропуск может быть поводом для серьёзных наказаний и санкций.

Поэтому я решил слегка поумерить свой бунтарский нрав и всё-таки погрузиться в учёбу с головой. Тем более, как знать, может именно на этих занятиях я смогу найти способ излечиться?

Поразительно, как влияла форма на восприятие меня окружающими. Теперь, когда я обращался к ним, они уже обращали на меня внимание. И всё же, это выглядело так, будто до меня снизошли.

Очевидно, что моя причёска, моя обувь и вообще в целом внешний вид всё-таки выдавал во мне бедняка.

А как я понял, именно бедняков в Академии не так уж много.

И всё же, мантия плюс сорочка ― это был универсальный код доступа к взаимодействию с другими учащимися Академии. Хоть на меня смотрели с презрением, подсказки давали и на вопросы отвечали.

Поэтому свой класс я нашёл довольно быстро. И когда я вошёл, я понял, что бедняков в этой Академии навалом. Весь класс выглядел примерно так же, как и я. Солидная униформа, зато несолидное наполнение под ней.

Что характерно, меня даже не встретили взглядом, а преподаватель меня даже не представил. Я просто зашёл, сел за свободную парту, открыл учебник и буквально влился в поток обучения.

Ничего лишнего, только учёба. Полная концентрация на знаниях и результате.

Преподаватель ― дед в круглых очках, с длинной бородой, залысиной и в бордовой мантии с золотистыми узорами, рассказывал монотонно. Даже спать захотелось.

В конце занятий я узнал, что звали его Крепус Корцианис.

Выходя, я подслушал разговоры и из контекста, понял, что весь класс ― это ранг «Е». То есть те, на ком по сути поставили крест. Те, кого учили скорее из жалости, нежели из необходимости.

И всё благодаря кодексу, как сказал тот врач.

Из полезного я узнал, что клан Пепла существует уже не менее трёх тысячелетий. Это древнейший клан, который был основан последователями магии Кула-бьялы.

Кула-бьяла, как я понял ― это имя Луны. И «Луна» тут всегда писалась с большой буквы, потому что считалось, что основным энергетическим источником клана Пепла являлась как раз Луна и звёздный небосвод.

Во многом магия сумрака ― это Лунная магия. Но за тысячелетия эволюции, сумрак научился напитываться из многих источников, а не только из Луны. Потому что Луна ― это спутница ненадёжная, она может спрятаться частично или полностью. Во всей своей красе предстаёт редко. И в момент полнолуния её могут загородить облака и тучи.

Поэтому лунные маги постепенно начали трансформироваться в магов сумрака. Они научились черпать силы во тьме, извлекая из неё самое потаённое. Они научились черпать силы там, где казалось ― это невозможно, в пепле бытия. То, что было сожжено до тла ― ещё не значит, что уничтожено.

Так гласила одна из мудростей сумрака.

Пусть все эти источники были крайне слабыми и по отдельности не давали много сил. Но объединённые воедино, в единый сумрак, могли восполнить силы почти так же эффективно, как и полная Луна.

Я так понял, именно поэтому сумеречный маг способен использовать катализаторы, чтобы кастовать иную магию. Отличную от его природной. Потому что сумеречный маг адаптивен и способен черпать энергию почти откуда угодно.

Кроме, разумеется, солнца.

Вообще, все маги этого мира произошли от трёх светил: Солнца, Луны и Звёзд. Луна и Звёзды тождественны. И могут друг друга дополнять. А вот Солнце ― обособленно. И кровь мага определяет его принадлежность.

Либо Солнце, либо Луна.

Других вариантов не было.

И очевидно, что я был Луной. Поэтому от магии Солнца меня и корёжило.

Следующее занятие было посвящено «Истории тёмной магии». Там нам рассказывали про разные существующие заклинания. А также поведали, что существуют свитки и пергаменты, которые самостоятельно выбирают мага и даруют ему силу.

Я тут же вспомнил серый пергамент между страницами с белым символом дракона. А преподаватель продолжал рассказывать.

― Часто такой свиток или пергамент был создан иным магом с целью передать знания, но лишь достойному. В свиток запечатаны условия. И многие маги могут его видеть, но каждый по-своему. Тот, кто не соответствует условиям, увидит, либо просто пустой пергамент. Либо оскорбления. В зависимости от того, что задумал создатель. Но если свитку дано раскрыться, он проявит послание. Раскрыть послание нужно будет, либо под Луной, либо под Солнцем. В зависимости от того, какой маг составлял послание.

Я вспомнил, что читал пергамент под Луной. И он раскрыл мне свою силу. Он мне подарил заклинание.

Значит я был не так плох, как описывал этот чёртов врач?

Стал бы пергамент выбирать того, кто заведомо ни на что не годен и ни на что не способен? Вряд ли.

Последующие занятия были одно скучнее другого, но я всё старательно записывал. Мы даже проходили магическую кулинарию. И я понял, почему меня определили в ранг «Е». Здесь просто не было никаких опасных занятий.

На каждом уроке нам вгружали то историю, то рецепты, то какие-то языки, письмена, всё подряд. Никакой практики. Ни одного занятия, где нужно было что-то применить.

В то же время я видел классы, где активно велись занятия с практикой. Я даже увидел, как проходил бой между сумеречными магами. Один атаковал второго, после чего тот выкашлял литр крови и упал на пол.

И как будто так и надо было. Словно в стенах Академии Мрака ― это абсолютная норма.

Ну да, меня бы тут, наверное, просто прибили.

Проходя мимо учеников даже своего возраста, я чувствовал их ауру. И они все были сильные. Все до единого. Настолько сильные, что я чувствовал себя каким-то недомерком.

Вернулся в свою комнату очень поздно. Не обратив ни на что внимания, плюхнулся на кровать и вырубился.

Целый день занятий пролетел незаметно. А меж тем прошло часов десять, не меньше. И завтра будет столько же, если не больше.

* * * * *Проснулся я от того, что кто-то схватил меня за грудки, поднял и отшвырнул в сторону.

Спросонья я сильно прифигел и даже не сразу нашёлся, что на это ответить. Хотя по сути, надо было подскакивать и идти в атаку.

По привычке, я тут же поднял перо в воздух, покрутил головой и направил его в обидчика.

Передо мной стоял парень чуть старше меня. Он был в тёмно-зелёной мантии и в такой же белой сорочке. Взгляд надменный, волосы светлые, руки скрещены на груди.

― Зубочистку свою убирай, ― тихо произнёс он, ― мы не на арене.

― Ты какого чёрта делаешь?! ― поднялся я, щурясь и превозмогая боль. ― Совсем придурок?

― Ты спал на моей кровати. А я не терплю, когда спят на моей кровати.

Я посмотрел на кровать, что была позади него. Я реально уснул там.

― Зубочистку убирай, ― ещё раз сказал он и начал раскладывать книги на столе, ― Иначе, я заставлю тебя это сделать. А потом мне придётся отбывать ещё одно наказание. Из-за тебя. Надо ли говорить, что я подобное никогда не прощаю?

Несмотря на то, что мне хотелось всадить ему перо прямо в глаз, я чувствовал, что мне сил не хватит. Его аура была куда мощнее моей.

Ко всему прочему, я мог реально нарушить какой-то свод правил. И это могло привести к последствиям. А мне нужно было здесь оставаться, учиться и искать способ исцелиться.

Поэтому я перестал удерживать перо в воздухе. Оно упало прямо мне в руку, и я кинул его в сундук.

― Зачем за грудки-то брать? ― спросил я. ― Можно было просто разбудить.

― Чтобы не повадно было, ― спокойно ответил он, садясь за стол и взявшись за перо, ― Один раз так сделал, остальные разы уже не случатся. Я редко бываю тут. Поэтому мне нужно, чтобы моя кровать к моему приходу всегда была пустой. Не принимай на свой счёт.

― Ладно, ― буркнул я, ― а ты кто?

― Александр Чёрный, ― спокойно ответил он что-то записывая, ― второй курс, четырнадцать лет, ранг «С». У тебя какой?

― У меня ранг «Е».

― Оно и видно.

Он говорил без эмоций. Спокойно. Будто все чувства ему были чужды.

― Я тут видел поединок в классе, где ученик поразил другого ученика и второй блевал кровью.

― Такое бывает. Но тебе не стоит опасаться. У ранга «Е» нет боевых занятий, боевой магии и поединков. Вы от дуновения ветра складываетесь, ― он посмотрел на меня, оглядел с ног до головы, ― Что с твоей рукой?

― С детства такая. Вся левая сторона поражена.

― И нога тоже?

― Да.

― А чего щуришься?

― Вижу плохо.

― Понятно. Ну хоть сердце в порядке?

― Нет.

― Не повезло. Ты уж как-нибудь дотяни до двадцати лет. Найди женщину, которая родит тебе ребёнка. Если повезёт, ребёнок будет здоровый. И ты хотя бы подаришь нормальную жизнь другому человеку, раз тебе нормальная жизнь не досталась.

Понятно, одна и та же шарманка.

― Угу, это я уже слышал.

Он снова посмотрел на меня с укором. Глаза у него были серые и холодные.

― Ты бы не спал так много. Здесь всё строго. Не учишься ― санкции. Если систематически получаешь наказания ― станешь прислугой. Если не будешь справляться, как прислуга ― вылетишь, как пробка. Запомни, в Академии Мрака ты либо движешься вверх, либо вниз. На месте стоять ― невозможно.

― Да уж, мне бы со своими недугами сначала справиться.

― Это никого не волнует, ― меланхолично произнёс Александр, ― Клан Пепла основал Академию Мрака. Фактически, он дал шанс всем, кто раньше просто умирал от Братства Света в одиночку. Но когда тебе дают шанс, используй его, а не стой на месте, как истукан. Понятно?

― Братство Света? ― нахмурился я.

― Да, Братство Света или клан Света, клан Солнца, клан Солнцеликих, называй, как хочешь. Это наши враги. Они истребляют сумраков только по факту того, что они сумраки. Это тысячелетняя война. Она никогда не закончится.

― Но как Братство Света узнает, что я сумрак?

― Оно уже знает. Появление метки ― лишь вопрос времени.

― Метки?

― Да, каждый сумрак получает метку Братства Света, когда переступает порог Академии Мрака. Это лишь вопрос времени. Метка может появиться сразу. А может через год. Может вообще через десять лет. Но рано или поздно она появится. И это значит, что охота началась.

― И где эта метка появляется?

― Не пропустишь. Где-то на теле. Мне не повезло, я получил метку в первый же день.

Александр задрал рукав сорочки и показал красную метку на запястье. Там было изображение солнца, пронзённого копьём.

― Поэтому, я и начал двигаться вверх, ― продолжил Чёрный, ― чем сильнее я становлюсь, тем труднее агентам Братства Света меня убить. Знаешь, что самое интересное?

― Что?

― Сильные сумраки класса «А» и «S» вообще не волнуются на счёт агентов Братства Света. У них просто нет таких агентов, которые могли бы справиться с сумраками класса «А» и «S». Понимаешь, о чём я?

Я кивнул.

― Но если ты начнёшь падать вниз, будешь получать наказания и будешь лёгкой мишенью, Братство Света будет потирать ручки. Они будут счастливы тебя прибить. Они обожают слабость. Ты знал, что за каждую голову сумрака они получают не только повышение, но и деньги?

― Нет.

― Вот знай. Поэтому, я бы рекомендовал следить тебе за своими руками. Метка появится. Она у всех есть. Но сумраки делятся на два типа: те, кто боится Братства Света, и те, кого боится само Братство Света. Потому что в пророчестве сказано, что сумраки одержат победу над Братством Света и устроят тысячелетний геноцид клана.

― В каком пророчестве? ― поинтересовался я.

― В их пророчестве, ― впервые улыбнулся Александр, ― Это они боятся сумрака, а не сумрак боится их.

После этого он жестом ясно дал понять, что более не намерен со мной разговаривать. А я сел на кровать и долгое время обдумывал услышанное.

Значит ко всем имеющимся у меня проблемам добавлялась ещё одна.

Братство Света.

Глава 6

Теперь я каждый день ждал, что на теле появится метка Братства Света.

Но она не появлялась.

С одной стороны это радовало. С другой стороны ― расстраивало. Я был не как все.

Помимо этой проблемы, я столкнулся с тем, что здесь никому не интересна дружба. Вообще. Всех объединяли общие интересы клана, всех объединяла угроза Братства Света, деньги, власть. Но никому не было интересно проводить время вместе.

Или же я был недостаточно интересен для других.

А возможно и то, и другое.

Тем не менее, я вообще не встречал в коридорах Академии учеников, которые бы что-то бурно обсуждали, играли в какие-то игры, бегали, развлекались и так далее. Вся Академия была, как завод по производству первоклассных сумраков.

И надо признать, выглядели сумраки отменно. Все, как на подбор, а с ними дядька Черномор. Ладно, меня куда-то не туда понесло.

В общем, на занятиях я всё старательно записывал и запоминал. Если надо было ― работал, отвечал, выходил к доске.

Никакой похвалы, никаких оценок. Просто сухое вдалбливание знаний.

И я понял, почему оценок не было.

Потому что оценкой был твой ранг. Если ты ранг «Е», то бессмысленно тебя как-то ещё оценивать. Ты уже оценён. Твоя задача впитывать знания и попытаться перейти в ранг повыше. Сам переход был крайне тяжёлым.

Помимо того, что нужно было собрать все бумаги, подтверждающие твою готовность, ещё и надо было пройти серьёзные испытания.

Список испытаний не оглашался. Но я подозревал, что там был поединок. Возможно, смертельный поединок.

Когда я возвращался в комнату, я всегда был смертельно уставшим. В то же время, я никогда не видел, чтобы Александр спал. Он так сражался за свою кровать, но за всё время даже не прилёг. А ещё он постоянно повторял, что я слишком много сплю.

Меж тем, я спал по шесть или семь часов. Не больше. Учитывая то, что у меня организм и без того был слабым, с таким распорядком дня и нагрузкой, мне становилось порой совсем дурно.

Однако я себе не разрешал давать слабину. Я понимал одно, что в Академии конкуренция бешеная. Александр вообще не спал на моей памяти, постоянно учился и был сконцентрирован на переходе в ранг «В». Он постоянно говорил, что переход из ранга «С» в ранг «В» смертельно опасен. Поэтому неподготовленным туда идти нельзя.

И даже с учётом всего того, что он делал, этого всё равно было недостаточно. И это притом, что он выглядел вполне здоровым и сильным. У него была мощная аура, и я не сомневался, что если ему вдруг захочется, он сможет уничтожить меня так быстро, что я не успею среагировать.

И это грёбаный ранг «С». Третий с конца.

Я боялся себе представить, кто вообще был в ранге «А». Что за монстры?

Как ни странно, всё это меня сильно мотивировало.

Учитывая, что никаких практических занятий у нас не было, я не терял здоровье и не терял силы. А ещё нас очень хорошо кормили.

Говядина, ягодные компоты, наваристые супы, макароны, картошка, каши, молоко. В общем, всё то, чего я был лишён, когда жил с матерью.

Поэтому усталость удавалось компенсировать качественной едой. И ел я много. Столько, сколько мне вообще позволяли есть.

Встретившись снова с Александром, я задал интересующий меня вопрос.

― Когда я учился в школе исцеления магистра Константина, меня постоянно пытались прогнуть другие ученики. Здесь же, никому до меня нет дела. Меня не пытаются унижать или бить. Неужели сумраки такие высокоморальные?

Александр ухмыльнулся.

― Было бы с тебя, что брать, поверь, сражения бы поджидали на каждом углу. Академия Мрака ― это про конкуренцию. А не про заниженную самооценку. Издеваются для своего удовольствия те, кто ничего собой не представляет. Здесь таких почти нет. По крайней мере их крайне мало. Помимо этого, ты наверняка обратил внимание, что здесь учёбы валом. У людей нет времени заниматься ерундой. Ну и не забывай, что нас объединяет общая угроза: Братство Света. Мы может и готовы загрызть друг друга за власть в клане, но когда нужно ― мы единое целое. Это закон рода. Ты читал Кодекс Пепла?

― Нет ещё, ― ответил я, ― Честно говоря, я его не нашёл в библиотеке.

― Это потому что ты низкоранговый. Тебе там ничего не дадут, потому что не видят смысла. Ладно, я тебе принесу. Отвечать за Кодекс будешь головой. Если одна страничка помнётся, я тебе переломаю все пальцы на руках и ногах. Будешь перо во рту держать. Понял?

― Слушай, не нужно разговаривать со мной так, понятно? ― тут начал вскипать я. ― Я может и низкоранговый, но у меня есть достоинство.

Александр улыбнулся.

― А ты не так плох, как я думал, ― произнёс он, ― Но за Кодекс в любом случае головой отвечаешь.

Я кивнул.

Вечером того же дня он притащил огромный талмуд. Это и был Кодекс Пепла.

― Кодекс писался тысячелетиями и кровью сумраков. Это не просто книга. Это наша религия.

― Низкоранговым религия недоступна?

― Именно так. Нет смысла вбивать вам в голову что-то помимо прописных истин. Поэтому и не дают.

И я погрузился в изучение Кодекса Пепла. Несмотря на название, помимо жёсткого свода правил, тут были и истории самых ярких и влиятельных представителей клана Пепла. Чем-то напоминало Библию, только если бы истории из Библии перемежались с правилами, сводами, законами и трактатами, представленными в виде строгой нумерации по пунктам.

Хотя, если так вспомнить, в Библии же все стихи пронумерованы.

Ладно, я не был хорошо осведомлён касательно религиозных трактатов из моей прошлой жизни. Да и не было никакого смысла в них уже. Меня интересовал именно Кодекс Пепла и всё, что в нём было описано.

Первое, что я увидел ― это знакомая фраза:

«Stanslongus, crepusculum honora»

Перевод: возвышаясь, чти сумрак.

И в этой фразе было вся, абсолютно вся философия сумрака, которая дальше раскрывалась в самом Кодексе.

Первый пункт Кодекса: Сумрак существует, чтобы сражаться. Сумрак, который перестал сражаться ― слабый сумрак.

Второй пункт Кодекса: Слабость ― это смерть. Сумрак может выбрать смерть.

Третий пункт Кодекса: Сумрак, который выбрал смерть, а не бился до последнего, будет предан забвению. Сумрак не терпит слабости. Смиренная смерть ― позорная смерть для сумрака.

Четвёртый пункт Кодекса: Борьба сумрака ведётся ежедневно, ежечасно, ежесекундно. Только в борьбе сумрак становится сильнее. А сила ― это основа сумрака.

Пятый пункт Кодекса: Сумраки действуют только по праву сильного. Слабым сумраки не подчиняются. Слабых сумраки не слушают.

Шестой пункт Кодекса: Слабый сумрак физически, но существующий в борьбе ― это сумрак, заслуживающий шанса. Сильный сумрак физически, но существующий в смирении ― это сумрак, не заслуживающий шанса. Убить такого сумрака ― честь рода.

Седьмой пункт Кодекса: Победитель забирает всё.

Восьмой пункт Кодекса: Сумрак не щадит врагов и не испытывает к ним жалости.

Девятый пункт Кодекса: Сумрак не может быть врагом другому сумраку. Сумраки могут лишь быть временными недругами со всеми вытекающими последствиями.

Десятый пункт Кодекса: Сумраки становятся едины при любой внешней опасности, угрожающей целостности и единству клана Пепла. Любые недружественные действия сумраков по отношению друг к другу на время единства ― прерываются. Если сумрак предаст сумрака во время единства, оба будут уничтожены и преданы забвению.

Одиннадцатый пункт Кодекса: Во время единства единственная цель сумрака ― это защита клана Пепла. Сумраки, которые внесли наибольший вклад, будут воспеты, а память их деяний будет вечна. И будет передаваться из уст в уста от поколения к поколению.

Я листал Кодекс и глаза у меня округлялись. При всех минусах, при всём том, что мне довелось увидеть и услышать, клан Пепла выглядел, как самая справедливая система на свете.

Между строк читалось, что хоть сумраки и могли друг другу устраивать подлости, ловушки, но всё это было в рамках правил, в рамках Кодекса и в рамках конкуренции.

А конкурировали сумраки друг с другом лишь потому, что у клана Пепла не было союзников. Не было друзей. Клан Пепла окружали только враги. И единственный язык, который понимали враги ― это язык силы.

Поэтому в Академии было всё настолько жёстко и бескомпромиссно.

На следующий день я снова заговорил с Александром на волнующие меня темы.

― Александр, а почему библиотека такая маленькая? Неужели в такой огромной Академии библиотека настолько крохотная?

Он рассмеялся. Впервые за долгое время я увидел, как он лёг на кровать и читал что-то художественное. Хотя до этого штудировал лишь академическую литературу.

― Потому что это не та библиотека. Это библиотека для низкоранговых. Она плюгавая и ниочёмная. Там вообще практически ничего нет.

― А как попасть в нормальную библиотеку?

Он повернулся ко мне и посмотрел с прищуром.

― Хочешь заключить контракт? ― он закрыл книгу и сел на кровати.

― Какой контракт?

― Сумрачный контракт. Я тебе обеспечу проходку в основную библиотеку, а ты будешь мне должен.

― Что именно я буду должен? ― нахмурился я.

― Всё, что я попрошу. Один долг ― одна просьба, ― улыбнулся Александр уголком губ.

― И что это за просьба? ― поинтересовался я.

― А вот это пока не знаю, ― ответил он, ― Но в этом суть сумрачного контракта. Заключаем. И ты не сможешь соскочить.

― Как же я могу согласиться на то, о чём даже не знаю?

― Если тебе нужна основная библиотека, то мы можем заключить контракт. Если не нужна. То можем не заключать. Тебе решать.

― Вдруг ты попросишь меня умереть за тебя в бою? И что тогда?

― Ты умрёшь в почёте, чести, на одном из камней, из которых сложен замок, будут высечены твои инициалы. И знаешь, что? При твоих физических кондициях, я бы на твоём месте молился, чтобы я тебя послал умереть вместо меня.

Он ухмыльнулся.

― К твоему сожалению, ты слишком бесполезен, чтобы просить тебя о подобном. А я слишком тщеславен, чтобы с кем-то делиться подобной честью. Поэтому такой просьбы точно не будет.

― Ну а какая тогда?

Александр снова плюхнулся на кровать и открыл книгу.

― Соглашаться или нет ― твоё право. Моё право ― предложить. Ты же читал Кодекс, у сумраков всегда очень простые правила игры.

Я промолчал. Пока не готов был соглашаться на подобное. Хоть Александр и не выглядел подлым человеком, он мог меня попросить о чём угодно. И практически все варианты его просьб, что мне приходили в голову, не заканчивались для меня ничем хорошим.

Мои учебные будни продолжались.

Всё становилось рутинным. Я даже делал успехи в некоторых предметах. Хорошо изучил Историю магии, неплохо разобрался в Истории Академии Мрака, а также в истории Клана Пепла.

Хоть оценки и не ставили, но зато учителя смотрели на меня уже иначе.

Точнее они меня заметили.

Раньше я был пустым местом. Слепым пятном. Они реагировали только, если я оказывался в непосредственной близости.

И это радовало.

Ещё я понял, что цвет мантии определял твой ранг. Красная, бордовая или оранжевая мантия ― это ранг «А». Большинство учителей были в таких. Далее шёл ранг «В», это были синие, голубые, бирюзовые, лазурные или изумрудные мантии. Ранг «С» я уже знал ― это тёмно-зелёная мантия и любые травянистые оттенки, кроме лазури и изумруда. Ранг «Д» ― это коричневые, жёлтые, бежевые мантии. Ну и ранг «Е» ― это чёрные и серые мантии.

Долгое время я задавался вопросом, а где же представители ранга «S»? Я видел все цвета мантий. Но не видел представителей высшего ранга.

С этим вопросом я в очередной раз пришёл к Александру. И он мне коротко ответил.

― Ты их не видишь, потому что тебе не положено. Ни один низший ранг не может видеть магов ранга «S». Тебя просто не пустят туда, где они находятся.

― Понятно.

И тут мне стало дико интересно, почему Александр всегда отвечал на мои вопросы и, несмотря на то, что я низшего ранга, помогал мне. Он выдохнул и повернулся ко мне, глядя прямо в глаза, после того, как услышал этот вопрос.

― Я вроде дал тебе Кодекс, ты его читаешь вообще?

― Да.

― Пункт четыреста двадцать три: Если двум сумракам нечего делить, то высший обязан помогать низшему.

Я до этого момента ещё не дочитал.

― А знаешь зачем это делается? ― спросил он.

― Десятый пункт Кодекса: при внешней опасности, сумраки обязаны объединиться.

Александр улыбнулся.

― Что-то да понимаешь. Если мы будем заниматься бесконечной грызнёй, мы уничтожим сами себя изнутри. Поэтому конкуренция дополняется обязательствами. Высший помогает низшему. Точка. Если низший возвысится, то это честь для высшего. Чем выше его окружение, тем выше он сам.

― Тогда почему высшие ранга «S» сторонятся низших?

― А вот это, Аскольд, тебе придётся уяснить уже на практике. Ты обязательно поймёшь, но не сейчас. Кодекс здесь важен, но что дозволено Юпитеру ― не дозволено быку. Не забывай об этом. И будь благодарен высшим за то, что они соблюдают правила Кодекса и дают шанс каждому, в ком течёт кровь пепельного сумрака. Ведь в их власти переписать Кодекс. И кто знает, что тогда произойдёт, верно?

С этими словами он попросил меня его не беспокоить в ближайшие пять часов. А у меня появилась новая пища для размышлений.

* * * * *Спустя пару дней я всё-таки узнал, что цвет мантии ранга «S» ― фиолетовый, лиловый или белый. Также только этому рангу дозволялось носить мантии двух и более цветов. Но это только на словах. Увидеть никого в подобной мантии мне не удалось.

В очередной день я перед сном читал Кодекс. Читать было безумно интересно. Я уже прошёлся по восьмистам пунктам Кодекса, которые разбавлялись историями про основателей клана Пепла и не только. Но нужно было спать. Иначе сил совсем не будет.

Тем более, что чтение Кодекса отнимало у меня чудовищное количество энергии. Я читал книгу почти вплотную к лицу, ещё и использовал увеличительное стекло. Новые очки были хороши, но в них не получалось нормально сфокусировать зрение. Я не знал в чём проблема. В общем, чередовал очки и лупу.

Было терпимо, но башка гудела адски. Не говоря уже о том, что мне нужно было читать не только Кодекс, но и другие учебники.

И, разумеется, мои проблемы никого особо не волновали.

Я положил Кодекс в сундук, закрыл сундук на ключ, а сам ключ повесил на шею. Хоть я и обозначил Александру, что не собираюсь мириться с его нападками, но головой за Кодекс отвечал, как ни крути.

Поэтому сохранность этой книги для меня была одним из важнейших приоритетов. Кроме Чёрного никто в этой Академии не отвечал на мои вопросы так развернуто.

Могло показаться, что это нарушение Кодекса. Ведь высший должен помогать низшему. Но оказалось, что всё немного интереснее устроено.

Действительно высшие помогали низшим ― это не было редкостью тут. Но далеко не каждый высший был готов помочь каждому низшему.

Если высший не видел борьбы в глазах низшего, он его мог забраковать, как слабого. Помочь низшему ― не западло. А вот помочь слабому ― это замарать руки.

Учитывая, что разглядеть борьбу ― это надо пообщаться с человеком, узнать его, то и процесс растягивался, требовал времени. А времени ни у кого не было. Каждый сумрак каждую секунду времени находился в режиме повышенной боевой готовности.

Так что никому не было дела до меня и моей внутренней борьбы.

А Александр разглядел её за время нашего проживания вместе. Оттого и помогал.

― И ты все книги так читаешь?

Спросил он у меня, когда я в очередной раз, прищурившись носом водил по страницам, используя лупу и сидя сгорбившись в три погибели.

― Да, ― коротко ответил я.

Он лишь покачал головой и продолжил. И из таких мелочей строилось многое. Несмотря на то, что я был немощен и слаб физически, я был олицетворением шестого пункта Кодекса:

«Слабый сумрак физически, но существующий в борьбе ― это сумрак, заслуживающий шанса. Сильный сумрак физически, но существующий в смирении ― это сумрак, не заслуживающий шанса. Убить такого сумрака ― честь рода».

Что касалось моего класса, то там все были равны в своей никчёмности и ничтожности. Поэтому и помогать друг другу было нечем.

Кто-то конечно мог бы похлопать по плечу и сказать, что всё будет хорошо. Да вот только толку? Жизнь сумрака не оценивалась с позиций «хорошо» или «плохо». Она оценивалась с позиций: ты падаешь вниз или ползёшь вверх.

И да, именно ползёшь. Потому что места наверху не резиновые. И никто просто так не отдаст свою власть, своё богатство, свой статус и свою свиту.

А в Кодексе чётко чёрным по белому написано: Седьмой пункт Кодекса: победитель забирает всё.

Разумеется, этот пункт тоже требовал особого толкования. Но суть он передавал отлично. У сумраков не было полумер или полутонов. Либо всё, либо ничего. Иначе никак. Ставки высокие, но и выигрыш немаленький.

Размышлял обо всём этом я во время банных процедур. Когда вытерся и обсох, вспомнил свою мать из этого мира.

Поймал себя на мысли, что я к ней прикипел. Она была хорошей женщиной, любящей матерью и самоотверженной героиней.

В том мире, откуда я прибыл, подобное было уже большой редкостью. Женщины спокойно бросали своих детей, игнорировали их, не готовы были работать, хотели оставаться на обеспечении. Могли и вовсе выгнать своего ребёнка, потому что надоел. Я такое часто встречал. Пятнадцатилетние, шестнадцатилетние, что остались без крыши над головой, вынужденные бросить школу, лишь бы работать в общепите и снимать комнатушку.

В той жизни это была печальная правда жизни.

Здесь же мать была готова за меня умереть.

Возможно, во мне ещё играла печаль утраты. Мама из моей прошлой жизни ушла совсем рано. Поэтому, когда у меня появилась новая мама, старые чувства сына к матери вспыхнули вновь. А дальше уже контролировать процесс было невозможно.

Я вспомнил, что обещал ей заработать денег и вытащить её из той лачуги. И чёрт подери я не сумрак, если не сдержу своего слова.

А ещё мой ребёнок ни за что в жизни не будет расти без отца. Я сделаю всё от себя зависящее, чтобы он получил больше… Значительно больше, чем я от собственного отца.

Чувства, плескающиеся во мне, как в кипящем чане были настоящими. Хоть я и был уроженцем иного мира, здесь я принял свою роль полностью и без остатка.

«Слабый сумрак физически, но существующий в борьбе ― это сумрак, заслуживающий шанса».

Судьба предоставила мне второй шанс во всех смыслах этого слова. Кто я такой, чтобы относиться к этому пренебрежительно? Кто я такой, чтобы относиться к этому, как к должному?

Вернувшись обратно в комнату, я вновь открыл Кодекс, но читать не было сил. Пару страниц всё-таки прочитал. Но потом закрыл и убрал в сундук.

Пытался заснуть, но не получалось. Всё чесалась рука.

Словно в комнате был комар, который постоянно меня кусал. В один момент я в бешенстве подорвался и начал искать летающего гада. Но потом понял, что даже если бы здесь было достаточно света, со своим зрением, я бы в жизни его не обнаружил.

Затем я посмотрел на свою руку, чтобы вообще понять, сколько раз меня укусили. Потому что по ощущениям ― раз тридцать.

И когда я увидел на своей руке нечто совершенно непохожее на укус комара, у меня отвисла челюсть, и я обомлел.

Я даже и представить не мог, что это случится вот так неожиданно и внезапно.

Глава 7

Метка Братства Света на правой руке чесалась так, что я был готов лезть на стену весь следующий день. Когда Александр её увидел, он ухмыльнулся.

― Добро пожаловать в семью, ― он похлопал меня по плечу, ― Теперь тебя официально будут пытаться убить. Многократно. Всю твою жизнь. Каждый день ты будешь просыпаться с мыслью, что враг навис над тобой.

― Чёрт, ― я чесал чёртово красное солнце, пронзённое копьём, ― а можно ли избавиться от этой метки?

― С ума сошёл? Знак чести! Если тебя хотят убить, значит ты представляешь опасность. Если у тебя не будет этой метки, тебя вообще за сумрака считать не будут. Усёк?

― А как они это делают?! ― я продолжал чесать руку. ― Почему каждый сумрак ходит с этой отметиной? Разве это не признак слабости, что нас вот так вот могут помечать?

― Я гляжу в истории рода ты пока не до конца разобрался, ― спокойно сказал Александр, ― сумраков и солнцеликих связывает одно проклятие. Проклятие дня и ночи. Когда пришло время делить день и ночь, маги Солнца и маги Луны встретились, чтобы договориться. Потому что вечная вражда никого не устраивала. И они решили, что Солнце заберёт большую часть дня, а Луна ― меньшую. Если ты обращал внимание, у нас светает примерно в пять утра, а темнеет ближе к десяти ― одиннадцати.

― Так, и?

― И ничего, сумраки как появились по-твоему? Мы борцы светотени. Мы забирали у магов солнца те кусочки суток, которые были сумрачными. Которые ни день, ни ночь. И сумраки стали настолько сильны, что сумеречная часть дня продолжалась так долго, что солнце всходило лишь на пару часов. Солнцеликие маги объявили нас врагами солнечной крови. А каждый из сумраков помечался солнцем, пронзённым копьём. Потому что они хотели враждовать только с сумраками, а не с луноликими магами глубокой ночи.

Я кивнул.

― А сумраку никого помечать не нужно. Сумрак забирает то, что ему принадлежит по праву без каких-либо меток. Ты также мог заметить, что мы не обозначаем конкретных врагов в Кодексе. Во-первых, у сумраков враги ― это все маги. Без исключений. Во-вторых, много чести будет выделять кого-то. Это значило бы, что кого-то мы опасаемся больше, чем остальных. А сумраки не боятся никого. Уясни это раз и навсегда.

Я кивнул, но вопрос оставался открытым.

― Что мне делать с этой меткой? ― спросил я.

― Гордиться ею. Тебя боятся.

― Это понятно, но меня могут убить в любой момент.

― Смерть в битве ― лучшая награда сумрака.

― Но я даже толком сражаться не могу, у меня нет навыков, я не могу применять тёмную магию.

Александр пожал плечами.

― Это твоя судьба. Быть немощным. Прими её. По крайней мере у тебя сильный дух. Посмотри на других немощных. От них воняет слабостью за версту. А ты борешься. Не хочешь принимать расклад. Но подумай, может быть тот расклад, что есть у тебя сейчас ― это награда? Может быть твоей силы духа не хватит, чтобы быть по-настоящему зубодробительным сумраком? Среди немощных, поверь мне, ты один из лучших. Каждого из них заткнёшь за пояс.

Он улыбнулся.

― В интеллектуальной битве, ― закончил он и рассмеялся.

― Ну да, ну да, смейся, смейся, ― раздражённо бросил я.

― Не обессудь, ― он похлопал меня по плечу, ― сумраки говорят всё в лицо. В этом наша сила.

― Может ли Братство Света добраться до сумрака здесь в Академии?

― Маловероятно, ― покачал головой Александр, ― попытки, конечно, были. Но успешных мало.

― Значит, находиться в Академии безопасно?

― Безопасно ― это как?

На этот раз Александр уже рассмеялся в голос.

Я и сам понимал, что мои опасения и страхи ― это слабость. Для сумрака не существовало понятия безопасности. Потому что безопасность ― это когда ты окружен друзьями. А у сумраков не было никого кроме врагов вокруг.

Даже другие сумраки ― это временные друзья или временные недруги. Промежуточного варианта не было. Не существовало абсолютной дружбы и абсолютной вражды между сумраками.

Поэтому проще будет раз и навсегда вообще забыть о таких понятиях, как: жалость, безопасность, спокойствие, умиротворение, идиллия, баланс и гармония. Всё это полностью противоречило той жизни сумрака, которая ему была уготована.

И половину дня я смирялся с этой мыслью, а в другой половине дня, я укреплял свой разум и злился сам на себя за то, что позволил себе мимолётную слабость.

Принятие в Академии приходило быстро. Уже к ночи я улыбался, когда смотрел на метку Братства Света.

Но был и тот момент, который не давал мне покоя.

Если бой неизбежен, значит нужно начать его первым. Другое дело, что покидать Академию сейчас было совершенно бессмысленно. Учёба шла хорошо, я понемногу становился кем-то на кого смотрели без ярко выраженного презрения.

Тем не менее, я всё ещё был слаб телом. Очень слаб. Настолько, что хотелось оторвать от себя эту бесполезную плоть, что тянула меня вниз. Вырвать руку, вырвать ногу, выколоть глаза, проломить грудную клетку и вынуть оттуда сердце, что билось, как у старика.

У меня формировалось стойкое отвращение к собственному телу и его слабостям. Как я понял, у сумраков ― это нормальное явление.

И если все немощные с этим как-то смирялись, то я вот совершенно не хотел мириться.

Я и дальше мог сидеть и думать о том, какой я слабый. А мог бы наконец начать искать решение. Даже, если этого решения не было, я был готов умереть пытаясь. Но я не был готов умирать в бездействии и смирении.

Поэтому следующим днём я начал проводить в доступной мне библиотеке всё свободное время. Пришлось поступиться некоторыми предметами, чтобы выкроить часы для изучения книг.

Но всё было не то.

Секции по исцелению, лечению или чему-то подобному попросту не было в этой библиотеке. Тогда я обратился к зельеварению. И там я нашёл много интересного. По крайней мене у меня появился ответ на вопрос, как лечились сумраки.

Зельями.

Поэтому у нас сидел аналог чумного доктора вместо врача.

Сумеречной магией исцелить было невозможно. Поэтому восстановление осуществлялось при помощи алхимии. Зелье тут, зелье там, и готово. Конечно сам процесс проходил существенно дольше, чем у светлых магов.

Но в то же время чистые маги света не могли творить разрушения. Они черпали силы из иного источника, который запрещал им подобное. Поэтому тут всё относительно честно.

Но магу света никто не мешал смастерить ручную гранату с гвоздями и кинуть её в сторону сумрака. Другое дело, что сумрак владел телекинезом и граната прилетела бы обратно. Это уже были нюансы.

В общем, я забурился в алхимию и начал основательно её штудировать. Книга за книгой я искал способы исцелить именно врождённый недуг. Но ничего подобного алхимия не исцеляла. Можно было восстановить функционирование некоторых внутренних органов, но только не сердца, конечно же. Можно было залечить раны, можно было избавиться от сыпи, аллергии, коликов. Чего угодно, но только не от врождённых недугов.

Ладно, на что я надеялся? Если уж врач мне сказал, что с этим ничего не сделать, то походу мой мир и этот мир не так уж и отличались. Ревматоидный артрит не лечился в обеих вселенных.

Я посмотрел на левую руку с опухшими костяшками пальцев. Мизинец до сих пор заживал. Выглядело это всё очень плохо. И тут я обратил внимание на то, на что раньше внимания не обращал. Или может раньше этого не было?

Средний и указательный пальцы начали искривляться. И это было заметно.

Чёрт! Неужели так рано?

Если судить по характеру искривления, то уже через год этой рукой можно будет пользоваться лишь в качестве декорации. Её скрючит, как ветку старого дерева.

Это просто отвратительно.

И, как ни странно, это замотивировало меня дальше приходить в библиотеку, чтобы найти хоть что-нибудь. В конце концов я сдался и спросил у смотрительницы, есть ли что-то про исцеление тяжёлых недугов.

― Пф-ф, ― хмыкнула старая женщина, ― тяжёлый недуг для сумрака ― это источник его силы воли и ярости. Пусть он питает тебя изнутри. Нет таких книг. Сумраки не лечат тяжёлые недуги.

Ну, разумеется. Я так и думал.

* * * * * ― Чёрт! Чёрт! Твою мать! Собака! Тварь! Урод!

Александр рвал и метал. Он кидался учебниками, бил кулаком в стену и швырял одежду.

― Что случилось? ― меланхолично поинтересовался я.

― Чартер Рейн! Мать его за ногу! Чартер Рейн! Вот что случилось!

― Что такое Чартер Рейн?

― Не что, а кто! ― рявкнул Александр. ― Человек, который сумел пройти в ранг «В». А меж тем, когда мы начинали оба, он был рангом ниже меня!

― Он тоже был «Е» ранга, как и я? ― удивился я.

― Да!

Что? «Е» ранговый ученик смог добраться до «В» ранга?! Я думал, что в «Е» ранг брали только тех, кто совсем был плох.

― Подожди, но в «Е» ранг берут же только тех, кто совсем плох. В ком нет вообще ничего. Буквально инвалидов или просто детей с очень маленьким потенциалом. Разве нет?

― ВОТ ИМЕННО! ― заорал он. ― Я должен… Я должен понять, как он это сделал? Как он это сделал?!

Александр буквально рвал волосы у себя на голове. Новость о Чартере Рейне ему не давала покоя. Я же думал совершенно о другом. Я думал о том, что если у Чартера Рейна получилось, то почему не получится у меня?

Даже, если я немощный физически, то сила моего духа должна всё перекрыть. Не зря же в учебниках везде говорилось, что сила воли мага ― это один из самых сильных параметров.

― Слушай, а он тоже был инвалидом? ― спросил я.

― Что? ― Александр повернулся и бросил на меня презрительный взгляд. ― Боже, нет конечно. У него был серьёзный недуг. Который сложно назвать инвалидностью. Но он избавился от него.

― Какой же?

― Он плохо слышал.

― А сейчас?

― А сейчас он полностью оглох, ― хмыкнул Александр, ― Но это ему не сильно мешает. Он придумал заклинание, которое помогло ему сформировать имитацию слуха. На это уходит куча сил. Такие заклинания расходуют много энергии.

Я тут же заинтересовался.

― Подожди! ― подошёл я ближе. ― То есть можно буквально придумать заклинание, которое поможет заменить какой-то из органов?

Александр ухмыльнулся.

― Ну не прям какой-то, да и надо погружаться в магию замещения ― это вообще не сумрачная магия. Для этого нужен катализатор, этот катализатор должен быть всегда с тобой. Ко всему прочему тебе понадобится ещё и человек, который объяснит, как это всё провернуть. Куча геморроя. Забудь. Да и какая разница? Он, блин стал «В» ранга! «В» РАНГА! УБЛЮДОК! Как он это сделал?

Но я уже не слушал Александра. Я был поглощён идеей освоения магии имитации.

― Александр, ― обратился я снова к нему, ― а ты можешь меня познакомить с Чартером Рейном?

― Что? Нет, конечно, он мой вра… Он мой временный недруг. Я не знакомлю своих товарищей с недругами.

Мне было, конечно, приятно, что он меня считал товарищем. Но мне нужно было познакомиться с Чартером Рейном. Любой ценой.

― Александр, но я должен, он может помочь…

― Что? Помочь? ― ухмыльнулся Александр. ― Забудь, «В» ранг ― это постоянные сражения, битвы за статус и прочее. У него и раньше-то не было времени. А теперь и подавно.

― Хорошо, где мне его найти?

― Разумеется, в лазурном корпусе, где же ещё?

Со следующего дня я придерживался простой задачи. Я следил за Чартером Рейном. Чтобы найти подходящий момент и выведать у него нужную мне информацию.

* * * * *Оказалось, что попасть в лазурную башню просто так ― нельзя. Её охранял каменный лев, который рычал, если ты не соответствовал рангу «В». Я так полагал, что сделай я шаг дальше, этот лев отгрыз бы мне голову.

Благо, замок Академии ― это большой набор лазеек, окон и чёрных ходов. Я выяснил, как прислуга относила еду и вещи в лазурную башню. Они пользовались не основным входом со львом, а чёрным ходом, который находился с другой стороны.

Мне удалось просочиться только когда я нацепил на себя мантию прислуги и прикинулся носильщиком. Вошёл через чёрный ход с группой других носильщиков и вот я наконец в лазурной башне.

Я был поражён насколько здесь было красивее и помпезнее, чем в той башне, где находился я. Видимо, переход в ранг «В» означал переход к совершенно иному уровню жизни. Местная трапезная больше напоминала дорогой ресторан в готическом стиле. Вместо огромного общего стола, где лежала еда в блюдах, а накладывать её приходилось самостоятельно в деревянные тарелки, тут были отдельные столы.

На каждом столе белоснежная скатерть, в самой трапезной ― тишина. Слышался лишь лязг вилок и ложек. Еду подавала прислуга, но куда более высокого ранга, чем та, которую я видел раньше. Это уже были аналоги дворецких. Прилично одетые, статные, с натянутой как струна спиной. У них была хорошая стрижка, отличная обувь и совершенно иная одежда.

Накрахмаленные сорочки, широкие воротники, рукава свободного кроя. На их фоне я чувствовал себя ничтожеством. Притом, что это тоже были слуги.

Местные коридоры освещались огромными стеклянными витражами, которые находились на потолке. Помимо потолочных витражей были и витражи в стенах. Высоченные, каждый метров по пять, не меньше.

Всё это завораживало и манило. Мне уже хотелось пройти ряд испытаний, чтобы попасть в ранг «В», чего бы оно мне ни стоило.

Найти во всей лазурной башне всего одного человека ― это проблема. Особенно, если ты не знаешь, как он выглядит. Первые часа два я просто слонялся и смотрел по сторонам. Как и в моей башне, тут мало кто обращал на меня внимание.

Поэтому слиться с толпой удавалось вполне успешно.

Здесь было всё своё. Свои классы для обучения, своя библиотека, своя астрономическая башня, свои покои.

А какие были покои! Огромный холл с витражным куполом, откуда в холл попадало много света. В центре ― чугунная печь. Но не просто печь, а произведение искусства. Она была выполнена в форме дракона, в чьей груди горело мощное пламя. А труба ― это была его шея и голова, которые уходили под потолок, прямо в самый центр витража.

Очень красиво. Вокруг ― ковры, диваны, столы, кресла. У стен ― ряды стеллажей и полок с книгами, утварью. Меж стеллажами ― деревянные двери с коваными изразцами. За дверьми, видимо, покои учеников.

Сказать, что я был воодушевлён ― ничего не сказать.

Но мне нельзя было отвлекаться, я обязан был найти Чартера Рейна. Поэтому я нашёл в толпе самого неприметного ученика, который уткнулся в книгу и решился подойти к нему, чтобы узнать, где Чартер Рейн.

― Прошу прощения за беспокойство, я ищу Чартера Рейна, ― сказал я, обращаясь к ученику.

Тот поднял голову, снял очки, презрительно смерил меня взглядом с ног до головы, после чего надел очки обратно и продолжил читать.

― Мне нужно ему передать посылку от Александра Чёрного, ― продолжил я, ― Подскажите, будьте так любезны, где найти Рейна?

Он снова посмотрел на меня, выдохнул и сжал губы от раздражения.

― Чартер Рейн в зале для тренировок, ― произнёс он, закатив глаза, ― по крайней мере я его видел именно там в последний раз.

― Благодарю.

А где этот зал для тренировок?

После минут десяти скитаний, я всё-таки обнаружил его и зашёл внутрь. Всё внутри было создано для усиления мощи сумраков, что учились в Академии. Деревянные манекены, груши для тренировки ударов, стрельбище, снаряды для физической подготовки, ковры для борьбы и даже подиум.

В дальней части были гири самых разных весов, начиная от пудовых, заканчивая такими, каких я и в прошлой жизни не видал.

Я был поражён, когда увидел это, потому что в моём корпусе ничего подобного не было. Нам попросту не давали физической нагрузки.

И мне стало обидно. Все, кто тут был ― настоящие воины, если судить по внешнему виду. Мышцы тугие, упругие, волокна натянуты, как струны.

Неудивительно, что чем выше ранг, тем больше внимания ты уделял физической подготовке. В учебниках так и было написано, что маг с дряхлым телом ― слабый маг. Не способный преодолевать по-настоящему серьёзные трудности.

На одном из ковров происходил поединок по борьбе. Никакой магии. Просто двое пытались заломать друг друга, как можно быстрее и эффективнее. Они вились, словно два волка, сцепившихся в битве.

Я прокашлялся. Мне нужно было найти Чартера Рейна. Всё остальное ― вторично.

― Извиняюсь за беспокойство, но мне нужен Чартер Рейн! ― крикнул я.

Кто-то оглянулся и посмотрел на меня. Но в целом ― никакой реакции.

― Чартер Рейн! ― крикнул я снова. ― Мне нужен Чартер Рейн.

Снова никакой реакции. Тогда я выбесился и заорал.

― Где Чартер Рейн, чёрт подери?!

И тут один борец похлопал по плечу другого, и оба посмотрели на меня. Первый сказал что-то второму. Тот показал на уши, первый махнул рукой, а второй взял в руки какой-то амулет, тот засветился, и он переспросил первого. Первый ему что-то снова сказал, тот кивнул и махнул мне рукой, мол, чтобы я подходил.

Я повиновался. Судя по произошедшему, это и был Чартер Рейн. Человек, который мог мне что-то рассказать про магию, способную помочь мне с моими недугами.

― Кто ты такой? ― спросил он меня.

― Аскольд Алмазов, ― ответил я.

― Что ты тут делаешь? Ты низший ранг, как ты попал в лазурный корпус? Если я тебя сейчас сдам, тебя сделают слугой. И поверь, я пока не вижу ни одного аргумента против. Ты прервал мою тренировку, а ещё ты не должен здесь находиться. Что ты скажешь в своё оправдание?

― Мне нужно, чтобы ты мне сказал…

― Вы! Обращаться к членам клана ранга «В» и выше надо на «Вы», ― гаркнул он.

Я закрыл глаза на мгновение и успокоил себя тем, что это всё лишь часть моего плана. Движение к моей цели. Поэтому я мог перетерпеть это.

― Мне нужно, чтобы вы мне сказали, как вы смогли восстановить утраченный слух?

Он оглядел меня с ног до головы, встал во весь рост. Из витража на его кожу падали лучи света. Огромные плечи, мясистые пальцы, накачанные руки и мощная шея. Не так я себе представлял магов ранга «В». Мне казалось, что это должны быть худощавые умники, которые смогли пройти испытание благодаря смекалке.

Через мгновение Чартер Рейн рассмеялся. А вместе с ним и его спарринг партнёр.

― Слушай, низший, ― он вытер пот со лба, ― ты, либо валишь отсюда, либо моё терпение кончится. Не отвлекай от тренировки.

― Вы не понимаете, у меня тоже есть недуг, и я хочу от него избавиться. Только вы из всех, кого я знаю, смогли как-то восстановить слух после утраты.

Говоря это, я засучил рукав и показал ему левую руку с опухшими костяшками и сломанным мизинцем. Чартер Рейн и его спарринг партнёр лишь ухмыльнулись.

― Дохляк, лучше оторви эту руку и используй её как оружие. Так от неё будет больше пользы, ― ответил Чартер Рейн, подозвал своего спарринг партнёра, и они встали в боевую стойку.

― Я не уйду, пока не получу ответы, ― сказал я.

Внутри клокотала злость, но я понимал, что единственный способ что-то получить ― это стоять на своём. Пытаться во что бы то ни стало.

― И я готов выполнить, что угодно ради этого, ― добавил я, ― Кроме унижения собственной чести и достоинства.

Оба рассмеялись. А через мгновение Чартер Рейн всадил мне с кулака в живот такой мощный удар, что из меня весь воздух вышел за одно мгновение. Глаза на выкате, я открывал рот, как рыба, пытаясь поймать хоть каплю воздуха.

― Ну что? ― ухмыльнулся он. ― Всё ещё готов? Или может с тебя этого достаточно?

Этот чёртов урод вообще не выглядел на четырнадцать лет. Он выглядел на все двадцать. У него даже была густая щетина. Не росла такая щетина у четырнадцатилетних детей. Но ребёнком этого увальня язык не поворачивался назвать.

― И это всё, что ты можешь? ― улыбнулся я, готовясь к следующему удару.

И удар реально полетел, да вот только я подставил правую руку, чтобы защититься. Успех! Он не ожидал, и тогда я нанёс ему удар левым плечом. Прямо в грудь. И это была ошибка. Он не сдвинулся с места. Вообще ничего не произошло. Я просто упёрся в него, как в стену.

― Смотри-ка, низкоранговый хочет подраться, ― хмыкнул он, ― Мне дважды предлагать не надо.

После этого начался настоящий ад. Так меня не метелили никогда. Чартер Рейн меня швырял, как тряпочную куклу. Затем бил по лицу, а затем снова швырял. И у меня складывалось впечатление, что он мог это делать бесконечно.

Защищался я так, как только мог. Но этого было недостаточно. Потому что моя левая часть тела фактически не функционировала на должном уровне.

Получив очередной удар в челюсть, я выплюнул сгусток крови, удивляясь, как все зубы были ещё на месте.

― Ты гляди-ка, ― улыбался Чартер, ― не устал ещё малец? Чего не вырубаешься?

― Давай я его разомну? ― предложил спарринг партнёр Чартера.

― Нет, подожди, ―- хрустнул пальцами Чартер, ― Я с ним не закончил.

И он продолжил меня метелить дальше, а я лишь сказал себе, что единственный возможный вариант сдаться ― это смерть. Защищался как мог, чем мог. Силы уже меня покидали. Но я каждый раз всё равно вставал.

Сквозь кровь, сопли и злость, но я поднимался. Если уж этот говнюк решил на мне оторваться, то он никогда не увидит, как я сдался. Такого удовольствия я ему не доставлю. Упырь грёбаный!

― Да что ж ты всё встаёшь? ― Чартер Рейн уже тяжело дышал. ― Думаешь, я тебя не положу? Думаешь, я и дальше буду жалеть тебя? Если не ляжешь, я тебя сломаю. Понял? Шваль низкоранговая!

― Мне терять нечего, ― ухмыльнулся я, ― смерть в бою для сумрака ― это честь.

Чартер Рейн улыбнулся.

― Ну что ж, раз ты сам напрашиваешься.

Он кинулся мне в ноги. Я попытался защититься от прохода, но получилось так себе. Повалил он меня уже секунды через три. Начал заводить левую руку на залом.

― Я оторву тебе эту руку, низкоранговый, ― угрожал он, ― Я вырву её с корнем, понял меня?

Он был очень зол. И меня аж крючило от боли. Мало того, что это была без конца ноющая левая рука, так он её ещё и на очень болезненный залом взял. Я пускал слюни с пеной, шипел, царапал пол правой рукой, пытался ему тыкнуть в глаз, но ничего не получалось.

Сука! Как же сложно с таким телом.

― Давай, оторви её! Выдёргивай. Мне эта бесполезная плоть не нужна. Она только тянет меня ко дну! ― прошипел я.

Пока я это говорил, то увидел перо, валявшееся на полу. Уж не знаю, кто его потерял, но надо было хотя бы попытаться. Я приказал перу вонзиться Чартеру Рейну прямо в щёку. Оно тут же метнулось в его сторону.

Но крика я не услышал. Только почувствовал, как мою руку ещё больше заломали.

― АГРХ! УМФ! ― вырывалось у меня изо рта.

― Хотел в меня перо воткнуть? Нехорошо, нехорошо, ― услышал я голос Чартера.

― Я ни за что не сдамся, ты не увидишь, как я сдался!

После этого я почувствовал, хруст сустава. Он вывернул мне левую руку. В глазах аж заискрило от боли. Но я не орал, я молча превозмогал. И каким-то чудом, благодаря этому залому, у меня появилось больше сил и изворотливости. Я перевернулся под этой тушей, сидящей на мне, и всадил ему правой рукой прямо в челюсть.

Со всей дури.

Как только мог.

И оно подействовало! Чартер слегка поплыл и упал на задницу. Я же подскочил на ноги и встал в боевую стойку. Перед собой выставил правую руку. Левая беспомощно болталась и ныла от боли.

Чартер Рейн поднялся и хрустнул шеей. Затем посмотрел на меня, оглядел с ног до головы. И скрестил руки на груди.

Повисло долгое молчание. Его спарринг партнёр стоял рядом в той же позе.

Очевидно, что ударом в челюсть, я ему не нанёс никаких существенных повреждений. Скорее просто ошарашил. Чартер просто не ожидал получить такой удар от такого пацанёнка. Но он получил. И я был готов драться до последнего.

Не скажет ничего? Да и чёрт с ним. Сдаваться точно не буду. Пусть убивает! Но убить меня ― это тоже нужно будет постараться. Просто так подыхать я тоже не планировал.

― Ты гляди, он реально готов стоять до последнего, ― сказал партнёр.

― Чокнутый, ― Рейн вытер губу рукой, сняв каплю крови, ― Ты откуда такой взялся, Алмазов?

― Как ты смог восстановить слух? ― спросил я снова. ― Либо ответь, либо убей. Других вариантов нет.

Оба рассмеялись.

― А ты реальный сумрак. В таком дряхлом теле и такой дух. Не был бы немощным, может и забрался бы повыше «D» ранга.

― Я из «Е» ранга.

― Даже так? ― приподнял брови Чартер Рейн. ― Значит, это не твой ранг. Ты должен быть выше.

― Спасибо, ― улыбнулся я, вытирая кровь, идущую из носа.

― Мглистая башня, ― бросил Чартер Рейн, ― к северо-западу от Академии по тракту Ельца. Пять часов пути. Там ты найдёшь ответы. Если сможешь, конечно.

Что? Он всё-таки рассказал? Я добился своего? Не может быть!

ДА! ДА! ДА!

Но виду искренней радости я не подавал. Я сухо поблагодарил и, еле ковыляя, покинул тренировочный зал. Ко всем проблемам добавилась ещё одна. У меня была сломана рука. И боль оказалась нестерпимой. Как только адреналина в крови стало меньше, я с каждым шагом, чуть ли не падал в обморок.

Выбравшись из лазурной башни точно так же, как и зашёл в неё, я поймал себя на мысли, что в глазах темнело. Поднимаясь по лестницам, затем спускаясь, я терял сознание. Сердце не выдерживало. Кислорода было мало.

Я рухнул где-то посреди общего коридора. В глазах потемнело, и я был уверен, что смерть подкралась ко мне очень близко. Так близко, что я чувствовал прохладное дуновение её мерзкого дыхания.

Глава 8

Очнулся в привычном помещении. То самое место обитания чумного доктора, где воняло чесноком, а вокруг были десятки литров снадобий, зелий и лекарств.

― Очнулся? ― чумной доктор стоял надо мной и распылял какой-то газ. ― Замечательно. Руку я твою подлатал, наложил гипс, будет как новая. Через… Не знаю… Полгода? На счёт новой я, конечно, погорячился. В общем, ты понял.

― Ага, ― кивнул я.

Голова раскалывалась.

― Что со мной произошло?

― О, ничего серьёзного, ― махнул рукой доктор, ― обморочное состояние из-за переутомления. Когда падал с лестницы ― сломал руку. Повезло. Мог бы и голову расшибить. В общем, привыкай. У сумраков такое случается довольно часто.

Ну да, что это я? Учиться, драться, постоянно думать о благополучии клана и при этом ещё постоянно расти, чтобы в нужный момент объединиться против всех врагов. В целом, неудивительно, что я реально не помер.

― И когда я могу идти? ― я сел на кушетке.

― Да хоть прямо сейчас. Я всё ждал, когда ты проснёшься. Наконец ты в сознании. Можешь идти.

Я незамедлительно ушёл, чтобы не чувствовать этого чесночного смрада. Оказалось, что на дворе была всё ещё ночь. То есть, я даже не пропустил ни одного занятия. Поэтому у меня было немного времени, чтобы подумать, пока я ковылял в свой чёрный корпус.

Значит, мглистая башня по тракту Ельца в пяти часах ходьбы.

Я уже был в предвкушении. Если мне действительно удастся раздобыть то самое заклинание, благодаря которому я компенсирую хотя бы часть своих недугов, это будет просто восхитительно.

И на данный момент меня смущало только то, что Чартер Рейн был мощным борцом, а я ― немощным инвалидом. Была вероятность, что он смог реализовать задуманное не только благодаря своему духу, но и своему телу.

Поэтому мне нужен был кто-то здоровый. Не в плане большой, а в плане ― не болезненный. Например, Александр. Но согласится ли он мне помочь в этой авантюре? Он наверняка спросит, что же ему будет с того, что он поможет мне?

Я долго думал, что же я мог дать Александру взамен и в голову вообще ничего не приходило. Разве что заключить с ним тот самый контракт, благодаря которому он может просить у меня что угодно и когда угодно.

Но я не был уверен, что его убедит это предложение. То распространялось на проход в библиотеку. А здесь нужно было пойти неизвестно куда, покинув стены Академии, открывшись Братству Света, и чтобы что? Чтобы я получил своё заклинание?

Даже в самых смелых мечтах это выглядело, как игра в одни ворота.

Правая рука начала чесаться. И я поморщился, но не обратил внимания.

Как же тяжело жить, когда у тебя за душой ничего не было. Хоть бы золотишко какое или драгоценности. Всё бы отдал, лишь бы было чем торговаться.

Но нет. У меня нихрена не было.

Снова зачесалась. Да что же такое?

Я задрал рукав сорочки и начал чесать так, что чуть кожа не слезала. И только потом я понял, что чесалась метка Братства Света. И она не просто чесалась. Она ещё и светилась.

Лишь в последнее мгновение я каким-то чудом рухнул на землю, услышав краем уха пару спешных шагов.

В воздухе просвистел сверкающий в ночи кинжал, пролетев прямо надо мной. Еще через метра четыре он упал на каменный пол с характерным звоном.

Резко обернувшись, я увидел силуэт. Полностью тёмная фигура с белым пульсирующим нимбом над головой. Сам нимб неяркий, дымчатый. Фигура открыла белые, светящиеся глаза, и начала растворяться в воздухе. Я даже думать не стал.

Поднял кинжал телекинезом и запустил в фантом.

На это ушло очень много сил, учитывая, что я толком не восстановился.

И я ожидал, что кинжал пройдёт сквозь фантом, как туман. Но он воткнулся. И я услышал звук, напоминающий какой-то низкий гортанный вздох. Дымчатая рука вытащила кинжал из тела и силуэт ринулся в мою сторону, постепенно растворяясь.

Я тут же вспомнил единственное, что пришло в голову.

Заклинание крипондиум.

Сконцентрировавшись на нём, я приказал силуэту выбросить кинжал и замереть на месте.

И силуэт замер, а кинжал со звоном упал на пол.

Очертания дрожали, он сопротивлялся. Но ничего сделать не мог. Я чувствовал, как мои силы уходили. Сдерживать это существо было крайне тяжело. Однако, я подключил к процессу оставшиеся силы, чтобы поднять кинжал с пола.

Тот медленно взлетел в воздух. Силуэт начал паниковать.

Я прицелился прямо в голову силэуту.

И наконец приказал кинжалу лететь.

Воткнулся, как дротик.

Послышался низкий гортанный вой. Дымка силуэта начала растворяться в воздухе, нимб начал разваливаться, словно стекло, в которое попал камень. Наконец агония и смерть полностью поглотили убийцу Братства Света.

Он растворился в воздухе, а кинжал упал на пол.

Сердце начало покалывать и тянуть, а рука и нога ― горели пламенем. В глазах был словно песок. Отвратительные ощущения.

Тем не менее, я подполз к кинжалу и взял его в правую руку. Но он рассыпался, словно битый хрусталь. Маленькие кусочки кинжала испарились в воздухе с характерными вспышками.

Ну прекрасно, убил члена Братства Света, даже ничего за это не получил.

Я часто моргал и понимал, что использовав боевую тёмную магию, ослаб ещё сильнее. Теперь вопрос похода в мглистую башню был как никогда актуален. Ещё пара таких братков, и мне точно крышка.

А ещё я понял, что передвигаться в стенах Академии ночью, когда рядом никого нет ― плохая идея.

* * * * *Весь следующий день я придумывал, чем бы заманить Александра в этот поход. Даже прослушал значительную часть лекции по Истории Империи.

Включился только под конец, когда рассказывали самое интересное.

Империя, в которой я переродился, занимала значительную часть суши. Прямо, как Российская Империя. Даже очертания были похожи.

Сама империя была крайне воинственной и последние пятьдесят лет только и делала, что отгрызала куски от соседствующих государств. Причём, довольно успешно.

Здесь даже прогремела промышленная революция, после чего появились градообразующие предприятия.

Интересно, что все государства этого мира, в котором я оказался, делились на два типа. Первые ― отдавали предпочтение промышленности, технологиям и найму рабочих, фокусируясь на социалистической системе. Вторые ― отдавали предпочтение магии, родам и кланам. Потому что одарённость передавалась по наследству, а магия была доступна лишь по праву крови.

Иными словами, ты мог быть одарённым, но если у тебя солнечная кровь, ты никогда не сможешь освоить тёмную магию. От неё тебя будет корёжить, крючить и ломать.

Собственно, так и произошло со мной, только наоборот. Кровь у меня тёмная. А если быть совсем точным ― сумеречная. Поэтому светлая магия мне была недоступна. Зато в тёмной магии я купался, как в ванной. Правда с небольшими оговорками, но сейчас не об этом.

Собственно говоря, наша Империя носила отдельное имя. Называлась она Магна-терра, что в переводе с латыни означало «большая земля». И наша замечательная Империя сделала ставку именно на магию, кланы, роды и знатные сословия.

Тут имелась вся россыпь титулов, которые мне были знакомы ещё с прошлой жизни. Правда, в прошлой жизни, я эти титулы видел только на страницах учебников историй.

Бароны, виконты, графы, маркизы, герцоги, князья, короли и императоры. Причём, именно в таком порядке от низшего к высшему. И да, «императоры» во множественном числе, наверное, некорректно звучит. Разумеется, император был всего один.

Тут уже постепенно появлялись автомобили на паровой тяге, однако, существовали и повозки на магической тяге. И никто не знал, что из этого в конечном итоге возьмёт вверх.

Прилетел я в Академию на дирижабле. Из воздушного транспорта были доступны, как ни странно, пепельные пегасы. Но я так понял, это именно фишка Академии Мрака, больше ни у кого таких не было и способ выведения таких парнокопытных оставался в строжайшем секрете.

Упоминались и примитивные самолёты, но в Магна-терре они почти не использовались. Воздушные шары, кстати, тоже встречались. Но добираться на нём было совсем неудобно и использовались они в основном теми, у кого было мало денег, а улететь куда-то хотелось.

Магия использовалась практически без ограничений, а боевая магия отлично показывала себя в войнах и открытых боевых столкновениях.

Выяснилось, что сумраки ― это одни из самых желанных боевых магов в войсках самого Императора, поэтому частенько выпускники Академии становились служащими в его войсках.

Поэтому у клана Пепла было много связей с императорской гвардией и даже имелись завязки с самим Императором.

При этом, несмотря на всю силу клана Пепла, он продолжал оставаться обособленным и относительно свободным по сравнению с другими кланами. Это была одна из причин, почему клан Пепла регулярно хотели истребить.

Враги надеялись доказать свою силу перед самим Императором и занять место клана Пепла. И, как я уже упоминал ранее, в самом Кодексе Пепла было написано черным по белому, что сумраков окружали лишь враги.

Кстати, в Кодексе был отдельный пункт, где говорилось, что Император врагом быть не может.

Когда занятия закончились я шёл по коридору и гонял в голове мысли о мглистой башне.

Придя в комнату, я не нашёл ничего лучшего, чем выпалить:

― Я знаю, как Чартер Рейн вернул себе слух.

Александр даже не отвлёкся от конспектирования.

― Нужно идти в мглистую башню, что северо-западнее от замка в пяти часах ходьбы. Ты со мной?

Я не знал, на что мои фразы могли повлиять, говорил просто на удачу. Вдруг что-то из этого зацепит Александра?

И зацепило.

Услышав про мглистую башню, он отложил перо и медленно повернулся.

― Мглистая башня? Ну конечно! ― улыбнулся он. ― Это и было испытание. Мне нужно срочно идти туда.

Я даже опешил на мгновение.

― Стой! Возьми меня! Мне тоже туда нужно.

― Нет, ты будешь мне обузой. Пять часов по тракту Ельца ― это пять часов испытаний и сражений. Не говоря уже о том, что там могут спокойно материализоваться фантомы Братства Света.

Он посмотрел на мою руку и на моё лицо.

― Что с тобой? Тебя покусал медведь?

― Нет, ― махнул я рукой, ― Подрался с Чартером Рейном.

― Неплохо он тебя отделал, ― почесал подбородок Александр, ― но могло быть и хуже. Радуйся. Чартер Рейн ― жестокий человек. Он получил то, что имеет, лишь благодаря своему прыткому неугомонному нраву.

― Я себе представлял обычного волшебника с худощавым телосложением.

― Это ты книжек начитался про мальчиков, что живут под лестницей, ― рассмеялся Александр, ― Реальность куда хуже.

― Зачем они так усердно тренируются?

― О, неужели ты так и не понял? Чем выше ты поднимаешься, тем меньше у тебя должно быть слабостей и уязвимостей. Потому что там наверху… ― Александр покачал головой, закрыв глаза, ― Там наверху просто звери. Нет, не звери. Монстры. Хотя нет, тоже не описывает всей мощи этих людей. Ты же в курсе, что клан Пепла ― это единственный клан, которому объявили войну ВСЕ другие кланы, имеющие хоть какой-либо вес в Империи?

― Ну да, ― кивнул я.

― Сумраки находятся в перманентной войне со всеми. Поэтому мы не можем себе позволить такую роскошь, как слабость или уязвимость. Мы должны быть всегда в лучшей форме, как физической, так и духовной. Усёк?

― Говоришь так, будто я первый день тут.

― Ничего, ― он похлопал меня по плечу, ― всё это полезно проговаривать, знаешь ли.

Он начал собирать свои вещи.

― Что касается тракта Ельца, я тебя не возьму. Не обессудь. У тебя ещё и рука сломана. Ты бесполезен.

Я был готов вскипеть от ярости.

― Контракт! ― воскликнул я.

Александр перестал собирать вещи и медленно повернулся ко мне.

― Что ты сказал?

― Я сказал контракт! Я готов заключить с тобой контракт, ― выпалил я, ― Любая просьба. Только возьми меня с собой в мглистую башню. Если мне суждено погибнуть там, я готов. Но жить в смирении я не намерен.

Повисло долгое молчание. Александр почесал подбородок, затем прошёлся по комнате вдоль и поперёк.

― Что ж, я поразмыслил и изменил своё решение. Ты пойдёшь со мной, ― заключил он, ― Дай свою руку.

Я протянул правую, он тут же воткнул в него небольшой ножичек, который непонятно откуда материализовался у него в руке. Затем он порезал сам себя, и мы скрепили наш контракт кровью.

― Теперь ты не сможешь мне отказать. Что бы я ни попросил. Но когда я буду просить, я это обозначу, как просьбу по контракту. Понял?

― Да.

― Собирайся. Нам предстоит долгий путь. Нужно будет вернуться на рассвете до начала занятий. Иначе понизят рангом. А тебя так вообще слугой сделают.

Я оглядел свои пожитки и понял, что брать было особо нечего. Прихватил перо, которое можно было воткнуть в глаз, немного еды, которую я таскал из трапезной, немного одежды, которой обзавёлся, пока учился здесь. На всякий случай лупу взял. Вдруг её придётся использовать, как оружие.

В остальном у меня больше ничего и не было. Александр уже стоял и нервно поглядывал на меня.

― Идём уже? ― бросил он. ― Давай быстрее.

― Да.

Мы отправились на закате. Предстояла долгая ночь.

* * * * *Шли молча. Александр был не очень разговорчив. Видимо, уже представлял, как перейдёт на ранг «В» после испытания. Я же думал о том, что можно будет восстановить? Или правильнее сказать ― заменить.

Если исходить из того, что я уже знал, то сумрачный маг не мог себе ничего восстановить в том виде, в котором он было задумано природой. Но мог заменить. Или сымитировать. Тут, либо магия замещения, либо магия имитации.

Для магии замещения требовался катализатор. Проводник, с помощью которого я бы смог её использовать в полной мере, задействовав определённые участки своих магических чакр. Это никак не противоречило праву магии по крови, потому что магия замещения родственна тёмной магии.

А вот магия имитации ― это чисто сумрачная магия, которую можно было использовать и без катализатора. И я надеялся, что в мглистой башне, если я не паду смертью храбрых, я получу именно свиток магии имитации.

Александр замер и показал жестом, чтобы я остановился.

Послышался далёкий вой.

― Пепельные волки, ― тихо сказал он, ― Дрянь. Я надеялся, что они к этому моменту уже ушли севернее за пищей. Но они всё ещё здесь.

― Мы можем им дать бой?

Он посмотрел на меня внимательно, затем огляделся по сторонам.

― Можно и голову свою потерять в пустой белой комнате при желании. Но стоит ли это делать? ― ответил он.

― Понял.

Я насторожился. После случая с фантомом Братства Света я стал видеть ещё хуже. Очевидно, что любая тёмная магия убивала все слабые части моего тела слишком быстро. Именно поэтому мне и нужны были ответы, сокрытые в мглистой башне.

Часа полтора шли молча вдоль тракта. Уже стемнело, на безоблачном небе виднелись звёзды и Луна. Глядя на неё, я чувствовал, как меня наполняла энергия. Понемногу, но наполняла. Приятное ощущение. Словно я выпил горячего глинтвейна морозной зимой, и он теперь приятно согревал изнутри.

Александр вновь остановился.

― Что за звук? ― спросил он.

Я прислушался. Вроде ничего.

― В сторону, ― приказал он.

Мы отошли к деревьям. Через пару мгновений я начал различать звук. Как будто неслась упряжка лошадей. Стук копыт всё ближе. Но никакой вибрации. Только звук. Александр нахмурился, я оглядывался по сторонам, ничего не было видно.

Через пару мгновений источник звука возник прямо перед нами, и меня аж отбросило в кусты от неожиданности.

Упряжка из четырёх лошадей появилась из ниоткуда. За ней была старая карета. Всё это тлело, шёл дым во все стороны, стоял чудовищный гвалт. Лошади остановились на месте, встали на задние лапы, заржали, затем опустились снова на все четыре и устремились с каретой куда-то вдаль, оставляя за собой шлейф из пепла.

Поднявшись, я до конца не мог понять, что произошло?

Увидев в моих глазах застывший немой вопрос, Александр произнёс:

― Фантом пепельной упряжки. Знаменитая упряжка, которая была уничтожена на этом тракте. В карете сидела первая леди клана Мрака. Дочь князя Ельца, красавица и сильный маг. До сих пор никто не знает, кто уничтожил этот экипаж и зачем? Ходят слухи и легенды. Многие вешают вину на клан Пепла. Но это точно не сумраки. Сумраки не убивают ради развлечения. А политических мотивов у этого убийства не было.

Тракт назвали в её честь. Мы двинулись дальше. Продвижение по тракту было спокойным. Вопреки нашим ожиданиям, фантомы Братства Света не появлялись, пепельные волки затихли, а до мглистой башни оставалось рукой подать. Всего-то минут двадцать, может чуть больше.

Левая нога гудела от боли. Левая рука ― тоже. Но надо ли говорить, что к этой боли я давно привык?

Одно меня только настораживало во всей нашей пешей прогулке.

Меня не покидало ощущение, что кто-то следил за нами и шёл по пятам. Много раз я оборачивался. Но в ночи и с моим зрением ничего разобрать было невозможно.

Осложнялась дорога ещё и тем, что тракт пошёл вверх по холму. Каждый шаг давался в два раза тяжелее. Но я даже и не думал останавливаться. Единственное, что могло меня остановить ― это смерть.

Глава 9

Но, оказавшись возле мглистой башни, я осознал, что смерть ― далеко не единственное, что могло меня остановить.

Обычная печать на входе. Александр стоял и смеялся.

― Похоже, что ты проделал этот путь зря, Аскольд, ― сказал он, ― Здесь заградительная печать. Может пройти только маг ранга «С» и выше.

Я был готов рвать и метать от злости.

― Да какого чёрта?!

― Это точно башня испытаний. Странно, почему её не было на карте испытаний? Может быть она какая-то особенная?

Александр сделал шаг вперёд, чтобы войти внутрь.

Башня была очень высокой и тонкой. Словно создавалась не для жизни, а для чего-то ещё. Может быть для охраны территорий? Вход в башню освещался плавающей голубой дымкой, которая выглядела, как очень тонкая линза. Будто я заглядывал внутрь через тонкий слой воды, который растянулся вертикально в пространстве.

― Стой! ― воскликнул я. ― Неужели, ничего нельзя сделать?

На секунду я задумался и понял одну вещь.

― Подожди секундочку, ― нахмурился я, ― ты знал, да? Знал, что я не пройду?

Александр улыбнулся.

― Да, знал.

― То есть, ты просто решил меня обмануть? Развести на контракт, верно?

― Ну, не совсем, ― он повернулся ко мне и сделал шаг вперёд, ― мы можем расширить наш контракт.

Мда, в этом мире балом правила корысть и личная выгодна. Тем не менее, я принимал правила игры и понимал, что другого в моём положении ждать было бессмысленно.

Хотелось только одного: поскорее вырваться из тисков ограничений, которые меня так сильно сдерживали и не давали возможности взаимодействовать с людьми на равных.

― И ты сможешь сделать так, чтобы я вошёл туда? ― спросил я.

― Да, смогу. Именно на этот случай я прихватил кое-что очень важное.

― То есть, ты с самого начала знал, что так будет? И решил использовать своё знание, чтобы поставить меня в такое положение?

― Да.

― Что ж, ладно, ― пожал плечами я.

Выбора-то всё равно не было. Отправляться одному обратно ― не вариант. Как говорил сам Александр, сумрак двигался либо вверх, либо вниз. Стоять на месте сумрак не имел права.

― Подтверждаешь расширение контракта на ещё одну просьбу? ― спросил Александр.

― Да, подтверждаю, ― бросил я, ― Что там нужно делать? Ещё что-то разрезать?

― Нет, контракт уже заключён, мы просто его расширили. Ничего не нужно.

― Интересно, ― почесал подбородок я, ― то есть, ты можешь сказать, давай расширим контракт на тысячу просьб, и если я соглашусь, оно сработает?

― Подтверждаешь расширение контракта на ещё тысячу просьб? ― улыбнулся он.

― Нет! ― тут же ответил я.

― Эх, не сработало. Ладно, подожди.

Он достал что-то из сумки, потом направил это на меня. То была белая ветвь, которая рассыпалась в пыль, после соприкосновения с моей кожей. Моя мантия начала меняться, цвет стал тёмно-зелёным. Руки тоже слегка видоизменились. Судя по ощущениям и лицо. И вообще всё тело.

― Что ты сделал? ― голос тоже поменялся.

― Это ветвь имитации, ― ответил он, ― очень редкая штука. С её помощью можно стать кем угодно. Я загадал, чтобы ты стал учеником «С» ранга.

― А можно загадать стать учеником «S» ранга?

― Нет, ― ухмыльнулся он, ― ни «В», ни «А». Не получится. Слишком высокие ранги. Там понадобится нечто большее, чем ветвь имитации. Пошли.

Мы прошли через печать, я почувствовал сначала холодок, от которого побежали мурашки по всему телу, а затем лёгкие покалывания по всему телу, словно тысяча иголок пробежались волной снизу доверху.

― Бррр, ― одёрнуло меня.

― Да, странные ощущения, ― поёжился Александр.

Снаружи было видно только небольшой коридор, заворачивающий вправо. Теперь же мы увидели, что находилось за коридором.

Лестница.

И вспомнив высоту этой башни, я был готов вешаться. Неужели придётся идти до самого верху? С моей ногой ― это будет то ещё приключение. Ладно, не беда. В любом случае оно того стоило. Я был уверен в этом на все сто.

Мы начали подъём. Некоторые ступеньки были обколоты. Никаких перил не было, если кто-то поскользнётся ― кранты.

Каждая новая ступенька мне давалась особенно тяжело. Уже потеряв им счёт, я чувствовал, как моя левая нога тряслась от напряжения. Бросив взгляд вниз, я понял, что лучше бы этого не делал. Сердце застучало так, что аж грудная клетка дребезжала.

Полутьма и туман. В самом низу одинокая горящая лампа, что освещала низ башни белым светом. Её голубоватое магическое пламя подрагивало из-за сквозняка, гуляющего по всей башне то вверх, то вниз.

Даже волосы Александра вздымались вверх. Наши мантии колыхались на ветру.

Мы продолжали идти.

Чем выше поднимались, тем было холоднее. Снаружи эта башня казалась куда ниже, притом, что я даже задирая голову с трудом мог увидеть её шпиль. Но внутри она и вовсе словно до небес устремлялась.

Примерно через час подъёма я уже не мог двигать левой ногой.

― Александр, ― произнёс я, тяжело выдыхая, ― я не могу, мне нужно отдохнуть.

― Никакого отдыха! ― рявкнул он. ― Если отстал ― не мои проблемы.

― Хотя бы пять минут. Ты же знаешь, я не могу физически. Я просто сейчас поскользнусь и упаду. У меня нога уже охвачена судорогами.

Он развернулся и подошёл ко мне почти вплотную.

― Сила сумрака в преодолении, ― прошипел он, ― сумрак, который перестал преодолевать ― мёртвый сумрак.

― Но я не отказываюсь преодолевать, я хочу всего лишь отдохнуть. Ты разве не устал?

Я видел, что он тоже запыхался, но Александр был настолько сильно охвачен идеей добраться до верха и разобраться, как его обскакал Чартер Рейн, что даже если бы ему пришлось ползти, он бы полз.

― Усталости не существует, ― улыбнулся он, ― не можешь идти? Ползи.

С этими словами он пошёл дальше. А я, скрипя зубами, поднялся и пошёл, как мог. Опираясь не только на ноги, но и на руки.

Между ступеньками была пустота. Каменные ступеньки сменились деревянными. И почему-то, чем выше мы поднимались, тем холоднее становилось. У меня уже иней появился на гипсе, а изо рта шёл пар.

Александр спешил так, что я почти потерял его из виду. Но чем выше я забирался, тем больше убеждался в том, что лучше бы мы передохнули или хотя бы замедлились. На ступеньках начал появляться лёд, а сверху капала вода. Странно.

Спустя минут десять ступеньки начали чередоваться с пустотой. То есть на том месте, где должна была быть деревянная ступенька, была пустота. В каменном пазе, куда она была вставлена ― были её остатки. Гнилые обломки.

― Александр! ― крикнул я, ушедшему далеко вперёд наверх спутнику. ― Будь осторожнее!

― Осторожность придумал трус, ― ответил он мне.

Наши голоса эхом отразились от каменных стен. Я слышал шаги Александра. Он тяжело дышал, был запыхавшийся, но продолжал скакать, как сайгак. И я бы даже позавидовал ему, но в один момент услышал роковой звук.

ХРУСТЬ!

Затем сдавленный, приглушённый крик.

Я уже был готов наблюдать, как Александр полетит мимо меня вниз. Но нет. Он не летел. Он был там, наверху. Я слышал, как он кряхтел и чертыхался.

― Александр! ― крикнул я. ― Всё в порядке?

― Нет, ― сдавленно сказал он.

― Что случилось?

― Ничего хорошего, ― так же ответил он.

Прошло секунд пять, и он снова заговорил.

― Аскольд, ― в его голосе звучала тревога, ― боюсь, мне понадобится твоя помощь.

― Иду.

― И знаешь, что? Лучше идти, как можно скорее.

Внезапно я распереживался так, что забыл обо всём на свете. На четвереньках, используя все оставшиеся силы, я карабкался вверх. Александр забрался крайне высоко. Казалось, что он всего метрах в четырёх надо мной, но оказалось, что там все десять.

Наконец я увидел его силуэт во тьме и подполз поближе. Моему взору предстала чудовищная картина.

Александр висел на собственной мантии, которая была продырявлена деревянной, острой ступенькой, которая когда-то сломалась.

― Тише, ― произнёс он, ― Осторожнее. Здесь скользко.

Сам выбраться он не мог. Одно неверное движение и мантия порвалась бы окончательно. Рисковать её порвать намеренно ― тоже рискованно. Можно было лететь вниз долго, обиваясь о ступеньки. Упасть на какую-то конкретную и балансировать, вряд ли бы получилось.

― Аскольд, ― выдохнул он, ― сейчас, аккуратно возьми мою мантию и держи изо всех сил.

В его голосе были сомнения. Неудивительно. Я и сила ― это понятия пока несовместимые.

― Хорошо, ― я подполз к ступеньке, на которой он висел и схватился одной рукой, ― держу.

― Одной рукой?! ― возмутился он. ― Так я точно полечу ко всем чертям на ужин!

― Ты видел мою вторую руку?! ― ответил я. ― Она сломана. Во-первых, сама рука, во-вторых, мизинец.

― Неужели ты не можешь её никак подключить?! ― прошипел Александр.

― Могу, но толку будет ноль!

― Чёрт! Так и знал, что помру вот так по тупому! Ещё и ты со своей сломанной рукой. Знал же, что не нужно тебя брать.

― Вообще-то это я выведал у Чартера информацию об этом месте!

― И что?

― И ничего, ― выбесился я, ― Думаешь, лучше бы тут в одиночку застрял? Сейчас есть хотя бы одна рука, чтобы спасти тебя. А так не было бы ни одной.

― Ладно!

Сказал он так, будто я его уговаривал, мне что ли нужно было спасение?

― Держи изо всех сил! ― приказал он. ― Намотай мантию на руку, как сможешь! И держи со всех сил! Я постараюсь зацепиться за ступеньки рядом.

Я вцепился в мантию со всех сил. Благо, пальцы на правой руке не подводили. Были, конечно, не такими сильными, как хотелось бы, но не подводили. В процессе удалось собрать побольше складок для цепкости и перебросить через предплечье кусок ткани. Вроде нормально держалось.

― Теперь тяни, чёрт подери! ― приказал Александр.

И я потянул. Но сил не хватало. Ко всему прочему было очень неудобно держаться левой сломанной рукой. По ощущениям было так, словно я мог сорваться вместе с ним в любую секунду. Всё было скользко, ненадёжно и крайне опасно.

― Я попробую вскарабкаться по мантии, ― сообщил он.

Я держал, стиснув зубы. Магию не подключал. Иначе мог бы вообще не дойти до верхушки башни. Тем более я не был уверен, что мои способности к телекинезу могли помочь с мантией или самим Александром.

Тетрадки, в отличие от осколков и перьев, я поднять не мог. Проверять, смог ли бы сейчас ― не было смысла. Либо сила моей правой руки, либо ничего.

― Чёрт! ― произнёс он. ― Не выходит. Не могу нормально уцепиться.

Послышался треск ткани. И я понял, что часть веса приходилась именно на ткань. А моя рука была лишь дополнением.

― Рвётся! ― испугался он. ― Держи давай!

― Держу, держу! ― процедил я сквозь зубы. ― Давай уже взбирайся. Ещё меня с собой утащишь!

― Я не могу. Скользко, неудобно и мантия рвётся, ― Александр огляделся по сторонам, ― Давай я попробую раскачаться. И уцеплюсь за ступеньку. Вроде дальняя ничего такая. Крепкая. Готов?

― Угу.

И он начал раскачиваться. Мантия рвалась нещадно. А я держал из последних сил. Из-за влаги и холода ткань пропиталась водой и начала покрываться инеевой коркой. Удерживать такое становилось всё сложнее.

Он раскачивался, но ничего не выходило.

― Так, план меняется! ― заявил Александр. ― Дай руку!

― Какую? Левую?! Как я тебе её дам?!

― Просто протяни её, и я взберусь по ней.

― Мне тогда нечем держаться будет.

― Давай руку.

― Нет! Раскачивайся. Если протяну руку, мы оба отправимся к праотцам!

Он выругался, но послушался. Ткань уже почти до конца порвалась. Держал, что было сил. Со лба пот катился бесконечно. Силы были на исходе.

И через пару мгновений ткань оборвалась. У меня глаза на лоб полезли, я вцепился так, словно это был мой шанс исцелиться.

― А-а-а-а! ― заорал Александр.

Руку одёрнуло, я почувствовал, как мне вытянуло сустав.

― ТВОЮ МАТЬ! ― взревел я от боли.

― ДЕРЖИ МЕНЯ! ― продолжал голосить он. ― Я почти достал.

― У тебя секунд десять, не больше! ― предупредил я зажмурившись от боли. ― Я уже руку не чувствую.

― ДЕРЖИ!

Он продолжил раскачиваться. Как же больно. Деревяшка упёрлась мне в подмышку углом. Я чувствовал, как рука немела. Я терял контроль. Пальцы разжимались.

― Ещё немного!

Всё, организм не слушался. Ткань постепенно начала съезжать вниз.

Пальцы разжались.

Всё.

Я физически не мог удерживать. Деревяшка уткнулась прямо в нерв. Вся рука занемела.

― Есть!

Я выдохнул.

― Я зацепился, Аскольд! Я зацепился, ― услышал я радостный крик.

Но затем радость сменилась на панику.

― Чёрт! Не могу залезть. Аскольд! Помоги залезть.

― Да чтоб тебя, ― выругался я.

― Помоги взобраться, ну же, ― продолжал он, ― Я тут меж двух ступенек завис! Ничего не могу сделать. Давай же сюда.

Левой рукой я кое-как потыкал в правую, чтобы стимулировать приток крови. Понемногу начала восстанавливаться.

― Подожди, Александр, ― бросил я, выдыхая, ― сейчас приползу.

― Давай быстрее, я тут долго провисеть не смогу.

― Ну я же смог как-то твою тушу держать одной рукой, неужели ты не сможешь держать себя двумя?

― Я в неудобном положении.

― А я был охренеть в каком удобном, ― буркнул я себе под нос.

Рука вроде восстановилась, и я начал спускаться по лестнице. Наконец нашёл Александра, он реально завис в очень неудобном положении. А всё потому, что ступеньки были короткими и тонкими. Он буквально весь дрожал, держась за них. А ноги беспомощно болтались, потому что стекающая по стенам влага быстро замерзала и превращалась в лёд.

Зацепиться было не за что. Абсолютно.

Я подполз, схватил его за шиворот и потащил на себя. Кряхтя, пердя и матюгаясь, он-таки залез на ступеньки.

После всего этого приключения я растянулся на ступеньках, тяжело дыша и вытирая пот со лба. Александр рассмеялся.

― Чего ржёшь? ― недоумевая спросил я.

― Да ничего, ― ответил он, махнув рукой, ― Я просто был уверен, что ты заключишь со мной контракт на просьбу в ответ. Взамен на то, чтобы спасти меня.

После этого он продолжил ржать в голос. А я был готов удавить себя за нерасторопность. Ну конечно я мог затребовать ответный контракт. И он бы согласился, к гадалке не ходи. Но я не затребовал. А он этим воспользовался.

В мире сумраков нужно быть всегда начеку. Пятый пункт кодекса. Сумраки действуют по праву сильного. И я это право не использовал.

― Твою мать! ― выругался я.

― Ты мою мать не трожь, она тут не при чём, ― оскалился Александр.

― Хоть какая бы благодарность за спасение, ― буркнул я.

― Я тебе благодарен, ― он поднялся и поправил мантию, ― без сарказма. Но ты сам должен понимать, что это всё часть пути сумрака. Ты мог оставить меня на произвол судьбы и не нарушил бы Кодекс. Сумрак должен всегда бороться.

― Ага, а когда пришёл бы наверх, то что бы меня ждало? Без тебя у меня шансов мало, ― недовольно сказал я, ― Так что единственное, где я оплошал ― это с контрактом.

― Верно. Пошли дальше, ― улыбнулся Александр, ― Я чувствую, что наверху что-то потрясающее. Я уже вижу оранжевое сияние.

Я поднял голову и посмотрел наверх. И действительно мы почти пришли. Хотя раньше казалось, что впереди ещё целый километр пути.

Понадобилось минут двадцать, чтобы взобраться до самого верха. Чем выше мы забирались, тем больше скользкого льда было на ступеньках. Я пытался держаться, как только мог. Александр был аккуратен. Предельно аккуратен. Историю с падением он повторять не хотел. Тем более, что в этот раз ему точно придётся заключать контракт со мной. Ведь дважды я не стал бы заниматься благотворительностью.

Наконец под ногами вместо скользких ступенек оказался каменный пол. Тоже местами скользкий. Но это был пол. И по этому полу можно было ходить на двух ногах, а не на четвереньках, чтобы не потерять равновесие.

Александр ступал аккуратно и оглядывался по сторонам. Я размял левую ногу, которая себя очень плохо чувствовала. Но всё ещё могла быть опорой при ходьбе. Мышцы я чувствовал, пусть они и зудели, и болели.

― Теперь аккуратно, ― прошептал Александр.

― Как будто до этого можно было этим пренебречь, ― фыркнул я.

― Очень смешно.

Мы начали двигаться во тьму. Перед нами был коридор, который вёл куда-то направо. Что было за этой тёмной пеленой ― одному богу известно.

― Готов? ― спросил он у меня.

― Готов.

― Тогда пришло время исполнить мою первую просьбу, ― улыбнулся Александр.

Сердце у меня заколотилось быстрее. Что он придумал? Что мне придётся делать? Он повернулся ко мне.

― Иди первый вперёд, а когда дойдёшь до места, крикни мне, ― улыбнулся он, ― Не хочу рисковать.

― Я не…

Я хотел было возмутиться и предложить идти вместе. Но тут понял, что я не мог отказаться. Физически. И внутри было что-то вроде окаменения. Я застыл на месте, не в силах ничего сделать.

― Да, Аскольд, так работает нерушимый контракт, ― сказал Александр, ― Если ты не принимаешь просьбу, ты не способен сделать ничего кроме как стоять столбом и смиряться со своей судьбой. Тебе придётся идти вперёд.

Я был вне себя от ярости.

Значит, я ему жизнь спас, а он решил пустить меня вперёд, как живой щит?

Я понятия не имел, что меня ждало во тьме. Может быть очередная лестница. А может быть какой-то монстр, который меня сожрёт.

Ах ты гнида, Александр Чёрный. Придёт день, и я это тебе припомню.

Если выживу.

Глава 10

Я стоял, как окаменевший, пока не принял мысль, что нужно исполнить условия контракта. Я шёл первым. Других вариантов не было.

В голове сразу начали мелькать всевозможные ловушки, монстры, охраняющие башню и прочее. В очередной раз я оказывался один на один со смертью. Правда, в этот раз лишь потенциальной смертью. Ведь за этим поворотом во тьме могло и вовсе ничего не быть?

Как только я принял эту мысль, тело снова начало меня слушаться. Александр улыбнулся, глядя исподлобья.

― Так работает нерушимый контракт, ― сказал он, ― Ты не можешь сделать ничего, кроме того, о чём я попросил.

― Ага, я понял, ― буркнул я, ― превосходно.

― Ничего личного, Аскольд, просто быть сумраком ― это тонкое искусство.

Я ничего не ответил и шагнул во тьму. Мрак окутал меня с ног до головы. Как будто это была не просто темнота, а магический дым, принимающий в свои устрашающие объятия. Далее передвигался на ощупь.

Стены на удивление тёплые. Те же камни, та же фактура, те же землисто-глиняные перемычки. Но всё тёплое. Интересно, откуда такие перепады температур? Сам чёрный дым тоже был тёплым. Находиться здесь было хоть и страшно, но при этом вполне приятно и комфортно.

Пока никаких когтей, щупалец или ловушек не было. Но я ступал всё равно аккуратно. Мало ли что.

― Что там? ― послышался голос Александра.

Но я промолчал. Этот хмырь меня подставил уже который раз, ещё и делал вид, что ничего не произошло.

― Аскольд, ты жив? ― продолжал он.

Тем временем я двигался дальше на ощупь. В один момент перед глазами показалась светлая точка. Неужели конец коридора? Я устремился к ней. Начал шагать быстрее. Позади всё ещё слышались крики Александра. Но он сам выбрал такой вариант развития событий. Поэтому пусть себе кричит. Мне плевать. Я намерен дойти до светлой точки.

По мере приближения она увеличивалась, при этом вновь становилось всё холоднее и холоднее. Видимо, позади меня какая-то аномальная тёплая зона, где происходило нечто странное. Что именно, я понять не мог. Предполагал лишь, что эта тьма могла как-то отсеивать людей. Может быть это был второй барьер? Хорошо, что я до сих пор был в зелёной мантии.

Моё зрение не позволяло мне понять, что именно было за пределами светлой точки. Но у меня закрадывались малоприятные подозрения.

Когда я подошёл к точке, которая уже превратилась во вполне себе большую арку, я понял, что впереди меня ждало ещё одно испытание.

Мутная плёнка на глазах, из-за которой приходилось щуриться, не спасала от осознания реальности.

Передо мной был мост.

Узкий, каменный мост. Шириной с две стопы, не более. Под мостом было видно, как светились магические столпы, удерживающие его.

Но самое мерзкое заключалось в том, что завывал ветер. Меня буквально могло сдуть с моста. А точнее с перемычки между этой башней, и той, что зависла вдалеке, метрах в двухстах.

Я подошёл вплотную к полукруглой арке.

Ветер такой, что легко мог снести меня. Мантия развевалась словно флаг. Одним словом ― ураган.

Вокруг сплошной туман цвета индиго, а также белые дымчатые клубы, вытягивающиеся из-за силы урагана и пролетающие мимо. Я бы назвал это облаками, да язык не поворачивался. Облака, как правило, гораздо больше, чем эти мелкие клубы белого дыма.

Картину портил тот факт, что мостик колыхался. Словно камни в нём вовсе не были закреплены, а свободно перемещались. Некоторые из них вылезали из общей кладки, а затем снова становились на место.

Эдакий живой мостик.

А в конце ещё одна башня.

Я уже начинал понемногу жалеть о том, что вписался в эту историю, но делать было нечего. Упал на четвереньки, потому что в стоячем положении меня бы быстро снесло вниз, после чего начал ползти.

Даже в этом положении было очень сложно и напряжённо. Левая рука и без того болела, так приходилось ещё и напрягать её, чтобы удержаться. Скрипя зубами, держась изо всех сил, сшибаемый ураганным ветром, я полз вперёд.

В какой-то момент я подумал, что ну его к чёрту. Я спёкся. Хотел развернуться обратно. Что я тут забыл вообще? Нужно было просто продолжать учиться, а не ввязываться в авантюры.

Но затем я стиснул зубы ещё сильнее и пополз вперёд. В этой башне может быть то, что мне очень сильно нужно. Заклинание, которое могло решить проблемы с моими недугами. Ведь Чартер Рейн был глухим, но с помощью заклинания из этой башни ― вернул себе слух.

Каким образом оно работало?

Я не знал. Но это точно не заклинание восстановления или исцеления. Всё-таки, я находился на землях клана Пепла. А значит, здесь не могло быть ничего подобного. Ибо сумраки не пользовались светлой магией.

Я цеплялся уже задубевшими пальцами за камни. Чёртов мостик постоянно двигался, так и норовя меня скинуть вниз в обрыв.

К слову, внизу вообще ничего не было видно. Просто пелена. Как будто башня и правда витала где-то в облаках, как бы двусмысленно оно ни звучало.

Оставалось всего метров пять. И я зарычал, словно загнанный зверь. Сил совсем не оставалось, но нужно было преодолеть это расстояние.

Наконец-то!

Твёрдый каменистый пол, который не двигался. Чуть поодаль деревянный пол, который заканчивался возле двери.

Я поднялся, отряхнулся и выдохнул.

Не так уж это было и тяжело. Но в моменте я сильно напрягся. Пришло время выяснить, что же там внутри? Я подошёл к двери и потянул стальную ручку, покрывшуюся инеем в виде головы дракона, на себя.

Тяжело шла. Дубовая, мощная, толстая, с глубокими бороздами вдоль досок. Открыв, я заглянул внутрь.

И картина меня поразила.

В прямом смысле.

В самом конце в этой небольшой, можно сказать, крохотной башенке стояла картина. Большая. Метра три в высоту и метра два в ширину.

Картина была обрамлена в богатую раму с множеством изразцов, каждый из которых в форме чешуйки. Сама рама покрашена в золотой цвет и сияла в свете кристаллов. К слову, кристаллов здесь было бесчисленное множество и все голубые. Они-то и были основным источником света в башенке.

Я сделал шаг вперёд и почувствовал тепло. Снаружи дубак и холод, внутри тепло и сухо. Даже запах другой. Присутствовала какая-то уютная свежесть эвкалипта с нотками ромашки. И я не прогадал, сделав ещё один шаг, увидел источник этого аромата.

Чугунный чайник, из носика которого валил пар от свежезаваренных трав и ромашки.

Справа кровать. Небольшая, неброская, деревянная, но с бельём, одеялом и подушками. Явно комфортная. Пусть и не идеальная.

Рядом с картиной валялись краски, кисти. Множество набросков стопками. Этих бумажных стопок было бесчисленное множество. И все они были расставлены вдоль стен. На стенах висели другие картины.

Вот, например, наша Академия Мрака, её я узнал сразу по силуэту. В свете алой Луны. Очень красиво. Далее какой-то неизвестный мне маг в отличной физической форме. Подтянутый, мускулистый, с бородой и в высокой остроконечной шапке волшебника с широкими полами. Улыбался, а глаза его горели жёлтым пламенем.

Пришлось прищуриться, чтобы разглядеть портрет и понять, кто это, но у меня получилось.

Но главный персонаж всей этой мастерской был сгорбленный старик, что стоял возле холста. Слева от старика была специальная лестница на колёсиках, которую он использовал, чтобы дотянуться до верхней части полотна.

Он выписывал что-то на картине. И звук открывшейся двери его никак не отвлёк.

Я подошёл ближе, прищурившись, чтобы разглядеть трёхметровое полотно. Деталей я конечно рассмотреть не мог. Но общий сюжет был понятен.

Огромный пепельный дракон с глазами, сверкающими алым пламенем, находился в огромном помещении. Лежал он не на злате, а на раскалённых углях. И, судя по всему, дракону это нравилось.

― Это раскалённые угли с горы Эдерит. Когда клан Пепла был достаточно велик и могуч, он владел этой горой, ― тихо произнёс старик, даже не поворачиваясь ко мне, продолжая рисовать, ― Но сейчас, увы, клан Пепла лишь имитирует могущество. Мы больше не владеем горой Эдерит. Её у нас отобрало Братство Света. Давным-давно. Я тогда был ещё ребёнком.

Старик был худым и сгорбленным. Если бы мне сказал кто-то, что это член клана Пепла, я бы не поверил. Неужели старики клана Пепла выглядели вот так?

― Я слышу твои мысли, юноша, ― произнёс старик, ― Я слышу, как они звенят. Не могу разобрать, о чём именно ты думаешь, но направление улавливаю.

― Что это за место? ― наконец спросил я.

― Мглистая башня. Неужели ты не знал, куда шёл?

― Не до конца.

― Ты силён внутри. Но слаб снаружи. Это испытание может убить тебя, ― сказал старик, ― Впрочем, награда того стоит.

― Это заклинание? ― в нетерпении я начал приближаться к старику. ― Заклинание имитации? Я получу зрение? Я получу новую руку? И ногу?

― Картина сама решает, что тебе подарить в награду за испытание, ― тихо пробубнил старик.

Я шёл на сближение с картиной и стариком. Хотелось обо всём спросить, всё разузнать.

― Моё тело! ― выпалил я. ― Оно слабо, как его сделать сильнее?

― Отсечь слабую плоть, ― меланхолично ответил старик.

― Но как отсечь собственное сердце? Я же умру! ― продолжал недоумевать я.

― Смерть ― это новое начало.

Наконец старик повернулся ко мне и улыбнулся. Глаз у него не было. Вместо них чёрные глазницы, словно выжженные. Я аж вздрогнул от неожиданности и застыл на месте.

― Вы… Вы…

― Я слеп, юноша, это так, ― улыбнулся старик, ― Но, как видишь, слепота не мешает создавать мне картины.

― Но как?

― Сумраку доступно такое знание и такое чувство, что недоступно ни одному магу в этом мире. Лишь сумрак может узреть истинную тьму, которая подарит ему всё, о чём он попросит. Надо лишь правильно попросить.

― Но откуда вы знаете, что именно рисуете на холсте? Как вы понимаете, что картина завершена?

― Когда картина завершена ― она погибает. Произведение живёт лишь когда его создают. И это произведение я ещё не завершил. Кстати, подскажи мне, юный молодой человек, что ты видишь на этом полотне?

― Как что? Вы не знаете, что вы рисуете?

― Правильно говорить «пишете».

― Пишете?

― Да, мой юный друг, картину пишут, а не рисуют. Итак, помоги мне, пожалуйста, подскажи, что ты видишь на этой картине?

Я посмотрел снова, там был всё тот же злобный дракон. Только теперь мне показалось, что он шевелился. Я тряхнул головой и вгляделся вновь. Показалось что ли?

―- Тут пепельный дракон, если я всё верно понял, ― сказал я, почесав подбородок.

― Пепельный дракон, значит, ― старик погладил свою бороду, которая опускалась чуть ли не до пола, ― Значит, картина увидела в твоей душе такую неистовую мощь? Такую силу воли?

― Что? О чём вы говорите? ― я нахмурился.

― Картина ― отражение твоей силы воли. Она даёт такое испытание, которое соответствует твоей воле. Но я боюсь, что ты это испытание не пройдёшь.

― Почему? И что это за испытание?

― Потому что ты слаб телом. Картина, вероятно, ошиблась. Она переоценила твои возможности. Такое случается очень редко. Но случается.

― Значит, мне нужно просто уйти и прийти позже? Когда буду готов?

Старик рассмеялся в голос. Мне аж стало не по себе.

― Уйти ты уже не можешь, юноша. Если ты увидел своё испытание, ты обязан его пройти. Или пасть смертью истинного сумрака. Такова сущность Мглистой башни. Башня предупреждала тебя. Она тебя испытывала холодом, страхом. Но ты пришёл. Как знать, может картина и не ошиблась вовсе? Может быть ты действительно сумеешь пройти испытание пепельным драконом?

Я сделал шаг назад. Испытание пепельным драконом? Нет, спасибо. Я думал, что здесь меня ждало нечто более приземлённое и понятное. А тут какой-то старик, картины и пепельный дракон? И что за испытание я должен был пройти? Убить его?

― С тобой твой друг? Я слышу его шаги, ― произнёс старик, ― Нет, он тебе не друг, ― ухмыльнулся художник, ― Он тебе совсем не друг.

― Это Александр, ― сказал я, ― из-за него я пошёл первым по мосту.

― Нерушимый контракт? Умно, умно. В духе истинного сумрака, ― улыбнулся старик, ― А ты помог ему?

― К сожалению, безвозмездно, ― буркнул я, ― спас, когда он поскользнулся на ступеньках.

― Что ж, ― старик взял кисть и нарисовал на холсте несколькими лёгкими движениями какой-то серый свёрток возле дракона, ― пусть справедливость восторжествует и у тебя тоже будет помощник в этом испытании.

― Что за помощник? Нет, слушайте, я, наверное, пойду. Этот пепельный дракон выглядит опасно. Ко всему прочему я не знаю, куда идти, чтобы пройти испытание. Да и я думаю мне надо подкачаться, достигнуть ранга «С» для этого. И всё такое. Так что я, пожалуй, пойду. Пепельный дракон ― это уже слишком.

В голове мелькала предательская мысль о том, что всё, что я тут сделал, было зря. Но если испытание пепельным драконом ― это действительно то, о чём я думал, то лучше бы мне отсюда смыться по-быстрому.

Старик снова расхохотался в голос.

И только сейчас я начал понимать, что происходило. Дракон на картине и вправду двигался. И теперь уже я точно видел, что это не моя галлюцинация.

Больше того, картина начала разрастаться в размерах. Уже пять секунд спустя она выросла до девятиметровой. Через ещё секунд десять начала рассыпаться рама. Башня, в которой я находился, постепенно растворилась, ухахатывающийся старик тоже исчез, и уже через несколько мгновений я находился в одной огромной комнате с этим чёртовым пепельным драконом.

Передо мной лежал этот чёртов свёрток, что нарисовал старик. А дракон смотрел мне прямо в глаза и, кажется, улыбался, если у драконов вообще была мимика.

― Добро пожаловать, сумрак, ― произнёс дракон, ― Мглистая башня не прекращает подкидывать мне сюрпризы. На этот раз низший сумрак, который прикидывается сумраком ранга «С»? Это даже не смешно.

Я застыл от страха. Не мог выдавить из себя ни слова. Просто стоял и смотрел на дракона с раскрытым ртом.

Он грузно переместился с горы углей в сторону. Несколько головешек покатились прямо на меня, я еле увернулся. Когда они пролетели мимо меня, я ощутил такой жар, что аж кожу обжигало. Под теми углями, что были раскалёнными, лежали уже остывшие. С зеркальной поверхностью, напоминающие изумруд. Тёмно-зелёные, красивые и, вероятно, очень крепкие.

Морда дракона оказалась метрах в пяти от меня, он разглядывал меня алыми глазами, которые светились оранжево-жёлтым пламенем.

Сердце колотилось, словно бешеное. Я понятия не имел, что мне делать и как реагировать. Какова цель испытания? Убить его? Да как мне его убивать? Или что сделать?! Я понятия не имел. Хоть где-то были вообще инструкции у этих чёртовых сумраков.

Дракон вдохнул запах, исходящий от меня.

― Боишься, но не отступаешь, не паникуешь, ― он посмотрел на серый свёрток, что лежал рядом со мной, ― Чем тебя одарил старик? Неужели, ты не хочешь посмотреть?

― Чтобы ты меня сожрал, когда я подойду к свёртку? ― выпалил я.

― Я тебя могу сожрать в любую секунду, но ты не такой, как все. Ты странный. Твоя душа… Кто ты?

― Я Аскольд Алмазов, учусь в Академии Мрака, ― я осторожно сделал шаг вперёд в сторону свёртка.

― Это не то, что я хотел услышать, ― прищурился дракон, ― Из какого ты мира?

― Как понять? ― напрягся я.

Неужели, этот дракон знал, что я попаданец?

― Твоя душа, маленький человек, твоя душа выглядит иначе. Совсем не так, как души других. Не может быть в теле тринадцатилетнего мальчишки душа взрослого мужчины.

― Ну вот как оно иногда бывает, когда растёшь в суровых условиях, ― улыбнулся я дрожащими губами, ― приходится взрослеть очень и очень быстро.

После этих слов я нагнулся к свёртку и обнаружил там меч. Серебристый меч, усеянный сапфирами по всей длине. Даже на рукоятке была пара камней. Попытавшись его приподнять, я понял, что меч настолько тяжёлый, что тащить его ― сплошное мучение. Не то, что в бою использовать. Весил он килограмм десять, не меньше.

И на кой чёрт старик мне дал его на вооружение? Небось, это была его последняя шутка. Ну понятно, теперь мне точно конец. Спасибо, блин, услужил художник. А если бы я этот меч не пытался поднять, а дал дёру сразу, то глядишь и выжил бы.

Дракон издал странный звук, похожий на смех. Низкий басистый голос животного пугал и завораживал одновременно.

― Ты даже меч поднять не можешь, какая досада. Что ж, давай попробуем развлечься немного, ― произнёс дракон, ― Знаешь ли, здесь в картине мне очень скучно. Старик редко одаривает меня какими-то развлечениями. А угли с горы Эдерит уже почти не греют. Все превратились в изумрудные вулканиты.

Чёрт, но если не утащу с собой меч, то мне точно нечем будет сражаться. Чешую этого дракона явно не пробить чем-то менее увесистым.

Я стоял и решал, бросать ли меч тут, или попытаться его утащить. Сдвинуть его с места я вполне мог. Но смогу ли я с ним достаточно быстро передвигаться, чтобы не помереть?

Вопрос открытый.

― Как тебе вот этот? ― произнёс дракон, беря один из изумрудных вулканитов в руки, ― Не слишком большой?

Не дожидаясь моего ответа, он швырнул его в мою сторону. Вулканит размером с хороший такой булыжник диаметром, как моя голова, полетел прямо в меня. И лишь в последнюю секунду я бросился на пол, после чего вулканит пролетел мимо, врезался в пол и рассыпался на осколки позади.

― Ха-ха! Неплохо, неплохо, ― искренне радовался дракон, ― Мне нравится эта игра.

И пока он копался среди углей, ища подходящий вулканит, я взял меч обеими руками, подключая телекинез, чтобы нести было проще. После чего бросился со всех ног, прихрамывая на левую, в противоположную сторону.

Если моё севшее зрение меня не подводило, где-то там был тёмный проход среди колонн этого гигантского зала.

Глава 11

Мне вспоминались рабочие деньки из прошлой жизни. Сколько раз я заходил в огонь, сколько раз спасал жизни. Частенько даже мне говорили за это спасибо. И всегда я был в себе уверен на сто процентов.

Ну если даже не на сто, а на девяносто девять. Мало ли, что могло произойти, верно? Я всегда тренировался, всегда был в форме, всегда был готов к испытаниям.

Так вот, сейчас я чувствовал себя максимальной противоположностью. И это чувство вызывала в глубине моей души такую неистовую ярость, что я даже бодрее потащил чёртов меч.

Тяжеленный, что не описать. Никак дед решил надо мной посмеяться, когда нарисовал его на своей картине. Ну ничего, посмотрим, как он будет смеяться, когда я завалю этого чёртового дракона.

Честно говоря, я сам себе не верил. Но выбора не оставалось. Не складывать же лапки и помирать? Нет, нет, нет. Помирать без боя ― точно нет.

Мимо меня пролетел ещё один булыжник и разлетелся от удара о колонну. Та надломилась и с неё посыпалась белая пыль. Другой булыжник пролетел слева. Прямо рядом со мной. Меня даже обдало теплом, которое тот источал.

Видимо, вулканиты с горы Эдерит никогда не остывали до конца. Поэтому дракон их так любил. Пристраивался на горяченьком. А если было невыносимо жарко, то перекатывался на тёпленькое.

И чем дальше я нёсся вглубь колоннады, тем холоднее там становилось. Чёртова нога! Уверен, оторвать её, я бы допрыгал на одной быстрее, чем ковылять с этой почти бесполезной ношей.

― Ах, какой же я неуклюжий, ― послышался ехидный голос дракона, ― Каждый раз камень пролетает мимо. Надо больше упражняться в бросках. Не будь я таким ленивым, то тебе бы сейчас пришлось совсем несладко.

Я не обращал внимания и ковылял со всех ног к разъёму в стене.

― Неужели ты хочешь сбежать блудная душа? Но бежать некуда. Все пути ведут сюда. В этот зал. Ты можешь прятаться, но время тут беспощадно. Оно идёт не так, как в мире за пределами картины. Здесь оно тебя убьёт гораздо раньше. Острый голод начнёт мучить уже завтра, а жажда сегодня к вечеру. И ты выйдешь из этого лабиринта пустых комнат обратно ко мне. Будешь умолять, чтобы я убил тебя.

Чёрта с два я буду умолять. Я мог выйти на бой, если пойму, что моя песенка спета. Но умолять или что-то подобное ― никогда. Пусть утрётся. Лучше помру с голоду или от жажды, чем буду о чём-то умолять.

Наконец тёмные объятия прохода меня приняли, и я оказался в абсолютной тьме. Снова.

Что дальше?

Куда идти? Ничего не видно.

Интуиция подсказывала, что направо. И не зря. Справа было много свободного пространства. Стоило мне туда ступить, как из прохода начало валить пламя во все стороны. Чёртов дракон решил меня поджарить? Восхитительно.

Если ещё секунду назад я надеялся, что он не был огнедышащим, то теперь уже надежда умерла последней.

Однако это помогло мне сориентироваться внутри, потому что огонь хорошо осветил помещение.

То была зеркальная комната. Абсолютно пустая, но увешанная зеркалами. Я видел своё отражение. А ещё я видел отражение меча, который сжимал в руках.

Когда дракон закончил попытки поджарить всё, что находилось внутри, я обнаружил, что после его пламени на полу оставались лужи из лавы.

Потрясающе. Не только поджарит огоньком, но ещё и доведёт до состояния «альденте» на мягком жаре от лавы.

Стоило поблагодарить пепельного, потому что лава давала какое-никакое, а освещение. И я подошёл к ближайшему зеркалу. Я не знал зачем, меня просто само потянуло. Если уж я застрял в этой комнате, то нужно было её хорошенько изучить.

В зеркале отражался я. Как ни странно. Причём не в зелёной мантии ранга «С», а в чёрной мантии ранга «Е». Я тут поднёс рукав мантии к лицу, и да, он всё ещё был зелёным. Зеркало показывало истинную сущность вещей?

Но поразило меня не это. Когда тряпка с меча случайно сползла вниз, я увидел отражение вовсе не этого меча. У меня в руке был не меч. А самый натуральный зуб! Огромный зуб. Дракона ли? Возможно. Судя по размеру, вполне похоже.

Но самое интересное, что этот зуб был расколот, а в центре находился огромный сапфир, который светился сине-фиолетовым светом.

Чёрт подери!

Дед мне подарил оружие против дракона!

Я посмотрел на меч у себя в руке уже не в отражении, а в реальном мире. И это был всё тот же стальной меч с кучей сапфиров по всей длине и даже на рукояти.

Поразительно.

Может у меня был шанс? Вот почему он был таким тяжёлым. Потому что это лишь имитация. Оболочка для мира картины. Но не сущность этого меча.

Снова огненное дыхание. Языки пламени облизывали зеркала левее от меня. Всё вокруг снова яркое. Прекрасно видно рамы зеркал. Серебряные. Некоторые с цветочной вязью, другие же чешуйчатые. Третьи и вовсе под кору дерева сделанные.

Но самое интересное я углядел, когда посмотрел в отражении на противоположной стороне. Вместо бесконечного отражения зеркал друг от друга, в одном месте был тёмный прямоугольник.

Проход!

Обернувшись, я его не увидел. Но принцип действия примерно понял. Пока дракон рыгал огнём, видимо, поперхнувшись чем-то остреньким, я все силы вложил, чтобы закинуть меч через плечо. Так было удобнее передвигаться, вместо того, чтобы волочь его, словно балласт.

Тем более, я подключил шею, сгорбившись вперёд. Получилась эдакая полка для меча. Десять килограмм распределённые по длине в полтора метра ― даже для взрослого мужчины ― серьёзные физическое испытание.

А для ребёнка тринадцати лет от роду, ещё и с поражёнными левыми конечностями ― это вообще кошмар наяву.

Но я как-то справлялся, пусть и приходилось тяжело дышать, пыхтеть и иногда даже матюкаться.

Наконец я дошёл до противоположной стены, где видел этот чёртов проход. Но его там, разумеется, не оказалось. Зато он отражался в другом месте. Совершенно другом. С другой стороны, почти в углу комнаты.

Меч бросать не хотел, потому что опасался, что мог не вернуться обратно в эту комнату. Поэтому поплёлся в противоположную сторону, озираясь на проход и готовый в любую секунду драпать от огня.

Но, судя по всему, дракону надоело нарыгивать мне лавы в комнату, и он там снова игрался с вулканитами, что-то бубня себе под нос.

Я же подошёл снова к зеркалам. И снова проход в другом месте. Как будто эта комната со мной играла. И всё же я продолжил мотаться. Почему-то было предчувствие, что это всё не просто так.

Наконец я уловил суть.

Во всех этих отражениях была определённая закономерность. Я всегда пересекал одну точку в комнате. Чтобы эту точку вычислить и не потерять, я её пометил ударом меча в каменный пол. Осталась белая крошка.

Я встал в эту точку и начал осматриваться. Теперь я видел проход сразу во всех отражениях. И все ложные. Все, кроме одного. Которое я ни разу до этого не видел. Прямо по курсу.

Уставший, но довольный своим открытием, я поковылял вперёд.

В отличие от предыдущих, этот не растворялся в воздухе по мере приближения. И я окончательно поверил в то, что он существовал лишь в момент, когда прошёл через него.

Когда оглянулся, увидел зеркало. На серебряной основе с довольно вычурной рамой. Видимо, назад дороги не было. Хорошо, что я прихватил с собой меч.

Пришло время осмотреться в новом помещении.

Первое, что я почувствовал ― это тепло. Здесь было прям даже жарко, можно сказать. Второе ― это освещение. Тут были масляные лампы. Не очень много, но они стояли на специальных полочках, которые висели на стенах под потолком.

Пол ― деревянный. Прямо по курсу в центре помещения ― мольберт. На нём пустой холст. А рядом краски, кисти, палитра. Вдоль стены бесконечное количество книг, которые были навалены целой кучей. В дальнем конце деревянная дверь.

Я глянул на потолок. Странный.

Из железа. Местами ржавый. В потолке было множество круглых отверстий. Я прошёлся вперёд, чтобы разглядеть повнимательнее. В отверстиях было видно, либо оранжевое свечение, либо чёрную тьму.

Поначалу я не понимал, что это за комната и что там светилось. Но потом внезапно осознал, когда услышал над собой стук тяжёлых шагов, а также звуки перекатывающихся булыжников.

Я находился прямо под лежбищем дракона!

Но как?!

Я не мог туда попасть, пройдя через этот проход. Если только…

Ну да, конечно. Это был чёртов магический лабиринт. Дракон же предупреждал. И я понятия не имел, где я окажусь, когда открою ту дверь, что в дальнем конце комнаты.

Безопаснее всего было оставаться тут.

Оставаться, пока не придумаю, что мне со всем этим делать. Как мне побеждать дракона? Хитростью или чем? Смекалкой? Или силой воли?

Мда. Я подошёл к куче книг, бросил рядом меч и плюхнулся на эту кучу. Нужно было восстановить силы. Я слишком устал. Слишком много всего произошло.

Я закинул правую руку за голову и устроился поудобнее. Вулканиты прогревали железный потолок. Он сохранял это тепло и передавал мне. На лбу вскоре выступила испарина. Несмотря на то, что я находился где-то в логове сильнейшего врага, который жаждал моей смерти, сейчас я чувствовал себя в полной безопасности.

По крайней мере на время.

Мне нужно было всего лишь немного вздремнуть. Чтобы восстановить силы.

Ведь ничего же не могло произойти, пока я спал?

Правда?

Глаза сами сомкнулись, а я провалился в сон так быстро, что даже не успел ни о чём подумать.

* * * * *Проснулся я от того, что холст с мольберта упал на пол с характерным грохотом. Правда, этот грохот перебил топот дракона, который принялся носиться из стороны в сторону. Я не знал, что на него нашло, но он явно был недоволен. Даже доносились отзвуки его басистого низкого голоса.

Сколько я проспал я не знал. Но явно достаточно, чтобы почувствовать прилив сил. Под мантией я пропотел полностью. Вулканиты грели только в путь. Как только здесь холсты и книги ни разу не вспыхнули из-за случайной искры?

Впрочем, оно наверное и хорошо, что не вспыхнули. Мне же лучше.

Я поднялся, проверил меч. Он всё тот же. Тяжёлый. Сапфировый. Блестящий.

Подошёл к мольберту, взял холст и водрузил на место. Посмотрел на краски и кисти.

А что, если это мой последний день вообще в этом мире? Что если я не справлюсь? Что, если мне конец? Надо было что-то оставить после себя. Но рисовать я толком не умел. Поэтому что можно было оставить на холсте?

Разве что, какое-то послание.

Я взял кисть, выдавил из тюбика масляную краску на палитру, окунул ворс кисточки в масло, затем поднёс её к холсту.

Что написать?

Берегись, вверху опасный дракон? Ну это глупо. Вряд ли кто-то попадает в это помещение, прежде, чем встретиться с драконом.

Наконец я придумал. Если это и суждено будет кому-то увидеть, то пусть этот человек знает, кто здесь был до него. Интересно, почему до меня никто не оставил здесь никакого послания?

Я написал своё имя:

«Аскольд Алмазов, ученик Академии Мрака в ранге «Е», который пришёл в башню, чтобы пройти испытание».

Цвет краски назывался «ультрамарин». Красивый, мне понравился. Что ещё написать?

Я продолжил:

«Очевидно, что испытание ― слишком суровое. Мне нужно, либо убить дракона, либо его усмирить. Увы, как это сделать, я не знаю. Если у меня ничего не выйдет, кто бы ты ни был, ищи сапфировый меч. Это единственное оружие, которое тут есть, кроме вулканитов».

Я хмыкнул, дописывая шутку про вулканиты. Очевидно, что этими булыжниками, как оружием мог воспользоваться лишь сам дракон. Вряд ли человек был способен поднять и бросить даже самый маленький из этих камней. Не говоря уже о том, что каждый из них был чертовски горячим.

Я положил кисть обратно на мольберт и выдохнул. Подошёл к книгам и начал изучать.

«История имперской живописи: том 232».

Ничего себе. Двести тридцать второй том, серьёзно? Я полистал книгу и там не было ни одного изображения. Только описания картин, а также жизни их авторов.

В Империи любили картины и был вот такой огромный сборник из более, чем двухсот тридцати двух томов?

Я взял следующий. То был том восемнадцатый.

Я начал перебирать книги одну за другой. И всё были тома про «Историю имперской живописи». Буквально ни одной другой книги.

Где-то среди всех этих наваленных в кучу томов я внезапно обнаружил записку.

«Иногда лучшая мастерская ― это заброшенный город, утопающий под пламенем горы Эдерит. Город, который оказался проклят. Но даже в самом сердце самого страшного проклятия есть место, до которого не дотянуться. Именно здесь я напишу свою последнюю картину».

Вряд ли это была записка старика в башне. Тот-то живее всех живых. Хоть и остался без глаз. Но кто автор этой записки? Впрочем, какая разница? Какой-то безумный художник, который мне уже никак не поможет.

И, судя по тому, что его холст оказался совершенно пустым, не успел он написать свою последнюю картину.

Интересно почему? Краски вроде уже початые. Да и палитра не идеально чистая. Но на холсте ни мазка. Идеально чистый холст.

Бросив записку на гору книг, я начал ходить и думать.

В животе предательски урчало, а жажда с каждой минутой мучила всё сильнее.

Прав был чёртов дракон. Время здесь шло иначе. Я прям чувствовал это. И оттого было не по себе.

Как я мог победить его?

Стоп, а надо ли мне было побеждать дракона? Может быть я мог пройти это испытание как-то иначе? Не побеждая его?

Хотя вряд ли.

Было бы всё так просто, стоял бы я здесь, верно?

Нет. Мне однозначно нужно было завалить этого пепельного дракона. И очень обидно было, что рядом не оказалось находчивого осла, который мог бы втереться дракону в доверие. А после я бы подкрался как-нибудь незаметно и всадил бы ему меч…

А куда меч-то всаживать? Куда ни засади, везде эта чешуя.

Единственное, что представлялось возможным ― это глаз. Но как дотянуться-то? Да никак. Дракон тоже не дурак, морду свою тянуть ко мне не будет лишний раз.

А даже, если морда будет близко? Что тогда? Я толком поднять этот меч не мог. Не то, чтобы замахнуться и сделать укол.

Впрочем, можно было подключить мои способности к телекинезу. Но я никогда не поднимал такие тяжёлые предметы. Удастся ли?

Проверять я не стал. Потому что это было чревато потерей зрения. А у меня и без того уже перед глазами всё было мутное, как в болоте. Ко всему прочему помимо зрения я ещё и руку с ногой мог потерять.

Я посмотрел на левую руку.

Пальцы уже прилично крючило. Ещё несколько дней такого искажения, и я не смогу ею полноценно пользоваться. Мда, ну дела.

Я плюхнулся на книги.

И чего я только повёлся на слова Чартера Рейна? Видел же у него по глазам, что тот скорее издевался, нежели реальную наводку давал.

Нет, ладно, по факту наводка-то реальная. Но что толку, если я тут помру? Потому он и смеялся.

И ещё Александр Чёрный. Ублюдок. Так бы может быть он вошёл в комнату первым. Его бы тоже поглотила картина. И мы были бы вместе тут. Вдвоём уж как-то сподручнее, чем в одиночку. По крайней мере было бы не так обидно.

Как я только мог повестись на расширение контракта? Вот идиот! Надо было спасать его тупую задницу в обмен на сужение контракта. Убирать просьбу.

Хотя одна просьба бы ничего не изменила. Он всё так же мог её использовать.

Может он пошёл бы на полное обнуление контракта?

А чего гадать-то? Я в том положении, в котором я оказался. Всё. Тут, либо я, либо меня. Жизнь сумрака, как она есть. Суровые испытания, суровые ставки. Ничего такого, о чём бы я не знал. Правда, мне казалось, что ученикам ранга «Е» не положено попадать на такие испытания.

И тут я расхохотался в голос.

Так я и не попадал сюда, как ученик ранга «Е». Чёрный сделал меня учеником ранга «С». Поэтому всё заслуженно. Всё, как и должно быть.

Хотел обмануть систему?

Да система не так проста, как ты думал.

Так что осталось лишь пожинать плоды собственной хитрости. А точнее совместной хитрости с Александром Чёрным.

Если я выживу, я ему такую взбучку устрою, мне даже моя травмированная рука не помешает начистить его самодовольную рожу. Пошёл ты к чёрту, Александр Чёрный! Пошёл ты к чёрту, ублюдок!

Меня аж распирало изнутри со злости. Так сильно распирало, что я схватил книжку и швырнул её в стену, что было сил.

Та лишь жалобно прошелестела страницами и сползла на пол.

Я вытер пот со лба.

Ну и что делать-то? Может быть просто пойти в ту дверь, а там будь, что будет? Времени у меня всё равно было не так уж много. В этой комнате я ужарею так быстро, что не успею опомниться.

Хоть и восстановил силы, немного поспав, но жар вулканитов забирал всю влагу из моего тела. Отчего я снова слабел.

Какое же отвратительное испытание.

Если вернусь, надо будет поблагодарить Чартера Рейна за великолепную ночку. В качестве благодарности ― удар меж глаз. Если дотянусь, конечно. Этот амбал всего на год старше меня, а размерами, как леший.

Я подошёл к мечу, снова водрузил его на плечо, затем подошёл к холсту, чтобы оставить прощальное послание.

Но к своему удивлению я не увидел на нём ни одной из своих надписей.

Зато я увидел то, чего никогда там не писал:

«Привет, Аскольд, кажется, я знаю, как тебе помочь. Ты всё ещё тут?».

Глава 12

Сначала я не поверил. Думал, что это галлюцинация или что-то подобное. Протёр глаза, присмотрелся. Да, это всё ещё была мутная, но вполне читаемая надпись. Пришлось приблизиться почти вплотную к холсту, но надпись была. И она настоящая.

Я тут же взял кисть, окунул в краску и написал ответ чуть ниже.

«Да, я здесь, ты знаешь, как убить пепельного дракона?»

Надпись моего тайного соратника растворилась на холсте. Через некоторое время растворилась и моя.

Ответ не пришлось долго ждать.

«Да»

У меня сердце забилось сильнее. Я продолжил писать.

«Кто ты? И почему мне помогаешь?»

Мне было крайне интересно, кто мне вообще мог помочь в этом? И почему я был удостоен такой чести? Неужели в этом мире есть кто-то, кто помогал просто так?

Или не просто так? Скоро я узнаю.

«Моё имя Август Аверин, когда-то я был живописцем Академии Визуальных Искусств и Магии Имитации»

Так, уже что-то. Я ждал, когда появятся новые надписи.

«Но я терял зрение. Живописью приходилось заниматься много, в том числе при свете свечей».

Ответы появлялись с паузами. Я не знал почему. Может быть холст, как проводник не позволял написать сразу всё?

«Мне сказали, что здесь я смогу найти то, что мне поможет»

У меня в груди пробежала волна тепла. Значит, Чартер Рейн пусть и отправил меня сюда с ехидной ухмылкой, но здесь действительно можно было найти что-то, что поможет со зрением?

«А дальше наши истории схожи. Я тоже пришёл сюда и обнаружил пепельного дракона»

Я взял кисть и написал ответ.

«Ты одолел его?»

«Нет, я спрятался в картине. В следующей комнате есть кристаллы имитации. Именно он позволяют создавать настолько реалистичные картины, в которые можно попасть, как в другой мир. Я скрылся в картине»

Я замер. К чему тогда это всё? Я продолжил узнавать у него информацию.

«Но ты получил то, зачем пришёл сюда?»

«Получить это можно, лишь одолев дракона»

Получается, он это не получил. И почему он предлагал мне помощь? Как он мог мне помочь одолеть дракона? Бессмыслица какая-то.

«Разве ты сможешь мне помочь? Ты не убил дракона»

«Смогу»

«Как?»

«Я видел десятки тех, кто пытался, и нескольких, кто сумел»

На этом моменте становилось интереснее. Значит, какой-то полезной информацией он обладал.

«Выходи из картины, вдвоём у нас больше шансов»

Я написал это в надежде, что он по какой-то причине действительно выйдет и поможет.

«Я не могу покинуть картину, пока не убит дракон»

Впрочем, на что я надеялся? Разумеется, он не может. Или не хочет. Пока он в картине, дракон его не найдёт. Если же он картину покинет, он тут же рисковал своей жизнью. Поэтому вопрос мог ли он действительно покинуть картину или нет, оставался открытым.

«Как убить дракона? Расскажи. Я сделаю всё, что в моих силах»

«В первую очередь его нужно лишить тепла»

«Расскажи подробнее»

«Вулканиты, на которых он спит ― это источник его силы. Пепельный дракон ненавидит холод и воду. Он любит тепло и мягкий жар. Чтобы ослабить его, нужно лишить его вулканитов»

Прекрасно. Легче от этого не становилось. Как я лишу его этих вулканитов? Там их сотни! Если не тысячи. Я даже один поднять не смогу, не говоря уже об остальных.

«Но как лишить его вулканитов?»

«Их нужно остудить. Водой»

«Где мне взять воду?»

Повисла долгая пауза. Я даже ходил вокруг холста, в ожидании ответа. Куда пропал Август? Наконец он ответил.

«Прежде, чем дальше помогать тебе, я должен убедиться, что ты тоже поможешь мне»

Я улыбнулся.

Ну разумеется, иначе и быть не могло. Просто так в этом мире ничего не могло произойти. С другой стороны ― это даже хорошо. Абсолютно безвозмездная помощь вызвала бы у меня подозрения.

«Как тебе помочь?»

«После того, как ты убьёшь дракона, я хочу получить награду вместо тебя».

* * * * *Вот теперь я уже ходил и думал. С ответом не спешил. Если награду получу не я, то смысл всего этого мероприятия?

Получалось так, что я просто смылся из Академии, прошёл пять часов пешком, затем карабкался по этой чёртовой башне хрен знает сколько времени, после чего полз по тонкому мосту, встретился с драконом и всё ради того, чтобы отдать награду другому?

А награда ― это новое зрение. То, что мне было так нужно.

Я не знал наверняка, что будет именно оно, но Чартер Рейн получил новый слух, а значит, всё сходилось.

Помимо этого, совпадала история с художником Августом. Он терял зрение. Точно так же, как и я.

И в конечном итоге все риски на мне. Убийство дракона ― на мне. Выбираться из башни обратно ― мне. Возвращаться в Академию пять часов пешком после изнурительного боя ― тоже мне. Вряд ли найдутся помощники. На Александра рассчитывать не приходилось. Тот показал свою истинную сущность. Впрочем, чего я от него ждал? Надменный студент ранга «С». Он таким и должен быть.

В общем, я стоял, думал и не находил ни одного плюса в сложившейся ситуации.

Тем временем дракон надо мной уснул и громко храпел. Аж металл дребезжал. Я подошёл к холсту и написал твёрдо и чётко.

«Нет»

После недолгой паузы появился ответ от Августа.

«Значит, я понаблюдаю, как ты умрёшь. Точно так же, как и остальные. А ведь ты бы мог выжить и даже победить дракона. Всего лишь стоило отдать мне награду и всё»

Я не выдержал и ответил. Сердце билось, внутри клокотала ярость. Всё-то они такие умные, всё-то они такие всезнайки и надменные уроды.

«Я убью дракона, заберу награду, а ты будешь смотреть на это и пожалеешь, что не помог мне»

После этого я в ярости отшвырнул холст на подрамнике в сторону. Он ударился об стену, послышался треск.

Затем я подошёл к мечу, снова закинул его через плечо, заорал, что было сил и ударил мольберт, тем самым разрубив его напополам.

Доски жалобно захрустели, а основание скрипнуло.

Как же меня бесили все эти уроды, что только и делали, что пользовались мною. Я желал лишь одного: справиться со своими недугами, чтобы больше ни от кого не зависеть. Ни у кого не просить помощи. Никому не доверять. И не перед кем не склонять голову.

Выпустив пар, я прислушался к шумам, что доносились сверху. Но дракону было плевать. Он, либо не слышал, либо не хотел слышать, либо ему было плевать.

Так, ладно. Надо было собраться с мыслями.

Этот придурок в картине может быть и не желал мне помогать, но кое-что он мне всё-таки подсказал.

То, что дракон был сильно зависим от жара вулканитов. Но где достать воду, чтобы их все остудить? И сколько времени на это понадобится? Вопросы, на которые ответов у меня не было. Я знал лишь одно: если останусь в этой комнате, точно умру.

Потому что в животе начало предательски урчать. А жажда становилась всё сильнее.

Значит, следующий этап ― это та дверь. Что ж, тянуть было нельзя. Август сказал, что за ней кристаллы имитации. Они мне вряд ли как-то могли помочь, но чёрт подери, мало ли что меня ждало впереди?

Я уверенно открыл дверь и зашёл в следующее помещение.

На удивление дверь оказалась самой обычной. Не магической. Поэтому я мог вернуться обратно в мастерскую с мольбертом и книгами.

На всякий случай я положил меч прямо поперёк прохода. Мало ли, что могло произойти? А так хотя бы дверь закрываться не будет.

Сам же зашёл в небольшое помещение.

Повсюду стояли деревянные ящики с кристаллами имитации. Голубые кристаллы давали слабое свечение, поэтому здесь не было никаких приборов. Помещение освещалось только кристаллами. Металлического потолка тут тоже не было. Обычный, деревянный.

Я не удержался и распихал несколько кристаллов имитации по карманам. Сколько влезло. Где-то поодаль обнаружил книжку: «Руководство по использованию кристаллов имитации».

Тут же вернулся в предыдущее помещение, поднёс к лампе и начал читать.

«Кристаллы имитации источают магическую энергию имитации, которая помогает создавать утраченное или воплощать несуществующее».

Значит всё-таки это правда. Весь мир картины, созданной безымянным стариком, держался на глубинной имитации, воплотившей пепельного дракона. А наградой будет нечто, помогающее создать утраченное.

И тут я задумался.

Старик сказал, что каждый в картине видит то, что соответствовало его уровню силы воли. Неужели у Августа была такая же сильная воля, как и у меня? Тогда почему он сдался? Неужели, у него не хватило воли дать бой дракону?

С другой стороны, он жив потому что скрылся. И кто я такой, чтобы его осуждать? Возможно, я и правда скоро помру. И тогда он в дамках. Он дождётся следующего. И может быть следующий примет его условия.

Я захлопнул книгу и огляделся. Следующая дверь, если её так можно было назвать, находилась на противоположной стороне. И выглядела она скорее, как портал, а не как обычная дверь. Едва уловимое свечение по краям, по центру какой-то белы шар. В остальном очертания обычной двери, но как будто она была под водой.

Делать нечего, нужно действовать.

Я взял меч, выставил левую руку вперёд и пошёл в дверь-портал. Рука погрузилась в неё словно в воду, а за ней и я сам погрузился.

Поначалу у меня заложило уши, глаза накрыло какой-то серо-голубой пеленой, за которой ничего не было видно. А затем свист в ушах и резкая вспышка перед глазами.

Когда я обнаружил где я, я чуть не обосрался со страху.

Я стоял на тонких каменных перилах, которые возвышались над огромным золотым куполом. Сами перила были закольцованы вокруг купола. Я мог бы идти прямо и всё равно пришёл бы в ту точку, откуда начал.

Но самое страшное не это.

Вокруг меня бушевала стихия. Далеко внизу у подножия собора, если это место можно было так назвать, скалы, на которых он был возведён, омывались огромными волнами ревущего океана. Водная гладь простиралась далеко за горизонт, а небо заволокло чёрными тучами, которые то и дело сверкали молниями.

Шёл проливной дождь, я моментально промок до нитки. Порывистый ветер сильно бил по равновесию. Если бы не тяжёлый меч, что прижимал меня к перилам чуть сильнее, я бы может и свалился бы.

Ноги дрожали, портал исчез.

Позади главного купола этого собора простирались крутые скалы. Они тоже уходили далеко за горизонт. И вообще всё, что тут было, словно разделялось надвое. Водная гладь и суровые угловатые опасные скалы.

Я посмотрел вниз на золотой купол и понял, что он золотой не потому, что выполнен из драгоценного металла. А потому что он горел изнутри жёлтым светом. А сам купол был прозрачным. Кто-то возвёл огромный купол из стекла и стальных перекрытий.

Но что самое удивительное, я увидел знакомый силуэт.

Внизу под куполом лежал пепельный дракон. Он спал.

Это что же получалось? Я сейчас находился снаружи собора?

Так! Собрался!

Снова порыв ветра. Я зажмурился, меня чуть сместило, но я удержался. Правда, стоять во весь рост на этих перилах было опасно. Поэтому я медленно спустился и сел на перила, как на коня. Ногами упёрся в каменные балюстрады, которые тянулись по всей длине.

Еле удержал меч. Если потеряю его ― мне точно кранты.

Сверкнула молния. Она ударила прямо в скалу! И ту прям развалило у меня на глазах. Камни полетели во все стороны!

Чёрт, что же делать?!

Чем дольше я сидел на высоте с этим мечом, тем больше был шанс, что меня поразит молнией.

Я огляделся. Перила на балюстрадах также тянулись к центру купола. Когда-то это была единая конструкция, но что-то пошло не так. Или художник так и задумывал эту картину? Мог ли вообще художник создать настолько глубокую имитацию? Или безымянный старик что-то не договаривал?

Плевать.

Сейчас надо было что-то придумать. Как-то выбраться отсюда. И на мгновение я застыл на месте.

Дождь.

Гром и молния.

Стеклянный купол.

Ну конечно! Надо было всего лишь разбить купол. Тогда дракона начнёт заливать водой. Вулканиты со временем остынут. И у меня появится шанс.

Я задрал голову, чтобы поймать капли ртом.

Пока была возможность утолить жажду, надо было её использовать. Без еды я ещё мог протянуть какое-то время. А вот без воды ― вряд ли.

Наглотавшись дождевой воды, я начал думать, лихорадочно думать. Как я мог разбить купол? Ну не руками же разбивать каждое стекло? Дракон проснётся и сожжёт меня. А здесь и скрыться-то негде. Поджарюсь и баста.

Нет, нужно было придумать что-то ещё.

Но что?

Молния снова сверкнула так, что я аж ослеп на несколько мгновений.

Точно! Нужна молния. Но как её использовать? Я присмотрелся к куполу.

Повезло несказанно. Я разглядел, как от центра купола тянулся длинный позолоченный шпиль. Этот шпиль находился в полутора метрах от перил на длиннющих балюстрадах. И раскачивался на ветру.

Самая высокая точка купола ― это шпиль. Но шпиль находился на уровне перил. Возможно, они как-то защищали от удара молнией.

Я пригляделся к перилам и обнаружил, что по всему периметру на них была паутинка из стальных декоративных элементов. Видимо, когда била молния, шипы на перилах, что располагались через каждые пять метров, принимали удар на себя и заряд распределялся по всей поверхности.

Но что, если водрузить меч на шпиль? Тогда он выйдет за пределы перил и защитной конструкции. Заряд молнии пройдёт через шпиль, после чего ударит прямо по стёклам. После чего эти стёкла должны были просто лопнуть от силы удара.

А ещё лучше ― поднять меч, как можно выше самостоятельно с помощью телекинеза. Но как сделать так, чтобы заряд прошёл прямо до шпиля?

Мантия?

Она вся мокрая. Можно было бы нарезать её на лоскуты. А вода станет отличным проводником. Тогда молния ударит в меч, а энергия удара пройдёт через мокрую мантию прямо в шпиль. Затем вниз, распределится по перекрытиям и уничтожит часть стеклянного витража над драконом.

Я набрал побольше воздуха в лёгкие.

Делать нечего. Если моя теория не верна, я просто буду думать, как выбраться отсюда. Но попытаться стоило.

Единственная проблема только в том, что каждую секунду нахождения тут я мог сорваться камнем вниз. А молния вполне могла выбрать своей приоритетной целью меня, а не меч, который я планировал использовать, как приманку для молнии.

Но перед глазами уже мелькала возможность одержать победу над драконом. Пусть и призрачная, но всё же возможность. И это меня так сильно воодушевляло, что я пополз с огромной скоростью вперёд, невзирая на вес меча.

Каждое движение сопровождалось первобытным страхом. Я в буквальном смысле трясся, как осинка на ветру. Сердце колотилось, словно бешеное, зубы скрипели. В дополнение ко всему, мне было холодно. Чертовски холодно.

Ветер, дующий через бесконечные потоки дождя, прошибал не то, что насквозь, он мне кости морозил. Пальцы дубели, зубы стучали, промежность отекла. Но я полз вперёд.

Что ж, если получение возможности вернуть зрение имело такую цену, я был готов её заплатить.

Было бы забавно, если бы в качестве награды мне бы выдали свиток имитации, который помогал сотворить имитацию большого пальца ноги.

Вот была бы потеха.

Я бы тогда отправился сразу в психушку Академии Мрака и остался бы там навсегда. Но слишком многое сходилось. Два слепых художника, Чартер Рейн. Я, который тоже терял зрение.

Стоп.

Два слепых художника?

А что, если это был один и тот же художник?

Старик был слеп! Может быть это его молодая версия в картине? А сам он так и не смог пройти испытание? И поэтому его заточили в башне?

Может быть эти чёрные туманные проходы и есть портал в его мир? Из которого он так и не смог выбраться? Мир картин, которые он создавал бесконечное количество раз? Мир, где он так и не получил то, что хотел, поэтому отчаянно желал, чтобы кто-то заполучил это вместо него и отдал ему?

Думал я об этом не так долго, потому что снова грянул оглушительный гром, и я аж вздрогнул. Добравшись до края перил, мне нужно было теперь аккуратно развернуться и перелезть на другие.

Сами перила хоть и были каменными, но я был готов отдать левую руку на отсечение, что они пошатывались. И это напрягало так сильно, как только могло.

Перелезая на другие перила, я поскользнулся и чуть не полетел вниз. Но вовремя сжал ноги и всё-таки удержался.

Оставалось совсем немного. Прямо метров сорок. После чего всего-то нужно было использовать все свои силы, чтобы поднять меч, как можно выше. А прежде ― нарезать мантию на лоскуты.

Делов-то.

Но перед глазами мелькала возможность одолеть грёбаного дракона.

Как?

Я планировал сделать то единственное, что было в моих силах. Использовать всю силу собственного телекинеза и вонзить сапфировый меч ему прямо в глаз. Точнее остатки сил, которые у меня были.

Оставалось сделать лишь две вещи: разбить купол и дождаться удачного момента для атаки.

Я точно знал, что половина моего тела уйдёт в полный отказ после этого. Скорее всего, я полностью потеряю зрение. Возможно, моя левая рука или нога будут парализованы.

На всё это я был готов пойти вполне осознанно. Потому что, если я верну себе зрение, значит я себе смогу вернуть ногу и руку. Не сейчас. Но в будущем.

Главное ― это найти нужный момент. И не сдохнуть раньше времени.

Скрипя зубами, рыча и пыхтя я наконец добрался до шатающегося шпиля.

Я напряг мышцы ног максимально сильно, чтобы удерживать себя на этих перилах. Левая нога болела так, словно мне в колено и в каждый палец всадили по ножу.

Аккуратно, с пронзающей болью в сломанной левой руке, я снял меч со спины и положил вдоль перил. Затем я стянул с себя мантию, предварительно переложив кристаллы имитации в карманы штанов и рубашки.

После начал эту мантию нарезать, водя тканью по мечу, удерживая последний собственной промежностью. Получилось несколько длинных лоскутов. Теперь дело оставалось за малым. Поймать чёртов шпиль и привязать связанные меж собой лоскуты к этому шпилю.

С горем пополам мне это удалось сделать с пятой попытки.

Снова громыхнуло.

Дождь усилился.

Хоть бы сработало.

Хоть бы у меня хватило сил поднять в воздух этот чёртов меч.

Я закрыл глаза и приступил.

Глава 13

Тяжеленный меч. Ощущался не как десятикилограммовый, а как центнер металла. Я стиснул зубы, открыл глаза.

Сработало!

Я мог его поднять. Получилось. Но надо было выше.

Я чувствовал, как мои жизненные силы утекали, как сквозь пальцы. Появилось острое жжение в руке, ноге, сердце выпрыгивало из груди, а в глазах начали лопаться капилляры. Ощущалось, как уколы иглой прямо в белок глаза. Отвратительно. Но отступать было некуда.

Привязанная мантия, порванная на лоскуты, вытягивалась вверх вместе с мечом. Тот поднимался всё выше и выше. Ещё один раскат грома.

Чёрт, я надеялся, что меня разрядом не заденет. Пусть я и был в нескольких метрах от всего происходящего, но всё равно опасение имелось. В глазах мутнело все больше и больше. Сколько мне пришлось бы продержать меч в том положении? Одному богу известно.

Я поднимал его всё выше и выше. Наконец лоскуты мантии вытянулись полностью. Меч висел примерно на высоте пяти метров надо мной. Оставалось только ждать. Да вот только ожидание было умопомрачительно тяжёлым.

С каждой секундой боль усиливалась. А её величество молния и не планировала появляться.

― А-а-а-арх! ― крик сам вышел, я уже не контролировал себя.

Мышцы были на пределе.

Чёртова молния.

Будет забавно, если я зря потрачу все свои силы, не добившись никакого результата. Но я продолжал держаться. Должна ударить! Должна! Как оно так происходило, когда человек шёл по полю в грозу и молния всегда находила этого человека? А тут буквально летающая мишень! И не ударить?

Я уже прерывисто дышал. Магия затрагивала мышцы, истощала меня.

И наконец свершилось.

Всё произошло в мгновение ока. Вспышка, гром, удар! Меня ослепило, плюс я потерял равновесие.

Очнулся уже когда висел на перилах.

Подо мной купол, метрах в четырёх от меня уже не золотой шпиль, раскачивающийся на ветру, спустя метров пять висел меч на лоскутах, которые каким-то образом не испепелило.

Почему они остались целы, для меня загадка. Но это даже хорошо, потому что я не потерял меч. Однако для меня всё было плохо.

Я висел на правой руке, еле держась пальцами за каменные перила. Левая рука беспомощно болталась, я её едва чувствовал. Левая нога тоже. Правая нога была всё ещё рабочая. Зрение просело, но жить можно. Я ожидал худшего.

Из хорошего, я прислушался к окружению. До меня доносились странные звуки. Какое-то шипение, которое нарастало. Затем шипение сменилось визгом. Посмотрев на купол, я сразу всё понял.

Мой план сработал. Молния ударила куда надо, как надо, и этот удар привёл к тем самым последствиям, которые мне были нужны. Визг принадлежал дракону. Ему явно не нравилось то, что произошло. Поэтому он яростно поливал пламенем перекрытия. Благо, он находился слишком далеко и языки пламени не могли достать до меня.

Но мне нужно было как-то выбираться из сложившейся ситуации. Я вот вот должен был упасть. Пальцы еле держали.

Левой рукой кое-как начал помогать, но толку мало, правой ногой отталкивался от каменных балюстрад. Постепенно поднимался вверх.

Как же тяжело.

Вспомнил, как в прошлой жизни делал выход силой. Закинул локоть на каменные перила. Выдохнул.

В таком положении провисел ещё какое-то время. Левая рука начала оживать. Болела адски. Но эта боль не позволяла сдаться. Из боли я черпал силы.

― А-а-а-а-а-а! ― заорал я во всю глотку и ухватился левой рукой за перила.

Когда я окажусь снова в Академии, я проникну в крыло ранга «В», как в прошлый раз и сворую там кучу вкусной еды. Скроюсь где-нибудь и буду есть её в одно рыло, пока меня не начнёт тошнить. А потом вернусь в свою комнату и буду спать пятнадцать часов к ряду!

И плевать мне было на всё.

Через такое пройти ― это уже подвиг. Если выживу, сворую ещё и вино! А то чего там эти «В» ранговые жируют, а? Я тоже должен почувствовать вкус жизни.

Последний рывок. Я упёрся на свою правую руку, ибо только на неё вся надежда и начал подтягивать себя вверх, помогая ногами.

Забирался буквально по миллиметру. Каждое движение давалось с трудом, но я не собирался так тупо подыхать. Когда мой план вот-вот должен был сработать.

Есть! Наконец-то! Я улёгся вдоль перил, свесив ноги и руки для равновесия. Чтобы если что, можно было ухватиться. Начал тяжело дышать.

Один плюс всё-таки был, я перестал чувствовать холод. Настолько много ресурсов организма пришлось мобилизовать, что внутри всё основательно прогрелось.

Лежал я так секунд десять, не больше. Меня привёл в чувство меч, болтающийся буквально на ниточке.

Я не знал, как лоскуты драной мантии его всё ещё держали, но нужно было его как-то вытаскивать.

Я подполз к краю, поймал дёргающийся шпиль и тут же отпустил!

― АЙ!

Горячий, зараза!

Ну конечно! В него же молния саданула. Каким он ещё должен быть?

Правда, дождь быстро справлялся со своей задачей и охлаждал шпиль. Ещё через полминуты я всё-таки поймал его и начал тащить меч вверх, хватаясь за лоскуты мантии и подтягивая их к себе.

Послышался треск ткани. Меч чуть не выпал.

Ну да, то есть от удара молнии вам ничего, а вот когда я потянул, сразу рваться?

Зажмурился и потянул крайне аккуратно, деликатно и медленно.

ТРРР!

Да чёрт подери! Если лишусь меча, это будет фиаско. Начал тянуть прямо по сантиметру. Правда, меч всё равно болтался на ветру, тем самым провоцируя разрывы на ткани.

Спустя минут пять этих манипуляций, я наконец мог дотянуться до рукояти. Попробовал. Немного не хватало.

Подтянул ещё раз. И снова разрыв ткани, меч провалился сантиметров на пятнадцать вниз.

― Долбаная тварь! ― выругался я.

И, походу, зря.

Лоскуты окончательно порвались и меч полетел камнем вниз.

Всё. Больше нельзя было ничего сделать, кроме как активировать телекинез.

Плевать, что это ещё больше меня ослабит. С мечом у меня явно больше шансов, чем без него. Я остановил падающий меч в воздухе. Огромное количество сил ушло на преодоление ускорения свободного падения.

Я зажмурился и напрягся. Давай, теперь надо тянуть.

Я чувствовал, как снова тьма изнутри пожирала мои слабые куски плоти. Но ничего. Главное, что через несколько мгновений меч оказался в моей правой руке.

Есть!

Тяжеленный, зараза!

Я его закинул на перила, надёжно уложил, чтобы он никуда не делся и снова выдохнул.

Через несколько мгновений я рассмеялся в голосину. Ржал, как не в себя. А в рот летели холодные капли дождя. А я ржал и ржал. Потому что уже ничего не оставалось, кроме как смеяться дурниной.

Нет, на самом деле всё было не так уж плохо.

Когда приступ смеха прекратился, я посмотрел на купол.

Просто идеально! Я даже не ожидал, что будет так хорошо. Большая часть стеклянного купола ― разбита. Молния сделала своё дело. Заряд прошёл куда надо и всё разлетелось в щепки.

Дракон лихорадочно перекладывал вулканиты, но всё тщетно. Ливень заливал всё помещение от и до. Спрятаться было буквально негде, потому что заливал он под углом из-за порывистого ветра. Поэтому проникал даже в самые отдалённые уголки.

На полу уже образовалась порядочное количество воды, если верить тем мутно-белым всплескам, которые я обнаруживал, сильно сощурившись. Мда, зрение всё хуже и хуже.

Но мне не нужен был орлиный глаз. Достаточно засадить дракону в глаз мечом и точка. А глаза у него красные, светящиеся, не промахнусь. Даже с дерьмовым зрением.

Я огляделся по сторонам.

Портал!

На других перилах.

Мой шанс.

Мобилизовав все свои силы, я пополз к порталу, который постепенно закрывался. В последний момент я успел в него войти, провалился в темноту и оказался через несколько мгновений там же, откуда и пришёл.

В комнате с кристаллами имитации.

* * * * *

Закинул меч через плечо, вошёл в мастерскую. Сверху через дырки в железном потолке текла вода. На полу был потом, воды по щиколотку.

Если раньше, находясь здесь, мне было жарко, то теперь стало прохладно.

Зато дефицита в воде не было. Уже неплохо.

Где-то в углу я увидел плавающий холст. Подошёл к нему и увидел надпись.

«Будь ты проклят, Аскольд Алмазов. В следующий раз, когда мы встретимся, я обещаю тебе долгую и мучительную смерть».

Я ухмыльнулся.

А чего сейчас не мог выбраться и сразиться со мной? Или он застрял в картине не просто так? Я кинул холст в сторону и прислушался.

Дракон неистовствовал.

Вода ему явно не нравилась. Он носился туда сюда, но судя по всему, без толку. Слышалось его прерывистое дыхание, кряхтение и кашель.

Вот что значило вовремя не выпить Терафлю.

Это был мой шанс. Итак, нужно было всё спланировать. Во-первых, мне необходимо было брать внезапностью. У меня был всего один шанс, один удар, одна попытка.

Как говорится, одна ошибка, и ты ошибся.

Значит, мне нельзя было высовываться и выходить с ним в открытое сражение. По крайней мере намеренно.

Мне нужно было прятаться за колоннами и за всем, чем только можно, чтобы он меня не обнаружил до последнего. Каким-то образом, надо было подобраться к его морде. И уже будучи рядом с мордой, мне оставалось сделать лишь один удар, используя всю силу телекинеза, что сокрыта во мне.

Я встал возле зеркала, через которое и попал внутрь этой комнаты. Посмотрел на себя.

Побитый, исцарапанный, мокрый насквозь, тяжело дышащий, плохо видящий, но злой, как загнанный волк. В мутном отражении чувствовалась та сила, которая переполняла меня изнутри и одновременно сжирала мою слабую плоть.

Я готов.

Так, стоп.

А как пройти через это зеркало обратно?

Я коснулся рукой, но ничего не произошло. Это было просто зеркало. Я постучал по нему. Но всё без толку. Зеркало, как зеркало.

Тогда я взмахнул мечом и разбил его к чертям.

И, на удивление, это сработало. Осколки осыпались, и мне открылся тёмный проход. Я без раздумий шагнул туда и попал в длинный, чёрный коридор.

Вытянув руку, я ощутил холодные стены.

В эту комнату я попал точно не так. Но делать было нечего. Обратно на перила над куполом я возвращаться не хотел.

А других путей здесь попросту не было. Ковыляя и прихрамывая на левую ногу, я шёл по петляющему коридору. И шёл долго. Так долго, что засомневался, стоило ли вообще продолжать? Но наконец обнаружил в далёком конце едва заметную светлую точку и устремился к ней.

Точка становилась всё больше, наконец я вышел из этого бесконечного коридора. И сразу в зал с драконом. Но уже совершенно с другой стороны. С той, с которой никогда этот зал не видел.

Я наконец увидел, что было источником того самого оранжевого света, который освещал весь собор. Магическое дерево, что росло прямо в камне и раскинуло свои ветви через всё свободное пространство.

Всё это время оно было за стеной, а та сторона, где притаился пепельный дракон, освещалась теми ветвями, что возвышались над стеной. Ну и, конечно же, вулканитами, которые сейчас уже остыли до очень низкой температуры.

В отличие от вулканитов дерево никак не страдало от дождя, потому что светилось благодаря магии. Но, как ни странно, тепла это дерево практически не давало. По крайней мере по сравнению с вулканитами ― это было абсолютно ничто.

Дракон был за стеной.

Эта стена разделяла собор на две ровные половинки. Я уж не знал, в чём была суть подобного разделения, но мне это было на руку, потому что вряд ли дракон мог легко и просто пробить насквозь огромную стену.

И я никогда ещё так не ошибался.

Видимо, будучи в ярости от происходящего, он буквально лбом пробил эту чёртову стену. А я начал лихорадочно искать где спрятаться. Единственное, что мне удалось найти ― это колонна, что была неподалёку. Таких колонн тут было много, но остальные ― далеко.

Я тут же скрылся за ней и прислушался.

Снова грохот, треск, падение кирпичей. Красная крошка рассыпалась по полу. Зеркальный камень быстро усыпало обломками.

― РА-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Рык дракона оглушал. Он был вне себя от ярости.

― Чёртов дождь! Никогда такого не было, никогда! И вот теперь! А-а-а-а-а… Кха… Кхе…

Когда он кашлял, я слышал, как вырывалось пламя у него изо рта. Судя по звукам, капли лавы, что он изрыгал, падали на пол.

― И здесь от него нет укрытия! ― взревел он. ― Мои вулканиты! Все потухли! Ра-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Судя по звуку, жару и свету, он начал изрыгать пламя и жечь всё вокруг. На несколько мгновений стало теплее.

― Где же этот чёртов мальчишка?! Где он?! Я тебя найду, тварь маленькая, я буду есть тебя медленно, сначала руку, затем ногу, затем другую руку.

Из его уст это звучало так, будто он комарам носы планировал отрывать. Вряд ли он подозревал о том, что я находился буквально в нескольких метрах от него. Он сновал в разные стороны. Пытался куда-то пристроить вулканиты. Но всё тщетно.

На полу уже было полно воды, гром было идеально слышно. После каждого раската эхо разлеталось по всему собору.

Воды было настолько много, что она уже дошла до щиколотки. Внезапно мне в ногу что-то воткнулось. Я чуть не вскрикнул от неожиданной боли, посмотрел вниз и увидел осколок стекла.

Кусок купола. Через мгновение его унесло дальше, а в воде растворились несколько капель крови.

Дракон чихнул.

Я ничего не видел, но чих был очень близко. Так близко, что я аж готов был вступить в схватку, прямо здесь и сейчас. Но затем я услышал, как он утопал куда-то в сторону. Я выглянул из-за колонны. Дракон был с другой стороны.

Перебегая от колонны к колонне, я старался оставаться максимально тихим. Если бы он не чихал, не кашлял и шумно не передвигался за стеной, может быть он бы даже услышал мои шаги. Таким образом, мне удалось короткими перебежками добраться наконец до дерева.

Не знаю почему, но огромное светящееся оранжево-жёлтым светом дерево манило к себе. Я чувствовал в нём нечто особенное. Не просто же так здесь появился этот собор, верно? Он был построен вокруг этого дерева. Наверняка.

Как только я подошёл вплотную, я потянулся к дереву левой рукой. И её закономерно обожгло.

― Чёрт! ― едва слышно выругался я.

Ну разумеется, это же древо света или что-то вроде того. А у меня на светлую магию аллергия. Попытавшись коснуться правой рукой, я получил тот же самый эффект. Моё тело отвергало магию света.

А ведь как здорово было бы напитаться магией. Но нет. Не суждено мне было. Ничто не могло мне помочь, кроме меня самого.

И тут меня осенило. А что, если…

Я приставил меч к дереву.

И о чудо! Начало работать! Каждый сапфир на мече начал напитываться энергией древа света. Из тёмно-синего, практически чёрного, драгоценные камни превратились сначала в просто синие, а затем начали сиять фиолетовым.

Меч впитывал магическую энергию древа. И через рукоять я получал её конвертированную версию! Тёмную энергию, которая пусть и заставляла мою слабую плоть гореть, но остальная часть моего тела напитывалась ею.

Я бы мог так стоять ещё очень долго, пока конвертированная энергия не уничтожила бы всё слабое во мне. Но ждать было нельзя. Я напитался ровно на столько, сколько мне нужно было, чтобы нанести один смертельный удар.

Дракон начал шагать снова сюда. Я слышал по приближающимся шагам. И вновь спрятался за колонну. Но уже с другой стороны.

Пока дракон шёл, он поскользнулся и распластался на полу.

― Кха! КХЕ!

Ему было плохо. Вода его буквально изничтожала. Чешуя пепельного дракона потемнела. И благородной серой она превратилась в тёмно-болотную. Судя по всему, именно сухой магический пепел служил для него защитой. Благодаря этой защите его нельзя было пробить оружием.

Но сейчас всё изменилось. Он был слаб, не находил себе места и рыскал по всюду. Видимо, хотел найти меня. Но не получалось.

Дракон прошёл мимо колонны, задев её крылом. Но колонна выдержала и не упала. Напитанный тёмной энергией, я был готов к бою в любую секунду.

Но нужно было, чтобы его чёртова морда оказалась передо мной.

Я перебегал от колонны к колонне. Стараясь быть тихим. И, как ни странно, мне удавалось. У дракона словно уши заложило. Он всё ходил вокруг, да около.

Момент истины настал через некоторое время. Оказавшись за ещё одной колонной, я уже почти подобрался к его морде. Но нужно было немного выждать. Чтобы нанести удар точно в цель. Я прислушался к его дыханию.

Морда была близко, как никогда. Нужно было действовать. Но меня остановил голос дракона.

― Ты думал, что я всё это время не знал, что ты здесь?

Внутри всё упало. Голос был совсем рядом. Но я не мог понять слева или справа. Была ни была, я выскочил из-за колонны, готовый к удару.

Чёрт бы меня побрал.

Я ошибся.

Ещё мгновение спустя из-за колонны слева появилась его морда и его челюсти сомкнулись на моей левой руке.

Два красных глаза смотрели мне прямо в душу. Меж зубов шёл дым и вырывались языки пламени. Моя рука оказалась в домне, и я уже практически ничего ею не чувствовал.

Ни боли. Ни жжения. Ничего. Я лишь застыл на месте в полной готовности.

У меня всё ещё оставалась правая рука и меч, чтобы завершить начатое. Телекинезом я уже раскрутил меч, он вращался вокруг собственной оси, набирая обороты. Оставалось последнее движение.

И этот момент чёртов дракон дёрнул меня в сторону.