Неопределенно безумен

ПРОЛОГ

– Что неясно, лейтенант МакТир? – сухо произнёс МакТир-старший. – «Двадцать седьмой» в хлам разбился при посадке. У нас нет ни координат, ни направления нырков! Этот ваш Эндимион… – махнул рукой вверх и вправо, где за силовым полем на угольно-чёрном небе ярко искрился Млечный Путь. – Да он может быть где угодно!

Здесь, под прозрачным куполом, прикрывающем космопорт и базу, звездыв горели так ярко, что, казалось, до них можно дотронуться. Можно взять и найти то самое место, откуда прибыл их рейдер. Взять и вернуть Бранна. Его штурмана. Его друга! Стоит только захотеть.

Дей молчал. Авторитет отца всегда был непререкаем, он был мерилом многих, зачастую поспешных и не всегда правильных поступков, но не сегодня.

Ведь изысканная в своей красоте и сложности туннельная ветка сохранилась! Стерлись только все путевые карты, да бортовой компьютер списан в утиль. «Вселенная слишком велика, чтобы отыскать в ней одну крошечную планету», – доказывал МакТир-старший и в конце концов запретил сыну поднимать этот вопрос.

Но шанс был, и МакТир-младший не собирался упускать его, хотя все вокруг отговаривали его от поисков напарника. Твердили о гениальности штурмана, о его новом слове в звездоплавании – и поминали Бранна как покойника.

Но Дей, вопреки всему, надеялся на чудо.

Дей злился, рассматривая белую прядь в чёрных волосах командующего, жёсткое волевое лицо, так похожее на его собственное, и не находил ни логических, ни научных доводов… А предчувствия, интуицию и долг дружбы в расчет не возьмешь.

Лётчики из почётного караула в парадных мундирах, стоящие в два ряда в торжественном зале славы, укоризненно молчали. Обратный полет от Эндимиона до Земли мгновенно стал легендой, а лейтенант МакТир, только вышедший из госпиталя, должен был радоваться награде и тому, что остался в живых. Однако Дей радоваться не желал.

– Но это же Бранн! Возможно, он смог… – проговорил он и досадливо сморщился от неуверенности, прозвучавшей в голосе.

Низкий, звучный и очень убедительный голос отца вновь прокатился по торжественному залу для награждений, расположенному на вершине башни и отделенному от звездного неба только прозрачной полусферой:

– Даже если бы я дал рейдер и ты знал, куда лететь!.. Три. Месяца. Пути. На ледяной планете без атмосферы не выдержит никто!

Коренастый рыжий адмирал Фордгалл Форест, стоявший рядом с высоким статным командующим, неодобрительно поджал губы, словно сожалея, что в этот единственный раз их мнение совпало. Потом все же произнес:

– Намерение достойное, пилот Дей. Однако старина МакТир прав.

– Лейтенант МакТир! – приказал отец, видя, что Дей все же хочет возразить. – Кругом и шагом марш! В бессрочный отпуск! И даже не вздумай подходить к рейдерам! – прозвучало уже в спину.

Шеренга лётчиков расступилась перед Деем. Голов не поворачивали, но провожали взглядами. То ли пилота, то ли свежеврученную звезду, блестевшую на его кителе.

Награду, которая по праву должна была принадлежать Бранну. Штурману, не вернувшемуся на Землю, полагалась скульптура в парке славы звезднофлотцев. Вчера Дей выдал сестре в подробностях, в какое место могут засунуть себе эту скульптуру те, кому она так необходима.

– Дей, – раздался голос отца через комлинк. – Ты сам все знаешь. Нет ни единого шанса. Он погиб, чтобы ты жил. А ты хочешь потратить жизнь на бесплодные поиски его трупа?

– Он не погиб!

МакТир-младший рывком прервал разговор и все-таки громыхнул дверями, покидая торжественный зал космофлота.

Глава первая, в которой герои прощаются со старыми проблемами, но тут же находят новые

Дей МакТир, свежевыпущенный кадет военной Академии воздушных сил Земли, в данный момент младший лейтенант, прислушивался к рукоплесканиям по поводу церемонии выпуска и присматривался к толпе собиравшихся неподалеку родственников, друзей, знакомых, друзей знакомых, знакомых знакомых и просто зевак. А потому что нет профессии прекраснее и почетнее, чем та, которой он отдал свое сердце.

Как лучший на курсе, он получил бумаги первым, отдал честь, отошел в сторону и теперь наблюдал за четкими рядами кадетов на огромной площади, где вполне мог приземлиться транспортный космолет. А то и два!

— А поскольку вы будете рыскать по всей вселенной подобно волкам, то и этот выпуск мы решили назвать… — ректор Академии произносил напутственную речь, но подобных речей Дей слышал множество и потому вовсе не прислушивался.

Не то чтобы МакТирам легко было затеряться в сколь угодно громадном скоплении людей, но Дей предпочитал убедиться, что дядя Мэллин, которого Гвенн так ждала, тоже пришел. Неплохо было бы увидеть еще и маму, хотя на это надежды было мало. Вернее, не не было совсем! Когда Гвенн, несмотря на все уговоры, категорически и бесповоротно выбрала профессию семьи отца, математик Мэренн шутила сквозь слезы, что детей у нее всего двое, а волнения растут в геометрической прогрессии. А от упоминания, что всего-то один процент гибнет за первые пять лет, это вам не времена старых войн, вздрогнула, отвернулась и разговор длить отказалась. А ведь в штурманы рейдеров шли лишь гении от науки.

— Должны уделить особое внимание новейшей корабельной системе, которая обладает собственным, временами капризным разумом…

Вот это было интересно: давным-давно, после очередного конца света, все ИИ были под запретом, так с чего бы? Ладно, разберемся в процессе.

Молодые пилоты и штурманы принесли присягу, получили на руки аттестаты. Дань прошлому, тонкие листы пластбумаги, с гордостью хранились в семьях, хотя все сведения сразу попали с кафедры прямиком в инфополе Земли. Училище, с окончания последней войны — Академия, гордилась своими традициями, как и своими выпускниками, и во многом следовала далекому прошлому. Минимум виртуальных технологий, максимум практики и реальности. Даже еловый лес вокруг треугольного здания был самый что ни на есть настоящий, трехсотлетний, а не выращенный за год-полтора. Попасть в Академию было почетно, а уж преодолеть все тяготы и закончить ее удавалось немногим. Теперь выпускников буквально в ближайшем будущем ожидало разделение на звенья, знакомство с напарником и потом самая настоящая служба! В космосе! С исследованием не открытых миров! Парением среди звезд и лихими виражами!

— Еще и еще раз скажу — берегите друг друга и ваши рейдеры! Они названы так не зря. Несмотря на их небольшие размеры, а во многом благодаря им, вы сможете просачиваться через червоточины пространственного континуума… В каждый из них вложено…

Дей очень надеялся, что лорд-маршал внешних сил Фордгалл Форрест, под чье командование они попадали после выпуска, не станет разбивать устоявшиеся и сработавшиеся пары пилот-штурман, а значит, Дею не придется подстраиваться под другого напарника. Его по всем статьям устраивала собственная сестра!

Гвенн, в которой громко говорила кровь МакТиров, потомственных военных, бесстрашных исследователей и немного безумных непредсказуемых генералов, обладала тем же упрямством, стремлением к цели и склонностью к риску, что двигали и Деем. Сестра никогда не задавала глупых вопросов, в отличие от других штурманов, и попросту прокладывала такой маршрут, который он просил проложить! И уж взаимопонимание у них было одно на двоих.

Полный предвкушения, не могущий сосредоточиться на чем-то ином, кроме как представлять мысленно собственный небольшой военно-исследовательский корабль, то есть рейдер, конечно, Дей все же выглядывал отца, маму, а сестра особенно ждала дядю Мэллина.

Все то же общее взаимопонимание сообщало Дею, что дядиного одобрения и восхищения Гвенн ждет также больше прочих. Они всегда легко находили общий язык, легче, чем даже сам Дей с отцом, на которого был страшно похож.

Наконец заключительную речь дочитали, выпускники дружно гаркнули долгое «Ур-р-ра!», и настало время порадоваться вместе с родными. Дей оглянулся, подцепил под локоток Гвенн, оживленно болтающую с рыжим нахалом Финтаном, выразительно округлил глаза на попытку вырвать руку и глазами же указал на приближающихся родственников. Отец в черном мундире военно-космических сил, лишь скромная серебристая отделка которого выдавала его командный статус, выглядел обычно великолепно, едва обозначившаяся седина в черных волосах придавала его облику дополнительного веса, спорить с Мидиром МакТиром по какому бы то ни было поводу казалось истинным кощунством…

Впрочем, именно это проделывал сейчас их дядя Мэллин, вышагивающий рядом с отцом в похожем мундире, только с серебристым стилизованным атомом на лацкане, да, «Исследования и разработки», экспериментальный отдел. Дядя был заметно ниже отца и вечно смотрелся с ним рядом подростком, что лишь усугубляла манера вести себя оживленно, активно спорить и вышагивать немного вперед, чтобы попасть в поле зрения собеседника. Обоим старшим МакТирам уже перевалило за сотню лет: истинный расцвет способностей и возможностей.

Гвенн, стоило ей заметить отца и дядю, просияла, замяла разговор, обрывая одноклассника на средине фразы о плюсах и минусах сложенных пар летчик-штурман, диктуя свои правила даже в такой малости. Все-таки вырвалась из хватки Дея, припустила к родным навстречу гораздо быстрее, чем это было предусмотрено этикетом. И так как оба старших МакТира присутствовали тут в качестве родственников выпускников, формальностей никто не соблюдал, Дей направился к ним, размышляя, что отдавать честь отцу при каждой встрече всё-таки перебор. И как хорошо, что у них разумный отец и разумные правила!

Величественно, пряча счастливые искры в серых глазах, Гвенн кивнула отцу, дождалась такого же кивка в ответ, а потом без предупреждения бросилась в объятия дяди.

Дей видел, как невысокий Мэллин слегка покачнулся, быстро отшагнул назад, но обхватил Гвенн за спину, засмеялся, оторвал ее от земли, слегка закружил и поставил на место. Сестра трясла перед дядей дипломом, сверкала глазами и взахлеб вещала о выпускных испытаниях. Мидир улыбнулся им, отвел Дея в сторонку.

— Мне надо кое-что тебе сообщить, — серые глаза отца опасно потемнели, а ноздри орлиного носа напряглись и побелели от напряженного вздоха. — Видишь ли, тут такое дело… Вы с Гвенн отлично садились, но вам не удастся составить экипаж.

Первым порывом Дея было гневно и громко возмутиться, взмахнуть руками, прорычать парочку ругательств, но отцовская выдержка была безупречна (ну, почти безупречна), а давать повод для сплетен не хотелось. Он постарался кивнуть бесстрастно, хотя получилось все равно отрывисто. Почти все была заняты собственными делами, но и глазели на них многие. Что было привычно и не всегда приятно. Вернее, почти никогда.

— Хорошо, — отец еще раз перевел дух, занимая вздохом целую паузу. Бросил взгляд на Мэллина и Гвенн. — Лорд-маршал, да спасет его свет звезд от падения в Бездну, издал один небезынтересный приказ о нежелательности работы в одной команде близких родственников. Пока мы были немного заняты оживлением в… том самом секторе!

— В том самом? Это там, где проходят испытания? — это объясняло, почему письма от отца приходили с задержкой, а дядя последний месяц не писал вовсе.

— Именно.

Отец бросил еще один недовольный взгляд на дядю, к которому внимательнее пригляделся и Дей, сопоставляя недовольство и радиомолчание, выискивая приметы… Да, одну руку тот все еще берег, держался очень прямо, прошлые испытания, видимо, Мэллина чуть не убили, но он как всегда уже рвался в новые, спеша доказать, что создание больших мобильных червоточин было жизненно необходимо.

— Так вот, Фордгалл, за… Хм… Очень занятой человек, времени не терял зря, поэтому, увы ваш с Гвенн тандем будет разбит. Еще и припомнил мне трехтысячелетней давности аксиомы, что нельзя участвовать в одной войне двум наследникам, — Мидир сообщал это так, словно не пережил в некотором роде политическое поражение. Может и впрямь не пережил, жизнь брата была дороже, а дети сумеют позаботиться о себе. — И к тебе, скорее всего, прикомандируют одного особенного старп… шего напарника. Если я не ошибаюсь, а я ошибаюсь редко, он из Нимайтов. Присмотрись к нему до того, как выносить суждение. Вернее, осуждение.

Отец вздохнул, его взгляд затуманился воспоминаниями, Дей приготовился к какой-нибудь древней и слышанной на сто раз байке, но прозвучало нечто новое и неизбитое:

— Мы с одним Нимайтом как-то сражались в секторе бунтовщиков, сражались на одной стороне, но это было не всегда очевидно! Особенно это было неочевидно, когда Лорканн захватил вражеский крейсер, не предупредив меня! — отец сердито хлестнул перчатками, зажатыми в кулаке, по манжете. — Это было находчиво, о, ещё как, но в той же степени безумно! И не сбил я его лишь потому, что на подлете вражеский крейсер опустил щиты и летел, словно пьяная каракатица, вразвалку покачивая крыльями!

Младший МакТир с трудом удерживал серьезное выражение лица, все же представить боевой крейсер пьяной каракатицей! А того странного Нимайта настолько отчаянным! Сказать, что грядущее знакомство Дея заинтриговало — не сказать ничего. Кроме того, что одно общее у Нимайта и МакТира было — высшему командованию запрещалось управлять лично, но тогда каждый пилот был на счету…

— А почему ты так думаешь, отец? Что именно Нимайт?

Мидир покосился на сына, опять обернулся к Гвенн и Мэллину.

— Есть основания.

— Слухи и сплетни инфопроводов? — усмехнулся Дей. — То есть, конечно, точные донесения проверенных лиц в вашем поле зрения?

— И это тоже. Я разрешил Форресту думать, что это для тебя наихудший вариант. Он так считает, и пусть продолжает считать. Я с удовольствием разрешу ему так считать. Хотя… это проблемы будущего, пока же — поздравляю тебя, Дей! Я рад, что ты продолжишь династию МакТиров!

Дей оживился, с радостью поймал гордый отцовский взгляд, а потом задумался о другом:

— Поэтому мама не пришла, да?

Мидир только вздохнул, еще раз смерил взглядом Гвенн, высокую, хищную Гвенн, способную полыхать яростью не хуже мужчины и рвущуюся к подвигам еще сильнее, чем Дей.

— Мама… Мэренн все никак не может смириться с мыслью, что и дочь выбрала военную карьеру, — взгляд отца стал лукавым. — Мэренн мечтает о внуках, но если это будет не Гвенн, то…

— Отец! Ну не начинай! — Мидир захохотал, а Дей ощутил себя таким маленьким, каким не был уже очень давно. — Ладно-ладно, тебе весело, я понял, однако нам надо еще сказать Гвенн.

Дей досадливо поморщился. Обернулся на сестру, беседующую с довольным Финтаном, который увивался вокруг Гвенн все время их учёбы. Похоже, адмирал успел сообщить сыну чудесную новость.

— Гвенн знает?

— Раз с Финтана ещё не сняли скальп, то нет.

— Финтан Форрест — это хорошо, — Дей попытался отыскать в ситуации плюс, не похожий на могильный крест. — Он лучший на курсе.

— После тебя. А тебе адмирал штурмана подобрал лично. М-да, придется её все же оторвать от дяди! Как думаешь, если новость преподнесет Мэллин, у нас есть шанс остаться в живых? — оглядел Дея, сокрушенно вздохнул, похлопал по плечу еще раз и решительно направился к дочери.

Дей поспешил за отцом: Гвенн с каждым годом становилась все своенравнее, моральная поддержка вовсе не помешает. Даже если речь идет о главнокомандующем всеми воздушными силами Земли и колоний. Это же его дочь!

Отреагировал на приближение Мидира и Дея первым как обычно Мэллин:

— Ох, брат, когда у тебя такое лицо, мне срочно хочется изобрести что-нибудь очень большое и опасное! И пропасть без следа в этом большом и опасном. И не делаю я это лишь потому, что ты и из Бездны космоса достанешь и выволочку устроишь, — в слегка раскосых глазах дяди прыгали озорные искры, впрочем, мелькнула и настоящая обеспокоенность. — Что случилось? Бунтовщики взорвали вселенную, зашевелились колонии, расширилась Бездна или дру проявили свой ангельски-дьявольский лик?

— Не до такой степени плохо, — еле заметно поморщился отец.

Раскрасневшаяся от удовольствия Гвенн с настолько блестящими глазами, что это казалось неестественным, обернулась, продолжая счастливо улыбаться, просто сиять. Мидир вздохнул поглубже, Дей встал поближе к сестре: горячая натура заставляла ее выступать к месту, и не к месту.

— Так ведь можно и вход в лабораторию закрыть, а ключ выбросить! Мало тебе прошлого месяца? — Мидир говорил строго, но не злился, пользуясь случаем немного поучить брата и сбросить излишне радостное возбуждение с Гвенн, напоминая, что труд военного опасен на любом поприще.

Дядя предостерегающе посмотрел на отца, избегая взгляда вопросительно подавшейся к нему Гвенн, похоже, эту небольшую деталь — он в очередной раз побывал в больнице и получил парочку биоимплантов — дядя в разговоре опустил. Дей снова восхитился тем, насколько его отец потрясающий политик: Гвенн не сможет уж слишком сильно переживать на фоне более крупных переживаний. Надо только вовремя на них намекнуть!

— Дядя? — сестре надоело играть в гляделки, и она пошла напролом. — О чем это он? — тон стал подозрительным и угрожающим, глаза Гвенн нехорошо сузились.

— Да как обычно, о мелочах жизни, Гвенн, не обращай внимания, — и в том, что дядя тот еще хитрый лис, Дей тоже убедился вживую, за озорными искрами и простодушно приподнятыми бровями таилось, кажется, совершенно искреннее непонимание.

— Он не хотел тебя волновать перед выпускными испытаниями, вот я о чем, поэтому валялся в больнице необычайно молчаливо, — Мидир раскрыл тайну «мелочей жизни», смерив взглядом теперь обоих, брата и дочь. — Прошлый месяц стал для Мэллина тоже своего рода волнительным, и стал бы еще волнительнее с моей помощью, если бы твой безмозглый дядя был в сознании первые две недели.

Гвенн побледнела, дядя укоризненно вперился в отца, а Дей поспешил поддержать сестру, приобнял, прошептал:

— Не волнуйся! Они же оба тут! Значит, все обошлось.

— Мидир, право слово, не стоило так огорошивать бедную девочку, — дядя был, наверное, единственным, кто посмел бы назвать Гвенн «бедной девочкой».

— Увы, Мэллин, Гвенн ждет еще немало плохих и тревожных новостей, после выпуска началась её совершенно взрослая жизнь, — отец улыбнулся немного печально, а потом вскинул глаза. — И первая из таких, вернее, вторая: вы с Деем распределены по разным экипажам. Увы, Гвенн, теперь служить в одной команде близким родственникам нельзя.

— Что? Что?!

Только что задыхавшаяся от беспокойства, теперь сестра едва дышала от гнева. Дей похлопал ее по плечу, осторожно отпустил и отошел. А то еще как топнет ногой в туфельке на остром каблуке. Валяться в больнице в первый вечер после выпускного ему совсем не хотелось.

Оправдывая его лучшие ожидания, Гвенн с силой пристукнула каблуком о кремнебетонную плитку, и Дей был уверен — еще чуть и по крепкому материалу, выдерживающему приземления рейдеров, зазмеились трещины! Уж слишком отчетливо захрустело.

— Как же это? Да что же это?! Что за маразматический приказ?! И что это за склизкий венерианский червь, выжравший мозг командующего?!

Отец, собственно, командующий, скептически приподнял бровь, Гвенн покраснела, Дей отвернулся, пряча улыбку.

А вот дядя не смолчал:

— Гвенн-Гвенн, поосторожнее! У склизкого венерианского червя есть высокое звание и гордое имя! Фо… — отцовский подзатыльник сбил фуражку дяде на нос. Впрочем, Мэллин тут же выкрутился. — Фу-фу! Извини, последствия контузии, — фуражка вернулась на место, а раскосые глаза весело сощурились, — это имя непроизносимо в приличном обществе!

Гвенн сердито выдохнула, смиряя чувства, однако её недобрый взгляд не обещал ничего хорошего будущей жертве. Дей отлично знал такое настроение сестры и несколько сочувствовал тому, кто попадется ей под руку. Даже если учесть, что этот кто-то был сыном политического соперника их отца.

Да-да, Финтан Форрест, лучше бы тебе не попадаться Гвенн МакТир на глаза до тех пор, пока все выпущенные военные не разлетятся по задан…

— Гвенн! Ух ты, вот это новость! Гвенн! — не ведающий, навстречу кому и чему он сейчас спешит, к ним подходил Финтан. — Гвенн! А у нас радость! У нас, красотка, будет общий экипаж!

Лучшего и желать нельзя. Дей пожелал коллеге-пилоту возможной удачи, хотя сам Финтан ему вовсе не нравился. У младшего Форреста была неприглядная склонность жульничать и выкручиваться, пользуясь влиянием отца или безбожно махинируя самостоятельно. Пилотом он и впрямь был неплохим, Дей не единожды наблюдал Финтана в деле, они много лет соперничали за звание лучшего пилота выпуска и даже десятилетия, но первое место все-таки осталось за Деем.

— Гвенн? — Форрест замедлился, подходя к ней и уже подозрительно приглядываясь к надменно прямой спине и вскинутому подбородку. — Что-то случилось?

— Конечно же, нет. Финтан, дорогой, — она резким движением крутанулась на каблуке, похлопала пилота по плечу. — Я всего лишь оказалась в экипаже с тобой, а не с братом, с которым мы налетали бездналлион часов! Эта новость оставила неизгладимое впечатление! А я оставлю неизгладимое впечатление на тебе!

— Но, Гвенн… Я так рад, что… — неудачно начал Финтан и стих.

Что было странно, Финтан стихал редко и только рядом с Гвенн.

— Значит, ты ра-а-ад? И не беспокоишься ни о чем? А о карьере?! Ха-ха. А она ведь теперь в моих руках! Не страшно?

Форрест пригляделся к ней:

— Нет. Но это же не я распределя… — опомнился, что вокруг стоит остальное семейство МакТиров, козырнул, явно припоминая, что его отец весьма недолюбливает отца Гвенн. И что приказ издал тоже Фордгалл, а командующий явно об этом осведомлен. И что как раз лорд-маршал производил необходимые для него и его карьеры перестановки кадров.

И все, что из этого следует.

— Младший лейтенант Форрест, извольте отправляться к своим родным для празднования и не беспокоить чужих, — отец был недоволен вмешательством в их беседу, да еще, как по заказу, вмешательством сына Фордгалла.

Приказ в форме просьбы заставил Финтана испариться. Злить Мидира не хотелось никому, кроме явных врагов и не менее явных самоубийц.

— И вот за что вы так с парнишкой! Глядишь, проникся бы нашим семейным обаянием и сам подал в отставку на заре карьеры, лишь бы не попасться в зубки Гвенн или с тебе на ковер!

Ну, дядя Мэллин отовсюду составлял исключение.

— Ладно-ладно. Будешь зубоскалить, сокращю бюджет! — отец поправил свою фуражку, махнул рукой Дею и Гвенн, предлагая пройтись до машины и привычно пропуская мимо ушей неоспоримые доводы дяди, что так делать нельзя. — Семейный обед, нас ждет семейный обед, а потом я отвезу вас на космодром. У вас еще будет время поубиваться, а сейчас быстренько вспомнили, зачем решили пойти в военные и расстроили мать! Я желаю видеть ваши лица, непомерно счастливые от семейного торжества и множества грядущих опасностей!

Дей с Гвенн переглянулись и улыбнулись друг другу: как бы то ни было, а Академия осталась позади! А что их ждало впереди, не знали и сами таинственные дру.

Вечером Дей покопался в архивах. В обычных архивах. В засекреченных архивах. В отцовских, вопреки всем правилам и здравому смыслу.

Нимайты рядом с фамилией МакТиров упоминались то тут, то там во всеобщей истории космофлота, а самые громкие дела с их участием приходились на времена восстания планет. В одном из рапортов сорокалетней давности — о применении бунтовщиками незаконного оружия, уничтожении их армады и части Объединённого флота — фамилии МакТира и Нимайта стояли рядом. Гибель Нимайта и его корабля «с вероятностью 99%», понижение в должности отца за дорогостоящий рейд в бесплодных поисках… Больше и Дей ничего не нашёл, посему бросил безнадёжную затею.

Ну что же, отец прав: знания о Нимайтах следует добывать у самих Нимайтов.

Глава вторая, в которой герои осваивают небо и клянут небеса

Взлетное поле космодрома ширилось, насколько хватало глаз, а на площади, равной примерным размерам двух или трех футбольных полей, хищно блестели рейдеры. Оснащение их было крайне разнообразным, несмотря на размеры: они состояли из головной части, она же кабина, главного отсека, небольшого жилого модуля, оснащенного кухней и спальными местами, машинное отделение компоновалось по бокам, разбитое на оба крыла. В хвосте располагалась лаборатория и открывался пандусом прочный шлюз. Обводами рейдеры напоминали шаттлы для выхода на орбиту или древние самолеты, но были относительно небольшими и просто удивительно компактными. А также весьма индивидуальными: каждый был рассчитан на экипаж из двух человек. Конечно, были предусмотрены протоколы использования космических ныряльщиков экипажем и из четырех человек, но это доставляло изрядное неудобство и редко использовалось.

Корабли военных исследователей постоянно модернизировались, а эта разработка была самой новой и самой продвинутой. Дею повезло знать о модели «Дракон-5» больше прочих однокурсников: проектом занимался как раз дядя Мэллин. И иногда разбалтывал военные тайны, изобретая их на ходу. Отец в такие моменты шутил, что дядю стоит всего запечатать грифом «военная тайна» и не выпускать за границы лаборатории. Одним словом, модель «Дракон-5» была особенной во многих отношениях. Стоило упомянуть хотя бы то, что бортовая система представляла собой интерфейс-ИИ, искусственный интеллект, настроенный на диалог со своим экипажем. Система, как поговаривали на стадии разработки, не только сигнализировала о повреждениях, но умела их предугадывать, предупреждать и ставить в известность пилотов, когда справляться следовало механическим вмешательством.

Дей в такие слухи не очень верил, а разговорить дядю на эту тему не удавалось.

Дух, впрочем, захватывало бы точно так же, если бы на космодроме стояли и «Драконы-4»!

К сожалению, военные исследователи и разведчики понесли большие потери, даже слишком большие для мирного времени, это подтачивало общественное спокойствие и спокойствие командования, а потому новый выпуск Академии расширялся предыдущими выпускниками — ради увеличения количества экипажей. Дей уже ознакомился с приказом и оценил перспективы: Гвенн еще повезло, что она оказалась в экипаже с одногодкой. Мало кому из их выпуска повезло так же сказочно, по большей части всех знакомых и незнакомых штурманов и пилотов разбросало по командам с неизвестными именами, окончившими Академию от пяти до тридцати лет назад.

Нет, Дей МакТир, конечно, допускал, что опыт боевых вылетов прошлых выпускников им пригодится, но доверия такому формированию команд и экипажей не было. Мало ли как изменились методики преподавания в альма матер? Может быть, знания этих пилотов морально устарели? У всех были указаны часы лёта (да, Дей не постеснялся залезть в отцовский планшет, пользуясь отцовским же старым кодом доступа), однако нигде не значилось — на каких судах, при каких условиях. Военным разведчикам могли достаться штурманы и пилоты неторопливых транспортников, десантных катеров или боевых крейсеров (что сомнительно, таких бы не списали ради разведки).

Одним словом, будущее виделось отчасти великолепным до потери сознания — свой собственный «Дракон-5»; а отчасти мрачным, словно беззвездная зимняя ночь среди бесшумных ёлок Академии — кто же достался в экипаж Дею?

Дей, конечно, просмотрел бумаги своего будущего штурмана с известной фамилией. Количество проведённых нырков поражало. Десять лет глубокого космоса! Полтора года под следствием и столько же — работы штабной крысой. И как этот Бранн Нимайт не умер? Дело о «причинении смерти по неосторожности» закрыто с тухлой меткой «за недостаточностью улик». Нет звания. Нет ничего, за что можно было бы зацепиться.

Четкими были лишь две строчки: имя и часы лёта. Данные впечатляющие, конечно, обеими строчками, но каким окажется человек? Каким окажется напарник?

Дея мучила неизвестность.

Гвенн неизвестность не мучила, это Дей понимал ясно, сестра переживала как раз по поводу слишком ясных перспектив. Финтан, конечно, был вторым пилотом курса, воинственным в достаточной степени, чтобы не плестись за ней в хвосте, однако до наследственной бесшабашности МакТиров явно не дотягивал. Дей призывал сестру искать в этом хорошие стороны: по крайней мере ей не подсунули кота в мешке, а номер их был первым, однако никакие привилегии не радовали Гвенн в данный конкретный момент.

Лично доставивший их отец готовился продолжить свой день в штабе, а потому мундир оставался на нем, заставляя младших офицеров всех возрастов и мастей, кучкующихся у своих рейдеров, обращать внимание на двух кадетов и командующего. Дей подумал, что их с Гвенн разница — они были погодками — на самом деле довольно удобна: отцу не придется переживать этот цирк еще раз. Дядя Мэллин отправился сразу после семейных посиделок дальше, ссылаясь на срочные дела, и его отсутствие дополнительно огорчало размашисто вышагивающую в летном комбинезоне Гвенн.

Дей поудобнее перебросил лямку ранца, поморщился, понимая природную невозможность его быть удобным, но попыток не оставил. Возле Первого уже энергично суетился Финтан, проверяя состояние дюз и проводя предстартовый осмотр обшивки. Хотя проверено все было, конечно, и до них не по разу. Возле однокурсника пребывал на правах провожающего и командующего внешних сил с инспекцией сам Фордгалл Форрест.

Просто прелестно.

Гвенн отрывисто поздоровалась кивком разом со всеми, пулей пролетела в шлюз и скрылась за переборкой. Финтан поспешил извиниться за неё перед собственным отцом, чье лицо выражало холодное и высокомерное возмущение. На которое он имел, в принципе, право. И это злило еще больше.

Мидир поспешил выйти вперед, тоже сглаживая ситуацию, не извинениями (Дею временами казалось, что отец вообще никогда не извинялся), но переходом на рабочие и околорабочие темы. В числе которых всплыло и странное назначение Дея на рейдер под номером двадцать семь.

Фордгалл хмыкнул, развел руками, обозначая бессилие перед бюрократическим аппаратом собственной штабной системы, горько повздыхал, что их лучшие дети оба находятся на первом рейдере, а вот вторые — уж как повезет. Отец заломил бровь, отказываясь принимать Дея «вторым» ребенком минимум потому, что Дей был старше, а максимум потому что не желал делить своих детей как более и менее любимого и достойного. Впрочем, и Флинн, близнец Финтана, тоже был старшим, но ему достался рейдер под номером двадцать шесть, что немного уравновешивало ситуацию.

И формально придраться было не к чему.

Фордгалл и Мидир не могли общаться долго никогда, а сегодня точно, однако старший Форрест не упустил случая заметить и Дея, заслонил ему путь, побуждая себя узнать и навязывая официальное приветствие.

— А-а, пилот, что обошел моего Финтана на последнем вираже перед выпуском, — улыбался лорд-маршал настолько душевно, что у Дея само собой зародилось дурное предчувствие. — Мы очень старались подобрать тебе штурмана близкого по уровню, и насколько бы ты ни ставил нам сложные задачи, парень, мы справились!

Форрест прямо сиял счастьем и самодовольством. Дей изо всех сил старался сохранить вежливо-бесстрастный вид.

— Баллы у тебя на выпуске были дикие, младший лейтенант МакТир! Но мы нашли, просто-таки изыскали специально для тебя достойного напарника. Надеюсь, вы найдете друг друга… интересными.

Оскал лорда-маршала Форреста наводил на мысли о людоедах, поэтому Дей козырнул с возможно лихим и придурковатым видом, легко обогнул мощную приземистую фигуру Фордгалла. Поймал взгляд Финтана, смотревшего в его сторону с виной и сочувствием.

Просто пре-лест-но.

Отец, шедший рядом, позволил себе выругаться, лишь когда они отошли на приличное расстояние и приблизились к концу второго десятка пока почти одинаковых на вид рейдеров. Их носы, выдающиеся вперед плавными конусами, привлекали внимание яркими и крупными цифрами бортового номера. А внутри каждого такого носа пряталась незаменимая часть винтового двигателя создания червоточин: тот самый своеобразный винт, способный закрутить пространство воронкой и создать однократно действующий тоннель для перемещения.

Вскоре каждому экипажу предстояло «навертеть» себе таких тоннелей в достатке, а пока их ждал трехдневный курс подготовки к полетам и знакомства с живой, не воссозданной симуляторами техникой.

Пока они с отцом продвигались вдоль ряда рейдеров, Дей узнавал однокурсников, здоровался, кивал их не представленным напарникам, вот и штурман Флинн, близнец Финтана, которого тем не менее всегда легко было отличить от брата — по родинке на щеке — обзавелся пилотом из выпусков прошлых лет. Впечатление представившийся Мэем Морром долговязый парень производил хорошее, и Дею понравился. С тем большим трепетом он подходил к рейдеру под номером двадцать семь.

В отличие от остальных, возле этого никто не суетился, не слышно было звука шагов, не мелькала тень, не звучало дыхание, и Дей немного растерялся. Вдобавок отец поотстал, видимо, не желая мешать первому знакомству и первому впечатлению будущих напарников, поощрительно махнул кистью вперед, побуждая Дея продвинуться в первом испытании, которым обернулось само знакомство.

Молодой МакТир неосознанно напружинился, будто выслеживая добычу или в ожидании схватки, пошел бесшумно, крадучись. Стоя напротив носа с отчетливым и огромным номером «27» бросил взгляд вдоль одного бока. Потом вдоль другого. Никого не увидел.

Так. Это могло означать два варианта: либо его напарник на противоположном конце, возле шлюза, либо сидит сейчас за затененным стеклом кабины и давится от смеха, наблюдая мучения Дея.

Стараясь не принимать в расчет или хоть не думать пока о втором варианте, Дей проследовал к открытому шлюзу — так или иначе, его должны были ждать!

К большому, просто невероятному облегчению, напарник нашелся там, возле входа, сидящим на пандусе в расслабленной позе, задравшим к солнцу и небу странное лицо, мнение о котором невозможно было составить с одного взгляда. Дей пригляделся, стоя поблизости, но не спеша загораживать солнце — некто Бранн Нимайт до сих пор не видел его. Следовало воспользоваться преимуществом.

Немного нездоровая бледность выдавала в Нимайте штабного работника, хотя не стоило забывать про те тысячи часов лета, которые значились в приказе назначений. Штурманский зелено-черный комбинезон был надет правильно и охватывал костлявую фигуру с необходимой плотностью. Пусть и был в лучших традициях снабжения немного великоват.

Само лицо штурмана казалось сложным, и хотя выражало сейчас полное довольство жизнью, Дей не мог бы с уверенностью сказать, как он это понял — со стороны напарник выглядел просто спокойным. Совокупность черт внешности производила странное впечатление: лицо не было красивым, но притягивало взгляд, пусть длинный острый нос сам по себе казался вытянутым чьей-то дерзкой рукой, длинные губы — нарочно дорисованными уголками настолько широко, насколько это было возможно, а закрытые пока глаза под изогнутыми дважды бровями — слишком крупными и круглыми. Вдобавок впечатление усугублялось парой то ли генетических дефектов, то ли результатов неудачной пластики: уши удивляли отчетливыми острыми кончиками, а темные волосы, ровно лежащие в основной массе, топорщились вдоль головы пятью полосами с вкраплением отдельных седых прядей.

И хотя Дей отлично знал, что разница у них с напарником десять лет, Бранн смотрелся куда старше своих тридцати двух.

Очень странно.

Разглядывать будущего товарища дольше казалось уже несколько несправедливым и враждебным, поэтому Дей одернул собственный оранжево-белый комбинезон, выдохнул, как перед тренировочным боем и шагнул вперед, загораживая солнце.

Глаза напротив открылись мгновенно и оказались такого же насыщенного изумрудного оттенка, как сам штурманский комбинезон. Выражение лица незначительно поменялось, слишком быстро, чтобы Дей успел уловить, и опять застыло, уже в непробиваемом спокойствии. Хотя на второй взгляд Дею показалось, что напарник улыбается.

Тьфу ты. Вот и поди разбери…

— Бранн Нимайт. Я буду твоим штурманом, — новый знакомый поднялся, произнес дружелюбно протягивая руку каким-то ломаным движением. — Я очень рад быть штурманом разведчика.

По крайней мере в этом они совпадали. Возможно, новый экипаж будет для Дея и не таким уж непростым!

— Дей МакТир. Я буду твоим пилотом, — Дей закончил стандартное приветствие, крепко пожал руку напарника, обратив внимание на одновременно перебор и недобор в нашивках на левой стороне груди и на рукаве.

На груди была привинчена только металлическая плашка с именем, без полутора полос лейтенанта или одной полосы сержанта. Даже без обозначения техника пустым квадратом или инженера квадратом полным. На рукаве, кроме выданной им всем эмблемы со стилизованной головой волка, красовалась раскинувшая крылья непонятная черная птица.

Голова штурмана немного по-птичьи склонилась вбок, усугубляя ощущение незаметной улыбки.

Нашивка на плече — серо-чёрная птица с распахнутыми крыльями — показалась Дею смутно знакомой. У него самого красовался волк, обозначая выпуск этого года.

— Вороны? — уточнил пилот, отдавая честь.

Штурман оторвался от обшивки корпуса, странным ломаным жестом поднял руку в приветствии. Поднял указательный палец:

— Ворон.

Дей вспомнил. Вспомнил — и по коже пробежали мурашки… Спешно убранные бумаги отца. Гриф «Совершенно секретно», красный штамп «Сведения закрыты на неопределенный срок». Но любопытство взяло верх, и Дей все-таки прочитал весь доклад.

Гигантская воронка входа в туннель гиперпространства, которую «невозможно придумать человеческому разуму». Тридцать корабликов, что держали своими крошечными носиками воронку до последнего, пока неповоротливые транспортники увозили людей с обречённой планеты. «Вороны»… Они очень удачно попались под руку военным, а вот уйти не успели. Их разметало по времени и пространству гравитационными волнами содрогающейся от взрыва сверхновой. Правда, слухи шли и о саботаже, и о намеренном уничтожении выпуска, и о неточности математических схем, но все это оставалось лишь слухами.

— Я не знал… Я не думал, что кто-то выжил!

— Никто и не выжил, — Бранн поднял на Дея большие печальные глаза. — Штурман «Двадцать седьмого», Бранн Нимайт. Сочтён погибшим три года назад, и до сих пор для большинства пребываю в данном статусе, — протянул руку. — Неопределённо безумен.

— П-пилот Дей МакТир… — Дей осторожно пожал тонкую, будто птичью кисть. — Почему «неопределенно»?

Нимайт вытащил из нагрудного кармана закатанную в пластик бумагу.

— Что я определённо безумен, не удалось доказать никому.

Справка от мозгоправов вместо стандартного «полностью здоров» гласила, что у Бранна Нимайта «не выявлено отклонений от нормы».

— Штурман Бранн, я хотел бы узнать твоё звание.

— Как только я его узнаю — обязательно доложу тебе, пилот Дей.

Где-то в уголках длинных губ таилась улыбка. Дей был вышколенным ныряльщиком звёздных сфер и сдержал рвущийся наружу смех, понимая, что для него нет особого повода. Лишь поднял бровь и покосился на отца «Такое чудо — и все мне?»

Командующий МакТир многозначительно промолчал, адмирал Фордгалл злорадно покивал.

Бранн повернулся к кораблю и погладил гладкий черный бок. Погладил с любовью — это Дей распознал без всяких справок. Тоску по высокому небу он понимал, страсть к полётам — разделял. Бранн, вздрогнув, вздохнул, глядя на свое сопровождение, и Дей похлопал его по вздрогнувшему плечу. Может, штурман и пилот не такие уж и разные?

Ему показалось, будто отец кивнул и мигнули неразличимые днём звезды.

Дей решил, что с оптимистичными прогнозами о простоте понимания несколько поторопился.

От особенно большого замешательства Дея спас подошедший сзади отец — и козырнувший, обозначая это (ходил Мидир тоже бесшумно), штурман. Даже руку к голове Бранн умудрялся прикладывать как-то особенно затейливо, без сомнения производя череду нужных для этого движений, тем не менее казавшихся отдельными и небыстрыми. Дей на всякий случай потряс головой.

— Нимайт — славная фамилия, — Мидир разглядывал штурмана, прямо просвечивая насквозь взглядом. — По крайней мере среди летунов. Жаль, тот знаменитый Нимайт давно пропал… Так как его звали?

Дей не понимал, к чему этот спектакль: отец прекрасно помнил имя! Не мог же позабыть за полдня! Штурман, однако, отреагировал явно привычно. Хотя Дею показалось, что и без того незаметная улыбка окончательно пропала.

— Да, сэр, остались не такие знаменитые… По крайней мере среди летунов. Того Нимайта звали Лорканн.

— Знаменитые или нет, все одно родня, — голос отца выверенно воодушевительно потеплел, Дей знал эту интонацию специально для работы и речей. Когда отец правда был рад, он говорил без важности. — Я рад, что династия продолжилась... несмотря ни на что.

— Я рад, что продолжилась, — Бранн кивнул как положено, встал очень правильно и даже задышал, кажется, как по нотам. Как раз это в нем смотрелось очень неестественно.

Отец тоже что-то похожее уловил, но, судя по прищуру, имел на этот счет больше данных, и кивнул не столько штурману, сколько своим мыслям.

— Ладно, сын, пора прощаться, — Мидир крепко пожал Дею руку, но не выдержал, притянул к себе еще и в объятия.

Чужие шаги простучали по пандусу, очевидно, штурман не хотел им мешать. Дей похлопал отца по спине, вдохнул знакомый с детства запах парфюма и хорошо выделанной кожи — кобуру с бластером Мидир носил всегда, как он сам говорил, чтобы в любой момент иметь возможность принять участие в охоте. Что охота может вестись за ним тоже, не произносилось, но обозначалось.

— Смотри, сын, поосторожнее. Нимайты все странные, а этот, похоже, очень. И постарайся не обращаться к нему со стандартными вопросами! По всем тестам он, конечно, не опасен, но полной уверенности нет ни у кого, даже у старых богов!

— Отец? Я должен знать что-то еще? — Дей с трудом удержал порыв как следует насесть на родителя с вопросами. Ох уж эта секретность… Молчат именно тогда, когда не надо! — И зачем ты спросил его про Лорканна?

— Чтобы проверить, насколько он соответствует описанию своего психологического теста, — шепчущий отец казался Дею даже немного нереальным.

Дей приподнял брови в молчаливом осуждении: иногда отцовское искусство политической беседы раздражало неимоверно — как сказать много и не сказать ничего!

Гамма мимолётных ощущений на лице МакТира старшего была сложной для прочтения даже младшему. Слишком много всего завязано: недовольство, радость, вина, потеря…

Дей, сморгнув, понял, что поторопился с оптимистичными прогнозами о простоте понимания.

И пошел следом за штурманом.

Глава третья, в которой знание то и дело оборачивается незнанием, а пилота гложут сомнения

После прощания с отцом Дей вздохнул еще раз, поглубже, и зашел в «Двадцать седьмой» так, будто нырял в неизведанные воды. Хотелось сохранить поначалу видимость понимания и порядка.

Дей с неким трепетом ощутил под ногами пандус, поднялся к шлюзу и зашел в темное, по сравнению с пространством освещенного солнцем космодрома, помещение. Первый отсек — сама шлюзовая камера — пока был раскрыт настежь, видимо, напарник воспользовался случаем проветрить корабль свежим земным воздухом. Места тут было немного, но чтобы разминуться двоим в скафандрах им бы хватило. Улечься, правда, в шлюзе, Дей мог бы разве что наискосок.

Сразу за шлюзом проглядывала небольшая лаборатория, хотя именно ее следовало бы назвать попросту компактной: разработчики постарались уместить под рукой совершенно все, могущее понадобиться при исследовании неизвестных планет, максимально уменьшив в размерах. Дею показалось даже, что он видел микровинтовой двигатель. Хотя зачем тут мог понадобиться крошечный генератор червоточин, Дей придумать пока не брался.

Рюкзак по-прежнему неудобно оттягивал плечи, намекая, что неплохо было бы его куда-нибудь сбросить. Следующий за лабораторией средний отсек был самым крупным, ибо являлся жилым: вдоль бортов поднимались закрытые с четырех сторон прямоугольники коек, к стенам лепились шкафчики, на стыке с крылом располагался ультразвуковой душ.

Стандартная черная сумка с выбитым именем штурмана небрежно валялась под правыми спальными местами, так что Дей рассудил занять левую сторону. Обычно самыми удобными считались нижние койки, но Дей прикрыл шторку внизу и забросил рюкзак на верхнее спальное место: рассуждал об удобстве он с высоты своего роста несколько иначе.

Он забросил рюкзак, заранее пристегнул его к стене фиксирующими ремнями, хотя до взлета запас времени был. Пусть сумка штурмана продолжала лежать возле кроватей правой стороны, а шлюзы стояли открытыми настежь, сегодня Дей хотел сделать все по порядку, как на учениях. Этот корабль был уже настоящим и нарушать специальный протокол обращения с ним не виделось хоть сколько-нибудь мудрым.

Разобрать вещи он успеет и позже.

Жилой модуль прогремел под ногами дополнительным шлюзом, оборудованным тут на моделях старше «Дракона-2» из-за возможных сложностей с приземлениями или сейсмической активностью после них. Как бы ни был мал корабль, экипажу необходимо иметь из него как минимум два выхода.

На потолке тоже располагалось несколько люков, но эти вели в доступную часть машинного отделения, куда можно было заползти, скрючившись в три погибели, чтобы добраться до притаившейся между внутренним и внешним корпусом механикой. Чтобы попасть к машинному отделению любого крыла, следовало проникать туда наискосок — из лаборатории.

Наконец, Дей добрался до кабины, основного рабочего места пилота и штурмана. Точно так же, как Бранн занял правую койку, сейчас Нимайт сидел на правом штурманском кресле. Дей мимоходом, пока огибал выдающийся ко входу пульт, разделяющий кресла пилота и штурмана, задумался, что какая-то логика в действиях напарника точно наблюдается: в выборе стороны он был точно последователен.

«Двадцать седьмой» показалсяДею обыкновенным военно-исследовательским разведчиком, но с расширенной лабораторией, где имелись даже минигенераторы пространственных туннелей. Для рейдеров они определенно маловаты.

Дей, особо не интересовавшийся, как происходят нырки, припомнил, что гении от науки использовали минигенераторы для построения суперсложных моделей погружения. Модели эти были очень дороги и не входили в стандартный комплект оборудования.

— Моя давняя премия за расчёты, — пояснил Бранн на недоуменный вопрос Дея. — Будет чем заняться на досуге.

— Сомневаюсь насчет досуга, — больше для себя обронил Дей.

— Сомневаться полезно, особенно пилотам, — тихонько ответил его штурман, сощурившись глазами, кивнул и вернулся к пульту, отрапортовал:

— «Двадцать седьмой» готов к старту, плановый осмотр не выявил неисправностей… Исправности выявит полет.

— Довольно странное выражение для летуна, тебе не кажется, Бранн? Не стоит искушать судьбу неосторожным словом. Может, чего-то не знаю о штурманах?

Бранн молчал.

Ремни привычно охватили грудь крест-накрест, стоило опуститься на свое место. Пальцы почти автоматически защелкали тумблерами: по крайней мере половина управления оставалась завязанной на механике, включая штурвал, особо высокие технологии применялись для проекции карт, прорисовки курса и общей наглядности. Контроль внутреннего климата, мониторинг состояния рейдера в целом, иногда наблюдение за физическим состоянием экипажа — но вся интеллектуальная работа по-прежнему доставалась живым напарникам. Теперь, с ИИ на борту, ситуация обещала перемениться, но Дей не слишком на это рассчитывал.

Голова Бранна склонилась набок точно так же, как чуть раньше, на входе, глаза больше не поднимались от пульта, но тот наконец ответил:

— Только то, что штурманы не так уж сильно отличаются от людей.

Дея обуяло подозрение, что над ним издеваются, но тут Бранн обозначил предстартовую готовность, что подтверждали так же датчики со стороны Дея: многие системы дублировались и перепроверялись дважды, на каждой половине кабины, независимо друг от друга. От этого часто зависела жизнь экипажа, пренебрегать необходимой страховкой никто не собирался.

По зависшему перед лицом экрану, спроецированному самим пультом, побежали строчки стандартного приветствия программы, разбавляемые одной и той же аббревиатурой: ЛУГ. Бранн справа никак не реагировал, поэтому Дей опять обозначил интерес за двоих:

— А ты не в курсе, что это за навязчивый ЛУГ? О таком нас не предупреждали!

— Скорее всего, — Бранн начал отвечать медленно, явно раздумывая над вопросом, — это стандартный код именования нашего ИИ нового поколения. Я надеюсь, расшифровкой нас осчастливит он сам, так, ЛУГ? — вопрос, обращенный к лобовому стеклу и пространству кабины, со стороны смотрелся довольно своеобразно.

Дей почти решился сообщить напарнику, что запуск ИИ, наверняка, отдельная и очень особая процедура, когда проекция на экране изменилась. Как будто кто-то очень быстро набирал текст.

— Личный универсальный гид? — Дей бросил ошарашенный взгляд на Бранна.

— Лазерный убийственный гром? — Бранн смотрел на него с отраженным изумлением.

— Иными словами, ЛУГ, ты сам не знаешь, как тебя зовут! — Дей намеренно поддевал невидимого и неощутимого собеседника, ожидая новой реакции. Корабль показался притихшим и даже немного враждебным. — Что мешает называть тебя в таком случае Летучей уютной гостиной?

Курсор оскорбленно пропал, экран погас, подголовник кресла конвульсивно поддернулся на электродвигателях, одарив Дея подзатыльником.

— Я полагаю, Дей, нам следует серьезно познакомиться с нашим ЛУГом, — Бранн потирал подбитые подлокотниками снизу ладони. Дей не сразу понял, за что досталось штурману, пока не увидел все еще мигающее «лирический утренний гимн» на экране перед глазами Бранна. — Иначе мы рискуем так никуда и не полететь.

— Хорошо, ЛУГ, я прошу прощения, мы оба просим прощения, — Дей тут же поправился, — это было необдуманно и по-ребячески!

Экран перед пилотским креслом так и не вспыхнул.

— Прямо скажем, немного идиотски, — Дей продолжал, ощущая себя донельзя глупо. Разговаривать с кораблем!

— Или много идиотски, — скрипучий голос напарника поддержал, по крайней мере Дей разговаривал сейчас с кораблем не один. — Мы просим великодушно простить, ЛУГ. Нас ждут, всех троих, тренировки и исследования, планеты и звезды, мы не можем начать такой путь с обиды.

— Вернее, можем, но это будет уж совсем глупо, — Дей пробормотал, представляя экстренный запуск двигателя, производимый чистой механикой. На космодроме. Для первого полета до ближайших кустов, то есть поля, в смысле тренировочной базы. Они очень быстро станут известными. — Прости нас, ЛУГ, мы раньше никогда не общались с ИИ!

— Это так, не общались, — Бранн качнул головой, подтверждая и любопытно осматриваясь.

На экранчике перед штурманом совсем не стало данных, он развернулся на все лобовое стекло, где засияло крупно и ярко: «Лианна и Линнэт, инженеры по работе с искусственным разумом, предлагают вам познакомиться с бортовым ИИ по имени ЛУГ! Летчик универсального гения. Проект „Универсальный гений“ еще в разработке, но ЛУГ будет вам отличным подспорьем! Его личность уникальна и универсальна одновременно, он будет развиваться вместе с вами, уважаемые пилот и штурман, обращайтесь с ним бережно, и ЛУГ станет вам другом! С наилучшими пожеланиями, разработчики».

— Э-э, Бранн, ты хоть что-нибудь понял? — Дей чувствовал себя на редкость неуверенно. Что-то не везло ему сегодня на собеседников.

— М-м, Дей, да, думаю, да, по крайней мере, я знаю одну из разработчиц, так что понял, — сделал паузу, не спеша радовать выводами. — Линнэт всегда очень любила замудреные схемы, думаю, ЛУГ тоже будет сложным. Во всех смыслах, — и вот теперь Дея прямо прошило предупреждающим взглядом.

Похоже, сложным в смысле «вредным».

— Ну, хоть что-то, — Дей не особо верил в то, что найдет отклик или понимание со стороны хоть одного из членов маленького экипажа, однако Бранн задумчиво кивнул. А ЛУГ разъединил большой экран снова на два маленьких, продолжив выводить необходимую для старта информацию.

Это было уже весьма увесистое «что-то».

Ещё через полчаса, когда они успели прогнать в тестовом режиме все проверки, запустить необходимые протоколы и даже пощелкать тумблерами просто так, ради озорства и самоуспокоения, по комму наконец пришел долгожданный приказ. Так как кораблик был оснащен передатчиками нового поколения, сигнал транслировался на экраны перед ними, в обход зашитого за ухом устройства соединения и, соответственно, экрана, возникающего прямо перед лицом. Дей не сильно любил настолько современные штучки, однако всем кадетам Академии вшивались такие для связи и отслеживания местонахождения.

Дядя, который, по слухам, тоже принимал участие в разработке, сам вечно жаловался на эти штуки, утверждая, что отец использует их, чтобы отслеживать перемещения самого Мэллина, будто он перелетная птица или отбившийся от рук щенок. Мидир не отрицал эти слова даже символически, а потому Дей полагал, что в коммы зашито больше, чем просто определение местонахождения объекта. Впрочем, осуждать отца Дей тоже не собирался: при дядином ритме жизни, основном направлении его работы и исследований, а также особой страстной тяге к взрывам, Дей мог лишь одобрять круглосуточный мониторинг состояния подверженного и постоянно подвергаемого опасностям разного толка организма.

Тем более, что этот организм принадлежал их любимому дяде и не менее постоянно оказывался на грани жизни и смерти.

Из размышлений Дея вырвало осторожное подергивание за рукав, и младший лейтенант МакТир рефлекторно оттарабанил имя и звание. Судя по тому, что Бранн отпустил оранжево-белый рукав и повторил действие, понял Дей правильно: сначала происходила последняя перекличка, чтобы убедиться, что все экипажи нашлись, ни один пилот не остался без штурмана и наоборот.

Пустота во фразе Бранна на месте звания насторожила теперь и начальника полетов, но он быстро нашелся и просто поторопил «Двадцать восьмой» с отчетом.

— Итак, — гремел голос по внутренней связи корабля, немного не поспевая за движением губ командира на экране, — зеленые и не очень зеленые пилоты, сегодня вы отправляетесь в учебку. Кто-то будет там впервые, и я поздравляю вас с успешным выпуском из Академии, а кто-то припомнит лихие деньки молодости, вам я напоминаю, что вести себя при этом как сущим детям не рекомендуется!

Дей про себя подумал: те, кого он видел сегодня из старших штурманов и летчиков, меньше всего похожи на лихих гуляк. Взять вот хоть Бранна. Даже сейчас сидит, едва моргает, кажется, отключи ему звук комма — тут же уснет! Предупреждение командира казалось излишним, хотя, впрочем, наверняка таковым не было. На взлетном поле космодрома дожидались старта триста два рейдера. И совершенно разными по возрасту экипажами, пусть и подобранными по психологическим профилям и уровню профессионализма.

От идиотских ошибок это не спасает.

Плюс фактор внезапности, то есть ЛУГ — и вуаля, в учебке командир может получить полнейший ерундопель.

— Координаты учебки уже загружены в ваши бортовые компьютеры, поэтому, проявите усердие, найдите их. Воздушный коридор для вас свободен, предстартовая готовность — пять минут. Если у вас возникли сложности с управлением или экипажем, просьба сообщать отдельно. Как только вы будете готовы, стандартная процедура взлета и счастливого пути.

Экранчик погас, но снова замигал уже через пару мгновений, кажется, ЛУГ не мог не присутствовать в кабине хотя бы таким напоминанием о себе.

— Координаты, координаты, — Дей пролистывал свежие загрузки, чтобы отыскать необходимую информацию.

— Координаты обычно прячут там же, где карты, проверь, Дей, — сам Бранн, похоже, не спешил присоединяться к поискам. — Это не всегда удобно, но переучить систему, которая сложилась до нашего рождения, невозможно.

— Однако это не повод сидеть сложа руки! — Дей неодобрительно покосился на сцепленные перед грудью в замок длинные пальцы штурмана. — Тебе не кажется, что вдвоем мы нашли бы координаты быстрее?

— Боюсь тебя огорчить, Дей, в одиночку я нашел бы эти координаты совсем быстро и даже без карты, — штурман снова улыбнулся на свой занятный манер, — но до этого я долго тренировался и уж точно не обошлось без первого самостоятельного опыта подобных поисков.

С одной стороны, рассуждения напарника были логичными, а с другой, Дею все равно было иррационально досадно. Поэтому он запыхтел, костеря изысканные решения командования на чем свет стоит: если бы рядом сидел сверстник, знакомство с ЛУГом, кораблем и поиски координат не были бы такими странными. Дей был в этом совершенно уверен! И почему нельзя было посвятить отдельное время обучения обращению с техникой живого корабля, раз все данные по полету нужно было еще наскрести по разным информационным базам?

ИИ, словно почуяв сердитое настроение пилота, вывел крупными буквами по его экрану: «Вам помочь?»

— Да уж не надо, спасибо, раз существует необходимость даром потратить время, лучше я ей воспользуюсь! — Дей прикусил язык, припоминая, до чего остро отреагировал ИИ на чуть более злую шутку, поэтому поспешил исправиться: — Спасибо, ЛУГ, правда, спасибо, но кое-что нужно научиться делать самостоятельно.

ЛУГ удовлетворился объяснением, а неподражемый напарник, похоже, навострился спать. Дея аж передернуло, когда он понял, что самое волнительное событие в его жизни, для Бранна — время немного восстановить силы. И больше всего Дея бесило, что на лице Нимайта застыла эта его незаметная улыбка. Как будто он был абсолютно счастлив.

Дей, не поспевая за собственными выводами, рассердился уже на себя: ну дремлет и дремлет! Вон какой худой! И бледный! И суетился по кораблю, похоже, еще с утра! И вряд ли он часто за последнее время чувствовал себя счастливым, иначе улыбка была бы не кажущимся, а хотя бы с первого взгляда заметным выражением лица. Плюс: эмблема с птицей, отсутствие звания, вымотанный вид штабного при явной страсти к полетам (судя по тем тысячам часов из приказа — страсти весьма явной), и вывод напрашивался сам собой, Бранн имел какие-то дела с военной полицией, и скорее всего его судили по всей форме. Иначе нынешний напарник-без-звания явно сверкал бы погонами постарше младшего лейтенанта.

Дей выдохнул, успокоился, и координаты сразу нашлись!

Реагируя на его радостный возглас, тут же открыл глаза штурман, глаза ясные и осмысленные. Ни черта он не спал! Дей похвалил себя за выдержку, кивнул Бранну, перетащил координаты из базы данных на экран текущего задания, подтянул карты нужной планеты — пока, только пока! — Земли, и решительно взялся за штурвал.

Пока штурман тестировал все системы, Дей увидел название промежуточной базы. Бросил досадливо:

— Четыре нырка! Не меньше.

Нимайт, быстро меняя ряд цифр на прозрачном экране, выговорил скрипучим голосом:

— Четыре. Если тебе очень хочется, пилот Дей.

Покосился настороженно, словно птица, ожидающая броска камня.

— А если не очень? — заинтересовался пилот Дей.

— Если не очень, то можно и меньше. Если пилот Дей не хочет терять время м выдержит поворот, то штурман Бранн может решить задачку в один нырок.

— С одним поворотом справится любой пилот, — хмыкнул Дей, не особо веря.

Циферки, словно дрессированные зверюшки, забегали, выстроились в стройные ряды и замерли.

— Мы будем первыми! — он не поверил глазам.

Бранн уже прорисовывал ближайшие метки, ЛУГ печатал что-то непонятное со звуком тарахтения, будто ворчал, а кораблик оживал, готовясь отчалить в свой первый полет.

— Ну что ж, удачи нам, напарник! — Дей почувствовал восхитительное переживание отрыва от земли.

— Согласен, напарник, — Бранн все-таки кое в чем оставался обычным штурманом. — Путь будет долгим, она нам понадобится.

Глава четвертая, в которой все показывают характер

Новые координаты ЛУГ получил с некоторой радостью (бухтеть клавишами по крайней мере перестал) и рассчитал по карте, где произойдет их приземление. Дей удивленно потер лоб.

— Да, Дей, в учебке у каждого экипажа будет своя зона высадки, — для напарника, конечно, это сюрприза не составляло. — В тот раз нам с Ш…

Оборвал себя так быстро, что Дей не понял, это «Ш» было началом имени или вздохом.

Впрочем, время обращать внимание на тонкости прошло: взлет и выход на траекторию требовали продуманного человеческого участия, Дей сосредоточился на данных датчиков, штурман справа вовремя выставлял следующие маркеры пути. И скорость Дея, кажется, нисколько Нимайта не смущала. Замудреные кривые, вызвавшие к жизни чувство небывалого восторга, отвлекли Дея от беседы, но лишь зажегся автопилот, МакТир обернулся к штурману с самым заинтересованным видом.

Пауза повисла на пару очень медленных секунд, Дей поудобнее сложил руки, демонстрируя, что собирается дождаться ответа, а потом Бранн вздохнул, смиряясь.

— В тот раз нам попалось болото, — договорил Бранн немного механически, отворачиваясь. — Так что надо будет хорошо смотреть, куда садишься.

— Эй, друг, ты чего?

Дей вполне осознавал, что просто так люди, разумеется, не умолкают (если рядом не стоит Гвенн с отличным ударом под дых) и не прикидываются андроидами (над которыми все бились и никак не могли создать), но, может быть, если Дей будет знать неприятные темы, их удастся сгладить?

— Мне сообщили, что это похоже на посттравматический синдром, но непонятно, есть он у меня или нет, — плечи безразлично приподнялись и опустились. — Я сам думаю, что очень скучаю.

— По своему прошлому экипажу?

— По своему прошлому выпуску, — Бранн замер вполоборота, глядя одним глазом, усугубляя свое сходство с птицей. — У нас был очень маленький курс, — Бранн обернулся чуть больше, втягиваясь в беседу. — Всего тридцать кораблей. Тогда, десять лет назад, исследователей-разведчиков хватало, был большой конкурс и маленький курс.

— Всего шестьдесят человек? — Дею по-прежнему не верилось.

— Год на год не приходится, — Бранн сощурился, кажется, его забавляло удивление Дея. — Тот можно назвать неурожайным.

Дей оскорбился бы, не будь он настолько изумлен. Задумчиво покачал головой. Неизвестно, конечно, насколько сильные собрались в тот год претенденты, но Дею все равно конкурс на шестьдесят мест виделся зверским. У них было семьдесят пять — лишь на пилотов. И все равно многие из желающих не прошли.

А тут шестьдесят. Всего. То есть по тридцать избранных с каждой стороны. Простая математика привела его к мысли, что стать там первым, пожалуй, было непросто.

Штурвал в руках дрогнул, а Луг заворчал — рассчитанный на автопилот прямой отрезок был пройден.

Дей вновь сосредоточился на полёте, Бранн вернулся к выстраиванию ближайших меток по дороге: в атмосфере Земли это было обязательно. Хотя воздушный коридор рассчитали достаточно широким, а на борту каждого кораблика были не только пилот и штурман, но и искусственный интеллект, неустанно заботящийся о безопасности, вероятность столкновения маневренных и скоростных машинок, летящих в похожем направлении, сильно возрастала. А вот виртуальные метки ближайшего маршрута каждого экипажа позволяли остальным корректировать курс: и сейчас на лобовом стекле горело несколько темных полос, обозначающих занятое небо.

Впрочем, их все равно было мало, так как «Двадцать седьмой» был одним из первых корабликов, взмывших с космодрома по направлению к учебке. Насколько Дею знакома была практика старта по готовности, самая большая сложность в маневрировании ожидала поотставшие экипажи, законопаченные в основной массе кораблей. Там главное было — не втемяшиться во впереди идущего.

Им подобная опасность не грозила, поэтому Дей расслабился и дал себе волю, прибавил скорости, в восторге полета позабыв, что рядом сидит не Гвенн. Однако и повода вспомнить об этом у него не было: маркеры пути выстраивались на экранчике перед лобовым стеклом стройным рядом, руки привычно скользили по пульту, настолько привычно, что автоматические движения не отвлекали Дея от созерцания и ощущения полета.

Со звездами, конечно, все будет иначе, Дей помнил это по дням космической практики, но и сейчас, в атмосфере родной Земли, удовольствие было неимоверным. Дей от всей души любил дело, которому решил посвятить жизнь.

— Скоро приземление, похоже, наш участок будет в горах, — скрипучий голос справа стал для младшего лейтенаната МакТира неожиданностью. — Выстраиваю траекторию, прокладываю курс.

Голубоватые маркеры пути выстроились нисходящей дугой, так, чтобы кораблик успел замедлиться и подойти к неровной поверхности посадочной площадки подготовленным.

— Отлично, Бранн, просто прекрасно! — для Дея было в порядке вещей похвалить толкового напарника, и он не собирался изменять своим правилам. Чем, в конце концов, Нимайт хуже любого из кадетов, с которыми Дей тренировался в Академии?

И если у Дея оставались сомнения в причине снятия с Бранна звания — возможно, за профессиональную некомпетентность — теперь они отпали. Своё дело штурман знал, а за что пострадал, можно выяснить и попозже.

Нимайт же после простых и ни к чему не обязывающих слов озадаченно притих, как если бы искал скрытые смыслы, но, судя по вздоху облегчения, не нашел. И даже ответил:

— Спасибо, Дей, — скрипучий голос, кажется, стал искреннее и потеплел.

Присмотреться к лицу собеседника Дей сейчас не мог: показалась посадочная площадка. И пусть он был подготовлен словами штурмана, лоскутное поле из самых разных по рельефу и составу кусочков явилось его взору удивительным и завораживающим зрелищем.

Пока «Двадцать седьмой» послушно закладывал петлю над полем, Дей успел разглядеть тщательно воспроизведенный кусочек болота, о котором говорил Бранн, сплошной пруд странной воды, похожей на лед, непритязательную полянку с маками, качающими головами под ветром, золотистые песчаные барханы, опасные уже на вид…

Поэтому неровную гористую поверхность воспринял истинным подарком судьбы.

Их кораблик снизился, завис над меткой посадочной площадки, замерцавшей на экране, вытянул крепкие ножки-опоры и стал опускаться, привставая на камни, регулируя высоту каждой ножки, чтобы компенсировать неровности местности и встать сколь возможно ровно.

Уже тут им пришлось пережить один сложный момент, когда камень из-под второй, средней опоры правого борта, вывернулся, царапая саму опору и днище кораблика, однако Дей был начеку и тут же подключил маневровые двигатели, подхватывая «Двадцать седьмой» в воздухе и не позволяя ему ухнуть всем весом на камни.

Кораблик покрутился на месте, нащупывая новое удобное положение, опасливо завис и спокойно опустился, выключая двигатели.

Дей откинулся на спинку сиденья и с чувством выдохнул. Да, они, конечно, умудрились оцарапаться в учебке, но в целом полет мог считаться удачным! Напарник, опять же, приятно порадовал скоростью реакции, теперь Дей смотрел в будущее увереннее: тащиться черепахой по бескрайним полям космических астр его никто не заставит!

— Полет выявил достаточно исправностей, я полагаю, — Бранн справа воспользовался паузой по-своему, кажется, желая озадачить Дея за время первого полета раз и навсегда! — И приземление можно считать успешным. Интересно, кто в этом году угодит в болото?

— А что, это какой-то ритуал? — Дею и не было особенно интересно, но он почему-то все равно спросил.

— Проверка, — штурман пожал плечами. — Садиться тяжелой машиной хуже всего на болото или в пески, там обычно проверяют самые отличившиеся экипажи.

— И с чего ради тогда мы спокойно устроились в горах? — Дей почувствовал себя почти оскорбленным. — Что ты лучший выпускник, что я!

Бранн снова улыбнулся этим своим странным манером, хотя слова свои обдумал, явно размышляя по пути, произносить ли их вообще.

— Скорее всего, их ввел в заблуждение номер нашего корабля, — отвлекся, погасил перед собой экран, запустил вентиляцию, — отличившихся выпускников обычно сажают на корабли с номерами на ноль или пятерку, конечно, и на чисто первый номер тоже, так что «Двадцать седьмой» сослужил нам добрую службу.

— Я в нём и не сомневался! — Дей с благодарностью похлопал подлокотник.

ЛУГ протарахтел что-то неразборчивое, и Дей лишь в следующий момент понял, что это опять звуковое сопровождение печати на виртуальном двойнике лобового иллюминатора.

И вопреки всему первой на экране проявилась, как показалось, сдержанная, но напыщенная благодарность:

«Рад, что вы оценили».

Фраза помигала, привлекая внимание, увеличилась и дотянулась до правой половины кабины, чтобы точно попасться на глаза увлеченному данными пульта Бранну. Дей оценил реальные возможности ЛУГа, припомнил собственный подзатыльник и решил немного помочь Бранну — тоже подергал его за рукав, заставив поднять глаза и избежать внезапной, никому не нужной, да и просто обидной травмы. Воспитательной травмы от ИИ!

Скажи кому — не поверят, впрочем, судя по тому, что на посадочной площадке было сейчас от силы двадцать корабликов, со своим ЛУГом найти контакт быстро смогли далеко не все. Так что поверили бы как миленькие!

— Конечно же, ЛУГ, мы оценили, мы теперь один экипаж, — Бранн в целом выглядел так, будто обращался к обычному собеседнику. — А теперь, будь так добр, скажи, не появилось ли новых распоряжений от командования учебки?

Крупная фраза пропала, а на её месте зазмеился мелкий-мелкий шрифт мести. Дей хмыкнул.

— Ну не горячись, ЛУГ, не горячись, мы правда рады, что сидим так удобно именно благодаря тебе! — припомнил курс лекций по психологии и решил не травить обидчивый интеллект грубыми фактами. — А как боевая, исследовательская, конечно, но и военная тоже, единица, мы должны исполнять приказы!

Шрифт милостиво вырос в размерах. Дей показательно потер глаза – нет, видел он прекрасно, но щуриться, разбирая мелкие буквы, не было по-прежнему никакого желания.

ЛУГ то ли устыдился, то ли раздражился, и шрифт резко скакнул в размерах опять, но больше не мигал и не выделывался. Разве что завис исключительно перед Деем, напрочь игнорируя Бранна. Штурман никак на дискриминацию по недостаточно вежливому признаку не отреагировал, даже головы не поднял от своих приборов, а потому Дей зачитал вслух.

— Так-так, встречаем-уважаем-молодцы… Ага! После завершения процедуры посадки, вам необходимо будет экипироваться в стандартное планетарное обмундирование и проследовать к месту сбора, координаты прилагаются, — ЛУГ молча развернул карту, Дей не удержался и присвистнул. — Охо-хо, Бранн, нам придется как следует погулять!

— Да, Дей, придется, — задумчиво долистал данные, вздохнул, как будто вынырнул, поднял голову и не отвел взгляд. — Это довольно далеко, насколько я помню, к вечеру дойдем.

— Но по карте! — Дей в недоверии шлепнул по изображению всей ладонью, притянул, увеличил, проследил пальцем маршрут. — Тут не больше утренней дистанции! То есть три круга среди наших ёлок! Вдоль границы территории!

— ЛУГ, не мог бы ты наложить на карту снимок ландшафта? — ответил Бранн, весьма своеобразно и не ему. — Пожалуйста? Я прошу?

При этом интонация не изменилась ни на йоту: очевидно, напарник не считал унизительным просить о чем-то и даже повторять свою просьбу.

ИИ отреагировал неохотно, нарочито медленно подтянул к масштабной сетке подложку из спутниковой съемки.

— Спасибо, ЛУГ, — Бранн оставался суховато вежливым, несмотря ни на какие внешние раздражители.

А вот Дей почувствовал, что скоро сам может стать этим внешним раздражителем, ругаться хотелось уже сейчас.

— Вот поэтому они и просят нас надеть планетарные скафандры, — интонация Бранна все-таки потеплела, что, однако, вовсе Дея не радовало. — И да, мы придем к пункту назначения ну просто очень грязными.

Рассиживаться дольше не было смысла, Дей решительным жестом запустил пальцы в волосы, взъерошил, раздумывая, как бы исхитриться и пройти этот маршрут быстрее, когда внимание снова привлек Бранн.

— Никак, — и покачал головой, подтверждая окончательное слово. — Если ты, конечно, не самоубийца и не вздумаешь прокатиться по заградительному силовому полю, сам понимаешь, поддерживать такой микроклимат очень тяжело, наставникам приходится выкручиваться.

О, да, Дей еще как понимал!

На развернутой перед ним ниточке маршрута сошлись, кажется, все возможные виды природных препятствий и климатических зон. Лес, равнина, взгорье и собственно горы — наверняка, там было полно снега и расщелин! — дальше уже удивившее его маковое поле, болото, весьма обширное, река и, если он верно разобрал, песок.

Вот уж практика так практика!

Штурман между тем отщелкнул страховочные ремни, встал, бросил заинтересованный взгляд на Дея:

— Можешь скопировать маршрут в свой комм, но заблудиться там довольно сложно, да и я провожу, — ушел, похоже, собираться, не дожидаясь ответа.

Маршрут Дей, конечно, все равно скопировал: отказываться от дополнительных данных грех! А когда появился в жилом модуле, думая, что нынешний день его уже ничем не удивит, буквально наткнулся на новый повод.

— Это что? Твоя сумка? — вопрос, конечно, был риторическим, но Дей вовсе не ожидал, что она останется на своем месте. — Мы же закладывали не один вираж! Ты её приклеил?

Бранн, как раз перекладывающий часть вещей в шкафчик, видимо в поисках какой-то нужной, озадаченно приостановился в своем занятии.

— Нет, Дей, зачем мне её прикле… А, понял, — подошел, склонился к черной ткани, поманил пальцем, дождался, пока Дей опустится на корточки рядом, доверительно пояснил. — Электромагнит.

Штурман сдвинул ручки сумки вместе — и её ножки, как теперь видел Дей, металлические, отлепились от пола в момент.

— Ловко! — это маленькое удобство почему-то изрядно Дея порадовало. — Очень даже ловко! Такое бы взять на вооружение и поставить на производство!

— Это сделал не я, — и все равно изумрудные глаза светились от благодарности, как будто похвалили именно Бранна. — Моя сестра, она любит такие вещи мастерить на досуге, когда устает от программных кодов и крохотных высокоточных схем.

— Ха, знаешь, у меня тоже есть сестра, но вот уж чего она на дух не переносит, так это программных кодов! — Дей усмехнулся, потянулся попробовать прилепить и отлепить сумку самому. — Можно?

— Конечно, — Бранн опустил сумку на пол и отпустил ручку, позволив Дею поупражняться.

Конструкция восхищала своей лаконичностью и функциональностью, ничего лишнего, но, чтобы закрепить сумку, больше не требовались никакие ремни, что в космосе было приятно и полезно. Дей со всех сторон осмотрел ничем не примечательную черную ткань, разве что с металлическими буквами имени, а потом смутился и передал застывшему рядом владельцу — Бранн явно что-то искал и до сих пор не нашел.

— Так, пора собираться, — Дей хлопнул себя по бедрам в жесте нетерпения. — Раз это надолго, следует подготовиться!

Он покопался в собственном стандартном и неудобном рюкзаке, выудил парочку энергетических плиток, упакованных таким образом, что их можно было есть твердыми, если упаковка вскрывалась обычным образом, или жидкими, если она подцеплялась к скафандру, дырявящему фольгу в определенном месте.

Нашел моток веревки, взял в дополнение к стандартному, который и так есть в поясной сумке скафандра.

Несколько карабинов тоже перекочевали в карманы пока комбинезона. Дей с благодарностью вспомнил отца, маму — их семейные походы в горы, которые служили как неплохой физической тренировкой (Гвенн каждый раз жаловалась на перетруженные мышцы), так и были настоящим праздником (о чем неустанно заботился дядя Мэллин). Благодаря этому Дея не пугали горы, обещанные картой. Он, страшно подумать, ждал подобного препятствия — вот где будет очень хорошо видно, достиг ли он чего-то сам по себе.

Или до сих пор идет в гору исключительно благодаря связке с отцом и дядей.

Дей нахмурился, прогнал подальше пораженческие мысли, устроил по карманам прочие мелочи. Бранн, кажется, тоже закончил собираться — и они одновременно прошли к шлюзовой части кораблика.

Скафандры были упакованы за щитками прямо в стенах, отличались такой же приметной раскраской, как комбинезоны владельцев, и были представлены в количестве двух штук на каждого.

Дей нетерпеливо ухватился за выехавший костюм, но быстро взял себя в руки и сосредоточился на процедурах. Впрочем, когда он решил, что уже готов, по комму раздался скрипучий голос напарника.

— Стой-стой, Дей, возможно, ты посчитаешь меня перестраховщиком, но надо проверить клапаны…

— Я их проверил, — объяснять очевидное не хотелось, скафандр приятно тяжелил плечи, намекая на путь, полный приключений и начинающийся от самого порога. — Меня вообще-то тоже учили быть пилотом!

— Разумеется, учили, я разве утверждал иное? — пока разговор длился, Бранн подошел вплотную, пригляделся к плечу Дея, наставительно вытянул руку перед носом МакТира, чтобы в другой момент схватить его не за нос, как дитя, а за незакрытый клапан под самым почти носом. — Но время от времени расположение клапанов меняют, а автоматика подключения не срабатывает. Лучше проверять.

Дей благодарно кивнул, подавив волну необъяснимого раздражения этим спокойствием, а потом нажал кнопку шлюза: пусть высадка у них будет на Землю, все происходит по протоколу для настоящих исследований.

Для настоящих приключений, навстречу которым сегодня они впервые шагнут вдвоем!

Глава пятая, в которой горы оказываются крутыми, а герои - более крутыми, чем горы

Оранжево-белый скафандр Дея был хорошо различим в солнечном свете, хотя еще лучше — в отсутствие света, так как судьба военных исследователей могла повернуться и самым непредсказуемым образом. Изумрудно-черный скафандр штурмана привлекал внимание по правую руку — Бранн встал рядом, озираясь, выискивая указатели на тропинку: сначала им следует добраться до означенной полосы препятствий.

По счастью, насколько показывала карта, это можно сделать, не сходя с приютившего их гористого участка, то есть добраться по твердой — и очень твердой! — земле.

Пусть маршрут рисовался непростым, Дея это однозначно радовало: преодолевать трудности он любил, особенно когда цель была явной и объяснимой. Достижимость-недостижимость младший МакТир широким жестом всегда выносил за скобки. Цели на то и цели, чтобы идти к ним несмотря ни на что!

Похоже, напарник был с таким взглядом хотя бы отчасти согласен: Бранн махнул рукой в сторону слабо светящегося против солнца силового поля, не обращая внимания, что этот прямой путь предусматривает довольно много подъемов и спусков.

— Как у тебя со скалолазаньем, Бранн? — Дей спускался с занятой «Двадцать седьмым» площадки легко, не задыхаясь во время разговора: это даже нагрузкой для него не считалось. Приятная прогулка.

— Неоднозначно, — Нимайт шел поблизости, но несколько поотстав от Дея.

Насколько Дей мог судить, у Бранна не было желания соревноваться в темпе, спорить за место ведущего, штурман легко и естественно встал на позицию замыкающего и страхующего. Возможно — скорее всего — Дей был не единственным пилотом, кого Бранн страховал. Мысль была тревожной, но не в той степени, в которой могла, весь курс в индивидуальной прогулке с обрыва не сбросишь, а на менее масштабную угрозу Бранн не тянул. То есть Дей мог бы допустить, если бы захотел, что Бранн способен на злодейство, но незаурядность и парадоксальность его ответов и реакций уже за полдня заставляли думать, что штурман: а) знает свое дело; б) умеет мыслить; в) изворотлив на словах необычайно; г) не чувствует ущемления, будучи во вспомогательной роли. И выводом из всего этого Дей видел, что с таким набором личных качеств Бранн не стал бы злодействовать мелко. И значит, опасаться его в дороге вовсе не стоило.

— Поясни? — он заинтересованно обернулся на фигуру в зелено-черном скафандре, наблюдая, как не такой высокий Бранн аккуратно спрыгивает по двум камням, где Дею хватило одного.

— Скалолазанье я люблю, — спокойный голос не менялся от активных движений, — но не уверен, что эта любовь взаимна.

Дею пришло в голову, что просить пояснения для пояснений — довольно экзотическое занятие для двадцатидвухлетнего офицера. Просить, впрочем, это не помешало.

— И в чем это выражается? — он легко взобрался на прямую стенку, ухватившись за край и подтянувшись. — Бранн… Ты где, Бранн?

Штурман использовал один из камней как приступочку, чтобы последовать за своим пилотом, а Дей чуть не ударил себя по лбу — в следующий раз можно будет не задавать дурацкие вопросы, а протянуть руку.

В качестве некоторых извинений и ради самоуспокоения Дей помог Бранну выпрямиться, а впредь решил выбирать дорогу с расчетом на менее высокого спутника. Это тоже было непривычно: в связке с Гвенн никаких скидок на рост не требовалось.

— Спасибо, Дей, — отряхнулся, прищурился, скосив глаза на него. — Я все ещё тут.

— Теперь вижу! Вижу, — пилот поневоле улыбнулся и хлопнул напарника по спине. Эта его невозможная последовательность и серьезность… — А как ты определил, что со скалолазаньем у вас все не так гладко?

На сей раз явно подавил улыбку Бранн:

— Именно потому, что временами бывает очень, слишком, чрезвычайно гладко, Дей, — Нимайт поправил почти целиком прозрачный колпак шлема, матовый и укрепленный сплавом на затылке. — Скалолазанье превращается в скалоскольжение. Быстро, весело, но может закончиться плохо.

Дей хмыкнул еще раз, смерил недоверчивым взглядом обычного на вид напарника и снова пошел впереди, изыскивая подходящий для них обоих путь. Беседа прервалась, вход на полосу препятствий приближался медленнее, чем Дей хотел, но быстрее, чем он изначально рассчитывал. Это радовало.

По мере приближения, они видели все больше бредущих в том же направлении экипажей, подтягивающихся с разных краев посадочной площадки.

— И что, Бранн, в эти три дня мы будем ходить на базу каждый день? — Дей не слишком радостно обозревал перспективы. Если бы ему нравилось ходить, он бы распределился в десант!

— Да, конечно, столовая только там, — Нимайт спрыгнул за спиной с легким стуком, остановился рядом, тоже оглядывая теперь раскинувшуюся над головами арку сияющего силового поля.

Дей успел мысленно выстроить себе план трехразового питания плавно превращающегося в одноразовое просто потому, что дорога до столовой занимала бы большую часть дня, когда Бранн завершил мысль и свой ответ:

— Но после первого прибытия в учебку, мы будем ходить другой дорогой. Там ровно, — и махнул рукой куда-то правее. — А пока пойдем неровно.

Перед Деем и Бранном ширилось безобидное на вид маковое поле.

Нимайт поднял указательный палец, устраивая его поперек скрытых шлемом губ — очевидный знак молчания, но в чем дело? Дей нахмурился и прислушался, замерев, даже глаза закрыл, чтобы ничего не упустить.

Мак шелестел стеблями, шумел, шептал, шуршал и манил освоить мягкую ласковость высокой травы в качестве постели.

— С такими растениями следует быть осторожными, — скрипучий голос напарника раздался близко, неприятно отчетливо, разборчиво. — Это особенная трава, выведенная для терраформирования и выращивания ограждений, воздействующих на животный мир. Такие маки встречаются на многих планетах. Наших, уже обжитых планетах. И могут быть опасны в подобном количестве.

Шум, впрочем, продолжал разливаться даже на фоне скрипучего голоса, какого-то каркающего, тревожного, неприятного, повторяющего одну фразу…

— Открой глаза, Дей, — вздох, немного сонный, — Дей, открой глаза, иначе уснем мы оба, а пока не пройдем полосу препятствий, никто нас дальше по программе учебки не пустит. В том числе и в столовую.

Младший лейтенант МакТир размышлял, что это жертва, на которую он способен пойти. Главное — поспать, вздремнуть прямо тут, улечься вот здесь… Колени лишь начали приятно слабеть, когда снова раздался скрипучий голос, на этот раз наполненный настоящим страданием.

— И к звездам тоже, а я уже устал, я очень хочу к звездам!

Дей решил спросить, от чего Бранн успел устать: они не прошли даже поле! Пришлось открыть глаза. И вид страдальчески заломленных бровей, лица, выражающего не обыкновенное сложное спокойствие — слишком разнородное и составное, чтобы называть его простым — но настоящую муку, немного Дея отрезвил.

Он встряхнулся, подпрыгнул на месте, нажал на кнопку запястного пульта, командуя проверить все системы скафандра: процесс громкий и яркий. Наружные люминаторы включались и выключались попеременно, в разных схемах освещения, суставы двигались на укрепленных приводах, не таких мощных, как гидроусилители рабочих экзоскелетов, но для работы в космосе — самое то! На стекло шлема возле глаз стала выводиться актуальная информация — уровень запаса кислорода, время, расчетное время пути, ближайшие объекты, выделяющиеся на фоне ландшафта.

А кроме прочего Дея обеспокоил застывший с открытыми глазами Нимайт, задравший голову и сверлящий взглядом небо сквозь колпак шлема и призрачное белесое сияние силового поля.

— Эй, я открыл глаза, а ты закрой, моргать иногда надо! — Дей встряхнул штурмана за плечо, выводя из сомнабулического состояния. — Раз ты такой знаток, скажи, как бедные зверушки боролись с сонной одурью, навеянной нашими мутантами?

Пользуясь своим бодрым состоянием, Дей прихватил Бранна за плечо и повел вперед, к виднеющимся дальше горам.

— Никак, — стоило Бранну вернуться мыслями и взглядом на уровень земли, он пришел в себя. — Наши мутанты очень хорошие мутанты. Представители животного мира замирали, засыпали и больше не просыпались, если люди не успевали их обнаружить и вернуть в родную среду.

— И что, прямо безотказно действует на всех? — Дей немного удивился, насколько он уяснил из курса ксенобиологии, реакции живых организмов на раздражители разнились просто страшно.

— Ну, это же мутант, — Нимайт повел рукой, охватывая жестом половину поля, — они сигнализируют отдых не только на одном уровне, а на всех, до которых догадались наши умы, трудящиеся на благое дело. Вырваться из хватки этого сна самостоятельно почти невозможно, поэтому данный вид маков назвали дурман-травой, сон — зачарованным сном, а самые оголтелые романтики попытались с помощью его экстракта поставить «Спящую красавицу».

— Да ну? — Дей подивился про себя знанию фактов, настолько не относящихся к полетам, скорее к массмедиакультуре, причем довольно специфической её части. — И что вышло?

— Вышла почти постановка «Ромео и Джульетты», исполнителей едва откачали, зато она имела большой резонанс и шумный успех.

Дей молча поразился: на что способны люди, чтобы только прозвучать в новостях, оказаться в центре внимания, и каковы на самом деле критерии успеха постановки! Подумаешь, чуть не умерли исполнители! Пилота передернуло, и он поспешил встряхнуться, чтобы идущий возле Бранн не распознал движение.

Маковое поле все длилось и длилось, Дею пришлось несколько раз встряхнуть штурмана, однако Бранн вернул услугу — стоило МакТиру начать выпадать из реальности, он оказывался поблизости и давал другой предмет для сосредоточения. Иногда — в прямом смысле!

На третьей вынужденной остановке Бранн наклонился, что-то подобрал… И положил в раскрытую ладонь Дея камень.

— Чтобы не уснуть, надо сосредотачиваться на другом, Дей, скоро горы, осталось немного.

Дей с новым вопросом вгляделся в камень на ладони, запустил процедуру его первичного анализа, просмотрел мелькающие на стекле шлема строки, а потом механически припрятал находку в карман на поясе для важных образцов. Отмел выводы по составу каменюки — ничего интересного, железная руда и никель — пригляделся к часам и ужаснулся: на преодоление не такого большого поля у них ушло уже полтора часа!

Это взвинтило нервы сразу и запросто: не укладываться в расчетное время Дей просто ненавидел. Цветущий мак-мутант совершенно растерял всяческую силу воздействия, стоило Дею представить недовольно поморщившегося при взгляде на часы отца.

Поэтому к горам Дей подходил уже изрядно собранным. Бранн вышагивал рядом, переливаясь в раскинувшейся тени горы светло-изумрудным на зеленых участках скафандра. Собственный костюм Дея пока отражал оранжевым, хотя в полной темноте мог светиться и сам. При взгляде на вершину ожидающей их кручи, Дей еще раз отчетливо осознал, почему путь до финиша может растянуться и наверняка растянется до вечера. Длина гористого отрезка не была самой большой, но высота, на которую требовалось взобраться, чтобы спуститься с другой стороны…

Одним словом, Дей еще раз порадовался, что в их семье было принято активно проводить выходные. Справа вздохнул Бранн, видимо, переживая о невзаимности, однако решительно последовал к следующему этапу за Деем.

Страховка, узлы, веревки, карабины — все было привычно, если бы не скафандр и компания, можно было бы подумать, что Дей на очередном семейном пикнике. Руки легко находили опору, ледоруб почти не использовался, напарник почти не отставал, Дей почти расслабился…

Сверху покатились камни.

Нет, он, конечно, знал, что это полоса препятствий, но теперь получил самое очевидное подтверждение: вот только ничто не предвещало, а теперь им нужно срочно сдвигаться, чтобы не попасть под камни!

Слева виделся удобный карниз, но Бранн потянул направо, к менее располагающей, хотя ближней, площадке. Спорить сейчас времени не было, Дей легко переполз следом, с облегчением встал на площадку, пригляделся к тревожному Бранну.

— Что ты так смотришь? — Дею было на самом деле интересно. — Там кино не показывают, а обвал, судя по звуку, небольшой.

Напарник отвлекся на какую-то микросекунду, чтобы взглянуть ему в глаза, но снова вернулся к склону.

— Дальше тут вообще нельзя, смотри, — указательный палец уперся в груду прямо притаившихся камней. Как раз над левым карнизом, куда поначалу хотел свернуть Дей. — Придется в обход. Наверное, мы слишком быстро идем.

— Быстро? Мы проваландались тут уже полтора часа! В общей сложности — три! — младший МакТир сердился именно на себя, а потому удержать сердитый жест не смог и слегка ткнул в стену кулаком.

Предупреждающе зашуршала щебенка.

— Ладно, уломал, — Дей тоже задрал голову, как опасливо сощурившийся Бранн, и даже понизил голос. — Пойдем в обход. Медленно и верно. Мы же нормальные герои?

Вряд ли Нимайту было знакомо расхожее выражение — Бранн приподнял свои забавные брови, безмолвно требуя объяснений.

— Нормальные герои всегда идут в обход, так говаривал отец, — Дей пожал плечами и против воли улыбнулся, настолько озадаченным выглядел напарник. — И мы пойдем. Значит, мы нормальные герои.

Ответ, впрочем, тоже нисколько Дея не разочаровал.

— Логично, — Нимайт откашлялся. — Пожалуй, нормальные. Хотя бы на пятьдесят процентов, — и ткнул в грудь Дея.

Путь продолжился, пролег между ледяных плит, где Бранна все-таки протащило и чуть не утянуло в трещину, на что сам штурман отреагировал столь хладнокровно, будто его это никак не касалось. Дея передернуло — вот не будь у них страховки, можно было бы вполне по-настоящему сложить тут голову!

— Невзаимность, Дей, это невзаимность, — как ни странно, Бранн попытался объясниться. — Понять невозможно, отрицать бессмысленно, бороться бесполезно.

Младший лейтенант МакТир свирепо выдохнул, вбивая ледоруб уже по другую сторону горы и собираясь отчитать спускающегося за ним фаталиста. Однако Бранн успел завершить мысль до озвучивания увесистого внушения:

— Остается только идти вперед, несмотря ни на что, — заметил особую смачность удара ледорубом, выдохнул несколько обеспокоенно. — Теперь мы не нормальные герои? Это ведь не в обход?

Дей готов был рассмеяться, но вместо этого подстраховал спустившегося, наконец, напарника и развернул того лицом к следующему этапу — раскинувшемуся по всей ширине полосы болоту.

— Тут нормальных героев точно не останется, не переживай! Обойти это невозможно, — похлопал штурмана по запылившемуся плечу. — Предлагаю быть ненормальными героями!

— Логично, — в спокойной интонации появилась ирония, а на лице Нимайта вновь затаилась улыбка. — Согласен.

Глава шестая, в которой полоса препятствий препятствует, а учебка учит

Болото, как Дей и предполагал, впервые бросив взгляд на маршрут с ландшафтной сеткой, доставляло неприятности самым изрядным образом. Зыбкая поверхность не собиралась облегчать продвижение ни одним шагом, уходила, проваливалась, дарила тревожные секунды выдергивания каждой ноги поочередно, но когда впереди показалась болотина, целиком усеянная мелкими цветочками и приветливо зеленеющая молодой травкой, Дей понял, что дело швах!

— Бранн, ты уверен, что тут вообще можно пройти? — вопрос вырвался сам собой и адресовался изумрудно-черной спине. На этом отрезке напарник как-то незаметно вышел вперед, а Дей не протестовал.

— Разумеется, можно. Если осторожно. И если нас не подведут скафандры, — заявление показалось Дею необъяснимым и загадочным.

Скафандры-то тут причем?

Конечно же, необъяснимое заявление должно было быть объяснено. А потому Дей спросил снова.

— Чем нам поможет экипировка? Погружаться мы вроде как не планируем, а в остальном она сейчас работает как очень высокие сапоги, — нога как по заказу ухнула сразу по колено, Дей тихонько выругался и поспешно рванулся вперед.

— Начать с того, что планы могут и поменяться по не зависящим от нас причинам, — Нимайт обернулся на пыхтение, вернулся на пару шагов и помог выбраться из хватки трясины. — Скафандр все-таки проектировался для работы в самых разных средах, как раз проведем полевые испытания. Вас же заставляли их тестировать?

Дей припомнил занятия по технической подготовке, розданные всем тренировочные серые костюмы, уже повидавшие не одно поколение кадетов, но воспроизводящие все основные функции. В них было неимоверно душно. Сейчас похожего неудобства Дей не испытывал и мимолетно этому факту порадовался.

А что касается самих тестов… Походили по задымленной комнате, поплавали по бассейну с имитацией сильного течения, побаловались в невесомости, мячиками прыгая по воздуху и отрабатывая захваты. Некоторые, конечно, предпочитали быть злобными мячиками, но таких Дей очень быстро призвал к порядку. Других воспоминаний о серых скафандрах пока не всплывало.

— Да, помнится, было дело, но как нам поможет их водо- и газонепроницамость в болоте? Тут не поплаваешь! — Дей снова с усилием выдрал ногу, торопясь пройти, пока не завяз больше. Болото чавкнуло с особенным аппетитом. Тут высокий рост и немалый вес играли с ним дурную шутку, и никакая сила не имела значения.

Нимайт, похоже, таких затруднений не испытывал, видимо, весил он насколько выглядел, то есть гораздо меньше Дея — нога погружалась максимум по щиколотку.

— Очень даже просто. Хотя плавать мы, я надеюсь, здесь и сейчас не будем, — Бранн подождал, пока пилот его догонит, и стал объяснять прямо на ходу. — В наших скафандрах есть функция создания небольшой воздушной подушки, — открыл щиток на запястье и продемонстрировал, как её найти, — существенный минус которой: она съедает твой запас воздуха, а потому подлежит использованию лишь в редких и экстраординарных случаях. Например, — широкий жест вперед, — непроходимое болото.

Внезапный душевный подъем, который он испытал при этой новости, стал сюрпризом и для самого Дея, облегчение слегка зашумело в ушах, а потому другие пояснения Бранна он почти пропустил мимо.

— …только проверь, чтобы все клапаны были закрыты, перераспределение запаса воздуха будет происходить внутри систем скафандра, — нажал на пункт «воздушная подушка» в не самом очевидном меню регулировки рельефа подошв, и при следующем шаге спокойно завис над поверхностью, прижимая воздушным потоком стебли насыщенно-зеленой травы.

Подобное нажатие на своем внезапно бросило Дея в сторону, с силой шмякнуло справа от намеченного пути, вдавливая напором воздуха по левой стороне костюма в топкую полянку. Дей не успел даже испугаться, когда давление воздушной подушки, свистящей через какой-то клапан, продавило им поверхность. Вокруг головы оказалась жижа, пока не поступающая даже в условно не закрытый скафандр — не давал тот же самый воздух, который погружал своим неверно направленным усилием Дея все ниже.

Попытка взмахнуть руками ни к чему особо хорошему не привела — сверху не за что было уцепиться, а движение взбаламутило топь, вытолкнуло пузыри воздуха наверх, и Дей мгновенно провалился еще на полметра. Воздуха с таким раскладом хватит ненадолго, а как только перестанет работать подушка, незакрытый клапан станет обычной брешью! И он все ещё погружается! Дей задавил подступающую панику, рванулся еще раз, понимая, что прошло от силы секунд десять, а он уже под водой…

…когда его руку перехватила другая! Перехватила, вцепилась, потянула вверх, за плечо схватила вторая, а Дей взмолился старым богам, чтобы Бранн не рухнул в трясину за ним. Перед шлемом разливалась буро-зеленая темнота, а затем в единый миг изменилась на буро-зеленый свет, тогда же через комм прорвались и звуки:

— …ей, ну давай же, Дей, выключи эту несчастную штуку, Дей… — голос Бранна отдавал отчаянием, и, что неожиданно, не фонил даже малой долей осуждения или недовольства.

Младший лейтенант МакТир вслепую ткнул по щитку свободной рукой, воздух перестал вдавливать его в глубину, и пусть в штанину заливалась мерзкая жижа, он готов был потерпеть неудобство.

— Бранн? — голос звучал хрипло и глухо. Вопрос был дурацким, кто ж еще-то, как не Бранн, поэтому Дей договорил хоть что-то похожее на осмысленную реакцию. — Как ты меня нащупал?

— Руками, — лица штурмана Дей сейчас не видел, весь шлем был замазан потеками грязи, а по голосу распознать шутку не представлялось возможным. Если это вообще была шутка. — Похоже, вас учили на очень старых скафандрах, хотя зачем на твоем непарный клапан, — маленькая зараза с отчетливым щелчком захлопнулась под рукой Нимайта, — я тоже не понимаю. Но я вообще многого не понимаю в этой жизни.

Как реагировать на подобное заявление сразу после спасения жизни в условиях — учебного! тренировочного! — полигона Дей не знал, но, видимо, напарнику и не требовался ответ. Стоило трясине выпустить МакТира с влажным и как будто жадным чавканьем, Нимайт перекинул его руку через свои плечи.

— Держись, Дей, вторая попытка иногда посложнее первой, — аккуратно захватил руку со щитком и что-то начал там щелкать.

Как по волшебству шлем напротив лица очистился, поэтому Дей заинтересованно покосился на свой щиток управления, одновременно крепче прихватывая изумрудно-черное, а теперь мутно-бурое плечо.

По счастью, сам Бранн с устойчивостью проблем не испытывал, зависнув над поверхностью, но и вновь запущенная воздушная подушка на скафандре Дея сработала теперь как надо. За приличную устойчивость Дей был Бранну глубоко благодарен. Что уж говорить об остальном.

Как только напарник убедился, что скафандр Дея больше не собирается ставить владельца на грань жизни и смерти, он выкрутился из-под руки очень шустро и почти мгновенно, Дей едва успел прихватить Нимайта за плечо, чтобы остановить и пожать ему руку.

— Спасибо, Бранн, это было очень находчиво! Ты меня спас, я не забуду, — потряс ладонь в перчатке и быстро отпустил, приметив некую нервозность в жестах напарника.

— Время покажет, — кивок и отведенный взгляд, — ты сделал бы то же самое, ещё и побыстрее, реакция у пилотов прекрасная. Пошли, теперь было бы глупо израсходовать весь запас воздуха на подушку.

Нимайт снова занял место ведущего, развернулся и двинулся к противоположному краю неприятной полянки. В сапоге у Дея при каждом шаге хлюпало, но мысли занимало не это, а внезапно изменившаяся манера Нимайта: только что никаким недовольством и не пахло, хотя произошедшее можно было расценить как личный прокол Дея. А тут! От пары безобидных фраз! Или он так переменился от ввернутого невпопад торопливого жеста? Дей всмотрелся в очень ровную спину впереди, прикинул так и эдак, а потом решительно выкинул все из головы.

Не имело смысла строить догадки, когда оснований для них немного в степени «очень». Успеется ещё. Им с Нимайтом предстоят дела и поинтереснее полосы препятствий.

Болото тянулось и дальше, но уже не так съедало силы, воздушная подушка расходовала кислород медленнее, чем ожидалось, видимо, вгоняя его в какую-то систему для многократного нагнетания. Дей пришел к этому выводу, когда понял, что его воздушная подушка иногда выплевывает и болотную жижу. Бранн вышагивал впереди и оборачивался редко, первый раз просто так, а второй — чтобы обозначить отключение удобного и опасного воздушного рельефа подошвы.

Солнце потихоньку начинало склоняться к закату, пусть летние дни были долгими, это не отменяло наступления ночи вовсе. Дей снова занервничал, что они не успеют до вечера, хотя штурман стремился развеять сомнения, утверждая, что движутся в графике.

Следом за болотом стоял стеной дремучий лес, похожий на настоящий до самой мелкой детали — и на искупанного в болоте Дея налипло достаточное количество веточек и палой листвы. Оранжево-белый скафандр медленно и верно превращался в костюм лешего. Впрочем, это не мешало Дею снова идти впереди, на твердой земле Бранн опять уступил роль ведущего и пошел замыкающим.

А вот за лесом, выпившим их силы обилием оврагов и возвышенностей, виднелась та самая странная вода, которая уже успела Дея насторожить.

— Бранн, а ты не знаешь, что это? — раз напарник тут уже проходил, вероятно, представлял себе опасности виднеющегося препятствия яснее. — Похоже на воду, но какое-то твёрдое?.. — замечание вышло нерешительным, ибо к твердой воде — льду — субстанция тоже имела опосредованное отношение.

— Знаю, Дей, и это совсем не вода, — Бранн не переменил тона, устало выдохнул только, похоже, его полоса препятствий выматывала чисто физически. Ну еще бы! С таким-то изможденным видом! — Это, Дей, кристаллы.

Младший лейтенант МакТир подозрительно всмотрелся в перспективу:

— И почему они шевелятся? — он изо всех сил старался не ворчать обиженным волчонком, но вряд ли в этом преуспел.

Слишком уж полоса препятствий походила на полосу для заваливания едва выпустившихся кадетов как на экзамене. Дей занимался обучением особенно прилежно по части пилотирования, однако если бы речь зашла о маках-мутантах и шевелящихся кристаллах, он бы запомнил!

— Потому что это живые кристаллы, — Нимайт даже бровью не повел, хотя Дей не уследил ни за мимикой, ни за жестами и всем корпусом развернулся к напарнику, намекая на необходимость продолжения. — Не сами по себе живые, конечно, их вывели для зачистки всяких труднодоступных полостей вроде кратеров, расщелин и пещер от вредоносных и враждебных представителей живой и неживой природы.

Дей не удержался и фыркнул. Да уж! С такими методами легче всего напороться на свое же оружие! Бранн согласно кивнул:

— В больших количествах они умеют составлять общность и думать примитивные мысли, и первая из них, конечно…

— Убей! — Дей смачно стукнул кулаком в раскрытую ладонь, а Бранн отчего-то дрогнул уголками губ.

— Не совсем. «Убей» — первая команда их работы, а первая мысль — «исследуй, чтобы понять, опасно ли оно», — качнулся с пятки на носок, опять подавил улыбку. — А вот уже для этого они применяют единственный способ, который знают.

— Все ж таки «убей»! — Дей покачал головой несколько неодобрительно: помощники они наверняка потрясающе полезные, но опасность их объединения в большую сознательную общность… Кто вообще курирует этот проект?

— Поэтому на данном отрезке, Дей, нам нельзя быть враждебными. А еще нужно составлять как можно более крупное и непонятное существо, — вздох, как перед прыжком в прорубь. — Предлагаю взяться за руки.

Дей рассеянно кивнул, продолжая думать об опасности крошечных живых всепроникающих убийц:

— А общность какого размера считается среди них достаточно крупной для мыслей? — мерцающее в закатных лучах шевелящейся мозаикой море не то чтобы очень бодрило. — То есть для тех, которые считаются зачаточными?

Бранн, вглядывающийся в него с напряжением и ожиданием подвоха после первого рассеянного жеста, отвлекся, прикинул размеры моря.

— Не уверен, какая тут глубина, плохо помню, но пойдем, можно будет посмотреть. Хотя даже если глубина выросла за годы, что вряд ли, этого слишком мало, перед тобой, Дей МакТир, от силы клетка или половина клетки возможного кристаллического мозга.

Вот теперь он расслабился и вздохнул посвободнее — для образования интеллекта, разумеется, искусственного и как в хорошем ужастике враждебного, живым кристаллам понадобилась бы целая планета, чтобы затопить её кору и толщу.

Пожалуй, на такой планете выражение «кора и подкорка мозга» обрело бы воистину вселенский масштаб!

Дей усмехнулся, встряхнулся и пришел в обычное состояние рабочей сосредоточенности: кто курирует проект, выяснить будет, конечно, не лишним, хотя пока беспокоиться не о чем.

Дей шагнул вперед, протягивая Бранну руку, сжал ладонь не глядя. Последние метры до живых кристаллов показались нереальными, а перед тем, как поставить на них ногу, Дей замялся, и тогда вперед снова шагнул Бранн, бестрепетно и легко, словно ступал по паркету актового зала, а не по колышащейся массе условно опасных кристаллов!

Впрочем, Дей быстро приноровился и вновь обошел Бранна, становясь ведущим, отчего подвижная полутвердь под ногами качнулась невпопад.

— Дей, кажется, мы их серьезно запутали, — в голосе Бранна слышалось что-то очень похожее на восторг экспериментатора-натуралиста, готового сунуть голову в пасть дракону, лишь бы проверить теорию автоматического захлопывания этой пасти при наличии в ней добычи. — Наверное, нам стоит поменяться ещё несколько раз, через неравные промежутки времени. А один раз — прямо сразу, чтобы один за другим.

Дей не смог удержаться от усмешки и высоковато задравшейся левой брови. Появилось желание вернуть на место пальцем: до того часто она сегодня задиралась, хотелось ощутить разницу. Чтобы отвлечься от задумчиво и неразборчиво забормотавшего Бранна, Дей взялся анализировать ощущения — больше всего подающаяся под ногами почва напоминала упругий зефир, если бы кто-то додумался сделать настолько большую зефирину. Отдельные крупные кристаллы навевали мысли о клавишах музыкального инструмента, попадавшиеся под ногу, они уходили вниз с дразняще-музыкальным стоном. Временами Дею казалось, что звуки складываются в мелодию, но через пару шагов чувство всякий раз пропадало.

Они успели пройти по крайней мере половину территории живых кристаллов до сумерек, одолели оставшиеся в сгущающихся тенях, а потом заплыли по реке, где Бранна чуть не унесло течением — слишком легким оказался штурман. И Дей как в горах прицепил его к себе страховкой и карабинами.

Вскоре первые яркие звезды сельской местности высыпали на небо, разгорелись и составили знакомые очертания Кассиопеи, Персея и Андромеды. Млечный путь раскинулся над головами, бликуя вспышками на шлемах и отражающих частях костюмов, относительно чистых после продолжительного купания в реке.

Дей наслаждался прогулкой, но теперь начинал волноваться за Гвенн — как-то она там с Финтаном? Вспоминал Флинна с долговязым напарником, других одноклассников и одноклассниц, а теперь — сослуживцев. Ни он, ни Бранн не оборачивались, пока шли по полосе препятствий, не до того было, а теперь оборачивайся или не оборачивайся, бесполезно. Слишком темно. Бранн, опять же, к вечеру выдохся, теперь шел явно через силу, поэтому Дей предложил ему не отцеплять страховку после реки — и они до сих пор шли в связке. Так напарника, которого, казалось, может унести ветер, точно потерять не удастся.

За мыслями о нынешнем и настоящем пришли мысли об оставленном в прошлом: Дей раздумывал, чем занят отец, как там дядя, не слишком ли испереживалась мама, а то во время праздничного обеда она нет-нет да и подносила платок к глазам… Прошло всего полдня, а он уже скучал. Слава старым богам, что у него с собой на всех выездах был семейный альбом, дожидавшийся в рюкзаке и содержащий копии всех фотографий альбома домашнего. Штука была увесистой и не очень удобной, но по-своему бесценной. Дей пообещал себе, что когда вновь окажется на «Двадцать седьмом», обязательно пересмотрит фотографии ещё раз.

Когда на горизонте показались огни учебки, Дей был вне себя от счастья: это приближало их к отдыху, а конкретно его — еще и к семейному альбому.

Оказалось, что на базу они прибыли первыми, дежурный состав проводил их к огромной общей комнате, одной из трех, приготовленной для курсантов, немного не дотягивающей до казармы из-за сводчатых потолков и ощущения уюта.

Вычистить засохшую болотную грязь из сапога оказалось довольно трудно, и Дей провозился бы полночи, если бы зевающий рядом Бранн не помог ему, вновь открыв какие-то новые функции обращения с автоматикой через щиток — оказалось, что техника умеет чистить себя не только снаружи, но и изнутри. Но только при отсутствии человека внутри, иначе смена давления в сочетании с ультразвуком могла вырубить носителя в момент.

На другое утро они проснулись по сигналу стандартно — в шесть утра, вокруг зевали и ворочались другие летуны, а их общая комната показалась Дею совершенно полной. На завтраке стало понятно, что подошли еще не все экипажи, поэтому какое-то общее мероприятие откладывалось.

На утренней разминке инструктор как раз обучал всех толковому обращению с функциями скафандра. Дей заметил, что почти все старшие отчетливо скучали, хотя дисциплина была образцовой, возмущения никто не выказывал. К обеду их разбили по времени подготовки — вчерашние выпускники и позавчерашние выпускники — как они стали называться с легкой руки языкатого пилота Мэя, напарника штурмана Флинна. Молодняк натаскивали на работу с живыми приборами, объясняли строго прикладные особенности управления «Драконами-5»: как регулировать оси, настраивать лапы, отбивать сигнал на информационные буйки и запрашивать каналы для срочной связи. Иными словами предпринимать все действия первоочередного порядка для экстренных ситуаций.

Дей понял из всего этого пласта подготовки, молодых пилотов и штурманов учили прежде всего выживанию во взаимодействии с новой техникой и с условно отсутствующим опытным напарником, которого нельзя было о чем-то спросить.

К вечеру подтянулись остальные, старшие, участвовавшие, похоже, в программе физической подготовки, и после ужина всех собрали в актовом зале. Здесь выпускники вчерашнего и позавчерашнего дня вновь разбились уже не по возрасту, а по экипажам, расселись, сдержанно гудя и обмениваясь впечатлениями в ожидании непонятного действа. На сцену вышел командир базы — и полились слова о доверии, взаимопомощи, отзывчивости, безопасности освоения космоса и опасности освоения космоса… Дей чуть было не уснул, но Бранн вовремя толкнул его в плечо с эмблемой волка, заставляя встряхнуться и сосредоточиться.

— …а сейчас вам прочтет лекцию наш молодой специалист по терраформированию. Алиенна Соль, прошу, эти волки в вашем полном распоряжении!

Голос командира базы ещё продолжал звучать ненужным эхом — похоже, не успели перенастроить оборудование с какого-то местного концерта — когда на сцену поднялась девушка, от одного вида которой у младшего лейтенанта Дея МакТира перехватило дыхание.

— К сожалению, я успею сказать только основные вещи, мое выступление будет кратким, так как расписание полетов не подгадывают под общественную деятельность, — от улыбки Алиенны словно солнце засияло ярче. — И хотя каждый из вас, как заверил меня командир, вполне может подкинуть меня до Альдебарана, я все же вынуждена поторопиться, вы сможете вольно распоряжаться своим временем лишь спустя неделю. Поэтому: добрый вечер, дорогие волки, рада приветствовать вас на долгой дороге освоения Вселенной! — и подняла обе руки.

Жест ликования в её манере не смотрелся наигранным и манерным, наоборот, каждый из бывших кадетов ощутил прилив энтузиазма, вылившийся в аплодисменты. Дей краем глаза приметил, что захлопал и улыбнулся (почти нормально!) даже замкнутый Бранн.

— Эта дорога широка и полна опасностей, но нам предстоит идти по ней вместе!

Дей поймал себя на ощущении, что готов идти вместе со столь замечательной девушкой и по совершенно другой дороге, поэтому следующие несколько часов лекции вылились для него в мечтательный полет, полный пике и бочек, ввинчиваний в штопор и выходов из него, но главное — вместе с Алиенной Соль.

Глава седьмая, в которой о себе напоминает дом

Заявившийся в разгар рабочего дня, но аккуратно в обед, брат стал для Мидира сюрпризом. Главнокомандующий отложил ближайшую встречу, попросил никого не пускать в кабинет и даже отключил линию внутреннего комма по требовательному жесту Мэллина. Именно потому, что брат был серьезен как никогда.

— И к чему такая секретность? — брат не отличался склонностью к панике, скорее даже наоборот — где нормальный и адекватный человек пугался, буйный экспериментатор заинтересовывался пуще. Но уточнить Мидир был просто обязан, а начинать разговор Мэллин не спешил.

Вместо ответа тот подошел к окну, задумчиво полюбовался видом на набережную. До ближайшего здания было километров пять, через всю реку и обширные аллеи. Так же молча Мэллин перевел окно в режим закрытых штор, сделав его матовым. Обернулся, снял фуражку и расстегнул верхние пуговицы кителя…

— Эт-то ещё что такое?! — под прикрытием черной плотной ткани на левом плече по белой рубашке расползлось буро-красное пятно. — Мэллин! А ну прекращай! И объяснись, если можно, лаконично!

В руки даже раненый может не даться, но раз не слишком бледен, на ногах, и кровь уже подсохла, есть надежда, что в этот раз зацепило его поверхностно. Вот только никаких испытаний сегодня не планировалось! Глава исследовательской лаборатории немного расслабился, потер лоб тыльной стороной ладони, усмехнулся:

— Диверсия, — серьезно поглядел на сердито подобравшегося Мидира, хотя парочка лукавых искр все равно во взгляде была. — Ты же просил лаконично? Если позволишь немного отступить от твоих рекомендаций, это была диверсия техногенная, вероятнее всего, направленная на сигнал переговорного устройства с задействованием сличения голоса. Чтобы задело точно меня.

Мидир с недоверием оглядел почти целого Мэллина, что было ново и странно, и тот объяснился:

— Если бы меня не отвлекла одна лаборантка, полагаю, вместо оцарапанного плеча я бы получил заряд в лицо и грудь.

Мэллин скрестил руки, качнулся с пятки на носок, бросил на Мидира взгляд исподлобья. Сам Мидир почувствовал настоятельную потребность спросить:

— Почему ты думаешь, что сценарий повторится и тут? — если бы брат не думал, не просил бы отключить комм. — Ты и сам по себе очень заметный объект для покушений, безотносительно меня.

Мэллин ухмыльнулся уже знакомо, хотя в глазах все еще таилось напряжение:

— Ты наверняка посмеешься, но я сразу подумал о тебе. Даже не знаю, почему, — пожал плечами. — Кто-то угрожает не мне, а тебе, эта диверсия была как… — пощелкал пальцами, выискивая слово. — Звон колокольчика в жмурках, отвлекающий маневр. Проработать взрыв можно было точнее, но цель стояла не убить, а задеть, даже с тем количеством взрывчатки. При этом не насмерть, чтобы все всё заблокировали. Понимаешь, если меня задеть достаточно сильно, у тебя начинает разрываться комм…

Брат и сам осознавал, как это сумбурно звучит, поморщился, явно не в восторге от невозможности изложить более внятно. Мидир глубоко вздохнул: если дело обстояло так, следовало привести охрану в боевую готовность, хотя в целом ситуацию это не меняло — жить и работать по-прежнему было надо. Мэллин тоже это понимал, но зачем-то пришел! Еще и раненый! И, конечно же, даже не подумал о перевязке!

— Ладно, я тебя услышал и понял, а пока надо заняться твоим несчастным плечом, — Мидир включил переговорное устройство. Непринятые звонки ждали ответа: привычно мигала иконка вызова.

Он потянулся снять её, убрать их с линии, даже успел провести пальцем по сенсорной панели и отчетливо обронил компьютеру «Да!» на подтверждение сброса, когда произошло одновременно несколько событий: комм зашуршал, отображая на голографической странице схему сличения голоса, Мэллин рванулся вперед, сбивая Мидира с ног и опрокидывая за прочный стол, а где-то на этаже ниже зазвенели разбитые стекла.

Если учесть, что окна по всему зданию были непробиваемыми даже для выстрела в упор, ситуация радовала Мидира еще меньше.

Мэллин скатился с него, вынимая бластер и выглядывая из-за массивного стола. Мидир сам не заметил, как тоже привычно ухватил свой бластер из кобуры.

— Ещё мысли? — дыхание не сбилось, еженедельные большие тренировки и ежедневные малые давали свой результат.

— При таком направленном усилии на окна мы имеем дело с чем-то механическим. Звуки резкие, одиночные, не взрыв, не выстрел, возможно, гидроусилители рук, — Мэллин тоже звучал спокойно. — А еще бы покинуть твой кабинет…

Помещение было небольшим и хорошо просматриваемым, но Мидир не без оснований возлагал на него надежды. Хоть поначалу должно помочь.

По коридору отчетливо прогромыхали шаги, и Мидир успел удивиться — каким весом обладали нападающие, если так сильно не топтал в его приемной даже грузноватый Фордгалл?

Вопрос риторически повис в воздухе, ибо стало не до этого: высокая фигура, затянутая в темно-синий комбинезон уборочных служб, вломилась в кабинет, не затрачивая времени на открытие двери, а прошибая её видимо тем же устройством, что и бедные окна. Мидир пригляделся… Ну так и есть! Фрагментарный экзоскелет, который иногда применяли на физической работе при больших силовых нагрузках, выдавался металлическими, матово окрашенными стержнями вокруг рук и верхней части спины. Комбинезон был изорван, словно массивные железки выпрыгнули и встали в форму сквозь ткань.

Мэллин уже прицелился, но Мидир тронул брата за плечо и нажал кнопку под столешницей. Давить на неё можно было и сидя за столом, попросту переменив позу, сложив ногу на ногу и уперевшись коленом. Из положения, в котором Мидир был сейчас, кнопка активировалась и вовсе на раз-два.

На слове «два» через гостеприимный коврик посреди кабинета с треском прошел высоковольтный разряд. Нападающий, перестав озираться, заискрил в районе экзоскелета, содрогнулся и рухнул с еще большим шумом. Мидир скривился: ну, сейчас набегут…

И прибежит не охрана. Что было довольно странно, пусть нападение произошло в обеденное время!

Как и ожидалось, шум спровоцировал нападающих — странно топочущие люди сбегались к кабинету, и судя по звукам шагов, их было не меньше восьми. Дополнительной странностью к их весу было то, что искали они Мидира явно по всему этажу. Как будто обегали по периметру означенную территорию.

Мэллин повернулся от лицезрения дверного проема всего на секунду:

— Еще сюрпризы есть? — тон брата был исключительно деловым, брат уже принял противников как данность и теперь мысленно решал задачу их убывания.

— За кого ты меня принимаешь? — Мидир оскорбленно заломил бровь, глянув на брата свысока. — Я не люблю шутить, а сюрпризы люблю!

— Все время забываю!

Мэллин опять выглянул — в дверном проеме показалось сразу двое нападающих аналогичного вида. Как только они синхронно пригромыхали к поверженному товарищу, Мидир дважды нажал на кнопку. Брат не удержался от комментария:

— Ох, во имя старых богов, Мидир! Да знакомо ли тебе понятие гуманности?!

Мидир не удержался и опустил палец на кнопку в третий раз — все три тела колыхнуло током.

— Если это где-то между беззащитностью и обреченностью, то нет!

— А ты заметил, что они шли шаг в шаг? — Мэллин любопытно выглянул опять. — Это значит, что они прекрасно вымуштрованы, а еще…

— Что их гораздо больше восьми! — Мидир затянул брата за стол, выдвинул нижний ящик и сердито ударил по тревожной кнопке.

По всему зданию взвыли сирены, как-то обойденные захватчиками; глухие удары означали, что по секторам, отделяя их друг от друга, попадали массивные створки; а на пост охраны внутренней и внешней поступило сообщение о нападении. Мидир не понимал, как такое можно было упустить, пусть в здании официально по распорядку сейчас был обед!

Тяжелые шаги раздались ближе — и противников, если обратить внимание на небольшое эхо, было около шести, а не трое, как говорил слитный гул. Мидир пригнул брата еще ниже, а стоило первым зайти, нажал кнопку на нижней стороне подлокотника — и воздух наполнился треском лазерных разрядов.

Еще трое нападающих загромоздили кабинет своими телами, а идущие за ними перегруппировались, прячась за дверью.

Мэллин выкрутился из-под руки и посмотрел:

— Я тебе еще одну занятную вещь скажу: крови у них нет! — встретился взглядом с Мидиром. — И не потому, что лазер раны прижег, а вообще нет!

— Это бы объяснило их синхронность, вернее, — Мидир выделил слово голосом, — синхронизацию!

— А уже это значит, что мы имеем дело с двумя неприятными фактами! — Мэллина прервали, выстрелив над головой. Он выстрелил в ответ, не целясь. — Первый: кто-то изобрел андроидов раньше нас…

— И второй: защитные протоколы на них как положено не реагируют! Да, я уже понял! — Мидир привстал на колено и выстрелил в край экзоскелета, выдающийся из-за косяка, что заставило андроида отклониться, показать голову, куда угодил второй точный выстрел. Рухнувшее тело загромоздило проход. — Пока не отдашь прямой приказ сам!

— И уже это означает… — Мэллин не договорил, затаив дыхание, чтобы приподняться и выстрелить за косяк. Брат не промазал, но крика не было, грохот, впрочем, был.

— Это уже означает, что мы пока вдвоем против невыясненного количества противников, жаждущих нас убить! — Мидир дождался, пока по коридору пригромыхают новые андроиды, вздохнул почти с раскаянием, разобрал пару половиц под столом и нажал рукой на педаль.

В воздухе потянуло горелым пластиком — видимо, верхний слой тел — расплавленным металлом и сожженными тряпками. За секунду до того по коридору развернулась лазерная сетка, чтобы разрубить в нем все на кубики со стороной не более пяти сантиметров.

Жаль, штука была одноразовая.

Мэллин вопросительно вскинул брови, Мидир нехотя кивнул: на этом фокусы исчерпывались. Пора было выдвигаться дальше, кабинет из укрытия становился ловушкой. Особенно если нападающих и впрямь было так много.

Не успел Мидир как следует выпрямиться, любопытный Мэллин уже заглядывал за угол, обозревая, как главнокомандующий знал, живописную картину порубленных кубиками андроидов. Младший брат обернулся и присвистнул, словно впервые оглядывая Мидира.

— Нет, я догадывался, что слово «гуманизм» тебе не знакомо! Но чтобы настолько! — впрочем, в голосе Мэллина сквозило неприкрытое восхищение.

И да, Мидир знал, что слегка склонен к паранойе. Подопнул несколько кубиков. Ну, может, не слегка. Но сейчас это спасло им жизнь.

Еще одно такое оружие на крайний случай, могущее сработать лучше всего как раз против андроидов, Мидир пока применять не хотел: вместе с электронными мозгами погаснет тогда половина всей рабочей техники. А вгонять штаб в непредвиденные затраты ему не хотелось.

— Нам бы оружие покрупнее, — поблизости вновь застучали тяжелые шаги, Мэллин договорил едва слышно. — Или убраться отсюда поскорее!

Мидир кивнул, мысленно прикинул сегментацию здания при экстренных ситуациях — рядом находился один тайник с оружием. Именно тайник, не стойка в комнате охраны, это давало надежду на преимущество. Махнул рукой, призывая Мэллина следовать за ним, легко побежал вдоль стены, где кубиков было меньше и проглядывал скучный офисный пол.

Позади грохнула дверь, над головой прошипел выстрел, Мэллин обернулся, отстреливаясь — Мидир не видел, но чуял. Не оборачиваясь, прихватил брата за шкирку, потянул за собой, спрятал за угол, тревожно оглядел: на щеке расцветал легкий ожог, прямая полоса, означавшая, что заряд прошел чрезвычайно близко.

— Не геройствуй! — прошипел более сердито, чем собирался.

Мэллин рванулся, оправдываясь:

— Они же стреляли! Могли попасть в тебя! Прямо в спину! — еще и вытянулся, заглядывая в глаза.

— Обсудим позже, — и это вовсе не значило, что Мидир согласен или одобряет. — Они близко!

Махнул брату, чтобы тот отошел на два шага дальше и присел на корточки — стреляют из-за угла всегда на уровне груди стоящего человека. Ну то есть в большинстве случаев. Мидира тревожила малая процентная вероятность, но он остался прямо возле поворота, переведя батарею бластера в режим стрельбы очередями вместо одиночных выстрелов.

Первый же андроид схлопотал заряд от Мэллина, а рванувшиеся за товарищем получили очередь от Мидира. Их собственные белесые лазерные заряды, отличающегося от обычного ярко-оранжевого цвета прошили стену над головой брата. Убедившийся в полезности процентных соотношений Мидир немного перевел дух, когда из-за поворота внезапно появился бесшумно передвигающийся андроид, тоже в синем комбинезоне уборщика, но без экзоскелета, явно не настолько тяжелый, как его собратья.

Информация только проходила половину пути к выводам, когда Мидир осознал, что в лицо ему смотрит дуло выдвинувшейся прямо из руки — и да, сквозь рукав, не жалея форменной одежды — пушки. Судя по курящемуся стволу, это был огнемет.

Мидир присел, почти падая и одновременно стреляя по коленям нового противника. Над головой тоже прошипел разряд, а огнемет захлебнулся залпом, брызгая во все стороны горящими каплями — Мэллин, похоже, попал в ствол, сплавляя его непосредственно перед пламенем. Легкий огнеметчик, без возможности отбросить оружие или погасить огонь, упал с простреленными коленями, перекатываясь из стороны в сторону, будто человек в попытке погасить на себе огонь.

Попытка была обречена, пламя занялось на спецовке, ушло вглубь огнемета, к внутренним резервуарам, а пока несколько шокированный Мидир соображал, отчего андроид шипит так знакомо, Мэллин подскочил, поднял его на ноги рывком, пнул огнеметчика за угол, и утащил самого Мидира подальше.

За углом раздался взрыв, вокруг застучали шаги, теперь, однако, еще более пугающие — легких андроидов слышно не было совсем. Лишь старым богам ведомо, какое количество противников вышло сегодня против Мидира и Мэллина. Мидир представил, как сражался бы в одиночку, и поежился на бегу. Нет, с братом было однозначно стократ лучше. Пусть безрогий олень и мечтал, похоже, подставиться и прославиться посмертно.

А еще Мидир очень надеялся, что его личную охрану либо заблокировало, либо оглушило. О худшем думать не хотелось.

— Нет, погоди, не туда! — рванул Мэллина за кисть, уводя в сторону, к тайнику, в неприметную подсобку, якобы со швабрами. — Стоит вооружиться!

Дверь зашипела и скользнула в стену, отреагировав на отпечаток ладони, за ней оказалось крошечное помещение со стойками оружия. Однако первым делом Мидир сдернул бронежилет с ближайшей стойки и нахлобучил на Мэллина. Брат заворчал, но Мидир не собирался слушать никаких отговорок, у того и так было ранено плечо, а теперь еще огнеметчики и, в общей сложности, маленькая вражеская армия. Спокойствия в принципе было мало, особенно за вечно влипающего брата.

Пока тот разбирался с застежками и тихонько ругался, Мидир прихватил полноразмерный бластер, несколько обойм к нему, набросил защиту и на себя, но не стал тратить время на застежки, предпочтя еще взять крупнокалиберную мощную пушку — могущую, как говорилось в инструкции, дырявить стены. Такая им точно пригодится.

Ругательства Мэллина перетекли от темы «да как же это все побыстрее застегнуть» к теме «чем тут лучше всего отстреливать андроидов», поэтому Мидир выглянул в коридор, не доверяя целиком слуху. Вдруг их уже настигли? Прямо сейчас настигают? Желают ударить с тыла? И где морские черти носят охрану хотя бы здания?

Неудивительно, что приложенная к уху чужая рука заставила его вздрогнуть.

— Да тихо ты! Я сейчас активирую боевой режим твоего и моего комма, их тоже можно синхронизировать, — указательный палец Мэллина дважды нажал за ухом с периодичностью, кажется, две секунды.

Перед левым глазом всплыл боевой визор — голографический, выводящий доступную информацию. Маленькая карта подсветила врагов почти везде, но возле подсобки сейчас было безопасно. И оранжевых точек было многовато. Зато в одной из комнат горело четыре голубых огонька — его люди были без сознания, но живы. Это радовало.

Пока Мидир заново — как поле боя — осматривал свой офис, Мэллин воспользовался его неподвижностью и пощелкал фиксирующими защиту ремнями.

— Нет, положительно, не врал гороскоп, сегодня день визитов… — Мэллин с усилием приподнял крупнокалиберную пушку и застегнул последнюю пряжку. — И если тебе вдруг интересно, про гороскоп мне сказала лаборантка, не сам же я эту чушь смотрел!

Мидир, едва успевший повести бровью, успокоился и расслабился: еще и этакого чудачества от Мэллина, рационалиста и изобретателя-экспериментатора, ждать, правда, было бы странно.

Они покинули подсобку-склад, поставив ближней целью выход из здания, который можно было бы найти на другом конце этажа, если бы не упавшие перегородки, поэтому план выглядел так: пройти доступную часть этажа до внутренней лестницы, спуститься на четырнадцатый этаж, добраться до оставшихся там подъемников «мойщиков окон» и спуститься или подняться — по ситуации.

Пока что ситуация не радовала вовсе. Хотя с пополнением запаса боеприпасов и, в принципе, оружия, заиграла новыми красками. Осторожное продвижение по нужному коридору не получалось бесшумным, за спиной и впереди грохотали андроиды, которые пока не выходили на свет, зато визор показал странный сигнал сбоку — там, где не было ни перекрестка, ни двери. Мидир перехватил уже занесшего ногу Мэллина.

Там, куда он грозил выйти через секунду, вытянулась мощная струя пламени.

И вот теперь Мидиру стало воистину жутко: обкладывали их грамотно. Почти наверняка.

Он закусил губу, проследил пламя до вентиляции, выругался, не выпуская плеча Мэллина, даже когда почуял, что тот вырывается. Стрелять это ему не мешало. Назад полетели лазерные разряды — похоже, противники подобрались сзади. Мидир оставил эту проблему брату, успешно отстреливающему тяжелых андроидов из бластера средней величины. Сам же снял с плеча крупный калибр и за один выстрел испарил часть стены, вентиляцию, огнеметчика и половину второго, также находящегося в вентиляции легкого андроида.

С трудом дышащий Мэллин встал у плеча, растер место попадания в бронежилет: посреди груди, напротив солнечного сплетения, где темнела проплешина.

— Нам срочно нужно на воздух! — тяжело перевел дух. — Срочно!

У Мидира даже не возникло никаких возражений. Какие тут возражения, это просто никуда не годилось! Поэтому главнокомандующий кивнул отрывисто, оттолкнул Мэллина в сторону, выводя из-под удара, сам шарахнулся, пропуская второй разряд, поднимая крупнокалиберный бластер и нажимая на спуск. Еще нескольких огнеметчиков и тяжелых андроидов смело волной энергии, а истончившиеся стены угрожающе прогнулись.

Мидир с Мэллином переглянулись и рванули дальше по коридору, не дожидаясь обрушения здания.

По счастью, лестница не пострадала, а андроиды топтали позади. Мидир не забывал присматриваться к вентиляциям на визоре, но пока все было чисто. Впрочем, едва они сбежали по лестнице, они оказались в центре крупного зала, похожего на холл — здесь, на четырнадцатом этаже, были развилки ко многим отделам… Со стороны каждого их которых теперь подступались разные андроиды. Мэллин встал спиной к спине Мидира, оба брата одновременно вскинули оружие — и воздух наполнил треск лазерных разрядов.

Мидир вел их, точно ориентируясь, куда им следует выйти, Мэллин шел за спиной как приклеенный, отшагивая точно назад там, где Мидир шагал вперед, разворачиваясь и повторяя траекторию без подключения соображения, легко и естественно — благодаря частым и разнообразным тренировкам.

Он успел мимолетно порадоваться, когда в его нагрудную пластину и бок одновременно ударили несколько разрядов, с силой вышибая воздух из груди. Мэллин тут же приблизился и стал опорой, отстреливая самых настырных со всех сторон, а не прореживая лишь собственный фланг. Мидиру понадобилось всего два мгновения, чтобы вновь поднять бластер, и в эти два мгновения к ним успел подобраться огнеметчик, незаметный Мэллину из-за плеча более высокого старшего брата. Мидир ругнулся про себя, направил главный калибр и испарил легкого андроида. Да, мощные заряды следовало экономить, особенно ввиду опасности обрушения стен, но огнеметчик подобрался слишком близко.

Мидир отдышался, и их продвижение восстановилось. Андроиды не убывали, что не радовало. Стоило начать отступать к нужному отделу. Преследователи с других направлений отлепились от проходов, которые охраняли, и оказалось, что на ногах вокруг не более двадцати машин разного веса.

Главнокомандующий пальнул из крупного калибра, а потом занырнул в ближайшую комнату. Мэллин следом почти влетел в помещение — в него опять попали. Мидир поддержал брата, чтобы тот не рухнул по инерции на спину, вздернул на ноги прямо, с тревогой всмотрелся в потемневшее от боли лицо.

— Мидир, нам уже пора на прогулку! Очень даже пора! — вскидывал бластер брат, впрочем, весьма бодро.

— Согласен. И где, интересно, чертова охрана? — Мидир поставил себе второй задачей разобраться с непорядком. Первой задачей пока было выжить и вытащить брата.

— Так, до выломанных окон осталось всего ничего, — Мэллин тоже прикинул по карте, отстреливаясь от медленно приближающихся тяжелых андроидов.

Как чертик из табакерки выскочил в проеме огнеметчик. Готовый к этому Мидир отдернул брата назад и вбок, убирая, в буквальном смысле, с линии огня, отпустив крупнокалиберную пушку болтаться на плече и выстрелив из легкого ручного бластера строго в глаз нападающему.

— Но с таким хвостом нам не дойти! — выбитый из колеи Мэллин быстро приходил в себя.

— Мы и не пойдем! — Мидиру тоже не нравилось существующее положение дел, а потому он оттолкнул брата подальше, за следующую стену, подбросил в дверном проеме пару зарядных блоков для бластера, подстрелил их и сам метнулся в укрытие.

Высвободившаяся в разные стороны энергия снесла косяк, проломила потолок, заваливая проход рваными кусками арматуры и кремнебетонными обломками. Конечно, еще оставалась опасность огнеметчиков в вентиляции, но основные силы преследователей остались позади.

Галерею тянущихся офисных комнат оба МакТира, не сговариваясь, пробежали. Мидир осматривал путь сквозь прицел крупнокалиберного бластера, Мэллин отслеживал подозрительные движения позади, но пока преимущество работало.

Конечно, и оно должно было когда-нибудь закончиться.

Перед комнатой с разбитым окном Мидир притормозил, а потом нырнул за косяк, вставая слева, отчего Мэллин тут же прижался к правой стороне.

Здесь стояли действительно громоздкие, слабо походившие на людей роботы с ало светящимися глазами, до того, видимо, изображавшие металлические бочки. Но самым неприятным, естественно, был не внешний вид железяк, а их вооружение: на правых руках и первого, и второго матово поблескивали встроенные плазмометы, обещающие гибель каждому, кто будет достаточно глуп, чтобы нарушить охраняемый периметр.

Мидир осторожно покосился на младшего брата, проверяя, не собирается ли Мэллин выкинуть самоубийственную штуку. Но, судя по склонившейся к плечу голове, младший МакТир эту штуку пока лишь придумывал.

И уже это означало, что у Мидира есть время предложить свой, чуть менее самоубийственный план.

Он не был бы против предложить, но плазмометы смешали все карты: настолько тяжелое оружие не применялось для сражения в закрытом помещении, ибо подвергало опасности всех, своих и чужих. Нагретая плазма рассчитывалась как снаряд против космической брони, астероидов, обшивки пиратских кораблей или ВВС бунтовщиков. Посему, разумеется, ущерб внутри здания, на поверхности, в атмосфере, будет в разы больше.

Мидир трезво рассудил, что при парочке удачных выстрелов изничтожат не только и не столько МакТиров, сколько все здание, а может, захватят и часть квартала. Глубокая воронка на месте штаба рисовалась в воображении весьма натурально. Поэтому единственным их шансом было не дать роботам выстрелить.

Мидир посмотрел на часы, с сожалением прикидывая, что придется пожертвовать не зданием, но его оснасткой, зафиксировал время, помахал рукой Мэллину, командуя выключить комм совсем. За брата Мидир побаивался: в его теле было несколько не совсем органических имплантов, по которым работающий комм имеет вероятность дать неприятный электромагнитный резонанс. Лишь убедившись, что огонек Мэллина на тактическом экране погас, Мидир отключил свой комм, а потом набрал комбинацию символов ЭМИ на часах. Вздохнул еще разок, прежде чем активировать, попрощался со всем дорогостоящим оборудованием внутри здания и часами, подаренными Мэренн ему на прошлый День рождения.

Но лучше так, чем воронка посреди города и бесславный конец.

Мидир активировал электромагнитный излучатель, разославший импульс все расширяющейся волной от его запястья по этажу, выше, ниже, глубже…

Оба железных болвана потухли глазами и опустили руки. Здание стало совершенно тихим: замолкла вентиляция, пропал гул включенной техники, исчезло напряжение в сетях и погас свет. Мэллин напротив вздрогнул.

— Нет, я знал, что ты у нас сверхпредусмотрительный, но настолько, чтобы носить с собой ЭМИ? — брат поцокал языком и покачал головой. — Не ожидал, скажу прямо, не ожидал!

Приятно удивленный формулировкой — слово «параноик» ни разу не прозвучало — Мидир немного расслабился. Все-таки брату невозможно было отказать в воображении.

Мэллин собрался выйти навстречу застывшим железкам, когда Мидир услышал непредвиденный, а потому неприятный тикающий звук и ухватил брата за плечо: ЭМИ погасил всю электронику, однако где-то сработала механика…

Раздавшийся сверху, там, где был кабинет Мидира, взрыв, сделал ситуацию более ясной: кто бы ни сконструировал андроидов, он не желал, чтобы рабочая модель попала в руки противника.

И сейчас все конструкты самоуничтожались по цепочке!

Он представил в красках, что останется от них с Мэллином, если вблизи разорвутся резервуары с плазмой, пусть с неактивной, не разогретой… Схватил брата крепче и протащил к люльке, оставшейся напротив окна, рыкнул, чтобы Мэллин помогал, встал к одному барабану с лебедкой, крутанул, чувствуя, как с другой стороны крутит барабан брат, как рывками поднимается кабинка, как содрогается здание, отмечая очередной взрыв самоуничтожения все ближе…

И все же оказаться на крыше они успели!

Мидир с облегчением отпустил прижатого к выдающейся крышке лифтовой шахты брата, не слушая его недовольного бурчания, присел и вытянул ноги: новая попытка их уничтожения бунтовщиками не удалась. Интересно только — отчего она была настолько масштабной и близкой к успеху.

Мидир собирался задавать вопросы. Очень много вопросов.

Глава восьмая, в которой оказывается, что простые числа совсем не простые

Время в учебке пролетело для Дея как единый миг. Долгий, выматывающий миг, осененный присутствием Алиенны Соль, ярко играющий разнообразными воспоминаниями об испытаниях, но миг.

И возвращение к практически родному «Двадцать седьмому» на исходе третьего дня воспринималось поэтому двояко: Дей ощутил прилив сил, будто вернулся домой, в то же время чувствовал себя неимоверно уставшим. Даже упрямства, чтобы найти и открыть семейный альбом, у него не было.

Голова гудела от объема впечатлений, натруженные руки грозились отвалиться, и Дей с тревогой думал — каково сейчас Бранну? Тот переживал дни в учебке с трудом, а под вечер засыпал на своей полке мгновенно и крепко. Хотя напарник ни на что не жаловался — да и с чего бы он стал жаловаться Дею? — МакТир видел, как ему непросто. Это было заметно даже хотя бы в том, что Бранн еще более похудел и побледнел; свободные послеобеденные часы проводил не в общей комнате, а предпочитал куда-нибудь улизнуть.

Дей так и не смог выловить его, чтобы познакомить с Гвенн. Сестра с Финтаном прибыли в первый день еще ночью, но живописно испачканные болотом скафандры Дей застал и наутро. Гвенн была сердита, Финтан спал на ходу, и в голову Дею само собой пришло, что сестре было вчера гораздо труднее, чем ему. Несмотря на всю их семейную подготовку! Поэтому поначалу она не очень-то и любопытничала, выясняя, кто достался в напарники брату, а потом стало просто некогда.

Время к посадочной площадке и обратно съедало много сил — по ровной асфальтированной дорожке можно было спокойно бежать — но занимало всего около часа. Занятия длились и длились, и пусть были полезными, Дей откровенно скучал по небу. Один раз по дороге к кораблю он обмолвился об этом напарнику, на что Бранн, слишком уставший для слов, понимающе и сочувственно вздохнул.

И когда три запланированных дня подготовки истекли, оба вздохнули с облегчением. На прощание им прочитал лекцию в тот же неоткалиброванный микрофон командующий базы, а Дей, как ни старался, не мог одолеть иррациональное ожидание выступления Алиенны Соль. Хотя точно знал, что она улетела, и даже опоздал в тот первый день на ужин, чтобы своими глазами увидеть, как очаровавший его терраформатор садится в небольшой катерок, направляющийся к пассажирскому или исследовательскому кораблю явно межзвездного класса.

Свобода взрослой жизни манила крыльями личного корабля, и когда «Двадцать седьмой» снова оторвался от земли, Дей был совершенно счастлив.

Голубые маркеры на экране отмечали рекомендуемую траекторию, рядом сдержанно светился от радости штурман, строчки обновляемых данных с бухтением выводил окрыленный их вниманием ЛУГ.

Что-то в жизни определенно налаживалось.

Триста корабликов отрывались от земли одновременно — и это тоже было прекрасно.

Маневрирование настолько гигантской группой являлось сложным и затратным делом, поэтому сразу за границей атмосферы им предстояло разбиться на тридцатки, пять из которых уйдут на прикол к станции «Орион», а другая половина отправится в противоположную сторону (насколько они могут быть противоположными в космосе), на станцию «Пенелопа».

Без неожиданностей на взлете, конечно, не обошлось: несколько корабликов едва увернулись от менее маневренных, но более настойчивых.

Бранн, не поднимая глаз от пульта, неожиданно отреагировал:

— Не все штурманы, как и пилоты, из выпускников позавчерашнего дня готовы к скоростям модели «Дракона-5», — изменил траекторию, тоже уводя «Двадцать седьмой» от «Семьдесят шестого» с манерами тяжелого транспортника.

— Да уж, — Дей был вполне согласен, хотя вертелись на языке менее изысканные выражения. — Похоже, грузовой флот понес заметные потери личного состава в нашу пользу!

— Это было бы логично, там много вспомогательного персонала. Грузовики почти не потребуют дополнительных мер для компенсации, — Бранн поджал губы, глядя, как разруливаются кораблики, становясь в обычное построение.

Дей выдохнул стоически, глядя, как еще один кораблик вильнул вниз и вбок, уходя от практически прямого столкновения: кому-то из выпускников прошлых лет явно не хватило насыщенного тренировочного курса. Все-таки военные исследователи подразумевали именно военную дисциплину и слаженность.

Поэтому решение начальства по объединению составов разных лет выглядело, на вкус Дея, неоправданным.

Бранн справа тоже завздыхал осуждающе, явно прокручивая в своей удивительной голове похожие мысли.

Благодаря общим усилиям и тоже общему горячему желанию выбраться из толкотни, «Двадцать седьмой» скоро отделился от кораблей, принимая построение для тридцатки. Штурман отбил коды ближайшему «Двадцать восьмому» и «Двадцать шестому», где отозвались два других штурмана: Роган, который нравился Дею за покладистый нрав и ответственность, и Флинн, чей голос все одно подспудно раздражал, будучи похож на голос Финтана, ухлестывающего за Гвенн. Пусть безуспешно, но не первый год.

Связь корабликов пошла по цепочке, «Драконы-5» разлетались по звеньям.

Дей с удовольствием наблюдал за корабликами как в лобовой иллюминатор, так и через тактический экран визора: маркированные точки перемещались сначала хаотично, а потом, словно составляющие химической формулы, занимали место, отведенное именно им.

Когда сформировались все десять больших звеньев, ведущие пилоты повели остальных на прощальный круг почета. Первым заложило вираж их подразделение, следом полетели кораблики за тридцать первым номером, потом шестьдесят первым… Когда крыльями покачали все триста кораблей, тридцатки перегруппировались согласно инструкциям, выводимым на экран с помощью ЛУГа. Координация «Драконов-5» смотрелась на порядок легче той, осуществлению которой их учили на симуляторах более старой модели. Дей успел подумать, что для подобного выравнивания строя им пришлось бы приложить серьезные усилия, не будь тут ИИ. ЛУГ, впрочем, тут был, связанный со всеми своими собратьями и нереально казался Дею тоже довольным полетом.

ИИ вывел на центр экрана сообщение: «Обращение нашего звеньевого» — и Дей готов был поклясться, что точно так же сейчас сделали еще двести девяносто девять ЛУГов.

— Нам присвоен цвет, — зазвучал голос Финтана из первой машины. — Наше звено теперь именуется черными волками. Поэтому, уважаемые Черные волки, прошу за мной, к станции «Орион».

Скачущая нитка электронного отображения голоса вытянулась по прямой и погасла. Вместо нее на экране появились координаты станции, до которой по первым прикидкам предстояло сделать как минимум три прыжка.

Дей представил, сколько это займет времени: расчет координат, разгон воронкового носа до определенных величин, туннели сквозь пространство к двум промежуточным точкам, после…

Он инициировал процедуру прогревания остренького носа «Двадцать седьмого», ЛУГ заворчал, запуская воронковый двигатель, на экране пополз вверх индикатор готовности к прыжку.

— Задание, конечно, такое же тренировочное, как и сама покинутая учебка, — Дей не удержался и вздохнул тяжело, — но нам, Бранн, вряд ли удастся что-то здесь изменить. Три прыжка — это как минимум неделя, чтобы двигатель успел навертеть три туннеля и остыть в течение суток после каждого.

— Безусловно, Дей, если прыгать трижды, нам понадобится именно столько времени, — выражение лица Нимайта не менялось. — Однако это задание призвано тренировать штурманов, а я уже достаточно тренированный, что означает, мы можем прыгнуть всего один раз. Если тебе очень хочется, то два.

Дей недоверчиво оглядел опять улыбающегося Бранна, улыбающегося тихо и незаметно.

— Ты шутишь? — МакТир тряхнул головой, еще раз прикинул: меньше трех прыжков по межзвездной карте не выстраивалось. — Вряд ли, конечно, ты шутишь…

— Мы можем прыгнуть три, два или один раз, пилот Дей. Выбор за тобой, — на лобовом стекле, перенесенные с маленькой панели штурмана отработанным движением ладони, возникли три схемы. Три точки перехода, две и одна. — Как видишь, я не шучу.

Расчеты возле каждого маршрута смотрелись весьма серьезно. Увесисто даже.

Дей ухмыльнулся широко, ткнул пальцем в последний вариант, возвел глаза к потолку, обращаясь к воздуху перед собой:

— А что ты скажешь, ЛУГ?

Первый и второй варианты стерлись с экрана, последний развернулся во всю ширь. Бранн кивнул, надел шлем, подождал, пока жест повторит Дей, а на экране в уголке возникло изображение крошечной ящерицы, тоже застегивающей шлем под подбородком. ЛУГ присоединялся.

— Смотри, Бранн, мы с ЛУГом полагаемся на тебя! — Дей старался скрыть предвкушение и любопытство: как извернется настолько долгий тоннель?

— Это греет, — Нимайт не отводил взгляда от своего экранчика. — Готовность межпространственного двигателя девяносто два процента, девяносто три, девяносто пять, девяносто семь… Приготовились… Поехали!

Дея на момент словно закрутило штопором, а потом все внутри застыло, нарастало лишь чувство падения — захватывало дух, перед глазами проплывала чернота, мотало не тело, душу. Дей не мог бы сказать, откуда это знает, но пройденное расстояние и складки пространства ощущались отчетливо.

Кораблик рыкнул, двигатель нахраписто зашумел, угол тоннеля сменился. Спуск сменился подъемом, и через пару минут, укладывающихся то ли в секунды, то ли в часы, опять стартовал головокружительный спуск!

Пространство изогнулось, их с Бранном вжало в кресла — торможение и плавный выход в реальный мир. На тело навалилась тяжесть, голову как будто обили поверх плотного шлема еще и ватой. Зато на горизонте, то есть в отображении радаров, сияла зеленая точечка «Ориона». Дей, с трудом повернув голову, глянул на Бранна. Тот глаз не открывал, но произнес громко и отчетливо:

— Предлагаю к станции не торопиться. Если прилетим в течение пары дней, успеют подтянуться те, кто прыгал дважды.

— Разумно! — Дей отщелкнул ремешок шлема. — А у нас будет время прийти в себя и смотреться чуть получше, чем вареные амёбы!

Виртуальный маленький ящер в углу экрана стянул свою каску, покачнулся и важно кивнул. Экипаж вынес решение единогласно.

***

Через три дня они прибыли на станцию «Орион», где пилотов и штурманов разместили почему-то не так логично, как в учебке: здесь не было общих казарм или тесных кубриков на двоих для размещения напарников, зато были каюты, где селили одного, трех или пятерых бывших кадетов.

Дей предполагал, что это было сделано для более тесного знакомства. В свете этого его житье возле Флинна и Мэя вместе с Гвенн и Финтаном смотрелось странным с другой стороны. Потому что с ними младший лейтенант МакТир был хорошо знаком и так.

И тут было аж два младших лейтенанта МакТира!

На тему чего Гвенн одновременно подкалывала и Финтана, и его близнеца Флинна. Да, младших лейтенантов Форестов тут тоже было двое, но Финтану доставалось поболее. Дей поражался, как Форест-самый-младший еще держит себя в руках — остроты Гвенн редко бывали безобидными, а заткнуть её за пояс мог разве что дядя Мэллин. Которого вблизи не наблюдалось.

Наблюдался однако Мэй Морр — напарник Флинна, тоже обожающий пошутить. Дей старался не допустить членовредительства между все более раздражающими друг друга Гвенн и Мэем, успокаивал одну и другого. Дей старался не замечать заглядывания на сестру Финтана, не менее нейтрально объяснялся с уравновешенным Флинном, если что-то было необходимо и срочно сделать вместе, объединившись — о ужас! — МакТирам с Форестами.

Кроме прочего, Дея настораживало и волновало, что Нимайта поселили в одноместную каюту, штурману «Двадцать седьмого» досталась комнатушка, больше напоминающая подсобку. Угловая, с видом из иллюминатора сразу на две плоскости стен станции, с узкой дверью и хлипким замком, а главное — на расстоянии половины базы от самого Дея.

К обществу Нимайта Дей как-то незаметно для себя привык и расставаться теперь каждый день на довольно ощутимый промежуток времени не хотел. Дею было интересно общаться с ним, задавать ему вопросы, следить за сменой выражений лица — лица всегда сложного и притягательного необыкновенной мимикой.

Странное чувство потери усугублялось тем, что финальная подготовка пилотов и штурманов разнилась. Занятия проходили отдельно, и встречались экипажи теперь только в каютах или столовых.

Младший лейтенант МакТир, отзывающийся на имя Дей, вздохнул привольнее, когда обязательная часть последней практики закончилась — осталась самая необременительная, больше похожая на увольнение.

В оставшуюся неделю все занимались, кто чем хотел или что желал подтянуть. Многие наслаждались напоследок спортзалом; кто-то гонял на симуляторах, в нетерпении ожидая выхода на вольные космические хлеба; кто-то общался с коллегами; кто-то просиживал в библиотеке…

Как Дей и предполагал, Бранн относился к тем, кто посвящал все свободное время сбору новой и обновлению старой информации. Поймать его в первый день по пути в библиотеку не удалось, но Дей нашел его там после обеда, куда явно зачитавшийся Нимайт попросту не явился.

Дей счел себя обязанным помочь товарищу в сложной жизненной ситуации пропущенной трапезы, а потому прихватил с кухни рацион в виде сухого пайка.

В библиотеке было не слишком людно, знакомая оригинальная макушка со встопорщенными полосами и седыми вкраплениями выделялась на фоне типичной обстановки как-то особенно нетипично. Дей впервые задумался, насколько его штурман не вписывается в обычные интерьеры исследовательских станций, хотя внутри корабля или в скафандре Бранн смотрелся весьма естественно.

Младший лейтенант и старший МакТир подавил в себе ребяческое желание погладить штурмана по голове, перехватил поудобнее коробку с сухим пайком, обошел увлеченного Бранна, неестественным жестом выложившего руки по бокам планшета. Ладонями вверх. Дей еще раз — воочию — убедился, что Нимайт имел дело с военной полицией. Привычка держать руки на виду и всячески демонстрировать свою безопасность у здоровых молодых военных на ровном месте не берется.

Дей полюбовался на увлеченного чтением напарника, потом посверлил фамильным взглядом. Настойчиво посверлил. И все равно! Никакой реакции! Он с неудовольствием осознал, что пока не окликнет Бранна, имеет все шансы оставаться игнорируемым на расстоянии вытянутой руки.

— Кхм! Кхм-кхм!

Бранн вздрогнул и ожил, поднял глаза, начал фразу:

— Нет-нет, в архив я не лез… — встретился взглядом с Деем, как-то враз потеплел, выпрямился свободнее и как будто спокойнее. — О, здравствуй, Дей.

— Привет! — МакТир уселся поудобнее, закинув ногу на ногу, устроившись боком, чтобы не пинать собеседника под столом.

Примеченная у столь же рослого отца манера в равной степени был удобна и для Дея. Коробка с пайком устроилась на колене, он задумчиво простучал по пластиковой крышке легкую дробь.

— Скажи мне, Бранн, отчего ты такой бледный? И худой? До сих пор? — Дей озадаченно смерил напарника взглядом, склонил голову, прикладывая к виску указательный палец. — Молчишь?

Возможно, Нимайт и собирался ответить, но нахмурился и плотно сжал губы.

— Вот! И молчи! Я знаю, поверь мне, я в курсе, — Дею показалось, что напарник побледнел еще больше, но это, скорее всего, была игра света и тени. — Все потому, что ты способен пропустить завтрак, обед и ужин, уткнувшись в книжку! И ты не обладаешь фамильным обаянием МакТиров, в столовке тебя не по времени не накормят!

Бранн приподнял брови и недоверчиво поднял взгляд к часам:

— Надо же, и впрямь пропустил…

— По счастью, у тебя есть я! А у меня — фамильное обаяние МакТиров! — Дей гордо устроил коробку на стол перед застывшим Бранном.

Штурман заулыбался сначала незаметно, а потом улыбка обозначилась явно, приподняла уголки губ, заставила сиять глаза… Как будто Бранн был изумрудным стеклышком витража, лишь казавшимся черным и пыльным без света. А теперь солнечный луч позабытое стеклышко все же нашел!

— Я тебе скажу, обаятельный МакТир, у Нимайтов тоже есть фамильная черта, пусть разительно отличная от вашей, — Бранн сложил локти перед собой и, налегая на стол, подался навстречу Дею.

— Мда? — Дей и сам не заметил, когда успел разулыбаться. — И эта черта состоит в неимоверном количестве вопросов, которые вы порождаете в остальных? И на которые не собираетесь отвечать, облегчая нам задачу?

— Чтобы вопрос нашел ответ, его надо сначала задать, — и Бранн улыбнулся самым незаметным и невинным образом. — Я не умею читать мысли и не виноват, что задавать вопросы умеют не все.

Дей не удержался и хмыкнул, не покупаясь на прямой открытый взгляд. Ставить людей в тупик Нимайт точно умел! Стоило поучиться.

— Тогда, уверен, вашим фамильным качеством можно назвать загадочность а-ля египетский сфинкс! Нимайт сидит, Нимайт молчит, Нимайт ждет вопроса, а за неправильный ответ сбрасывает со скалы?

Бранн зажмурился, улыбнулся почти по-человечески и хмыкнул чрезвычайно довольно:

— Мне нравится этот образ, если все выглядит со стороны так… — приосанился напоказ, поднял голову, пронзительно глядя круглыми, резко распахнутыми изумрудными глазами. — Тогда ты весьма далеко от пропасти, обаятельный МакТир.

— И что это значит? — всерьез озадачился Дей. — Что я умею задавать вопросы или что я не задал ни одного?

— Это значит, что ты далеко от пропасти.

Бранн замолк и насторожился.

Дей насторожился следом, неосознанно пытаясь вычислить опасность — штурман словно закрылся наглухо, блеск из глаз пропал, богатая мимика выражала спокойствие с оттенком усталости, а руки снова вернулись в прежнее неудобное положение.

— Что случилось? — из-за ближайшего стеллажа с серверным оборудованием банка данных показались несколько патрульных с повязками военной полиции. — Почему ты думаешь, что за тобой?

— Потому что у них есть повод, возможно, не один, не знаю, — экранчик планшета перед Нимайтом погас, отключаясь. Штурман явно не рассчитывал, что патруль его минует. — Не волнуйся, Дей, наверняка формальности встречи…

И как Бранн сосредоточенно разглядывал планшет, Дею нисколечко не понравилось. Совершенно точно, Нимайт опять что-то недоговаривал, даже когда договаривал вроде бы все.

— Штурман Бранн Нимайт, экипаж «Двадцать седьмого» военного исследователя, звено Черных волков? — средний из подошедших спросил официально сухо.

Патрульных было трое, и все смотрели на Бранна по-разному. С разной степенью недоброжелательности. Особенно Дею не понравился крайний левый. Что-то мелькало во взгляде почти враждебное. Сам штурман реагировал так, как будто ничего удивительного в трех сердито сопящих полицейских не видел.

— Так меня зовут, когда хотят назвать полным служебным именем, — кивнул Бранн не медленно и не быстро, по-своему плавно и странно, особенно заметно возле других военных.

И если бы Дей не был знаком с Бранном, усталость и легкая насмешка в голосе ускользнули бы от него. Страха при этом не было вовсе. Впрочем, полиция, кажется, была крайне чувствительна, а может, они вели себя так со всеми.

— Тогда пошли! — крайний левый рванул спокойного штурмана за плечо вверх, и этого Дей не стерпел.

— Господа, если моего штурмана желает видеть командование, я буду сопровождать члена своего экипажа!

На поднявшегося с кресла во весь свой внушительный рост Дея уставились все. Включая персонал библиотеки и редких посетителей, на протяжении последних пяти минут активно сливающихся со стенами.

— А вы, собственно, кто? — средний полицейский отреагировал без эмоций, видимо, приказ не предусматривал ограничений по количеству конвоируемых.

— Точно не родственник! — Дей прихватил позабытый паек, максимально официально прижал его к себе рукой, будто деловой планшет или папку. — Я пилот, Дей МакТир, рулевой «Двадцать седьмого» военного исследователя, звено Черных волков! А это — мой штурман!

Полицейские переглянулись, но пилоты считались капитанами маленьких кораблей, пусть роли во многих случаях распределялись иначе. Дей не сомневался, что на первом номере главной будет Гвенн, штурман она там или не штурман. Официальных условностей это не отменяло и не исключало. То есть права отстранить командира экипажа и корабля у полицейских не было.

Дей пожалел лишь мимолетно, что обед Бранна опять откладывается. Сам встал возле штурмана, прожег взглядом чужую руку на плече Нимайта, и полицейский нехотя отстранился.

— Это вовсе не обязательно, младший лейтенант МакТир, — Бранн переживал о Дее.

— Это вовсе не обязательно, младший лейтенант МакТир, — Бранн переживал о Дее.

Вот в этой ситуации! Взятый в кольцо тремя молодцами покрепче его самого раза в два! Он переживал за Дея!

Дей изобразил огонь в глазах, недалекость и служебное рвение:

— Это обязательно, раз я так сказал!

На лице Бранна читалось сомнение, но развивать тему он не стал. Оценив вид Дея, кивнул в согласии.

Разгуливать по базе в сопровождении военной полиции было непривычно, однако не то чтобы некомфортно. Через некоторое время (довольно короткое на самом деле) Дей перестал замечать, что их конвоируют, и просто следовал за впереди идущим, как в обычном строю. Бранн легко ступал рядом, пристукивая ботинками, которые, похоже, были слегка великоваты. И тоже не выглядел напряженным.

Их делегация прошествовала по базе, Дей беззаботно махнул нескольким попавшимся по пути хорошим знакомым, чтобы они не забили тревогу. Флинн с Мэем проводили их с Нимайтом пораженными взглядами, а Дей обрадовался, что Морр подальше от Гвенн, последнее время эти двое становились истинно взрывоопасны.

Бранн заинтересованно покосился из-за плеча Дея. Левый сопровождающий полицейский нетерпеливо подтолкнул Нимайта в спину, и МакТир не удержался бы от воспитательной нотации, если бы они не уперлись в дверь коменданта базы.

Патруль просочился вперед, позади остался только самый злобный, Дей с Бранном шагнули в проем.

— Штурман «Двадцать седьмого» Бранн Нимайт по вашему приказанию доставлен! — отчитывался самый спокойный полицейский весьма громко. И Дей тут же понял, почему: повернувшийся на кресле комендант был изрядно стар.

— Ась?!

И, очевидно, глуховат.

— Штур… — начал было патрульный опять, но был тут же оборван.

— Да я не про то, олух! А второй тут у нас кто? — блеклые стариковские глаза выдавали возраст лучше седых волос или морщин на лице. Коменданту, возможно, было уже за двести пятьдесят.

Истинно преклонный возраст, который согнул спину, но явно не характер.

— Хотя, кыш, кыш, вон, и без вас вижу, кто передо мной! Очередной МакТир! И откуда вы только беретесь, вояки! Все как один! — комендант тряхнул головой, зыркнул на патруль построже, и те нехотя вышли. — Совсем зеленые, не отличают выправку… Ты, мальчик, то есть, младший лейтенант, МакТир, наверное, из детей Мидира? Мэллин, слава старым богам, потомством, вроде бы не обзавелся! А пока соберется, старый Ллвид Диа Бан успеет передать свой пост менее удачливому коменданту!

Обозначенный Ллвид фыркнул. Дей хотел было ответить, но старик заговорил снова.

— Второй тоже тот еще экземпляр! У-у, глазюки твои я хорошо помню, Нимайт! Фамильные! — Ллвид подобрался, обвиняюще высверливая дырку в переносице Бранна. — Жаль твоего старика, штурман, вот кто умел развлекаться, истрепывая нервы бунтовщикам…

Дей озадаченно тряхнул головой, осторожно покосился на Бранна, тот, сосредоточенно-равнодушно глядящий на Ллвида, слегка пожал плечами в сторону Дея.

— Простите, сэр, я не могу судить с уверенностью, но приказали доставить вы меня не ради обозначенных глаз, — голова штурмана опустилась, пять полос, седина и острые уши обозначились в свете ярких ламп резче. — Чем могу служить?

Ллвид уныло хлопнул в ладоши, как недовольный придирчивый критик на слишком хорошем представлении.

— Служить можешь головой и всем остальным, что там от тебя осталось, а вызвал, чтобы сообщить новость: Бранн Нимайт, тебе присвоено-таки звание! — встал, покряхтел, заложил руки за спину. — После восьми с половиной лет беспорочной службы и пары лет службы порочной, — Бранн отчетливо вздрогнул, — ты дослужился до звания техника. Поздравляю! Можешь сам себе поаплодировать, Нимайт, уж больно призрачными были шансы на возвращение!

Комендант подбросил на ладони и хватко поймал пустой металлический квадратик, вышел из-за стола, приблизился к штурману, застыл напротив.

— И я очень надеюсь, Нимайт, что ты дослужился не зря! В следующий раз трибунал сметет тебя в пыль! — доверительно наклонился и приколол квадратик перед именем. — Мелкую, слышишь меня, очень мелкую космическую пыль!

Бранн дождался финального жеста коменданта, отдал честь, странным образом поспевая и не поспевая за привычной скоростью жеста, обернулся к Дею и, не поменявшись в лице, сообщил:

— Мне присвоено звание техника. Теперь ситуация прояснилась.

Дей хмыкнул, улыбнулся — что бы вокруг ни происходило, Бранн действительно выделялся на общем фоне. Очень естественно и без дополнительных усилий со своей стороны.

— Спасибо, Бранн, что сообщил, я рад! — Дей не удержался и похлопал по плечу.

— Нет, ну вы взгляните только! МакТир и Нимайт! Вы еще его деда достаньте! Чтобы Мидиру тоже не скучно было! — седой вояка был отчетливо зол. — Только один из этой вашей породы нормален! Лишь потому, что он белый и благой! Среди черных!

На неясные заявления Ллвида Дей с Бранном вновь переглянулись и поспешили развернуться к коменданту.

— И не думайте, что я не вижу! Я знаю все, что происходит на моей станции! Все! — пренебрежительно скривился. — Свободны! Гуляйте! Убирайтесь! Долой с глаз моих! Черные и неблагие! МакТир! Ишь ты!

Дей развернул Бранна за плечо к дверям, когда в спину почти врезалось:

— Нимайт! Только дай мне повод, Нимайт!

— Так точно, сэр, — и слава старым богам, что вредный старикан не видел лица штурмана.

Что бы ни стряслось в прошлом, Бранн вернулся к полетам и получил звание. А это делало Нимайта очень, прямо-таки неприлично счастливым.

Глава девятая, в которой забывчивость приносит пользу

Дорога до каюты штурмана от комендантской была на редкость долгой, Дей уже миновал поворот на свое направление, но продолжал идти с штурманом: неясное чувство тревоги возникало вспышками, заставляя думать о себе как о перестраховщике и параноике. Впрочем, где-то посреди душевных метаний Дей решил, что стоит проводить Бранна к самой двери и не маяться.

Гораздо легче, чем переупрямить собственную фамильную натуру.

Бранн не противился, в библиотеку свернуть не пытался, шел, не отнимая руки от левой стороны груди, придерживая плашку с именем и теперь еще званием, будто боялся, что она отвалится. Дею пришлось остановить штурмана, проверить крепление квадратика, поправить, чтобы все было ровно, а потом Дей радостно хлопнул Бранна по плечам.

— Ну вот! Ситуация прояснилась! Хотя почему ты даже не инженер, я не понимаю!

Бранн склонил голову набок, сияя глазами:

— Главное, что я штурман, остальное не так уж важно, — не удержался и еще раз погладил квадратик звания. — Техник или инженер, я просто имею право летать!

Чужая радость удивительно радовала и Дея, особенно после того, как он осознал — останься Нимайт без звания, его могли бы снять с «Двадцать седьмого» в любой момент. Представить на месте справа кого-то другого, пусть даже Гвенн, удавалось с усилием, особенно потому, что представлять Дей как раз и не хотел.

— Вот именно, ты штурман, мой штурман! И я тем более не понимаю, почему нас расселили так далеко!..

Дей сопровождал Бранна, активно жестикулировал, не выпуская коробки с сухим пайком, поэтому когда он Бранна довел и они распрощались на время — ему следовало заполнить формы и бланки наверняка поступившие в личный терминал по месту заселения — МакТир так и унес с трудом добытый обед.

Вспомнил Дей об этом через три поворота от каюты, сердито вздохнул, поражаясь собственной невнимательности и стараясь не представлять, что бы ему на это сказали папа, дядя, мама или Гвенн. Невнимательность для пилота одно из самых дурных качеств, и никакая радость не оправдывала условно дырявой головы и шумящего между ушей ветра.

Поэтому Дей дисциплинированно вернулся к каюте Нимайта, чтобы ощутить вдобавок еще глубочайшее удивление вкупе с таким же глубоким негодованием. Бранн в свою каюту так и не зашел, потому что три патрульных то ли следовали за ними, то ли целенаправленно поджидали штурмана тут. Крайний левый Дею не понравился не зря!

Сейчас именно этот левый примеривался ударить, подходя к Бранну, которого у стены удерживали двое других полицейских. Дей свирепел быстро, однако голова его почти каждый раз оставалась холодной, поэтому он, не замедляя шага, подошел вплотную к Левому, перехватил за затылок — как раз хватило длины пальцев. И прежде чем кто-то из полицейских успел воспротивиться или отреагировать, стукнул Левого лбом о стену возле острого ушка оторопевшего Бранна.

Левый взвыл, вслепую метя кулаком назад, чем Дей тоже не преминул воспользоваться — тут же заломил запястье и плечо. Пришлось, правда, откинуть многострадальный паек, чтобы освободить руку, но Дей надеялся, что упаковка не пострадает.

Полицейский не ожидал нападения, поэтому скрутить его оказалось довольно легко, Дей воспользовался болезненными ударами, чтобы качественно вывихнуть тому руку, не калеча, но предоставляя повод запомнить стычку. Приобрести, так сказать, болезненный опыт.

МакТир оттолкнул от себя Левого, не прерывая движения пододвинулся к Правому, ударил в локоть и точку возле плеча, ближе к груди, к сходящимся ключицам, заставляя руку онеметь, а полицейского — отпустить помятого штурмана хоть с одной стороны. Правый зашипел, затряс кистью, пытаясь вернуть пальцам чувствительность, чем Дей тоже воспользовался, перекинув противника себе за спину. Средний, который был самым рассудительным в троице, разомкнул хватку на черно-изумрудном рукаве сам. Сам же отошел, помогая подняться своим товарищам.

Заговорил первым тоже он.

— Ты бы не стал так горячо вступаться и прерывать наш приватный разговор, если бы знал, кого защищаешь, — в голосе было рационально-прохладное осуждение.

Дей, занятый осмотром подбитого изумрудного глаза и опухающей щеки, отреагировал не сразу. Следовало убедиться, что это самые большие повреждения, которые Нимайт успел получить. Следовало особенно потому, что Нимайт отводил глаза и поджимал губы, явно не собираясь ничего объяснять или говорить. Или, например, жаловаться, что, где и насколько сильно болит.

— Тот человек, которого ты бросился защищать, практически осужденный военный преступник! — Левый голосил с чувством, что-то было в этом личное. — Его должны были осудить по всей форме! А вместо этого отпустили! И раскатали ковровую дорожку, чтобы еще удобнее было!

Наконец Дей удовлетворился осмотром, повернулся к полицейским, загораживая штурмана спиной.

— Во-первых, я и так знаю, за кого заступился, — Дею показалось, что на секунду все вокруг затаили дыхание, он даже тряхнул головой, чтобы избавиться от странного ощущения. — Я защищал своего штурмана, получившего официальное звание, моего полноправного штурмана Бранна Нимайта, и что бы вы ни сказали, факта оно не изменит.

Средний порывался возразить, но Дей отрицательно качнул головой — он еще не договорил.

— Во-вторых, я в курсе, что Бранн имел дело с военной полицией в прошлом, — Дей задержал дыхание, собираясь сказать особенно низким внушительным голосом. — И в-третьих, я не понимаю, как патруль военной полиции при исполнении мог напасть на одного невооруженного штурмана также при исполнении?

Средний и Правый притихли, зато Левый, которого, видимо, болезненный опыт ничему не учил, встал напротив Дея, баюкая вправленную руку и с настоящей ненавистью глядя за плечо пилота.

— А ты в курсе, МакТир, что твой штурман, как бы громко ни звучала его фамилия, подлый убийца без чести и совести?! По его вине! — задохнулся, товарищи дернули его назад, но Левый дернул плечами вперед. — Именно по его вине мой кузен погиб! Эйс! Эйс Буук! Да ты хоть помнишь это имя, убийца?!

Дей вышел еще вперед, загораживая Бранна совсем, очевидно, Левый имел личные счеты и был по этому поводу не в себе. Уперся ладонью в грудь порывающегося его обойти полицейского.

— Что бы ты ни думал о моем штурмане, память у него хорошая, — на свою Дей тоже не жаловался, поэтому слова «посттравматический синдром», «потерял весь курс» и «очень скучаю» обозначились быстро. — А вот у вас, видимо, не очень. Что подумает, скажет, а главное — сделает комендант базы Диа Бан, если узнает об инциденте?

Средний свирепо выдохнул, наверное, это было одним из его аргументов при попытке товарищей от затеи удержать. Левый попритух, огонь в его взгляде стал чуть менее ярким, угас до состояния угольков. По-прежнему угольков ненависти.

— Мне тоже думается, Ллвид будет недоволен, — Дей сделал паузу, чтобы осознание проскреблось сквозь горячку боя. — И если инцидент повторится, он узнает. А пока я вас отпускаю.

Левый снова рыпнулся, подняв кулаки, на сей раз именно к Дею, но его успели перехватить товарищи. Ухватили так, как недавно держали Бранна, плотно под руки, и увели. Дей удовлетворенно кивнул, отошел, поднял паек, отряхнул целую коробочку и подступился к опустившему голову Бранну, что так и стоял у стены.

— Эй, эй, друг, тебе надо поесть, пошли, найдем кухню, должна же тут быть где-то не очень занятая кухня? Может, в жилых блоках ближе к ангарам, ты не в курсе?

Не реагируя на простые вопросы, Бранн поднял ладони к лицу, прикрыл его на пару секунд и почти тут же отнял, не успел Дей даже забеспокоиться по этому конкретному поводу. Ситуация, впрочем, все равно требовала прояснения, поэтому младший лейтенант МакТир призвал все свое фамильное обаяние в помощь и постарался словами выразить то, что крутилось в голове.

— Слушай, Бранн, я понимаю, правда, понимаю, и я догадался про военную полицию сам, а вот что у тебя были с ними за дела, я надеюсь, мне расскажешь ты, — похлопал аккуратно по плечу, разгладил смятую небережными руками ткань. — Если захочешь или когда захочешь.

Нимайт поднял наконец на Дея глаза, в которых сиял отчетливый изумрудный вопрос. Дей глубоко вздохнул, не убирая руку с плеча.

— И что бы они ни сказали, верить я собираюсь именно тебе, да. Ты уж прости, Бранн, но на мелкого злодея ты не тянешь, а для злодея масштабного тебе не хватает жестокости.

— Откуда ты знаешь? — один глаз благополучно заплывал, и Дея смущало то, что данный факт совсем не смущал Бранна. — Что я не жестокий? Не убийца? Ты же ничего обо мне не знаешь…

Дей бросил взгляд на сухой паек, но отложить его в энный раз не решился. Поэтому похлопал Нимайта по второму плечу тремя пальцами, не выпуская ручки футляра оставшимися двумя.

— Не преувеличивай, Бранн. Мы с тобой прошли достаточно, кажется, препятствий, чтобы составить суждение о характерах друг друга, — Дей с тревогой посмотрел на припухшую щеку. Лишь бы не повредили челюсть. — И в твоем особой жестокости или страсти к насилию, или тяги к мучениям, или жажды убийства не наблюдается. Иначе я нахлебался бы болотной воды и был ославлен на пять поколений кадетов впредь! Как МакТир, не справившийся с собственным скафандром! Это была бы очень жестокая шутка!

Скептицизм из взгляда потихоньку уходил, Бранн поморщился, перевстал, отлипая от стенки, впервые заинтересованно посмотрел на паек.

— В то время, как я не услышал от тебя и слова упрека, — Дей хлопнул напарника по плечам еще раз и осторожно отпустил, стараясь не давить фамильным обаянием излишне. — Согласись, основания рассуждать подобным образом у меня есть?

— Звучит логично, — Нимайт склонил голову, чуточку улыбаясь, и Дей практически почувствовал, как рухнул барьер, возведенный при появлении военной полиции. — Спасибо, пилот Дей, не знаю, что бы я без тебя делал.

Дей фыркнул, рассмеялся и прихватил Бранна за загривок, уводя от неприятной развилки, утягивая куда-нибудь туда, где найдется пара стульев, микроволновка и обеденный стол! Ближним вариантом рисовался их собственный корабль — «Двадцать седьмой» заждался своего экипажа, да и всегда можно было остаться ночевать там, чтобы не отпускать Бранна из-под крыла, в одиночестве искать неприятных приключений. Дей был почти уверен, что Нимайт осознал его ход мыслей, однако не воспротивился, к себе в каюту не рвался и вполне поддержал, то есть не возразил, ночевке на кораблике.

После обеда и обследования слегка битого Нимайта, не выявившего ничего страшнее синяков, МакТир воспользовался случаем добраться наконец до семейного альбома — по семье и друзьям семьи он успел изрядно соскучиться.

Их, МакТиров, семейный альбом представлял собой уникальное устройство, которое дядя Мэллин сочинил по наводке отца. Дядя создал хранилище информации, в частности, файлов-изображений, хранящихся в головном устройстве — дома, на Земле, а стоило подгрузить туда новую съемку, в удаленных механизмах происходило обновление базы. Дей иногда жалел, что в их с Гвенн филиалах семейного альбома нельзя было добавлять новые фото, но в целом он был счастлив, что под рукой всегда находились фотографии всей семьи.

Бранн, сразу после обеда устроившийся спать, избежал удаленного знакомства со всеми членами семьи МакТиров, а вот Дей еще долго сидел в гостиной-обеденной и рассматривал старые-новые полузабытые изображения. Отец, мама, дядя, сестра… Еще друзьями семьи считались, а потому мелькали на праздниках и снимках Джаред Диа Бан и Алан Холлуст — помощники отца по работе. Злые языки поговаривали, что Джаред приходится Мидиру не только советником, но и каким-то родственником, чему Дей почти не верил.

Кабы Джаред был родственником, ему не удалось бы избежать семейных посиделок во всех видах! Да и фотографий было бы больше. Вообще, Джаред был отцовским советником и помощником по особым поручениям, к тому же — был внуком коменданта базы, Ллвида Диа Бана. Насчет родни среди МакТиров Дей регулярно сомневался, однако доказательства пересиливали любые дикие версии. Алан же значился главой отцовой охраны и был им всегда — по крайней мере столько, сколько помнил себя Дей.

Младший лейтенант МакТир вздохнул очень горько и задумался, подперев щеку кулаком, зависнув над общим фото — как-то там у них дела? Скучают, поди, скисли за своими рутинными кризисами власти! Очень хотелось связаться, но не хотелось, чтобы их передачу поймал комендант и прослушал. Что Ллвид мог, Дей не сомневался. Отец, мама, дядя… Даже Джаред и Алан — Дей не отказался бы от знаний о каждом! Жаль, они ему за своими сугубо взрослыми делами позвонить вряд ли соберутся!

***

По черному с серебром кителю весело прыгала красная точка прицела, а Джаред на собственном примере чувствовал, что «вся жизнь промелькнула перед глазами» — вовсе не художественное преувеличение. События мелькали и перескакивали, быстро-быстро листая генеральные, самые общие вехи приведшего к данной точке пути.

К алой точке лазерного прицела.

Сколько Джаред Диа Бан, облеченный полномочиями дипломат и советник командующего по политическим вопросам, себя помнил, он всегда дружил с Аланом Холлустом. По странному стечению обстоятельств, теперь служащим у Мидира МакТира начальником охраны, что давало официально не имеющему с Мидиром связей, кроме рабочих, Джареду бывать у того дома, приглашать МакТира к себе и попросту общаться.

С родным дядей. С обоими родными дядями, существование которых в его жизни, чем дальше, тем больше виделось дипломату счастливой случайностью. Отец, бывший братом Мидира и Мэллина, и дедушка Ллвид постарались ограничить Джареду информацию о ветви МакТиров из-за какого-то давнего нелицеприятного случая, в то время как Джаред чувствовал со всячески порицаемой кровью МакТиров несомненную связь.

И без того бывший лучшим другом Алан почитался Джаредом с тех пор за чудо, ибо не единожды сыграл в его жизни закономерно прекрасную роль.

Первый раз это случилось в детском саду, где зародилась их дружба — обоих водили в садик полного дня, хоть и по разным причинам. У Джареда родители были очень занятыми людьми, а у Алана их просто не было. Дядя с тетей, с которыми он жил, приходились Холлусту какой-то особенно дальней родней. Неудивительно, что Алан был тихим, незаметным и застенчивым, когда Джаред с ним познакомился. Удивительно, что Алан был вдобавок открытым, дружелюбным и не несущим в себе зависти или зла. Еще удивительнее было, что обыкновенный, ничем таким не примечательный Алан вступился в четырехлетнем возрасте за Джареда — отличавшегося от сверстников последствием генетических игр старшей родни: ушки у него были отчетливо заостренными с рождения! В сочетании со светлыми волосами и заносчивой манерой себя держать, также почерпнутой от взрослых, таковая помощь смотрелась странной.

Чудом, которое поразило Джареда в детском возрасте, послужила эта дружба, когда к нему, выделяющемуся шапкой светлых волос, поспешил на помощь темноволосый, как обидчики, но с первого взгляда отличающийся от них мальчик. Он перехватил тяжелую палку, предназначавшуюся Джареду, встал сбоку и помогал! С тех пор они стали неразлучны.

Дружба их вышла на другой уровень и продолжилась в школьные годы, когда обоих определили в профильное учреждение, своеобразную подготовку к военной службе, занимавшуюся их общепрофессиональными навыками. До восьмого класса все учились по одинаковой программе, а в девятом подразделялись по склонностям. Джаред угодил в дипломаты, Алана могли определить туда же, однако его отсеяли в класс усиленной физической подготовки — здесь он был воистину талантлив.

Новым чудом для Джареда стало откровение, впервые услышанное как раз от Алана: Мэрвин Диа Бан, отец будущего советника, принадлежит к роду тех самых МакТиров! Джаред, ощущавший за собой тягу к космосу и кораблям не столько в исследовательском, сколько в военном плане, был рад открытию. Пусть это шло вразрез со всем, что вкладывали в него отец, мама и дедушка Ллвид, это многое объясняло. Джаред перестал чувствовать себя в семье белой вороной.

В то же время, когда они готовились закончить школу, опекуны Алана по каким-то причинам были вынуждены отказаться от опеки, и судьба Холлуста оказалась в подвешенном состоянии: его вполне могли исключить и отправить в Дом детства, хоть и на полгода, все же перспектива не прельщала.

Тогда, еще не состоявшийся Советник, но верный друг применил вполне профессиональные навыки ведения переговоров, обаяв начальство школы и своих родителей, на полгода подписывая Алана своим братом и выкопав допущение в Уставе школы, которое позволило бы всему оставаться на своих местах. Неистовая благодарность Алана так и запомнилась Джареду блеском счастливых глаз и не менее счастливым воплем: «Теперь я могу называть тебя своим братом!»

Дедушка Ллвид не одобрял, утверждая, что Алан плохо на Джареда влияет, папа был строг и справедлив (как обычно), поэтому допускал существующее положение вещей, исключая счастливые крики и все, что выходило бы за рамки здорового режима дня — вроде посиделок до полуночи за разговором или общего живого обсуждения стратегий нападения в бою и на светском рауте. Мама сохраняла нейтралитет, приняв Алана как данность, что отзывалось в Джареде обидой за друга — данностью Алан был хорошей!

Его взрослые смягчились позже, когда довыступавшийся на очередном соревновании по красноречию Джаред чуть было не огреб проблем с горкой, но возвращался домой с Аланом, поэтому проблем огребли как раз те, кто попытался их организовать молодому Диа Бану. Алан рассадил костяшки, ему рассекли бровь, но трое нападающих были аккуратно сложены в штабель возле края дороги.

Холлуст, впрочем, принимавший как должное холодность джаредовой родни, был ошарашен их изменившимся отношением и не знал, как себя вести в такой ситуации. Джареду снова пришлось сыграть роль посредника и развести психологические нюансы происходящего для обеих сторон безболезненно.

Школу они закончили одинаково блестяще, Алана определили на работу по охране штаба и командующей верхушки, Джареда поставили в штат того же штаба — и теперь их дружба не находила препятствий на работе. Всегда находились общие темы, общие мнения и общие интересы.

Разве что жил теперь Алан в квартирке, предоставленной ему за службу, бывшей совсем рядом от работы, что нисколько не мешало провожать ему Джареда домой и лишь потом отправляться к себе. Как понимал Джаред сейчас, Алан всегда за него волновался.

Постепенно круг обязанностей друзей рос, звания менялись, и без того тихий Алан стал практически незаметным в силу профессиональных навыков; Джаред, напротив, приобрел вес и его явление никогда не проходило без привлечения внимания. А потом Алана заметил Мидир МакТир, заметил в одной очень некрасивой ситуации, где Алана подставили и подписали под чужие грехи.

Так что первая встреча с родным дядей произошла у Джареда тоже довольно чудесно и косвенно благодаря Алану — нынешний советник старался убедить командующего офицера, что обвинения Холлуста сплошной навет и злая напраслина. Мидир, стоило отдать ему должное, заметил обоих — своего племянника-дипломата и великолепного силовика, поверил Джареду, перетянул со временем обоих в свой круг, обеспечив Алана надежным тылом, а Джареда — интересной и посильной работой. Навыки обоих совершенствовались, Мидир был доволен, а когда Джаред заговорил о предполагаемом родстве, стал доволен еще больше.

Тут-то и обнаружилось, что у Джареда есть два дяди-МакТира — военных и еще раз военных!

С ними получалось общаться свободнее, чем с родным отцом, что не отменяло, разумеется, сыновних чувств к родителю, но расширяло мир и изрядно облегчало существование. Алан, общавшийся с обоими, Мэллином и Мидиром, по работе, принимался в этой компании за равного, что грело Джареда отдельно.

Начальник личной охраны главнокомандующего, сам главнокомандующий, глава отдела исследований и разработок, а также советник и дипломат — все четверо легко находили общий язык, что облегчало координирование действий на работе.

После недавнего покушения на Мидира и Мэллина, Джаред переживал за них и за своего лучшего друга: Алана, как и всю личную охрану, обезвредили и стащили в одну комнату, дверь в которую пришлось потом очень осторожно разминировать.

И как выяснялось сейчас, бояться Джареду следовало в том числе за себя: он явился на место встречи с Аланом, а теперь по его черному кителю прыгала красная точка лазерного прицела.

Дергаться в любую сторону — гарантированно не добежать до укрытия, не дергаться — так же гарантированно сложить голову просто так и неизвестно за что. Джаред привычно заледенел, вскинул голову, высматривая неизвестного стрелка, почти ощутил, как тот нажимает на курок, красный лазерный заряд рванулся в его сторону, и одновременно что-то толкнуло Джареда в плечо.

Советник отлетел так далеко, как не смог бы отпрыгнуть, осторожно выглянул из укрытия и увидел то, чего не ожидал ни в коей мере: Алан замер на том месте, где полсекунды назад был Джаред, слегка покачиваясь, от его одежды сбоку поднималась тоненькая струйка дыма, китель тлел.

Алан моргнул, тяжело опустился на одно колено, плавно — на второе, а потом завалился набок, продолжая смотреть в сторону Джареда. Советник был уверен, что слышит «уходи».

Взбудораженная выстрелом охрана уже сбегалась с территории к месту происшествия, новый красный выстрел опалил клумбу над головой Джареда — затылок обдало теплом, а советник все никак не мог отвести глаз от лежащего.

Алые выстрелы, будто бессильные проклятья, шипели над головой, а Джаред размышлял о том, что злоумышленник попал в него настолько удачно, как и мечтать не мог! Джаред без Алана… Это очень странный и несчастный Джаред.

Глава десятая, в которой герои осознают опасность закрытых систем и открытых люков

Утро, начавшееся на «Двадцать седьмом» оказалось нетипичным по всем статьям, какие Дей только мог припомнить. Взять хотя бы то, что их разбудил не сигнал побудки, а сигнал, транслирующийся по всем динамикам с сопровождением слов «Это не учебная тревога». На часах значилось пять утра, Дей едва продрал глаза, а с полки напротив поднимался такой же помятый штурман.

Прежде, чем кто-то из них успел что-то сказать, вербальный призыв потух, прокатившись прощальным эхом по коридорам, осталась только сирена. Дей встревоженно вскинул голову к потолку, потом обернулся на неторопливого штурмана, явно задумавшегося и медленно растиравшего левое плечо чуть ниже сустава, как будто старался успокоить место удара или прививки.

— Кажется, Бранн, мы с тобой проспали что-то важное! — сердце полнил ужас напополам с азартом. — «Орион» или захвачен, или вот-вот будет захвачен! Надо что-то делать!

Приборы, к которым подлетел Дей, метнувшись в рубку, ничего аномального не регистрировали, тревога запустилась едва ли с минуту назад, а это означало, что захват производится по всем правилам военного искусства! Азарт пересилил ужас, Дею захотелось немедленно применить свои офицерские навыки и употребить полученные знания к несомненной пользе временного дома. Поэтому попытавшегося склонить его к безопасному варианту пребывания на корабле Бранна, Дей не слушал.

Нотаций ему хватало по жизни, ограничений — и того пуще, а реальная боевая обстановка отчего-то дарила уверенность там, где всякое самообладание отказывало сверстникам Дея.

Нимайт тем временем продолжал нудеть.

— Послушай, пилот Дей, я благодарен тебе и судьбе, однако сейчас вам не стоит гневить обстоятельства, которые временами бывают непреодолимо сильными, — снова растер плечо. — Имеет смысл пересидеть в «Двадцать седьмом», что мы ушли сюда, никто не знает, а потому искать тоже не будут…

— Это отличная идея, Бранн! И отсюда мы сможем как следует расследовать мотивы захватчиков! И даже воспрепятствовать им! И даже взорвать ворота ангара, если нужно!

— Погоди, погоди, Дей, ворота не надо, мы еще ни с кем не воюем, а ворота нам и самим пригодятся, пожалуйста, поразмысли над этим, Дей.

Бранн смотрел так же спокойно, как обычно, подлеченный с вечера подбитый глаз открывался не целиком, но не заплыл окончательно, отчего казалось, будто штурман подозрительно щурится. МакТир тряхнул головой, разгоняя сонную одурь и придавая обычное ускорение своим мыслям — база была огромной, чтобы захватить ее сразу, нужны были или такие же непредставимо большие силы, или отработанный план захвата центра управления. Акция подобных масштабов все одно не могла быть разыграна космическими пиратами или отдельными группировками силовиков, наемников, чьих-то личных армий…

Оставался только один вариант — бунтовщики! Повстанцы из заброшенного и закрытого для полетов сектора Пси, чьи предки когда-то благополучно заселили планету, названную Персефоной за перепады и колебания климатических условий в пределах даже одних суток. Потом в целом секторе разыгралась настоящая космическая катастрофа: солнечный ветер взбесился, уровень радиации вырос и подскочил, дотягиваясь до поверхности планет, в том числе — обладающих атмосферой. Позже выяснилось, что произошло это под влиянием загадочной активности звезд сектора, будто одновременно задумавших истребить все живое.

Колонисты сектора Пси были сочтены погибшими — ни один сигнал не мог пробиться через помехи, ограниченная продолжительность действия оборудования первой волны поселенцев, малый запас пищи и техники, все указывало на невозможность их выживания. Про сектор Пси забыли, исследовательские миссии туда оставили, предпочитая не возвращаться к мрачным страницам истории освоения поистине бескрайнего космоса в пользу страниц новых. И так продолжалось долго, на протяжении трехсот лет после катастрофы никто не подозревал об истинной развилке истории. Периодически в секторе Пси пропадали корабли, оказавшиеся там по ошибке в прокладке маршрутной сетки туннелей или попросту из-за небрежности пилота, аномалий внутри перехода, плохой настройки оборудования.

Мало кого искали, еще реже — находили. Если и находили, то обнаруживали исключительно пустые корабли, без признаков жизни на борту.

Так продолжалось достаточно долго, чтобы о Персефоне, как о населенной планете, забыли. Человечество не стояло на месте, строились корабли новых моделей, совершенствовалась техника, завершился безумно амбициозный проект строительства кольцевой станции на орбите Марса, названной неоригинально — Кольцом. Разрабатывались новые технологии обращения с пространственными туннелями, временем, энергией светил, искусственным разумом…

Тогда и пришли те, кто называл себя бунтовщиками.

Хотя по сути вернее их было бы назвать космическими мстителями. Несомненно, они являлись людьми, однако изменившимися под влиянием объективно неблагоприятных условий и непонятно как выжившими в секторе Пси. Известно о бунтовщиках было мало, цели их оставались туманными, и прояснять для прочих их никто не собирался. Без дополнительных подсказок было лишь понятно, что они считают землян врагами и стараются нанести им максимально болезненный удар — по людям, технологиям, планетам-колониям, даже самой Земле.

И если бунтовщики дотянулись аж до «Ориона»… Дело действительно было плохо!

Пока Дей размышлял, сигнал в динамиках сменился, оттуда звучало: «оставайтесь на своих местах, не паникуйте, произошла разгерметизация. Всем надеть спасательные комплекты и ждать эвакуации». Может быть, Дей бы и поверил, однако первоначальная тревога и возникшая догадка не дали бы ему усидеть на месте, тем более — тихо. Тем более, если он подозревал, что требование оставаться на месте такая же уловка, как другие, менее очевидные обманные маневры!

Младший лейтенант МакТир сурово подобрался и обернулся к своему штурману. Бранн еще до всяких слов со стороны Дея примирительно вздохнул и побрел доставать облегченные скафандры, не тяжелые, планетарные, а предназначенные для работы в космосе или при опасности разгерметизации. МакТир удивился, постоял секунду или две, а потом пошел вслед за Бранном — к шлюзовому отсеку, где содержались почти все скафандры небольшого экипажа. Парочка резервных была упакована в рубке, но доставали их только в самом крайнем случае.

Планетарные пребывали в своих надежных креплениях, стояли на подзарядке кислородных баллонов и энергии, а облегченные находились в отсеке технического шкафа рядом. Такие почти не отличались от рабочих комбинезонов пилотов и штурманов, раскрашивались подобно скафандрам для планет, но не настолько ярко — необходимости в насыщенных красках посреди черноты космоса не было. Космонавт и так, и так бы выделялся.

Нимайт облачился в свой, Дей защелкнул последние застежки оранжево-белого пилотского, переключил частоту на своем комме, просигналил Бранну сделать то же самое, лишь после этого заговорил.

— Нам нужно сходить на разведку, Бранн! Подключиться к системам базы и разузнать, что тут происходит, какие узлы захвачены, какие шансы у нас еще остались! То, что было захвачено, всегда можно отбить! Особенно если не щелкать клювом!

К вящему удивлению Дея, Бранн не сопротивлялся больше, хотя и не горел желанием что-то предпринимать. Над этой странностью можно было задуматься, но стремление отбить базу заявлялось в сознание слишком властно, чтобы отвлечься настолько.

— Хорошо, пилот Дей, разведка, — кивнул, уставился своими изумрудными глазами. — Нужно быть аккуратными и незаметными, мы в ангаре, сюда мало кто будет смотреть, а в коридорах базы полно камер. Я смогу отключить часть, если мы найдем щиток или распределительную, или серверную. Предлагаю на поражение не стрелять, нам стоит раздобыть сведения.

— Это ты правильно вспомнил! — Дей достал оружие, выставил на обоих ружьях мощность заряда минимальной и передал одно штурману. — Ты умеешь взламывать камеры?

— Я же техник, — в голосе Нимайта пилоту послышалась легкая усталая насмешка. — Техникам положено уметь обращаться с техникой.

— Знаешь, мне иногда кажется, что я не задаю тебе вопрос, даже когда задаю, Бранн! — Дею захотелось как-то подбодрить напарника. — Надеюсь, ты предупредишь, когда покажется обрыв!

Маневр удался, напарник повеселел и снова напомнил яркое стеклышко витража. Это было прекрасно, особенно в свете предстоящей разведки: Бранн должен был быть собранным, а при унылом налете настроения ему вряд ли бы удалось толково разбираться со своей частью работы. Ну, или так считал Дей. МакТир отбросил ненужные мысли, махнул на выход и первым спрыгнул на металлический пол ангара.

В огромном зале, рассчитанном как раз на звено разведчиков, то есть вмещавшем тридцать корабликов, было до дрожи тихо, жужжала разве что автоматика на грани слуха, а прочие работы, вроде техосмотра, очередной проверки и перепроверки двигателей, турбин, целостности корпусов… Ничего такого не было. Значит, персонал базы тоже не вышел на смену. То есть база действительно пребывает в нездоровом состоянии. Настойчивые слова про разгерметизацию Дея не пугали, а отсутствие людей подстегивало их найти.

Бранн вышел из-за спины и показал в сторону щитков, очевидно собираясь подключиться к камерам. Дей кивнул, приподнял лазерное ружье и пошел сбоку от штурмана, страхуя на всякий случай. Сам Бранн легкомысленно забросил оружие на плечо, разбирался на ходу с чем-то на щитке запястного компьютера. Когда они подошли к щиткам, Дей понял, с чем разбирался Бранн — он на ходу разомкнул несколько пластин возле портов и подогнал под разъем базы, чтобы подключиться. Пилот наблюдал подобное впервые, и в голову пришла мысль, что Бранн совсем не зря техник! Пусть отчего не инженер теперь было вовсе непонятно.

Компьютер пиликнул утвердительно при подключении шнура от щитка, пластины на стене двинулись, открывая спрятанный монитор, и там, подчиняясь командам Нимайта, замелькали картины пустых коридоров базы. Не виднелось патрулей, отсутствовали хоть какие-то служащие, тишина стояла в ангарах для разведчиков и пустых побольше. Если бунтовщики и прилетели, то, видимо, высадили десант, а сами присосались к обшивке станции или зависли неподалеку, ожидая отмашки — эта стратегия захвата была у них вполне распространенной. Страницы учебников всплыли в памяти, Дей взволновался.

И Дей взволновался еще больше, когда углядел, что по одному из ближайших коридоров крадется сердитая Гвенн без скафандра, в одном своем штурманском комбинезоне. Крадется, причем, в сторону их каюты, видимо, собираясь сначала найти брата, а потом освоиться в изменившихся обстоятельствах! МакТир подергал Бранна за рукав, привлекая внимание, на что тот отреагировал нетипично, вместо увеличения картинки с Гвенн вывел на экран другую, где возле их каюты на пятерых переминался с ноги на ногу Финтан. Бледный, явно ругающийся и переживающий, похоже, о Гвенн!

— Зачем ты показываешь мне его? — любопытство пересилило, Дей спросил. Бранн точно не мог знать ничего о несчастной любви Фореста и обычной любви Гвенн!

— В ближайших коридорах только два человека, это они, — смотрел штурман в ответ спокойнее некуда. — Их надо предупредить или сопроводить куда-нибудь, а то они не готовы к столкновению и пострадают просто так.

Своя логика в рассуждениях определенно была, Дей решил добавить немного личных мотивов:

— Это моя сестра, Бранн, ее очень надо куда-нибудь увести! И лучше запереть! А то она МакТир!

Нимайт скептически поглядел на Дея, будто представлял запертым как раз его, пилот не успел шарахнуться или испугаться, мгновение прошло, теперь Бранн смотрел на оба изображения и подмечал, похоже, расположение коридоров. Не далеко, не близко, средне в масштабах базы.

— Может ты знаешь, брат-Дей, куда идет твоя сестра-МакТир? — камеры стали гаснуть одно за одной. — Я пока пущу помехи, их заметят, но не отследят, такое иногда бывает. Нам надо успеть за десять минут. Если мы будем знать конечную точку, выйдет быстрее.

— Разумеется, Бранн, я знаю, — тяжкий вздох вырвался сам собой. — Она идет туда, где может раздобыть свое оружие, то есть в каюту! Помнится, она спрятала личный бластер под подушкой!

Чтобы не развивать щекотливую тему хранения оружия в не предназначенных для этого местах и не видеть все более удивленного лица Бранна, Дей развернулся и решительно зашагал к выходу: все пути вели к их каюте, следовало поторопиться. Бранн нагнал Дея секунд через десять, заставил опустить ружье и потянул вперед быстрее.

— Ты видел, Дей противников не видно, а время идет. Нам надо перехватить твою сестру и предупредить второго пилота. Можно разделиться, чтобы было быстрее. Пусть возвращаются в каюту.

— Этот второй пилот, Бранн, ее пилот, без нее вряд ли вернется, — Дей припомнил нетипично взволнованного Финтана. — Точно не вернется, тут, понимаешь, чувства…

Второй раз за полчаса Дей удивился: Бранн совершенно серьезно кивнул, не отводя взгляда от коридора впереди и продолжая тянуть самого Дея за локоть.

— Напарники не бросают друг друга, я понимаю.

В принципе, это понимание к Гвенн и Финтану тоже было приложимо, и Дей не стал углубляться в подробности, тем более, что сестра явно не просто так отсутствовала в собственной каюте посреди ночи, а значит, Форест, как потенциальный муж, был забыт! В очередной уже раз. Пусть потом Гвенн к нему возвращалась, вновь и вновь заново оценивая потенциал.

Иногда Дею становилось Финтана жаль, пусть они официально соперничали за первое место среди пилотов курса, а Форест ему не особенно нравился… Заслуженная, вторая после самого Дея ступенька, не помогала Форесту смягчить сердце Гвенн.

Кроме помех на камерах, Нимайт устроил, похоже, еще перебои со светом: лампы мигали, поочередно вспыхивали в полной темноте, однако Бранн уверенно шел вперед, ориентируясь по карте в скафандре и не отпуская руки Дея. Небольшой силуэт впереди и такой же заряд на оглушение, как выставили они сами, стал сюрпризом — МакТир и Нимайт, не сговариваясь, разошлись в стороны, Дей вскинул бластерное ружье, и ответный выстрел ожег руку нападавшего.

Тот знакомо заругался, поминая к месту и не к месту каких-то дуболомов — это точно был Финтан. Дей махнул Бранну, чтобы тот не стрелял, и позвал внезапного противника по фамилии:

— Форест? Что ты тут делаешь? — динамики скафандра чуть искажали голос, но не делали вовсе неузнаваемым.

Пораженный выдох с той стороны коридора превратился в новое шипение ругательств, а потом преобразовался в слова.

— Признаться, ищу другого МакТира, вернее, другую! Твоя сестра, Дей, куда-то исчезла, я решил на всякий случай разведать обстановку, а то куда мы полетим без штурмана!

Переживание, слышавшееся в голосе Фореста, казалось очень личным, но Дей настаивать и выволакивать на свет без того побитые нежные чувства не стал.

— А мы как раз шли вам навстречу! Гвенн тоже где-то тут, мы с Бранном видели ее, сестра, похоже, возвращается к нашей каюте, пошли-ка обратно, — Дей приблизился и развернул Финтана за здоровое плечо. — Минут десять у нас в запасе есть, потом камеры придется ломать заново, пошли-пошли. Больше ничего странного не произошло?

— Ты имеешь в виду, кроме сигнала тревоги и мобилизации в связи с разгерметизацией? — Финтан еще потряс рукой, оглянулся на выплывшего из черноты Бранна, покосился неодобрительно. — Еще вместе с Гвенн запропал напарник Флинна, думаю, искать их надо в одном направлении.

И как бы ни сдерживался, все-таки помрачнел.

— Ладно, Мэя мы не видели, а вот Гвенн шла в твою сторону, давай обратно, перехватим ее возле каюты, — Дей похлопал низенького Фореста по спине, еще подгоняя, чтобы не тормозил от мрачных раздумий.

Больше по пути им никто не попался, ни условные захватчики, ни другие недавние кадеты. В каюту, правда, пришлось почти забежать — десять минут истекли удивительно быстро. Их встретили встревоженный и недавно проснувшийся Флинн, обнаруживший себя поутру в полном одиночестве, и Гвенн, как раз извлекавшая свой бластер из-под подушки. На звук открывающейся двери она вскинулась с оружием, поэтому Дей загородил Финтана: попади заряд в скафандр, ничего ужасного не произойдет, а Форест уже был подстрелен сегодня МакТиром, да и насколько бы ни был неприятен, допускать его гибель Дей не собирался.

— Ох, это вы! — сестра выдохнула с облегчением. — Надо выяснить все про захват базы! «Орион» тих, будто склеп, пока я проходила, не встретила ни души!

— А вот я встретил! — Финтан поморщился и отошел к брату, чтобы Флинн наложил повязку на обожженную руку. — Надо признать, твой брат стреляет метко, иногда даже слишком!

Знакомое бесконечное препирательство Финтана и Гвенн пошло по кругу, Бранн сосредоточенно взламывал здешний компьютер, Флинн терпеливо вздыхал и продолжал накладывать повязку на пострадавшее плечо брата, а Дей ощутил себя ответственным за всех. Продолжавший звучать сигнал готовности к эвакуации беспокоил, однако внезапно установившаяся тишина взбудоражила Дея вернее.

Замолк раздосадованный Форест, прервала ответную тираду Гвенн, Бранн молча включил налобный фонарик скафандра, и не успел Дей поинтересоваться — зачем, как погас свет.

Довольно загадочным образом все летуны через секунду оказались стоящими около Нимайта. Тот терпеливо вздохнул. Поломал компьютерный софт еще, потом заговорил:

— Уж не знаю, захват или нет, но камеры теперь никому не помогут, даже если включить лампы, чернота экрана никуда не денется, — огляделся, подсвечивая их растерянные лица. — Контроль осуществляется из вспомогательной рубки, а судя по количеству запросов к ней, мы встретим еще достаточно волков по пути. Дей?

— Ага, да, точно. Так-так, вспомогательная рубка? — карта под пальцами Дея крутанулась по часовой стрелке, против и замерла. — Не будь система управления такой закрытой, можно было бы вломиться на обычный мостик, если не подчинить, то хоть оттянуть часть аппаратов на себя. Однако система закрытая, а потому предлагаю добраться до рубки, оценить ущерб и степень защищенности. По пути неплохо бы вооружиться, прихватить остальных волков и развернуть общий маневр. Как вам план?

— Отличный план, — кивнул головой и ответил почему-то молчаливый Флинн. — А как мы свяжемся с остальными волками? Система-то внутри базы закрытая и перехваченная!

— Вот именно! Внутри базы! Внутри! — Дей не ожидал, что его внезапно осенит, но решение пришло сразу после вопроса. — А мы-то можем маякнуть снаружи! Стоит только добраться до ангара и наших кораблей!

— А ворота? — Финтан был полон скептицизма и даже не смотрел на Гвенн.

— А ворота мы взорвем!

— Или откроем, — Бранн поспешил вклиниться в разговор. — Вдруг их можно открыть?

На том и порешили.

Близнецы-Форесты, правда, разделились: Флинн отправился искать покуда не вернувшегося Мэя, и теперь, наблюдая рядом Гвенн, нешуточно за напарника волновался, пусть сестра Дея очень тихо утешала его, что последний раз видела Морра попросту спящим, Флинн выпытал-таки у нее номер каюты, где конкретно сейчас спал Мэй. От внимания Дея не ускользнуло, что Финтан еще помрачнел: в темноте они все опирались в большей степени на слух, и младший Форест расслышал то, что упустил бы при других обстоятельствах. Гвенн опять променяла его на кого-то другого.

Дей поспешил вклиниться, договориться о новой общей частоте и условных сигналах. Обратный путь не занял и десяти минут — все, не сговариваясь, торопились, благо, в ангар им было по пути. Как-то так вышло, что слушались именно Дея.

Огромное и гулкое темное помещение показалось исключительно пугающим, мрачным и неприветливым, Дей притормозил, однако Бранн без дополнительных команд отправился к пульту ворот в прилегающей к ангару наблюдательной вышке. Гвенн и Финтан кое-как сориентировались во мраке, но Дей ради собственного спокойствия проводил их, подсвечивая фонарем скафандра дорогу.

Едва экипаж «Первого» взобрался на борт и задраил шлюз, по ангару вспыхнуло алое аварийное освещение, Дей подождал Бранна, предпочитая отправиться к своему кораблю вместе с легким штурманом. Магнитные подошвы магнитными подошвами, но как легко Нимайта сносит течениями воды или воздуха, Дей не так давно наблюдал. Стоит ангару открыться, атмосферу вытянет в космос, корабликам не будет ничего, а вот один рассеянный летун…

В общем, Дей не хотел рисковать.

Фигура Бранна, с белым светлячком фонаря надо лбом, исчезла из обзорного окна вышки, объявилась внизу, омываемая алым светом аварийки, окончательно, со всех сторон черная — изумрудный превращался в черный тоже. Дей подождал, пока Нимайт с ним поравняется, хлопнул напарника по плечу.

— Отличная работа! Не пришлось взрывать!

— Наверное, никто не ждал, что мы пойдем сюда, — Бранн привычно занудно рассуждал. — Думаю, такого раньше никто не делал, пилот Дей.

— Не вылетал из ангара? Не смеши меня! — Дей правда чуть не захохотал, напряжение требовало выхода. — Когда откроются ворота?

— Через три минуты и двадцать три секунды, потом простоят открытыми пять минут, как раз, чтобы мы успели вылететь. Правда, залететь сами мы не сможем, слишком закрытая система, слишком, — в голосе Нимайта послышалось отчаяние. — Придется все-таки взрывать, пилот Дей.

— Ладно, разберемся по ходу, а пока поспешим!

Не так давно оставленный кораблик встретил их радостно, будто сам порываясь взлететь. «Двадцать седьмой» уверенно демонстрировал готовность к старту и любым испытаниям. Гвенн и Финтан одобрили пятиминутное окно для вылета, пожалели удачи и огорошили планом: для большего охвата и быстрой связи каждый кораблик облетал свою половину базы. Дей прикинул и так, и этак, но одобрил инициативу сестры — если тут есть настоящие вооруженные силы бунтовщиков, улизнуть им по одному будет проще; если нет, так правда быстрее.

Наконец свет в ангаре сменился на желтый: предстартовая готовность к отлету, и почти сразу на зеленый, что означало свободный вылет из ангара. Мощные створки поползли в стороны, открывая вид на ближайшие звезды. Дей вздохнул радостно, взял с Гвенн обещание докладываться через пятнадцать минут и скомандовал вылет. «Двадцать седьмой» легко оторвался от площадки, облетел застывших соседей. Особенно не радовал темный «Двадцать шестой», Мэй и Флинн так и не объявились.

Снаружи база «Орион» напоминала велосипедное колесо, положенное набок и медленно проворачивающееся вокруг своей оси. Отсеки-«спицы» сходились к сердцевине, из которой вверх и вниз вытягивалась башня центральной рубки. Среди летунов поговаривали, что в случае надобности «Орион» может разделяться на верхнюю и нижнюю автономные половины, хотя в это почти никто не верил. Вспомогательная рубка станции находилась на условно нижней половине, поэтому облетать было решено поверху — наружные турели, в конце концов никто не отменял!

При беглом обзоре Дея порадовал совершенно чистый радар, они, «Орион» да «Первый» — вот и вся компания. Бранн выстроил зигзагообразный маршрут и принялся посылать позывные. На их сигнал ответило несколько волков, которых Дей не знал, но скомандовал им пробираться к основной рубке, чтобы стянуть туда внутренние силы. Вспомогательную можно было попытаться расстрелять снаружи или хоть отвлечь силами двух юрких разведчиков. В то время как внутренняя команда возьмет управление базой на себя.

По мере облета базы, отзывалось все больше летунов, однако никого из персонала громадного космического объекта. Бранн успокоил Дея, что у служащих нет скафандров с достаточным диапазоном частот для связи вне корабля. Гвенн сообщила, что тоже отправляет обнаруженных волков к центру базы, и никаких признаков бунтовщиков также не выявила.

Вроде как безобидное спокойствие «Ориона» пугало Дея гораздо больше понятных противников, он наказал сестре быть осторожной и отключился. Покосился на планомерно вызывающего летунов отозваться Бранна, провел корабль по еще двум голубым меткам, опять покосился, понял, что не выдержит, если не попытается.

— Слушай, Бранн, а может, того, заглянем в глаза опасности? — понял, как по-ребячески это звучит, устыдился, но на попятную не пошел.

— Что ты хочешь сказать, Дей? — Нимайт оторвался от передачи и вызова, уставился в упор, будто сканировал.

— Я хочу сказать, полетели, заглянем в обзорное окошко? В космических масштабах оно мало, противник вряд ли рассчитывает быть рассекреченным на космической громадной базе, ну, знаешь, через окно.

Глава одиннадцатая, в которой сюрпризы поджидают всех

Под серьезным, пронизывающим взглядом штурмана Дею становилось все больше не по себе. Он передернул плечами, стараясь избавиться от ощущения, что ляпнул какую-то совершенную ересь.

Нимайт внимательно проследил движение, медленно-медленно моргнул, будто перезагружался, и выдал своим скрипучим голосом спокойную неожиданную оценку предложения Дея.

— Это очень умно, пилот Дей, я совершенно точно говорю тебе, что раньше такого на «Орионе» никто не делал.

Заявление было сделано предельно серьезно, так серьезно, что Дей даже смутился. Впрочем, тут же взбодрился, окрыленный оценкой напарника.

— Так почему бы не попробовать? Заглянем в лицо врагам?

— Да, думаю, противник ожидает этого меньше всего, — на сложном лице Нимайта проявилось новое выражение, отчетливо азартное. — Будет интересно. Я проложу курс, будто мы случайно так пролетели.

— Зачем? Смысл прятаться нам? — у Дея появилось ощущение, будто он упускает что-то перед самым носом. — Пусть прячутся они!

— Чтобы потом было меньше вопросов, — Бранн уже резво щелкал кнопками своего пульта. — Или чтобы нас приняли за едва подлетевший корабль. Заодно и проверим, будут ли стрелять.

Только Бранн договорил, по экрану зажглись голубые метки пути, и Дей отправился выверенным курсом на облет осевой башни. Пусть он не понял доводов Бранна, взглянуть на захватчиков очень хотелось — возможно, после этого странные заявления Нимайта тоже прояснятся.

Как и ожидалось, обзорное окошко в масштабах башни было маленьким, но и корабль-разведчик не отличался большими габаритами. Дей скомандовал притихшему ЛУГу снять рубку базы специально и отдельно, не вполне полагаясь на свое зрение. Нимайт только улыбнулся незаметно на эту команду и погладил пустой квадратик техника на своей груди.

«Двадцать седьмой» решительно и красиво спустился вдоль осевой башни, плавно, тихо, так близко к корпусу, что распознать его координаты внешние датчики базы не могли. Дей с замиранием сердца вгляделся сквозь потемневшее снаружи лобовое стекло, встряхнул головой и вгляделся напряженнее, надеясь, что картина с той стороны тоже изменится, как в калейдоскопе — если встряхнуть трубку.

На их плавно скользнувший снаружи кораблик, промелькнувший и исчезнувший снизу, уставился Ллвид Диа Бан. С очень ошалелым видом. Судя по шевелящимся губам, командующий базы ругался или отдавал приказы.

Дей попытался объединить картины: увиденную и воображаемую. Что Диа Бан мог делать на захваченном мостике? Он переметнулся к врагам? Успел захватить базу обратно раньше Дея? Младший лейтенант МакТир не знал. И очень хотел у кого-нибудь этот вопрос уточнить.

— Бранн? Ты тоже это видел?

— Если ты называешь Ллвида «это», тогда да, пилот Дей, видел, — никакого удивления в голосе Нимайта не звучало.

Дей встряхнул головой еще раз — не время разбираться с формулировками! Главное — факты!

— Бранн, наш начальник находится в рубке захваченной базы! Что это значит?!

— Вариантов, Дей, море, мне больше всего нравится тот, где он сами захватил свою базу, однако он не единственный.

— М-да? А какие у нас еще имеются объяснения? Что он шел по своей базе и случайно заблудился во время тревоги?

— Это тоже возможность, Дей, однако, похоже, нас приняли всерьез, — штурман указал на поворачивающиеся к ним турели. — Только теперь и только нас.

Первым же выстрелом у «Двадцать седьмого» отбили блок связи, Дей заложил вираж, уходя от новых попаданий тяжелых ракет, как будто более медленных и не настолько взрывчатых, как обычно. Штурман запустил протокол рассчета траекторий вражеских снарядов: щит у разведчиков был довольно хлипким против оружия, зато крепким по отношению косвенных воздействий среды. Иначе говоря, они могли игнорировать внутри «Двадцать седьмого» гравитационные, тепловые, световые и радиоактивные аномалии, но не залп из ракетницы, тяжелого турельного бластера или фазера.

Кораблик вильнул, заложил вираж, подчиняясь штурвалу, а потом по низу экрана запрыгал ЛУГ в каске, что-то сигнализируя экипажу — пропрыгал, задергался… и пропал!

«Двадцать седьмой» мотнуло, откалиброванные под командой ИИ системы разом оказались ничем не удерживаемыми, Бранн справа будто воткнулся в пульт острым носом, пытаясь поспеть и вернуть все к средним значениям, Дей остался один на один с турелями. Залп ракет слева ему вовсе не понравился, «Двадцать седьмой» вывернулся вокруг, облетая ближайшую спицу орионова колеса. Рядом сверкнули трассеры прошедших мимо ракет, Дей вырулил почти под них — и ракета сдетонировала от осветительного хвоста других ракет!

Батарея тяжелых бластеров перезарядилась, Дей поспешил скрыться на другую сторону спицы, однако кораблику досталось прямое попадание в корму — «Двадцать седьмой» тряхнуло, повернуло боком, протащило на одном замкнувшем стабилизаторе, впрочем, Дей быстро компенсировал его повышенное усилие вторым, симметричным устройством.

Это им еще повезло, что батареи оборонительных плазмометы стояли обесточенные! И были рассчитаны на дальние дистанции стрельбы!

На радаре мелькнула голубенькая точка «Первого», Дей лишь успел забеспокоиться, как увидел кораблик Финтана и Гвенн через лобовое стекло — их тоже обстреливали, пусть не так здорово, как «Двадцать седьмой».

— Дей, нам стоит уйти с линии огня, — занудный голос Бранна удивительно резко возвращал к действительности.

Штурвал послушно повернулся вправо… А вот подстреленный «Двадцать седьмой» повторить команду не смог, его повело почти под самые ракеты! Младший лейтенант МакТир не ожидал столь стремительного завершения полета, да и не хотел — им удалось увернуться и в этот раз, почти проехавшись брюхом по торчащим антеннам «Ориона», вспомогательным, напоминающим ворсинки кожи и имеющим ту же функцию: сообщения текущего состояния в центр.

Сломанные антеннки искрили за спиной, а Дею в лицо заглянула черным дулом развернувшаяся строго к ним турель. Метаться в стороны не было времени, поэтому он перебросил всю энергию на стабилизаторы, погасив обычную тягу — и «Двадцать седьмой» свечой поднялся вверх.

— ЛУГа мы пока не вернем, но корабль под контролем, — Бранн откинулся на спинку кресла с тяжким вздохом.

— И то хорошо! — Дей сейчас склонен был увидеть плюсы даже в могильных крестах, если они ни в кого не стреляли. — Может, поможешь с маршрутом? Схемы уклонения не особенно действуют! А пальнуть импульсом я не могу, мы слишком далеко!

— Да, жаль, что оружие у нас не военное, а как раз исследовательское, — штурман выкривил такую дугу по экрану, что она Дею сразу понравилась. — Импульсная тяга, импульсная пушка, все равно что сдувать пыль, когда идет град.

— Поэтому мы не будем сдувать пыль! Но нам надо куда-нибудь скрыться! Есть варианты?

Новый залп ракетницы показался Дею отменно злым, пришлось заложить петлю и срезать о борт станции без того оплавленный блок связи под брюхом «Двадцать седьмого».

— Лучше всего ангары, но они закрыты…

— И это нам не помешает! — Дея вновь озарило. — Мы не станем залетать! Прилепимся к станции! На воротах датчиков нет! Никто не сможет нас там засечь! Только надо пошуметь как следует!

В следующий заход Дей целенаправленно собирал на хвост ракеты, утягивая их за собой, в сектор между спицами, туда, где было несколько ангарных ворот, внутристанционных, для совсем небольших кораблей. Петли сменялись петлями, ракеты подрывали одна другую в замкнутом пространстве сектора, на любых проекциях сейчас царила неразбериха, а потом МакТир применил импульсное «дуновение», чтобы столкнуть оставшиеся ракеты у них за спиной — и в облаке трассирующих обломков «Двадцать седьмой» припал к обшивке закрытого ангара.

— Это было интересно, — как ни странно, Нимайт смотрелся проснувшимся и бодрым, что, впрочем, не отменяло спокойствия. — Если сейчас пробраться на базу и незаметно подступиться к рубке, ее можно было бы захватить. Захватывающе!

Дей не выдержал случайной игры слов и громко расхохотался, выпуская горячку боя и лишний адреналин на волю. Лишь отсмеявшись, Дей подумал, что смотрелось все вместе, вероятно, обидно для штурмана, но Бранн тоже улыбался и не собирался отводить свои любопытные изумрудные глаза.

— Точнее не скажешь, Бранн, «захватить захватывающе», пожалуй, я согласен!

— Это хорошо, Дей, только нас никто не спрашивает, раз пропал ЛУГ…

МакТир едва успел вскинуться, как свет в рубке погас, справа раздался удар, а потом и подголовник самого Дея ударил его по затылку со всего маху. Перед глазами потемнело, и МакТир-младший потерял сознание. Последним, о чем подумал Дей, было недовольное лицо отца.

***

Пришел в себя Дей спустя довольно короткое время, если полагаться на свои ощущения. Вместо знакомой рубки «Двадцать седьмого» вокруг наблюдалась камера карцера, отгороженная от коридора всего лишь энергетической решеткой, так что сам коридор и подобные камеры напротив просматривались хорошо.

Дей поднялся, придерживая руками голову, дошел, поначалу опираясь на стену, до решетки, а потом, ощутив прилив сил, оторвался от опоры и осторожно выглянул в коридор.

В камере напротив обозначилось движение — это Гвенн помахала ему рукой. Дея прошиб холодный пот: значит, изловили не только их, всех остальных тоже!

Мимо провели подавленного кадета со связанными руками, имеющего явно пораженческий вид. На плече его краснел какой-то неразборчивый в очертаниях ожог, как будто клеймо, а на лице был написан ужас. Дей подскочил к решетке вплотную, позвал товарища по несчастью, желая показать, он тут не один, и при этом напрочь позабыв, что энергетическая решетка вдобавок звуконепроницаемая.

В гневе Дей с маху ударил по светящемуся пруту ладонью и тут же ее отдернул, получив неприятный, однако не особенно травматичный и точно не смертельный разряд тока. По коридору тем временем провели Мэя — напарник Флинна вид имел мрачный и скептический, но голову держал прямо, а потому обратил внимание на движение поблизости. Узнал Дея, кивнул и тут же получил по шее от поторопивших его охранников. Впрочем, досталось Мэю не так уж сильно, пилот едва сбился с шага.

Следующим проконвоировали Флинна, обеими руками придерживавшего разодранный верх форменного комбинезона, будто его драли кошки. На плече, ровно там, где и у первого кадета, тоже расцветал какой-то шрам в окружении красной воспаленной кожи. Потом провели еще нескольких, кого Дей знал по Академии, а потом узнавал во время попыток связаться с базой. Большинство имело подавленный вид, отчего у Дея закралось подозрение, что бунтовщики имеют какой-то необычайно действенный способ допроса — с применением чего-то обжигающего.

Что характерно, назад захватчики не возвращались, но Дей узнал несколько пар стражей — видимо, коридор был круговым. Вряд ли это осознавали многие из запертых в карцере кадетов, столкнувшиеся с болевым допросом и теперь наблюдающие неисчислимое количество солдат противника.

Дей ощутил что-то сродни озарению — догадка формировалась в голове, связывая Ллвида, отключение ЛУГа, нетравматичные ракеты и странное поведение напарника, который уже выпускался из Академии, в одну цепочку. Додумать, однако, Дею не дали объективные обстоятельства: этого самого напарника — штурмана, Нимайта, Бранна! — протащили мимо камеры Дея, причем Бранн единственный пребывал без сознания и явно был не в состоянии самостоятельно передвигать ноги.

Разумеется, Дей позабыл обо всем и влупил по энергетической решетке со всей силы, обеими руками, так, как советовал давным-давно дядя. Если правильно ударить, распределяя силу по площади, прутья можно было прогнуть!

Стражи-захватчики вздрогнули и шарахнулись, заставляя голову Бранна мотнуться как у куклы, а разрезанный левый рукав — разойтись и обнажить серьезно поврежденную руку. Ожог был больше, в его центре что-то чернело, задеть старались поглубже. Дей ударил снова и в этот раз поднял глаза, встречаясь взглядом с давешним военным полицейским, спешно окрещенным в суматохе Левым.

В голове распадалась стройная связь — Бранн выглядел слишком плачевно, чтобы догадка обрела обоснование, к тому же Дею страшно хотелось добраться до предателя! Он оскалился в лучших традициях МакТиров и отошел от решетки, как будто пропускал стражей дальше. Позволял им уйти, так как увидел вполне достаточно.

Череда кадетов тянулась бесконечно, а вот стражники повторялись, и Левого Дей теперь узнавал на раз-два. Сами собой вспомнились слова полицейского, которые он бросал тогда в качестве обвинения Бранна. Кузен, Эйс Буук, пострадал, как и все звено Бранна, считался погибшим. Возможно, повреждения Нимайта именно месть за кузена? Тогда догадка вновь становилась актуальной. Левый просто воспользовался ситуацией, чтобы свести личные счеты.

Растревоженный Дей присел у стены и сам не заметил, как уснул. Когда проснулся, Гвенн напротив уже не было, а над ним стояла та же самая троица, которая волокла Бранна. Младший лейтенант МакТир возблагодарил старых богов, явно расслышавших его молитвы. Его заковали в наручники тоже энергетические, вывели в коридор, действительно обвели по кольцевому коридору мимо заполненных вчерашними кадетами камер. Привели Дея, почти не удивив, в стерильный медицинский бокс, задали несколько вопросов в духе «Будешь сотрудничать?» или «Какие знаешь слабые места в обороне Земли?» или «Отвечай, не то пострадаешь сам и станешь причиной гибели своих товарищей!»

Дей хранил непоколебимое молчание, почти уверенный, что сейчас произойдет. Оправдывая его видение, к плечу подогнали аппарат, похожий на те, с помощью которых набивали татуировки желающим. Только в механической лапе этого светилось нагретое до красного свечения клеймо в виде волчьей головы. Дей едва выдержал соприкосновение металла к коже, ощущения были непередаваемыми, однако боль прекратилась, и его потащили снова мимо ряда камер.

Бдительность охранников задремала, а то, что Левый держался от Дея неблизко, полицейского не спасло: МакТир очень уверенно, как все, что делал, двинул ему плечом в нос. Раздался влажный хруст, хрящ сдвинулся, по лицу побежала кровь, коридор огласился ругательствами, а Дею досталось по спине несколько грубых тычков резиновой дубинкой. В общую камеру его зашвырнули совсем невежливо, но Дей ни о чем не жалел.

Вокруг расположились, разбившись на группки, все те кадеты, которые уже получили на плечо свой знак волка, которые не остались сидеть по своим комнатам после крайне подозрительной тревоги. Дей нашарил взглядом Бранна, лежащего возле стенки.

А еще это клеймо получили те, кто действительно завершил обучение в Академии — по всем статьям!

Все приметы складывались перед Деем в единственную картину. Поэтому он прошел к Нимайту, устроил напарника поудобнее, перебинтовал плечо обрывком комбинезона и замер. Оставалось лишь ждать.

***

— И я с гордостью сообщаю вам, что вы, нынешние выпускники, летуны, истинные военные разведчики, заслужили звание звена Волков! Отныне каждая ваша эмблема закреплена стойкостью и кровью, опытом и решимостью! Вы не сдались на милость предполагаемым бунтовщикам и повели себя мужественно, разумно и храбро!

Командующий базой «Орион», Ллвид Диа Бан, пафосно разорялся с трибуны, делая широкие жесты в зал, раскачивая души пострадавших или струсивших кадетов, вселяя в них гордость и стойкость, которых там ранее, видимо, наблюдалось слишком мало. Дею было трудно оставаться спокойным: принять мысль, что это всего лишь очередные учения, он без сопротивления не мог!

— Новое поколение военных, готовое выпорхнуть на просторы Вселенной из ангаров «Ориона», прошедшее горнило испытаний, теперь действительно убедилось, что без страха встретится с нашим самым страшным врагом, буде такая встреча состоится на пути! И вы не сдадитесь! Не отступите! Будете бороться, как настоящие волки, решительно и опасно!

Рядом с Деем клевал носом Бранн, не успевший толком оправиться сначала от глубокого ожога и ранений руки, потом — от мощной анастезии и всей возможной медицинской помощи. Дей слегка подтолкнул напарника в плечо, но вопреки ожиданиям Нимайт не проснулся, а привалился к Дею. Пришлось замереть, чтобы не привлекать лишнего внимания.

— Те из вас, кто хочет восстановить свою кожу, могут обратиться в медицинский центр, вам на плечо прикрепят пластырь, и шрамы разойдутся, однако те, кто примет решение оставить свой знак, имейте в виду, я горжусь вами!

Дей аккуратно ощупал плечо сквозь рукав и плотную повязку — оно горело огнем, словно медицинский робот едва прижег руку своим ярким клеймом. Бранн невежливо спал, тихонечко посапывая, а мысль Дея вернулась к странностям всего пути. Конечно, Нимайт реагировал странно, он попросту знал, каким примерно образом будут развиваться события. Включил налобный фонарь до того как погас свет, отпускал замечания в духе «так еще никто не делал», а Дей пропускал их мимо ушей, дивясь на необъяснимые оговорки. Конечно, так никто не делал! Во время учений при захвате базы! Вот и ракеты разрывались не настолько убийственно, как должны были по проекту! Вот и связь им отстрелили в первую очередь! Вот и персонала базы не могли доискаться!

Ллвид продолжал говорить, что-то о том, что не больно-то любит выпуски с МакТирами — вечно все идет наперекосяк, а тут МакТиров было аж два! Зал одобрительно гудел, кадеты оглядывались, выискивая прожектором их с Гвенн. После приветственного помахивания рукой и бурной овации, Ллвид Диа Бан продолжал: захват базы снаружи и взлом ангара, разумеется станет неожиданностью, а так далеко в своих военных действиях кадеты не заходили уже лет сто двадцать! Зал отозвался еще более дружными аплодисментами.

Ну и наконец, Ллвид дождался тишины, чтобы сказать свое веское слово.

— Отныне вы — военные разведчики, разумеется, в будущем свято хранящие тайну от зеленых кадетов! А теперь я поздравляю вас, настоящие космические Волки, выпустившиеся в недобрый час для всего человечества! Я приветствую вас и поздравляю с началом действительно новой жизни!

Глава двенадцатая, в которой некоторые вопросы находят ответы, а герои находят время пообщаться

— Ввожу маршрут на четыре прыжка, — успокоительный голос штурмана справа несказанно Дея радовал.

— Именно на четыре? — это означало, что добираться до места они будут довольно долго, месяц или что-то около того. — Даже с твоими штурманскими навыками решать задачки?

— Именно на четыре, пилот Дей, — Бранн потер левое плечо уже скорее машинально, по привычке, рука зажила или почти зажила, скоро надо будет снимать временную повязку, наложенную еще на «Орионе». — Это действительно далеко, сектор космоса, куда раньше не летали разведчики земного флота, первопроходцами будем именно мы.

— И сколько поворотов за один прыжок?

Дей уже готов был преодолевать трудности с самыми сложными пространственными туннелями, однако и тут его поджидало разочарование. Разочарование похлопало круглыми зелеными глазами, пожало плечами небрежно и заявило:

— Везде по одному, Дей, схема простая, но рабочая, а мы будем слишком далеко от населенного космоса, чтобы рисковать.

— Мне-то казалось, осторожничать — не твое!

— О, пойми меня правильно, Дей, я хочу выяснить, нет ли там серьезных аномалий.

Штурман рассудительно качнул головой и проследил за важной ящеркой ЛУГа, пробирающейся по главному экрану, будто по враждебной территории, находя укрытия за метками маршрута и условными обозначениями звездной карты. Перевел взгляд на Дея, счел нужным пояснить свое решение.

— Потому что если подобные аномалии там есть, вышвырнет нас даже из самого прямого пространственного туннеля, так что существует специальная инструкция на данный случай.

— То есть освоение космоса, Бранн, мы начинаем по инструкции? — Дея раздражало его собственное детское разочарование, но ничего с ним поделать он не мог.

— Именно так, Дей, именно так, — и судя по умиротворенному виду Нимайта, никакого неудовольствия он не испытывал!

— Знаешь что, Бранн? Ты зануда! — Дей с досадой откинулся в кресле, рассматривая схему, визуализирующую прогревание ныркового носика корабля. — Освоение космоса по инструкции, ну надо же!

— С чего-то следует начинать, пилот Дей, — Бранн снова пожал плечами, совершенно не обеспокоенный. — И лучше начинать сначала.

— Но аномалии встречаются так редко! А пока мы будем месяц лететь до по-настоящему дальнего космоса, мы еще даже в границе информационных буйков останемся!

Дею изрядно надоело возиться в лягушатнике, очень, просто очень хотелось настоящих собственных открытий!

— Что к лучшему, Дей, если маловероятная аномалия все-таки встретится, мы сообщим о ней командованию, — Бранн отвлекся от пилота и воровато покосился на ЛУГа. — А пока нас ждет перелет и открытый космос.

Датчик сигнализировал, что нос кораблика прогрелся достаточно, и Дею пришлось отвлечься, чтобы вывести «Двадцать седьмой» по забитым координатам к пространственному туннелю. Исследователь-разведчик за секунды разогнался, нос рыкнул, по корпусу прошла вибрация, и весь экипаж снова оказался в туннеле, где терялось ощущение верха, низа и времени.

Сквозь минуты миновавшие десятки парсеков, они вынырнули в следующем секторе, и часть пути на маршруте звездной карты загорелась зеленым, преодоленным отрезком. Носик корабля принялся остывать, Дей снова ощущал себя обитым ватой и набитым ей же. Справа копошился все одно довольный Бранн.

— По инструкции или нет, скоро мы будем на месте, пилот Дей, — и замер, похоже, не собираясь даже отстегиваться или снимать шлем.

— Не желаешь поразмяться? — МакТир с трудом заставлял себя не ворчать, пытался говорить спокойно.

— Спасибо, Дей, я пока тут посижу, — Бранн на секунду отвлекся от разглядывания черноты космоса сквозь лобовой иллюминатор, — не беспокойся, никуда открытия от нас не убегут.

— Да уж, не хотелось бы! — а вот Дей собирался серьезно расшевелиться! — А когда мы до них доползем, мы будем готовы!

Нимайт и тут пропустил выпад Дея мимо своих острых ушей, сейчас упрятанных под шлемом. МакТир еще раз неодобрительно окинул фигуру напарника взглядом, тяжко вздохнул, понимая, что сочувствия не добьется, раздраженно отщелкнул страховочные ремни и стянул шлем. В жилом отсеке можно было неплохо потренироваться!

Из тренировок Дей предпочитал комплекс силовых и боевых упражнений, не требовавших много места, тем более, что с его ростом невозможно было бы тут даже подпрыгивать. Если Дей приподнимался на цыпочки, он мог вполне естественно дотянуться до потолка руками. У более низкого Нимайта подобных проблем не существовало, а насколько заметил Дей с момента отлета от базы, Бранн предпочитал из физической активности зарядку преимущественно на гибкость. Дей выбор напарника про себя одобрял — откуда в тощем теле взяться серьезным силам, непонятно, а вот увернуться или обогнать опасность для Бранна было вполне реальным.

По этой же причине Дей пока не решался предлагать напарнику спарринг: он опасался что-нибудь хрупкому Нимайту случайно сломать и не был уверен, что Бранн вообще в силах хоть с кем-то сражаться, даже в шутку! Все-таки помяли его неплохо, да и до того особенно здоровым он не выглядел.

По итогам прошедшего времени и особенно тех трех дней, что они уже провели на «Двадцать седьмом», идущих в счет первого исследовательского полета, Дей уяснил их с напарником разницу еще больше. Так, например, пристрастия Бранна в еде ставили Дея в тупик, что спровоцировало весьма неловкую ситуацию.

Едва вырвавшись из тисков столовского питания, Бранн собрал себе исключительно странный завтрак, а Дей, впервые наблюдающий поедание помидора с сахаром вживую, сразу после поедания овсянки с горчицей, не удержался от вопроса о нормальности Бранна. И тут же, конечно, пожалел: штурман дожевал, толком не проснувшись, свой завтрак, встал и ушел! Пока Дей лихорадочно размышлял, как именно извиняться за риторическое высказывание, Нимайт вернулся со справкой, закатанной в пластик, выложил перед Деем и ткнул указательным пальцем в текст.

Занятный документ от мозгоправов гласил, что в психическом состоянии штурмана Бранна Нимайта «не выявлено отклонений от нормы»! Не «полностью здоров», не какая другая формулировка!

— Иногда меня называют неопределенно безумным, кажется, в моей медицинской карте написано именно так, при каждом обследовании спрашивают, — Нимайт доедал кашу, совершенно спокойно глядя на Дея. — Однако я нормальный, вот, даже справка ес…

Дей невежливо перебил своего штурмана громким хохотом. Кое-как успокоился, чтобы объясниться перед приподнявшим брови в вежливом интересе Бранном:

— Да я не в том смысле, Бранн! Не в том!..

Ответом Дею стала очередная несмелая и невидимая улыбка.

Эта странность, впрочем, оказалась не только первой, но и самой большой, прочие привычки Нимайта не удивляли Дея до такой степени, чтобы задаваться риторическими вопросами вслух. С другой стороны Дей выяснил, что справку о собственной нормальности Бранн предъявляет по первому намеку на требование и всегда имеет при себе, что было по-настоящему тревожно. Дей пообещал себе что-нибудь с этим сделать, а пока продолжал приглядываться к напарнику и по возможности налаживать с ним контакт.

Другой необъяснимой на первый взгляд привычкой Нимайта был просмотр модного субботнего шоу о стиле, которое передавал основной канал вещания. Самому Дею передача не нравилась: там была парочка крайне эпатажных ведущих, рядившихся преимущественно в перья. Для полного ажура эти ведущие были близнецами, и никто не мог их отличить, поэтому звали одинаково — Джок и Джок.

Бранн вздыхал, сидя в гостиной, периодически отвлекался, но смотрел. На закономерный вопрос Дея — зачем такое смотреть, если оно тебя не радует, ответил в присущем себе стиле:

— Я обещал, чтобы не терять связь с семьей, — и опять завздыхал.

Дей по-настоящему озадачился. Длинноносые близнецы совершенно свободно вертелись перед камерами, похожие одновременно на мужчин и женщин, хотя на мужчин все-таки чуточку больше.

— Это как? Причем тут связь с семьей? — на экране пара ведущих как раз в пух и перья раскритиковала чей-то наряд, который перьев как раз не включал. — Как через это можно сохранять связь с семьей?

— Они тоже обещали, сказали, будут задавать каверзные вопросы, чтобы убедиться, меня во флоте не подменили на чучело, — Бранн снова обреченно уставился в экран.

Про себя Дей поразился, какими разными путями ходят мысли у разных людей, и малодушно покинул штурмана, удаляясь в рубку под отрывочные фразы из передачи:

— И модными цветами сезона утверждаются изумрудный, Джок, милый, продемонстрируй!

— И черный, повернись, Джок, дорогой, другим боком!

Даже на слух оба ведущих ничем не отличались. У порога Дей обернулся. Модный отныне Бранн весело хмыкнул и прикоснулся кончиками пальцев к экрану, заставляя изображение расплыться, все-таки голография.

Разговоры напарника о семейных связях заставили и Дея жестоко затосковать — сами родители толком ему не писали, пришло несколько писем от мамы, но там было по большей части беспокойство о нем, о Дее. На все вопросы он терпеливо отвечал, как только приходило письмо… Но живого общения это не заменяло.

Как выяснилось, позвонить родне точно стоило. Отец, как всегда в течение рабочего дня до обеда, не отвечал, мама, очевидно, тоже была занята в университете, а вот пробиться по рабочему номеру к дяде Дей смог.

— О! Дей! Рад тебя видеть! Погоди, переключу в кабинет, — за спиной Мэллина виднелась лаборатория, на форменной рубашке легко просматривались черные разводы, как будто он зашел в завитки дыма, осевшие на белом материале.

Экран мигнул, погас, прошло несколько секунд — и вспыхнул снова. Теперь на фоне виднелась стена кабинета, завешенная грамотами, патентами и сертификатами. Отец настаивал, чтобы дядя не захламлял своими достижениями дом, а красиво развешивал по стенам, это существенно увеличивало вероятность показаться независимой проверке взрослым исследователем, а не подростком-пироманом. Дядя возмущался, но прилежно вешал.

— Как свободная жизнь летуна? Как новый опыт? Как там Гвенн?

Дей был готов, что с дядей придется сначала серьезно поделиться информацией, любопытный Мэллин иногда расспрашивал их хлеще, чем мама!

— Свободная жизнь летуна связана миллионом инструкций, — это ощущалось с первых дней. — К тому же, дядя, командующий «Орионом» Ллвид Диа Бан заявил на выпускной речи, что ненавидит выпускать МакТиров! Ты не знаешь, что это он имел в виду?

Мэллин рассмеялся, подался вперед, хитро поблескивая раскосыми глазами.

— Подозреваю, командующему Диа Бану не нравится вспоминать, что я чуть не подорвал «Орион» на полном серьезе! Ну, знаешь, Дей, я был очень молод, а тут требования террористов… — дядя развел руками.

— И как тебе это удалось? — интерес к событиям еще не угас, горячка боя тут же вспыхнула в крови. — Чем ты его так довел? Мы с Гвенн попытались снаружи! Чуть-чуть не захватили!

— О, я не сомневался, что мои дорогие племянники отчебучат что-нибудь воистину великолепное, — Мэллин счастливо засиял. — Снаружи, да, полагаю, Ллвида давно никто не развлекал нестандартными сценариями!

— Он сказал, что за последние сто двадцать лет — это первый раз почти-захвата базы! — Дей несмотря ни на что гордо приосанился. — А судя по времени, прошлый раз был как раз в твой год выпуска!

Стасорокатрехлетний дядя опять рассмеялся:

— Все никак не может забыть! И врет! Врет! Он сдал мне базу, Дей! Еще как!

Дей весь превратился в слух — что-что, а выворачиваться из тисков предопределенности дядя умел очень лихо.

— Он сдал мне базу, Дей, потому что иначе я бы ее взорвал! — и хлопнул в ладоши. — Это оказалось легко, заминировать энергетические путепроводы, заложить взрывчатку поближе к ядру! Старик Диа Бан начал седеть именно тогда! Он-то думал, что все кадеты рванутся к рубке, и никак не предполагал, будто кто-то, ознакомившийся со строением базы, подкинет ему крохотный сюрприз!

— Ты ему угрожал? — Дей почувствовал себя отмщенным.

— Нет, зачем «угрожал»? «Угрожал» — это скучно! Я поставил ему ультиматум! Я же не знал, что это не бунтовщики и не захватчики! — дядя тихо хохотнул и потер бровь. — Пришлось потом извиняться, разминировать и оправдываться перед Мидиром!

Это Дей очень хорошо понимал, оправдываться перед отцом всегда было сложно, Мидир МакТир обладал чем-то таким от природы, что смотреть ему в глаза, будучи виноватым, было просто невыносимо! Такой трюк мог проделать разве что дядя, умудрявшийся и проштрафиться, и вырасти в глазах Мидира зачастую одновременно.

— А Гвенн? Как Гвенн? Не слишком зверствует? Если она доведет отпрыска Форестов до нервного срыва, их отец подаст на нас в суд!

Младший лейтенант МакТир фыркнул, Мэллин тоже хмыкнул, но скрестил руки на столе и подался ближе к экрану, ожидая ответа.

— Гвенн в порядке, то есть находится в поиске своей любви методом научного тыка во все, что движется, — Дею не нравилась манера сестры, но выказывал он это лишь в кругу семьи, защищая в остальных случаях. — Финтана она потихонечку грызет, иногда пилит, впрочем, и Финтан умеет ей ответить, так что, я бы сказал, у них на корабле царит гармония. И она тоже способствовала чуть-не-захвату «Ориона», будь уверен!

Мэллин довольно покивал, поблестел глазами и задумчиво откинулся на спинку кресла. Мысль дяди ушла куда-то в сторону от разговора, и на неподвижном лице яснее стали просматриваться приметы усталости, которые Дей поначалу пропустил. Похоже, дела дома шли не так и хорошо.

— А что у вас? Как папа? Мама? Джаред с Аланом, я недавно пересматривал альбом… — и осекся.

На имени Джареда, а после Алана, дядя резко помрачнел.

— С родителями порядок, Дей, хотя на нас с твоим отцом покушались тут недавно, знаешь, не то чтобы это было удивительно, но с плазмометами — впервые! Впрочем, как видишь, как я сказал, как ты понял, тут порядок!

Мэллин пристукнул по столу кулаком, костяшками сжатых пальцев, не так сильно, как исполнял тот же жест отец — одинаковый для старших МакТиров жест недовольства и скрытого желания напасть.

— А вот Джаред и Алан… Тут сложнее.

Поднял глаза совершенно серьезно, глянул на Дея этак пронизывающе, что делал редко.

— На Джареда покушались почти удачно, однако в последний момент нашего советника вытянул из-под удара Алан, и вот как раз Алану досталось по полной программе, — дядя сокрушенно вздохнул. — В больнице, уже несколько дней в коме, а это, сам знаешь, плохо, даже в наш век развитых медицинских технологий… А!

Эмоциональный Мэллин горько отмахнулся рукой.

— Поня-атно, значит, Джаред тоже не в форме, — Дею больше не требовалось объяснений.

Алан был Джареду все равно что брат, да и всем семейством МакТиров воспринимался как условный свой. Иначе не имел бы шанса появиться на изображениях в семейном фотоальбоме.

— Мидир тоже рвет и мечет, будь уверен, — дядя устало кивнул, неосознанным жестом попытался смахнуть с рубашки черные разводы пятен. — Так что, Дей, будь, пожалуйста, я тебя очень прошу, аккуратен! Слишком уж тут все как-то в клубок!

Мэллин изобразил что-то крайне спутанное на пальцах, опять приблизился к экрану, подмигнул.

— Насчет инструкций не переживай, поначалу всегда так! Зато потом, о, потом! — закатил глаза. — Потом будет по-настоящему весело!

Что-то поблизости от дяди грохнуло, он подскочил:

— Извини, у меня тут весело вот прямо сейчас! До скорого! — махнул рукой, что-то выкрикнул уже поверх экрана, поднявшись, лаборантке, и отключился.

Дей посидел некоторое время, уставившись в темный экран, вздохнул тяжело, сам себе напомнив Бранна. Быть на большом расстоянии от семьи оказалось трудно, зато интересно. И исполнять данные обещания писать, звонить и не пропадать, почему-то очень хотелось.

Нимайт потихоньку переставал быть таким уж загадочным. Уже после второго прыжка, когда двигатель снова остывал за время обычного полета, разговор коснулся темы составления звездных карт и продвинутого с ними обращения. Бранн с большим энтузиазмом описывал Дею принципы вычленения на массиве заснятых карт объектов, предположительно представляющих в дальнейшем интерес.

— А откуда ты столько про карты знаешь? — похожего курса в Академии точно не было, Дей бы запомнил. — Тем более, это не работа летунов! Наше дело — прилететь, покружить, заснять с орбиты, спуститься и взять пробы! А потом вернуться и сдать все в центр терраформирования или штаб военной разведки!

Сидящий поблизости за столом Нимайт замкнулся, вновь напомнив сфинкса, но момент прошел — и изумрудные глаза оторвались от покрытия стола, куда теперь была пришпилена справка о нормальности штурмана. В качестве постоянного напоминания за трапезой Дею. Пластик слегка потемнел, документ частенько использовали как подставку под горячее. Всем, кто усомнится в нормальности Бранна за пределами «Двадцать седьмого», Дей обещал сообщить это лично и предельно доходчиво. Бранн тогда поверил, а сегодня, будто убедившись в чем-то с одного взгляда, опять отмерз.

— Про карты я знаю с тех пор, как меня уволили из летунов и перевели на штабную работу. После длительного расследования, конечно. Сидеть в офисе на Земле, Дей, совсем не то же самое, что парить в пространстве, разглядывая космос сквозь иллюминатор, — Бранн пожал плечами, стараясь быть хладнокровным.

Впрочем, Дей видел — и говорить об этом напарнику еще тяжело. Самому будить воспоминания, которые в остальное время старательно загоняешь подальше, дело безрадостное.

— Надо было сосредоточиться на чем-то, знаешь, близком, чтобы не сойти с ума, — обезоруживающе и дружелюбно подался вперед.

Озвучивая как что-то само собой разумеющееся попытку удержать собственный рассудок. Иногда Дею казалось, что привыкнуть к Нимайту в принципе невозможно.

— По счастью, работа, хоть и штабная, была связана со звездами, мы оцифровывали карты по-новому, вычленяя как раз похожие объекты, там еще с археологией интересно, — нахмурился, сам от себя отмахнулся. — И у меня были хорошие учителя, вернее, учитель, учительница, одна. Тоже своего рода Звезда…

Выражение лица Бранна стало мечтательным, хотя обычного спокойствия не потеряло. Дей понял: он сейчас услышит нечто очень важное, и не ошибся.

— Её фамилия Старр, Дей, и она прекрасно рассказывает о звездах, картах и небе. И я ее люблю.

***

— Мидир, Мидир, слушай! — обернулся Мэллин к раньше времени пришедшему брату. — Я придумал потрясающую штуку!

Мидир скинул пилотку, по обыкновению задрал бровь и молча уселся в кресло, покачивая ногой.

— Почему сразу нет? — перешел в наступление Мэллин. — Это будет искуственный естественный интеллект! Ты утрешь нос любому Топфайру, сколько бы их ни было на свете!

Начало Мидиру уже не понравилось, да и подобным энтузиазмом брат всегда заряжался, когда предприятие было более чем рискованным. А уж упоминания Топфайра…

— По сути, Мэллин, и в двух словах, у меня нет времени возиться с ребяческими макетами.

— Да ты что! Это когда это я?! Предлагал что-то ребяческое?!

Самый простой способ вытянуть из Мэллина правду сразу — усомниться — работал безотказно.

— Ты вечно носишься с какими-то бредовыми выдумками, а государственная казна тебе потом это щедро оплачивает!

— Ты несправедлив, Мидир! — Мэллин аж взъерошился от возмущения. — Это на сей раз реальный проект! Я вчера ночью случайно придумал! Это потрясающе! — замолк, потому что Мидир не отвечал. — Нам не нужно будет учить ИИ чувствам! — задрал палец вверх, — если! Если попытаться объединить живой интеллект с электронными мощностями…

— Нет!

— Но почему-у?! Я все рассчитал! И досчитаю! И ты увидишь! Я даже могу быть первым ИИ-не-ИИ!

— Нет!!!

— Да почему?! Просто подумай о возможностях!

— Потому, Мэллин, что ты уже ИИ-не-ИИ! Частично. Но гораздо важнее — ты мой брат! И никакими возможностями этого не купишь!

Мэллин поперхнулся от возмущения. Как обычно вовремя подошедшая Мэренн поправила тугую косу, по ее личной моде уложенную вокруг головы, привлекая внимание обоих братьев. — Слово ИИ было употреблено повышенное количество раз. Может, кофе? — Нет! — рявкнул Мидир, но тут же поскочил, чтобы помочь жене снять легкий плащ. — Мэллин! — на грани сердитости обернулся к брату. — Я тебе руки переломаю, чтобыты даже провода сконнектить не мог! Не то что у себя в мозгах копаться! Мерэнн кашлянула, и Мидир осекся. Прошлый раз, когда после очередной ругани Мэллин умудрился сломать руку, все грешили на Мидира! И на Мидира же так укоризненно смотрели, а он ничего понять не мог. Ну да, разнос был, он орал опять — потому что ничего не мог сделать с Мэллином, и это бесило больше всего! — и ушел. Потом Мэллин уронил на руку очередной контейнер, и все таращились на Мидира как на врага народа. — А еще я плакаться пришел, — всхлипнул Мэллин ну совершенно натурально. — Мидир втихую договорился, и теперь, о! Ну вот теперь мои кости немножко, совсем немножко из титана. — Что в этом плохого? — набычился Мидир. — Ничего! Я встаю под арку — и тут все моргает, свистит и пышет опасностью. — Ты сам пышешь опасностью! — Я слышала фамилию Топфайр, — тихо произнесла Мэренн, и все смолкли. — Дорогая, — погладил плечи супруги Мидир. — Видимо, мне придется слетать в гости к верхним. Это ненадолго, обещаю. Два месяца максимум. — Конечно, — осторожно выкрутилась из его объятий Мерэнн. — Этайн привет передавай. — Мерэнн! — возмутился Мидир, но жена уже скрылась на кухне.